Светлейший-3. Служба по расчету

Глава 1

Я прикрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях. Нужно все перепроверить, Алексиус.

Один из наставников моего Ордена всегда говорил: «Если тебе кажется, что где-то открывается новая аномалия, то с вероятностью девяносто девять процентов ни хрена тебе не кажется».

И он был прав. Со временем у всех магов искажений вырабатывалось безошибочное чутье. Слишком уж характерными были проявления.

Я сконцентрировался на поиске источника инородной силы. Судя по всему, где-то недалеко. Скорее всего, внутри самого дворца.

— Алексей Иоаннович, так что вы думаете?

— Алексей Иоаннович!

— Пардон? — сейчас я так хотел треснуть по башке этого Юрьевского-Романовского за то, что меня отвлек. — Прошу прощения, господа. Мне придется покинуть вас на пять минут.

— Да что же такое? — удивленно пробормотал Михаил Павлович и с недоверием покосился на своих перепелов. — Сначала Павел Дмитриевич, затем его светлость… Неужели что-то плохо приготовили?

Вот только я собирался отнюдь не проверять Павла Дмитриевича. Мне просто нужно было тихое место, чтобы сконцентрироваться и понять, где именно открывалась аномалия. А проще всего это было сделать в туалете. И все же пришлось сперва обратиться к церемониймейстеру: в личном дворце государя гостям было запрещено шастать где попало.

— Ваша светлость, чем могу вам помочь? — поклонился служащий.

— Мне нужно освежиться. Не подскажете, где…

— Афанасий вас проводит, — церемониймейстер тут же жестом велел одному из лакеев мне помочь.

— Благодарю.

От лакея я как-нибудь отделаюсь. А ощущение стремительно приближающейся жести внутри нарастало. У меня было всего пара минут, чтобы успеть предотвратить хаос.

Слишком велики риски. Почти весь род Романовых собрался в одном месте. Если сейчас сильно шарахнет, или из Искажения вылезет какая-нибудь архимощная тварь вроде саблезубого циклопа, вся династия будет в опасности. Вдруг кого успеет задеть выброс энергии. Или разрушит стены…

Случайность ли, что Искажение открылось именно здесь и сейчас? Или кто-то подстроил?

Потом. Подумаю об этом потом, когда решу проблему.

— Прошу, ваша светлость, — лакей подвел меня к дверям уборной. — Мужская половина на левой стороне. Я дождусь вас снаружи.

Я кивнул и быстро зашел в уборную. Тут же открыл кран и пустил воду, параллельно связываясь с Чуфтой. Она у меня немного подкормилась от артефактов и чуть подросла. Это хорошо, поможет. Но сейчас мне требовалось ее чутье.

Чайка ответила сразу и послала мне мыслеобраз. Она тоже почувствовала зарождающееся Искажение и подлетела поближе к дворцу. Сейчас она сидела на карнизе и ждала моего приказа.

«Хорошая моя, покажи точно, в каком месте источник».

Чайка сорвалась с места и принялась облетать дворец, посылая мне мыслеобразы. Все три зала, где скопилось большинство людей, были чисты. К счастью, источника не было и в зале с Горкой, где резвились дети. Чайка пролетела мимо еще пары залов, свернула за угол, чтобы обогнуть дворец, а затем резко развернулась и снова подлетела к окну зала, который пропустила.

Мне в сознание потекли картинки.

Угловая комната, напоминавшая то ли гостиную, то ли концертный зал. Большая, уютная. С огромным белым роялем и рядами стульев. Людей внутри не было, и только пара стражей дежурила за дверями. Зато внутри самой комнаты на нескольких сдвинутых друг к другу столах располагались…

— О черт…

Подарки для цесаревича! Опять двадцать пять. Нет, дяде Федору нужно либо просить меня проверять каждое помещение перед официальным мероприятием, либо мне самому пора озадачиться созданием какого-нибудь детектора инородной силы. Наверняка там был какой-то мощный артефакт с остатками силы Искажения, который спровоцировал новую аномалию.

Источник Искажения располагался именно там, на столе с подарками. Чуфта даже смогла передать, что пространство начало понемногу искривляться. Совсем скоро начнется. Готовность одна минута.

Что ж. На этикет времени не оставалось.

Я пулей вылетел из туалета, проигнорировав стоны страдания — видать, Павел Дмитриевич застрял там надолго.

— Ваша светлость, — поклонился лакей.

— Мне нужна ваша помощь. — Я схватил его за руку, одновременно пробивая его ментальные защиты. Грубейшее нарушение, но жизни родни дороже.

— Ой! Что вы…

— Катастрофа, Афанасий! — Я понизил голос до шепота. — Скоро начнется церемония вручения подарков, а я только сейчас вспомнил, что дарственный сертификат так и не подписали. Забыли в суматохе сборов. Помогите мне!

Лакей смутился.

— Простите, ваша светлость, но такие вещи не в моей власти. Нужно обратиться к церемониймейстеру…

— Просто проведите меня в зал, где хранятся подарки…

— Не положено…

Я крепче сжал его руку и пустил в его сознание слабый психический импульс. Не страх, не сон, просто рассеянность и возбуждение.

— Это срочно! Мы погибнем! Вы же знаете, что без дарственной подарок не примут. А там редчайшая книга, и нельзя опозорить мою семью незнанием этикета. Это всего на минуту, у меня даже ручка с собой. Я просто подпишу сертификат…

Лакей уставился на меня по-оленьи выразительными глазами и хлопнул ресницами.

— Только молю, никому не говорите, что я вас провел. Мне голову открутят. Только ради вас и вашего Черного Алмаза…

— Бегом!

— Идемте через коридор для слуг, так быстрее.

На мое счастье, молодой мужчина оказался сговорчивым. Я велел Чуфте оставаться на месте и ждать меня, а сам на ходу незаметно концентрировал энергию всех стихий, до которых мог дотянуться. Эфир у меня остался, но критически мало, придется жечь запас силы Искажения. Но хоть это быстро восполним. А уж если еще выскочит та тварь, что нужна мне для противоядия Тане…

— Сюда, ваша светлость.

Мы завернули за угол и действительно очень быстро оказались перед дверями с охранниками.

— Его светлости необходимо подписать подарок, — натянув на себя уверенный вид, лакей велел стражам расступиться.

— Впускать не положено.

Черт, так и знал, что до этого дойдет.

— Спать! — прорычал я, бросив сонное заклинание на всех троих. Оба стража тут же привалились к стеночке, да и лакей сполз на ковер. Да уж, защитные артефакты у них никудышные. Даже в «Меркурии» на порядок лучше. Опять экономят на спичках.

Не теряя ни минуты, я распахнул двери и бросился в зал. Тут же подбежал к окну и впустил Чуфту. Чайка принялась нарезать круги вокруг стола с подарками.

Воздух вокруг них исказился, превращая картинку в творение пьяного сюрреалиста. Я мигом натянул пятиэлементную броню и заодно набросил такую же на чайку.

— Работаем молча, — шепнул я. — И тихо.

Что хорошо в работе с Чуфтой — не нужно повторять. Она, конечно, ломается и вредничает, но когда доходит до дела, четко выполняет приказания. Да и боевой опыт у нее приличный.

— Готовься. Сейчас откроется. Три… Два… Вот!

Аномалия с шипением прорвалась, взрезав пространство, как нож туриста вспарывает палатку. Реальность с треском разорвалась, выплюнув мне в лицо клубы серого дыма и пепел.

Это хреново. Явно что-то огненное. Хорошо, что запасся стихией воды.

Чуфта взмыла под потолок, прикрывая меня, словно дрон. Быстрым заклинанием ветра я сдул прочь пыль и дым, и в этот момент на меня выскочила ящерица.

— Саламандра! — прошипел я.

Только вот эта саламандра, в отличие от видов в этом мире, действительно была огненной. И размером была с варана.

— Чуф, держись подальше. Просто прикрывай.

Я тут же бросил на ящерицу наспех сделанную сеть, сотканную из эфира и воды. Ящерица заметалась, роняя коробки с подарками, а я пытался стащить ее вниз, на пол, пока она своей огненной шкурой не спалила комнату.

Пламенная саламандра была видом в целом безвредным. Ядом не плевалась, руки-ноги не откусывала, да и существование вела довольно мирное. Человека кормовой базой не считала и сама нападала крайне редко — только если совсем доконают тыкать плаками.

Просто ее родная среда обитания, откуда ее забрасывало в Искажения, по условиям больше напоминала адское пекло. Поэтому черная шкурка ящерицы в прямом смысле слова полыхала. Смотрелось это красиво, но, увы, было огнеопасно.

— Расслабься, не буду я тебя убивать, — шепнул я, стащив ящерицу на пол.

Водная сеть испарилась от жара, и мне пришлось быстро набросить новую, чтобы не дать саламандре двигаться. Несчастная ящерица тоже была напугана — ее ведь буквально вырвало из родного места обитания и забросило в другой мир. Увы, Искажения так и работали — дыры в пространстве между мирами, которые образовывались не пойми по какой логике. Этакие порталы с рулеткой.

— Тише, тише, моя хорошая.

Усилив защиту на руках, я подошел ближе и схватил саламандру. Она заверещала и начала лупить меня длиннющим хвостом, но я уже был научен.

— Да погоди ты, я сейчас тебя обратно отправлю!

Это вполне можно было сделать, если вид безвредный и портал открылся нормально. Бывало, что аномалия тут же схлопывалась, и то, что она выбросила, оставалось в мире без шансов вернуться. Тогда — да, чаще всего приходилось утилизировать. Тем более что все вокруг было пропитано губительной энергией…

Но этой ящерке просто по-царски повезло. Я даже мог заглянуть в Искажение и увидеть легкие очертания ее родного мира. Сам бы не пролез, а вот ее пнуть обратно мог.

Что я и сделал, бросив вырывающуюся и обезумевшую от страха саламандру обратно в аномалию.

А затем тут же принялся сшивать края Искажения, закрывая аномалию и собирая губительную энергию. Чуфта приземлилась на спинку одного из стульев.

— Да, ты мне почти и не понадобилась. Но все равно спасибо за помощь.

Она любила похвалу. И подарки. Вообще, иногда мне казалось, что у меня был не дух-помощник, а избалованная девушка из богатой семьи. Покорми, подари, выполни все капризы… Еще и поуговаривай. Но в глубине души она была доброй, моя Чуфта. Иначе бы мы не сработались.

— Кажется, пронесло, — выдохнул я и задрал рукав, чтобы взглянуть на часы. — Две минуты, Чуф. Отличный результат после столь долгого отдыха.

Вот только стол с подарками был безнадежно испорчен. Саламандра успела подпалить скатерть в нескольких местах, да и яркие подарочные коробки с визитными карточками пострадали. Этого я уже изменить не мог, и это грозило проблемами. И ведь не объяснишь, что только что спас честной народ от выброса смертоносной энергии…

Надо бы отсюда убираться, да поскорее. Желательно, через окно.

— Что… Что это только что было? — раздалось у меня за спиной. — Что происходит, ваша светлость?

Я резко обернулся, готовясь ударить — на автомате сконцентрировал энергию для контратаки, старая привычка.

Передо мной стояла бледная как полотно великая княжна София Петровна.

Глава 2

Вот же черт! Какого рожна она здесь забыла⁈

Сестра императора вжалась спиной в закрытые створки дверей и испуганно взирала на последствия борьбы с саламандрой. Затем медленно перевела взгляд на меня, на подпаленный стол с подарками, на сидевшую как ни в чем не бывало Чуфту…

— Что вы здесь делаете⁈ — прошипел я, надвигаясь на княжну.

Лучшая защита — это нападение. Во мне все еще бушевала поглощенная энергия Искажения, кровь кипела, адреналин зашкаливал.

— Я…

— Вы хоть понимаете, насколько это опасно? Хорошо хоть, что не вмешались. Не дай бог, случился бы выброс или еще что-нибудь…

Девушка несколько мгновений виновато хлопала длинными ресницами, но быстро вспомнила о своем положении и взяла себя в руки.

— Полагаю, это я должна задать вам вопрос о том, что вы здесь устроили, — спокойно, но с легким вызовом проговорила она.

Затем, совершенно неожиданно для меня, девушка заперла дверь на замок, развернулась ко мне. Вообще-то, это было не по правилам. За века порядки и нормы этикета немного изменились, но незамужним девицам все еще не рекомендовалось оставаться наедине с представителями противоположного пола.

Так-так, Алексиус. Тебя застукали на горячем, и сейчас эта дева потребует объяснений. Она вообще-то вправе. На сбежавших от алхимиков гомункулов не спишешь. А воздействовать на сознание сестры императора нельзя — это расценивается как измена и повлечет соответствующие последствия.

Итак, мы в заднице.

Тем временем красотка-княжна остановилась в метре от меня.

— Отвечайте, это был портал в другое измерение? И существо, которое выскочило в комнату, было… не отсюда? Алексей Иоаннович, скажите мне правду. Пожалуйста.

Она не просила, а требовала, но старалась делать это мягко. Вообще, я ожидал испуга, истерики, криков или обморока, но София Петровна держалась на удивление стойко. Сразу начала задавать вопросы и даже не удосужилась позвать стражу. Интересно.

— Я должна знать, что это было, — не сводя с меня глаз, сказала княжна. — Пожалуйста, скажите все как есть. Потому что, судя по всему, вы видели происходящее не в первый раз.

Вот так лихо тебя раскусили, Алексиус. Причем девчонка, с которой ты едва был знаком. Угораздило же ее заявиться сюда именно в этот момент…

Что ж, делать нечего. Придется открыть кое-какую правду.

— Да, это не впервые, — сухо ответил я. — В империи уже были зарегистрированы такие… аномалии. Одна из них открылась рядом с нашим имением в Выборге. Я уже видел подобное.

— Откуда вы знали, что делать?

Хороший вопрос. С чего бы начать…

— А я и не знал, — пожал плечами я. — Действовал наобум. Делал первое, что пришло в голову. Чудом сработало.

Великая княжна внимательно на меня уставилась.

— Алексей Иоаннович, вы мне лжете. И зачем вам дрессированная чайка?

— У ссыльных аристократов свои причуды… Кстати, ее зовут Чуфтой. Чуфта, пожалуйста, поздоровайся с ее императорским высочеством.

Чайка спорхнула со спинки стула на краешек стола, развела крылья в сторону и склонила голову наподобие реверанса. София Петровна удивленно моргнула, пораженная представлением.

— И правда, дрессированная…

— Чуфте не нравится такая характеристика. Просто очень умная и талантливая птица. Ей будет приятно, если вы ответите на приветствие, — добавил я. — Я не шучу. Птичка у меня с характером.

— Вы мне зубы заговариваете, ваша светлость?

— Никак нет, ваше императорское высочество. Вы спросили о чайке — я рассказал.

Девушка непонимающе тряхнула головой, и украшавшие ее голову бриллиантовые заколки с тихим звоном стукнулись друг о друга.

— Почтенная Чуфта, я очень рада знакомству с вами, — проговорила княжна, слегка склонив голову.

— Гааа!

Чайка взмыла под потолок и, покружившись вокруг люстры, вылетела через окно в сад. Ей-то хорошо, она сбежать может. А вот меня сейчас ожидал допрос с пристрастием.

Тем временем великая княжна оглянулась по сторонам, словно что-то искала, а затем уставилась обратно на меня.

— Дорогой светлейший кузен, вы оказались в крайне затруднительном положении, и времени у нас мало. Я помогу вам избежать неприятностей, если вы будете со мной честны. Просто скажите: все было именно так, как я думаю? Это… Эта аномалия — портал в другой мир?

Что ж, либо она обладала расширенной информацией, либо быстро додумалась. Впрочем, как еще объяснить пылающую ящерицу, выскочившую на стол не пойми откуда?

Я кивнул.

— Вроде того, насколько я понял. Но в сам портал — или как это называется — я не залезал и понятия не имею, что может произойти, если рискнуть. Это лишь мои гипотезы, София Петровна.

— Но вы… Вы что-то почувствовали, да? Почему вы вообще здесь оказались? Ведь это закрытая часть дворца. Почему вы сюда пришли?

Ну, хоть здесь не так уж и солгу. Вообще, врать и вешать лапшу на уши я ужасно не любил. Правда — это факты. Факты — это информация. А информация не бывает ни плохой, ни хорошей. Таковыми ее делают оценочные суждения. Я же предпочитаю иметь дело с фактами. Но здесь придется немного подкрутить подачу.

