Великий и Ужасный-5

Глава 1

Спуск

Трос гудел, жумар, карабины и прочая металлическая хренотень со сложными альпинистскими названиями поскрипывала и позвякивала, я болтался в темном зеве пещеры, как говно в проруби, время от времени поглядывая наверх. Честно говоря, уже можно было начинать беспокоиться: пацаны сверху капитально тупили. Подошвы ботинок упирались в поросшую мхом сырую стену пещеры, башка под каской с фонариком чесалась, пальцы ощущали холод камня, цепляясь за скальные выступы, а еще — хотелось жрать.

Пока добирались к Вороньему Прорыву на внедорожниках, пока разбирались со снаряжением — перекусить не успели, так что я мечтал уже спуститься на дно двухсотпятидесятиметрового природного колодца и сунуть руку в мешок с припасами. Главный принцип туризма какой? Правильно: взять побольше, унести подальше и все это там сожрать! Даже если туризм экстремально-хтонический. Но до конца спуска было еще капец как долго. Я преодолел не больше одной пятой пути в бездну.

— Эй, там, наверху! — заорал я. — Уснули, что ли? Евгеньич, ёлки! Чего застряли⁈

Ответом мне была тишина. И обрезанный конец веревки, который, грациозно извиваясь, спланировал сверху. И связка гранат, прилетевшая прямо мне на башку!

Данц! — ударились гранаты об каску, отскочили и улетели вниз.

— Сука… — горестно вздохнул я и вжался в стену.

Внизу грохнуло, послышался шум падающих камней, стены пещеры дрогнули. Ну что за гадство! И кой хрен мне теперь делать? Решение пришло моментально — я почувствовал, как качнулась под ногой каменная глыба, заорал:

— А-А-А-А-А! — и усилием обеих нижних конечностей вырвал ее из стены и столкнул вниз, в бездонную тьму.

Ляпнуло и ухнуло, поднялось облако пыли. Может, подумают, что я помер? Вжавшись в стену, я пытался руками и ногами по очереди нащупать какой-нибудь из колышков, оставленных для крепления страховки другими, более адекватными и умелыми спелеологами.

— Будем надеяться, что он сдох, — раздался чей-то голос сверху.

— Может, обрушим тут всё к чертовой матери? — спросил второй. — Этот орк — очень живучая сволочь.

— «Обрушим»? Тебя потом самого обрушат… Слышал, как он свалился? Образина, килограмм двести, наверное, весит… Валим отсюда скорей, пока эти не расчухались! Займись снарягой, чтобы они и не думали спускаться и помогать ублюдку.

Посыпались мелкие камешки, гады сверху убрались от края входа в пещеру.

Меня малость отпустило: «эти» не убиты. «Эти» могли расчухаться! Так что мне оставалось просто подождать и понять — что за хрень там наверху произошла за те несколько минут, которые я висел в темноте. Зато — было время поразмыслить, как я дошел до жизни такой…

Всё очень просто: нужны были деньги. Неприлично много денег. За зиму «Орда» выросла на порядок, отделения общества хтонической самопомощи, они же — заведения общепита — появились практически во всех сервитутах от Черного моря до Байкала, и я носился по матушке России как сумасшедший, исследуя местные прорывы и аномалии, занимаясь резьбой по шкуре новых ордынцев и подготавливая личный состав, материальную базу и административный ресурс к худшему. К чему худшему? К войне, конечно. Хурджин заверил — дед соврать не мог. Мертвые не врут.

Я не очень-то врубался, как оно всё будет, но встретить грядущие потрясения с голой жопой и кардом за спиной мне не улыбалось. Ну да, уруки не могут пользоваться огнестрелом. Не имеют права! А снага? На снага такой запрет не распространялся! Одними пожарными топорами много не навоюешь, хотя для наших, ордынских орков это оружие и стало самым любимым с подачи моей омерзительной шестерки первообращенных мерзавцев. А кроме снага у меня были тролли, люди, гномы, даже — лаэгрим! Кстати, довольно много, чуть ли не полсотни. Эти ребята, проживавшие в Братске, видосы с моим крокодительством в Ород-Раве, то бишь Баргузине, оценили правильно. И спасение поселка на берегу Байкала, и замес с лесорубами, и прочее, всякое-разное. Бывают адекватные эльфы! И, что характерно, в неадекватном обществе они не задерживаются…

— БАБАЙ!!! — заорал спустя миллион лет Евгеньич. — Бабай, ты там не сдох?

— Не дождетесь! — откликнулся я. — Даже колышки нащупал и зацепился. Хрена с два я теперь сдохну!

— Фу-у-ух! — раздался облегченный вздох. — Нас тут какой-то хренью заморозили… Что-то вроде стазиса: протупили минут пятнадцать, могли только смотреть в одну точку. Мы с Кузей раздуплились, а остальные еще в каталепсии… И это! Сожгли почти всё снаряжение, гады! Рейд отменяется!

— Кто это был? — спросил я.

— А чё-о-орт их знает! — Бессильная злоба явно переполняла моего собеседника. — Маски, комбезы… Кто угодно! Без магии не обошлось.

Магия… Чертова гребаная магия! Тут из кожи вон лезешь, стараешься стать великим и могучим, а какая-то падла просто берет — и замораживает соратников, пока я тут на голой стене зависаю! Поубивал бы, честное слово!

— Подняться сможешь? — с некоторой надеждой спросил сталкер.

— Нет уж, дорогой вы мой Редада Евгеньич, если я поднимусь, то мы хрена с два заказ отработаем. А деньги нам капец как нужны!

— Так ты что — один полезешь? Там же эти… Ну, твари там. И как минимум один колдун. Бабай, не дури, у тебя получится подняться!

Про тварей я помнил и про колдуна тоже.

— И пять пропавших девушек. И двенадцать шахтеров. И четыре наших пацана! Это не обсуждается, я буду спускаться и постараюсь их найти. Тут у меня веревки метров двадцать, колышки имеются, так что я потихонечку, помаленечку… Там отцепил, тут прицепил…

— Двести метров? У тебя же никакой альпинистской подготовки! — возмутился касог. — Подниматься легче, чем спускаться…

— Бабай! Гоу-прошка целая? — заорал раздуплившийся Кузя. — Давай снимай там всё! Это будет фильм ужасов ваще-то! От первого лица! Назовем «Урук кродецца»! Пацаны говорили — твари на звук реагируют, так ты там их тихонечко убивай, ага? Чтобы они тебя не услышали. Мы спустим тебе еду и батарейки, и светильники, я наковыряю тут кое-чего! У меня есть капроновый шнур, этот… Порнокорт! Паро-врот! Пранакрот!

— Евгеньич, дай ему леща, пусть заткнется, а? Но припасы лишними не будут, если есть возможность — спускайте. Шнур тоже пригодится. Я тут приму, потом ниже спущу… Даже если упадет — что-то уцелеет, всяко ниже чем с четверти кэмэ падать! — Перспектива одиночной экспедиции меня не пугала, почему бы и нет, в принципе? — Или вместе с мешком спущусь, если подцепить на карабин удастся.

Отдохнуть от суеты и бесконечной круговерти вопросов и проблем Орды, которые приходилось решать в последние месяцы, попробовать отыскать пропавших девчонок-идиоток, которые решили, что можно просто так взять и отправиться в горы Сан-Себастьянского сервитута, раз они такие сильные и независимые. Найти колдуна и его ценное имущество, о котором все только и трендели с тех пор, как я вернулся на Маяк, ну, и шахтеров — по возможности. Но это вряд ли, с нападения таинственных тварей на Акарамарские шахты прошло больше двух недель…

Даже Воронцов, который и предложил мне организовать экспедицию, пообещав хороший денежный приз от нескольких кавказских горнодобывающих компаний — и тот не настаивал на том, что я должен найти бедных работяг живыми. Прояснить их судьбу — это другой вопрос. А вот девчонки — они пропали три дня назад, и всякое могло быть. Вдруг — получится?

— А че с пеммиканом случится? — удивился Кузя. — Я кидаю, нах!

И кинул.

— А шнур, дебил? — заорал Евгеньич. — Я тебя убью!

