Первые нити паутины (Рейн 4)

Глава 1

— Кто ты? — говорить я еще мог.

На лице «Ирдана» вновь появилась усмешка, в этот раз более широкая.

— Я? Ни мое имя, ни суть не важны. Я всего лишь проводник воли короля. Когда твоя душа попадет во владения Предвечного, передай ему, что верные слуги с нетерпением ждут его воплощения, что все готово.

Предвечный. Восставший из Бездны. Верно, чей еще алтарь это мог быть?

Сам «Ирдан», конечно, являлся демоном. Очень сильным демоном, сумевшим принять человеческий облик, сумевшим обмануть и жреца на воротах замка, и старших аль-Ифрит. Демоном, отлично владеющим человеческой магией. И, кажется, я знал, что за короля он упомянул уже дважды.

— Ты служишь Костяному Королю? — спросил я. Продолжать обращаться на «вы» к демону я не собирался.

— Я выполняю его волю, — уточнил тот и добавил уже по собственному почину: — Король поначалу хотел тебя пощадить. Но ты столько раз мешал его планам, что вся его добрая воля иссякла.

— Почему хотел пощадить?

— Амраны — редкие гости у нас.

Значит, Костяной Король не просто знал обо мне, он также знал о моем демоническом происхождении, о том, что я был потомком Белого Паука.

Паука…

Мои мысли запнулись, потому что в этот момент я вспомнил одновременно о двух вещах, которые, по идее, должны были прийти мне в голову намного раньше.

Во-первых, Кащи. Сомнительно, что Теневой Компаньон смог бы убить такого сильного демона как «Ирдан». Но что-то он мог сделать.

Во-вторых, слово «амран» вызвало воспоминания о других пауках, с которыми я имел дело. О тех, которые родились из моей крови и подчинялись мне безоговорочно, и которые до сих пор находились рядом с сердцем Корневой Башни. И там же был мой демонический топор… то есть уже меч.

Я потянулся к паукам, потянулся к мечу — стены, как той, что отрезала меня от магии, между нами не было.

Появилась нить.

Завибрировала.

И натянулась, уходя в невероятную даль. А потом, еле слышно, пришел ответ: слабый шелест пауков, почти незаметная дрожь металла, и эхо голоса Корневой Башни, встревоженной моим появлением.

«Ко мне, — приказал я. — Те из вас, кого я выделю — ко мне, сюда».

Призвав пауков, десятую их часть я все же оставил у сердца Башни. Потом потянул меч.

Я не очень понимал как это все получилось. Как вообще можно переместить столько существ и демоническое оружие через барьер между мирами? Но понимать и не требовалось. Шелест пауков стал громче, их присутствие — отчетливей, а потом рукоять меча ткнулась мне в безвольно повисшую правую ладонь…

И в этот момент кольцо с черным нихарном окончательно сошло с ума. Боль стала невыносимой, меня затрясло, из горла вырвался хрип.

«Ирдан», задумчиво смотревший на алтарь, вскинул голову.

— Что…

Стена, отделявшая меня от магии, рухнула. Оцепенение исчезло. Боль уменьшилась до терпимой. Пальцы сжали рукоять меча.

И я понял, что могу видеть магию «Ирдана». Вот переливались бледным золотом его щиты, вот чернильными кляксами выделялись держащие Кастиана магические путы… А вот ко мне полетели разной формы и цвета заклинания.

Когда первое оказалось совсем близко, я, не зная, что еще сделать, вскинул руку с мечом, рубя его… И это, что самое странное, получилось. Магия внутри заклинания рассеялась вспышкой искр, ни одна из которых меня не задела.

То же самое вышло со вторым заклинанием, с третьим, с четвертым…

Нет, конечно, я мог делать это очень долго, как и «Ирдан» мог очень долго кидать в меня все новые и новые заклятия. Но Кастиан тогда точно умрет.

— Кащи, убей того демона, — приказал я, и браслет с моей руки исчез, а через мгновение черная тень оказалась за спиной «Ирдана». На кролика Кащи сейчас не походил, как не походил и на «очень страшную собачку». Просто бесформенный сгусток темноты, выстреливший сотней черных щупалец, которые окутали «Ирдана».

Окутали и тут же съежились, отдернулись назад и побледнели. Да, я был прав, когда предположил, что настолько сильному демону Кащи не соперник.

Но Кащи не отступил. Вместо того он попытался применить другую тактику — метнулся под ноги «Ирдану», растекаясь черной тенью по снегу, и тот вдруг начал тонуть, начал проваливаться в эту тень — по щиколотки, по середину голени, по колено…

Но на этом движение остановилось.

Я успел приблизиться и нанести свой удар как раз в тот момент, когда «Ирдан» отшвырнул Кащи прочь. Нанести не магией, а мечом. Существовала вероятность, что «Ирдан» сумел бы повернуть мою магию против меня — он ведь сам меня учил. А вот про демонический топор-меч в его присутствии я не упоминал никогда.

Мой меч прошел было через щиты, но остановился, не коснувшись тела «Ирдана».

Демон тут же вскинул руки — и меня вместе с оружием отнесло назад, а вокруг все потемнело. Я ударил по этой темноте вслепую, куда пришлось — и она рассеялась так же быстро, как появилась.

— Я, конечно, могу убить тебя в любой момент, — сказал «Ирдан» раздраженно, — но это будет пустой тратой твоей жизненной энергии. Все равно ведь умрешь, так хоть сделай это с пользой!

Он явно имел в виду гибель на алтаре.

— Ты всерьез ожидаешь, будто я позволю вот так просто принести себя в жертву? — спросил я недоверчиво.

— Тогда у тебя будет шанс родиться в новой жизни сильным демоном, — отозвался «Ирдан» таким тоном, будто предлагал мне что-то очень хорошее. Да уж, приоритеты у него были явно сдвинуты.

— Я могу превратиться в сильного демона безо всякого перерождения, — сообщил я ему мрачно, понимая, что так и придется сделать, если дойдет до выбора между демонической одержимостью и смертью.

Тот лишь хмыкнул в ответ, и я вскинул меч, отбивая два… уже три чернильных пятна заклинаний, очень похожих на те магические узы, которые держали Кастиана. Я попытался снова приблизиться к демону, но тот был настороже и во второй раз не получилось — я лишь уткнулся в непроницаемую невидимую стену, которую ни мой меч, ни магия не взяли.

Мысли у меня вернулись к демонической одержимости — тогда я превратился в амрана, едва императорский советник снял с моего пальца кольцо с черным нихарном. Но Амана говорила, что после инициации демоническая скверна будет уже не так опасна, хотя снимать кольцо и не советовала. Возможно, в этот раз я получу какой-то запас времени до полного перерождения и успею вернуть кольцо на место…

Кстати, а ведь боль в пальце уже почти прошла.

Выбрав момент между летящими в меня заклинаниями, я бросил быстрый взгляд на кольцо и не удержался от проклятия. Во-первых, сейчас под иллюзией железного кольца я мог видеть перстень с черным камнем. Во-вторых, этот самый камень был покрыт сетью тонких трещин. Не совпало ли появление этих трещин с исчезновением боли? Амулет предупреждал меня об опасности демонической одержимости сколько мог, но потом все же не выдержал.

То же самое происходило с обычными амулетами, которые я носил прежде: они шли трещинами, а потом рассыпались в пыль. Ждать разрушения черного нихарна я не хотел.

Отбив очередное заклинание, я быстро стянул кольцо с пальца и убрал в карман камзола.

Первые мгновения ничего, кажется, не изменилось. А вот потом я ощутил разницу.

Во-первых, зрение, слух, обоняние — все стало острее. Скачок был таким же, как после инициации.

Во-вторых, помимо магии я начал видеть что-то, напоминающее легкий туман — он расползался во все стороны от «Ирдана» и иногда закручивался воронками. Наверное, так выглядела демоническая скверна.

Я вновь метнулся к демону и в этот раз смог пробиться через его защиту, но удар пришелся в пустоту — тот успел отскочить в сторону и вытянул из воздуха собственный клинок, почти прозрачный, будто сделанный изо льда.

— Придется тебя просто убить. Жаль, — сказал «Ирдан».

Наши мечи скрестились. Мое преимущество, к которому я так привык в предыдущих схватках — скорость — сейчас отсутствовало. «Ирдан» двигался так же быстро, как я, бил с такой же силой и был, похоже, не менее вынослив. А еще намного лучше владел магией. Уровень настоящего Ирдана соответствовал семи камням, но как знать, сколько их было у самозванца. Да и неизвестно, как измерялась сила демонов.

Что я мог использовать, чтобы получить преимущество? Что у меня еще было?

Пожалуй, только пауки. После переноса часть их появилась на снегу и тут же спряталась в нем, а часть оказалась на моей одежде, моментально забравшись под отвороты и воротник. Видел ли их «Ирдан»? Я был почти уверен, что нет.

«Идите к демону», — приказал я тем паукам, которые скрывались под снегом.

Я отвлекся едва на мгновение, когда обращался к ним, но «Ирдану» хватило. Обманный выпад, на который я отреагировал чуть позже, чем надо бы — и лезвие его ледяного меча воткнулось мне в плечо…

Я отпрянул назад, только вред уже был нанесен. Хорошо хоть, плечо пострадало левое. Боль длилась совсем недолго, а потом рана онемела.

«Ирдан» улыбнулся и стряхнул мою кровь с лезвия на снег.

— Ты всегда можешь сдаться, — предложил он мирным тоном.

— Обойдешься, — пробормотал я, чувствуя, как онемение расползается по руке дальше. Что именно там с ней происходило, я не знал, под одеждой было не видно, но явно что-то нехорошее.

Когда я превратился в амрана во время схватки с императорским советником, мое тело стало практически неуязвимым. Я прекрасно помнил, как советник швырнул меня в каменную стену, и как на ней осталась вмятина, а сам я ничуть не пострадал. Но сейчас той неуязвимостью и не пахло.

Тень, падавшая от «Ирдана», неожиданно показалась мне слишком длинной и слишком черной — куда длиннее и чернее моей собственной. Кащи? Но пока ничего не происходило — тень, как и положено, полностью повторяла все движения демона.

Затем я ощутил послание от пауков — они приблизились к цели настолько близко, насколько смогли, и там застряли. Жаль — я надеялся, что против них защита демона работать не будет. Не вышло.

«Ирдан» наблюдал за мной молча, с прежней раздражающей улыбкой — довольной и самоуверенной. Словно сейчас, ранив меня, он добился того, чего хотел.

— Что это за меч? — спросил я сквозь зубы. Левая рука онемела почти полностью, я чувствовал лишь пальцы и часть ладони.

— Подарок от ледяных сидхэ, — отозвался он небрежно. — Меч, созданный из мертвой воды. Даже малая рана от него убивает так же уверенно, как удар в сердце.

Какая «отличная» новость…

Похоже, инициация действительно хорошо защищала от перерождения. Даже слишком хорошо, потому что, несмотря на снятый нихарн, несмотря на демоническую скверну, волнами исходящую от «Ирдана», я все еще оставался человеком. Таким, наверное, и умру.

Страшно не было. Скорее, обидно — столько всего не узнал, не успел, не сделал…

Глава 2

Тень «Ирдана», совсем недавно показавшаяся мне слишком длинной и слишком черной, стала еще чернее, а потом начала расползаться вширь, будто демон, ее отбрасывавший, превратился в огромного толстяка.

Неужели Кащи придумал что-то новое?

Тень запузырилась, будто была не тенью, а мыльной жидкостью, вздыбилась горбом и прорвалась сотнями мелких черных существ, похожих на летающих ящериц. Все это произошло абсолютно бесшумно, но «Ирдан» моментально развернулся лицом к новой опасности — застать его врасплох было, похоже, невозможно.

Мог ли в этих ящериц превратиться Кащи? Прежде я никогда не видел, чтобы он распадался на независимо действующие части.

Ящерицы сперва заметались в воздухе, но уже через пару мгновений их бестолковое движение изменилось. Существа перестроились в острый клин и разом метнулись к «Ирдану». Он вскинул свой меч лезвием вверх, с ясного неба в него ударила ветвистая молния, и все лезвие засияло нестерпимым светом.

«Злой свет» — вспомнилось мне. Именно из-за него, по словам Кащи, погиб его предыдущий человек, и от «злого света» сбежал он сам.

Эти теневые твари не побежали. Треть их исчезла в первой же вспышке, но остальные будто ничего не заметили, будто у них не существовало инстинкта самосохранения, только инстинкт охотника. Все твари, сколько их осталось, облепили «Ирдана».

Хромая, я сделал несколько шагов вперед, к демону. Хромал я потому, что яд ледяного меча, закончив с рукой, начал распространяться по левой ноге — похоже, двигался он сверху вниз. И хорошо, что так. Поднимись он выше и коснись сердца, это была бы моментальная смерть.

Новая вспышка молнии — и половина оставшихся мелких тварей перестала существовать. Но я успел заметить, что лицо и руки «Ирдана» теперь покрывали пятна, от которых чернота паутиной расползалась дальше.