Я взглянул на дверь, из-за которой доносились шорохи и кряхтение. Понятно, служивые проснулись. И София наверняка видела, что я их усыпил. Отбрехаться, что пришел подписывать подарок, не получится. Не поверит.

Что ж, придется рискнуть, рассчитывая лишь на благоразумие девушки.

— Отвечая на первый вопрос — да, я почувствовал. У меня есть своего рода… дар, наверное. Я могу ощущать инородную энергию. Федор Николаевич в курсе, я уже однажды помог ему с зараженным артефактом…

На самом деле дважды, но лишние подробности сейчас были ни к чему.

— Значит, вы почувствовали эту силу и пошли по следу, как ищейка? — озадаченно спросила княжна.

— Да, ваше императорское высочество. И не ошибся.

— Но почему эта аномалия открылась именно здесь и сейчас… Я знаю, что они уже случались, но раньше их не было в Петербурге…

Вот, она только что слила мне важную информацию. Значит, княжна в курсе этого вопроса. Нужно расположить ее к себе. Эти знания мне пригодятся.

— Это лишь гипотеза, София Петровна. Но мне кажется, что подобное притягивает подобное. Если среди подарков оказался зараженный артефакт, то это в теории могло привлечь аномалию. Или что-то другое. Я не знаю.

Девушка округлила глаза.

— Но если так и кто-то замаскировал зараженный артефакт под подарок цесаревичу, то это означает…

— Что это покушение, — кивнул я. — Но сейчас мы ничего не докажем. Аномалия закрылась, энергия ушла.

На самом деле я просто одним махом утилизировал в себя всю силу Искажения, оставив немного для Чуфты. И мне в тот момент было не до анализа, где какая — я просто «пропылесосил» всю комнату, чтобы обезопасить всякого, кто сюда войдет. Хорошая новость — теперь у меня снова был неплохой резервный запас. Плохая — мы не узнаем, чей именно подарок привлек аномалию.

— Да, я чувствую, — задумчиво сказала девушка.

— Прошу прощения, София Петровна? — удивился я. — Чувствуете что?

Озираясь по сторонам, девушка неуверенно заломила пальцы.

— Мне кажется, я тоже что-то чувствую, ваша светлость. Думала, мне показалось. Я спокойно обедала в зале, но вдруг меня словно током ударило. Резко потемнело в глазах, по телу словно пробежал электрический разряд. И стало так… страшно. Захотелось убежать. Просто бежать куда глаза глядят.

Я вытаращился на великую княжну, не веря своим глазам. Неужели…

— Погодите, София Петровна, пожалуйста. Я правильно понял, что вы почувствовали аномалию?

О милостивые боги! Если так, то это открывает новые возможности.

Девушка неуверенно кивнула.

— Я тогда не знала, что это… оно. Просто меня словно что-то позвало. Я почувствовала, что что-то происходит… неправильно. Не так, как должно. Не знаю, как вам объяснить…

— Как заноза под кожей. Не так уж и больно, но ты чувствуешь инородное тело.

— Именно! — кивнула княжна. — Именно так. Я пошла искать, просто не смогла усидеть на месте. И увидела вас здесь…

Я слушал ее, не веря глазам и ушам. У кузины Софии налицо была повышенная чувствительность к Искажениям! Может это следствие того, что она была на корабле во время трагедии и получила совсем небольшую частичку, которая теперь реагировала на аномалии. Или же просто повезло с восприимчивостью.

Но то, что она описала, в моем мире автоматом выдало бы ей путевку в Орден.

— Сейчас я не чувствую ничего… неправильного, — сказала София. — Все ушло. Видимо, когда аномалия захлопнулась…

— Я тоже ничего не чувствую.

— А что вы сделали, когда швырнули в портал ящерицу? Как вы его закрыли, Алексей Иоаннович?

Я пожал плечами.

— Да он сам собой закрылся… Ну, я, конечно, попытался повесить заплатку из эфира. Но не уверен, что именно это помогло.

Пока я не стану раскрывать ей все секреты. Сейчас София успокоилась, узнав, что ей не показалось и что она не сошла с ума. Сейчас нас объединяет эта тайна. Пусть пока что так и останется, а со временем, если пойму, что могу ей доверять, посмотрим.

— Как бы то ни было, у нас проблема, — княжна тряхнула головой и уставилась на стол с подарками. — Надеюсь, пострадали только коробки и упаковочная обертка. Мы замнем этот момент, я все улажу. Но придется слегка изменить сценарий церемонии.

— На ваше усмотрение, София Петровна, — отозвался я. — Но прошу вас пока что не раскрывать, что здесь случилось. Будет уместнее поднять этот вопрос после мероприятия.

— Согласна, — ответила девушка, уже направляясь к дверям. — Возвращайтесь в зал, я со всем разберусь. Нельзя, чтобы ваше отсутствие так надолго совпало с моим.

Я поклонился.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

— Не в эту дверь, кузен! — София указала на небольшую дверцу в противоположной части гостиной. А я ее и не заметил — она полностью сливалась со стеной. Видимо, запасной ход в коридор для слуг. — Туда.

— Спасибо.

Я проскользнул за небольшую дверцу и прислонился к каменной стене, переводя дух. Я услышал, как что-то разбилось с громким звоном. Судя по звуку, двери распахнулись, до меня долетел торопливый топот, и я услышал голос Софии:

— Господа, мне нужна помощь. Здесь произошел инцидент. Кажется, взорвались лампы в люстре. Искры упали на подарки. Я успела потушить, но внешний вид безнадежно испорчен. Срочно зовите слуг и найдите мне грубую бумагу, какой пользуются на кухне. Тащите всю, что есть. И бечевку, много бечевки. И пусть мои фрейлины быстро соберут цветы в саду…

Кажется, у княжны был план, как выйти из неприятной ситуации. Мне она понравилась в личном общении — непугливая, рассудительная, с трезвой головой. И быстро умела ориентироваться в неожиданных ситуациях. Похвальные качества для… коллеги.

Я поспешил прочь от угловой гостиной и вышел в один из коридоров, который показался мне смутно знакомым. Да, по нему меня сюда вел лакей. Сориентировавшись, я вышел как раз к туалетам. От моего пиджака слегка пахло гарью. Убрать этот запах я не смогу, но нужно хотя бы посмотреться в зеркало и привести себя в порядок.

Зайдя в уборную, я увидел у раковины бледно-зеленого Павла Дмитриевича. А я уже и позабыл об этой жертве собственных амбиций. Видок у него и правда был ни к черту. Видимо, хорошо связалось заклинание.

— Ваше высочество, — кивнул я в знак приветствия и тут же разыграл беспокойство. — Господи, что с вами? Вам нехорошо?

Парень едва держался на ногах, и я уже подумал, не переборщил ли с концентрацией веществ крушины. Времени было мало, мог второпях и перекрутить…

— Все… — Павел запнулся. — Все нормально, ваша светлость…

Прежде гордый и преисполненный чувства собственного достоинства наследник Павловичей выглядел откровенно жалко и беспомощно. Он вцепился обеими руками в раковину, всеми силами стараясь удержать равновесие и не рухнуть на мраморный пол.

Оно и понятно — дикое обезвоживание, слабость от непрерывных спазмов, боль в животе… Это лишь малая часть того, что было уготовано мне. Так что, надеюсь, паренек сделает выводы. Мне плевать, спишет ли он это на кармический бумеранг или попытается найти мою причастность — лишь бы осознал и больше не пытался пакостить. Ведь получилось весьма символично.

— Ничего подобного, Павел Дмитриевич. Вы не в порядке. Позвольте мне вас осмотреть.

Я пинком придвинул обитую бархатом банкетку и буквально силой заставил наследника Павловичей опуститься на нее.

— Алексей Иоаннович, это лишнее…

— Не лишнее. Вы больны, и вам нужен лекарь. Но поскольку вы не желаете ставить на уши сотрудников дворца и портить праздник, а я знаю, что не желаете, позвольте мне вам помочь.

— Я не хочу. Не нужно…

Но у него не было сил сопротивляться. Парень был настолько слаб, что все его возражения оказались совершенно неубедительными.

— Мы с вами родня, Павел Дмитриевич. Одна кровь, пусть и родство далекое, — говорил я, проводя диагностику. — Но кровь — не водица. Мы семья. А члены семьи должны помогать друг другу. И я вас в такой беде не оставлю.

Все получалось даже лучше, чем я изначально планировал.

С точки зрения неписаных правил аристократии это был высший пилотаж — победить врага, а затем оказать ему помощь. В стародавние времена этому уделяли куда большее внимание. Даже во время дуэлей, когда отгремели выстрелы, отсвистели заклинания и все обмены ударами состоялись, дуэлянты приходили на помощь друг другу — лечили, латали раны, даже составляли противнику алиби, когда дуэли уже запретили. И я считал это правильным: бой демонстрирует, кто сильнее физически или магически, удачливее. То, как ведет себя победитель, показывает его моральную силу.

В конце концов, добить супостата всегда можно. Но лучше сперва протянуть руку помощи. История знавала немало случаев, когда бывшие дуэлянты и враги восстанавливали нормальные отношения и даже становились друзьями.

Дружить с Павлом Дмитриевичем я не собирался, если тот сам не заслужит эту дружбу. Но помочь в затруднительной ситуации, особенно когда это мне почти ничего не стоит — это я могу.

— Вы… Вы действительно хотите мне помочь? — Павел пытался сфокусировать на мне мутные глаза. — Почему?

— Потому что я не сволочь.

Я преобразовал свеженькую частичку энергии Искажения в эфир и применил боевое исцеление. Просто поддал побольше эфира, предварительно вычистив из тела Павла остатки яда. Пробрало его, конечно, мощно — я даже сам не ожидал, что заклинание окажется настолько сильным. С другой стороны, Павел был худым парнем, весил мало, а съел очень большую порцию.

— Ну как? — Я поднял глаза на вражину. — Полегче?

— Намного… С-спасибо, ваша светлость.

— Алексей Иоаннович. Полагаю, после подобных деликатных приключений мы уже можем обращаться друг к другу по имени.

— Конечно… Господи, стыд-то какой.

Я равнодушно пожал плечами.

— Что естественно, как говорится…

— Так и знал, что не стоило брать блюдо с грибами! Наверняка попался какой-то плохой гриб. Или плохо замоченный…

О, мы уже начали нормально разговаривать, без заносчивости. Прогресс. Как много, оказывается, способен изменить один неприятный инцидентик.

— Алексей Иоаннович, вы очень меня выручили.

Павел достал из внутреннего кармана батистовый платочек и промокнул проступивший на лбу пот. Человеческий цвет лица и правда начал к нему возвращаться, да и течение эфира почти нормализовалось. Придется, конечно, посидеть на диете несколько дней, но относительно возможных последствий — это пощада.

— Рад помочь, Павел Дмитриевич.

— И я хочу вас попросить… если это возможно. Вы не могли бы не распространяться об этом… неприятном конфузе?

Я улыбнулся. Что ж, кажется, на какое-то время паренек и правда притихнет. Интересно, ему хватило мозгов связать причины и следствия, чтобы больше ко мне не лезть?

— Разумеется, Павел Дмитриевич, — осклабился я. — Если уместно, у меня будет к вам встречная просьба.

Павел заметно напрягся.

— Какая?

Ну, я ж тоже не дурак. Будем действовать аккуратно, маленькими шажочками.

— Ваша сестра Кати. Я желаю пригласить ее на танец и прошу вашего на то разрешения.

Глава 3

Убедившись, что Павел Дмитриевич окончательно ожил, я проводил его на выход. Сам задержался возле зеркала и привел себя в порядок. Да, рубашку бы сменить — после саламандры вся одежда пахла гарью. Хорошо хоть, что не вымазался в саже. Но смены у меня с собой не было, так что пусть окружающие думают, что я любитель нишевой парфюмерии.

— Вы как раз вовремя, ваша светлость, — сказал дежуривший в коридоре лакей, провожая меня в зал. — Сейчас будет четвертая подача блюд. Последняя.

Это я удачно успел. Как раз снова проголодался после возни с порталом.

Павел Дмитриевич уже как ни в чем не бывало восседал за столом, поддерживая беседы и смакуя закуски. На его месте я бы поосторожничал с икрой и другими продуктами, но хозяин — барин. Теперь его желудок уже не моя забота.

— Алексей Иоаннович, мы уже было начали за вас тревожиться, — сказал кузен Андрей, когда я уселся на свое место. — Все хорошо?

— Конечно, — улыбнулся я и попросил лакея поднести мне блюдо с сытным салатом. — Просто немного переутомился. Нужно было выйти на свежий воздух.

Андрей принюхался и явно почуял исходивший от моей одежды запах, но, будучи воспитанным человеком, ничего не сказал. Хотя вопросов у него наверняка возникло много.

Церемониймейстер объявил четвертую подачу блюд, и на этот раз нас угощали десертами. Сыр с медом и орехами, пирожные, тортики, сладкие напитки, кофе и чай… Сыр с медом оказался неожиданно вкусным, и я взял себе добавку.

Тем временем обед близился к завершению. Я заметил, что София Петровна вернулась на свое место за императорским столом, о чем-то перебросилась парой фраз с императрицей, и та кивнула. Вместе с Софией вернулись и ее фрейлины, которые, видимо, помогали княжне уладить устроенную нами с Чуфтой проблему.

Мы с великой княжной встретились взглядами, и девушка едва заметно мне кивнула. Значит, беспокоиться пока что было не о чем.

— Почтенные гости! — объявил церемониймейстер. — Приглашаем вас в сад, где состоится церемония вручения подарков для цесаревича.

Представляю, как будет разочарован тот, что завернул в оберточную бумагу настолько мощный артефакт, что тот вызвал новое Искажение. Ни аномалии, ни вредоносной энергии. Но я решил понаблюдать за гостями, чтобы понять, кто из них уйдет несолоно хлебавши. Раз уж у меня нет прямых доказательств, хотя бы поглядим, кто выдаст себя нервозным ожиданием или тревогой.

— Прошу, ваша светлость…

Распорядители принялись провожать гостей в сад, где уже подготовили новую праздничную локацию. Шатры украсили гирляндами цветов и добавили скамеек и стульев, чтобы все гости точно смогли расположиться, отдыхая после обеда. На лужайке разместили длинный стол с вышитой вензелями цесаревича скатертью, на котором предполагалось демонстрировать подарки.

Была такая традиция у императорского дома — выставлять дары на всеобщее обозрение. В былые времена, когда случалось важное событие в жизни царской семьи — например, свадьба или рождение ребенка, под выставку подарков отводили целые залы в Зимнем дворце. И даже пускали горожан поглядеть на дары, словно в музее. Ведь подарки преподносили не только родственники, но и правители соседних государств. Часто это были уникальные и очень ценные вещи.

Сейчас все было куда скромнее. Именины — история ежегодная, и пышных торжеств по таким случаям не устраивали. Но все же открыть подарки и продемонстрировать их гостям было незыблемым правилом дворцового этикета.

Раскланявшись с соседями по столу, я отправился искать членов своей семьи.

— О, Алексей, вот ты где! Как у тебя дела? — спросила матушка, когда я нашел ее прогуливающейся вдоль живой изгороди вместе с Таней.

— Думаю, все хорошо. Знакомлюсь, общаюсь, принимаю поздравления. А у вас?

— Куда ты пропал в середине обеда?

Понятно, от родителей ничего не могло укрыться. Пришлось импровизировать.

— Павлу Дмитриевичу стало дурно. Он постеснялся звать лекаря, поэтому я ему помог.

Светлейшая княгиня удивленно приподняла одну бровь.

— Павлу Дмитриевичу? Как благородно с твоей стороны. Теперь-то понятно, почему он попросил разрешения станцевать с Татьяной…

Ах вот оно что! Решил, что мы поменяемся сестрами на танцах. Ну ладно, один танец ему вполне можно подарить. На правах дальнего родственника. Но я не желал подпускать его слишком близко ни к Тане, ни к Виктору.

С другой стороны, совсем уж отбривать его тоже было не с руки. Мне нужно получить право посещать дом Павловичей. Даже если аристократы друг другу представлены, это еще не означает, что они могут преспокойно заходить друг к другу в гости.