— А… Ять! Эй, не бейся, эй! Одбузди бой доз, дабралзя дурдых бривыдек од дубого уруга! Одбузди, говодю!

— Кончайте потасовку! — рявкнул я. — Главное — остальное не швыряй! Мне тут всё что угодно может понадобиться… Я буду двигаться потихоньку, а вы не тупите — соберите ресурсы в кучку, спустите мне что можете и двигайте в «Орду», у Хуеморгена есть связь с Воронцовым, нужно его предупредить о ситуации!

Так что я спускался, монотонно перещелкивая карабины от колышка к колышку, которые тут набили прежние поколения спелеологов-альпинистов чуть ли не через каждый метр, и пытался понять, что это за странное такое нападение произошло. Явно целились лично в меня, а не в Орду. Не оставили бы они в живых Евгеньича и Кузю, да и всех остальных, если бы хотели нанести нашей организации максимальный урон. Похоже, миндальничали, но ко мне испытывали стойкую неприязнь. Кто захочет так избирательно со мной расправиться? Мне приходили на ум только две категории граждан: эльфы и аристократы. И тем, и другим присуще понятие о чести, и среди тех, и среди других есть персонажи, которые с радостью бы от меня избавились. И возможностей куча, магических и технических.

Так или иначе — с причинами каталепсии, которая охватила моих товарищей, разберутся потом. Это может быть магия, дротик со снотворным, стазис-поле техногенного характера… Что угодно!

Мимо меня на капроновом шнуре спустилась непромокаемая сумка, и я крикнул:

— Вира помалу! Метра два вытяните, я перехвачу!

— Ты как выбираться-то собрался? — Евгеньичу приходилось кричать изо всех сил, потому как двигался вниз я довольно шустро.

— Так выходов несколько! И спелеологи до Прорыва писали в сети, что есть ход к морю, значит, надо просто идти за текучей водой. Если не вернусь через три дня — падажжите!

Сумку я подцепил на один из карабинов альпинистского обвеса, рядышком с кардом, и принялся спускаться дальше: потихонечку, помаленечку… Фонари на каске работали исправно, колышки, вбитые в скалу, держались крепко, я насвистывал мелодию за авторством Высоцкого из фильма «Вертикаль» и думал про мультик «Ну, погоди!», где Волк так же ее насвистывал, цепляясь за веревку, а Заяц ему яйца ножницами отрезал… Или не яйца? Что там было-то?

Темнота окружала меня, пятно света от входа становилось все более крохотным, но мне, если честно, было наплевать. Мы, черные уруки, вполне комфортно чувствуем себя в темноте.

Так-то я вообще — Бабай, это я сижу во тьме под кроватью и в шкафу по ночам, скриплю половицами и завываю на чердаке. Не всегда, правда, под настроение… Но одного ублюдка из Ирининбурга так перевоспитывать пришлось, он меня в уральскую Хтонь на беседу с Полозом пускать не хотел. Но после того как я его за ногу схватил, когда он ее со своего траходрома неосторожно свесил, дядька мнение изменил кардинально и утром на всё согласился. Выглядел, правда, заспанным и перепуганным, но взамен на одноразовую татау Ловца Снов сопроводительные документы подписал… Ибо нефиг!

Наконец ноги мои крепко встали на горизонтальную поверхность.

— ПОРЯДОЧЕК!!! — заорал я, понятия не имея о том, услышали меня товарищи наверху или нет.

Мешок с пеммиканом и химические трубочки-светильники валялись тут же, на камнях. Благо взрыв связки гранат не вызвал обвала и вход в пещерную галерею не обрушился. Оттуда отчетливо шибало Хтонью… Если телепорт мой нос распознавал как запах озона, эльфийская природная магия отдавала имбирными нотками, то Хтонь — что здесь, что в Сан-Себастьяне, что на бескрайних просторах Васюгана или в подземном лабиринте Полоза — везде, как мне казалось, пахла калёным железом. Гарь и окалина — что-то такое, сложно объяснимое.

Что там Кузя говорил про тварей, которые ориентируются на слух? Я заглянул в галерею и принюхался: кроме Хтони пованивало еще и говнецом. Охота была мне там от них прятаться, тихариться и переживать! И вообще, в тесноте махаться мне не с руки! Вот тут, на дне колодца — какая удобная арена!

— Вставай, проклятьем заклеймё-о-о-онный,

Весь мир голодных и рабов!!! — заорал я, сделав ладони рупором и переходя на гроул.

Внутри явно что-то зашевелилось, так что я продолжил концерт по заявкам:

— Кипит наш разум возмущё-о-онный

И в смертный бой вести готов!

Прислушавшись, я распознал шлепанье босых ног по камням и наддал еще громче:

— Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем… Я ПООТРУБАЮ ВАМ БОШКИ!

Первая башка взмыла в воздух сразу же, а тело ляпнулось на камни, заливая их алой кровью. Вторая все-таки не прямо отрубилась: лезвие карда застряло в позвоночнике, так что пришлось пинком отшвыривать тушку монстра прочь и отскакивать самому, чтобы не оказаться в окружении. Сволочи повалили из галереи целой толпой!

Плевал я на окружение, окружение — это даже хорошо, можно атаковать в любом направлении! Но рассмотреть их хотелось, потому что уж больно подозрительно чудища из Вороньей пещеры походили на самых обыкновенных снага! Что такое дюжина безоружных снага против урука с мечом? Если не дать себя схватить, то просто скот на бойне. Отскакивая и уворачиваясь, я рубил кардом, отсекая конечности и разбивая головы, иногда пускал в ход ноги, пинками расшвыривая подслеповатых и оттого беспомощных кузенов по орочьей крови. И это — монстры?

— Р-Р-Р-РА-А-А-А!!! — Громкий крик действовал на них угнетающе, они замирали и начинали вертеть головами, и хватались за уши, и явно страдали.

А я их убивал. Чувствовал ли я жалость к сородичам? Не особенно. Я зловредных зеленокожих и раньше не особенно жалел. А эти пещерники ведь не были настоящими, живыми и более-менее разумными (если это слово подходит к снага) орками. Хтонические твари, как есть. Или какое-то племя диких обитателей гор попало под воздействие Хтони — или они тут изначально сформировались как квинтэссенция страхов и ужасов той, моей Земли… Сколько бродило таких легенд об обитателях подземелий там, в разных частях света? Даже само слово — «Орк» — обозначало подземный мир и его хозяина, римский аналог Аида. Может быть, эти предания и имели основу здесь, на Тверди, и вернулись таким причудливым образом… Так или иначе — ни децимация, ни татау тут не помогли бы. Этих уродов в истинную веру не обратишь, мастерок и лопату в руки не всучишь и макарену танцевать не заставишь…

— Н-на! — Я разрубил надвое последнего, отпрыгнул в сторону, чтобы не обляпаться в крови, и прошелся по дну колодца, попинывая тела убитых чудищ и бормоча под нос: — Фигня какая-то, а не фильм ужасов… С другой стороны, герои триллеров предпочитают носиться, орать и светить фонариком вместо того, чтобы взять хороший дрын и рубануть поперек рожи ублюдку…

Сложилось стойкое впечатление: это еще не всё. Не может быть, чтобы такой шорох по всей горной части сервитута навели какие-то слепые голые снага! Ну, девчонок они, может, и могли бы напугать, но, кажется, акарамарские шахтеры накостыляли бы им как положено! Значит — будем искать дальше.

Я нагрузился сумками, распихал по карманам химические фонарики, в правую руку взял кард и пристроил его на плече. На левом бедре, в кобуре, расположилась сигнальная ракетница — эдакая эрзац-замена огнестрелу, которую я облюбовал во время путешествий по уральскому лабиринту. Ни один самый въедливый полицейский, милиционер или опричник не мог мне ничего предъявить. Это в каком смысле в Хтони или просто в диких горных или таежных дебрях путешественник не имеет права таскать с собой аварийно-спасательные средства⁈ Ну, а тот факт, что у меня в патронташе на поясе имелись еще и заряды зажигательные, и со слезоточивым газом, и еще с кое-какой дрянью — так это уже нюансы. Не пойман — не вор! И пофиг, что на черных уруков не распространяется презумпция невиновности…

Но главная задача этой приблуды в кобуре — всё-таки освещение. В темноте подземелий создать яркую вспышку света иногда бывает очень, очень полезной затеей! Но тратить заряды на каждую галерею было бы чрезмерным расточительством… Я снял каску, отрегулировал мощность фонарей, которые располагались у обоих висков, любовно протер черный логотип с белой дланью и напялил ее обратно себе на голову. И сунулся в широкий проход.