Еще одна вспышка ледяного меча — и я ударил, не дожидаясь, пока оставшиеся твари тоже исчезнут. Ощутил защиту, но в этот раз мой меч прошел сквозь нее и вонзился в тело демона.

И тут же легкий туман, постоянно исходивший от «Ирдана», сгустился в месте нанесенной мною раны.

Туман был той самой демонической скверной.

Следующие мысли промелькнули у меня в голове не полноценными размышлениями, а какими-то обрывками. Мысль о том, что я умру, если не стану амраном, что только это даст мне шанс побороть яд. Мысль о том, что для такого превращения нужна демоническая скверна. И последняя мысль — что я должен забрать ее у «Ирдана».

Мои невидимые конечности, опять появившиеся перед мысленным взором в виде щупалец, покрылись воронками, и все они жадно принялись втягивать скверну как прежде втягивали воду.

И едва я начал это делать, «Ирдан» застыл в середине движения. Только глаза у него жили — расширившиеся от изумления, непонимающие. Наверное, людям не полагалось забирать у демонов демоническую скверну. И, наверное, этот процесс, которому не полагалось существовать, превращал демонов в живые статуи.

Я представления не имел, сколько скверны мне нужно для перерождения, поэтому вытянул все, что смог — и тело демона не выдержало. Сперва по его коже расползлась черная паутинистая сеть, а потом вся плоть начала высыхать и осыпаться. Несколько мгновений — и на снегу лежала скомканная куча одежды, из-под которой виднелись кости скелета.

Я перевел взгляд с останков «Ирдана» на свое оружие и недоуменно моргнул — оно дымилось. Скверну я тянул в себя через меч, и бесследно это не прошло.

Дым стал гуще, темнее — а потом лезвие меча начало плавиться, будто было сделано из застывшего сливочного масла, вдруг оказавшегося на солнце. Сперва плавилось, а потом и вовсе поплыло — и жидкий металл начал крупными каплями падать на снег. Через несколько мгновений от лезвия осталась лишь пара искореженных дюймов.

Сколько же я вытянул скверны, что даже демонический меч ее не выдержал?

Да, кстати, когда я отбросил бесполезную рукоять и пошел к алтарю, на левую ногу я больше не прихрамывал, а в левую руку начала возвращаться чувствительность.

Магические узы, державшие Кастиана, с гибелью «Ирдана» исчезли, но встать он не пытался. Не пытался даже пошевелиться. Сейчас, вблизи, я хорошо смог разглядеть, что с ним произошло. Демон обнажил его грудь и нанес на нее, глубоко разрезав кожу, с десяток незнакомых мне рун, из которых до сих пор сочилась кровь. Вытекло ее для таких совсем не смертельных ран слишком уж много. Должно быть, дело было или в самих рунах, или в алтаре.

Уловив краем глаза движение, я развернулся. Из кучи одежды и костей медленно поднимался столб густого черного дыма, клубился, закручивался. А потом в этой черноте вспыхнули два огня.

— Кащи? — но едва сказав это, я понял, что передо мной вовсе не он. Хотя бы потому, что огни были не красными, а бледно-желтыми, почти белыми.

Клубящийся дым не ответил. Вот его столб склонился в одну сторону, вот в другую. У меня даже создалось впечатление, что таким образом он пытался оторваться от земли, но пока не получалось. Последовала еще одна попытка, в этот раз в сторону ледяного меча, оброненного в снег распавшимся «Ирданом». У меня мелькнула запоздалая мысль, что нельзя этого допустить, но что-то сделать я уже не успел.

Столб дыма выпустил щупальца, обхватил ими меч, и тот исчез. А через мгновение вместо столба дыма я увидел полупрозрачный человеческий силуэт. Лицом призрак немного напоминал «Ирдана», но под знакомыми чертами мага проступали другие, более жесткие и грубые, будто вырубленные топором из камня.

Кажется, я поторопился, решив, будто убил врага. Гибели тела оказалось недостаточно, чтобы навсегда упокоить такого сильного демона.

Губы призрака шевельнулись, что-то говоря, но звуков не было, а читать по губам я не умел.

— Не понимаю, — сказал я, а потом, под влиянием моментального импульса, добавил: — Встретишь Костяного Короля, передавай ему от меня привет.

Наверное, шутка получилась несмешной, потому что призрак уставился на меня так, будто я только что отрастил вторую голову. А потом полупрозрачный силуэт вновь стал клубящейся чернотой, оторвался от земли, на огромной скорости помчался к лесу и скрылся.

Моргнув от неожиданности, я проводил его взглядом, потом встряхнул головой и вернулся к Кастиану. Попытка привести его в чувство результата не дала, так что, оставив эту затею, я уставился на раны. Нужно было сделать так, чтобы они прекратили кровоточить, но целительской магии я не знал. Более того, если «Ирдан» не солгал, то мне, как магу смерти, такое направление вообще было недоступно.

В конце концов я решил просто перевязать раны тем, что осталось от рубашки.

Кожа у Кастиана оказалась неприятно холодной. Наверное, это было опасно — память мне ничего не подсказывала, но я пришел к такому выводу чисто логически. В некоторых книгах я видел изображения людей в зимней одежде — будь холод безобиден, стали бы они так тяжело и неуклюже одеваться?

Я только собрался порвать рубашку Кастиана на полосы, когда начался непорядок. Нет, с тканью все было нормально, непорядок случился с моими руками — от них вдруг пошел легкий туман, закручивающийся воронками.

Похоже, я забрал у «Ирдана» столько демонической скверны, что теперь излучал ее сам.

Ах да, и онемение левой руки у меня прошло полностью.

Ладно, скверна или не скверна, но с перевязкой следовало поторопиться. К сожалению, я никогда не видел, как ее делали профессиональные лекари, но что-то у меня должно было получиться…

…Серый туман, исходящий от моих рук, начал концентрироваться в ранах Кастиана, стягивая их края и прекращая кровотечение.

Ха! Демоническая скверна могла исцелять не только демонов-полукровок? Вот только как она повлияет на чистокровного человека? Я очень надеялся, что Кастиан не переродится — второго кольца с нихарном у меня не было.

Через несколько мгновений раны затянулись полностью, от рун остались лишь тонкие белые шрамы, однако в сознание Кастиан так и не пришел.

А еще мне было абсолютно непонятно, как вернуться из Теневого Королевства домой, к людям. Портал закрылся и исчез, едва мы по нему прошли, «Ирдан» куда-то улетел, а я не имел ни малейшего представления о том, как открывать проходы между мирами.

— Кащи! — позвал я, оглядываясь по сторонам. — Кащи, ты здесь?

Мне не верилось, что это он распался на те сотни летающих черных ящериц.

Сперва ответом было лишь молчание, но потом из-под снега начали вылезать мои пауки, а следом за ними появился и Кащи — снова в виде фиолетового кролика.

— Ты знаешь, как нам вернуться в мир людей? — спросил я.

Теневой Компаньон шевельнул длинными ушами.

— Кащи умный. Кащи знает.

— И как⁈

— Человек должен вывернуть тень живого и тень неживого наизнанку и шагнуть внутрь теневой лагуны.

Я моргнул — я понятия не имел, что все эти термины означали.

— А ты можешь это сделать?

— Кащи не может, — тут же отказался он. — Для этого нужна человеческая магия.

Я покачал головой.

— А есть другие способы отсюда выбраться? Вернее, ты можешь нас вывести?

В этот раз Кащи задумался и ответил не сразу.

— Кащи может провести своего человека в Большую Пещеру, — предложил он наконец без особого энтузиазма в голосе. — Из Большой Пещеры в мир, где живут человеки, ведет много ходов.

— И какая с этим загвоздка? — уточнил я. Загвоздка явно была, судя по реакции «кролика».

— Кащи слишком недолго брал магию у человека. Кащи еще недостаточно силен, чтобы побороть зверей Большой Пещеры. И Кащи не знает, сумеет ли с ними справиться его человек, — мордочка фиолетового «кролика» отчетливо выражала его скептицизм.

— Звери Пещеры сильнее, чем вот этот демон? — я показал на то, что осталось от материального облика «Ирдана».

— Звери не сильнее и не слабее. Звери другие, — «кролик» неопределенно помахал лапкой в воздухе.

Я посмотрел на Кастиана — пусть раны и зажили, но он потерял много крови, оказался под сильным воздействием демонической скверны, замерз — и продолжал замерзать тем сильнее, чем дольше мы тут находились. А еще мне только сейчас пришло в голову задуматься о том, куда именно улетело то черное облако дыма, совсем недавно бывшее «Ирданом». Вряд ли демон сдался и признал поражение. Этот мир принадлежал ледяным сидхэ, которые когда-то подарили ему оружие, а значит, являлись союзниками. Логичней всего было предположить, что он отправился к ним за помощью.

Значит, предстояло идти в Большую Пещеру.

Я повел левой рукой, оценивая чувствительность и подвижность, достал кольцо с черным нихарном и вновь надел. Оно тут же сдавило мне палец, но неприятные ощущения были терпимыми. Камень, который я видел сквозь магическую иллюзию, новыми трещинами пока не покрывался и не крошился. Уже хорошо.

Я поднял Кастиана с алтаря и перекинул себе через левое плечо — так у меня, в случае нападения, останется свободна хотя бы правая рука. Призвал из-под снега всех кровавых пауков, добавив их к тем, которые уже прятались на моей одежде. Жаль, конечно, что меча у меня больше не было, остались только привычный кинжал на поясе и несколько ножей.

— Кащи, открывай портал в Большую Пещеру, — позвал я.

Взгляд кролика стал еще более скептическим, после чего он зашевелил ушами. Сперва мне подумалось, что так Кащи выражает неодобрение, но потом кисточки на его ушах, которые всегда меня забавляли, вспыхнули бледно-голубым светом, и реальность сдвинулась.

Глава 3

Магия Кащи не походила на портал, открытый «Ирданом» в Теневое Королевство. Идти нам никуда не потребовалось — снежный мир вокруг нас просто пропал, сменившись Большой Пещерой.

Неба здесь не было — вместо него на высоте, равной высоте сторожевых башен замка аль-Ифрит, нависал каменный потолок. Впрочем, то, что он каменный, я лишь предположил, опираясь на его серо-коричневый цвет, а также складки и неровности, достаточно крупные, чтобы их видеть с земли, и характерные для камня. Еще на потолке виднелись неравномерно расположенные светящиеся пятна, возможно, пучки насыщенного магией мха.

Из стен Пещеры мне удалось увидеть только одну — ту, к которой мы оказались достаточно близко. Она, в отличие от потолка, была песочного цвета, а еще ее покрывали потеки густой черной маслянистой жидкости, напомнившей мне вещество на сети душ в Гаргунгольме.

Дальние стены скрывались за туманом. Пол под ногами казался обычной землей, только утоптанной до каменной твердости и лишенной даже намека на растительность.

Кроме мха на потолке никаких других источников света я не заметил, однако видно вокруг было хорошо. Как в пасмурный день, когда солнце закрыто густыми облаками, но его свет все равно попадает к земле.

А еще в Пещере оказалось по-летнему тепло.

— Кащи пока не видит зверей, — произнес рядом со мной подрыкивающий голос, и я повернулся к своему спутнику. Тот выглядел сейчас не как фиолетовый кролик и даже не как «очень страшная собачка». Куда больше он походил на миниатюрную Могильную Гирзу ростом мне где-то по пояс — множество черных щупалец и скрытое за ними голова-тело.

— Почему у тебя такой вид?

— Так Кащи похож на детеныша большой злой Аммы. Все боятся Амму, даже звери, — пояснил мой Теневой Компаньон.

Получается, Могильная Гирза водилась даже в этом странном подземном мире, только под другим именем? Если так, то встречаться с ней не стоило. Родовой меч аль-Ифрит, способный ее убить, здесь отсутствовал.

— И как нам поскорее попасть отсюда в мир людей? — спросил я.

— Кащи будет искать ход, — отозвался мой спутник. — Ходы всегда меняются вместе с Большой Пещерой. Надо много ходить. Много искать.

После чего комок щупалец приподнялся, показав множество тонких паучьих ножек, покрытых густым черным мехом, и подбежал к стене пещеры. Постоял рядом с ней, то ли приглядываясь, то ли принюхиваясь.

— Надо идти дальше, — наконец провозгласил Кащи и направился вперед. Из-под кучи щупалец появился хвост, длинный, черный, пушистый, со знакомой кисточкой на конце, и гордо изогнулся вверх, будто передо мной была сейчас не помесь сухопутного кракена с пауком, а кошка.

Я проверил пульс Кастиана — биение крови было нормальным, и кожа уже не ощущалась такой холодной — вновь поднял его себе на плечо и зашагал следом за Кащи.

Какое-то время мы двигались вдоль стены — Кащи сообщил, что звери не любят черную росу, то есть жидкость, стекающую по ее поверхности, — а потом оказались перед большой аркой, в свою очередь расходившейся на два хода. Эти ходы уже куда больше походили на обычные пещеры — до потолка здесь было едва три человеческих роста, а вместо светящегося мха с него свисали длинные бесформенные сосульки светло-серого цвета.

