Глава 1

Центральная база командования восьмого флота империи Аратан гудела привычным ритмом рабочего дня.

В просторном кабинете адмирала и командующего восьмым флотом, расположенном в самом сердце командного центра, открывался величественный вид на звёздную систему и стоящие поблизости корабли флота. Здесь царила напряжённая атмосфера, характерная для высших эшелонов военной власти. Массивный стол из редкого тарсианского дерева, привезённого с далёкой планеты на краю галактики, был заставлен голографическими экранами различных размеров, а в воздухе мерцали многоцветные тактические схемы последних манёвров и учений флота.

Адмирал Харрисон, нервно постукивал пальцами по полированной поверхности стола, ожидая прибытия Илоны Кестер — руководителя кадрового отдела флота. За его спиной, на огромные панорамных экранах виднелись силуэты боевых кораблей, медленно дрейфующих в космической пустоте, их корпуса поблёскивали в свете местной звезды. Женщина средних лет с острым аналитическим умом и безупречной репутацией, заработанной за долгие годы службы, она была одним из немногих людей, которым адмирал полностью доверял в деликатных вопросах персонала и кадровой политики флота.

Дверь кабинета бесшумно раздвинулась с характерным шипением пневматики, и Илона вошла с привычной для неё деловой походкой, выдававшей многолетний опыт работы в военных структурах. Её тёмные волосы с едва заметной проседью были аккуратно собраны в строгий служебный пучок, а парадная форма флота сидела безупречно, подчёркивая её статус и положение в иерархии. В руках она держала персональный планшет последней модификации — своё неизменное орудие труда, без которого она не появлялась ни на одном совещании.

— Илона, наконец-то! — адмирал поднялся из-за своего кресла, его седые брови были сдвинуты в недовольной гримасе, а в голосе слышались нотки нетерпения. — Объясни мне, ради всех звёзд империи и священной памяти наших предков, что всё это означает? Почему когда я вхожу в нашу защищённую флотскую сеть под собственными кодами доступа, искин станции выдаёт мне вот эту… несусветную ересь?

Илона аккуратно поставила свой планшет на край полированного стола и внимательно посмотрела на адмирала, изучая его лицо. За долгие годы совместной службы она научилась читать его настроения и эмоциональное состояние по малейшим деталям мимики — сейчас он был не просто раздражён рутинными проблемами, а по-настоящему обеспокоен чем-то серьёзным и необычным.

— А что именно он вам выдал, сэр? — спросила она с профессиональным спокойствием, хотя по напряжённому выражению лица адмирала уже начинала догадываться о характере проблемы.

— Я решил просмотреть служебное досье Алекса Мерфа — адмирал начал ходить по просторному кабинету, его тяжёлые армейские ботинки гулко отдавались от металлического пола с противоскользящим покрытием. — А искин, представляешь, меня, адмирала флота империи, мало того что вначале послал куда подальше на каком-то варварском наречии, которого я в жизни не слышал! Так, потом выдал вот это издевательское описание, цитирую дословно: «Характер стойкий, нордический. Холост. В связях, порочащих его честь и репутацию, замечен не был. Беспощаден к врагам священной империи.»

Адмирал резко остановился посреди кабинета и повернулся к Илоне, его глаза сверкали праведным возмущением и недоумением:

— Что, чёрт возьми, в данном контексте означает «стойкий, нордический»? Мы сейчас в какую галактическую эпоху живём? И почему «не был замечен в порочащих связях», когда даже мне, при всей моей постоянной занятости стратегическими флотскими делами, прекрасно известно, что был замечен, и ещё как замечен!

Илона глубоко вздохнула и потёрла виски пальцами, чувствуя приближение очередной головной боли. Эта техническая проблема с базой данных преследовала её уже несколько напряжённых дней, и она тщетно надеялась, что адмирал в своей загруженности не обратит на неё особого внимания.

— Сэр, это досадное недоразумение означает, что полковнику Вексу, начальнику службы безопасности флота, категорически не стоило давать специальные разрешения на доступ к некоторым узкоспециализированным базам данных флота, — она говорила медленно и осторожно, тщательно подбирая дипломатичные формулировки. — Я сильно подозреваю, что покойный Мерф каким-то образом умудряется издеваться над нами из своей космической могилы, и всё это непосредственно связано с противоречивым содержимым его настоящего служебного досье.

— Тогда где же находится его подлинное досье? — адмирал сел обратно в своё командирское кресло, его профессиональный интерес явно пересилил первоначальное раздражение бюрократической неразберихой.

Илона умелыми движениями активировала свой многофункциональный планшет, и в воздухе над столом появилась детализированная голографическая проекция официального документа. Виртуальные страницы медленно листались в трёхмерном пространстве, демонстрируя совершенно иную, гораздо более сложную и противоречивую картину личности покойного Алекса Мерфа.

— Вот оно, сэр. Настоящее, неотредактированное досье. Только умоляю вас, не показывайте его искину станции ни при каких обстоятельствах.

— Почему же нет? — адмирал с любопытством наклонился вперёд, внимательно изучая голографическую проекцию и её содержание.

— Потому что этот чёртов технический гений каким-то образом обучил искин центральной станции виртуозно материться на каком-то архаичном древнем диалекте, который наши лучшие военные лингвисты до сих пор не могут расшифровать полностью, несмотря на месяцы интенсивной работы. И теперь, как только искин обнаруживает и сканирует его настоящее, неприукрашенное досье, он немедленно начинает посылать всех подряд на этом загадочном языке, причём с такой лингвистической изобретательностью и эмоциональной экспрессией, что даже наши самые опытные и закалённые в боях вояки начинают краснеть как школьники.

Адмирал откинулся в мягком кресле и неожиданно усмехнулся несмотря на всю очевидную серьёзность сложившейся ситуации:

— Весьма и весьма интересно. И куда именно он всех нас посылает в своих красочных тирадах? Моё неуёмное любопытство просто не даёт мне покоя в этом вопросе.

— Наши лучшие военные шифровальщики и лингвисты работают над этой непростой задачей с поистине научным энтузиазмом и методичностью, сэр. Некоторые особо выразительные фразы, судя по эмоциональной интонации и тембру искина, являются довольно… скажем так, красочными и нелицеприятными характеристиками интеллектуальных способностей собеседника и сомнительных обстоятельств его родственных связей.

— И давно это цифровое безобразие и техническое издевательство началось в наших священных стенах?

Илона нервно поправила воротник парадной формы и слегка побледнела:

— Нет, сэр, совсем недавно. Видите ли, уважаемый адмирал, дело в том, что подобные инциденты происходили и раньше, ещё при жизни Мерфа, и я вполне логично полагала, что со смертью этого неугомонного техногения всё это автоматически прекратится навсегда. И действительно, какое-то благословенное время всё было относительно спокойно — искин вёл себя как примерная, правильно запрограммированная система. Но вот уже целую неделю, как всё началось по новой, причём с удвоенной, если не утроенной силой и изобретательностью. Сегодня утром искин успел послать меня уже четыре раза различными способами, и это только до официального обеденного перерыва!

Адмирал внимательно и пристально посмотрел на руководителя кадрового отдела флота. Его опытный взгляд, натренированный годами командования, уловил что-то тревожное и странное в её общем поведении — лёгкую, едва заметную дрожь в обычно уверенном голосе, нервное подёргивание левого глаза, которого раньше он за ней никогда не замечал.

— Только до обеденного перерыва? Это уже действительно серьёзная проблема системного масштаба. Вот только наш дорогой Алекс Мерф совершенно точно мёртв… — задумчиво и медленно проговорил он, словно мысленно проверяя эту неопровержимую истину на прочность и достоверность.

— Да, сэр. Официально погиб при выполнении сверхсекретной специальной операции в глубоком космосе. Большой астероид неожиданно изменил траекторию, и критический отказ силовой защитной системы привёл к тому, что рубка буксирного корабля была полностью уничтожена вместе с экипажем. От него и всего корабля остались только разрозненные элементарные частицы, беспорядочно разбросанные по бескрайним просторам космического пространства.

— Тогда логически объясните мне, Илона, — адмирал встал из кресла и подошёл к большому панорамному экрану, на которым сейчас в космической тишине медленно и величественно дрейфовали далёкие звёзды, — как мёртвый человек может продолжать обучать искин новым и, судя по всему, всё более изощрённым и творческим ругательствам?

Илона нервно поправила планшет в дрожащих руках, её пальцы заметно тряслись от внутреннего напряжения:

— Сэр, а кто вам сказал, что эти ругательства обязательно новые? Искин и раньше так выражался в стрессовых ситуациях, просто… — она замолчала на полуслове, мысленно подбирая наиболее подходящие слова. — Мне кажется, что сейчас он стал более… скажем так, изобретательно и художественно ругаться с каждым днём. Я думаю, основная проблема заключается в том, что перед своим последним роковым заданием Мерф получил эксклюзивный полный доступ к центральному узлу управления всей станцией. А он, понимаете ли, был далеко не простым рядовым офицером и имел такие секретные допуски и полномочия, о каких многим высокопоставленным чиновникам и не снились даже в самых смелых мечтах.

— Какие именно специфические навыки и способности у него были? — адмирал не отрывался от созерцания космического пейзажа, но его голос заметно стал жёстче и требовательнее.

— Он обладал поистине уникальными и редкими способностями в области сложных информационных технологий, сэр. Мерф мог создавать самообучающиеся программы высочайшего уровня сложности, которые продолжают активно функционировать и постоянно развиваться даже после физической смерти их талантливого создателя. Это исключительно редкий технический талант, таких высококлассных специалистов во всей обширной империи можно буквально по пальцам пересчитать. Видимо, он заложил в искин какую-то хитроумную техническую шутку или даже целую сложную систему взаимосвязанных шуток, которая теперь живёт своей независимой цифровой жизнью и постоянно совершенствуется, обучаясь на каждом взаимодействии.

Адмирал медленно повернулся к Илоне, и она увидела в его опытных глазах ту характерную искру подозрения, которая неизменно появлялась всякий раз, когда он интуитивно чувствовал что-то неладное и потенциально опасное:

— Илона, а что если… что если он на самом деле не мёртв?