Шаги гулко звучали в подземном царстве. Карстовая пещера, глубочайшая в мире и одна из самых больших по протяженности, представляла собой настоящий дворец с известняковыми узорами на стенах, колоннами сталактитов, подземными озерами и водопадами… Дух захватывало от окружающей красоты! Всё-таки разумно я поступил, что выманил тварей на дно колодца, теперь можно идти, любоваться…

— Зараза… — сказал я, когда луч фонаря выхватил из окружающей тьмы полуобглоданный скелет в шахтерской спецовке. — Налюбовался.

И, засмотревшись на жертву слепых снага, тут же вляпался в огромную кучу говна. И ее размеры говорили о том, что вляпался я как в буквальном, так и в фигуральном смысле. Ни один из убитых мной снага не смог бы насрать столько, если бы даже сожрал ведро пургена. Определенно, Воронья пещера и одноименный прорыв скрывали в себе немало тайн!

Я потратил немного времени, чтобы осмотреть место трагедии, и несколько в стороне нашел оторванную руку бедолаги и забрал идентификационный браслет — все-таки лучше, чем ничего. Родные хоть судьбу его знать будут. Скажу, что умер быстро, сорвался в пропасть.

Правое предплечье зачесалось, я закатал рукав и увидел, как золотые искорки пробегают по татау с Ёжиком. Что ж, заблудиться мне не грозит! Эх, найти бы девчонок в состоянии более сохранном, чем шахтер… Не медля больше ни минуты, я собрал барахло и зашагал вперед, осматривая все ответвления, гроты и ниши и обходя мутные черные лужи и участки со странным колышущимся маревом. Никакого желания проверять, что за хрень тут явила миру Хтонь, у меня не было.

И, вопреки всему, настроение у меня было боевое: я прямо сейчас находился на своем месте и делал то дело, для которого годился лучше всего!

Глава 2

Ритуал

Визиты в многочисленные российские хтонические дебри заставили меня пересмотреть свои взгляды на Сан-Себастьянскую Аномалию. Я прямо зауважал ее! Такого разнообразия и плотности оскверненной флоры и фауны мне не встречалось нигде. То ли этническое и расовое разнообразие населения сказывалось, то ли курортный статус и постоянная ротация приезжих, которые тащили с собой свои проблемы, заморочки и страхи — сложно сказать. Но теперь, собственными глазами, ногами и кардом изучив с дюжину хтонических территорий, я совершенно точно знал: обычно в каждой отдельно взятой аномалии или прорыве можно было вывести некую закономерность, ситуация там развивалась в определенных тематических рамках. Кроме Сан-Себастьяна.

Например, в Васюгане преобладала зимне-новогодняя тематика, если так можно выразиться. Дедморозы, снегурочки, снежные человеки и всякие мерзлявцы нескольких видов. В Уральском лабиринте Полоза обитали разнообразные змеюки, воплощая все возможные варианты герпетофобии: огромные тварины метров по двадцати в длину, маленькие змейки, плюющиеся ядом, наги-змеелюды, змеи о трех головах или о четырех хвостах, всякие там гидры и прочие мифические чешуйчатые гадины. И так далее… Где-то бал правили пауки, в других местах — слизкая биомасса, принимающая формы в зависимости от потаенных страхов противника (конечно, в моем кратком справочнике это явление стало именоваться Солярисом). А в заброшенных многоэтажках городка Алыкель, что под Норильском, жути нагоняли летающие сгустки тьмы, которые я по аналогии с книжками про Гарри стал именовать обскурами.

Но, что характерно, каждая из тварей вполне себе подыхала, если ее секануть мечом или настрелять в нее из автомата. Лично наблюдал, как пара опричников решетила солярисов отросток из автоматов Татаринова зажигательными пулями. Получалось изумительно! Интересно, что срабатывало: сами пули или вера опричников в то, что эти пули должны сработать? В любом случае Вороний Прорыв должен был подчиняться все тем же законам.

Есть измененные слепые снага? Значит, будут и другие исковерканные Хтонью гоминиды. Скорее всего — из таких родных и близких мне хомо террибилис — сиречь орков. Судя по кучам говна, на которые я натыкался тут и там, пока пробирался по гротам и галереям, скоро я должен был повстречать как минимум троллей.

Материалы по пещере, которые я изучил, говорили о том, что протяженность ее составляет около шестнадцати тысяч метров, так что те трое суток, что я обозначил в начале спуска в качестве дедлайна, были довольно скромной оценкой. Это ж не пробежать надо, а обыскать как следует! Я же девчонок искал, колдуна и шахтеров. И находил, что характерно…

Спустя шесть часов поисков и полтора десятка зарубленных хтонических снага шесть айди-браслетов уже лежали у меня в кармане, и я продолжал методично осматривать все закоулки, выковыривая оттуда монстров, рубая им головы и выискивая следы пребывания живых людей. Свежие следы, в смысле. Такие, как окурки, мусор, отпечатки рифленых подошв на… Они попадались, но редко. Несвежих хватало: спелеологи, которые открыли пещеру, наколотили в стены колышков, даже таблички оставили. Мол, сифон «Два Капитана», грот «Афалины» и всё такое прочее… Тоже попаданцы или опять — параллельное культурное развитие?

Я как раз засмотрелся на следы жирной копоти, в аккурат над табличкой с этими самыми капитанами, когда серый сталагмит справа от меня зашевелился и из него высунулись мощные мускулистые лапищи, открылись горящие тьмой глаза и троллячья клыкастая пасть.

— Р-р-р-ра-а-а? — В голосе твари было немало удивления, как будто она не ожидала встретить кого-то в своих владениях.

Еще больше хтонический тролль удивился, когда я сунул ему в пасть кард и дернул на себя, выдирая шипом нижнюю челюсть, а потом крутанулся вокруг своей оси и полоснул по голому серому пузу. Заливая кровью пол, он рухнул ничком.

Я прошелся по кругу, тыкая кардом в сталактиты: а ну как еще твари полезут? Ловко он замаскировался, пещерник этот! Интересно, настоящие Хурджиновы сородичи так умеют или это только благодаря Хтони такие способности к мимикрии появились? И как насчет зрения — тоже слепой или нормальный? Схватка прошла слишком скоротечно, понять было сложно.

— Скучно, товарищи. И тролли у вас ненастоящие. Настоящий тролль мне круто наподдал бы, даром что я Резчик, — вслух проговорил я, сложил аккуратно на полу пещеры свой скарб и сунул руку в воду, которая плескалась в сифоне.

Сифон — это такой проход под водой. По крайней мере, на табличке было так написано. Если есть проход — значит, он куда-то ведет, верно? Значит, нужно его обыскать, потому как свежие пятна копоти сами по себе в пещерах не появляются! Сплавать, в принципе, было можно, водичка градусов пяти меня не особенно смущала. Холодно, но терпимо. Тем более — я собирался активно шевелиться, а не ванны там принимать.

Раздевшись до трусов и нацепляв на запястья чуть ли не по дюжине гибких химических светильников-трубочек, чтобы обеспечить себе минимальную видимость под водой и не спалиться при этом, я в левую руку взял кард, на шею надел ремешок-резинку с гоу-прошкой и нырнул.

Тут было неглубоко. Проход в скале под водой располагался на глубине в полметра ниже уровня пола и был довольно широким, так что, цепляясь за неровности в стенах и отталкиваясь ногами ото дна, я шустро продвигался вперед, мысленно отсчитывая секунды. Я прекрасно представлял себе возможности этого тела, и ровно на половине той психологической отметки, когда воздух мог начать заканчиваться, готов был повернуть назад. Но — не стал, потому что впереди забрезжил свет явно магического происхождения. Повезло! Сифоны порой и несколько километров в длину тянутся!