Кащи направился в левый проход, потом, когда мы дошли до следующей развилки, свернул в пещеру справа… Я отмечал у себя в голове каждый выбор, каждый поворот, каждую деталь, которая могла бы послужить особой приметой. Не то чтобы я запоминал все намеренно — просто это казалось само собой разумеющимся. Возможно, когда-то давно я уже бродил по пещерам — не по этим, конечно, а по обычным, в человеческом мире, — и привык так поступать, чтобы не заблудиться?

Мы продвигались все дальше и дальше, и в голове у меня постепенно вырисовывался лабиринт пещер и переходов между ними.

Потом мы вышли к берегу большого подземного озера — неподвижного и непроглядно черного — и остановились.

— Ход на другой стороне, за водой, — сообщил Кащи, неловко переминаясь на паучьих лапках. Пушистый хвост у него дергался из стороны в сторону, как у недовольного кота.

— Звучит так, будто это плохо, — сказал я.

— Плохо, — согласился Кащи. — На ту сторону не попасть. Обойти не получится и переплыть тоже.

— И часто бывает, что доступ к ходу перекрыт? — спросил я, когда мы развернулись и пошли назад.

— Часто. Кащи чует близость ходов, но не знает, какие перед ними стоят препятствия.

— А другие ходы ты чувствуешь?

— Да. Они далекие. Но Кащи выберет самый близкий ход из далеких.

Мы возвращались по тому же пути, по которому пришли, и в третьей по счету развилке я заметил кое-что, что по пути сюда, очевидно, пропустил. Череп. Всего лишь череп без нижней челюсти, и, кажется, не совсем человеческий, заброшенный небрежной рукой в угол пещеры. Необычного в черепе был только знак на лбу, светящейся в темноте треугольник внутри круга.

— Кащи, — позвал я, указывая на находку. И больше ничего сказать не успел, потому что мой компаньон резко остановился, заполошно замахав в воздухе щупальцами, как испуганный человек машет руками, развернулся, выпалил «Назад!» и вновь побежал в сторону озера, быстро-быстро перебирая по неровному полу паучьими ножками.

— Что? Звери близко? — спросил я, торопясь за ним.

— Хуже! Жнецы!

Что-то мне подсказало, что речь шла не о селянах, собирающих урожай.

— Кто они?

— Плохие! Плохие-плохие-плохие! — Кащи замолчал, аж задохнувшись от избытка чувств. Потом продолжил: — Не живут в Большой Пещере, только приходят. Редко. Кащи не видел их, но он знает! Мать гнезда видела. Мать гнезда дала Кащи свою память…

— Почему плохие? В чем опасность? — перебил я его взволнованную речь. — Убивают всех и съедают, или что?

— Не убивают, не съедают. Нет-нет! Забирают суть! — по всем щупальцам Кащи прошла дрожь. — Убить не страшно. Забрать суть очень страшно!

Спросить, что подразумевалось под «сутью», я не успел. По туннелю, по которому мы сейчас двигались, раскатился протяжный жалобный стон.

Кащи замер, прислушиваясь, потом завертелся вокруг своей оси, будто ища что-то.

— Плохо, плохо, плохо, — бормотал он. — Жнецы близко. Чую…

Это все, конечно, было очень волнительно, но не очень полезно.

— Как этих Жнецов убить? — задал я самый важный вопрос.

— Убить⁈ — Кащи даже остановился от неожиданности. Потом продолжил двигаться, но уже нормальным шагом, а не бегом. — Никак не убить. Они мертвы.

Неожиданно… Ни в «Демонологии», ни в бестиариях не упоминались твари, способные охотиться, да еще и «забирать суть», находясь при этом в мертвом виде.

Конечно, были еще те демоны-стражи из Города Мертвых…

— Но как от Жнецов можно избавиться? Как их прогнать?

— Никак. Когда приходят Жнецы, все убегают и прячутся.

Я помотал головой — нет, такие ответы совсем не помогали.

— Что значит «забрать суть»? Что такое «суть»?

— Суть — это суть. Это… — Кащи замолчал, явно пытаясь решить, как объяснить мне то, что для него являлось само собой разумеющимся. — Это то, что уходит к Следящему-за-Вратами, а потом возвращается в новом теле.

— То есть душа? — уточнил я, с холодком внутри подумав, что описание прозвучало очень уж знакомо, прямо как в одной древней молитве. А еще я подумал, что создавшееся у меня впечатление, будто Теневые Компаньоны — это особый вид существ, оказалось неверным. Они были всего лишь разновидностью демонов, потому что, судя по словам Кащи, верили в Восставшего из Бездны, пусть и называли его по-другому.

Получалось, что я, совершенно случайно, приручил демона?

— У человека душа, а у Кащи — суть, — между тем ответил тот.

За разговором мы дошли до черного озера.

— Жнецы не любят мертвую воду, — сказал Кащи, приблизившись к его краю и остановившись в одном шаге. — Подождем здесь.

Я опустил Кастиана на землю, опять проверил пульс и прислонил его спиной к стене пещеры. Потом подошел почти вплотную к озеру, поверхность которого была ровной, как зеркало, только ничего не отражала.

Кстати, «Ирдан» ведь упоминал, что его меч создали из мертвой воды…

— Чем эта вода отличается от обычной? — спросил я.

— Мертвая вода убивает, — ответил Кащи само собой разумеющимся тоном.

Ну да, так-то логично…

— И долго нам тут прятаться?

— Пока Жнецы не уйдут.

И это тоже было логично…

— Кащи не знает, как долго Жнецы будут в Большой Пещере, — добавил мой ручной демон… Да уж, похоже, мне потребуется еще некоторое время, чтобы привыкнуть к этому факту. — Во времена, когда жила мать гнезда Кащи, Жнецы оставались в Пещере, пока не собирали нужное им количество сутей.

Краем глаза я заметил какое-то движение и повернулся. Стена пещеры, немного в стороне от Кастиана, покрылась крупными черными каплями, которые очень быстро слились в единое пятно. Сразу же после того оно запузырилось — очень знакомо запузырилось — и оттуда вылетели такие же черные крылатые ящерицы, как те, что разбили защиту «Ирдана». Тут же метнулись к озеру и заметались под потолком пещеры, но быстро успокоились и уселись на складки камня, повиснув вниз головами, будто летучие мыши.

— Тоже прячутся, — пояснил Кащи.

— Значит, даже у таких крохотных тварей есть душа… то есть суть?

— Она у них общая на весь выводок.

То есть групповой разум? Бестиарии упоминали, что некоторые монстры по одиночке были тупы и действовали, исходя из самых базовых желаний, но собравшись в крупные группы, обретали почти человеческий разум и становились по-настоящему опасны.

— А как они оказались в том снежном мире? — вспомнил я.

— Когда Кащи понял, что не может сам справиться с плохим демоном, он вернулся в Большую Пещеру и выманил за собой целый выводок мелких стижи, — объяснил мой Теневой Компаньон и добавил с гордостью: — Кащи умный!

— Да, — согласился я с чувством. Если бы не эти мелкие летающие существа, ничего бы с «Ирданом» я поделать не смог. — Но как ты убедил их напасть на демона?

— Кащи не убеждал. Кащи знал, что в первую очередь стижи атакуют тех, у кого больше всего подземного благословения. У того плохого демона благословения хватило бы на сотню зверей.

Получалось, что в мире Кащи демоническая скверна называлась «подземным благословением»? Хотя я зря удивлялся — это для людей скверна была опасна, вызывая одержимости и перерождения. Для демонов она явно несла только пользу.

Протяжный жалобный стон эхом отразился от стен и потолка пещеры, потревожив успокоившихся было стижей и заставив Кащи свернуться в более плотный ком щупалец.

— Что это значит? — спросил я.

— Кто-то только что потерял свою суть! — Кащи содрогнулся всем телом.

Это был второй раз, когда мы слышали подобный звук, и сейчас он прозвучал немного громче. Похоже, что обитатели Пещеры погибали все ближе к нам — для простоты я решил считать существ, потерявших «суть», погибшими — и Жнецы приближались.

Два… уже три стона, последовавших друг за другом, определенно звучали громче, чем предыдущие. И Кащи, и стижи тоже поняли, что из этого следует, потому что Кащи заметался по берегу, а стижи отлепились от потолка, собрались в клин и на полной скорости влетели в ту самую стену пещеры, из которой появились. И провалились внутрь, будто никакого препятствия на их пути не было.

— А нам так сбежать не получится? — я показал туда, где они исчезли.

— Кащи не умеет менять материальность внутри Большой Пещеры, — печально отозвался тот. — В Пещере нет теней.

Точно! Только после его слов я сообразил, что, поскольку все тут освещалось равномерно, ни от кого из нас тени не падали.

На какое-то время вернулась тишина. Потом Кащи встрепенулся, сделал несколько шагов к проходу, через который мы попали в озерную пещеру, но, будто опомнившись, тут же кинулся назад. А из прохода появилось несколько существ. Все они напомнили мне вариации самого первого облика Кащи, той несуразной, но «очень страшной собачки»: горбатые плешивые тела, разное количество конечностей, уродливые морды и алые глаза. Существо, бежавшее впереди остальных, имело аж восемь ног — оно первым достигло берега озера и, не снижая скорости, прыгнуло вперед.

Вода поглотила существо в одно мгновение, без всплеска или всхлипа. И там, где над его головой сомкнулась чернота, к поверхности не поднялось ни единого пузыря воздуха, не появилось даже намека на рябь.

Второе существо, шестиногое, успело поступить так же, а вот оставшиеся трое беглецов — нет. Они застыли, кто-то полностью в воздухе, пойманный в середине прыжка, кто-то — касаясь пола передними или задними лапами. А через мгновение в проходе появились силуэты преследователей — плывущих по воздуху смутных фигур. Смотреть на них отчего-то было трудно, хотелось тут же отвести глаза.

Пронесся шелест, напоминающий звук десятков тысяч летящих насекомых, сразу же за этим — тройной стон, громкий, тягучий, жалобный, и существа рухнули на землю.

Внешне они казались целыми, но я не сомневался, что они мертвы — слишком в неловких позах замерли их неподвижные тела.

Я перевел взгляд на смутные фигуры и заговорил прежде, чем они успели сделать что-то еще:

— О, Предвечный, Древнейший из Древних, Бесформенный, но не лишенный формы…

Я не вспоминал эту молитву много дней, но слова лились легко и свободно, будто навсегда впечатанные в мой разум.

Мысль о том, чтобы вот так отправить Жнецов к их богу, возникла у меня, едва Кащи упомянул, что они мертвы. Если молитва работала на могущественных стражах проклятого Города Мертвых, то почему бы ей не сработать и на этих неведомых демонах?

Конечно, я не был уверен, что это получится, и не горел желанием встречаться с Жнецами только для того, чтобы свою теорию проверить. Но сейчас выбора не было. Раз Жнецы забирали души у демонов, вряд ли они откажутся сделать то же самое с людьми.

Смутные фигуры замерли, а потом словно неощутимый ветер сорвал с них покров магического тумана.

Их было пятеро — пять человекоподобных фигур. Даже вполне человеческих, я бы сказал. И лица тоже были обычными. Только цвет кожи отличался — неприятный, желтовато-серый, как бывает у свежих трупов. Вокруг шеи каждого висело ожерелье с многочисленными крупными кристаллами, слабо светящимися нежным белым светом.

— … Успокой душу твоего слуги, Разбитую на части и потерянную… — проговорил я, и все эти кристаллы разом вспыхнули и тут же погасли, превратившись в тусклые стекляшки. Одновременно с тем я увидел, как множество крохотных огней повисло в воздухе и тут же растаяло.

Потом я договорил молитву до конца и… и ничего больше не изменилось. А ведь я всерьез надеялся, что враги отправятся на встречу с Бесформенным Богом.

Пятеро Жнецов переглянулись, и один из них насмешливо произнес:

— Ты думал, будто мы демоны? Будто мы поклоняемся Восставшему из Бездны и от нас можно избавиться несколькими словами на старом языке?

Похоже, они были настроены поговорить.

— Если не демоны, то кто?

— Люди. Как ты и, — взгляд Жнеца скользнул ту в сторону, где полулежал Кастиан, — и твой спутник.

— Тогда зачем вам души демонов?

— Источники энергии. Энергия содержится в любых душах, но со временем иссякает.

— Обычно мы не трогаем людей, но ты только что лишил нас собранного урожая, — перебил его другой Жнец. Должно быть, он имел в виду те потускневшие кристаллы. — Человеческие души послужат нам даже лучше, чем демонические.

Глава 4

Не знаю, что именно Жнецы сделали, но через мгновение я ощутил, как будто из меня начали вытягивать то, что делало меня мною, вытягивать «суть» — ну, или душу, — абсолютно безболезненно, но оттого не менее противно.

И будто бы тот «я», который находился внутри, был размером куда больше, чем «я» снаружи. И тому «я» все происходившее не нравилось даже больше, чем мне обычному.

…Жнецы не любят мертвую воду… — промелькнула мысль, и прежде, чем я успел принять осознанное решение, мои невидимые конечности потянулись к озеру, втянули в ураганные воронки столько воды, сколько сумели, а потом выплеснули ее всю на Жнецов.