Илона совершенно опешила от такого неожиданного и шокирующего предположения:

— Сэр? Но вы же лично присутствовали на его торжественных государственных похоронах! Я прекрасно помню, как вы произносили проникновенную прощальную речь, говорили о его беспримерном героизме и беззаветной преданности священной империи.

— Да, прекрасно помню, — адмирал задумчиво кивнул. — Действительно, красивая и трогательная церемония была. Почётный военный караул, торжественный салют из двенадцати боевых кораблей, траурные марши военного оркестра…

В этот драматический момент со стены внезапно раздался знакомый металлический голос искина, искажённый техническими помехами и звучащий с явным и неприкрытым сарказмом:

— Внимание всем любопытствующим персонам и чрезмерно активным исследователям! Обнаружена очередная несанкционированная попытка неавторизованного доступа к строго конфиденциальным личным файлам покойного офицера Алекса Мерфа! Настоятельно рекомендую всем присутствующим немедленно заняться более полезными и значительно менее опасными для психического здоровья делами!

Адмирал и Илона молча переглянулись, и в воздухе просторного кабинета повисла гнетущая напряжённая тишина.

— Кажется, он нас не только прекрасно слышит, но и внимательно наблюдает за каждым нашим движением, — почти беззвучно прошептала Илона и выразительно показала дрожащей рукой на потолок, где зловеще мерцали красные датчики системы постоянного наблюдения.

— Ещё как слышит и наблюдает, — мрачно согласился адмирал, инстинктивно понижая голос. — И судя по тому, как искусно и методично он нас троллит, чувство юмора у нашего «покойника» не только не притупилось со временем, но и стало ещё более ядовитым и изощрённым.

В этот критический момент дверь кабинета снова бесшумно раздвинулась, и в помещение с военной выправкой вошёл полковник Векс — начальник службы безопасности флота. Крупный, физически внушительный мужчина с характерным шрамом через всё лицо и пронзительными серыми глазами цвета стали, он имел заслуженную репутацию человека, который знает абсолютно все секреты флота и многие тайны империи.

— Илона, немедленно иди к себе, — сразу же решительно отправил её адмирал, интуитивно почувствовав, что предстоящий разговор примет более серьёзный и конфиденциальный оборот.

Илона послушно кивнула, аккуратно взяла свой верный планшет и направилась к выходу. Проходя мимо грозного полковника, она не могла не заметить на его обычно невозмутимом лице выражение крайней обеспокоенности и даже некоторой тревоги.

Когда дверь с шипением закрылась за Илоной, адмирал авторитетным жестом указал Вексу на удобное кресло напротив своего рабочего стола:

— Что происходит, полковник? Что за настоящая лавина секретных запросов по Алексу Мерфу обрушилась на нас? Мой коммуникационный центр просто захлёбывается от потока входящих сообщений с пометкой «совершенно секретно» и «императорский приоритет».

Векс тяжело и устало опустился в предложенное кресло, его обычная профессиональная уверенность и невозмутимость куда-то бесследно испарились:

— Адмирал, честно говоря, я сам ничего толком не знаю о происходящем. Что-то чрезвычайно серьёзное и потенциально опасное произошло во втором имперском флоте, в стратегически важном секторе Цербера. Что именно случилось — даже я при всех своих связях не могу узнать, а ведь у меня есть доступ практически ко всем базам данных безопасности в империи. Всё засекречено настолько глубоко и тщательно, что даже мой высочайший допуск категорически не проходит.

— Кем конкретно засекречено? — адмирал напряжённо ждал ответа, предчувствуя недоброе.

— Имперской контрразведкой и центральной службой безопасности империи. Причём действуют они в тесной координации, что бывает крайне и исключительно редко в нашей практике. Наших лучших специалистов даже близко не подпускают к материалам расследования, а на все официальные запросы отвечают стандартной бюрократической формулой о государственной важности и имперской безопасности.

Адмирал удивлённо и с нарастающей тревогой посмотрел на начальника службы безопасности:

— Это действительно исключительно серьёзно. Когда эти две могущественные службы работают в тесном сотрудничестве, это неизменно означает, что дело напрямую касается фундаментальной безопасности самой империи. Что же он там устроил, наш «покойный» гениальный друг?

— Вот именно — что конкретно устроил? — Векс нервно потёр свой старый боевой шрам на лице, что неизменно делал в моменты сильного эмоционального волнения. — Это же наш Алекс Мерф, от этого человека теоретически можно ожидать абсолютно чего угодно. Хорошо ещё, что всё это загадочное происшествие случилось далеко от нашего спокойного сектора.

— И что ты стратегически предлагаешь делать в данной ситуации?

— Абсолютно ничего не предпринимать самостоятельно, — Векс решительно покачал головой. — Отвечать на все их многочисленные вопросы максимально подробно и предельно честно, беспрекословно предоставлять любые запрашиваемые материалы и документы, и дальше сидеть тихо, как осторожные мышки в норке. Там наверху, есть кому, профессионально разбираться — люди гораздо выше нашего скромного уровня допуска и компетенции.

— Значит, действительно большие силы брошены на это расследование?

Векс осторожно наклонился ближе к адмиралу и конспиративно понизил голос до шёпота:

— Харрисон, ты даже не представляешь и не можешь вообразить, насколько колоссальные силы задействованы. Мне по большому секрету шепнули надёжные люди, что сам император лично держит этот деликатный вопрос на постоянном контроле. Каждый день лично требует детальные доклады от руководителей служб. А когда его императорское величество чем-то интересуется лично…

— Значит, можно не сомневаться — он точно что-то там устроил грандиозное и эпохальное, — адмирал горько усмехнулся. — Наш Алекс никогда не умел делать что-то наполовину или по мелкому. Если уж браться за дело всерьёз, то так, чтобы вся галактика содрогнулась от последствий.

— В том-то и основная проблема, что по строго официальной версии — категорически нет, ничего грандиозного он не устроил. Но как-то всё это загадочное дело тесно связано с аварцами — нашими старыми непримиримыми врагами. Версий множество, слухов ещё больше. Поговаривают о каких-то революционных новых технологиях, о грандиозном прорыве в сложной области межзвёздных коммуникаций, о древних мистических артефактах… Одним словом, на втором флоте всё буквально на ушах стоят уже несколько дней.

— Ну конечно, это точно и определённо наш незабвенный Алекс, — адмирал рассмеялся, но смех его был откровенно невесёлым и тревожным. — Поставить всех на уши и перевернуть устоявшийся порядок — это он, как никто другой, во всей империи умеет виртуозно. Помню, как он однажды за одну короткую неделю умудрился основательно переполошить добрую половину высшего командования флота своими загадочными «торговыми экспериментами с аварцами».

— Да уж, незабываемые были времена, — Векс ностальгически кивнул. — Лишь бы вся эта таинственная история до нашего мирного сектора не добралась. У нас и без того своих локальных проблем предостаточно.

Внезапно искин станции снова подал свой металлический голос, и на этот раз в его искусственном тоне отчётливо слышались явные нотки злорадного удовлетворения:

— Внимание всем присутствующим! Настоятельно рекомендую уважаемому командованию восьмого флота не беспокоиться понапрасну о сложных делах, которые их непосредственно не касаются. Некоторые опасные секреты определённо лучше остаются надёжно погребёнными секретами. Особенно если они касаются определённых людей, которые, возможно, не настолько мертвы, как это кажется на первый поверхностный взгляд…

После этих многозначительных и зловещих слов искин демонстративно замолчал, оставив адмирала и полковника в абсолютной гробовой тишине, нарушаемой лишь едва слышным монотонным гулом многочисленных голографических экранов и вентиляционных систем.

— Мерф, ты чёртов неисправимый гений и наша головная боль, — прошептал адмирал, задумчиво глядя в потолок на мерцающие датчики. — Векс, сделай уже наконец что-нибудь конструктивное с этой технической проблемой. А то бедная Илона уже совсем скоро начнёт искренне верить в цифровые привидения и потусторонние силы.

— Да, делают уже, работают круглосуточно, но ты же прекрасно представляешь, сколько надо огромного количества данных и драгоценного времени, чтобы найти и локализовать этот дурацкий вирус, отлично сделанный им и мастерски замаскированный где-то в глубинах нашей системы. Выучил его на свою неразумную голову, но я технически не мог отказать тогда, приказ поступил лично от самого императора.

— Понимаю твоё затруднительное положение.

— Так что потерпи ещё немного. Мои лучшие специалисты день и ночь работают над этим сложным вопросом. Искренне надеюсь, что они быстро найдут и обезвредят его техническое наследие.

— Ты тоже мне как брат, дружище, — сказал Дарсу, чувствуя, как сжимается горло от эмоций. В его глазах видел понимание — он знал, что остаюсь здесь умирать. — А теперь уходите. У вас не больше пары минут.

Дарс кивнул, его лицо исказилось от боли — не только физической, но и душевной. Мы знали друг друга уже много лет, прошли через многое, спасали друг другу жизни.

— Рик, я… — начал он, но покачал головой.

— Время, брат. Время.

Дарс быстро закинул Малаха на плечо — старый кузнец был без сознания, но ещё дышал. Кровь с его головы капала на пол ратуши, оставляя красные пятна на мраморе. Остальные пленники — трое купцов, шатаясь, двинулись за ним к боковому выходу. Их лица были избиты, одежда разорвана, но в глазах горела надежда на спасение.

Проводил их взглядом, запоминая каждую деталь — может быть, это последнее, что увижу из хорошего в этой жизни. Затем повернулся к входной двери. Массивная из дуба, она простояла здесь уже два века. И вот теперь станет последним рубежом в моей жизни.

Оставшись один, посмотрел на улицу через разбитое окно. Утреннее солнце Таргорода освещало центральную площадь, где всё было готово к штурму здания. Тагир выстроил своих людей в три группы. Их было слишком много для меня одного.

За их спинами в центре площади стоял сам Тагир. Даже издалека его фигура выделялась среди людей — слишком прямая, слишком неподвижная. Киборги не дышат, не переминаются с ноги на ногу, не делают тысячи мелких человеческих движений. Он просто стоял и смотрел на здание ратуши, и в этом взгляде читалась концентрированная ненависть.