Почему «магического»? Потому что я представить себе не мог, за каким хреном какой угодно придурок потащил бы с собой в Хтонь электрическую светомузыку. Разноцветные лучи всех цветов радуги буравили воду, отражались от поверхности и выплясывали диковинные танцы. Оттуда, снаружи, раздавались странные звуки, похожие то ли на речитатив, то ли на повторение ведических мантр. Я вжался в одну из стенок сифона и медленно-медленно всплыл, цепляясь за выступы в стенках и стараясь не шуметь, высунув наружу одни глаза. Как крокодил.

Похоже, я прибыл по адресу. Ситуация прямо требовала, чтобы в нее вмешались, так что тихо-тихо сковырнув с запястий светящиеся браслеты и утопив их в воде, я без плеска выбрался на бережок и спрятался за камнем, стараясь не звякнуть кардом.

Картина предстала предо мной смутно знакомая: на полу грота намалевана красно-бурая звезда, над которой в воздухе висел хрустальный шар, испускавший разноцветные потоки света. На концах лучей корявой звезды, которых было семь, располагались представители местной фауны и люди! Тела хтонических тролля, снаги, гоблина и черного урука (ни хрена себе!) соседствовали с лежащим тут же шахтером в оранжевой спецовке и двумя девушками-спелеологами в комбинезончиках. И вокруг них бегал какой-то дерганый сутулый тип с сальными космами. В пиджаке, брюках и штиблетах. И с факелом в руках. Вот откуда копоть! Но как он, такой модный, сквозь сифон пролез?

Эти его штиблеты меня доконали. Кто тащится в лакированных туфлях с острыми носами и охренительными каблуками в Хтонь? Ладно в Хтонь — в любую пещеру? Что за идиот? Или — не идиот? Как он тут вообще оказался? Есть другой проход? Тогда почему он такой чистенький? И как же копоть у таблички? Телепорт использовал?

— Отлично, отлично! — оживленно забормотал тип в пиджаке. — Прекрасно!

От хтонического тролля по лучам звезды побежали фиолетовые сполохи, геометрическая фигура постепенно засветилась вся, наливаясь силой и мощью. Несчастные на ее концах зашевелились, твари тоже принялись дергаться. Колдунишка одним прыжком вскочил в центр магической фигуры, коснулся рукой висящего в воздухе хрустального шара… Фиолетовое свечение, скопившись в срединном многоугольнике, вспыхнуло с новой силой и ударило в хрусталь, а ритуалист заорал дурным голосом:

— О, да-а-а, да, детка! Вот так вот! Иди к папочке!!! — и задергался в экстазе. Факел выпал из его пальцев, зашипел и погас.

Мои брови поползли куда-то в район линии роста волос. Какой, однако, крепко поехавший обосранец! Нашарив рукой подходящий известняковый сталагмит, я, уже не боясь нашуметь, с хрустом его отломил и запустил прямо в башку этого придурка. Звук столкновения натечного минерального образования с черепушкой маньяка был подобен удару в пустой глиняный горшок!

— Ять! — Колдун отпустил шар и ухватил себя за череп в месте удара чисто рефлекторно и этим, похоже, нарушил ритуал.

Хрустальный шар загудел — и вдруг как будто сорвался с подвеса, добавив незадачливому пиджачнику по башке всем своим немалым весом.

— Ой, я-а-а-ать! — Он упал на пол, обливаясь кровью из разбитой головы, и тут все пошло вразнос.

Шахтер и девушки дернулись и замерли без движения, а вот хтонические твари, наоборот, вскочили, бодрые и активные, принялись принюхиваться и мало-помалу двинулись в сторону колдуна.

— Ну нет, — сказал я и встал в полный рост. — Эта скотина мне самому нужна. У меня к нему серьезный разговор!

Я прыгнул вперед, становясь между скорчившимся в позе эмбриона колдуном и хтоническими ребятами.

— Шли бы вы отсюда, а? — Я был готов поклясться, что урук и тролль перемигнулись!

Как они это сделали, будучи слепыми? Или это у меня уже пошаливало воображение? Да и было отчего: парень в штиблетах со своими ритуалистическими закидонами произвел на меня огромное впечатление…

Гоблин и снага кинулись в атаку тут же, без проволочек, явно ориентируясь на шум шагов. Мелкая носатая падла раззявила рот, полный гнилых зубов — и огребла ногой с разворота, тут же улетев в сифон Двух Капитанов и булькнула, опускаясь под воду. Снага повезло несколько больше — ему удалось даже ухватить меня за руку своей пятерней, когда я отвлекся на гоблина, но удар рукояти карда в голову ошеломил его, я вырвался, отпрыгнул — и рассек ему туловище.

Тролль и урук, подслеповато расставив верхние конечности, двигались ко мне. Свет от хрустального шара постепенно тускнел, так что я мог потерять свое преимущество как единственный зрячий парень в этой богадельне и потому торопился действовать.

— АЛЁ, ГАРАЖ!!! — рявкнул я, и эхо отразилось от стен грота. — ЛОК-ТАР ОГА-А-АР!!!

Гроул на грани инфразвука действовал на них ошеломляюще. Вообще, даже при всех своих впечатляющих физических кондициях и потрясающем слухе твари эти нормальному бойцу или просто физически крепкому вооруженному мужчине могли доставить проблем только в том случае, если бы мы оказались в полной темноте… Ять! Ну вот кто меня заставлял даже думать в эту сторону⁈ Хрустальная сфера окончательно погасла, и последним источником света остались лежащие на дне сифона под водой фосфоресцирующие браслеты.

— Р-р-р-р! — Оскверненные Хтонью сородичи уже искали меня.

А я что? Я отпрыгнул к сифону и встал по пояс в воде. Подсветка была откровенно хреновой, но смутные тени различать удавалось. Первым кинулся тролль — и я встретил его ударом сверху вниз, отсекая правую руку и сбивая с траектории. Не обращая внимания на потерю конечности, он поднялся на ноги и кинулся снова, стремясь повалить меня, но я уклонился и, перехватив кард, ударил шипом ему в череп, на манер клевца или чекана. Тролль скопытился, но и кард с собой утащил на дно!

Урук был тут как тут. Здоровенная лысая образина, с бледноватой и мокроватой для нашего племени кожей, иссиня-черными слепыми глазами, ногтями как у старой бабки и мерзким выражением орочьей хари. По ней я и врезал классической боксерской двоечкой, а потом ушел в нырок, уклон, еще нырок, пропуская над собой его деревенские замахи. Он рычал и кидался, а я уклонялся и отступал крохотными шажками, а потом улучил момент, чуть присел и, придавая импульс удару, резко распрямил ноги и впечатал капитальный апперкот ему в подбородок, отбросив за пределы сифона, тут же нырнул, нащупывая рукоять карда, застрявшего в башке у тролля, уперся — и освободил оружие. После этого расправиться с хтоническим уруком было делом одного прыжка и трех ударов.

— Отсутствие свежего воздуха и неправильное питание свели вас в могилу! — сказал я, подобрал со дна сифона химические светильники, надел их на руки и отправился нащупывать колдунишку.

Травма на его башке была пустяковой — просто кожу рассекло, хотя и выглядело скверно, так что я похлопал его по щекам, чтобы привести в чувство, а когда это не помогло — макнул несколько раз лицом в сифон. Он там, под водой, раскрыл глаза, увидел трупы гоблина, тролля и урука и мигом взбодрился.

— Ы-ы-ы-ы, что ты наделал! — заорал он. — Трое суток работы! Столько усилий стоило затащить их всех сюда! Мужик, ты не представляешь, как крупно влип! Тебе конец, слышишь?

— Да? — Я перевернул его лицом к себе и проникновенно глянул в глаза. — Ты так думаешь?

— О-о-о-о-ой! — Его испуг был сильным и непритворным!

— Нет, это даже очень интересно: хтонических тварей ты не боялся и вполне сноровисто использовал для ритуала, а увидев меня — чуть ли не обдристался? Эти типы что, симпатичнее меня?