То ли на тех не было щитов, то ли они не сработали, но черная жидкость окатила каждого из пятерки чужаков. Результат оказался мгновенным — тела тех начали расти, неравномерно, буграми, растягивая плоть и восковую кожу.

Ощущение, будто из меня пытаются что-то вытянуть, исчезло, а Жнецы превратились в мерзкие бесформенные комки плоти, парящие в воздухе. Когда-то я назвал Кащи в его изначальном виде уродливым — так вот, по сравнению с нынешним видом Жнецов Кащи был тогда настоящим красавцем.

Еще мгновение — и комки плоти рухнули на землю, кожа треснула, выплескивая гнилостную жидкость.

Я торопливо отскочил назад, чтобы эта жидкость не попала на меня, и уже с безопасного расстояния наблюдал, как пять получившихся больших луж сливаются в одну, а потом впитываются в пол пещеры — так быстро, будто он состоит из рыхлого песка, а не утоптан до каменной твердости.

Исчезла не только жидкость, но и остатки тел, одежда и ожерелья.

— Ну вот, — сказал я после долгой паузы. — На них нужно было вылить мертвую воду. Только и всего.

Кащи, прятавшийся, как выяснилось, за бессознательным Кастианом, что-то согласно пискнул — на его привычный рыкающий голос этот звук походил слабо — осторожно подошел к тому месту, где только что исчезли останки, и потрогал землю щупальцем.

А потом с громким «Уфф» взлетел в воздух, пронесся через всю ширину тоннеля и врезался в противоположную стену пещеры. Выглядело это так, будто его ударил воздушный таран. Очень знакомый мне воздушный таран.

Потратив мгновение на то, чтобы убедиться, что Кащи жив — щупальцами он зашевелил сразу же, как только отлепился от стены, и какие-то звуки тоже издавал — я развернулся к источнику удара. Кастиан смотрел на меня широко раскрытыми дикими глазами, опираясь одной рукой о пол, а другую держа вытянутой вперед — очевидно, наносить магический удар ему было проще вместе с жестом.

Так, ладно. Кастиана следовало успокоить, пока он окончательно не выбил дух из моего Теневого Компаньона.

— Кас, все в порядке! «Ирдана» здесь нет, мы в безопасности, скоро вернемся домой!

Взгляд Кастиана стал еще более диким.

— В какой еще безопасности⁈ У тебя демон за спиной!!!

Я оглянулся — Кащи, не будь дураком, успел отбежать от стены, держась так, чтобы я все время загораживал его от Кастиана, и теперь действительно прятался у меня за спиной.

— Это Кащи, — представил я его. — Мой Теневой Компаньон, — и быстро добавил, пока у Кастиана не началась настоящая паника. — Это он нас спас от «Ирдана».

Кастиан медленно опустил руку. Дикий блеск из глаз исчез.

— Спас?

Кащи осторожно выглянул из-за моих ног.

— Кащи хороший. Кащи умный. Кащи привел стижи, и те съели защиту плохого демона.

— Ага… — медленно проговорил Кастиан. — Ага…

На большее его не хватило. Потом он попытался встать, но ноги подогнулись, и он опять опустился на землю. Прижал руку к животу и согнулся, явно в приступе боли. Что там такое было? Или «Ирдан» успел повредить ему еще и внутренности?

Я подошел и сел рядом.

— Попробуй вылечить себя.

— Что? — Кастиан медленно выпрямился, убрал от живота руку и вновь прислонился спиной к стене пещеры.

— Используй магию — у тебя ведь должны быть врожденные способности к целительству.

Про странные руны на его коже, которые я залечил демонической скверной, я решил не упоминать. Думаю, потрясений ему хватило и без того.

— И как это делать — в смысле, лечить?

— Понятия не имею, — признался я.

— Какой из тебя отличный советчик, Рейн, — пробормотал Кастиан. — Лучше скажи, что это вообще за место?

Мои объяснения он выслушал в молчании и даже казался не слишком удивленным — вероятно, успел вообразить что-то похуже, когда только пришел в себя.

— И теперь нам надо искать другой ход, который находится где-то «далеко», — сделал он вывод и тяжело вздохнул. Да уж, состояние Кастиана явно не подходило для длинных путешествий. Когда я нес его, находящегося без сознания, было проще, а сейчас меня будут явно ждать громкие возмущения. Я уже будто наяву услышал гневный протесты, что он — не мешок с брюквой…

— Я могу провести нас через озеро, — сказал я.

— Ты же сказал, что его вода моментально превратила Жнецов в грязную жижу. Это не та смерть, о которой я мечтаю, уж прости.

— Когда я забирал оттуда воду, то обнаружил, что озеро неглубокое — в два человеческих роста. Я смогу раздвинуть магией его воды и удерживать, пока мы не перейдем на другую сторону…

— А если на другой стороне обнаружится какая-то проблема? — перебил меня Кастиан.

— Тогда вернемся тем же путем, — я пожал плечами.

Кастиан некоторое время молчал.

— Ну… двенадцать камней или сколько там у тебя. Да, может и получится…

Сложнее всего оказалось уговорить Кащи. Сперва Теневой Компаньон со все возрастающим красноречием убеждал нас, что ход там, за озером, был «плохой-плохой», а другой ход, который он чуял, был «хороший-хороший» и находился вовсе не так уж далеко, а вообще «близко-близко»… Видно было, что озеро внушало ему лишь чуть меньший страх, чем Жнецы.

— Посмотри, какое чистое сухое дно, — сказал я, показывая ему на открывшийся проход. Вода поднималась с обеих сторон гладкими непрозрачными стенами — будто не вода, а непроглядная жидкая чернота; а дно я действительно осушил до последней капли. — Абсолютно безопасно.

Но ступить на каменную поверхность — дно оказалось полностью каменным — Кащи решился лишь после нас.

Как я и предполагал, идти самостоятельно Кастиан не смог — шаг, два, и его вело в сторону, а потом и вовсе подгибались ноги. Ехать у меня на плече или на руках он тоже категорически отказался, так что теперь мы шли, как пьяный, возвращающийся из таверны, и поддерживающий его верный трезвый товарищ. Мы шли, а Кащи семенил за нами и иногда начинал бормотать что-то вроде: «Кащи хороший. Кащи удачливый. Стены крепкие. Магия сильная»… Я его само-уверениям, произносимым отнюдь не уверенным тоном, не мешал.

Дно озера подвело нас к лестнице — кто-то озаботился вырубить в каменном дне ступени — а наверху оказалась широкая платформа, которую с противоположного берега было не видно.

— Кащи хороший! Кащи удачливый! — уже куда более веселым тоном воскликнул мой Теневой Компаньон и побежал через платформу к месту, где она упиралась в ряд колонн, вырубленных в стене пещеры. На мой взгляд, колонны ничем не отличались друг от друга, но Кащи как-то почуял нужную, потому что без колебаний остановился у третьей с края и взволнованно замахал нам щупальцами.

— Сейчас Кащи откроет ход. Человекам не нужно бояться, это иллюзия, — таинственно объяснил он, и прежде, чем я успел спросить, в чем дело, громко зашипел.

Вряд ли шипение было словами неведомого языка, потому что я ничего в нем не понял. Просто шипение. Но вся колонна превратилась в мощный столб огня.

— Иллюзия! — повторил Кащи, вбежал в пламя и исчез.

Я посмотрел на Кастиана — тот выглядел бледноватым, но в этом, возможно, был виноват не страх, а кровопотеря и общая слабость.

— Готов? — спросил я, и он кивнул.

В пламя мы вошли одновременно, все в той же конструкции «пьяный гуляка и его трезвый друг», и так же одновременно вышли, оказавшись дома.

Только вот…

На первый взгляд, это действительно походило на территорию замка аль-Ифрит. И здесь тоже до сих пор стояла ночь.

Однако, когда мы эту территорию покинули, ни одна из башен не горела, не звучали перепуганные и гневные крики, не слышались рыки неизвестных существ и в воздухе не носились непонятные черные силуэты.

Несколько мгновений я ошеломленно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, не существовали ли, наряду с двенадцатью Теневыми Королевствами, еще некие искаженные отражения нашего настоящего мира. Такие, в которых могло твориться все это безобразие.

А потом один из черных силуэтов пролетел совсем рядом с нами, и мое многострадальное левое плечо пронзила острая боль. Из того же места, по которому не так давно пришелся удар ледяного меча, торчало длинное и острое нечто, напоминающее гигантское пчелиное жало.

Глава 5

Я торопливо выдернул жало и отбросил в сторону — если на нем был яд, то чем меньше его попадет мне в рану, тем лучше. Огляделся, выискивая взглядом другие черные силуэты — они в основном летали у горящих башен и к роще, рядом с которой мы появились, почти не приближались.

— Туда! — показал я, и десять шагов спустя мы оказались под защитой деревьев. Там же обнаружился Кащи — в портал он проскочил раньше нас, раньше заметил опасность и раньше спрятался.

И, кстати, он больше не выглядел как комок щупалец, бегающий на паучьих ножках.

— А что…? — спросил Кастиан, уставившись на фиолетового кролика.

— Это Кащи, — представил я ему своего Теневого Компаньона во второй раз.

— Ага… Понял… — по тону Кастиана чувствовалось, что понял он не очень, но объяснять подробно я не стал. Куда важнее было решить, что нам делать.

Итак, летающая тварь. Я напряг память и вытащил из нее сперва название, а потом и описание — и то, и другое прочитанные в одном из бестиариев. Кадамские осы — размером с ладонь взрослого мужчины, способные выбрасывать жало, смазанное слабым ядом, вызывающим онемение и сонливость. Онемение я уже начал ощущать, хотя не такое сильное и не так быстро распространяющееся, как от ледяного меча «Ирдана».

Кадамских ос можно было бы отнести к обычным живым существам — демонической скверны они не несли — но бестиарии утверждали, что их уже много лет как приручили некоторые племена демонов. Особенно любили использовать их Аттаны.

Именно Аттаны похитили малявку и увезли в Город Мертвых. А еще «Ирдан» упоминал Костяного Короля, их владыку, выполняя волю которого он и собирался нас с Кастианом убить.

На совпадение это не походило.

Бестиарии ничего не говорили о том, как нейтрализовать яд Кадамских ос. Вернее, вскользь упоминали, что маг-целитель мог сделать это очень быстро, а при его отсутствии жертве предлагалось справляться самостоятельно. Два-три дня почти круглосуточного сна, с несколькими короткими пробуждениями, и тело само нейтрализует яд.

Два-три дня меня никак не устраивали. Плюс тут был лишь в том, что сонливость наступала далеко не сразу.

Когда я упомянул название летающих тварей, Кастиан лишь кивнул, показывая, что о них знает.

— Сомневаюсь, что Аттаны наложили на ос защиту от всех стихий. Разве что от огня, раз он у аль-Ифрит главный, — сказал я. — Попробую использовать магию воды. Будучи мумиями, нападать они не смогут.

— А сил у тебя хватит? Ты же только что держал стены озера.

Я присмотрелся к водовороту своей внешней стихии — он вращался с обычной скоростью, не показывая никакого истощения.

— Должно хватить.

— Тебе нельзя использовать эту магию там, где находятся люди, — сказал Кастиан. — Можешь задеть кого-нибудь.

Я кивнул. Мне казалось, что я понемногу начал улавливать особенности контроля над своей главной стихией, но биться об заклад, особенно если на кону стояли жизни людей, я бы не стал.

Первую же осу, пролетевшую достаточно близко, я использовал для практики — заранее отойдя в сторону от Кастиана и запретив Кащи приближаться. Через мгновение выбранная мною тварь рухнула с неба, идеально высушенная, а рядом с ней расплескалась жидкость, которую я из нее вытащил.

Когда мы вышли из хода, три башни замка были объяты белым пламенем. За прошедшие с нашего появления минуты одну из башен успели потушить, но две другие так и пылали, будто уходящие в небеса гигантские факелы.

Что ж это был за огонь, если потомки ифрита не могли с ним справиться в собственных корневых владениях?

И что вообще здесь происходило⁈

Убивать ос оказалось легко — в воздухе никого, кроме них, не было, можно было не беспокоиться, что я задену людей. Кроме того, направлять удар и контролировать ту площадь, которую он захватывал, получалось с каждым разом все легче.

Огонь над первой башней погас — разом, будто невидимый гигант задул свечу — а потом, так же быстро, и над второй.

В это же мгновение по воздуху разлился холод, заполз под одежду, скользнул вдоль позвоночника ледяной крошкой. И хотя темнота ночи не ушла, все вокруг стало ясным и прозрачным, и я вдруг понял, что вижу в темноте так же хорошо, как днем. Правда, дышать вдруг оказалось тяжело — воздух стал пустым, почти перестав насыщать легкие. Там, где прежде хватало одного вдоха, теперь требовалось два.

Я вернулся туда, где ждал Кастиан. Возможно, он знал, что это изменение значит.

— Хеймес позвал на помощь духов клана, — ответил он на мой вопрос. — То, что мы ощущаем — это эхо потустороннего. Духи всегда его приносят.

Мне тут же вспомнилось, как эти самые духи меня едва не убили. И как потом пообещали «пока не трогать» ради моей «полезности».