В свете действовали свои правила сближения. Очень жесткие, до сих пор. Сначала официальное представление — это обязательно. Затем идет период расшаркиваний друг перед другом на общественных мероприятиях — балах, приемах, банкетах. Это позволяло познакомиться поближе, проявить себя, показать свое умение держаться в обществе. И лишь затем тебя могли пригласить с коротким визитом. Чаще всего это было чаепитие.

Традицию пить чай аристократия переняла от англичан, посчитав ее очень удобной. Причем чаепитий в течение дня было два. Утреннее, около полудня, больше подходило для приема не особо знакомых гостей. А вот вечернее, между пятью и шестью, считалось временем для ближнего круга.

Так что сначала тебя приглашали на утренний чай, затем ты приглашал на такой же чай в ответ. После того, как обмен визитами состоялся — а на визит непременно следовало отвечать зеркально! — следовало приглашение на обед, прием или иное более продолжительное событие. И с этого момента считалось, что ты вхож в дом конкретной семьи.

Иными словами, чтобы подобраться ближе к Павловичам или, например, к Салтыковым, мне следовало пройти целую цепочку ритуалов.

— Ну, один танец-то ему можно уступить, — пожал плечами я. — Конечно, если Таня не против.

Сестра рассеянно кивнула. Мне не очень нравилась ее бледность. Обычно девчонка была поживее, да и готовилась к именинам цесаревича с таким энтузиазмом, что сейчас мне было странно видеть ее притихшей.

— Матушка, позвольте украсть вашу дочь, — улыбнулся я, взяв Таню под руку. — Я видел тут в саду потрясающие глицинии и хочу показать их сестрице…

— Только далеко не отходите. Сейчас начнется церемония, — кивнула светлейшая княгиня.

Я тут же крепко схватил сестру и потащил на менее оживленную дорожку.

— Леша, ты чего? — зашипела она. — Зачем…

Я резко остановился, оглянулся по сторонам и провел ладонью вдоль ее спины в быстрой диагностике.

— Не нравишься ты мне сегодня. Что-то не так.

Сестра удивленно моргнула.

— Да вроде бы все в порядке. Просто я очень устала. Столько дней готовилась к приему, плохо спала ночью, переживала… Вот и расплачиваюсь за излишнюю самоуверенность. Говорила же матушка выпить ромашкового чаю на ночь, чтобы уснуть, а я, балда, не послушала. Не спала полночи, тревожилась…

Я пропустил ее слова мимо ушей и сосредоточился на диагностике.

Нет, это не усталость. В ее возрасте люди могут не спать несколько ночей подряд, учиться, работать и выбираться на танцульки. Сил пока что на все хватает. Так что дело было в другом, и я подозревал, в чем именно.

Проклятье. Поддерживающее заклинание почти потеряло силу. Жаль, что из этого Искажения выскочила саламандра, а не пятнистый аспид. Мне нужно еще. Нужны новые аномалии. Таня пока не понимает, что с ней происходит, но ты-то, Алексиус!

— Тебе лучше поберечься и никуда не выезжать эти несколько дней, — сказал я, положив ладонь ей на плечо. С моих пальцев в ее тело полился чистый эфир, и девчонка вздрогнула.

— Леш, не надо меня лечить. Все же хорошо…

— Если я сказал, что надо, значит, надо, — отрезал я и продолжил накачивать сестру эфиром. — Три дня отдыха обязательно. И никаких тренировок.

— Да все в порядке…

— Цыц! Я когда-нибудь давал тебе плохие советы?

— Нет…

— Вот и сейчас прислушайся, — я внимательно посмотрел на сестру. — Пожалуйста, Тань.

Она смутилась и явно хотела было начать засыпать меня вопросами, но вовремя осеклась.

— Л-ладно… Как скажешь.

А сила все текла в нее. Обычному здоровому магу такой дозы эфира хватило бы на неделю с ежедневными боями и тренировками. Но, учитывая, как пожирал яд лярвы, Тане это на денек-другой. В лучшем случае.

Завтра же я возьму машину и поеду по всем зарегистрированным местам аномалий в поисках новых. Плевать, если это будут частные территории — проберусь. Больше ждать нельзя. Свой долг по защите чести семьи я выполнил, пора сосредоточиться на внутренних проблемах. К черту визиты, приглашения и приемы. Времени не осталось.

— Ну как, полегче? — спросил я, убрав руку с плеча сестры.

Таня кивнула.

— Да, намного. Спасибо, Леша. Кстати, Павел Дмитриевич… Я бы с ним потанцевала. Можешь что-нибудь о нем рассказать?

О, дорогая моя, гораздо больше, чем ты будешь рада услышать.

— Я бы не рекомендовал тебе делать на него слишком большую ставку.

— Почему? Он в чем-то замешан? Что-то натворил?

Я печально усмехнулся. С чего бы начать…

— До меня дошли сведения, что Павел Дмитриевич и его отец Дмитрий Павлович… Скажем так, они не особенно жалуют потомков от морганатических браков. Поэтому держи ушки на макушке, веди себя сдержано и не давай себя очаровать сверх меры. Павел Дмитриевич, конечно, симпатичный молодой человек. Но будь с ним осторожнее.

Таня вздохнула.

— Ну вот… А кем тогда можно очароваться?

— А тебе это обязательно? Я имею в виду очаровываться. Можно ведь просто потанцевать.

Сестра робко улыбнулась.

— Ну… Мне по возрасту положено. Хочется заиметь поклонника. Ты же, вон, посылаешь цветы девушкам, даришь подарки… Я тоже хочу, чтобы за мной кто-нибудь ухаживал.

Я покачал головой.

— За тобой толпами будут бегать поклонники. Но пока что тебе рано принимать ухаживания. Выход в свет только в следующем году.

— Поэтому я и хочу познакомиться с кем-нибудь из родственников! — ответила сестрица. — Я знаю правила! Никаких чужаков. Но члены семьи — это другое. Ты думаешь, что от женщины не нужно ничего, кроме улыбок и благодарностей, когда за ней ухаживают, но это не так. Это тоже целая наука. И мне нужно на ком-то… Потренироваться. Вот я и спрашиваю у тебя, на чье внимание можно ответить, чтобы получилось с некоторым развитием, но без авансов и последствий для семьи.

Я вытаращился на сестру во все глаза. Теперь точно стало ясно, что пошла она в матушку. Несмотря на бурную юность светлейшей княгини, та всегда была очень структурированным человеком. Таня не просто унаследовала это качество, но, казалось, возвела его в абсолют.

Даже такую тонкую историю, как флирт, она пыталась разложить на формулы и элементы. Таня подходила к вопросу взаимоотношений полов как к… очередному домашнему заданию, которое нужно сдать на отлично и в теории, и в практике.

— Хм… Прямо сейчас у меня нет никого на примете. Но если кто-нибудь станет тобой интересоваться, я обязательно сообщу.

Таня просияла.

— Спасибо, Лешенька.

— Но не жди ничего волшебного, сестрица. Пока ты не прошла Испытание, никто не станет заявлять серьезных претензий на твою руку.

— Конечно, я понимаю. И все равно спасибо!

Мда, Алексиус. Как-то ты упустил этот момент. Наша девочка и правда выросла. Сама, вон, проявляет интерес. Не дай бог Павлу начать оказывать ей знаки внимания. Урою.

Церемония проходила довольно скучно. Гостей разморило, и в основном все лениво восседали на скамейках и стульях, дожидаясь своей очереди преподнести подарок. Зато София Петровна и правда изящно выкрутилась.

Все подарки были упакованы одинаково. Это было сделано очень просто и нарочито грубо. Коробки и пакеты обернули в простую желтоватую бумагу, перевязали бечевкой, а сверху каждый украсили небольшим букетиком садовых цветов. Подписанные карточки тоже были наспех вырезаны из той грубой бумаги, а данные дарителя нанесли от руки чернилами. Получилось все в простом деревенском стиле, но у избалованных роскошью гостей это вызвало неописуемый восторг.

— Наконец-то хоть какая-то новизна, — шептались дамы в шатре. — Наверняка это София Петровна придумала. Поговаривают, она та еще бунтарка… Быть может, ее императорское высочество приложит руку и к модернизации балов…

— Согласна, ваше высочество. Было бы так замечательно устроить бал в какой-нибудь неизбитой тематике…

Что ж, София справилась на пять с плюсом. Знали бы, как вообще родилась эта идея…

Но великая княжна принимала похвалу с таким спокойствием, что ни у кого и мысли не возникло, что это не было спланировано.

Владимировичи подарили старинное яйцо Фаберже из цельного куска лазурита, украшенное бриллиантами и платиной. Не припоминаю такого в каталоге Романовых — должно быть, князь подсуетился и приобрел его на аукционе.

Павловичи явно хотели подлизаться и преподнесли сразу несколько подарков: крупную японскую серую жемчужину, икону в драгоценном окладе, и искусно сделанные кубики из драгоценного дерева. Ну хоть кто-то позаботился о том, чтобы цесаревич играл с подарками. Потому что сейчас ему что кубики, что жемчужина… Все потянет в рот.

Впрочем, дядюшка Федор тоже преподнес игрушки. Правда, их тоже было впору ставить на музейную витрину под стекло.

— Солдатики! — восхищенно воскликнул император. — Какие красивые! Два набора…

Цесаревичу пока что было рано с ними играть, но вот император точно оценил. Это были виртуозно расписанные фигурки солдатиков в мундирах середины позапрошлого века. Солдаты, офицеры, полковники и генералы. А какие красавцы-драгуны…

— Ми вам очьень благодарны, ваше импьераторское вьисочьество, — улыбнулась императрица. — Думаю. Чьерьез ньесколько льет это будьет любимая игрушка его высочества…

Было преподнесено еще много икон, статуэток, привели даже пони! А вот мы оказались единственными, кто подарил книгу.

— Соборное уложение от тысячи шестьсот сорок девятого года, — представил подарок обер-церемониймейстер. — Издание, выполненное на заказ и существующее в единственном экземпляре в данном оформлении. Текст адаптирован на современный язык, приложение в виде справочника…

— Красивая книжка! — кивнул император.

— Это подарок со смьислом, — улыбнулась императрица, удивив меня эрудированностью. — Вьедь это первое великое творение предков его вельичьества. Это очень ценный дар, которьий напомьинайет об истории династии. Есльи богу будьет угодно, я просльежу, чтьобы его височьество детально изучил эту книьигу.

Мы с родителями поклонились.

А ее величество Надежда Федоровна меня приятно удивила! Бывшая Виктория Великобританская всего пару лет как была российской императрицей, а уже так хорошо разбиралась в истории. Она неплохо выучила язык, пусть и говорила с сильнейшим акцентом. Но выучила же! И много читала, изучала историю и культуру. Такая работоспособность была достойна восхищения.

— Мы безмерно счастливы знать, что дар пришелся вам по душе, — с поклоном проговорил мой отец.

Наше показательное выступление закончилось, церемониймейстер знаком попросил нас вернуться к шатру и объявил новых дарителей. Опять какая-то драгоценность, уже даже неинтересно.

А затем объявили еще одних светлейших князей. Точнее, одного.

— Николай Владимирович Юрьевский-Романовский с даром!

Я прислонился к опоре шатра, внимательно наблюдая за человеком, вызывавшим у меня столько подозрений. И действительно, слуги даже не внесли — выкатили на тележке здоровенную коробку, на которую едва хватило оберточной бумаги.

— Ваши императорские величества, — поклонился потомок Александра Второго. — Этот дар может показаться не таким ценным, как алмазы и драгоценные яйца. Но именно в нем заключена душа России. Моя семья смиренно просит вас принять это произведение искусства уральских мастеров…

С коробки сорвали бумагу, Юрьевский потянул за ниточку, и стенки коробки упали, явив взгляду гостей изящно вырезанную из цельного куска гранита вазу. Такими украшались многие комнаты в Зимнем, их любили ставить в садах и оранжереях.

— Мастера уральские, гранит карельский, — гордо пояснил светлейший князь.

Это действительно была искусная работа. Камень был опутан золотистыми веточками, на которых красовались фигурки птиц. Глаза, клювы и элементы оперения были украшены разноцветными камушками.

Но главным был именно гранит. Карельский — как раз из тех мест, где были замечены Искажения. Здоровенный кусок, размеров которого хватило бы, чтобы вызвать аномалию.

Глава 4

— Приехали, Алексей Иоаннович.

Лаврентий заглушил мотор перед невзрачным кирпичным забором. Это было тихое, если не сказать глухое, место. Но живописное. Деревня Судаково, раскинувшаяся на берегу озера с таким же названием, не больше полусотни домов. Минут двадцать до Кексгольма на автомобиле.

— Выходим, — велел я Аграфене, и помощница молча нажала на рычаг своей двери. — Времени мало.

Выбравшись, я огляделся. Тихая улочка упиралась в озеро, откуда сейчас бодро топали два пацана с удочками и небольшим ведерком. Видимо, рыбалка удалась. Сейчас я им безумно завидовал, но меня ждали дела поважнее.

Нас с Феней интересовал дом номер двадцать по Ямской улице. Тот самый, что спрятался за каменным забором.

— Далеко же они забрались, — хмыкнул я, отодвигая ветви сирени, чтобы разглядеть табличку. Из прикрученного к воротам почтового ящика раздавалось низкое и негостеприимное гудение. Кажется, осы решили свить там гнездо.

Аграфена пожала плечами и чуть расслабила узел своего галстука.

— Технически — в тот момент их никто не спрашивал. Решать нужно было быстро, счет шел на минуты. Но и отказываться было не в их интересах. Черт, ну и жара…

Это да. Июль выдался аномально теплым. Даже здесь, ближе к Финляндии, температура не падала ниже тридцати градусов уже третью неделю.

— Надеюсь, их хотя бы предупредили о нашем визите.

— Я написала сообщение. Для звонка было слишком рано. Мы же в шесть выехали…

— Что ж, тогда высока вероятность, что нас не ждут. Ладно, идем.

Возле забора раскинулся уже слегка пожухлый куст сирени. Я дернул за ручку калитки — заперто.

— Лучше все же позвони сейчас, на всякий случай, — велел я. — Не хочу орать на всю улицу.

Феня молча кивнула, набрала номер и прислонила трубку к уху. Где-то в глубине дома раздалась громкая трель телефонного звонка.

— Доброе утро, Оксана Вадимовна. Это Аграфена. Да, та самая. Вас не затруднит открыть нам калитку? — Феня взглянула на меня и жестом изобразила переполох. Понятно, нас не ждали. Что ж, тем занимательнее будет эффект от воссоединения. — Да, мы уже здесь. Благодарю.

— Кажется, мы их разбудили, — пожала плечами помощница.

— Что поделать, — отозвался я. — Времени мало, а я хочу кое-что выяснить перед получением назначения. Так что не одним нам с тобой вставать ни свет ни заря.

Со стороны дома послышались торопливые шаги — ноги хрустели по мелкой гранитной крошке, затем заскрежетал засов калитки, и перед нами возникла Оксана Костенко.

— Доброе… утро, ваша светлость. Доброе утро, Аграфена… Что же вы не позвонили, у меня совсем ничего не готово!

Молодой журналистке явно пошел на пользу отдых в глуши. Она загорела, выглядела свежо. А еще ей почему-то очень шло сочетание легкого ситцевого платьица в цветочек с высокими, до колена, резиновыми сапогами. На голове у девушки была косынка, из-под которой во все стороны торчали неудержимые рыжие кудри.

— Вопросик срочный появился. Вчера вернулся поздно, а сегодня уже нужно было выезжать. Впустишь нас?

— Конечно! — спохватилась Оксана. — Проходите, пожалуйста. Сейчас я вас отведу на веранду. Дедушка пока сделает кофе, а я быстро метнусь к бабе Люде за яйцами и простоквашей.

Госпоже Костенко и правда очень шел этот деревенский образ. Взметнув короткой юбкой, что лишь демонстрировала достоинства длинных ножек, девушка повела нас по участку.

За забором, как выяснилось, прятался целый комплекс: двухэтажный кирпичный дом с деревянной верандой, банька, сарай. Кажется, даже был отдельное санитарное помещение с дешевой. Удобства, конечно, не городские, но для лета более чем достаточно.

А еще здесь было полно деревьев и даже росло немного цветов — видимо, Оксана сама ухаживала за клумбами.