— Да! В смысле — нет! Ты же Бабай из Орды! Как ты тут оказался? А-а-а, черт, они наняли тебя, чтобы найти этих девок! Вечные проблемы с этими девками! Надо было дождаться, пока они свалят на хрен из пещеры, и украсть еще парочку шахтеров… Всем плевать, если пропадут мужики, понимаешь? Но стоит в новостях мелькнуть миленькой мордашке, как народ возбуждается до последней крайности! — Он трепался, явно находясь в состоянии максимального стресса.

Я мог бы сказать колдунишке, что заплатили мне именно горняки, а девчонок я взялся искать, скажем так, на общественных началах, но толку с этого было бы ноль: адекватных реакций от него можно не ждать, так что я ухватил его за шкирку и затащил следом за собой в воду, намереваясь побеседовать по душам уже там, с той стороны, в галерее, где остались мои припасы и снаряжение. После того как возьму хороший фонарь и обследую ритуальный грот, конечно, и проверю состояние людей. Надежды на то, что они выжили, было мало, но всё-таки, всё-таки… И — да, я хотел забрать хрустальный шар и прочее ценное имущество, что уж тут скрывать!

Колдун сопротивлялся для проформы, но в сифоне быстро сдулся и даже помогал мне, отталкиваясь ногами. Плыть тут было всего ничего, так что уже спустя три минуты я вынырнул с другой стороны, мощным рывком вытянул на берег ритуалиста и сразу же заметил некую фигуру, которая метнулась от кучи моей снаряги в сторону.

— Куда-а-а⁉ Куда потащил? — завопил я.

Еще этого мне не хватало — остаться тут голому и без света! Что за дичь?

— Так вы живой? — раздался испуганный молодой женский голос. — Вы настоящий, не чудовище?

— Я черный урук, самый настоящий, живой и очень-очень сердитый! Не сметь воровать мои вещи, я сам с тобой ими поделюсь, потому как спасать тут всех пришел!

— Да-а-а? — Удивления было прямо очень много. — А это…

В лицо мне ударил свет одного из моих фонарей, я прищурился, но пленника не выпустил, а, наоборот, встряхнул его как следует:

— А этот засранец там… По ту сторону, в общем, в соседней пещерке, твоих подружек прикончить пытался. И шахтера. И еще кое-кого, но об этом лучше не надо.

— Не верь ему! Он чудовище! А я человек! — заорал колдун. — Он убил всех и хочет убить меня! У тебя пистолет? Стреляй в него!

Этот кретин принял за пистолет мою ракетницу! Но, черт побери, получить сигналку в брюхо мне точно не улыбалось. Это как минимум расточительно, а как максимум — чертовски больно!

— Не, ну ты погляди, какой кусок говна! — Я еще раз потряс колдуна. — Смотрите, дамочка, он одет в пиджак, брюки и штиблеты! Это же очень подозрительно, не находите? Какой дурак попрется в пещеру в штиблетах?

— А вы и вовсе в трусах! С медведиками! Какой дурак попрется в пещеру в трусах с медведиками? — резонно заметила она. — Вы мне оба не нравитесь!

И как мне ей объяснить в сжатые сроки, что на урукские размеры в принципе найти шмотки — это целая проблема? Не на заказ же трусы шить? Тут уж не до выбора принта: и медведики, и сердечки, и прочая дичь в ход шла… Пришлось искать другие аргументы:

— Так моя-то снаряга — вот она, перед вами! Я-то, как нормальный парень, разделся, прежде чем в сифон нырять!

— Что-то в этом есть. — Луч фонаря шатнулся, как будто она кивнула. — Но я понятия не имею, что делать в такой ситуации. И я очень хочу есть, устала и замерзла, и не знаю, как отсюда выбраться!

— Дамочка, — сказал я. — Давайте я свяжу этого типа, а вы его покараулите, пока я не вернусь. Там ваши подружки — то ли живые, то ли мертвые, сложно сказать…

— Мертвые! — заявил колдун, а потом опомнился: — Ты их сам убил, на моих глазах! Стреляйте уже, стреляйте, пока он и нас не убил!

— Нет, всё-таки пиджак и штиблеты — это и вправду как-то слишком… — Фонарь приблизился, и луч снова оказался направлен мне в самое лицо. — Так я вас знаю! Вы — Бабай Сархан! Тот парень из фудтрака! Я вас видела в Карасуне, на концерте! Я… Ох, мне плохо…

Фонарик вдруг выпал у нее из рук, ударился о каменный пол и погас. И тут же, спустя секунду, послышался шум падающего тела. Вот ведь гадство! Я мигом почувствовал себя героем дебильной загадки про волка, козу и капусту. И главная проблема была в том, что я ни в детстве, ни сейчас понятия не имел, как она решается.

Глава 3

Заемная сила

Вопрос я решил довольно просто: вырубил колдуна аккуратным ударом по многострадальному кумполу, связал, уложил в стороночке. Внимательно осмотрел галерею, потыкав во все сомнительные места кардом, никого не обнаружил и установил две растяжки с гранатками — на расстоянии двадцати пяти — тридцати метров с одной и другой стороны. Девушку — а скорее молодую женщину — спрятал в нише у стены, уложив на спальнике, закутал термическим покрывалом, под голову ей пристроил рюкзак. Ну, и ракетницу сигнальную оставил, чтобы могла постоять за себя.

Молодая леди, попавшая ко мне в лапы, обладала довольно приятной наружностью и выдающимися формами. Определить это не мешали жуткие лохмотья вместо комбеза и волосы как пакля, и лицо — в грязище. Каждому известно: настоящая красота — она очевидна, ей прорехи в одежде не помеха! Она и сквозь прорехи выпирает, можно сказать. И пощупать! Но я ничего щупать не стал, я приличный урук. И так бедолажная настрадалась, чтобы ее всякие уруки щупали. В общем — бережно я с ней обращался, по-джентльменски.

Позаботившись о незнакомке, я прихватил с собой аптечку, кислородный баллон и солидных размеров мешок для добычи — и двинул на ту сторону. Челночное плавание по сифону, вот как это называется! Меня оно уже даже начало задалбывать, если честно. Но мои праведные труды были вознаграждены: девчоночки всё-таки оказались живы! По крайней мере, автодиагност из аптечки выдал вполне себе приемлемую картину: обезвоживание, истощение, потеря сознания, но в целом — никакой страшной угрозы для жизни не обнаружено. В этом плане мне жутко нравился местный техномагический прогресс: имея приличные деньги, можно было накупить кучу ништяков, которые даже из такого дубового в медицинских делах типа, как я, сделают вполне приличного фельдшера! Кроме автодиагноста у меня с собой имелся еще умный инъектор, и оба этих прибора гарантировали полную совместимость и взаимодействие по беспроводной связи, так что мне оставалось только прислонить коробочку инъектора к локтевому сгибу сначала одной девушки, потом — второй, и машинка впрыснула им необходимый минимум препаратов. И не всегда нужно татау бить, чтобы подлечить кого-нибудь… А то ведь получится как в той поговорке: по лягушкам из пушек…

А вот шахтер помер, жалко мужика. И все мои навыки резчика были тут бессильны. Доконал его колдунишка. Все-таки пара недель — это не три дня, не вынес дядька тягот и лишений. Ох, и отольются мерзавцу-ритуалисту шахтерские слезы… Я его доставлю коллегам горняка, пусть хоть растерзают, у меня на душе ничего и не пошевелится. Тех, кто чужими жизнями жертвует ради своих малопонятных эгоистических целей, гасить надо наглухо. Своей жизнью — жертвуй сколько влезет, хоть башку о стенку разбей. А девок красивых трогать не смей! И шахтеров. Шахтеров тоже не стоит трогать. Вообще, много полезного народа на свете, так что нехрен руки распускать и в пентаграммы человеков запихивать. Хотя если семь углов — то это ведь септаграмма получается? И в нее тоже запихивать не надо, однозначно.