— Призыв к духам предков — это последнее средство, — продолжил Кастиан, хмурясь. — Спасти клан они, конечно, спасут, но не известно, что сделают еще, когда окажутся среди живых.

— И что, например, они могут сделать?

Кастиан пожал плечами.

— Могут убить тех, кто им не понравится. Вселиться в кого-нибудь — одержимость, знаешь ли, бывает не только демоническая. Наказать собственных потомков — если посчитают, будто те в последнее время не оказывали им должного уважения и почтения. Могут разрушить что-нибудь — или, наоборот, создать. Если решают создать, то это даже хуже — тогда духи не согласятся уйти из мира живых до тех пор, пока не закончат задуманное…

Потушив белый огонь на башнях, духи принялись за все остальное. С чем именно они разбирались и как это делали я не видел, до башен мы все еще не дошли, но вскоре те осы, которые летали поблизости и которых я не успел убить, превратились в пепел и осыпались на землю.

— Хеймес явно призвал всех духов предков, — вновь подал голос Кастиан. — Ты заметил, как хорошо стало видно? Насколько знаю, ночное зрение — самый явный признак их количества. Я отсюда различаю все детали каменной кладки крепостной стены, а это значит, что вокруг нас летает не меньше сотни духов.

— Так проявляется эхо потустороннего?

— Да, в том числе… После такого призыва к духам всегда зовут и жрецов — вычищать следы мира мертвых.

— И что, духи клана могут вселиться в кого-то из своих потомков? — спросил я.

— Нет, про такое я не слышал. Обычно для вселения духи выбирают не родственников, а слуг или гостей.

— То есть они могут выбрать и нас с тобой? — уточнил я. — Духам вряд ли есть дело до наших поддельных свидетельств о рождении.

— Не знаю… — уже более напряженным тоном ответил Кастиан. Похоже, до моих слов он не задумывался о том, что такая опасность может угрожать непосредственно ему самому, а не какому-то абстрактному слуге.

— И как такому вселению можно противостоять?

— Никак. Наверное…

Еще того лучше. Я вздохнул, пообещав себе внимательней обычного следить за окружающими людьми.

…Ну хотя бы в Кащи эти духи вселиться не могли. Верно ведь?…

Холод не отступал. Более того, вскоре на траве и дорожках начали появляться и видимые его следы — разводы белой изморози. А потом мы подошли к ближайшей башне, где суматошно бегали и, наверное, делали что-то полезное слуги и представители младших семей аль-Ифрит. Кто-то из них опознал нас и побежал сообщить старшим данам — как я понял, незамеченным наше исчезновение не осталось.

— Где вы были⁈ — Амана, запыхавшаяся, в саже, появилась первой.

Я посмотрел на окружающих людей и подумал, что никому из них наш рассказ слышать не стоит.

— Если есть возможность поговорить в другом месте… — начал я, и Амана, поняв, в чем дело, кивнула. Потом коснулась моего левого плеча кончиками пальцев, и я почувствовал, как онемение от яда осы уходит.

*

— … И тогда фальшивый Ирдан сказал, что он всего лишь проводник воли Костяного Короля, — проговорил я.

Рассказ получался длинным, часто перемежался вопросами, и чем больше я говорил, тем больше мрачнели старшие аль-Ифрит.

Лицо Аманы было болезненно бледным, но ничуть не удивленным. Скорее она походила на человека, чьи самые плохие ожидания только что сбылись. И так же выглядел Хеймес, обычно носивший маску непроницаемой улыбчивой вежливости. Обычно, но не сегодня. Похоже, у него просто не осталось ни сил, ни желания ее поддерживать. И сейчас, когда я упомянул Костяного Короля, глава клана со стоном уронил голову на сложенные на столе руки и остался в такой позе.

— Я понимаю, что это плохо, — сказал я. — Но насколько плохо?

— Хуже было бы только явись Король сюда лично, — отозвалась Амана. — Тогда нам ничего бы не помогло. Да и сейчас мы смогли отбиться только потому, что фальшивый Ирдан в нападении не участвовал.

— Ты убил его? Этого самозванца? — спросил Хеймес, не поднимая головы от стола.

— Не совсем, — отозвался я и продолжил рассказывать о сегодняшних злоключениях…

Из того, что в свою очередь я узнал от старших аль-Ифрит, стало понятно, что «Ирдан» с самого своего приезда готовил нападение на замок. Отравление жрецов, стоявших на страже у ворот, было его рук дело. А без жрецов провести в замок Аттанов — демонов-подручных «Ирдана» — труда уже не составило.

Руны, нанесенные на стены подземной комнаты, где у нас проходило обучение, к защите, как я тогда думал, никакого отношения не имели. Их целью было влияние на нашу с Кастианом психику — руны постепенно делали нас более податливыми, доверчивыми, склонными поддаваться эмоциям.

Моя вспышка злости на последнем занятии была вовсе не моей — «Ирдан» таким образом проверял, насколько хорошо руны на нас действовали. Именно под их влиянием мы, поворчав между собой на вредного наставника, не стали никому ничего говорить, а позднее согласились последовать за «Ирданом» в одно из Теневых Королевств, с легкостью поверив ему на слово и про обучение магии Теней, и про то, что глава клана якобы дал на это согласие.

За время «учебы» «Ирдан» выяснил наш уровень силы и то, представляем ли мы опасность для его планов, и, должно быть, решил, что представляем. Поэтому и вывел в другой мир, собираясь там убить. Сам он потом, очевидно, планировал вернуться и лично руководить атакой на замок аль-Ифрит, но не вернулся, и подручные начали без него.

— Кто он вообще такой, этот фальшивый Ирдан? — спросил я, закончив свою историю. — И как получилось, что жрецы не опознали в нем демона? Мне ведь говорили, что служители Пресветлой Хеймы не ошибаются…

— Исключения есть всегда, — Амана вздохнула. — Из твоего рассказа понятно, что фальшивый Ирдан — высший демон. Скорее всего, мимик, то есть способный принимать любой облик. Только высшие демоны умеют прятать свою скверну так глубоко, что жрецы не в состоянии ее увидеть… Их на самом деле немного, этих высших, они разобщены и предпочитают жить сами по себе.

— Но не в этом случае.

Амана снова вздохнула и согласилась:

— Но не в этом.

Потом посмотрела на брата.

— Мес, у нас нет выбора.

— Ты это уже говорила, — пробормотал тот и наконец снова сел нормально.

— О чем вы? — спросил я.

— О том, что еще одну подобную атаку мы не переживем. Все корневые земли не переживут. По отдельности никакой клан Костяному Королю не соперник, а он явно поставил цель нас уничтожить.

— Это месть за Кирейна-как-его-там, верно? — спросил я. Когда-то давно мы с Аманой уже говорили о возможности того, что демоны будут мстить аль-Ифрит за своего погибшего владыку. Вернее, говорил я, а она очень не хотела это признавать. И вот оказалось, что я был прав. Действительно мстили.

Амана кивнула, подтверждая мои выкладки.

— А это значит, что умилостивить его — если бы, конечно, у вас появилось такое желание, — невозможно, — продолжил я.

— Скажи ему, — устало проговорил Хеймес.

— Умилостивить нет. Но есть защита, которая даже ему будет не по зубам, — сказала мне Амана.

— Тогда почему у тебя в голосе нет радости?

— Потому что стоит это очень дорого, — она замолчала, опустив голову и разглядывая свои сцепленные в замок руки. — Если мы передадим клан под прямое покровительство Церкви, ее защиту не смогут преодолеть ни высшие демоны, ни даже сам Костяной Король. Но в обмен нашему клану придется стать ее вассалом. Все важные решения будут приниматься только с согласия высшего Капитула, вся политика будет проводиться в рамках общей политики Церкви… Может быть, нам и получится выторговать какие-то небольшие вольности и свободы, но…

— Понимаю, — сказал я. Никому бы не понравился переход от глав небольшого, но практически независимого государства к подчиненному положению. — Понимаю. Но зато это гарантирует выживание клана, верно?

— Верно, — согласилась Амана. — Разве что сама Церковь погибнет. Но это, если и случится, то только с гибелью всей Империи.

— Но тогда получается… — я нахмурился, вспоминая. — Тогда все те кланы, уничтоженные демонами во время последнего массового прорыва, могли бы выжить, если бы перешли под руку Церкви?

Амана покачала головой.

— Церковь берет под свое прямое покровительство далеко не каждого, кто просит. На всех желающих у нее не хватит ресурсов и людей. Но Хеймес — посвященный богине, наши земли благословлены ею, нашу просьбу без ответа они не оставят.

— Я каждый год получаю письма из Капитула с предложением прямого вассалитета, — подал голос уже сам Хеймес. — Просить не придется. Достаточно намекнуть на возможность согласия — и они примчатся сюда, глазом не успеешь моргнуть.

— И вы уже решили, когда…

— Нет! — перебил меня Хеймес. — Нет, я не буду звать Церковь, — и добавил, повернувшись к сестре: — Только не начинай снова. Я не откажусь от того, ради чего столько лет трудились наши предки.

По лицу Аманы было видно, что его решение она не одобряет. Но вслух она ничего не сказала.

Глава 6

Разрушения, понесенные замком во время ночного нападения, оказались не так страшны, как человеческие потери.

Поначалу демоны людей щадили — не из добросердечности, конечно. Неподалеку от искусственного пруда они возвели алтарь из тут же срубленных и магически соединенных стволов деревьев, и рядом с ним держали тех, кого смогли поймать и обездвижить.

Собственно, принять за алтарь то, что получилось, можно было только при очень хорошем воображении, но выжженные на бревнах руны — демонические вариации человеческих — четко указывали на цель сооружения. На этом алтаре они даже успели принести одну жертву — кого-то из младшей семьи аль-Ифрит. Но потом защитники замка обнаружили место жертвоприношения, демонов частично убили, частично прогнали, пленников освободили, алтарь разрушили, а новый сбежавшие демоны сделать не успели и после того всех попадавшихся им людей стали просто убивать…

К вечеру следующего дня в замок начали прибывать жрецы — очищать территорию как от демонической скверны, так и от влияния потустороннего. Все они были отсюда же, из корневых земель, из разных храмов, однако знакомый мне жрец из Броннина не приехал.

Духи предков, кажется, не причинили никакой из тех неприятностей, которые перечислял Кастиан. Они без проблем вернулись в ритуальный зал и там то ли ушли в спячку, то ли отправились в потусторонний мир. Слуга, приставленный убираться в моих покоях, попытался передать то, что случайно услышал в разговоре жрецов, но объяснение получилось слишком путанным, и я толком так и не понял куда делись духи.

В целом, главных опасностей было сейчас две: перерождение какого-нибудь несчастного, оказавшегося в месте со слишком сильной демонической скверной, и одержимость духом. Хотя все духи вроде бы добровольно покинули мир живых, по головам их посчитать было невозможно. Поэтому, кстати, все эти дни с территории замка не выпускали тех, кто здесь находился во время нападения.

Мне хотелось понаблюдать за тем, как жрецы будут работать, и послушать их разговоры, но старшие аль-Ифрит посчитали это плохой идеей. Мол, жрецов много, они настороже, будут внимательно приглядываться, вдруг да кто-нибудь из них разглядит мое демоническое наследие или заметит Теневого Компаньона. А наличие этих Компаньонов, как выяснилось, относилось к той серой области магии, которая, хотя и не была прямо запрещена, но все же Церковью не одобрялась.

Само существование Кащи старшие аль-Ифрит приняли достаточно спокойно. После всего, что случилось, у них, похоже, уже не осталось сил на эмоции. Разве что Амана, выслушав мою историю обретения «фиолетового кролика», посмотрела с очень знакомым выражением, говорящим: «Такое могло случиться только с тобой, Рейн!»

Кащи, кстати, опять превратился в браслет и обнимал мою левую руку, и в таком виде его на следующий день увидел Кастиан. Несколько мгновений он изучал блестящий металл и особенно красные камешки-глаза, потом хмыкнул.

— Неплохо ты мне тогда запудрил мозги этим браслетом. Наплел про красивые ушки, хвостик, мордочку… Ну-ну!

— И вовсе не наплел! Ты просто ничего не понимаешь в красоте, — отказался я и погладил Кащи по вышеупомянутым ушкам, чтобы он не обижался.

*

Три дня после нападения я был вынужден провести в своих покоях, где в качестве развлечения у меня были только книги, а одиночество разбавляли лишь разговорчивый слуга, да изредка и ненадолго забегающий Кастиан. А на четвертый день жрецы засобирались восвояси. Как рассказал слуга, они убрали все следы демонической скверны, которые смогли обнаружить, и проверили всех обитателей замка на одержимость, так что теперь можно было вздохнуть спокойно…

«Проверили всех, кроме меня», — добавил я мысленно, когда слуга ушел.

Я стоял у окна, наблюдая за тем, как служители Церкви выезжают в открытые ворота, когда ко мне постучалась Амана. Войдя, упала в кресло и несколько мгновений молчала, глядя в потолок. Потом со вздохом села нормально.