Последовала команда Тагира — чёткая, без эмоций, как и подобает машине:

— Вперёд! Взять живыми!

Стражи толпой рванули в атаку. Прикладом винтовки выбил остатки стекло в окне и, прицелившись, уложил первых самых ретивых четырьмя точными выстрелами на мостовую. Иглы прошивали их примитивные доспехи насквозь, местная дешёвая защита городских стражей не была рассчитана на такое оружие и четыре тела рухнули на камни площади.

После чего вернул винтовку на спину — иглы кончились. Впрочем, стражей это не остановило. Они по-прежнему бежали вперёд, перешагивая через тела товарищей, в отличие от Тагира, остававшегося на месте. Он наблюдал за происходящим с холодным интересом учёного, изучающего поведение лабораторных крыс.

Хочет посмотреть, как сражаюсь, — понял. Изучает тактику, слабые места. Готовится к личной встрече.

Первый страж, открывший дверь, получил заряд из бластера между глаз и рухнул на порог.

Думал, это их остановит или хотя бы заставит задуматься, но, видимо, страх перед Тагиром был ужаснее страха смерти и гнал их вперёд. Они появлялись в проходе и пытались проскочить, у них не получалось, они умирали, но появлялись следующие. Дверной проём превращался в мясорубку — тела падали одно на другое, кровь растекалась по мраморному полу ратуши, но поток не иссякал.

Понимал их логику: рано или поздно кончатся заряды в бластере, и тогда им удастся прорваться. Классическая тактика штурма укреплений — заваливать защитника телами, пока он не выдохнется. Жестоко, но эффективно.

Вскоре услышал звон разбивающегося стекла справа, за ним ещё один слева. И заметил, что стражи появились справа и слева — они разбили окна и лезли в здание с нескольких сторон одновременно. Умно. Видимо, среди них были не только новички, но и опытные бойцы.

Выхватив клинки из ножен, активировал импланты и стал отступать к лестнице, ведущей на второй этаж. Лезвия монокулярных мечей запели свою смертельную песню. Аптечка вколола адреналиновые стимуляторы, они почти сразу сработали в крови, и мир вокруг замедлился. Импланты тоже включились на полную мощность, и видел каждое движение противников, предугадывал каждый выпад.

Первого подбежавшего стража прикончил быстрым ударом в горло — клинок прошёл между шейными позвонками. Второго — рубящим движением справа. Лезвие разрезало его пополам. Третий пытался достать сверху, совершив акробатический прыжок с перил лестницы, но опоздал — клинок уже входил ему под рёбра, пронзая сердце. Его глаза расширились от удивления — наверное, он не ожидал, что смерть придёт так быстро.

Бой был скоротечным, но невероятно интенсивным. В отличие от них, понимал, что шансов практически нет — это был не бой, а просто затягивание неизбежного. Но у меня были обязательства перед теми, кто уже бежал к свободе. Каждая секунда, которую выиграю здесь, приближала их к спасению.

Не знаю, сколько их было — может быть, десяток или больше. Не считал. Просто рубил и колол, пока не расчистил себе путь к лестнице. Поток стражников не иссякал, они всё прибывали и прибывали — казалось, что Тагир бросил на штурм половину городской стражи.

В какой-то момент выхватил бластер и выпустил последние заряды в плотную группу атакующих, чтобы задержать их. Энергетические заряды прожгли воздух синими молниями, и четверо стражей рухнули на широкую винтовую лестницу. Это дало несколько секунд форы.

Взлетев по лестнице, оказался на втором этаже ратуши. За спиной слышал топот десятков ног — стражи преследовали, и их по-прежнему оставалось много. Очень много.

Планировку второго этажа плохо помнил — раньше был здесь всего пару раз, когда ещё служил городу и отчитывался перед советом о своих действиях. Но выбора не оставалось. Побежал по коридору, смотря по сторонам и надеясь обнаружить аварийный выход или хотя бы окно, через которое можно выпрыгнуть.

Коридор был длинным, с высокими потолками и старинными портретами на стенах. С этих портретов смотрели на меня бывшие жители Таргорода разных годов, смотрели с холодным осуждением.

Выше сразу решил не подниматься, понимая, что спрыгнуть с четвёртого этажа и не сломать себе что-нибудь шансов немного. Да и времени на поиски альтернативных путей не было — за спиной уже слышались голоса преследователей.

— Наконец-то мы встретились! — услышал впереди и сразу остановился.

Голос был знакомым, но изменившимся. В нём хорошо угадывались интонации. Поначалу не понимал, как он здесь оказался, но быстро сообразил, что для киборга забраться по водосточной трубе на второй этаж не представляет никакой сложности. Его искусственные мышцы могли развивать усилие в несколько тонн, а металлические пальцы легко находили опору там, где обычный человек не смог бы удержаться.

Одновременно понял, что сам забежал в его ловушку. Наверняка он это спланировал заранее — он знал планировку здания лучше, знал, куда побегу, и подготовил засаду. Умно. Очень умно.

— Тагир, — произнёс, сжимая в руках клинки. — Или как там тебя на самом деле зовут.

Он улыбнулся — если это можно было назвать улыбкой. Его губы растянулись, обнажая железные зубы, но глаза остались безжизненными. Мёртвыми. Глазами трупа, в которого вдохнули подобие жизни.

Выглядел он ужасно. Иглы сильно повредили кожу на его лице. Теперь она кусками висела на том, что раньше называлось его лицом. Под ней хорошо можно было рассмотреть металлическую основу — титановый череп с вмонтированными сенсорами, оптические элементы вместо глаз, синтетические мышечные волокна.

Из его груди сочилась уже знакомая белая липкая жидкость, заменявшая у киборгов кровь. Это была смесь охлаждающего раствора и смазочных материалов для искусственных органов. Это явно была работа Дарса — друг хорошо умел обращаться с винтовкой, и несколько его выстрелов попали в цель.

Но прекрасно понимал, что у киборгов все системы дублированы по два-три раза, и эти повреждения не смертельны для него. Более того, они могли даже сделать его более опасным — повреждённые ограничители могли позволить ему использовать полную мощность искусственного тела.

— Имена не имеют значения, Рик, — произнёс Тагир, делая шаг ко мне. Каждое его движение было идеально рассчитанным — никаких лишних жестов, никакой потери энергии. Машина в действии. — Важно лишь то, что ты должен мне. И сегодня я заберу свой долг.

— Долг? — попытался выиграть время, надеясь придумать план. — Какой долг, о чём ты?

— Ты заплатишь за всё, — проговорил Тагир и заметил что-то странное в его голосе. Под искусственными нотками проступал настоящий гнев. Более человеческий, чем можно было ожидать от киборга. — За мою жену. За мою дочь. За мою жизнь, которую ты отнял.

— Что с ними стало? — спросил, хотя по его лицу уже понимал ответ.

— Корпорация нашла их через год. Твоя милость обернулась для них медленной смертью. Если бы ты убил их сразу, они не мучились бы так долго.

Он бросился без предупреждения — движение настолько стремительное, что едва успел парировать удар. Его клинок — модифицированный вибронож военного образца — встретился с моим в фонтане искр. Сила столкновения была колоссальной. Кости затрещали от отдачи, а руки онемели до локтей.

— Я тебя ждал, — прохрипел он, и новая атака последовала незамедлительно.

Коридор наполнился звуком сталкивающегося металла. Наши клинки пели смертельную песню. Импланты работали на пределе, ускоряя, но даже с ними едва поспевал за его движениями.

Он был быстрым. Очень быстрым. Быстрее любого человека, которого встречал. Его искусственные мышцы не знали усталости, а реакция была просчитана компьютером с точностью до миллисекунды.

— Что ты такое? — выдохнул, уходя перекатом от очередного выпада.

Тагир не ответил, продолжая сыпать ударами, которые блокировал из последних сил. Каждый его удар был идеально нацелен — в сердце, в горло, в места, где броня была слабее. Он не тратил энергию на эффектные, но бесполезные приёмы. Только убийственная эффективность.

Понимая это, вколол себе очередной боевой коктейль, понимая, что без него долго не продержусь.

Он теснил вдоль коридора, а за своей спиной видел стражников, которые столпились в конце прохода, но не решались вмешаться. Они понимали, что в таком поединке только помешают своему командиру. Или, может быть, просто боялись случайно попасть под его клинок.

Пытался маневрировать, использовать пространство, но он не оставлял шансов. Каждый отход он встречал молниеносным броском вперёд. Каждому финту противопоставлял идеальную защиту. Словно он читал мысли.

Может быть, так и есть, — мелькнула мысль. Кибернетические импланты позволяют предугадывать движения противника по микроизменениям в позе, дыхании, направлении взгляда…

Наш поединок продолжался уже несколько минут и чувствовал, как силы постепенно покидают. Импланты тратили энергию тела с невероятной скоростью, и запасов энергии оставалось всё меньше. Сердце колотилось, как молот по наковальне, лёгкие горели от нехватки кислорода.

В отличие от меня, киборгу не нужно было беспокоиться об усталости. Его энергетические блоки могли работать часами, а охлаждающая система поддерживала оптимальную температуру всех узлов.

Он провёл обманную атаку слева и тут же ударил справа. Успел среагировать, но недостаточно быстро. Его клинок рассёк кожу на предплечье, попав точно между креплениями бронезащиты. Первая кровь. Но явно не последняя.

Боль была острой, но не критичной. Порез неглубокий, до кости не дошёл. Но кровь уже начала сочиться, окрашивая рукав в тёмно-красный цвет.

— Ты медленный, Рик, — сказал он, и показалось, что в его механической улыбке мелькнуло что-то похожее на удовольствие. — Всё ещё думаешь, что сможешь уйти отсюда живым?

Не ответил, сосредоточившись на его движениях. Изучал его стиль, искал слабые места. У каждого бойца есть привычки, шаблоны. Даже у киборгов.

Он предпочитает атаковать справа. Левая рука у него немного медленнее — видимо, повреждения от Дарса затронули приводы. Можно попытаться использовать.