— Деда! — позвала девушка, распахнув дверь просторной веранды. — Ставь чайник, у нас гости!

— Это кого ж в такую рань принес… Ой! Алексей Иоаннович! Аграфенушка…

— Святослав Михайлович, — улыбнулся и чуть склонил голову в знак почтения. — Замечательно выглядите. Как ваше здоровье?

— Вашими молитвами, Алексей Иоаннович. Проходите же, давайте, сюда, за стол. Ксюнь, давай кабанчиком к Людмиле Порфирьевне. Яиц возьми побольше. — Пожилой ученый обернулся к нам. — На пустой желудок беседы не ведутся. Позавтракаете с нами? Если, конечно, у вас есть время…

Мы с Феней переглянулись.

— Будем очень признательны, — отозвался я.

Это чтобы я отказался от деревенских яиц и домашней «молочки»? Да ни в жизни! А еще я тут редиску да лучок на грядке видел…

Оксана выбежала из дома, а Святослав Михайлович принялся хлопотать на летней кухоньке.

— Вы уж простите, что все так просто будет. Ей-богу, не ждали мы вас.

— Все в порядке, — ответил я. — Просто дело срочное. Нужна ваша помощь. Точнее, помощь Оксаны Вадимовны.

— Все по тому же вопросу, ваша светлость?

Я кивнул.

— Да. Появились кое-какие новые данные. И я привез вам новые координаты аномалии.

Дедок едва не выронил сахарницу, которую собирался поставить на стол.

— Может, вам чем помочь, Святослав Михайлович? — Хором предложили мы с Аграфеной.

— Ой, да сидите, ребятки. Еще, чую, набегаетесь сегодня… Это я пока на пенсии отдыхаю… Где случилась новая аномалия?

— Только молчок, — я внимательно посмотрел на старого краеведа.

— Да кому я… Клянусь памятью матери, что буду молчать. Пока не разрешите обратного.

Пнувшая меня было под столом Феня немного расслабилась.

— Царское село, — вздохнул я. — К счастью, ничего серьезного. Никто не пострадал.

— Царское село? — охнул дедок. — Святые угодники! Это же…

— Резиденция, да.

— Точно все в порядке? Все целы?

— Да-да, я успел. Но что-то мне подсказывает, что за это время могло быть больше аномалий. И мне нужно собрать информацию хотя бы о тех, что уже зарегистрированы.

Разумеется, замысел у меня был немного иной: требовалось найти самую активную зону и засесть там, ожидая новых Искажений. И ловить всякую дрянь, что оттуда вылезет. Авось и пятнистый аспид попадется. Когда-то же он должен попасться…

Но вот официальная версия у меня была другая.

Я выторговал у матушки разрешение тайно отправиться на остров Коневец. А с учетом того, что ранее там была Оксана, именно журналистку я собирался взять в проводники. Для матушки обоснование было предельно простым — я собирался проверить, насколько на острове опасно по части излучения, а еще хотел выяснить, подворовывали ли оттуда артефакты.

Слишком уж лакомым кусочком казался мне сам Коневец — там должна была быть большая концентрация остаточной энергии. И я не сомневался, что не я один такой умный. Вопрос лишь в том, кто подсуетился. А эту информацию можно выбить из охранников. Пусть остров и был закрыт после Трагедии, но если даже Оксана, студентка, смогла туда пробраться, значит, не так уж хорошо там все сторожили… Это, кстати, тоже вызывало у меня вопросы.

— Принесла!

Оксана поставила на стол корзинку с гостинцами от бабы Люды: лукошко с яйцами, бутылки с молоком, простоквашей, творог… А еще целое лукошко клубники.

— Спасибо, внучка. Сейчас соорудим трапезу…

Пока Оксана готовила яичницу, дед варил кофе, а мы с Феней вызвались нарезать прочую снедь, я поведал официальную причину моего визита. Журналистка, казалось, очень обрадовалась.

— Значит, вы хотите видеть меня своим проводником? Сегодня?

— Если у вас нет других планов.

Оксана посмотрела на меня, затем обвела рукой пространство вокруг себя.

— Ваша светлость, у нас вообще нет планов. Из журнала я ушла, в универе пришлось оформить академ, когда началась вся эта… катавасия. А здесь, как вы видите, кроме прополки грядок, заняться особо нечем…

— Можно еще порыбачить, — заметил я. — Места богатые.

— Ага, и в клуб на танцы сходить. В Кексгольм автобус ходит. Не смешите меня, ваша светлость. Разумеется, у меня нет никаких планов, и я буду только рада вам помочь с этим делом! Только ответьте мне на милость… Вы действительно собрались добираться до острова вот в этой одежде?

*

Разумеется, мы с Феней подготовились. В багажнике автомобиля Лаврентия уже лежала смена более подходящей одежды. В том числе резиновые сапоги и даже спасательные жилеты. Я-то прекрасно понимал, куда ехал.

После завтрака Оксана оставила деда на хозяйстве и принялась поспешно собираться.

— Ваша светлость, вы только… Ну, не подпускайте ее близко. Она не маг и ритуалов ваших не знает. Не дай бог, случится то же, что и со мной.

— И на пушечный выстрел не подпущу, — пообещал я. — Аграфена проследит.

Помощница возмущенно на меня вытаращилась.

— Что…

— Проследит-проследит, Святослав Михайлович. Если почувствую, что там фонит, сразу эвакуируемся.

Ну да, конечно. Впрочем, девчонок-то я и правда посажу на катер, чтобы не путались под ногами. Даже если Феню придется ненадолго вырубить для ее же безопасности. А сам… Что ж, мы с Чуфтой и не такое видели и не в такие дыры залезали. Работа такая.

Чуфта, к слову, в этот момент занималась безжалостным прессингом местных чаек и рассекала над озером в поисках рыбы или птицы, у которой эту рыбу можно было отнять. Вредина. От последнего Искажения ей снова перепало немного энергии, и сейчас чайка могла увеличиваться в размерах примерно раза в два. Я запретил ей делать это без причины, чтобы не пугать людей. Зато в бою пригодится.

Ничего, еще немного, и найдем для нее другие формы.

— Готова! — Оксана застыла на пороге. — Едем?

— Что в рюкзаке? — спросил я, кивнув на закинутые на ее плечо лямки.

— Ничего особенного. Фотоаппарат, дополнительные пленки, блокнот, карандаш, солнцезащитные очки и мазь от комаров.

— Я не планирую задерживаться там до заката.

— На всякий случай. А еще бутерброды и термос с кофе.

Феня усмехнулась.

— У нас тоже есть сухпаек.

— Значит, если что, можем хоть с ночевкой там остаться.

А эта Оксана, конечно, была девушкой с энтузиазмом.

— Воу-воу, полегче, барышня, — отозвался я. — Мы не в поход идем. Так, осмотреться да поговорить. Ладно, если все в сборе, поехали. Уже полдевятого.

Добравшись до авто Лаврентия, мы с Феней тоже взяли сумки и переоделись в удобные вещи. Да и светить статус и принадлежность к своему сословию пока что не хотелось. Когда все расселись, водитель выехал из села на основную трассу в сторону Кексгольма.

— Нам нужна Владимировка, — сказала Оксана. — Местные по старинке называют ее Сортанлахти.

— Ага, — отозвался Лаврентий. — Это нам выехать на развилку в Ларионово и свернуть на дорогу, что идет вдоль Ладоги.

— Какие познания местности, — удивился я.

— Так готовился же, ваша светлость. Вчера же Аграфена предупредила, что утром на Коневец поедем. Я и заглянул в атласы…

— Спасибо, Лаврентий.

Водитель сиял, словно медный таз. Любил комплименты и благодарности, да и кто их не любит-то. А еще я притащил ему с кухни отдельный термос с его любимым сладким кофе, узелок с обедом и журнал с кроссвордами. Любил он у нас это дело. Так что и водителя я, можно сказать, немного подкупил. Правда, еще не знал, зачем именно, но будем считать, что это аванс.

— Ты говорила, у тебя во Владимировке был проводник, который повез вас на лодке, — обратился я к сидевшей возле меня на заднем сидении Оксане. — Сможешь его найти?

— Если не переехал или не помер, найдем. Там тоже деревня совсем небольшая.

Дорога до Владимировки заняла около получаса, и к девяти мы въехали в поселение, оставившее у меня удручающее впечатление.

Деревня оказалась заброшенной больше чем наполовину.

Раньше Владимировка довольно сыто жила с туристов и паломников: паромы на остров, рыбалка, даже гостиницу построили. Летом здесь открывали базы отдыха, оформляли пляжи — словом, каждая семья была при деле.

Но после того, как случилась та трагедия и остров закрыли, бизнес местных пришел в упадок. Стало некого возить, больше никто не искал ночлег. Только рыбаки и выжили, да и то не все. Многие предпочли перебраться в более крупные поселения на берегу Ладоги.

— Да, не самое приятное местечко, — вздохнул Лаврентий, руля по разбитому асфальту. — Где живет этот ваш проводник?

Оксана вертела головой во все стороны, вспоминая дорогу.

— Кажется, сейчас справа будет дорога. Да, точно! Вот там, еще знак стоит. Нам на нее, и там второй дом по левой стороне…

— Ну, сейчас разберемся…

Лаврентий вырулил на укатанную грунтовку и едва не сшиб выскочившего под колеса гуся. Серая птица с шипением отскочила, растопырила крылья и попыталась атаковать автомобиль. А еще говорят, что Чуфта стерва. Кажется, их нужно познакомить…

— Да, точно этот домик.

Я выглянул в окно и нахмурился.

— Как-то он не особо жилым выглядит. Ты уверена, что это тот самый.

— Он и в тот раз казался заброшенным, — отозвалась Оксана. — Идем, сейчас спросим. Если что, местные подскажут. Тут теперь гости редко бывают, нашу машину все аборигены уже на въезде срисовали.

Забавно, что девушка держалась так, словно была с этими местными на короткой ноге. Хотя сколько раз она сюда приезжала? Один? И то это был скорее туризм. Но мне это было на руку, так что мы с Феней позволили госпоже Костенко проявить себя.

Журналистка выскочила из машины и бодрым шагом направилась к покосившемуся деревянному забору, над которым, словно живая изгородь, свисали здоровенные кусты черноплодки.

— Матвей Сергеич! — позвала девушка. — Матвей Сергеевич, вы дома?

Никто не отвечал. В окнах не горел свет, но сейчас и несезон был. Хотя в доме, кажется, все же жили — провода не срезали, как это часто бывало в заброшенных усадьбах. Возле кустов валялся довольно чистый пластиковый таз, во дворе на бельевой веревке сушились полотенца…

— Матвей Сергеевич! — Снова позвала Оксана.

— Да не дери ты глотку, девка! — Откликнулась с соседнего участка грузная дама с тяпкой в руках. — За папиросами он пошел. Минут через десять будет. А вы, собственно, кто такие будете? И на кой-ляд вам Матвей понадобился?

Мы с Феней переглянулись. Хорошо, что успели переодеться. Потому что сейчас придется снова отыгрывать очередную роль.

— Студенты мы, сударыня! — выкрикнул я, приветливо помахав даме рукой. — Из Державного.

— Факультет-то какой? Может хоть чего полезное умеете делать?

Надо же, сударыня изволит в факультетах разбираться.

— Это вряд ли… Так-то у нас смешанная группа, — широко улыбнулся я. — Проект делаем для студенческой газеты.

Любопытная соседка отложила тяпку, вытерла руки о край подола халата и подошла к забору.

— Что за проект-то такой? Чего это вас летом гоняют? Каникулы же вроде…

— У кого каникулы, у кого производственная практика, — все так же широко улыбнулся я и подошел к женщине. — Меня Алексеем звать.

— Наталья Петровна я. А Матвей вам для чего?

— Так лодка у него. Нам по островам прокатиться надо. Нам ребята со старших курсов сказали, тут нанять можно. Да тут отфотографировать нужно для архива и собрать образцы породы. Геофак попросил…

Женщина лишь покачала головой.

— Молодые здоровые лбы, а такой хренью занимаются…

— Так это, если вам помощь какая нужна, вы скажите. Мы в столице хоть и умные, но работы не боимся, — осклабился я.

— А если и попрошу?

— Просите!

— Лестницу мне перетащи, раз такой борзый.

— Без проблем, сударыня. Показывайте.

Оставив девушек дожидаться Матвея Сергеевича, я решил подкупить его соседку помощью. В болтовне можно вытащить и кое-что ценное.

— Да вот, все дети никак не приедут, а Мотя уже в летах, не хочу его лишний раз гонять. Видишь лестницу? Надо приставить к чердаку. Сама тоже не могу — грыжа вылезла весной…

— Не волнуйтесь, сейчас все организуем.

— А я вам морсика пока налью. Жарища же такая…

Тут работы было на минуту. Обычная деревянная лестница средней высоты лежала вдоль стены дома. Мне всего-то требовалось поднять ее и приставить. Что, собственно, и было сделано.

— Готово! — отрапортовал я и проверил устойчивость лестницы. — Принимайте работу, Наталья Петровна.

Грузная дама улыбнулась.

— Спасибо, соколик, уважил. Не перевелась еще нормальная воспитанная молодежь. Держи вот, выпей морсу холодного. С ревенем. Вчера сварила, как раз настоялся в погребе. — Она протянула мне стакан розового напитка. — А то в прошлом месяце тоже приезжали какие-то ребята. Тоже на острова вроде бы. По машине да шмоткам сразу понятно, что столичные. Так те не то что помощи не предложили — вообще носы задрали и никому даже «здравствуйте» не сказали…

Я замер с поднесенным ко рту стаканом.

— Простите, Наталья Петровна. Вы говорите, в прошлом месяце сюда уже кто-то приезжал?

Соседка пожала плечами.

— Ну да. Не сказать, что часто, но порой бывают тут… всякие…

Глава 5

Я сделал богатырский глоток морса и уставился на женщину.

— Так вроде ж острова — объект режимный. Закрыт для посещения. Мы-то с трудом пропуск выбили, а это через канцелярию университета пришлось делать…

Грузная дама привалилась к стволу старенькой яблони и покачала головой.

— Эх, Леха… Ничего, что я так фамильярно?

— Все в порядке, — улыбнулся я.

— Отлично. Так вот, Леха, ну ты сам погляди, — она вскинула руку и обвела пространство вокруг себя. — Да кому же наша дыра-то нужна? Было время, еще до того, как император, царствие ему небесное, почил… Тогда — да, у меня свой магазинчик был, паломники его очень любили. Постоянно брали сувениры домашним. Муж мой покойный на катерах гостей катал — люди в очередь становились! А сейчас что? Сплошная, как у вас в столицах там называют… депрессия, вот!

Я молча кивнул. Всегда было печально наблюдать за упадком мест, где некогда кипела жизнь. Сколько таких брошенных деревень и городов осталось в моем родном мире, особенно поначалу, когда еще не было понимания, как брать Искажения под контроль… Люди бросали все нажитое поколениями и бежали, бежали куда угодно, спасая себя и семьи.

Но тем, кто здесь остался, бежать, видимо, было некуда. Все дома — старенькие, ветхие заборы, часто полузапущенные участки. Здесь доживали свой век старики. Вся молодежь разъехалась. И у меня всегда немного щемило сердце, когда я наблюдал такие картины.

— Да, очень жалко. Места-то какие красивые.

— Боятся люди сюда приезжать, Леша, — тяжело вздохнула дама. — Байки да разговорчики всякие глупые ходят. Дескать, души всех погибших так и не упокоились и живым покоя не дают. Лодки в озере переворачивают, людей пугают, вредят всячески…

Я нахмурился.

— Да ну? Прямо так и вредят?

Наталья Петровна отмахнулась.

— Нет, конечно! Ничего такого я не видала, хотя, справедливости ради, почти весь день стою задом кверху на огороде, а на филейной части у меня глаз нет. Просто слава теперь дурная у места. Нормальные люди не приезжают.

Я залпом допил морс и усмехнулся.

— А мы, значит, ненормальные?

— Так вы ж вообще студенты! Поди найди среди вас нормального… Хотя вот ты паренек вроде ничего. Ученый — видно. Но и по хозяйству пособить можешь…

Я воспринял это как комплимент. Что ж, будем потихоньку поднимать престиж столичной аристократии в глазах деревенской общественности.