— Устала, — пожаловалась. — Сил нет как устала. Похороны, соболезнования, распределение помощи пострадавшим, ремонт башен, чистка замка, забота о гостях… Кстати, как твой черный нихарн, держится?

— Да, — отозвался я, глянув на кольцо. Мое новое умение видеть нихарн за иллюзией, появившееся во время путешествия в Теневые Королевства, сохранилось и по возвращении в человеческий мир.

О ситуации с амулетом я рассказал старшим аль-Ифрит тогда же, когда и обо всем остальном, и Амана немедленно дала мне дополнительно несколько белых нихарнов, «в качестве временного решения». Впрочем, черный нихарн больше не пытался саморазрушаться, так что за последние четыре дня я об этой небольшой проблеме подзабыл.

— Вот, держи, — Амана протянула мне железное кольцо — точную копию того, которое сидело у меня на пальце. Я стянул старый амулет, надел новый… Что ж, в этот раз никаких провалов в Теневые Королевства не последовало. Все же прошедшая инициация хорошо меня защищала.

— А еще вот.

Второй предмет оказался книгой. На обложке была изображена бабочка невнятного серо-коричневого цвета, примостившаяся на столь же непривлекательной голой ветке. Заглавие гласило: «Особенности миграции, размножения и питания мотыля вида Бронзовая Капустница в северных регионах Империи».

— А это зачем?

Амана посмотрела на меня, на явное недоумение на моем лице, и хихикнула. Потом махнула рукой, создавая защиту от подслушивания, и сказала:

— Открой пятидесятую страницу.

Недоумение меньше не стало, но я пролистал до нужного места и — ха…

— Это запрещенная и Церковью, и светскими властями книга. Простолюдин за владение ею получит пять лет каторги, а клановец… ну, тут как повезет, — пояснила Амана. — Поэтому еще наша бабка приказала спрятать все подобные тексты под такими названиями и обложками, которые мало кто откроет из любопытства. И никаких магических иллюзий — их жрецы как раз замечают в первую очередь. Естественно, о том, что ты из этой книги узнаешь, говорить можно только с нами и с Кастианом — будучи наследником престола, он прочитал немало подобных текстов. В его времена законы были еще строже — тогда за владение запрещенными книгами до конца жизни отправляли в Залы Покаяния. Как только прочитаешь, верни мне. И из покоев никуда ее не выноси.

— Понял.

Строгие тут, в Империи, были законы, а прежде — так и еще строже. Я помнил, как резко Кастиан отреагировал на одно только упоминание «Восставшего из Бездны», хотя старшие аль-Ифрит и императорский советник произносили это имя вполне спокойно.

— Сегодня из комнат не выходи, — добавила Амана. — Двое жрецов пока еще задержались — ставят дополнительные защиты вокруг ритуального зала, закончат не раньше вечера, а уедут только на рассвете. Несколько дней отдохнем от них.

— Только несколько дней? — последние слова прозвучали подозрительно. — А потом что?

— А потом явится делегации из столицы. Хеймес попытался отказаться от такой чести, но ничего не получилось. Капитул заявил, что, они, мол, обязаны лично убедиться, что все в порядке.

— Тогда мне стоит уехать из замка прежде, чем они явятся. Еще неделю взаперти я не выдержу.

— Да, — после короткой паузы согласилась Амана. — Да, так будет лучше. Тем более что представители Капитула — это не скромные рядовые жрецы, они вполне могут обыскать все комнаты замка и остановить их будет сложно.

Тут мне вспомнилось кое-что еще.

— Меня ведь жрецы не проверяли. Вдруг я одержим духом? — задал я вопрос, который уже несколько раз мелькал у меня в мыслях. То есть сам-то я был почти уверен, что никакой одержимости у меня нет — если, конечно, дух не притаился где-то в самом темном углу моего разума, тщательно скрыв свое присутствие.

— Черный нихарн, — Амана улыбнулась. — Он защищает не только от демонического перерождения, но и от любых одержимостей. Пожалуй, ты один из немногих в замке, в ком мы ничуть не сомневались.

Она поднялась было, чтобы уйти, но ненадолго задержалась.

— Наши люди нашли то, что осталось от настоящего Ирдана. Бедняга… Демон вовсе не был мимиком, как мы прежде подумали. Чтобы превратиться в мага, он убил его, снял с него кожу и надел на себя — точно так, как делали демоны-стражи в Городе Мертвых. Твой Кащи, судя по всему, был Теневым Компаньоном настоящего Ирдана. Его, в отличие от людей, фальшивая внешность не обманула.

*

На следующий день я отправился к Шанне.

Книгу Аманы я прочитал полностью, вернул ей и пытался теперь понять причину церковного и имперского запрета. Как я ни старался, но не смог заметить никакого двойного дна, никаких скрытых искушений, которые могли бы заманить случайного читателя в ряды шибинов или завлечь в черную секту. Да, в книге была информация о демоническом боге-императоре и о высших демонах-иерархах — сухая и ровно поданная.

Хотя, возможно, причина заключалась именно в этом?

Автор выкладывал все факты слишком бесстрастно, будто взирая на борьбу людей и демонов с недостижимой горной высоты. Не осуждая, не подчеркивая мерзость демонической природы… Такое, пожалуй, не могло понравиться ни церковникам, ни чиновникам Империи.

При чтении больше всего меня интересовало описание высших демонов, их способностей и уязвимостей. Что ж, первого, в смысле, способностей, оказался переизбыток, а второго — прискорбный недостаток.

Во-первых, все они, как утверждал автор книги, были бессмертны. Впрочем, абсолютным это бессмертие не было. Между строк книги проскальзывало, что порой некоторые из иерархов разочаровывали своего бога, вместе с потерей его благосклонности теряли и вечную жизнь, и тогда на их место приходили новые — готовые служить истово, без сомнений и оговорок.

Это бессмертие так же не означало вечной жизни для физической оболочки демонов. Тела, в которых они были изначально рождены, слабели, старели и сбрасывались ими, как поношенная одежда, и души их — автор книги использовал то же слово, что и Кащи, называя души демонов «сутью» — переходили в тела новые. Эти тела они выращивали каким-то особым тайным способом «из земли, луны и солнца, из корней и белой пыли, из чешуи и костей, из теней и звуков». Автор, увы, не объяснил, что под всеми этими описаниями подразумевалось, и мне, честно сказать, эта фраза показалась больше похожа на отрывок какого-то ритуального песнопения или молитвы, чем на реальный рецепт создания материальных тел.

Убить высших демонов можно было только временно — как у меня получилось сделать с фальшивым Ирданом. В книге даже описывался столб темного дыма, точно такой, как тот, что остался от самозванца.

В бестелесном виде высшие демоны были слабы и неспособны нанести реальный вред, но если им удавалось завладеть чьим-то телом, часть способностей к ним возвращалась. Однако пика могущества они достигали только в телах, выращенных по тому самому дивному рецепту. Так что, покинув разрушенную оболочку, суть демона отправлялась либо искать временное пристанище, либо, чаще всего, создавать себе новое постоянное тело.

У Восставшего из Бездны, в отличие от его служителей, все работало наоборот. В бестелесном виде он был наиболее могущественен — слишком могущественен. Появись он в нашем мире в своем изначальном облике, само его присутствие начало бы ломать реальность, перекраивая ландшафты, превращая моря в пустыни, разрушая горы, а от любых поселений, неважно, человеческих или демонических, оставляя лишь пыль. Поэтому, за исключением нескольких кратких моментов, которые автор книги называл Черными Днями, и которые, по его словам, произошли тысячелетия назад, Восставший из Бездны отправлял в наш мир лишь своих аватаров.

В целом, читая описание деяний демонического бога, я не мог стряхнуть ощущение, что все это напоминает мне деяния Пресветлой Хеймы, только показанные в кривом зеркале. Похоже, но всегда с отличиями, всегда не совсем так.

Например, если у Пресветлой Хеймы было всего лишь пять аватаров, то Восставший из Бездны за это же время успел воплотиться во многих десятках.

Напрямую автор не говорил, но у меня создалось ощущение, что едва очередной аватар погибал — а случалось это у них с завидной частотой — как демонический бог тут же подбирал себе нового. Похоже, в отличие от Пресветлой Хеймы, телесные воплощения нисколько его не утомляли.

Другая параллель возникла в том, как каждая из божественных сущностей относилась к своей пастве.

Пресветлая Хейма превыше всего желала выживания и процветания человечества, сделав это главными заповедями своих служителей.

Чего желал Восставший из Бездны, автор книги не упоминал. То ли не знал, то ли не хотел говорить. Но по косвенным признакам я сделал вывод, что, как и Пресветлая Хейма, он тоже прилагал все усилия для выживания и процветания, только не людей, а демонов. И еще немного шибинов.

Впрочем, в отличие от Пресветлой Хеймы, Восставший из Бездны очень любил жертвоприношения разумных — в идеале людей, а при их отсутствии и собственных служителей. Как сами демоны относились к тому, что любой из них мог окончить свою жизнь на алтаре, автор книги не рассказывал. Хотя я сильно подозревал, что в восторг их это не приводило.

За размышлениями я почти не заметил, как добрался до деревни. И целый день мои мысли нет-нет да и возвращались к прочитанному.

Вечером, надеясь отвлечься от размышлений обо всех этих демонах, я достал свежую газету, которую прихватил с собой из замка. Единственным, что я там обнаружил из интересного, была небольшая заметка о созыве императором внеочередного собрания Глав Старших кланов. Я понятия не имел, плохо это или хорошо, но меня насторожило упоминание, что последний раз подобное случалось больше тридцати лет назад, накануне очередной войны с Темным Югом.

Мог ли этот созыв быть связан с последним нападением демонов на аль-Ифрит и, в особенности, с тем, что за этим нападением стоял сам Костяной Король? Хеймес ведь сообщил о случившемся в столицу, значит, император был в курсе.

После этого мои мысли, конечно же, снова вернулись к демонам, а в особенности к одному конкретному, нашему с Кастианом фальшивому наставнику.

Лишенный тела, псевдо-Ирдан был сильно ослаблен. Мог ли он в своем призрачном виде выбраться из Теневого Королевства? И если да, то что он собирался предпринять?

Здравый смысл подсказывал мне, что демон должен был отправиться на Темный Юг, где ему подобные выращивали себе новые тела. В конце концов, демоны ничто не уважали так, как физическую и магическую мощь, так что нынешняя слабость для бессмертного иерарха должна была быть невыносимой.

Автор книги упоминал, что выращивание нового тела занимало от года до пяти лет — каким-то образом они не проходили все стадии развития, характерные не только для людей, но и для человекоподобных демонов, а сразу оказывались взрослыми. Однако эти тела нуждались в особой заботе и постоянном присмотре, поэтому бесплотный демон оказывался привязан к месту, где росло его будущее вместилище.

По всем расчетам выходило, что беспокоиться о фальшивом Ирдане нам больше не стоит. Однако, раз Хеймес отказался призвать на помощь Церковь, опасность никуда не исчезла.

Конечно, новая атака случится не завтра — Костяной Король лично явиться не мог или не хотел, а его подчиненным требовалось время для подготовки. Но нападение произойдет — это было несомненно.

Я поднялся с кровати — навязчивые мысли подсказывали, что заснуть не удастся еще долго — и вышел из дома во двор, а потом и за ворота. С улицы было хорошо видно холм, на котором стоял замок аль-Ифрит, и я чувствовал, что не успокоюсь, пока не смогу убедиться, что там все в порядке.

Над замком вспыхивали желтые и алые огни — будто появляющиеся и тут же потухающие звезды. И эти огни нисколько не походили на защитную магическую стену, которую мог бы поднять Хеймес. Эти звезды напомнили мне глаза чудовищ, лениво переползающих с места на места прямо по воздуху…

Так или иначе, но привычной человеческой защитной магией это не являлось.

Как я там подумал — новое нападение произойдет, но не завтра?

Верно, не завтра — оно случилось сегодня!

Глава 7

До замка я добирался медленнее, чем хотелось бы — ночная дорога освещалась лишь светом луны да факела в моей руке, и гнать лошадь слишком быстро я не мог — она бы просто переломала ноги в невидимых в темноте рытвинах. Но наконец, спустя почти вечность, я оказался у ворот замка.

Ворота были заперты и пусты, хотя я точно знал, что на них всегда, в любое время суток, должна была дежурить стража. А двуцветные огни так и продолжали вспыхивать — вблизи они напоминали по размеру уже не звезды, а колеса большой кареты, такие же круглые и плоские. И как колеса они все вращались — в разные стороны, под разными углами, порой меняя расцветку.

Мне очень хотелось надеяться, что стражники или задремали на посту, или настолько заигрались в кости, что забыли о своей работе, и что у огней тоже есть абсолютно невинное объяснение. Очень хотелось, но мои способности к самообману были для этого развиты недостаточно сильно.

Я подумал о том, чтобы крикнуть, привлекая внимание стражников. Но нет, они уже явно мертвы, или, в лучшем случае, без сознания, а криком я лишь привлеку внимание тех, кто ответственен за все происходящее.

Что ж, лучше всего будет перелезть через стену и так попасть на территорию замка.