Девушки были в безопасности, пусть и в окружении трупов, так что я занялся сбором трофеев. У ритуалиста кроме хрустального шара с собой имелось множество всяких диковинных плошек, банок, склянок, кувшинчиков, подвесок, статуэток и прочих штучек-дрючек, которые он расставил в строгом порядке на перекрестьях кровавой фигуры, хрен пойми зачем. Определенно, нужна была чья-то консультация по поводу всей этой магической дребедени, поскольку негодяя этого я уже раскусил: он являлся настоящим пустоцветом. И все эти штуковины ему нужны были как костыли для инвалида, без них он ничего путного намагичить бы не смог. Хотя он и так, со штучками, не смог, но это скорее всего потому, что ему сталагмитом в башку прилетело, а не потому, что штучки не помогли.

Собрав добычу в мешки, я снова нырнул под воду — и выволок их наружу, примостив рядом со связанным колдунишкой, который так и валялся без чувств.

Потом настал черед спасать жертв ритуалиста. Чтобы девушки не очнулись в воде, я настроил инъектор, и он впрыснул в каждую пациентку лошадиную дозу успокоительного, так что мне оставалось только зафиксировать (окей, окей, связать!) конечности веревкой, плотно приложить кислородный баллон с маской к носу и рту, закрепить резинкой на затылке — и вперед, продолжать челночно-сифоновое плавание сначала с одной, потом со второй.

Было неудобно, но я справился с обеими. И ни разу ни одну из них башкой об известняковые стены не ляснул. Сам, правда, долбанулся, но это — мелочи. В плюс играло, что в отличие от молодки, которая уже спала под одеялком, эти альпинистки-пещеролазки оказались довольно миниатюрными. Килограммов по пятьдесят весили, не больше. И, судя по всему, возрастом были гораздо моложе. Может, студентки? В любом случае они намокли и замерзли, так что мне пришлось доставать еще аварийные пакеты и закутывать и этих дамочек термическими спасательными покрывалами. И укладывать их туда же, в нишу. Но это всё были полумеры. Возникла срочная необходимость приготовить еду, горячее питье и согреть их капитально. А для этого нужен был костер!

У меня с собой имелось сухое горючее, но не так уж много. Котел плова не приготовишь! А дрова найти в пещере — та еще задачка, для дебилов. Зато здесь можно было найти мага, пусть и недоразвитого, а маги, даже недоразвитые, порой умеют делать всякие интересные финтифлюшки! Так что я набрал в ладони воды из сифона и плеснул в лицо колдунишке.

— Эй, чучело! Вставай, пора приниматься за общественно-полезный труд мне во благо…

— А? О! Ой, ять! А-а-а-а! — Реакция его была понятной, но неприемлемой.

— А ну — цыц! Девочки спят! — Я мигом ухватил его за горло. — Будешь орать — заткну рот твоим же ботинком. Если сейчас сможешь говорить спокойно — кивни.

Он кивнул. Я убрал руку от горла и спросил:

— Как звать тебя, чучело?

— П-п-п-почему «чучело»? — драматическим шепотом спросил он.

— Потому что с виду ты человек, а в башке у тебя — опилки! — пояснил я. — Кой хрен ты в штиблетах в Хтонь поперся?

— А… — Он был явно озадачен. Не такого вопроса колдунишка ожидал от черного урука! — А что — нельзя?

— Нельзя хрен об чужие занавески вытирать и при дамах материться! А еще — людей воровать, чтобы на них опыты ставить! — отмахнулся я.

— Так это не опыты! — возмутился он. — Это уже веками отработанные практики! Ради заемной силы!

— А? — удивился теперь уже я. — Это что за хрень? Ладно, всё — потом. Давай вот что мне скажи, болезный: есть из чего костер разжечь? Я тут просто подумываю: мне тебя с переломанными пальцами на руках дальше вести или с целыми?

— «Пальцами»? Почему — пальцами? — Его растерянности не было предела.

Конечно, проводя ритуалы в Хтони, очнуться в лапах у черного урука — не самый закономерный результат. Был. Годик назад. Теперь с подобными колдунишке паскудами такие сюрпризы будут случаться все чаще и чаще…

— Ну, как… Ноги я тебе ломать не буду, мне еще, по всей видимости, девчонок на себе нести. Так что сам пойдешь. Нос сломать — так говорить будешь невнятно, а у меня к тебе куча вопросов… Потому — пальцы. — Кажется, доходчивей было уже некуда. — Говори, падла, из чего у тебя костер развести можно!

Я ухватил его за ухо и немного приподнял над каменным полом. Общение с Кузей кое-чему меня научило, и теперь я уже врубался, с каким типом личностей такой способ диалога будет самым эффективным.

— А-а-а! Зеленая склянка!— тут же смекнул он. — Налей в блюдо, будет долго гореть! А-а-атпусти!

Я отпустил, и колдун брякнулся башкой на камень. Ну, сам попросил, что уж тут. Зеленую склянку я нашел быстро и металлическое блюдо подходящего размера — тоже. Пододвинув паршивца поближе к посудине, усадив напротив себя и глядя на его реакцию (а ну как сбрехал и сейчас будет большой бабах?), я налил мутную тягучую жидкость в емкость, чиркнул самой обычной спичкой, и жижа заполыхала — невысоким, но жарким и ярким пламенем.

— Годится. Так и быть, разрешу тебе посидеть и погреться об мой костер, если расскажешь, за каким хреном ты всё это устроил. Но учти — начнешь бормотать заклинания или нести околесицу, я тебе мигом по щам настучу! — погрозил ему пальцем я. — Ты ведь знаешь, кто я, ага? Понимаешь, что со связанными руками и без твоих артефактиков такого пустоцвета, как ты, я в бараний рог скручу за три секунды?

— М-м-мда! — закивал он. — Скрутишь. Ты меня убьешь?

— Я-то? Нет, пока не собирался, — отмахнулся я. — Хотя ты и редкостный гад. Разве что если по пути сдохнешь, но и тогда сильно переживать не буду. А так мне за тебя живого дороже обещали, чем за мертвого.

Он приободрился и обрадовался. И зря! Заказали-то мне всю эту поисково-спасательную операцию воротилы горного бизнеса, клиенты Демидовых. Это они владели шахтами в Акарамаре, то есть опосредованно — сам его светлость Григорий Демидов ди Сан-Донато. Так что смерть ублюдка будет весьма неприятной…

— Как звать-то тебя, чучело? — снова уточнил я.

— Игорь, — тут же откликнулся колдун. — Денисович. Кулябкин!

— Куля-а-абкин! Так ты — ученый, получается? Это что — я по твоим статьям Воронью пещеру изучал? — Мне даже стало как-то обидно.

— Доктор естественных наук! — Он прямо гордился этим, даже плечи расправил! — Преподаю геологию и спелеологию на отделении геомантии, в колледже. Ну, и не только. Пиромантам и гидромантам геология тоже необходима…

Не знаю, чего он разоткровенничался? Может, прерванный ритуал на него так влиял, а может — мои угрозы пальцы поотламывать?

— В магическом колледже, значит, — кивнул я. — Многогранная личность! Пустоцвет-геомант, ученый, преподаватель, геолог, спелеолог, ритуалист и просто говнюк. Понятно теперь, каким хреном мужики из Акарамары, которая за сорок километров отсюда, в Хтонь попали. Заманил, падла? Наставил статичных порталов, да? Интересно, сколько таких исчезновений — твоих рук дело? Ой, и не делай лицо оскорбленной невинности, мне тебя живьем доставить велено, а про «целый и невредимый» ни слова не было. Как думаешь, Игорёша, что будет полезнее для твоего организма: если я быстро всех погибших шахтеров найду и мы выбираться станем или я тебя тут с девчатами оставлю, вручив им, например, что-нибудь острое? А сам на поиски двинусь?

Игореша, подлец, вдруг закатил глаза — и дунул! И пламя из плошки ринулось мне в лицо! Я рефлекторно зажмурился — и врезал леща, вслепую. Явно — попал! Завоняло палеными волосами, так что мне пришлось мигом бежать к сифону и окунать в него башку. А потом — макать в сифон Игорешу, потому как иными способами в себя он приходить не хотел.

— Посмотри ты, какая все-таки говна, а не человек! — пожурил его я. — Ты еще и пакостничаешь? Совсем охренел? Я — Бабай Сархан, мне твои пустоцветные фокусы — что слону дробина!