— А те, кто раньше нас сюда приезжал, нелюдимые которые… Они почему вам показались странными?

Женщина пожала плечами.

— Да потому что вели себя странно! Вы-то хотя бы к человеку конкретному пришли. Поздоровались, представились, объяснили, зачем явились. А те… Я поначалу подумала, может, строители какие. Может, кто землю выкупил и привез рабочих… Потому что машина у них прямо большая была. Очень большая. С таким железным коробом. Тяжелая… У нас после нее асфальт вообще окончательно растрескался.

Интересное наблюдение. Значит, были на большом автомобиле. Фургон или грузовик. Можно положить что-то крупное или тяжелое.

— И чего им понадобилось на острове? — притворно удивился я. — Как думаете?

Уж кто-кто, а местная жительница точно должна была знать, чем можно разжиться на Коневце. Разумеется, помимо гальки, сосновой древесины и монастырских сокровищ. Впрочем, монастырь стоял законсервированный, богатства оттуда вывезли, храм не действовал. Всех перевели на Валаам.

Соседка забрала у меня пустой стакан.

— Что, понравился тебе морсик, а, студент?

— Очень. Я сильно обнаглею, если попрошу добавки? Могу еще лестницу перетащить, если надо.

Женщина рассмеялась.

— Полно тебе! Девчонок лучше своих позови, сейчас всем налью. — Она приподнялась на цыпочках, приставила ко лбу ладонь, как козырек, и уставилась в конец улицы. — О, вот и ваш Сергеич возвращается из магазина. Надеюсь, не забыл мне масла купить. А то картошки хотела нажарить…

— Если забыл, мы сгоняем, — улыбнулся я.

— Ноги побереги. Еще, небось, придется по острову бегать за… Вам же там какие-то пробы взять надо?

— Образцы породы. Для геологического факультета.

— В общем, хрень.

— Ну да, — отозвался я и жестом попросил своих спутниц подойти.

— Погодите здесь, сейчас попить вам вынесу, — сказала соседка и, изящно протолкнув массивный зад между сараем и верстаком, направилась в дом.

Оксана одобрительно кивнула.

— Вижу, вы, Алексей Иоаннович, прекрасно умеете находить общий язык с людьми. Не думали освоить мою профессию? Там это ценный навык.

— Боюсь, в газетах столько не платят, — улыбнулся я и тут же резко посерьезнел. — Мы тут не первые за лето. Женщина говорит, уже приезжали странные люди на большой машине. Вы пока договоритесь с лодочником, а я дожму соседку. Сдается мне, не просто так сюда наведывались.

— Разумеется, — отозвалась Аграфена. — Постарайтесь выяснить хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. Номер автомобиля, марка…

В этот момент к калитке как раз подошел бодрый сухонький дедок с такой роскошной белоснежной бородой, что ему бы позавидовал любой сказочный волшебник. Или поп.

— О, Сергеич! — из дома вышла соседка с кувшином морса и сложенными один в другой стаканами. — Встречай гостей! По твою душу ребятки пришли.

Дед задержался у калитки, надел висевшие на шнурке старенькие очки и внимательно уставился на нас.

— О, Ксюшенька? Ты, что ли?

Журналистка широко улыбнулась.

— Приятно, что не забыли, Матвей Сергеевич. Мне снова нужна ваша помощь… Тут у нас опять проект в университете нарисовался…

Я жестом попросил Аграфену проследить за полной энтузиазма Костенко, а сам помог соседке разлить морс по бокалам.

— Так что, по-вашему, могло понадобиться тем людям на острове? А, Наталья Петровна?

— Гляжу, любопытный ты у нас. А тебе зачем знать?

— Да интересно стало. Тем более, говорите, на большой машине приехали. — Я понизил голос. — Может, чего казенное украли? Так об этом доложить надо куда следует. Объект-то казенный. Тем более память… Сами понимаете.

Женщина лишь презрительно фыркнула.

— Да там брать нечего! Лес, комары, булыжники да металлолом. Но мне показалось, что они и правда что-то оттуда вывезли. Они же как приехали, сразу отправились на пристань. А там народу было прилично, человек десять. Двое в костюмах таких пижонских, какие в кино показывают. А остальные нормально одеты — рабочие, видать. Погрузились они на катер…

— А катер откуда?

— Пришел… Откуда-то. Ждал их в бухте, к берегу не швартовался. Как увидел их, подошел, забрал и повез сразу на остров. Под вечер все они вернулись. Вроде бы что-то грузили. Темно было. Кажется, какой-то ящик здоровенный, железный. Поди пойми, что в нем лежало.

— Значит, воруют, — вздохнул я.

— Так, может, по разрешению…

Ага. Кабы было по разрешению, то вместо рабочих использовали бы солдатиков, тем более что Коневец формально был приписан к Кексгольмскому гарнизону и считался военным объектом. Солдат — универсальная рабочая сила. И тачку катить будет, и яму выкопает, и Родину защитит, и пожрать приготовит. Так что будь запрос на вывоз официальным, наверняка выделили бы служивых. И грузовик бы дали.

А тут люди сами приехали и привезли своих рабочих. Все свое ношу с собой. А зачем так делают? Правильно — когда имеют место секретики. Только вот с местными немного просчитались. Они-то все замечают. Даже наш приезд будет поводом для обсуждений на ближайшую неделю наряду с сюжетом очередного телесериала. Соскучились здесь люди по гостям и впечатлениям.

— Ну, в любом случае, дело не наше, — я улыбнулся и взял стаканы для Фени и Оксаны. — Спасибо вам большое, Наталья Петровна.

— Вы как возвращаться с острова будете, заходите. Чаю попьем с конфетами. Вчера в магазине завоз был, я помадные взяла…

— Спасибо за приглашение. Если не поздно освободимся… А то нам надо по списку пройти… За образцами. И все равно наверняка что-то перепутаем.

Попрощавшись с соседкой, я вернулся к девушкам. Оксана как раз договаривалась о маршруте. Судя по виду Аграфены, помощницу все устраивало.

— Да, нам бы начать с западной части, как в прошлый раз. Но сегодня только на остров. Место трагедии посещать не будем.

Признаюсь, в один миг у меня возник соблазн попросить проводника подплыть именно в ту точку, где случилась трагедия. Но для моего дела это было бессмысленно: все случилось слишком давно, теперь это просто точка на карте. Ведь даже обломков на том месте больше нет — все вывезли на остров.

— Хорошо, ребятки. — Матвей Сергеевич пригладил бороду и воровато огляделся по сторонам. — Только в этом году ценник подрос. Вы уж не обессудьте. Всем надо как-то выживать.

— Вообще не проблема, — ответил я. — Сколько?

— Ну, будем считать, что за целый день. Я ведь высажу вас и смогу подстраховать, если вдруг на проблемы нарветесь. Я же прекрасно понимаю, что нет у вас никакого пропуска.

— Сколько? — повторил я.

— Десять рублей.

— Губа не дура, дед, — усмехнулся я. — Ничего, мы скинемся. Хватит.

— Половину вперед.

— Фень, отсчитай, пожалуйста.

Помощница молча вытащила из внутреннего кармана небольшой кошелек и отсчитала пять рублей ассигнациями.

— Прошу, — она протянула деду деньги, и тот, ловко их пересчитав, убрал аванс в карман.

— Вы уж извините, но тут и правда риски. В последнее время что-то неладное на острове происходит. Не в моих интересах вас отговаривать, конечно, но…

— В чем дело?

— Не здесь, — покачал головой проводник. — Идемте к катеру, по дороге все объясню. Только ключи прихвачу и сумку. Подождите минутку.

Дедок бодро взлетел по ступеням на крыльцо и скрылся в домике. Вернувшись, он показал нам направление.

— Давайте сразу на пристань. Идите, я нагоню. Наталье масло занесу, а то чуть не забыл…

Вы вышли за калитку и дождались Матвея Сергеевича на перекрестке. Лаврентий попивал кофеек и разгадывал кроссворд. Я жестом попросил его припарковаться в менее приметном месте и быть на связи. Водитель кивнул и вырулил в небольшой тупик.

— Так вот, ребятки, — проводник бодро шагал в сторону пристани, — как началась в этом году навигация, так с тех пор на остров регулярно какие-то люди наведываются.

— Часто?

— Раз в месяц точно. Наверное, даже чаще. Не всегда через нашу пристань работают — я замечаю и катера, когда рыбачу. Со стороны Кексгольма подходят. Не нравится это мне, ребятки. Сперва подумал, военные, но нет. Суда у вояк другие. Эти гражданские. Мне кажется, бандиты какие-то. Вот наш катер.

Мы вышли на небольшую пристань. Судно Матвея Сергеевича представляло собой старенький, но очень ухоженный катерок. Было видно, что дед очень о нем заботился.

— Еще можете передумать, — предупредил он. — Я на сам остров не совался, страшновато мне. И за вас переживаю.

Мы с Аграфеной переглянулись, и она укоризненно покачала головой в ответ на мою улыбку.

— Ничего, Матвей Сергеевич. Мы будем осторожны.

— Если что, вот мой номер. Сразу звоните, я постараюсь вас подобрать. Там не всюду подойдешь, но разберемся…

Мы забрались в катер, и старик отшвартовался.

— Жилеты проверьте! Техника безопасности кровью писана!

Тут меня дважды просить не пришлось. Мы-то с Феней давно на воде — все же сами на берегу залива жили столько лет. А вот жилет Оксаны я перепроверил и понадежнее застегнул.

— Волна маленькая, ветерок слабый. Нормально дойдем.

Катер потихоньку вырулил из бухты, и мы оказались в проливе, отделявшем Владимировку от острова.

Вообще, Коневец был местом во многом уникальным. Он находился где-то в шести километрах от берега и был не таким уж и маленьким для озера: длиной около пяти километров, шириной — примерно два. И судьба у острова была трагической еще задолго до гибели императора.

Когда-то он считался святой землёй, по значимости сравнимой со знаменитым Валаамом. Еще аж в четырнадцатом веке преподобный Арсений Коневский основал на острове монастырь. Главной святыней обители стала чудотворная икона, привезённая из самого Афона. Монастырь неоднократно переходил из рук в руки — шведам, финнам, русским, его разрушали и восстанавливали. А в позапрошлом веке он обрёл всероссийскую славу, когда его посетил император Александр II. С тех пор для правящей семьи стало традицией почти каждый год приезжать в это святое место.

Именно эта традиция и погубила моего дядю-императора и сделала инвалидом его сына, императора нынешнего.

Катер по широкой дуге приближался к острову с юго-западной стороны.

— Вон причал! — показала Оксана.

— Да, но туда я вас не повезу. Слишком хорошо просматривается. Вам, ребятки, придется идти через лес. Хорошо, что сапоги и ботинки надели. Там змей развелось немерено, говорят. Пока монастырь действовал, ни одной змеи не было. А как монахи ушли, они появились не пойми откуда…

— Интересно.

— Раньше и правда ни одной змеи не было, хотя они в этих местах в избытке водятся, — пояснил Матвей Сергеевич. — Говорили, преподобный Арсений всех гадов ползучих своей молитвой святой изгнал… Да вот только ничего святого, видать, там больше не осталось…

Мы смогли разглядеть высившиеся над деревьями голубые купола церкви.

Рядом с монастырём на длинной песчаной косе была сооружена небольшая гавань и построен причал, пригодный для швартовки больших судов.

— Я вас к Конь-камню повезу, там хороший ориентир. И пришвартоваться можно.

— Хорошо!

Катер совершил обманный маневр, взяв курс на Кексгольм, но затем, сбавив скорость и следуя почти бесшумно, мы развернулись к острову. Мы с Феней таращились во все глаза, пытаясь понять, засекли ли нас.

— Там сейчас охраны почти нет, — сказал проводник. — По бумагам должны гарнизонщики охранять, но их там человек пять от силы на весь остров. Да и сменяют их раз в неделю. По правилам они не должны покидать остров во время дежурства, но бегают они в самоволку. Встречал пару раз в магазине, за продуктами к нам гоняли…

Что ж, это вселяло надежду на относительно мирную прогулку. И все равно следовало быть начеку — слишком много сюрпризов могло преподнести это место. Остров и правда выглядел… Ну не зловещим, конечно, но и священного благоговения не внушал. Темная линия леса, безлюдный пляж с огромными серыми валунами.

И ни души.

— Все, ребятки, сгружайтесь, я уже сейчас пузом скрестись начну.

Вот тут-то и пригодилась обувь. Я не стал шокировать проводника магией и спрыгнул в воду, помогая выбраться девушкам.

— На связи, — сказал я.

— На связи.

Мы прошли по мелководью в сторону леса. Некогда эта часть острова точно была обжитой — еще сохранились какие-то деревянные беседки, старые таблички в облупившейся краской…

— Ну что, чувствуете что-нибудь? — спросила Аграфена, которая явно не была в восторге от моей затеи, но молча подчинялась и поперлась сюда только ради моей безопасности.

— Пить хочу.

— Не паясничайте, ваша светлость. Чувствуете ли вы… ту энергию?

— Феня, мы даже на сушу толком еще не ступили, а ты уже хочешь убраться!

— Потому что мы здесь нелегально! — прошипела помощница.

О, дорогая моя. «Нелегально» станет нашим с тобой вторым именем в ближайшую неделю. Потому что если я не найду Искажений здесь, то отправлюсь прочесывать всю карту аномалий, одну за другой. И мне плевать, на чьей земле они будут располагаться.

— Ничего, они как-нибудь переживут. В конце концов, мы даже брать ничего отсюда не собираемся.

Добравшись до пляжа, Оксана тут же достала фотоаппарат и проверила пленку. Затем обернулась ко мне и… Щелк!

— Меня снимать не нужно, — проворчал я. — Если захочешь заработать денег, я найду твоим талантам лучшее применение.

— Я для себя. На память. Просто кадр уж хороший…

Надо бы подарить ей новую камеру, посовременнее, раз уж она так любит фотографировать.

— Ладно, давайте к делу. — Феня все же была права, и лишний раз здесь задерживаться не следовало, поэтому я направился к заросшей кустарником тропе в лес. — Первая точка на маршруте — Конь-камень. Там много породы, может быть остаточная энергия. Гранит, как выяснилось, хорошо держит остатки.

Аграфена кивнула. Оксана надела на шею шлейку фотоаппарата и забросила рюкзак за плечи. Я шел первым, на всякий случай повесив защиту, но без визуальных эффектов. И только хотел ступить на тропинку, как кусты зашевелились. Я тут же вскинул руку и знаком велел девушкам остановиться.

— А ну стоять, соколики! — из кустов на нас вышел боец со вскинутым на изготовку ружьем. — Стрелять буду!

Глава 6

— Да ладно! Неужели войска и правда нас берегут, — улыбнулся я.

— Ты мне поболтай тут! — Боец поудобнее перехватил винтовку. Модернизированная трехлинейка, модель сорокалетней давности. — Или семь-шисят-два в печень захотелось?

— Чего ж сразу в печень?

Я поднял руки, продемонстрировав, что был безоружен. Аграфена здорово напряглась — ее взгляд едва не прожег мне спину, да и думала помощница громко — зуб даю, сейчас она мысленно костерила и меня, и всю затею с поездкой на остров.

Но едва заметным жестом я велел помощнице не вмешиваться. Пусть лучше за Оксаной приглядывает. Девчонка она не особо пугливая, но в стрессе могла наломать дров.

— Потому что никто не вечен! — передразнил меня боец. — Вы что, читать не умеете? На берегу и на всех причалах стоят таблички, что зона закрытая!

Для пущей убедительности солдатик кивнул в сторону здоровенного деревянного щита, на котором уже слегка облупившейся краской были выведены слова «ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН».

Сам солдатик был совсем молодым парнем, не больше двадцати, а наверняка и моложе. Невысокий, худой, с торчащими ушами из-под форменной кепки.

Он сам нас боялся. Точнее, вряд ли уж испытывал прямо ужас, но я был готов поспорить, что и воин проблем не хотел. Мы выглядели довольно безобидно, но превосходили числом.

— Простите нас, пожалуйста, — я решил сперва попробовать по-хорошему. Пока без магии и демонстрации статуса. — Студенты мы, на летней практике. Собираем для геологического факультета образцы породы на Ладожском озере…

— Вам чего, на берегу камней мало? На кой-ляд на Коневец поперлись?