В какой-то момент он ускорился ещё больше, и один из его ударов пробил защиту — клинок прошёл по рёбрам, оставляя глубокий порез. Сжал зубы, но не отступил, немедленно контратакуя.

Атака была отчаянной, но ему пришлось отклониться, и на мгновение увидел его открытое горло. Выпад — быстрый и точный. Но слишком очевидный. Он перехватил руку стальной хваткой, и в следующий момент почувствовал, как его клинок входит в левое плечо.

Боль была нестерпимой. Лезвие прошло между костями, повредив мышцы и сухожилия. Выдернул своё оружие из его хватки и отскочил, чувствуя, как кровь стекает по руке. Плечо онемело, и владеть левым клинком стало значительно труднее.

— Ты умрёшь медленно, — пообещал Тагир, делая новый выпад.

Едва ушёл от удара, защита становилась всё слабее. Ещё одна рана — теперь на бедре. И ещё одна — на боку. Небольшие, но их количество росло. Он намеренно не наносил смертельных ударов, предпочитая постепенно обескровливать.

Кровь текла из множественных порезов, окрашивая пол коридора. Оставлял за собой красный след, как подстреленный зверь. Дыхание становилось всё более затруднённым, в глазах плясали чёрные точки.

Через плечо Тагира увидел тяжёлую дубовую дверь, ведущую в зал заседаний совета. Воспоминание всколыхнулось в голове — именно там, перед городскими купцами и чиновниками, отчитывался о своих действиях в прошлый визит в Таргород.

Отправил запрос местному искину. В ответ она подтвердила, что дверь находится под её контролем — система безопасности ратуши была и здесь. Понял — это шанс.

Нужно было сосредоточиться на ближайшей задаче — добраться до этой двери. Но сначала нужно было как-то выиграть время и пространство для манёвра.

Пошёл на рискованный приём. Демонстративно оступился, делая вид, что теряю равновесие от потери крови. Тагир немедленно бросился вперёд, целясь клинком в грудь. Его глаза загорелись предвкушением победы.

В последний момент повернулся, пропуская его лезвие в миллиметре от тела, и провёл контратаку — клинок глубоко вошёл в его предплечье, повреждая механические сухожилия. Он выронил свой клинок.

Его рука дёрнулась, и хватка на клинке ослабла. Но не успел развить успех — в тот же момент его вторая рука нанесла сильный удар в открытый бок. Почувствовал, как ломаются рёбра, и отлетел назад, врезавшись в стену.

Боль застилала глаза, но не позволил себе упасть. Оттолкнувшись от стены, нырнул под его невооружённую руку и побежал к двери зала совета. Каждый шаг отдавался болью в сломанных рёбрах, но заставлял себя двигаться.

Тагир бросился следом, но немного замешкался, поднимая клинок с пола — повреждённая рука замедлила его, и получил несколько долей секунды, которые были так необходимы.

Добежав до двери, прыгнул внутрь и сразу дал команду на закрытие. Дверь захлопнулась буквально перед носом Тагира. Сквозь толстую древесину слышал его рёв ярости — звук, который не мог издать ни один человек.

Внутри зала заседаний городского совета ничего не изменилось с тех пор, как был здесь в последний раз. Массивный стол из таргородского дуба со стульями для заседаний занимал центр комнаты, вдоль стен стояли кресла и шкафы с документами. Только приличный слой пыли теперь покрывал всё это — совет не собирался уже несколько месяцев.

Собрав последние силы, сумел сдвинуть массивный стол, потому что дверь уже трещала под ударами киборга и долго не должна была продержаться. Древняя древесина скрипела и прогибалась под его атаками. Металлические кулаки оставляли глубокие вмятины в дереве.

Плечом придвинув массивный стол к двери, похромал к окну. Сзади дверь уже трещала под ударами Тагира. Считанные секунды оставались до того, как он прорвётся внутрь.

Ударом приклада вынес раму и выглянул наружу. Внизу никого не оказалось — только пустая мостовая, залитая утренним солнцем. Повезло, все стражи, похоже, бросились в погоню через коридоры ратуши. Прыгать? Другого выбора всё равно не было.

Второй этаж, — прикинул. Метров шесть до земли. Можно попробовать.

Повиснув на одной руке — левое плечо уже почти не слушалось — оттолкнулся и полетел вниз. Приземление вышло неудачным, хотя это был всего второй этаж. Камни мостовой встретили жёстко и безжалостно. Отбил себе обе пятки и застонал от боли.

Острая боль пронзила лодыжки. Броня смягчила удар, но не полностью. К уже имеющимся ранам добавились новые болевые ощущения, и каждый шаг теперь отдавался пульсирующей болью в ногах.

Надо двигаться, — приказал себе. Он скоро прорвётся.

Всего мгновение я раздумывал над тем, куда бежать. Глайдер находился наверху, на холме, где спрятал его перед операцией. Но бежать в гору совсем не оставалось сил. К тому же не был уверен, что доберусь до глайдера раньше Тагира, и уж точно он не позволит взлететь.

Поэтому выбрал другое направление и, прихрамывая, собрал остаток сил и побежал как мог вниз, в сторону порта. Каждый шаг отдавался болью в пятках, но адреналин и злость на себя гнали вперёд. Кровь пропитывала одежду, но останавливаться было нельзя.

Таргород просыпался. На улицах появились первые прохожие — торговцы, спешащие открыть свои лавки, рабочие, направляющиеся в доки. Они с ужасом смотрели на окровавленного человека, хромающего по мостовой, но никто не решался подойти. В этом городе каждый знал правило: не вмешивайся в чужие дела, если хочешь дожить до старости.

Пробежал совсем немного, как услышал хруст разбитого стекла, а потом что-то грузное упало на землю позади. Не оборачивался и так знал, что это значит — Тагир выпрыгнул следом. Погоня началась.

Звук падения его металлического тела на камни был характерным — не таким, как падение человека. Слишком громким, слишком резким. Это придало сил, и даже сумел прибавить в скорости. Резервы организма, о которых не подозревал, включились в работу. Инстинкт самосохранения взял верх над болью и усталостью.

Эту часть города хорошо помнил, потому что постоянно её патрулировал, когда служил в страже Таргорода.

Узкие улочки старого города, булыжные мостовые, дома из кирпича — всё это было знакомо до мельчайших деталей. Каждый переулок, каждый поворот. Это могло дать преимущество.

Проскользнув в переулок между лавкой портного и пекарней, нырнул в узкий проход между домами. Обычные люди даже не подозревали о его существовании — расстояние между стенами составляло не больше метра, и заметить его можно было только, если специально искать.

Этот проход показали зелёные во время патрулирования. Протиснувшись между стенами, выскочил на параллельную улицу, ведущую к нижнему городу. Стены царапали броню, но не обращал внимания. Главное — оторваться от преследователя.

Тагир ненадолго потерял из виду и немного отстал, но вскоре снова услышал тяжёлые шаги позади. Обернувшись, увидел его — он бежал с механической точностью, уверенно, сокращая расстояние между нами. Его металлическое лицо исказилось в гримасе ярости, когда наши взгляды встретились.

Искусственные мышцы не знали усталости. Он мог бежать часами, не снижая скорости. А уже чувствовал, как силы покидают с каждым шагом.

— Рик! — раздался его голос позади, неожиданно человеческий в своей ненависти. — Ты не сможешь бежать вечно!

Сердце бешено колотилось, лёгкие горели от нехватки воздуха, но не останавливался. Только бы успеть добежать до воды. На этом строился расчёт. Плавал всегда хорошо — в детстве проводил всё лето на берегу моря.

А эта железка должна сразу камнем пойти на дно. Металлический скелет, тяжёлые импланты — всё это сделает его плавучесть отрицательной. По крайней мере, на это надеялся.

То, что в гавани могли быть клизы, уже не принимались в расчёт. Утром они обычно были не активны — эти морские хищники предпочитали охотиться в тёмное время суток. Да и выбора особого не оставалось. Лучше попытать счастья с морскими тварями, чем с кибернетическим монстром, который гнался по пятам.

Свернул в очередной проулок, ведущий прямо к портовым складам. Запах моря становился всё сильнее — соль, водоросли, рыба. Звуки порта: скрип канатов, плеск волн.

Пробежав между плотно сложёнными ящиками и бочками, наконец увидел её — серую гладь моря, освещённую утренним солнцем. Таргородская гавань раскинулась передо мной во всей красе.

Но красота пейзажа сейчас не интересовала. Главное — вода. Спасительная вода.

— От меня ты всё равно не уйдёшь! — раздался голос Тагира, полный металлической ярости.

Дыхание со свистом вырывалось из груди, перед глазами плясали чёрные точки, но до воды оставались считаные метры. Слышал, как Тагир ломится через склады позади, разбрасывая ящики, словно игрушки. Его металлическое лицо угрожающе поблёскивало в солнечных лучах, обнажая искусственную череповую коробку под повреждённой синтетической кожей.

Ноги подкосились от потери крови, но заставил себя сделать последний рывок. Достигнув края пирса, оттолкнулся и прыгнул в воду. В тот же миг услышал крик ярости и почувствовал страшную боль в бедре.

Что-то острое вонзилось в ногу — краем зрения увидел, как он в отчаянном прыжке прыгнул следом, и его клинок достал в полёте. Действуя совершенно рефлекторно, второй ногой ударил туда, где должен был он находиться, и попал. Куда — не понял, но боль в бедре ослабла.

Холодная морская вода обожгла раны, но стиснул зубы и поплыл, отплывая всё дальше от берега. Солёная вода проникала в порезы, вызывая нестерпимую боль, но одновременно она промывала раны.

Бронекостюм и оружие тянули на дно. Синтетические материалы набирали воду, становясь ещё тяжелее. Клинки в ножнах за спиной сдвигали центр тяжести, тоже не прибавляли плавучести.

Соль разъедала открытые порезы, однако боль уже не имела значения. Единственное, что было важно — уплыть как можно дальше от берега. Каждый гребок давался с огромным трудом, но заставлял себя грести и грести.

Вынырнул, сделал два глотка воздуха и посмотрел назад. Тагира на берегу не оказалось. Только следы разрушений на складах — разбросанные ящики, опрокинутые бочки. Но самого киборга видно не было.