Ворота были металлическими и гладкими, так что стена, сложенная из массивных камней, с крупными выемками в тех местах, где камни соединял раствор, выглядела куда удобней для залезания наверх. У меня мелькнуло опасение — не наложены ли на нее заклинания против таких как я стенолазов, но нет, никаких сложностей не возникло, ни когда я карабкался наверх, ни когда перелезал через край стены.

С высоты ночной замок казался спокойным — совсем не похожим на прошлый раз, когда нападение сопровождалось горящими башнями, летающими тварями и криками людей. Тихий, спокойный, даже мирный — если бы не отсутствие стражи и не огни.

Я спустился по стене внутрь, оказавшись возле оранжереи, и поежился — отчего-то здесь было намного холоднее, чем снаружи. Еще раз огляделся, никого не заметил и направился к той башне, где жили старшие аль-Ифрит. При демоническом нападении именно они будут первой целью. Скорее всего, уже стали этой целью.

Внутри болезненно екнуло — Амана…

Чем дальше я шел, тем холоднее становилось, и вскоре в воздухе вокруг меня начали кружиться хлопья, напоминающие хлопья белого пепла.

Остановившись, я поймал несколько на ладонь, и они тут же растеклись по коже водой.

Не пепел — снег.

Снег в последний месяц лета? Из того, что я успел узнать, подобное в Империи случалось реже, чем раз в столетие, и обычно являлось последствием глобального магического катаклизма. Так что этот снег природным феноменом точно не был.

Стражники, обычно всегда стоявшие у входа в башню старших аль-Ифрит, обнаружились быстро. И они даже не были мертвы — просто спали. Лежали на земле, прямо у входа, уютно свернувшись калачиком, стянув шлемы и подложив руки под головы вместо подушек. Ни холод, ни снег, ни мои попытки их разбудить никак их не побеспокоили.

А дверь в башню оказалась не заперта — открылась, едва я ее толкнул.

Я вошел, внимательно оглядываясь, прислушиваясь, но не уловил ничего, кроме тишины, и тогда помчался наверх, перескакивая через несколько ступеней за раз.

Дверь, ведущая в комнаты Аманы, тоже оказалась отворена, прямо на пороге спала служанка, а на полу рядом с ней лежал поднос с закусками.

По всему выходило, что сон заставал людей врасплох, и у них хватало времени лишь на то, чтобы не упасть на землю кулем, а опуститься на нее аккуратно и успеть положить то, что держали в руках.

Осторожно переступив через девушку, я двинулся дальше.

Аману магический сон сморил за столом с бумагами — она успела только отодвинуть чернильницу и убрать перо, и так и осталась там, уронив голову на сложенные руки.

Пульс бился ровно, щеки розовели, губы улыбались — словно мысли у нее сейчас были о чем-то очень хорошем. И все мои попытки ее разбудить — попытки куда более настойчивые, чем в предыдущих случаях — ни к чему не привели.

Что же за магия такая это была?

В конце концов, я перенес ее со стула на кровать — если уж пришлось спать против воли, то пусть хоть в удобном месте — и заглянул в остальные комнаты покоев. В одной из них я заметил Зайна — тот растянулся на полу, на пышном ковре, обнимая пушистого, длинного, толстого кота, который спал не менее самозабвенно, чем маленький человек рядом с ним.

В личных покоях Хеймеса и Далии их самих не оказалось — только слуги, тоже все погруженные в сон.

Я вышел из башни и остановился, пытаясь решить, что делать. На душе стало немного легче — по крайней мере, Амана была жива, — но общая ситуация нисколько не прояснилась.

Хотя, конечно, хорошо, что на меня наведенный сон не действовал.

В прошлый раз с демонами смогли справиться духи предков, но сейчас Хеймес то ли не смог, то ли не успел их призвать. Я посмотрел в сторону ритуального зала — может быть, до них смогу дозваться я? Других идей все равно пока не было…

Хеймеса я увидел у самого входа в ритуальный зал. Его рука касалась чуть приоткрытой створки двери, а сам он растянулся на земле и тоже спал. Похоже, когда глава клана понял, что происходит, он попытался вновь вызвать духов. Не успел самую малость…

Я затащил его внутрь — надеясь, что там чужая магия ослабеет и Хеймес проснется. Но нет, не помогло.

Уложив его на одну из длинных скамей, стоящих у стены, я огляделся. Неловко кашлянул.

— Если вы слышите меня, то, может, поднимитесь сюда? — спросил я в пространство. — Ваши потомки в опасности, и я понятия не имею, что делать.

Тишина и пустота зала остались тишиной и пустотой.

Я повторил призыв несколько раз на разные лады — со все тем же результатом — и вздохнул. Нет, меня духи клана не слышали.

Что ж, значит, надо было самому искать причину магических сна и холода. А когда найду, каким-то образом от нее избавляться.

Я посмотрел в ту сторону, где на узорной подставке высился меч первого Ифрита, основателя рода. Чтобы справиться с неведомыми врагами, мне наверняка понадобится могущественное оружие — и вот оно лежит; кажется, только протяни руку и возьми.

Только никто не оставит наследственный артефакт незащищенным. В прошлый раз, когда я сражался им с Могильной Гирзой, то взял его из рук Аманы, а не напрямую с того места, на котором он хранился. Я был готов побиться об заклад на тысячу золотых — которых у меня, правда, не было — что меч покрыт бесчисленными заклинаниями, призванными уничтожить того, кто посмеет его коснуться.

Я приблизился к платформе с мечом и остановился. Потом медленно потянулся к нему своими несуществующими конечностями. Они, кстати, каждый раз, когда я забывал специально об этом подумать, из пары человеческих рук превращались в многочисленные щупальцы. Вот и сейчас… Я хотел было опять вернуть им нормальную форму, но потом мысленно плюнул — ну хочется моей магии воображать себя чем-то вроде сухопутного кракена, пусть ее.

Первое невидимое щупальце коснулось рукояти меча. Отдернулось. Замерло, ожидая реакции защитной магии. Не дождалось и коснулось опять. Обвилось вокруг. Осторожно потянуло.

И в тот миг, когда меч приподнялся над подставкой — буквально на пару человеческих волосков — защита сработала.

Это выглядело как золотая сеть, ожившая и превратившаяся в сотни огненных стрел, направленных в нарушителя.

Да, видеть защитную магию я после инициации каким-то образом научился, но помочь с ней справиться это не помогло. Все эти магические стрелы вонзились в мое невидимое щупальце, превратив его в невидимую пыль, а меня самого силой удара отнесло на десяток шагов. Отнесло бы и дальше, но колонна, о которую я ударился, помешала…

Я отлепился от колонны, потряс головой, надеясь вытряхнуть из нее неприятный звон, а из глаз — плавающие перед ними огненные искры. Потом посмотрел на свои невидимые конечности. Пострадавшее щупальце уже было на месте — то ли воссоздалось из пыли, то ли выросло заново из моей магии.

Вновь подойдя к мечу, я понял, что больше его защиту не вижу. Похоже, она активировалась только перед срабатыванием, и только тогда становилась видимой.

Так, забрать меч напрямую не получилось. Надо было найти другой способ.

— Кащи! — позвал я, и мгновение спустя браслет с моей руки исчез, а рядом возник фиолетовый кролик с алыми глазами. Описание стоящей передо мной проблемы Кащи выслушал молча, лишь иногда дергая ушами. Потом запрыгнул на платформу и наклонился к оружию, шевеля носом, будто принюхиваясь.

— Кащи видит защиту, — сообщил он мне. — У Кащи не хватит сил, чтобы ее убрать. Но Кащи может попробовать ее обмануть.

— Как обмануть?

Мой Теневой Компаньон прошелся по платформе дальше, к самому острию меча — кролик, шагающий как человек, выглядел сюрреалистично.

— Кащи создаст теневую реплику и поместит ее вместо настоящего меча в тот момент, когда человек возьмется за рукоять. Тогда защита будет думать, будто все в порядке, и не будет убивать человека.

Звучало интересно, хотя упоминание про защиту, «убивающую человека», меня слегка напрягло.

Вторая попытка в целом походила на первую, только все мои движения были более медленными, и я проговаривал их вслух, потому что Кащи мои невидимые конечности не видел. Логично, конечно, на то они и были невидимыми для всех, кроме меня.

Вот щупальце обвило рукоять меча, вот Кащи взмахнул лапками, вот будто серый туман обнял оружие, и вот я его поднял…

На меня смотрело существо, смутно похожее на человека, но почти целиком состоящее из огня. Только глаза были черными провалами.

«Ты?» — голос существа звучал как рокот жадного пламени, пожирающего леса и города.

«Я», — согласился я.

Согласился, потому что… Ну а что еще тут можно было ответить?

Существо исчезло.

Передо мной вновь возник ритуальный зал, возник замерший на платформе Кащи и висящий в воздухе меч, крепко зажатый одним из моих невидимых щупалец. Защита в этот раз действительно не активировалась.

Я поднял руку и перехватил меч у щупальца — так оно было надежней. Позвал Кащи, который вновь послушно превратился в браслет, и повернулся к выходу. На мгновение задержался рядом с Хеймесом — но нет, сон того был беспробуден.

За пределами ритуального зала все было таким же пустым и тихим, как и прежде, но снежные хлопья уже не просто кружились в воздухе, а лежали, не тая, на траве и дорожках.

Если так пойдет дальше, то скоро все люди, заснувшие снаружи, замерзнут насмерть, а немного погодя то же самое случится с теми, кто остался внутри комнат.

С мечом ифрита в руке мне уже больше верилось, что я справлюсь с теми, кто все это затеял. Осталось только их найти…

— Кащи, — позвал я, и фиолетовый кролик тут же возник на снегу передо мной. — Ты можешь определить, есть ли на территории замка демоны?

Кролик моргнул, потом несколько раз медленно повернулся вокруг своей оси и замер. Поднял лапку, указывая направление, противоположное воротам.

— Там.

— Их много?

— Много, — согласился он, и после моего жеста вновь вернулся в форму браслета.

Я пошел в указанном направлении, оставляя в снегу за собой четкие следы. Часть меня противилась тому, что теперь каждый желающий мог меня выследить. Но прятать следы здесь и сейчас стало бы бессмысленной тратой времени. Должно быть, так напоминал о себе какой-то из навыков, вбитых в меня в прошлой жизни.

Вскоре вдали показался искусственный пруд, и на его берегу я увидел несколько темных фигур. Я замедлил шаг, пытаясь понять, можно ли подобраться к ним незаметно. К сожалению, стояли они на поляне, далеко от рощи; трава тут была низкорослой, а кустарников не росло вообще.

И почему всех этих демонов так привлекал этот пруд? Во время предыдущего нападения именно у него они построили алтарь для жертвоприношений, и здесь же собрались сейчас.

Насколько я мог рассмотреть, группа выглядела неоднородной. Три темные фигуры стояли немного в стороне, неподвижные как статуи, в то время как еще двое о чем-то напряженно и гневно разговаривали. До меня долетали лишь отдельные звуки, которые на таком расстоянии в слова не складывались, но интонацию я улавливал и видел резкую жестикуляцию говорящих.

Несколько мгновений понаблюдав за чужаками, я зашагал в их сторону.

Первой меня увидела стоявшая в стороне троица — они тут же шагнули вперед, загораживая говоривших. А потом и те замолчали и развернулись в мою сторону.

Свет луны отражался от покрывшего землю белого снега, позволяя видеть все куда лучше, чем обычной летней ночью.

Троица передо мной людьми не была. Они выглядели как созданные изо льда статуи, как застывшее совершенство. Такие же красивые, как аль-Ифрит, но при том им полная противоположность, поскольку красота аль-Ифрит воплощала тепло, солнце и жизнь, а красота чужаков была холодной, как снег в лунном свете, и настолько же безжизненной.

Потом я разглядел первого из говоривших — человеческого юношу лет шестнадцати, одетого как обычный селянин, но державшегося с самоуверенностью, совсем не подходящей его возрасту и социальному статусу. Что ж, демоны любили притворяться людьми. Скорее всего, и он был таким же замаскированным демоном.

Тут второй говоривший повернулся, и я узнал Далию.

Что она делала здесь, в компании демонов?

И была ли она действительно Далией, а не очередной фальшивкой?

Глава 8

— Что я пообещал псевдо-Ольверу, когда мы стояли у подножия ледяной лестницы? — спросил я у Далии, не тратя время на светские любезности или вопросы о том, как и почему она здесь оказалась.

Принцесса заморгала, приоткрыла рот, закрыла. Похоже, мой вопрос оказался слишком внезапным.

— Это когда мы спасали Тею, — напомнил я.

— Ты пообещал ему изменения в мире, — наконец произнесла Далия. — Кардинальные.

Я кивнул. Если демоны не научились вместе с внешностью забирать и воспоминания, то Далия передо мной была настоящей.

— Так что насчет нашей договоренности? — вмешался в разговор юноша, и раздражение в его голосе показалось мне подозрительно знакомым.

— Ирдан…? То есть, фальшивый Ирдан? — поправился я, и юноша скривил рот в неприязненной гримасе.

— Ну приветствую, ученик. Что ж ты живучий-то такой?