Служивый занервничал, но, что удивительно лично для меня, даже не пытался никому передать по рации, что нашел гостей. Обычно в таких случаях сразу докладывают на базу и просят подкрепление. Дальше сценария два: либо тебе просто дают время унести ноги, либо же сопровождают в специально отведенное место, допрашивают, выясняют, с какой целью заявился… В общем, во втором случае можно задержаться ой как надолго.

Судя по всему, боец рассчитывал нас припугнуть, чтобы мы сами убрались. Не хотел тратить на нас время? Или же у него были проблемы с подмогой?

— Уж поверьте, это не то место, где я хотел бы провести летний отдых, — виновато улыбнулся я. — Но нам нужен образец породы с Конь-камня. Задание такое — курсовик у меня по видам ладожского гранита… У нас даже инструмент с собой. Просто отколем малюсенький кусочек и уйдем. А если не разрешите отколоть, так просто сфотографируем и подробно опишем…

По заветам императора Петра Первого, я постарался принять вид лихой и придурковатый. Боец так и не опустил оружия и продолжал таращиться на меня поверх трехлинейки.

— Так вы чего, и правда студенты?

— Самые настоящие! Могу билет показать! — сказала Оксана. — Петербургский Державный университет… Курсовик-то сдавать осенью, но мы решили сейчас приехать, пока жара стоит. Осенью-то погода… нелётная будет.

— Это да, — коротко кивнул боец. — Шторма буйствуют.

Я заметил, что он колебался. Видимо, мы все же заставили его поверить в нашу дурацкую легенду. И сейчас парень пытался понять, не получит ли по башке от командира, если все-таки нас пропустит.

— Мы в долгу не останемся, сударь, — внезапно улыбнулась Аграфена и медленно, специально, чтобы не нервировать солдата, достала из-за пазухи кошелек. — Неудобства компенсируем. Просто нам действительно очень нужен этот образец. Камень-то известный…

Я мог бы легко вырубить солдатика психической атакой. И, например, погрузить в затяжной сон. Но тогда не получилось бы наладить коммуникацию, а моей задачкой со звездочкой было разговорить хотя бы этого парня и понять, кто шастает на остров. Так что лучше не пугать, а расположить к себе. Напугать, если что, всегда успею.

— Ладно, — вздохнул солдат и наконец-то опустил ружье. — Вас трое таких энтузиастов, так что три рубля. Считайте, за экскурсию. Но до камня и обратно, поняли? Мне вас караулить придется.

Мы с Феней в недоумении вытаращились на солдата. Три рубля? Всего-то? За проход на закрытый военный объект? Да уж, измельчали взятки…

Помощница нахмурилась для вида — ведь следовало продолжать играть роль малоимущих студентов, достала три рубля ассигнациями и передала мне. Я протянул взятку солдатику.

— Спасибо вам… Вы нас спасли.

Боец воровато огляделся по сторонам и быстро сунул деньги в карман.

— Идите за мной! По маршруту не растягиваемся, не теряемся. Этот ваш камень тут недалеко.

Я жестом подозвал девушек и велел помалкивать. Они, конечно, молодцы, что подыграли, но пусть продолжают изображать напуганных студенток. Солдата я сам разговорю.

Мы шли по узкой тропинке, успевшей густо зарасти какими-то пышными кустами. Лес здесь был смешанный: ближе к берегу сосны, в глубине острова встречались ели, дубы, березы. Еще здесь росло невероятно много черники. Вообще, места и правда были очень живописные. И то, что отсюда почти ушли люди, сделало остров еще красивее.

— Вон он, уже часовня торчит, — сказал солдат и потопал дальше.

— Извините…

— Чего тебе? — обернулся он.

— Да мы как-то не познакомились. Я даже не знаю, как к вам обращаться. Я Леха, а это Ксюня и Феня.

Парень задержал взгляд на моих красотках и многозначительно мне кивнул. Дескать, повезло тебе с такой компанией. Ну еще бы. Девчонки у меня и правда красавицы. И никакая мешковатая одежда этого не спрячет.

— Василий я, — буркнул он и двинулся дальше по тропе.

— Очень приятно, Василий, — улыбнулась журналистка. — А вы давно здесь… Служите?

— А вам не все равно?

— Нет, — отозвалась Оксана. — Мне не все равно. Вы оказали нам услугу…

— И что, теперь дружить обязательно?

Этот Василий все еще нервничал и плохо это скрывал. Только вот почему?

— Василий, — я поравнялся с ним на широком участке тропы, — У вас все в порядке? Случилось чего?

— Даже если бы и случилось, так я тебе и сказал.

— Да я ж из гуманистических побуждений! Может помочь смогу…

— Не сможешь.

Кажется, пора применить немного магии. Сейчас наше спокойствие зависело от этого парня, а Василий пока что казался мне ненадежным. Поэтому я аккуратно применил связку стихии земли и эфира — и солдат со всего размаху напоролся на выросшую посреди тропы корягу. Матюгнувшись, он полетел на землю, стараясь не потерять винтовку.

Я быстро его подхватил и не дал упасть.

— Осторожнее… Извините, не знаю вашего звания.

— Да рядовой я. — Он перехватил винтовку. — Спасибо.

— Местный?

Солдат кивнул.

— Ага. Из деревушки близ Кексгольма. А вы все питерские?

Я покачал головой.

— Не-а, я провинциальный. Из Выборга. Феня тоже из моих краев. У нас столичная только Ксюня.

Кажется, именно это оказалось ключиком.

— И как к вам там относятся, в университете?

— Ну, там много приезжих… А вообще, конечно, снисходительно.

Что забавно, ведь даже не пришлось врать. Потому что в дворянских кругах существовало четкое разделение на столичных, московских — это вообще была отдельная категория аристократии, и провинциальных. А Выборг ментально был ближе к Финляндии, чем к Петербургу.

— Значит, хлебнули лиха, да? — печально усмехнулся солдат.

— Ну, пару раз пришлось врезать. Поутихли…

— И правильно. Нечего им там в столицах носы задирать.

— Ага, а то можно сломать случайно. Правда, потом за это в полицию забирают, — ухмыльнулся я.

Василий оглядел меня с ног до головы.

— А так и не скажешь, что ты мастак драться. Не, задатки-то у тебя есть. Но ты ж студент… Без обид, Леша.

Я пожал плечами.

— Это ты еще не был на пьянке философского факультета. Там кровавый мордобой может начаться из-за книжки…

— Хе! Вот, пришли, ребят. Только давайте побыстрее. Скоро должны мои сослуживцы вернуться. Они могут нас заметить с пристани. Так что вам бы убраться до их возвращения…

Так-так… Вот, значит, почему солдат так нервничал. На острове почти никого не было.

Я сделал вид, что пропустил эту информацию мимо ушей.

— Хорошо, мы поторопимся. Еще раз спасибо.

Василий отодвинул нависшие над тропой еловые лапы и помог девушкам выйти на поляну.

— Вот он какой, — кивнула Феня. — Здоровенный.

Конь-камень находился примерно в полутора километрах от монастыря, но стоял почти на берегу, и его — а, значит, и нас — было видно с воды. Это был огромный валун, отдалённо похожий на череп лошади.

Когда-то Конь-камень был языческим святилищем древних карело-финнов, и здесь совершались обряды и жертвоприношения. Но, по преданиям, преподобный Арсений молитвой изгнал из-под камня обитавших здесь злых духов, которые превратились в стаю ворон и улетели на материк. Вместе с ними остров покинули и змеи. А в память о чуде на Конь-камне воздвигли часовню.

Считалось, что именно Конь-камень и дал название острову.

— Я пока тут посторожу, а вы долбите свою каменюку, — сказал Василий.

Я подошел ближе к камню, сосредоточившись на поиске остаточных излучений. Да, фон на острове точно был, причем фонило ощутимо.

— Девушки, я сам все сделаю. Хорошо?

Я многозначительно уставился на Аграфену и жестом попросил ее не подпускать Оксану близко. Потому что с каждым шагом я ощущал все усиливавшуюся энергию Искажения. К счастью, остаточную.

Валун и правда был здоровенный — метров девять на шесть, и в высоту около четырех. Из серого гранита со сверкающими прожилками кварца. На вершине камня поставили маленькую часовенку, и я заметил, что она выглядела поврежденной. И от нее тоже исходила остаточная энергия. Свежая!

Нет, здесь точно открывались Искажения после трагедии. Я приложил одну руку к камню, а вторую — к стене часовни. И вздрогнул, когда в меня полилась инородная сила.

Аграфена молча на меня взглянула и чуть вздернула подбородок спрашивая, нашел ли я что-нибудь. Я так же молча кивнул. Помощница инстинктивно отпрянула и потащила за собой Оксану. Журналистка как раз делала фотографии и раздраженно зашипела на Феню, когда та смазала ей кадр.

— Ну чего, наскреб свой образец? — нетерпеливо спросил Василий.

— Почти, — отозвался я, анализируя остаточную энергию.

Судя по площади, Искажение было небольшим. Открылось в районе часовни — оттуда и повреждения. Энергия большей частью ушла в гранит, потому что эти камни почему-то хорошо ее принимают и задерживают.

Я снял остатки инородной силы и мысленно подозвал Чуфту, чтобы тоже подлетела и попировала. Чайка спикировала на крышу часовни и дожидалась, пока мы уйдем — она предпочитала питаться и преображаться в одиночестве.

Покинув часовню, я спустился и решил обойти Конь-камень с другой стороны. И резко остановился, увидев то, что кто-то пытался скрыть.

— Что за черт…

Под наспех сваленным лапником зияла здоровенная дыра — кто-то сколол большой кусок камня. Земля вокруг была утоптана, и где-то даже виднелись следы недавнего человеческого вмешательства. Пострадавший бок камня был сильно исцарапан, словно его скребли чем-то металлическим…

— Оксана, подойди сюда, пожалуйста, — позвал я. — Нужно сделать фотографии.

— Чего у вас там? — спросил Василий.

— Вы тоже, подойдите, если не затруднит. Вам стоит на это взглянуть.

Журналистка бодро подобралась ко мне и охнула, увидев раненую святыню.

— Ничего себе… Кто же его так…

Василий тоже подошел и, увидев картину, пробубнил под нос ругательство. Я поднял глаза на солдата.

— Этот камень вообще-то состоит в списке культурного наследия империи и охраняется государством. Без претензий лично к вам, Василий, но… Какого хрена?

Солдат скривился, словно его ударили, и я заметил, что его руки сжалась в кулаки.

— Вот же черти…

— Оксан, отсними здесь все в деталях, пожалуйста, а мы пока поговорим с Василием. Идем, рядовой.

Солдат достал из кармана пачку сигарет и закурил. Молча сделав несколько глубоких затяжек, он спохватился и предложил мне сигарету.

— Благодарю, но не курю.

— Вы доложите, да? — скорее печально, обреченно, спросил он.

— Боюсь, придется, — отозвался я. — Но не туда, куда вы думаете.

Парень выпустил тонкую струйку дыма в сторону моря — тактично старался на меня не пыхтеть.

— Так и знал, что они доиграются…

— Выходит, вы все-таки в курсе. Расскажете? А то до нас доходили слухи, что кто-то инкогнито посещал остров. Мы еще удивлялись, что здесь могло понадобиться другим людям.

Василий уставился на меня.

— Тебе-то, студент, какое до всего этого дело?

— Такое, что я не студент. Алексей Иоаннович Николаев, Светлейший князь Балтийский к вашим услугам.

Поскольку перстня у меня пока что не было, пришлось продемонстрировать свою принадлежность к магической аристократии маленьким «Люменом», вспыхнувшим у меня на ладони.

Василий выронил сигарету, перекрестился, а затем выпрямился.

— Прошу прощения за фамильярность!

— Вольно, боец. Ты нам очень здорово помогаешь. И кабы не ты, мы бы не нашли одну очень важную улику… Окурок только подбери, нехорошо мусорить. Давай поговорим честно.

Василий подхватил наполовину невыкуренную сигарету — та шлепнулась в мокрые черничные кусты, и я поджег его вызванным огоньком.

— Так вы здесь…

— Ты знаешь, кто я?

— Ч-читал… В газете писали… Вроде у вас какой-то сильнейший дар. Простите, пожалуйста, что я с вами так… Еще и денег с вас взял…

Он потянулся к карману, достал ассигнации и протянул мне.

— Да расслабься ты, возьми себе, — я отвел его руку от себя. — Считай, компенсация за неудобства и потраченное время. Я здесь по закрытому заданию. Подробностей, уж извини, поведать не могу. Думаю, тебе, Василий, и так известно, что на этом острове иногда происходят странные природные явления. Я прав?

Солдат молча кивнул.

— Да, ваше сиятельство…

— Светлость.

— Виноват! Да, ваша светлость. Мы потому по острову и не расхаживаем особо — все уже просекли, что это опасно. У нас особые инструкции — в патруль выходить ненадолго, часто сменяемся. Больше одной недели на смене не бываем…

— Значит, вас сюда сменами направляют?

— Так точно, ваша светлость! Я тут неделю через неделю. В остальное время в Кексгольме в гарнизоне…

Интересно. Значит, все же кое-что поняли и озаботились техникой безопасности. Ну хоть какой-никакой. Лучше, чем ее полное отсутствие.

— Остальные — так же? — спросил я. — Тоже сменами?

— Ну да… То есть так точно. Меня иногда реже отправляют, но есть те, кто сюда строго по графику прибывает…

— И, полагаю, камень сломали в смену того, кто здесь давно и часто, так? — улыбнулся я.

Василий задумчиво нахмурился, словно высчитывал в голове даты.

— Да, ваша светлость. Я прибыл сюда в понедельник утром. Никаких гостей, кроме вас, при мне не было. Да и в прошлое свое дежурство никого не замечал. У нас же тут довольно пусто. Иногда вот приходят на катерах особо любопытные, но они часто даже не высаживаются. Так, покрутятся вокруг острова да пойдут дальше…

— Но ты сказал, что кто-то доиграется, — напомнил я. — Значит, подозреваешь, кто может тайно водить сюда гостей.

Василий затушил сигарету и спрятал окурок в почти пустую пачку.

— Есть у меня подозрения. Даже доказательства, если так можно сказать… У нас же там на восточной стороне острова большой пляж. Раньше, до Трагедии, там люди отдыхали да монахи рыбу ловили. А сейчас там кладбище кораблей. Стоят, ржавеют. Точнее, стояли.

— Пропадать начали? — догадался я.

— Ага… Походу наши на металлолом продают. Просто выбирают как-то странно. Были уж совсем ржавые и убитые суда, ну просто останки уже — их продали, исчезли они. А вот относительно новенький списанный катерок стоит себе уже год, и никто его не трогает…

Я слушал солдата, рассеянно кивая его рассказу.

Что ж, Алексиус, вот мы и нашли ниточку. И порода Конь-камня очень уж была похожа на тот гранит, из которого сделали вазу в подарок цесаревичу — ведь именно она вызвала новое Искажение.

Это было очередное покушение. И с этим я уже мог идти к Совету.

— Что ж, Василий, вы тут капитально влипли, — вздохнул я и внимательно уставился на солдата. — Но я смогу тебя отмазать, если поможешь мне собрать больше информации.

Парень нервно проглотил слюну.

— Что я должен делать?

— Отведи меня к старым кораблям. И мне нужны имена всех сторожей. У вас же остались записи о дежурствах?

Глава 7

— Конечно, все записи в журнале есть. Нас за несоблюдение еб… Наказывают сильно. — Василий поскреб пятерней затылок. — Но это на базе все, туда идти надо.

— Прекрасно. Где база?

— Да тут километр примерно, недалеко от монастыря… — Боец взглянул на часы. — Скоро и правда наши вернутся. Или вы с ними тоже поговорить хотите?

По-хорошему, следовало бы, но пока что мне будет достаточно информации от одного Василия. Главное парень уже рассказал и подтвердил мои догадки. Теперь нужно выяснить конкретные имена и работать с теми, кто замешан в этой истории со стороны охраны.

— Нет, пока не хочу, — покачал головой я. — Возможно, в другой раз. А вот списки мне очень нужны.

— Как скажете!

— Кстати, а с чего это твои сослуживцы пост покинули? Это ж самоволка, насколько я понимаю.

Василий махнул рукой в сторону большой земли.