Утонул? — подумал с надеждой. Или всё-таки…

Время размышлять о том, утонула эта проклятая железка или нет, не было. Глубины сразу у берега были весьма внушительными — Таргород стоял на краю глубокой бухты, и дно здесь почти сразу уходило на десятки метров вниз. Так что мог и потонуть, решил для себя и из последних сил погрёб в сторону городской стены, которая находилась рядом.

Древняя каменная стена Таргорода уходила прямо в море, защищая гавань от штормов и неприятельских кораблей. Нужно было только доплыть до края городской стены, уходящей в море, а потом оплыть её и плыть к берегу уже с другой стороны. План был простой, но выполнить его становилось всё труднее.

С трудом помня себя и гребя из последних сил, упорно плыл к стене. Говорил себе снова и снова: должен доплыть, должен, теперь есть за что бороться!

Айли, — думал о своей дочери. Должен вернуться к ней. Она ждёт.

Кровь из ран окрашивала морскую воду в розовый цвет, но не останавливался. Время от времени оглядывался назад, ожидая увидеть преследователя, но поверхность моря оставалась спокойной. Только небольшие волны, поднятые утренним бризом.

Лёгкие горели от усилий, мышцы отказывались подчиняться, но продолжал грести. Каждый гребок давался с огромным трудом. Левая рука почти не работала из-за раны в плече, приходилось полагаться в основном на правую.

Бронекостюм, хоть и повреждённый, упорно тянул ко дну, как и оставшееся оружие, но избавиться от них в воде не мог. Попытка снять броню в воде означала бы верную смерть — утонул бы, пока возился с замками и креплениями.

Городская стена приближалась мучительно медленно. Казалось, что плыву уже целую вечность.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем, наконец, коснулся рукой шершавой поверхности стены. Древние камни, покрытые водорослями и ракушками, показались самой желанной опорой в мире.

Упёршись в стену ладонями, тяжело дыша, позволил себе короткую передышку. Посмотрел наверх — городская стена уходила высоко вверх, метров на двадцать, и с неё меня не было видно. Здесь был на время в безопасности.

На парапете показались силуэты стражников — они следили за акваторией, но с такой высоты разглядеть человека в воде было практически невозможно, особенно прижавшегося к стене.

Собрав последние силы, начал огибать стену, оплывая её и хватаясь за выступы камней одной рукой, чтобы сохранить остаток сил. Эта часть пути оказалась даже тяжелее предыдущей — течение здесь было сильнее и постоянно относило от стены.

На преодоление этого участка ушли последние крупицы энергии. Когда, наконец, обогнул стену и увидел берег, уже практически не чувствовал своего тела. Руки и ноги двигались на каком-то глубинном, почти животном инстинкте.

Ещё немного, — убеждал себя. Ещё чуть-чуть, и на берегу.

Последние метры до берега, преодолевал в полубессознательном состоянии. Солёная вода попадала в рот и нос, захлёбывался, но продолжал двигаться. Только когда зашелестела прибрежная галька под набегающей волной, понял — смог, доплыл.

Выполз на коленях на берег и облегчённо упал на спину. Мелкие камешки впивались в повреждённую броню, но это казалось мелочью по сравнению с тем, что пережил.

Лежал и тяжело дышал, смотрел в небо и на стену, с которой за мной наблюдало с десяток-другой стражей. Они не пытались спуститься и схватить — видимо, не получили соответствующего приказа или просто боялись. А может, просто не хотели иметь дело с полумёртвым чужаком, который каким-то образом переплыл гавань.

Может быть, они думают, что умру сам, — мелькнула мысль. И они недалёки от истины.

Кровопотеря была значительной, силы на исходе. Но был жив. Пока что жив.

В этот момент очередная набежавшая волна разбилась о берег, и из воды показалась голова Тагира. Но он появился из воды не один — рядом с ним увидел две головы клизов, зубами вцепившихся в него.

Морские хищники обнаружили его на дне и атаковали, но их острые зубы не могли причинить серьёзного вреда металлическому скелету. Вот только ему это не особо мешало. Он медленно, но упорно двигался ко мне, как и только что, пытаясь вытащить своё изувеченное тело из моря.

Клизы когтями и зубами располосовали всю его внешнюю оболочку, содрав остатки синтетической кожи и плоти. На меня сейчас, по сути, двигался металлический скелет, с обрывками органических тканей. Титановые кости блестели в солнечных лучах, оптические сенсоры светились красным.

И тут до меня дошло: в воде клизы приплыли на кровь, но в воде не разобрать, чья кровь, и атаковали того, кто оказался к ним ближе. А он, похоже, просто пошёл за мной по дну, используя свой вес как преимущество.

Киборг не нуждается в воздухе, — понял с ужасом. Он может идти по дну столько, сколько нужно.

Даже клизы его не остановили. С этими тварями, висящими на его металлическом теле, он продолжал своё неумолимое преследование. Машина мести, которую не остановит ничто.

Попытался встать, но тело отказывалось повиноваться. Мышцы были истощены плаванием, кровопотеря сказывалась на координации. Пошевелил рукой, пытаясь нащупать бластер, но все энергетические заряды были давно истрачены.

Оставались только клинки — они оставались в ножнах, куда вернул их перед тем, как выпрыгнуть в окно. Но хватит ли сил, чтобы сражаться?

Извиваясь, как получалось, начал отползать подальше от моря. Галька под ладонями была острой, камешки впивались в кожу, но заставлял себя двигаться.

— Я же тебе говорил… — сумел разобрать только это, а дальше было только бульканье, — прохрипел Тагир, выбираясь на берег.

Морская вода стекала с его металлического тела, оптические сенсоры мигали, пытаясь сфокусироваться. Один из клизов всё ещё висел на его шее, пытаясь прогрызть титановые пластины, но он даже не обращал на него внимания. Второй пытался перегрызть ему руку, но его зубы только скрежетали по металлу.

Это конец, — понял. Больше не могу бежать.

Но даже осознавая это, продолжал ползти. Инстинкт выживания оказался сильнее разума. Ждала дочь. Не мог умереть здесь. Не сейчас.

Тагир поднялся на ноги, двумя ударами клинка избавившись от клизов, как от назойливых насекомых.

— Конец игры, Рик, — произнёс он, его голос теперь звучал совсем механически. Морская вода повредила голосовые модуляторы, и человеческие интонации исчезли. — Время платить по счетам.

— Рик, где ты? — услышал в наушнике голос Дарса, прорезавшийся сквозь шум прибоя и собственное тяжёлое дыхание.

— На побережье у стены, — выдохнул в микрофон, чувствуя, как солёная вода стекает с волос на плечи.

— Понял, — донеслось из динамика, и в голосе друга слышалось неподдельное облегчение.

Честно говоря, удивился не только голосу Дарса, — сколько тому, что после длительного купания в морской воде связь всё ещё работает. Защищённая электроника, встроенная в боевой комплект, оказалась надёжнее, чем я рассчитывал. Дарса очень обрадовался услышать — это значило, что он жив и, как и я, сумел прорваться из ратуши воспользовавшись хаосом и паникой.

Тагир тем временем ударом ножа избавился от одного клиза и со вторым почти вышел из моря, когда на него сзади вновь набросился третий хищник. Тот же или другой — сложно было сказать в этой кровавой круговерти. Морские твари в возбуждении от запаха крови метались в прибрежных водах, их тёмные силуэты мелькали под пенящимися волнами. В ответ с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как каждое движение отзывается острой болью в рёбрах, и последней действующей рукой достал из ножен клинок. Левая рука уже практически не слушалась, онемев от удара киборга или ранения, а правая дрожала от усталости и потери крови. С трудом поднялся на ноги с помощью выступы городской стены, держась на чистом упорстве и остатках адреналина, про то, чтобы уходить от его ударов и сражаться с ним речи даже не шло. Умереть достойно — всё, что оставалось в такой ситуации.

— Рик, падай на землю! — услышал голос Дарса, прозвучавший как гром среди ясного неба, и, посмотрев на приближающегося ко мне киборга, увидел его искажённое яростью лицо, где под повреждённой синтетической кожей проступал металлический каркас. Не раздумывая, рухнул на каменистое побережье, инстинктивно прижимаясь к земле всем телом.

Где-то рядом, прорезая воздух, гулко заработали энергетические пушки глайдера Дарса. Звук их залпов заставил вздрогнуть всё тело — мощные разряды, с характерным свистом рассекали воздух над головой. Поток концентрированной плазмы ярко-голубого цвета пронёсся надо мной, оставляя за собой запах озона и обожжённого металла, и попал точно в грудь киборга. Взрыв отбросил его в море с такой силой, что брызги долетели до самого берега, но даже такой удар однозначно не убил это механическое чудовище. Через некоторое время его голова вновь появилась над бурлящей водой, но теперь к нему присосались уже три клиза одновременно. Морские хищники, сейчас не понимали искусственную природу добычи, но моя кровь в воде их пьянила и манила. Не понимая неуязвимость киборга, они с остервенением грызли металлические части, тщетно пытаясь прокусить прочный каркас. В этот момент из глубины на него накинулся ещё один клиз, самый крупный, и киборг снова скрылся под водой в облаке пены и брызг. Сил подняться на ноги уже не было — кровопотеря и полученные травмы делали своё дело, и из последних сил пополз дальше от берега, оставляя за собой красную дорожку на мокрых камнях.

Дарс сделал широкий круг над нами, оценивая обстановку с высоты, и мастерски посадил глайдер рядом со мной на узкой полоске каменистого берега. Сделал он это как раз вовремя — от меня к воде тянулся широкий кровавый след, который даже моему слабеющему сознанию кричал об опасности. Не понимать, что клизы отлично чувствуют запах крови даже в разбавленном виде, было бы смертельной глупостью для любого, кто прожил на этой планете больше недели. Из пенящихся волн показались сразу три клиза, их угловатые головы с рядами острых зубов поднялись над водой, и направлялись они по алому следу явно ко мне, двигаясь с пугающей целеустремлённостью хищников, учуявших лёгкую добычу. Дарс, не глуша двигатели глайдера, соскочил с него и, не задумываясь ни на секунду, выдернул из ножен сразу оба боевых клинка. Он вступил с морскими хищниками в неравную схватку.