Да уж, мои выводы о том, что высший демон не пожелает оставаться слабым и немедленно отправится выращивать новое тело, оказались неверными.

Острый взгляд Далии уперся в меня, задержался на позаимствованном мною оружии. Меч первого Ифрита она не могла не узнать.

— Убей их! — велела, обращаясь ко мне.

Хорошо, когда отданный приказ совпадает с тем, что ты и сам планировал сделать.

Конечно, услышав ее слова, демоны не стали ждать продолжения. В то же мгновение холод усилился, снег пошел гуще, завыл ветер, белой стеной поднимая уже упавшие снежинки. Метель — вспомнил я где-то прочитанное слово. Снежная буря.

Видно стало в разы хуже.

Похоже, на время переговоров с Далией демоны ледяную магию сдерживали, а сейчас спустили с поводка.

Хорошо хотя бы, что холод меня почти не беспокоил.

Я метнулся туда, где мгновение назад видел троицу демонов, вслепую нанес удар — и с удивлением понял, что, хотя никого разрубить не получилось, вдоль лезвия побежали языки пламени и снежная пелена разошлась, ветер стих.

Хотя мне не следовало удивляться — раз ифриты были огненными демонами, то их оружие идеально подходило для борьбы с магией холода.

Теперь я вновь отлично видел своих противников и их полупрозрачные мечи, точно такие, какой был у фальшивого Ирдана. Очевидно, передо мной стояли ледяные сидхэ, обитатели снежного Теневого Королевства, в котором мы с Кастианом едва не погибли. Понятно, что там фальшивый Ирдан и заручился их помощью.

И, кстати, куда он делся? И где Далия?

Впрочем, ответ на последний вопрос я получил сразу же, едва успел им задаться — чуть дальше троицы сидхэ пространство выгибалось, будто почти невидимые искры пробегали по поверхности почти невидимого купола… Я это не столько увидел, сколько ощутил, как ощутил и то, что там внутри творилась странная магия.

Впрочем, уже через мгновение мне стало не до того — осознав, что снежные чары перестали действовать, противник атаковал.

Как и там, в снежном мире, я видел каждое заклинание, и, как и там, они рассыпались вспышкой искр под ударами моего меча. В этом отношении оружие Ифрита не уступало моему прежнему демоническому топору-мечу.

Потом мы обменялись с сидхэ первыми ударами мечей, и я с удовлетворением понял, что они, даже все вместе, оказались куда слабее, чем один фальшивый Ирдан. Они двигались медленнее, их атаки были менее отшлифованы и куда более склонны к позерству в ущерб эффективности. Что ж, не всем быть бессмертными высшими демонами…

Честно сказать, самая большая проблема при сражении с сидхэ заключалась для меня не в их численном превосходстве и не в том, что нельзя было позволить их мечам нанести себе даже царапину. Нет, проблема была в их ледяном совершенстве. Меня никак не покидало ощущение, будто я сражаюсь с ожившими произведениями искусства, и что повредить их будет кощунственным варварством — примерно как искромсать картины старых мастеров в музее.

Конечно, эти мысли не помешали мне наносить удары, не помешали разрубить правое плечо первому из троицы, а потом нанести ему глубокую рану от горла до паха. Кольчуги на сидхэ были — из бледного тонкого металла, наверняка зачарованные — но противостоять мечу Ифрита они не смогли. Этот металл он вспорол с такой же легкостью, как и плоть под ним.

А кровь у сидхэ оказалась красной. Такой же красной, как у людей.

Вот второй сидхэ успел отступить, избегая моего удара и используя тело умирающего товарища как щит. Вот я вновь увидел направленные на меня заклятия — опять отраженные мечом Ифрита — и третий сидхэ пошатнулся, хотя он не был даже ранен. Похоже, магические удары наносил именно он, и неудачи не проходили бесследно.

Снег под ногами, между тем, начал таять, превращая землю в жидкую грязь. Магия сидхэ истощалась.

Я чуть сместил направление ударов, со второго сидхэ на третьего, который в этот момент показался мне более уязвимым, когда за спиной второго вдруг вспыхнул яркий свет. Это было слишком неожиданно, и я отступил на шаг, переходя от нападения к защите. Этих мгновений для обоих сидхэ оказалось достаточно, чтобы кинуться к этому свету и исчезнуть в нем.

Ночь воцарилась снова. На грязной земле остался лишь самый первый демон, то ли мертвый, то ли умирающий. Значит, этот свет был порталом в их Теневое Королевство, где царил сейчас день, и они предпочли убраться домой. Что ж, я надеялся, что они больше не вернутся.

Купол, скрывший фальшивого Ирдана и Далию, пока что никуда не делся. Я продолжал видеть намеки на него в воздухе и ощущать его присутствие. Что там, внутри, происходило, я не знал, как не знал и способ этот купол убрать — и стоило ли вообще это делать. Если его поставила Далия, то явно по веской причине. Возможно, купол не давал вырваться наружу опасной магии.

Я подошел к куполу ближе, остановившись примерно в пяти шагах, и приготовился ждать с мечом наготове. В прошлый раз я смог уничтожить материальную оболочку высшего демона, хотя это и стоило мне верного меча. Я очень надеялся, что меч Ифрита окажется покрепче и не развалится…

Купол исчез. Не было ни вспышек, ни громких звуков, просто я вновь начал видеть тех, кто был внутри.

То есть ту.

Далия была одна. От фальшивого Ирдана остались лишь лохмотья одежды.

По мечу Ифрита продолжали пробегать языки пламени, и я был уверен, что, несмотря на ночь, разгляжу в их свете черный столб дыма — бессмертную суть высшего демона. Но столба не было.

Можно было подумать, будто Далия этого высшего демона съела…

Я встряхнул головой, чтобы избавиться от абсурдной мысли, и в это же мгновение ноги принцессы подогнулись.

Я поймал ее за мгновение до того, как она рухнула на землю, и отнес в деревянную беседку. Первые мгновения она выглядела лишившейся сознания, но когда я уложил ее на скамейку, ее глаза открылись.

— Ты… убил их? — спросила она хриплым шепотом.

— Одного убил. Двое сбежали через портал.

— Х-хорошо.

— А что с псевдо-Ирданом?

Далия несколько раз тяжело вздохнула.

— Уже… ничего, — она попыталась улыбнуться, но получившаяся гримаса выглядела немного дикой. — Он уже ничего… не сможет сделать…

— Вы его убили?

В книге Аманы говорилось, что лишить высших демонов бессмертия способен только их бог, но автор книги мог и ошибаться.

Воздух начал холодать и становиться неприятно пустым и не насыщающим легкие, а темнота вдруг перестала представлять препятствие для зрения. Как знакомо. Похоже, Хеймес очнулся и смог призвать духов клана, пусть и после времени.

Далия опять улыбнулась — в этот раз улыбка еще более походила на оскал — и снова потеряла сознание. А потом я увидел, как под ее кожей стала расползаться черная паутина…

Подхватив Далию на руки, я кинулся в сторону ритуального зала. Если кто и знал, что делать, когда с человеком творится такая бесовщина, то это был глава клана.

*

В этот раз, не считая нескольких незначительных случаев обморожений и простуд, единственным пострадавшим от нападения демонов оказалась Далия. Но очень серьезно пострадавшим. Судя по лицам Хеймеса и Аманы, они вовсе не были уверены, что она выживет. А для клана ее смерть была куда опасней и несла куда больше проблем, чем принесла бы гибель половины Младших семей.

— У нее отравление демонической скверной, — объяснила мне Амана.

— То есть угроза одержимости?

— Нет. Именно отравление. Видишь ли, все члены Старшей Семьи императорского клана по достижении ими восемнадцати лет проходят особый ритуал, который гарантирует, что они никогда не поддадутся демонической одержимости. Ритуал ввели после того, как на троне однажды оказался одержимый император и страна едва не погибла.

— Какое полезное изобретение — этот ритуал! Почему его не распространить на всех людей?

Амана покачала головой.

— Во-первых, остаться в живых после него могут только маги сильные, с количеством камней не менее девяти. Неодаренные люди и слабые маги гарантированно погибнут. Во-вторых, ритуал требует долгой подготовки и использования ценных артефактов — примерно как инициация, только в десять раз сложнее и дороже. И в-третьих, у обычного человека одержимость можно остановить и повернуть вспять — вот как мы смогли сделать с тобой — и негативных последствий не останется. А у того, кто прошел этот ритуал, сильное воздействие демонической скверны вместо одержимости вызывает отравление, которое лечится очень долго и тяжело.

— Как именно лечится?

— Нужен постоянный поток дикой магии, тщательно очищенной от демонического влияния. Только так скверну можно вывести из магических протоков жертвы. — Амана кивнула в сторону покоев, куда отнесли Далию и откуда уже несколько часов не выходил Хеймес. — В замке только мы с братом имеем силу и умение лечить такое. Так что будем чередоваться до тех пор, пока из столицы не прибудут жрецы.

— Ты знаешь, что именно хотел от Далии фальшивый Ирдан?

— Откуда? — Амана вздохнула. — Я же все это время проспала. Могу только предположить, что тут имел место какой-то шантаж. Демону что-то было нужно от Далии, а всех обитателей замка он держал в заложниках. Поэтому мы и не погибли сразу, хотя убить нас было бы совсем не сложно.

— Да, всего лишь усилить холод, — пробормотал я, вспомнив, как легко это получилось у ледяных сидхэ.

*

На рассвете того дня, когда жрецы из столицы должны были прибыть в замок, я уехал к Шанне. Внутри сидело опасение, что стоит мне опять оставить ситуацию без присмотра, случится что-то ужасное, но оставаться было неразумно.

— Мы не можем всегда полагаться на твою удачу, — сказал мне Хеймес, бледный и с темными кругами под глазами, появившимися после очередного дежурства у постели жены. — Сестра права, нам придется принять покровительство Церкви.

Я лишь молча кивнул. Даже если у меня получалось оставаться в живых и спасать других людей по благословению Пресветлой Хеймы, это не могло длиться вечно. В конце концов, у богини должны были существовать на меня свои планы…

Тут мне подумалось, что эта мысль уже не вызывала яростного внутреннего протеста, что я к ней уже почти притерпелся. Так, если ты где-то в дороге и другую обувь найти невозможно, то бываешь вынужден притерпеться к слишком тесным и натирающим ботинкам.

Но если можно было отказаться от роли посланника богини, то я бы ухватился за это обеими руками. При всем моем уважении к Пресветлой Хейме и ее усилиям по спасению человечества, свою жизнь я предпочел бы прожить самостоятельно.

*

Через день у Шанны неожиданно появился Кастиан.

К моим приездам деревенские уже привыкли, а вот появление нового дана сопровождалось множеством любопытных взглядов и приглушенных шепотков.

— Пришлось спрашивать у местных, где тут тебя найти, — пробормотал Кастиан, косясь через плечо на откровенно выкатившихся на дорогу и наблюдающих за нашей встречей деревенских кумушек.

— Что-то случилось? Просто так ты бы не приехал, — сказал я, заводя его в дом. Шанна ушла за медом к бортнику на другой конец деревни, и мы были одни.

— Случилось, — мрачно согласился он, протягивая мне сложенную вчетверо газету. — Несколько дней назад император созвал срочное собрание Совета Старших кланов и, как оказалось, продавил принятие некоторых законов.

Да, я помнил, что видел заметку об этом собрании и что тогда еще задался вопросом, чем это может грозить…

— И эти законы касаются непосредственно нас с тобой, — продолжил Кастиан. — Хеймес сказал, что копию императорского приказа он уже получил через точку воздуха, но тут, в статье, все то же самое.

Император принес на собрание Совета сведения и расчеты, подтверждающие то, что все произошедшие за последние месяцы прорывы и нападения демонов являются частью новой массивной Волны. Оказалось, что, несмотря на гибель Верховного Дана Темного Юга, кто-то из его бывших приближенных сумел удержать бразды правления и не позволил ситуации в землях демонов сорваться в анархию, как у них обычно случалось в период междуцарствия.

Благодаря всему этому император сумел убедить собрание позволить ему усилить армию за счет, во-первых, магов-добровольцев из любого места Империи включая корневые земли, во-вторых, за счет всех свободных магов из вольных городов и поселений, и, наконец, всех магов «косвенного родства» (как я понял, так иносказательно называли клановых бастардов), которые еще не были приняты в кланы официально, но которые при прохождении инициации получили от четырех камней и выше…

На этом моменте я поднял взгляд на Кастиана.

— Это что, мы с тобой теперь служим в армии?

— Дальше читай, — буркнул тот.

Я посмотрел, что там было дальше. Ага, все маги, которые прошли инициацию недавно, должны были явиться в столицу для обучения в Академии Всех Стихий. Для этих целей императорский двор дополнительно выделял Академии пятьдесят тысяч золотых, отдавал принадлежащие императорской семье гостевые дворы в Третьей Слободе, а также дворец клана Шундра — этот клан полностью погиб во время недавнего прорыва демонов и его столичные владения отошли государству.

— А вот если выживем во время обучения, тогда уже и в армию, — сказал Кастиан и растянул губы в кривой гримасе, которая должна была обозначать улыбку.

Конец фрагмента