— Да за жратвой поехали. Нам, конечно, паек выделают, но… Иногда ж и нормально поесть хочется. Чтоб не тушенка, а мясо, по-домашнему. При монастыре же кухня осталась, мы туда готовить ходим… Только вы, пожалуйста, не сдавайте их. Они нормальные мужики.

— Не собираюсь я никого сдавать, Вась, — улыбнулся я. — Разве ты еще не понял, что мы здесь совсем по другому поводу? Тем более желание вкусно поесть — священно. Но вы лучше поаккуратнее с самоволками.

— Так точно, ваше сия… то есть ваша светлость!

Я огляделся, прикидывая путь до монастыря. Минут пятнадцать по пересеченной местности, не больше. Но для скорости лучше разделиться.

— Василий, давай договоримся так: ты бежишь за списками, а мы с дамами пойдем сразу на корабельное кладбище. Как раз время сэкономим.

Рядовой нахмурился, снова уставился на меня, словно продолжал сомневаться в моих полномочиях. Или же просто переживал за нашу безопасность — сам-то парень явно не особо любил шастать по острову, и правильно.

Я тоже не мог доверять ему до конца. И мне очень не хотелось, чтобы парень напортачил. Например, решив кому-нибудь позвонить раньше времени…

— Хотя, знаешь, у меня есть идея получше. — Я обернулся в сторону камня. — Аграфена! Подойди сюда, пожалуйста.

Помощница ловко пробралась через кусты и предстала перед нами.

— Звали?

— Звал. Мы тут с Василием немного раскрыли друг перед другом карты. Он знает, что мы здесь на задании. И рядовой любезно согласился предоставить нам списки дежурств. Пожалуйста, сопроводи его на базу и помоги найти нужные данные.

Парень вытаращился на меня.

— Да я ж и сам…

— Положено, — отрезал я. — У нас тоже свои правила имеются. И пока — никаких звонков и сообщений. Мы здесь тайно. Более того, придется и вовсе помалкивать, пока… Пока мы не решим эту проблему. Это может занять пару недель.

— Ну ладно, — нехотя сдался солдат. — А вы точно дорогу знаете?

— Я на карту острова несколько дней медитировал, все тропинки изучил. Не бойся за нас, не заблудимся. Аграфена, идите. Если что, звони.

— Да я не только этого боюсь…

— Про аномалии я тоже в курсе, причем знаю о них побольше твоего. Все, идите, хорош трепаться.

Моя помощница, кажется, не особо обрадовалась тому, что я раскрылся перед Василием. Но только так можно было получить нужные данные и, главное, свидетеля. Когда я раскручу это дело настолько, чтобы можно было звать сюда «Четверку», благоприятно настроенный свидетель очень пригодится. Но пока пусть помалкивает — целее будет.

— Поторопимся, — сказала Аграфена, и они с бойцом направились к тропе, что вела в сторону монастыря.

Я нашел Оксану возле поврежденной стороны камня. Девушка возилась с фотоаппаратом.

— Пленка закончилась, меняю, — бросила она через плечо.

— Идем, здесь все сделали.

— Куда дальше?

— Смотреть заброшенные корабли. Те самые.

Глаза журналистки загорелись. Она быстро убрала отснятые пленки в рюкзак и на всякий случай герметично упаковала их в пластиковый пакет.

— Готова.

— Иди строго за мной и не сходи с тропы, — предупредил я.

— Ага.

Мы вышли на перекресток нескольких просек. Правая вела как раз туда, где располагались монастырь и база сторожей. По левой можно было пройти к Змеиной горе и дальше на север острова. Нам же нужно было на восточную часть, пересечь Коневец с запада на восток.

— Красиво здесь, — вздохнула Оксана, поправив лямку рюкзака.

— И топко, — я кивнул на заболоченные участки. — Хорошо, что сапоги надела.

— Ага, только жарко в них ужасно. Носки выжимать придется.

Я усмехнулся. Ничего, лучше так, чем промочить.

Идти нам пришлось почти три километра, причем не только по утоптанным тропинкам, но и по весьма холмистой местности. Мне-то нормально, а вот Оксана, у которой за спиной был нелегкий рюкзак, отставала.

Мы как раз взобрались на очередной холм, откуда я прикинул, как будет лучше спуститься к пляжу — светлая полоска бухты с чернеющими стальными гигантами была отсюда хорошо заметна.

— Ну, спускаться будет проще. И все равно я задам этот вопрос снова. Рюкзак свой мне дашь?

Оксана гордо вскинула подбородок, как и всякий раз, когда я предлагал ей помощь.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но мне нужно, чтобы у тебя оставались силы. На всякий случай.

— Я справлюсь!

Но мы оба понимали, что она глупила. На меня можно было взвалить четыре таких рюкзака, и я за счет выносливости даже без магии мог бы быстрее их тащить. Но Оксана… Упрямая она была, эта девчонка. Постоянно пыталась доказать всем вокруг и самой себе, что не хуже других. Особенно мужчинам. Оно в целом и понятно: рано потеряла родителей, потом пришлось заботиться о дедушке — не было времени на слабости. Но сейчас-то чего выпендриваться?

Или дело было именно во мне?

— Оксан, — вздохнул я. — Вот что ты сейчас пытаешься мне доказать? Что тоже крутая? Так я это прекрасно знаю. Или ты обижаешься, что я ни разу не приехал вас навестить?

Девушка молчала, глядя на меня исподлобья. Да, обижалась. Но себя губить-то зачем?

— Я дура, — наконец заключила она.

— Уточни.

Она стащила куртку и осталась одной футболке. Затем свернула ее, вытащила из рюкзака бутылку воды и протянула мне.

— Охлади, пожалуйста.

Я удивленно приподнял брови.

— Серьезно? Ты меня используешь как генератор льда?

— Но ты же можешь. Хочешь помочь — вот и помогай. Я попросила.

Забавно, что так себя вести она начала именно в тот момент, когда мы остались наедине. Значит, у нее были ко мне некоторые претензии. И я уже догадывался, какие именно. Все же случился между нами… эпизод.

Вот только тогда девушка сама взяла быка за рога и с тех пор ни разу не проявляла ко мне ни интереса, ни желания повторить. Я и закрыл для себя этот вопрос. Но, видимо, все это время я думал неправильно.

Я быстро связал стихии с эфиром, и бутылка покрылась тонкой корочкой льда. Оксана завороженно глядела на магические манипуляции. Когда вода стала прохладной, я протянул ей бутылку.

— Хотя погоди.

Плеснув на руки немного воды, я призвал стихию ветра, добавил эфира — и у меня в ладони оказался ледяной стакан. Я налил в него воды и подал Оксане.

— Вот теперь сервировка как положено, — улыбнулся я. — Пить будете, сударыня?

Журналистка лишь покачала головой.

— И как это расценивать?

— Ну ты же попросила воду охладить. Так и расценивай.

Она пила, не сводя с меня внимательного взгляда. На такой жаре стакан начал быстро плавиться, и по ее пальцам текли ручейки воды.

А затем она резко сжала руку, и лед хрустнул в ее пальцах, превратившись в несколько осколков.

— Так почему ты ни разу так и не заехал? Ну ладно заехать… Но позвонить-то можно было! Хотя бы раз!

Опаньки, Алексиус. Вот мы и приплыли.

— С чего бы начать, моя дорогая. Ты же вроде газеты читаешь и знала, что я был, мягко говоря, немного занят.

— Один звонок!

— Тут виноват, признаю. Сам не звонил. Потому что у меня даже ваших новых номеров не было. Но мне казалось, Аграфена следила за тем, чтобы у вас все было в порядке. Я получал отчеты. Или это не так?

— Аграфена — да, она заботилась. Но не ты!

Начинааается…

Ну и как мне на это реагировать? Чего она сейчас от меня хотела? Серьезных отношений у нас не было, да они и невозможны в принципе. По ряду причин. Сама Оксана тоже явно не очень понимала, что ей от всего этого было нужно. А вот я понимал прекрасно — мне следовало как можно скорее добраться до пляжа, исследовать местность и убраться отсюда работать дальше.

Я вплотную подошел к девушке и уставился на нее. Получилось сверху вниз, потому что ростом она мне здорово уступала.

— Оксан, скажи мне, пожалуйста, прямо. Чего ты сейчас от меня хочешь? Я тебя не понимаю.

Дьявол! Ну вот не могла она подождать, пока мы вернемся хотя бы во Владимировку.

— Я… Просто я думала, что значу для тебя больше, — тихо сказала она. — Это обидно, но я переживу.

Вот оно как.

— Ты ошибаешься, — вздохнул я. — Но поговорим мы об этом позже, как закончим работу, хорошо? А сейчас прекрати отпираться и дай мне свой рюкзак.

Она не успела ответить, а я уже подхватил ношу и оставил девушке только бутылку с водой. И принялся спускаться с холма так, чтобы получше видеть пляж.

— Срежем немного. Потом вернемся на тропу.

— Хорошо, — отозвалась девушка.

Холм зарос соснами, и приходилось внимательнее глядеть под ноги, чтобы не споткнуться о коряги. Зато здесь было сухо, и мы прибавили в скорости. До пляжа оставалось не больше километра, когда я резко остановился.

— Ты чего? — встревожилась Оксана.

— Фонить начинает.

А оно действительно здорово фонило. Сейчас до нас долетало совсем немного, но я уже представлял, какой силы излучение было на самом корабельном кладбище. Ни Оксане, ни Аграфене, ни тем более бойцам, что находились здесь постоянно, туда соваться просто нельзя! Точнее, можно, но совсем ненадолго, чтобы не хватануть лишнего.

Я достал телефон и набрал Аграфену.

— Да, ваша светлость, — голос помощницы был спокойным, что внушало мне облегчение.

— Как у вас там дела?

— Работаем, в процессе. У вас?

— Планы изменились. На пляж с кораблями не идите. Мы сами здесь все сделаем.

Аграфена умолкла на секунду, словно мысленно выругалась.

— Могу я осведомиться, почему? — подчеркнуто вежливо спросила она. Феня всегда так делала, когда ее что-то раздражало. Или кто-то.

— Фон высокий. Не хочу рисковать людьми. Просто сделаем пару снимков с расстояния и уйдем. Встретимся возле Коневской церкви, которая у дальнего причала.

— Поняла. Будем там через полчаса.

— До связи.

Я отключился и сунул телефон в нагрудный карман.

— Значит, там действительно очень опасно? — спросила Оксана. — Так же, как было, когда мой дедушка…

— Примерно, — кивнул я. — Поэтому тебе там лучше и вовсе не находиться.

— А… Ты?

— А у меня, можно сказать, иммунитет. Точнее, просто хорошо знаю технику безопасности.

— Но хоть пару кадров-то можно⁈

— Дойдем — и скажу точно, что можно, а что нельзя. Давай, Ксюнь, кабанчиком. Припекать начинает.

Я почти что бегом пустился в сторону пляжа. Оксана, которой теперь не мешал рюкзак, тоже припустила от души, и ее сапоги характерно скрипели при каждом шаге. Спустившись с холма, я сориентировался и направился прямиком через редкий лес, и, наконец, мы подошли к небольшому озерцу, соединявшемуся с Ладогой протокой.

— Оставайся здесь, — велел я. — Можешь начать снимать, но на месте. Пока за мной не иди.

— Все настолько плохо?

— Как говорит мой егерь, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Убедившись, что журналистка совладала со своим любопытством и действительно осталась на месте, я вышел на пляж. Пройдя несколько метров, я сел на корточки и приложил руки к песку, считывая фон.

Да уж, здесь тоже была относительно свежая остаточная энергия. Искажение было небольшим, как и то, что открылось у Конь-камня, но оно было. Значит, остатков было достаточно, чтобы притягивать новые.

— Чуфта! — позвал я. — Есть работа.

Чайка принялась кружить над пляжем, а мысленно отдал ей приказ найти наиболее сильные источники.

Здесь было несколько кораблей. Первый — теплоход, на котором путешествовала императорская семья во время трагедии. Еще несколько катеров поменьше, встречались и поновее — те, что появились на пляже годами позже трагедии. Еще один паром явно когда-то обслуживал этот остров — на нем красовались гербы и надписи.

Сам пляж выглядел как кадр из какого-то авторского кино: бескрайняя гладь озера, огромные каменные валуны, и навеки застывшие среди них ржавые корабли, словно останки выброшенных на берег чудовищ. И это еще сегодня день был солнечный. В привычную пасмурную погоду зрелище и вовсе было удручающее.

— Гааа!

Неожиданно для меня Чуфта взгромоздилась на относительно новый паром и забила крыльями. Я оглянулся на Оксану и побрел к чайке.

Впрочем, тут уже даже гадать не пришлось — паром тоже был поражен остаточной энергией, и ее было много, очень много! Как будто это судно тоже оказалось в эпицентре Искажения. Но я ничего не знал об этом, и это показалось мне странным.

Неужели был ее один инцидент, который решили замять?

— Спасибо, моя хорошая, — похвалив чайку, я положил ладони на когда-то белый корпус. — Ого! Ничего себе… Это деликатес для тебя, дорогая. Ты мне нужна сильная.

Уговаривать Чуфту не пришлось — чайка спряталась от Оксаны и принялась пировать. Именно в те моменты, когда Чуфта поглощала энергию, она становилась… собой. И посторонним лучше было этого не видеть.

В своем родном мире, еще до того, как Чуфта вылезла в мои загребущие руки из очередного Искажения, она была чудовищем. Или демоном — тут уже от конкретной культуры зависит. Разумная громадина с шестью руками, крыльями и длинным хвостом. Собственно, и Чуфтой я ее назвал потому, что в перерывах между клацаньем зубами — весьма острыми, к слову, она пыхтела, издавая звуки «чуф — чуф — чуф»…

И когда требовалось поглотить сразу много энергии, дух Чуты принимал исходную форму. Пусть и полупрозрачную — дух же — но оплачивать всем психологов после такой встречи мне не хотелось. Так что я позволил духу питаться сколько влезет и побрел к следующему кораблю.

— Приятного аппетита, так сказать.

Был соблазн поглотить вообще всю остаточную энергию Искажений — это обезопасит остров. Работы немало, но в меня влезет. Однако я решил оставить пару относительно безобидных объектов, энергии которых будет недостаточно, чтобы вызвать новое Искажение. Ведь придется предъявлять доказательства Совету или лично Федору Николаевичу. Ну и плюс кое-какая приманка должна остаться для тех, кто любит подворовывать заколдованное списанное добро.

Я уже точно знал, что вернусь сюда, и у меня в голове выстроился план. Выясним имена, допросим как следует. На этот раз с привлечением государевых людей, потому мне что понадобится помощь.

Главное — поймать за руку. А это означает, что здесь придется подежурить и провернуть целую операцию. Да, я понимал, что с этим наверняка связан светлейший князь Юрьевский. Но снимков расколотого камня еще недостаточно. И даже экспертизы тоже не хватит. Только взять с поличным, когда они снова приедут сюда за очередной порцией пораженных артефактов.

Я бродил мимо катеров, водя ладонями по их бортам и втягивая в себя всю остаточную энергию. Чуфта закончила пировать и взмыла в воздух, а затем…

Спикировала прямо на меня.

— Гааа! Гааа!

Я тоже понял. Почувствовал.

— Это мы сюда вовремя пришли, Чуф.

Искажение. Оно открывалось совсем рядом, здесь, на пляже. Мы с Чуфтой крутили головами, пытаясь понять, в каком месте оно находится.

— Поела — теперь пора работать. Ищи, Чуф!

Чайка взмыла в небо и принялась кружить, между мной и Оксаной. Журналистка как раз снова меняла пленку в фотоаппарате, когда Чуфта принялась кружить почти что у нее над головой.

Вот дерьмо.

— Оксана! — заорал я. — Беги оттуда! Убирайся, быстро!

Глава 8

Оксана раздраженно взглянула на меня через плечо.

— Что такое? В чем дело?

— Быстро беги отсюда в лес! — рявкнул я, на ходу окутывая себя плотным слоем защиты. — Без вопросов!

Чуфта проявила заботу в своем стиле и спикировала на голову несчастной журналистке.

— Ой! Ааай! Прочь! — Оксана безуспешно пыталась прогнать Чайку, но не тут-то было. — Отцепись от меня!

Чуфта свое дело знала хорошо. Отчаянно хлопая крыльями и крича во всю птичью глотку, она заставила девушку сорваться с места. Оксана прижимала фотоаппарат к груди, точно дитя, и почти на ощупь бежала от взбесившейся чайки.