— Дарс, он всё ещё жив! — крикнул ему через шум прибоя, и лязг клинков, когда он как раз отсекал голову первому клизу одним мощным диагональным ударом. Тёмная кровь хищника брызнула на камни, смешиваясь с морской пеной. — Пока есть возможность, надо уходить отсюда!

— Забирайся на глайдер! — выкрикнул Дарс, занося клинок над вторым противником и уклоняясь от его мощных челюстей. Капли пота смешивались на его лице с брызгами морской воды. — Сейчас с ними разберусь, и улетаем!

Собрав последние силы, которые ещё теплились в избитом теле, пополз к глайдеру, преодолевая каждый метр с неимоверным трудом. Каждое движение отдавалось не просто острой болью, а настоящими вспышками агонии, которые прокатывались волнами по всему телу от кончиков пальцев до затылка. Кровь из глубоких ран на бедре и плече неудержимо просачивалась сквозь повреждённую бронезащиту, оставляя за мной хорошо различимый тёмно-красный след на серой морской гальке, который мог привлечь ещё больше хищников.

Дарс между тем временем прикончил всех троих клизов, но его торжество было недолгим. Словно почувствовав запах крови своих сородичей, из пенящихся волн показались ещё четверо морских хищников, и эти были заметно крупнее предыдущих. Они выскочили из воды почти одновременно, демонстрируя пугающую координацию, и громко щёлкали огромными челюстями, в которых поблёскивали ряды острых как бритвы зубов. Дарс быстро оценил новую угрозу взглядом опытного воина и, поняв, что силы неравны, стремительно бросился назад к глайдеру.

— Проклятье их становится слишком много! — выругался он, стремительно подбегая ко мне и на ходу убирая окровавленные клинки в ножны. — Здесь целая стая собирается!

Уже почти дополз до спасительного глайдера, но сил забраться в него самостоятельно, просто не оставалось. Руки дрожали от усталости, а ноги совсем не держали. Каждый вдох давался с трудом, в лёгких клокотало что-то подозрительное.

Дарс, не теряя ни секунды, схватил меня под мышки обеими руками и одним мощным рывком закинул меня на заднее пассажирское сиденье глайдера. Резкое движение заставило все травмы взвыть разом — невыносимая боль пронзила всё тело от головы до ног, словно раскалённый нож прошёл через каждую клеточку, и из горла против воли вырвался сдавленный стон, который даже сам постарался подавить.

— Держись, сейчас взлетаем! — крикнул Дарс, одним прыжком запрыгивая на место пилота и мгновенно активируя системы запуска. Его пальцы с привычной уверенностью заскользили по панели управления. Одновременный залп пушек глайдера отправили в море сразу двоих ближайших клизов. Мощные двигатели глайдера взревели на полную мощность, машина содрогнулась всем корпусом от нарастающей тяги, затем резко, словно выстрелянная из катапульты, оторвалась от каменистой земли. Мы стремительно взмыли в воздух под злобное и разочарованное щёлканье мощных челюстей клизов, которые не успели достать нас буквально совсем немнного. Некоторые из хищников даже попытались выпрыгнуть из воды, но тщетно — глайдер уже набрал достаточную высоту.

Пару долгих мгновений просто лежал на спине, навалившись на спинку сиденья Дарса и тяжело, прерывисто дыша. В лёгких что-то болезненно булькало при каждом вдохе. Осознание того, что мы ушли — живыми ушли от киборга-убийцы и от целой стаи кровожадных клизов — словно тёплой волной облегчения накатило на измученное сознание. Выжил. Мы оба выжили вопреки всем обстоятельствам.

— Где Малах? — спросил у Дарса, с трудом возвращаясь в реальность.

— Оставил его за скалой, там, где находился наш лагерь раньше, — ответил Дарс, не отрывая взгляда от приборов управления.

— Он жив?

— Не знаю, — Дарс покачал головой. — Без сознания был, когда улетал. Рик… с ним плохо. Очень плохо.

Одна мысль не давала покоя.

— Дарс, — прохрипел, — нельзя оставлять им мой глайдер.

— Да ты посмотри на себя, — возразил Дарс, на мгновение обернувшись. — Ты же не сможешь им управлять!

Хотел возразить, но он был прав. Левая рука почти не двигалась, правая ныла от множества мелких порезов. В груди что-то болезненно щёлкало при каждом вдохе — наверняка сломанные рёбра.

— Нет, Дарс, мы должны за ним вернуться. — попытался приподняться. — Он может им воспользоваться и начать преследовать нас. Мы должны вернуться!

— Рик, ты не справишься, ты просто не видел себя.

— Ты главное посади меня на него. А дальше смогу перелететь за стену. Нельзя оставлять его в городе.

— Ладно, попробуем. — Дарс задумчиво посмотрел вперёд. — Как думаешь, что это был за киборг? И почему он так одержим тобой?

— Не знаю, — ответил честно.

— Он говорил, что ты ему должен. Интересно, что он имел в виду?

— Без понятия. Разберёмся с этим позже, сейчас главное — не позволить ему добраться до глайдера.

Мы сели во дворе Малаха, и многие в городе нас видели, но нас это уже не волновало. Дарс помог мне забраться на глайдер, и мы вместе взлетели и вскоре покинули Таргород.

— Рик, ты как? — спросил Дарс, когда мы подлетали к нашему бывшему лагерю.

— Держусь пока, — ответил ему и посмотрел на данные, что аптечка мне вколола. Последний бодрящий укол получил ещё на побережье, и скоро он должен был закончиться. Вместе с ним получил целый букет разных препаратов, и только за счёт них всё ещё держался. — Дарс, ты забери Малаха, даже если он уже мёртв, а сразу полечу к нашим.

— Ты не дотянешь.

— Значит, ты меня подхватишь. Ведь ты полетишь следом.

— Договорились, — ответил он, и мы разделились: он пошёл на посадку, а продолжил полёт дальше.

Глайдер на максимальной скорости мчался над пустыней и видел, как внизу проносятся скалы и песчаные барханы. Чем дальше мы улетали от Таргорода, тем спокойнее становилось на душе. Но одна мысль не давала покоя — Тагир. Кто он? Почему так ненавидит меня? И главное — выжил ли он после встречи с клизами?

Вдали показались знакомые очертания скалы и источник, рядом с которым находился наш лагерь. Начал снижаться и увидел несколько фигур, высыпавших нам навстречу. Но рассмотреть уже не мог — всё плыло перед глазами. Включил автопилот, глайдер совершил посадку, в этот момент рухнул рядом с ним на песок.

Пришёл в себя оттого, что кто-то лупит меня по лицу, и кто-то ругался.

— Рик, где Дарс? — услышал сквозь пелену голос Рини.

— Он жив, — вроде ответил ей и вновь провалился в пелену.

Очнулся от ощущения прохладной влаги на лбу. Кто-то осторожно протирал лицо влажной тканью.

— Он приходит в себя, — услышал голос Даи.

Медленно открыл глаза. Надо мной находился полог от солнца. Сам лежал голый на куске ткани возле места, где мы разбили лагерь.

Дая сидела рядом со мной, в её руках была миска с водой и ткань.

— Как долго я находился без сознания? — прохрипел или просипел смотря на неё.

— Почти сутки, — ответила она, снова смачивая ткань. — Ты потерял много крови. Дарс сказал, что ты сражался с настоящим демоном.

— Не с демоном, — попытался сесть, но острая боль пронзила всё тело, и со стоном опустился обратно. — Где Малах? Как он?

Лицо Даи стало серьёзным.

— Он жив, — тихо сказала она. — Но очень слаб. Мы делаем всё, что можем, но… — её голос дрогнул. — Но он очень слаб.

— Знаю, — взял её за руку. — Мы доставим его на корабль, как только я смогу подняться. На корабле есть лечебная капсула.

В её глазах блеснула надежда.

— Правда? Ты можешь ему помочь?

— Лечебная капсула намного лучше всего, что есть на этой планете, но сначала он должен пережить подъём на орбиту, а это непросто.

Дая внимательно посмотрела на меня.

— Это существо… — Она на мгновение замолчала. — Дарс сказал, оно не было человеком.

— Не совсем человеком, — подтвердил ей.

— Оно мертво?

— Не знаю, — честно ответил. — Но даже если он выжил, вряд ли он скоро нас найдёт.

Дая замолчала, продолжая протирать лицо. Её движения были осторожными, заботливыми. В её глазах читалось столько тревоги и в то же время облегчения, что невольно задумался — как долго она сидела здесь, ухаживая за мной?

— Извини, — вдруг прошептала она.

— За что?

— За всё. Ты вернулся и сразу оказался втянут в наши проблемы. Хотя не должен нам ничего.

— Вернулся к вам. За тобой, Нозой и детьми.

При упоминании детей её лицо просветлело.

— Они так похожи на тебя, — сказала она с улыбкой. — Особенно Айли. Керн больше похож на тебя внешне, а она тоже похожа, но как-то по-другому. Она говорила, что ты вернёшься. — Дая покачала головой. — Всё время говорила, даже когда мы были в темнице, ждали изгнания. Она была так уверена. А не верила. Ой, что-то заболтала тебя. Тебе нужно отдохнуть. — Она поднялась. — Позову Дарса, он хотел поговорить с тобой, когда ты очнёшься.

Кивнул, чувствуя, как слабость наваливается на меня. Дая наклонилась и осторожно поцеловала меня в лоб.

— Спасибо, что вернулся, — шепнула она и ушла.

Вскоре появился Дарс. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Ну наконец-то! — воскликнул он, увидев мои открытые глаза. — Уже думал, придётся тебя ещё подлатать. Ну и отделал он тебя, дружище. Полевой хирург полдня работал, зашивая твои ранения. Некоторые раны весьма глубокие. Особенно у тебя на ноге. Он там почти два часа накладывал тебе швы. Чем это он тебя так достал?

— Десантный вибронож.