— Вот! Вот! — заорал он, мотая мокрой башкой и пребывая явно не в себе. — Легко тебе! Ты вон какой! Всем вам! Вы вон какие! Эльфы — живут черт знает сколько, все красивые как с картинки, гномы в любой технике по щелчку разбираются, руки у них, понимаешь, золотые! Снага — не болеют никогда, тебе, уруку, магия — как слону дробина! Ты вона какой здоровый, и бицепсы у тебя, и трицепсы, и девкам, небось, нравишься! А я? Каково это — быть простым человеком, а? Что мы можем? То голова болит, то жопа, то аллергия, то грибок на ногтях, то зубы надо лечить! Знаешь как я мечтал об инициации? Мечтал стать кем-то! Каждый день с семи лет мечтал, что стану магом! Настоящим геомантом! И что? Да, инициация произошла, а потом — пшик! Я никто! Пустоцвет, нищий преподаватель в жалком колледже на окраине России! Что у меня есть? Знаешь каково это — осознавать свою ущербность, чувствовать презрение тех, кто сильнее? Да мои ученики, прошедшие инициацию второго порядка, презирали меня, я это ощущал всякий раз! Эти сучки глумились надо мной, шушукались! Конечно, они ведь — первокурсницы, думали, что у них всё впереди! Что? Что бы ты стал делать, если бы ежедневно чувствовал себя никчемным, ничтожным, не могущим повлиять ни! На! Что! Ни на что в этом сраном мире! Для которого нет места под солнцем, кроме крохотной квартирки и нищенской зарплаты в жопе мира! Не знаешь? Откуда тебе знать, ты же не человек, ты — черный урук, тебе повезло!

На этом моменте я дико расхохотался, мне аж плохо стало. Ну, и выронил я его в сифон, и полежал он там, пока я не проржался как следует.

— Мне и вправду повезло, Игореша, — бормотал я, оттаскивая его к блюду с огнем. — Лучше быть черным уруком, чем таким параноидальным эгоцентричным сукиным сыном, как ты. Квартира! Зарплата! Способности к магии! Происхождение — титульная нация и титульная раса! Родился в курортном городе! Мозгом Боженька не обидел, мордашка у тебя тоже ничего, симпатичная! Штиблеты вон какие… Ты чертов везунчик, Игореша! Если бы у меня были на старте такие штиблеты, я бы думал, что мне дьявольски фартануло. Но у меня нашлись только резиновые шлепанцы и разгромленная берлога в самой жопе жопы! Студентки шушукались про него… От меня бабы панические атаки ловят и мелко-мелко креститься начинают, а тут — шушукаются…

— Дуры потому что, не понимают ничего, — раздался женский голос из ниши. — Спасибо вам, господин Сархан, что нас спасаете.

— Тихо, тихо, Маргарита Львовна! — Девчули едва за руки ее не хватали. — Это же урук! Он же…

— Спокойно, барышни! — Эта видная дама выбралась из ниши и типично женскими движениями принялась приводить себя в порядок. Настолько, насколько это вообще было возможно, учитывая обстоятельства. — Спокойно. Этот конкретный урук — самое лучшее из того, что мы могли повстречать в нашей ситуации. В которой, между прочим, виноваты именно вы! Так что раскрыли свои ротики и повторили следом за мной: «Спасибо, господин Сархан!»

— Но, Маргарита Льво… — Студентки были явно к такому не готовы.

— Никаких «но»! — Она даже стала дирижировать ладонями. — Смелее: «спасибо…»

— Спасибо, господин Сархан… — проблеяли спасенные.

— Ну вот, умнички! — царственно кивнула молодая женщина. — А теперь дальше отдыхайте, а я хотя бы умоюсь, и если мне повезет — со мной поделятся одеждой…

— Есть комбез, — сказал я. — Оранжевый. Автоподгонка по размеру. Девушки, у меня их шесть, если что, я не знаю, за каким хреном мне их сбросили, но имейте в виду… Трупы я из сифона вытянул, на ту сторону, так что можно мыться. Вода холодная, но я уже-уже ставлю суп вариться, через несколько минут — согреетесь.

— Вот! — Смелая сударыня сделала грациозный жест рукой, и так взмахнула ресницами, и так глянула, что у меня мурашки по спине побежали, несмотря на ее запачканное лицо и спутанные волосы. — С огромной благодарностью приму вашу помощь, сочтемся, когда выберемся. Поверьте, вы не останетесь разочарованы!

И, ничтоже сумняшеся, без всякой рисовки разделась донага и, взвизгнув от холода, принялась плескаться, произведя среди меня своим поведением и природными данными настоящий фурор. Я быстренько отвлекся и принялся крошить пеммикан в самый обычный армейский котелок, который закрепил на двух камнях, стоящих прямо в полыхающем алхимическим пламенем блюде. Хоть в этом падла Игореша не обманул — огонь и не думал гаснуть, давал достаточно жара и света. Девчонки-студентки, привлеченные ароматами и теплом огня, подобрались поближе, огибая связанного и обезвреженного колдунишку по широкой дуге.

Выбирать между маньяком и уруком — удовольствие ниже среднего, это было понятно. Но у меня тут булькал супчик из пеммикана. И пеммикан был не абы какой, а из говядины с овсянкой, специями и сушеными овощами, да и воду я в ручейке набирал, который со стены струился, а не из долбаного сифона, так что пища обещала получиться вполне нормальная. А с галетами и вовсе — завтрак чемпионов! Или то — ужин? Во времени я точно потерялся.

— Господин Сархан, а можно и нам комбинезоны? — пискнула одна из девчат. Сколько им лет-то? Шестнадцать? Восемнадцать? — Маргарита Львовна уже оделась, и мы как раз окунемся и переоделись бы, а потом поедим… И спасибо вам еще раз!

— Какие хорошие обучаемые девочки, — покивал я. — Вот такие мне очень нравятся, таких и спасать приятно. Меня, если что, Бабай зовут, мне двадцать лет… Или девятнадцать еще? В общем — явно не шестьдесят четыре, чтобы господином называть. Мы почти ровесники. Берите-берите комбезы! А вы, Маргарита Львовна, берите-берите ложку, я к вам инъектор не применял, когда вы чувств лишились, вам силы надо восстанавливать…

— Марго! — сказала она. — Мне тоже не шестьдесят четыре.

Взяла ложку и, быстро-быстро дуя на еду и строя гримаски от горячего варева, принялась рубать супчик. Конечно, не шестьдесят четыре! Этой кудрявой черноволосой красотке было что-то около тридцати. Но очень, очень роскошные «около тридцати». Я успел рассмотреть женщину перед купанием, но и сейчас, в стандартном оранжевом комбезе она смотрелась чертовски привлекательно! Спортивная, высокая, с породистым лицом, явно — постоянная клиентка всяких фитнесов-спа-косметологов… Я на самом деле на нее засматривался, что уж тут? И — да, кого-то эта Марго Львовна мне напоминала. Может, и вправду — в Карасуне виделись, да и вообще — Сан-Себастьян не так и велик, по сути — большая деревня…

— Пусть будет Марго, — согласился я, вгрызаясь в кусок пеммикана. — Очень приятно познакомиться. Не расскажете, Марго, что за хрень тут происходит?

— Можно на «ты». А что тут такого удивительного происходит?.. Всё как обычно: заемная сила, — проговорила она и тряхнула пышной гривой кудрявых волос. — Нет места лучше, чтобы работать с заемной силой, чем Хтонь. А для такого опытного ритуалиста, как Игорь Денисович — так и подавно… Вы ведь сами все слышали: у него явный комплекс неполноценности в довесок к целому букету психических расстройств. Я ведь и сама повелась, хотела сделать хороший сюжет из карстовых пещер для канала… И дуры эти две: «Наш Кулябкин такой, наш Кулябкин — эдакий! Просто лучший в мире!» А потом — р-р-р-раз! И за углом вместо Анакопийской пещеры — Воронья! Я на границе с Маяком жила, Хтонь ни с чем не перепутаю!

— Заемная сила? — До меня потихоньку начало доходить. — Погодите-ка! Вы что — тоже маги? Все три? Он что — высасывал ману или что-то типа того?