— Алексей! Помогиии…

Ну, технически это мне сейчас помогали. Я мысленно велел духу-помощнику не царапать девушку, а только припугнуть и заставить убежать как можно дальше в лес.

Чуфта развлекалась по полной. Забыл упомянуть — она у меня была ревнивая, как пес. Так что сейчас воспользовалась случаем показать очередной девице, кто здесь главный в жизни Алексиуса. Чуфта была свято убеждена в том, что у нее не может быть конкурентов, а мне было выгодно поддерживать эту иллюзию.

Пока чайка гнала журналистку прочь с пляжа, я связал крепкую пятиэлементную защиту сначала для себя, а затем для птицы. Искажение уже вот-вот было готово прорваться — я чувствовал, как менялась реальность вокруг исходной точки.

Помнится, один старый боевой товарищ так объяснял визуальное проявление ядерного взрыва: просто выставь вперед руку и подними большой палец. Если гриб больше этого самого пальца — тебе кранты и бежать нет смысла.

С Искажениями была похожая история. Если видишь, что окружающее пространство становится похоже на картину обкуренного последователя Сальвадора Дали, поздравляю — ты оказался в эпицентре Искажения, и бежать уже поздно.

— Но нам именно это и нужно, — ухмыльнулся я и, приняв боевую стойку, сотворил оружие из эфира и трех стихий.

У меня в руках оказалось любимое копье, сотканное изо льда и камней. Усиленное эфиром, оно могло проводить мою личную энергию. А набалдашник из камня позволял прикрепить с другой стороны огненный кинжал, что тоже бывало полезно. Я же не знал, что вылезет из аномалии.

— Гааа!

Чуфта вернулась ко мне и принялась нарезать круги вокруг предполагаемого эпицентра. Сейчас она преобразовалась. Размах крыльев — метра три, глаза горели зеленым огнем, перья отливали сталью, и вокруг птицы светилась бледно-зеленая аура — визуально проявление инородной силы, которой питалась Чуфта.

— Алексей! — издалека позвала Оксана. — Что происходит?

— Стоять, где стоишь! А то усыплю! Я серьезно!

Спасибо, мне одной Тани уже хватило. Если Оксана решит подлезть под руку, я и правда ее вырублю. Но у журналистки, кажется, все же проснулся инстинкт самосохранения, и она осталась возле сосен на самом краю пляжа.

— Гааа! — низко, совсем не по-птичьи, прогудела Чуфта. Чем больше инородной энергии она потребляла, тем сложнее ей становилось оставаться чайкой. Природа брала свое.

Начинается.

— Как обычно, ты страхуешь сверху.

Я перекинул копье из руки в руку, крутанул, проверяя удобство, и уставился в точку, откуда расползалось искривление пространства.

Воздух вокруг меня затрещал, словно кто-то под ухом бил из электрошокера. Внезапно поднялся сильнейший ветер, взметнувший песок мне в лицо. Чуфта подпрыгнула на воздушной волне и изящно перекувырнулась. Треск нарастал, ветер завыл сильнее, мои ботинки закопало в песок по щиколотку…

И оно разорвалось.

— Твою мать! — Я едва успел отскочить от сильнейшего энергетического удара и тут же выбросил вперед руку, создавая широкий барьер.

Вопреки моим ожиданиям, это Искажение оказалось очень мощным. Разрыв пространства на несколько десятков метров шириной.

Моя самая нелюбимая часть работы.

— Чуф, стереги, чтобы не разбежались!

Впрочем, духа-помощника можно было не просить. Чуфта прекрасно знала свой фронт работ.

Аномалия открылась почти что взрывом. Словно лопнувший фурункул, только окатило меня чистой энергией Искажения. И на этот раз подарочек из аномалии вылез просто царский.

Первым на меня выскочил Сумеречный заяц — здоровенная, с размером с кавказскую овчарку, тварина без мозгов, но с очень резвыми лапами и, к слову, весьма внушительными зубами. Заяц пролетел мимо, едва не сбив меня с ног, и метнулся к первому увиденному укрытию — ржавому императорскому теплоходу.

— Чуф, следи за ним!

Не успел я связать сеть для поимки гада, как из аномалии выскочил Серебристый саблезубый кот. Понятно, у нас тут случился прорыв в разгар охоты. Котяра явно не хотел упускать добычу и стремглав помчался за зайцем. И в данной схватке я ставил на кота. Потому что это создание — воистину, прекрасное — внешне напоминало гибрид амурского тигра и снежного барса. Такой же здоровенный и мощный, как тигр, но прыткий и с длинным хвостом горного ирбиса. А еще клыки, да. Одно ловкое движение — и будешь собирать кишки по всему пляжу.

Кот бросился к кораблям, и я уже подумывал, как загнать их обоих обратно в портал, когда…

— Чуф, у нас проблемы. Забудь об этих двоих.

Из портала медленно, переваливаясь с ноги на ногу, выбирался Циклоп. В отличие от предыдущих иномирных гостей, этот был существом разумным и взаимодействовать с ним полагалось по иному протоколу.

— Сраршень вранг апшуль ранду! — Циклоп моргнул единственным здоровенным глазом и заинтересованно на меня уставился.

— Сраршень будет, если тебя увидит кто-нибудь из местных, — усмехнулся я. — Удобрений на год хватит. Твоя зверушка?

Я воткнул копье в песок и показал пустые руки в знак мира. Циклопы — существа вредные, но с ними можно договориться. Так, Алексиус, вспоминай язык Терры — девятнадцать. Впрочем, это не так важно. Циклопы — телепаты.

Отправив Чуфту следить за котом и зайцем, я шагнул к Циклопу.

Судя по всему, этого впервые затянуло в аномалию. Здоровенный антропоморфный амбал медленно крутил огромной башкой по сторонам и таким знакомым, человеческим, жестом растерянно почесывал лысый затылок.

— Йау бурмо? — снова моргнул он и уставился на меня. — Урша нуй ваду…

Продолжая держать ладони на виду у гостя, я подошел к нему вплотную и впервые за долгое время ощутил собственную физическую неполноценность — этот детина был ростом под три метра.

Затем я опустил обе руки и повернул их ладонями вверх и коротко поклонился. А потом закрыл ладонями оба глаза.

Так у Циклопов приветствовали друг друга.

— Шоя! — обрадовался гость. — Шоя бун!

Я постучал по горлу и протянул ему руку, приглашая пообщаться ментально. Циклоп поискал среди кораблей животных, но мазнул на них рукой и схватился своей здоровенной лапищей за мою ладонь.

«Ты знаешь обо мне?» — спросил он. — «Где я? Куда меня занесло? Я охотился…»

«Тебя засосало в Искажение. Открылся портал из твоего мира в другой. Я Мастер Алексиус из Ордена Преобразователей. И я помогу тебе вернуться домой. Только прошу, не пугай здесь никого. Ваш вид для этого мира непривычен».

Циклоп внимательно смотрел на меня большим глазом. У всех них была потрясающе красивая радужная оболочка. Да и, собственно, глаз являлся предметом большой гордости в культуре Циклопов. Разные кланы по-разному украшали лица и брови, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к конкретному объединению. Серьги в брови, особые татуировки…

Но у этого Циклопа пирсинга не было — лишь следы от проколов, и татуировки перебили черным.

Изгнанник.

«Я не хочу домой», — ментально отозвался Циклоп. — «У меня уже давно нет дома».

«Но в этом мире тебе тоже нет места. Это другая реальность, и здесь тебе будет сложно выжить. Ты слишком отличаешься внешне».

В чем плюс, когда из Искажения вываливается разумное создание — можно сначала уговорить вернуться. Увы, не все этого желают, но многие соглашаются. Однако этот циклоп явно не питал привязанности к своему родному миру. И это становилось проблемой. Потому что, если он не согласится вернуться, мне придется подвергнуть его утилизации, как опасный для мира элемент.

А утилизировать я не любил.

Заяц и кот исчезнут сами по себе уже через сутки — у них мало энергии, и они просто развоплотятся без привычного энергетчиеского корма. Но Циклоп способен наворотить с три короба, прежде чем сгинет.

«Мне некуда возвращаться», — вздохнул одноглазый. — «Клана больше нет, семьи нет. Я один остался. Много лет живу один в лесах. Кот вот завел… Хотя, точнее, это мы просто охотимся вместе. Сейчас его черед… Ты ведь колдун?»

«Не колдун, а маг. Знаешь, а чем отличие?»

Циклом замотал головой. Судя по всему, этот был довольно молод для своего вида. Обычно они жили несколько сотен лет. Попадались и такие, кто полвека разменял. А этому и полусотни не дашь. Мальчишка по их меркам.

«Разница в том, что колдун привлекает сторонние силы для своих ритуалов, а маг сам преобразовывает пространство вокруг себя по своей воле. Но это сейчас значения не имеет. Я обладаю знаниями и могу отправить тебя обратно. Но в таком виде в этом мире ты жить не сможешь. Плюс энергии здесь другие. Твое физическое тело быстро растворится».

«То есть я умру?»

Я кивнул.

«В привычном смысле — да. Только твой дух может остаться. Но дух обычно уходит. Так что…»

Циклоп внимательно уставился на кружившую над кораблями Чуфту.

«А птичка? Она же тоже… Ну, как я. Я с ней говорить могу, она мне отвечает… Как ты это сделал, что она может тут быть?»

«Она мне служит», — улыбнулся я. — «У нас договор».

Циклоп моргнул красивым янтарно-голубым глазом.

«Какой договор?»

Кажется, я начал понимать, к чему он клонил.

«Как тебя зовут, друг? Я Алексиус Нойд. Здесь меня называют Алексеем».

Гигант закрыл глаз и поклонился.

«Арс из клана Пшудов», — гордо изрек он. — «Последний из Пшудов, лишенный имени гнилыми подонками из клана Мудов!»

Ну да, походу и правда… муды… Вырезать клан Циклопов — это надо здорово расстараться. Они могут сколь угодно мило и невинно хлопать длинными ресничками своих огромных глазиков, но это не отменяет их свирепости и боевой мощи. А драться они мастаки.

«Знать твое имя для меня — честь», — поклонился я, помня о том, что Циклоп назовется либо своему другу, либо тому, кого он собирался убить. — «Рад знакомству, Арс из Пшудов. Ответь мне честно, неужели тебе настолько не хочется возвращаться в родной мир?»

Циклоп прикрыл глаз. О, у нас прогресс в коммуникации. Раз он прикрыл глаз, значит, продемонстрировал свою уязвимость и драться со мной не собирался. Так у них делают в знак расположения. Хорошо, что я не прогуливал ксеноведение в Ордене.

«Узнать мага Алексиуса для меня честь», — с достоинством проговорил незваный гость. — «Отвечаю на твой вопрос, маг. Меня ничего не держит в родном мире. Семья погибла. Клан погиб. Жениться на другой жене я не могу, ибо верен той, с которой провел ритуал. А детей нам боги не успели дать. Я свободен от старого мира».

Занимательно. Нормальный Циклоп костьми бы лег, но попытался бы отомстить тем, кто сотворил такое с его кланом.

«А месть?» — спросил я.

«Больше некому мстить. Все сгинули в царство мудрейшего Аида от руки Арса!»

А, понятно. У нас тут запущенный случай. Мститель, которому больше некому мстить. Самая печальная категория. Он сделал все, но легче не стало и смысла жизни не появилось.

«Мудрый Алексиус позволит мне обратиться к нему с просьбой?» — Циклоп положил свою ладонь на мою, усиливая контакт.

«Разумеется, позволю».

«Ты приручил птицу. Я с ней сейчас говорил. Она сказала, ты добрый хозяин».

Да ладно⁈ Это чтобы Чуфта оставила хоть о чем-то хороший отзыв?

«Было такое».

«Птица сказала, что не всегда была птицей. Что раньше была… Похожей на меня».

«Ну… Относительно. Она из другого мира. Отличного от твоего».

Циклоп вцепился в мою руку так сильно, что, кажется, едва не сломал мне палец.

«Я хочу… Я тоже хочу… Летать! Я никогда не летал. А ты можешь так сделать, что я полечу! Помоги мне! Мне что дома смерть, что здесь… Какая разница?»

Понятно. Значит, он все для себя решил. Итак, у нас есть разумная тварь из иного мира, которой Чуфта какого-то черта дала рекламу меня как владыки. Наверняка же, вредина, просто хочет добавить мне головной боли. Чтоб жизнь медом не казалась.

«Но птица мне служит», — ответил я, осторожно высвободив руку из крепкого захвата. — «У птицы есть работа, и она мне подчиняется. У нас есть договор и правила, которым мы следуем. Во всех мирах. Ты уверен, что тебе это подходит?»

Признаюсь, это был первый в моей практике случай, когда инородное создание само предлагало мне службу. С той же Чуфтой пришлось повозиться и почти убить, прежде чем она согласилась стать моим духом-помощником. Это потом стерпелось-слюбилось, узнали друг друга получше, стокгольмский синдром и прочее. А поначалу страсти кипели те еще!

Циклоп кивнул.

«Да, хочу увидеть другой мир и помогать тебе, маг Алексиус».

«Уверен? Больше спрашивать не буду».

«Уверен. Сделай меня птицей, и я буду тебе служить. Я убью для тебя много врагов. Только не убивай кота. Верни его в лес…».

С ума сошел! Кота я уж точно убивать не собирался. Пусть они с зайцем выяснят отношения, а потом победителя мы отправим восвояси. Впрочем, судя по мыслеобразам, которые передавала Чуфта, саблезубый котяра уже пообедал…

— Чуфта, пригони котейку! Нужно вернуть его обратно.

Чайка откликнулась, но не отправила мне мыслеобраз. Вместо этого я услышал обиженный кошачий вой, а затем из-за корабля в нашу сторону вылетел серебристый котяра. Чуфта следовала за ним, приняв самую большую из своих форм — истинную. Тут даже саблезубый кот впал в замешательство и решил убраться поскорее. С криками и улюлюканьем мой дух-помощник загнал кота обратно в аномалию, и я несколькими отточенными движениями запечатал портал.

Пространство вокруг нас снова потихоньку принимало нормальные формы. А я обернулся к Циклопу.

«Хорошо, Арс из Пшудов», — вздохнул я. — «Если ты хочешь стать частью моей свиты, нужно принести взаимные клятвы, которые мы свяжем нашими эфирами. Наши души будут связаны, и мы сможем вместе путешествовать по другим мирам, когда настанет время».

Циклоп поклонился.

«Я согласен. Говори клятву».

Эх, давненько мне не приходилось пользоваться этим ритуалом. Это действительно был договор двух душ, двух духов. Вне времени, пространства и обстоятельств. Отныне мы втроем будем вместе: я, Чуфта и Арс.

«Тебе придется отказаться от своего облика в этом мире. Ты разрешаешь разрушить твою физическую оболочку, чтобы получит другую?»

«Да, я готов», — отозвался Циклоп.

Я вытащил из песка копье и одним отточенным жестом нанес смертельный удар Циклопу. Он лишь инстинктивно попытался закрыться, но затем вспомнил о цели и опустил руки. Это всегда было душераздирающе — когда себя приносят в жертву… тебе.

Я мгновенно подхватил падающего Циклопа. Без подпитки от силы Искажения его оболочка начала разрушаться на глазах, обращаясь в прах. Я уложил его себе на колени и обхватил голову руками. Единственный красивейший глаз смотрел прямо на меня.

«Я Алексиус Нойд, клянусь своим духом, душой и вечным делом Ордена, на которое обречен, всегда защищать тебя, Арс из Пшудов, и, наставлять, оберегать и направлять твою силу только на благие намерения. Моя сила — твоя сила. Мой дом — твой дом. Моя служба — твоя служба. Да будет так во всех мирах».

Циклоп из последних сил сжал мою ладонь.

«Я, Арс из клана Пшудов… клянусь тебе, маг Алексиус, в верности. Мой дух с твоим. Твое дело — мое дело…» — ему стало совсем сложно говорить, но он должен был успеть произнести клятву до того, как его прежняя оболочка будет разрушена. Я обхватил его голову и заставил свой эфир литься в его тело. — «Клянусь подчиняться тебе и идти на твой зов… Да будет… так…»

Конец фрагмента.