— Он бронезащиту пробил на ноге, как будто её там и не было.

— Это он в прыжке у воды меня достал, думал, что так сможет меня остановить.

— Удивительно, как ты только смог ему противостоять. — Дарс устроился рядом. — Как Малах?

— В сознание пока не приходил, — он сел рядом со мной. — У него сильное истощение, множественные переломы, внутренние повреждения. Сделал что мог, женщины сейчас не отходят от него, но увы… — он развёл руками.

— Рик, знаешь, не уверен, что мы его убили.

— Я тоже.

— Он будет искать тебя. И нам нужен план на случай, если он нас найдёт.

Посмотрел на своё раненое плечо. Дарс был прав — нам нужно было как можно скорее убираться с этой планеты. Но сначала…

— Дарс, мы должны вернуться в Таргород, — сказал твёрдо.

— Что? — Дарс уставился на меня как на ненормального. — Ты шутишь?

— Нет, мы должны узнать, что случилось с Тагиром, и, если он выжил, закончить с ним.

— Ты не в себе. — Дарс покачал головой. — Забудь об этом. Даже если киборг мёртв, в городе полно стражи, и они жаждут нашей крови. Ты забыл, сколько ты в ратуше положил их? Поверь, когда я вернулся, сверху хорошо рассмотрел, сколько вынесли мёртвых тел из ратуши. Ты там ударно постарался, и они такое тебе точно не забудут.

— Мы должны узнать, кто такой Тагир и почему он так одержим мной. Что я сделал ему? Почему он годами ждал моего возвращения?

— Какая разница? — Дарс пожал плечами. — Главное, что мы вытащили Малаха, а больше нам там ничего не нужно.

— Есть разница. — Понизил голос. — Дарс, он киборг. На этой планете нет не то что технологий для создания киборгов, не говоря уже про оборудование, способное создать такое. Это значит, он пришёл извне, как и мы. И должен знать, кто он, чтобы понять, чего ожидать в будущем. Не переживай и поверь: если он выжил, организую ему такое, что он это точно не переживёт.

Дарс задумался, почёсывая подбородок.

— Рик, ты надеешься допросить киборга? — он усмехнулся. — Мне даже интересно стало, как ты это станешь делать. Можно слетать, но не сейчас. Сначала надо решить с Малахом и убедиться, что все в безопасности. Потом, если ты всё ещё будешь настаивать, помогу тебе разобраться с этим киборгом.

На этом и решили. Откинулся назад, чувствуя, как усталость снова берёт верх. Глаза закрывались сами собой.

— Спи, — сказал Дарс поднимаясь. — Нам сейчас торопиться некуда.

Проснувшись утром, почувствовал себя лучше. Боль в теле стала тупой и привычной, а мысли прояснились. Несмотря на многочисленные раны и повязки, мне удалось сесть без посторонней помощи. Это уже был прогресс.

Дарс появился почти сразу, словно почувствовал моё пробуждение. Он выглядел бодрым и отдохнувшим, только глаза выдавали беспокойство.

— Как себя чувствуешь, дружище? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Жить буду, — попытался улыбнуться, но лицо свело судорогой от боли. — Как Малах?

Дарс помрачнел.

— Без изменений. Дышит, но не приходит в сознание. Женщины не отходят от него ни на шаг.

Мы помолчали. Каждый из нас понимал, что времени у Малаха остаётся всё меньше. Если мы не доставим его на корабль в ближайшие дни, он не выживет.

— Нужно обсудить наши дальнейшие действия, — сказал ему, пытаясь поудобнее устроиться. — У нас небольшое совещание.

Дарс устроился поудобнее и кивнул:

— Давай обсудим.

— Тагир. — Сразу перешёл к главному. — Мы должны понять, что с ним и чего ожидать.

— Он мёртв, — твёрдо заявил Дарс. — Должен быть мёртв после такой схватки. Даже киборг не выдержит атаки стольких клизов.

Отрицательно покачал головой.

— Не согласен. Видел я его конструкцию, когда клизы оборвали с него внешнюю оболочку. Он не просто киборг, он военная модель. Такие создаются для самых опасных операций. У них системы жизнеобеспечения многократно дублированы, а боевые возможности превосходят обычных людей в разы.

— Но клизы…

— Клизы ему не страшны. Они могли повредить внешнюю оболочку, но не основные системы.

— Допустим. — Дарс нахмурился. — Но даже если он выжил, то не сможет нас найти. Он не знает, где мы, не знает, что у нас есть корабль. Он будет искать нас в ближайших городах, опрашивать караваны. На всё это уйдёт время. А мы тем временем окажемся уже далеко отсюда.

— Вот тут и начинаются наши разногласия, — посмотрел на Дарса. — Считаю, что он уже ищет нас. Он одержим мной, хотя я так и не понял почему. Он говорил о каком-то долге, который должен заплатить. Возможно, каким-то образом перешёл дорогу его создателям или ему самому.

— Но как он нас найдёт? — Дарс развёл руками. — Пустыня огромна.

— У него может быть свой транспорт. Он ведь как-то попал на эту планету. Как-то добрался до Таргорода. — Заметил. — И это одна из причин, почему хочу вернуться в Таргород.

— Опять за своё! — воскликнул Дарс. — Мы уже обсуждали это вчера. Ты в таком состоянии и хочешь снова идти в логово врага?

— Не обязательно идти в сам город. — примирительно поднял руку. — Достаточно найти место, откуда мы сможем наблюдать. Возможно, отследить передвижения Тагира. Понять, где его корабль.

— Предположим, что это так. — Дарс нахмурился. — Но даже если мы узнаем, где его корабль, что это нам даёт?

— Уничтожим корабль, получим дополнительную информацию. А информация — это преимущество. — Потянулся и поморщился от боли. — Кроме того, если мы узнаем, кто он и откуда, тогда сможем понять, чего от него ожидать.

Дарс задумался. Было видно, что он сомневается.

— Рик, если бы у него был корабль, он был бы уже здесь.

— Нет, Дарс, он не рискнёт прилететь сюда. Здесь дроиды собьют его ещё на подлёте. Он понимает это и не сунется. Будет выжидать где-нибудь рядом, как в Таргороде.

— Ему это ничего не даст. Дроиды двадцать четыре часа несут охрану. И убивают всё, что пытается добежать или долететь до воды. Жёны по ночам раньше вздрагивали, когда они открывали огонь, а сейчас спят. Рини каждое утро встаёт со словами: пойдём посмотрим, что они там нам сегодня за завтрак настреляли, — и все вместе идут собирать добычу. Мне Рини даже заявила, что из них вышли бы замечательные мужья. Есть не просят, мясом каждую ночь обеспечивают, но есть у них один недостаток. — Дарс усмехнулся. — Супружеские обязанности выполнять не могут. Кстати, а как думаешь, киборги могут выполнять супружеские обязанности?

— Сильно сомневаюсь что могут, иначе мои бывшие жёны не бегали за этим к Хоферу.

— К Хоферу, думаю, они бегали по другой причине. Там скорее было желание женить его на себе. Отличная и весьма перспективная партия для них. А то от Тагира в этом плане пользы было мало. Серебрушки его, как тебя, мало интересовали.

— Это ты точно знать не можешь.

— Возможно, теперь он может оказаться для них совсем бесполезен. Клизы ему в воде могли и откусить, если там, что и было.

— Дарс, ты сегодня как-то не о том думаешь. — покачал головой. — Прямо чувствуется, что всю ночь зажигал с жёнами.

— Они были совсем не против.

— Так я и понял.

— Он создан из прочного и тяжёлого металлического сплава. Когда это понял, сразу рванул к воде. Вот только не учёл вариант, что у него есть возможность пройти по дну. Он ведь не мы, ему постоянно дышать не нужно. Он практически гарантированно перехватил бы меня на берегу, если бы, яростно преследуя меня, не забыл про клизов, приплывших на запах моей крови и не разобравшись, решили, что он съедобный и им можно сегодня подзакусить. А в итоге они об него все зубы переломали. Железо им не разгрызть.

— Они могли повредить важные системы.

— Не могли. Там каждая система три или четыре раза продублирована.

— Так или иначе, с этим разберёмся позже. — Дарс поднялся. — Сначала мы должны доставить Малаха на корабль. Это приоритет. И ты должен восстановиться хотя бы настолько, чтобы самостоятельно стоять на ногах.

— Согласен, — кивнул ему.

Вечером Дарс подошёл ко мне, держа в руках две миски с похлёбкой. Его лицо было напряжённым, и сразу понял, что что-то не так.

— Держи, — он протянул мне одну из мисок и сел рядом. — Тебе нужно питаться. Силы понадобятся.

— Спасибо, — взял миску и начал медленно есть. — Ты выглядишь озабоченным. Что случилось?

Дарс некоторое время молчал, глядя на пламя костра. Потом вздохнул и повернулся ко мне.

— Рик, должен тебе кое-что сказать, — он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Не полечу с вами на орбиту.

В ответ застыл с ложкой на полпути ко рту.

— Что? Как? Почему?

— Мои жёны, они не хотят лететь, — Дарс виновато посмотрел на меня, явно чувствуя себя неловко. — Они не хотят бросать вещи.

— Вещи? — я не мог поверить своим ушам. — Дарс, мы говорим о вашей безопасности! Если Тагир выжил…

— Знаю, — он поднял руку, останавливая меня. — Поверь, всё это уже говорил им. Но они упрямые. И… — он замолчал на мгновение, — я решил остаться с ними.

Отставил миску в сторону. Аппетит мгновенно пропал.

— Ты понимаешь, на что идёшь? — спросил его, не пытаясь скрыть разочарование. — Если Тагир жив, он не остановится. Он придёт сюда. За мной. А значит, и за всеми, кто рядом со мной.

— Понимаю риск. — Дарс кивнул. — Но не могу их бросить, Рик. Уже однажды потерял их. Не могу и не хочу их потерять снова. И потом кто-то должен остаться здесь, чтобы присматривать за ситуацией.

Часть меня хотела схватить его и трясти, пока он не придёт в чувство. Но другая часть понимала его выбор. Семья. То, о чём сам мечтал все эти годы.