— Ну, эти пигалицы недавно прошли инициацию первого порядка, а я — десять лет как пустоцвет, — повела плечом она. — Именно: высасывал ману. Работал на разности потенциалов! Шахтеры — цивильные, хтонические твари — со знаком минус, мы — со знаком плюс. Это если схематично.

— Зараза… — сказал я. — И что, это распространенная практика?

Марго сделала очередной свой грациозный жест, который должен был обозначать что-то вроде «фифти-фифти».

— Для многих родовитых пустоцветов это единственный шанс хотя бы временно встать вровень с прошедшими инициацию второго порядка истинными магами… Обычно богачи для этого используют вассалов, которые делятся энергией добровольно. Но откуда у такого жалкого человечишки, как Кулябкин, вассалы, верно?

У меня просто бомба в голове взорвалась: это же надо было год тут прожить и Хтонь носом перепахать, чтобы совершенно случайным образом на такую дрянь наткнуться! Частые визиты аристократов на Маяк в сопровождении дружинников и всякие мутные телодвижения клановых бойцов вокруг Аномалий вдруг заиграли новыми красками! И причины, по которым любые намеки на уничтожение Прорыва или Аномалии воспринимались всей местной элитой резко в штыки, становились еще более явными…

Я взглянул на Марго совершенно новыми глазами.

— А вы на телевидении не работаете? — внезапно пришло мне в голову.

Вот где я ее видал! По ящику! Хотя и не смотрю почти, и в заведениях своих не держу, но поди ж ты — примелькалась!

— Угадали! Работаю! — очаровательно-профессионально откликнулась она, обаятельно улыбнулась и приняла самую привлекательную позу из всех возможных, учитывая котелок, ложку, пещеру и бессознательное тело Кулябкина неподалеку. — Веду прогноз погоды, но очень хочу в вечерний эфир. Бабай, дадите мне интервью, если выберемся отсюда?

— Маргарита Львовна-а-а-а! — запищали переодетые и чистенькие девчули. — Что вы такое говорите? Что значит — «если»⁈

И, конечно, в этот самый момент грохнула одна из растяжек!

Глава 4

Свежий воздух

— Р-р-ракетница!!! — заорал я, подхватил кард в одну руку, блюдо с огнем — в другую, выпнул на видное место каску с фонариками и помчался в сторону взорвавшейся гранаты.

Марго Львовна меня поняла моментально: кинулась к каске, включила свет, подхватила сигнальный пистолет и одним из этих своих фирменных жестов направила студенток в нишу.

— Патронташ у рюкзака! — Надеюсь, она услышала мой вопль, потому что в следующую минуту в галерею ворвался взбешенный взрывом гранаты тролль.

Выглядел этот капитальный товарищ весьма внушительно! Огромный, мощный, пузатый! Осколками его покоцало, но такой толстой туше было явно наплевать на какие-то осколки. Бледноватая слизкая кожа вместо толстой шкуры и волос (шерсти?) приятного синего оттенка, который всегда отличал сородичей Хурджина, ясно давала понять — это хтоническая тварь. А подслеповатые метания по галерее указывали на главное уязвимое место: глаза!

— Н-на! — Я швырнул в него блюдо с огнем, и горючий состав, брызгая на пол пещеры, после удара о троллячью морду живо расплескался по его башке, груди и пузу, вызывая невыносимые страдания.

Тварь заметалась по галерее, врезаясь в стены, сшибая сталактиты и сталагмиты и опасно приближаясь к нашей стоянке. Я кинулся наперерез, ушел в полуприсед — и крутанулся вокруг своей оси, подрубая голени хтоническому троллю, и тут же кувыркнулся назад — но тщетно! Монстр ударил на слух — и меня как поленом по уху приложило, я улетел черт знает куда, ноги кверху, башка промеж коленей… Кубарем прокатился по полу и тут же вскочил — безоружный, но очень злой! Тролли, ять — это страшная сила! Но нас так просто не возьмешь!

ДАХ!!! Ракетница влупила как положено, зажигательный снаряд врезался в спину монстру, который уже намеревался сожрать меня.

Ошеломленное ужасными болевыми ощущениями и грянувшим в замкнутом пространстве громом, чудовище снова потеряло ориентацию и заметалось по всей галерее, хромая сразу на обе ноги и пытаясь сбить пламя. Я мельком глянул на боевитую Марго Львовну — она, хоть и выронила сигналку с непривычки, но тут же подхватила обратно и стала перезаряжать. Света от фонарей с каски хватало, да и тролль полыхал будь здоров, так что я разглядел тусклый блеск карда, вцепился в него — и подскочил к чудищу. Рубанул наотмашь, сверху, как заправский кольщик дров — и отхреначил ему левую руку по самое плечо, потом — отскочил, крутанулся в нижней стойке и секанул по уже раненной ноге.

Монстр рухнул на пол.

— Я выстрелю? Выстрелю? — Она была тут как тут, с ракетницей.

— Не-е-е… — выдохнул я. — Экономь боеприпасы.

И ударил тролля шипом в висок. Тварь дернулась несколько раз и затихла.

— Ух, сложный, гад! — Мне понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и высвободить кард. — А потом они говорят, что у уруков дурацкие мечи! Хрена с два обычной плоской железякой так бы вышло! А таскать с собой и меч, и чекан — это как-то фу…

— А таскать винтовку? — поинтересовалась Марго. — Ой! Вам же нельзя, да! «Вам» — в смысле урукам. Потому у тебя и ракетница вместо пистолета, да?

— Ага… Поэтому. Ну, и вообще: меч — это эстетически красиво. — Я вытер клинок об одежду колдуна и попинал его ногой по ребрам. — Собираем манатки и снимаемся с лагеря! Мне еще шахтеров искать и сталкеров наших… А тут шестнадцать километров вот такой вот красоты!

— А я помогу найти, хочешь? — Телеведущая-метеоролог очень ловко принялась паковать вещи. — Я ведь маг, кое-что умею.

— Да? Это было бы охренительно! — обрадовался я.

— Тогда дай мне пару минут… — Она села в позу лотоса, расправила плечи, закрыла глаза и глубоко вдохнула.

И вдруг волосы на ее голове разметались в стороны, будто наэлектризованные! Или — не «будто»? Между ними и в самом деле посверкивали электрические разряды! Крохотные искорки пробежали по влажному полу и через секунду блестели уже в самом конце галереи, а потом — дальше, дальше…

— Правда, она классная? — спросили девчули. — Наша Маргарита Львовна?

— Очень классная! — кивнул я. — А она что, не только телеведущая?

— Не-е-е! Она на кафедре аэромантии работает, на полставки. Ну, и у нас пары проводила, про атмосферу там… Муссоны, пассаты, аврора бореалис — всякое такое. Очень интересно! Даже лучше, чем Кулябкин! — На своего препода они смотрели с неприкрытой злостью. — Правильно вы сказали — настоящий говнюк! Дядю жалко, который шахтер! Жаль, что вы его не выручили…

— И правда жаль. Давай, говнюк, хватай поклажу. — Я навесил на Игорёшу, который только-только встал, мешки со снарягой и трофеями. — Будешь тащить тяжкий груз!

— У меня черепно-мозговая травма… Мне нельзя тяжести! — просипел он.

— Хочешь — будет еще и пара внутренних кровоизлияний? — поинтересовался я. — Меня твои словеса вообще ни разу не трогают, веришь?

Маргарита Львовна в этот самый момент открыла глаза, улыбнулась мне и сказала:

— Я всех нашла. Пятерых завалило в момент перехода, портал неправильно сработал, остальных этот гад употребил. Еще ваши, ордынские… Их твари убили, в меандре этом, как его… Гурвинок? Это Кулябкин знает, где находится. Веди, Кулябкин. А то ведь я Бабаю всё-всё расскажу, и он тебя… Что ты с ним сделаешь?

— Честно? Отдам Демидову.

— О-ой-о-ой! — Кулябкин мигом прибавил шагу. — За мной, за мной, я знаю короткую дорогу!

Я только матюгнулся: за такие слова в турпоходе обычно сильно бьют по лицу. Очень, очень дурной тон произносить это вслух!