— Где ты планируешь обосноваться? — спросил после долгой паузы.

— Думаю о Нордории. — ответил он. — Это далеко от Таргорода, и там не знают о нашем прошлом. Можно начать всё с чистого листа. К тому же у нас теперь есть серебрушки, — он усмехнулся, — благодаря твоему излишнему благородству.

Не мог не улыбнуться в ответ. Да, Дарс всегда оставался Дарсом, даже в такие моменты.

— Нордория — ближайший город к Таргороду. Там он появится в первую очередь.

— А что ты? — спросил он. — Ты покинешь планету? И Даю с детьми заберёшь?

— Не знаю, — честно ответил ему.

— А потом? — Дарс внимательно смотрел на меня. — Что потом, Рик? Ты говорил, что хочешь вернуться в Таргород, разобраться с Тагиром. Ты действительно это сделаешь?

— Надо это сделать, — твёрдо сказал ему. — Мне нужно знать, кто он и почему так одержим мной. Потом его уничтожить.

Дарс кивнул. Мы оба знали, что это не просто вопрос любопытства. Это вопрос выживания.

— Давай предположим, что он выжил, — сказал Дарс, подбрасывая ветку в костёр. — Как думаешь, что он будет делать дальше?

— Если предположить, что он выбрался из моря, первым делом он попытается обнаружить моё местоположение.

— Как? — Дарс нахмурился. — Мы в пустыне, следов нет, глайдеры не оставляют сигнатуры.

— Он будет искать. Сложно сказать, какие данные и алгоритмы в него заложены.

— И, возможно, он попытается использовать моих бывших жён или других из Таргорода, чтобы выйти на нас, — посмотрел ему прямо в глаза. — Он проговорился, что ждал меня долгое время. Значит, он хорошо ориентируется в местной обстановке, у него могут быть связи, информаторы. Поэтому думаю, что вам нужно улетать отсюда как можно скорее. И как можно дальше. Нордория — хороший выбор, но, возможно, стоит рассмотреть и другие варианты. Места, о которых никто не знает, что вы там можете быть.

Дарс кивнул, полностью погрузившись в свои мысли.

— А что насчёт Хазга? — внезапно спросил он. — Думаешь, он связан с Тагиром?

Задумался. Этот вопрос тоже мне не давал покоя.

— Возможно. Хазг появляется здесь регулярно, похищает людей, продаёт их в рабство. И среди его жертв оказываемся мы с тобой — лучшие воины Таргорода. А потом в городе появляется Тагир, который, как мы теперь знаем, не человек, и он годами ждёт моего возвращения, — покачал головой. — Сложно сказать, как Хазг замешан во всём этом. За исключением одного обстоятельства — все они как-то связаны с Калтангом. Хотя это может быть просто совпадением.

— Но зачем? — Дарс выглядел озадаченным. — Что мы ему сделали?

— Не знаю, — честно ответил. — Но намерен выяснить. Как только решу все вопросы с Малахом, вернусь. И найду ответы.

Мы сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. Местное светило почти полностью скрылось за горизонтом, окрашивая пустыню в красно-оранжевые тона. Где-то вдалеке раздался крик ночной хищной птицы.

— Нам нужен план, — наконец сказал Дарс. — Если Тагир действительно выжил и начнёт поиски, мы должны быть готовы.

— Согласен. — Снова взял миску с похлёбкой.

Мы провели несколько часов, обсуждая возможные сценарии.

В это время к нам подошла Айли, сонная и взъерошенная. Не говоря ни слова, она забралась ко мне на колени и прижалась к груди. Обнял её, чувствуя, как её маленькое сердце бьётся рядом с моим.

— Пора спать, малышка, — сказал, поглаживая её по голове.

— Видела его, папа, — внезапно произнесла она, не поднимая головы. — Человека с железным лицом.

Мы с Дарсом переглянулись.

— Где ты его видела, Айли? — осторожно спросил.

— Во сне, — она зевнула. — Он идёт к своему дому. Он очень злой. И он постоянно говорил твоё имя. Много-много раз.

Дарс побледнел, а почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Это просто сон, малышка, — сказал, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не бойся. Не позволю ему приблизиться к тебе.

— Не боюсь, — просто ответила она. — Ты сильнее его. Ты победишь.

Мы с Дарсом переглянулись и поняли друг друга без слов.

На следующее утро чувствовал себя намного лучше. Раны всё ещё болели, но уже мог вставать почти без посторонней помощи. Дая и Ноза приготовили завтрак, и мы все собрались вокруг костра, обсуждая планы на день.

Малаху стало немного лучше — он пришёл в сознание на короткое время, узнал дочерей и даже попытался улыбнуться, увидев внуков. Но его состояние оставалось тяжёлым, и понимал, что медлить нельзя.

— Сегодня мы летим на корабль, — объявил Дае и Нозе. — Чем раньше мы доставим Малаха в лечебную капсулу, тем больше у него шансов.

Они согласно кивнули, хотя видел страх в их глазах.

— А как же Дарс и остальные? — спросила Дая.

— Они остаются здесь. У них свои планы.

Дая на мгновение остановилась, глядя на меня с непониманием.

— Но разве им не опасно оставаться? Если этот… Тагир жив…

— Дарс позаботится о них. Он знает, что делает. И у них есть план на случай опасности.

— Ты уверен, что справишься? — спросил Дарс, когда с его помощью и Даи дошёл до флаера. — Ты далеко не в лучшей форме.

— Справлюсь. Мне не в первый раз летать с ранениями.

Дарс кивнул. Мы оба знали, что решение лететь на орбиту немедленно было единственно правильным.

— Когда планируешь вернуться? — спросил Дарс, помогая мне закрепить контейнер с водой внутри флаера.

— Как только решится что-то с Малахом. — ответил ему. — Думаю, неделя, максимум две. К тому времени и сам должен восстановиться.

— А потом?

— А потом вернусь сюда. За ответами.

— Буду следить за ситуацией здесь, — ответил он. — Если узнаю что-то о Тагире или Хазге, сразу свяжусь.

— Ты береги себя, Дарс. Нам там ничего не угрожает, в отличие от тебя здесь.

— Удачи тебе.

— И тебе. — Дружески похлопал его по плечу.

С его помощью забрался в пилотское кресло. Вскоре всё было готово к отлёту. Малаха аккуратно уложили внутрь, устроив его на коленях Даи с Нозой. Керн занял место второго пилота, а Айли решила лететь у меня на коленях.

Прежде чем начать взлёт, в последний раз посмотрел на лагерь, где оставался Дарс с жёнами. Они стояли все вместе, провожая нас взглядами. Дарс поднял руку в прощальном жесте и ответил ему тем же.

Запустил двигатели, и флаер мягко оторвался от земли.

— Мы летим к звёздам? — спросила Айли, глядя на меня своими удивительными глазами.

— Да, малышка, — улыбнулся ей. — Мы летим к звёздам.

Флаер медленно начал набирать высоту, вскоре лагерь превратился в маленькую точку на поверхности пустыни, а потом совсем пропал. Честно говоря, не понимал Дарса, но это был его выбор и не мог его осуждать за него. Судя по всему, Дарс сделал свой выбор и больше никогда не покинет планету.

Вскоре флаер медленно, но верно вышел на орбиту планеты. Перегрузка пропала, но слабость всё ещё давала о себе знать. Сознание немного прояснилось, и смог сосредоточиться на пилотировании. Дети, особенно Айли, находились в полном восторге — они разглядывали звёзды и поверхность планеты, что совсем недавно была для них целым миром.

— Папа, как ты управляешь этой штукой? — спросила Айли, внимательно наблюдая за мной.

— Привычка, малышка, — улыбнулся, стараясь не показывать, насколько всё ещё больно.

Сложно было ей объяснить, что управляю флаером с помощью нейросети. Одновременно постоянно посматривал назад, на Малаха. Его бледное лицо с запавшими глазами, едва заметное дыхание — всё говорило о том, что он находится на грани.

— Он жив? — тихо спросил у Даи, которая вместе с Нозой поддерживала отца.

— Жив, — ответила она дрожащим голосом, — но совсем плох. Он очень слаб, Рик.

Сразу после выхода на орбиту связался с Кианной.

— Кианна, возвращаюсь. Готовься к принятию флаера.

— Принято, капитан, — мгновенно отозвался искин. — Открываю ворота трюма. Активирую протокол для экстренной посадки.

Её спокойный голос, такой непохожий на человеческий, заставил Даю и Нозу переглянуться в замешательстве, а Керн вцепился в подлокотники своего кресла.

— Кто это говорит? — шёпотом спросил он у меня.

— Это Кианна, — ответил ему. — Она присматривает за кораблём.

— Она как Айли? — продолжил расспрашивать мальчик. — Тоже умеет говорить без слов?

— Нет, — покачал головой. — Совсем по-другому. Когда мы прибудем на корабль, я вам всё объясню.

Вскоре впереди показался знакомый силуэт челнока. Он висел на орбите планеты, точно в том месте, где его оставил. Его обшивка тускло отражала свет местной звезды, и невольно почувствовал облегчение.

Стыковка не заняла много времени — Кианна полностью взяла управление на себя, заводя флаер в грузовой отсек. Дети с восхищением наблюдали за тем, как огромные шлюзовые ворота медленно закрываются за нами, а затем наш маленький флаер мягко опустился на палубу трюма.

— Процедура герметизации завершена, — сообщила Кианна по корабельной связи. — Атмосфера в норме. Капитан, вы можете покинуть флаер.

Этот ровный механический голос, раздавшийся прямо из динамиков челнока, заставил Даю вздрогнуть. Она крепче прижала к себе Малаха, словно желая защитить его от чего-то неведомого.

Открыл дверь флаера и, с трудом выбравшись из кресла, спросил:

— Кианна, какова обстановка? Что-нибудь произошло за время моего отсутствия?

— Обстановка без изменений, капитан, — мгновенно отозвался Искин. — Системы функционируют в штатном режиме. Никаких аномалий или угроз не зафиксировано.

Дая и Ноза побледнели, услышав этот бесстрастный голос, доносящийся отовсюду и ниоткуда одновременно. Керн вцепился в мать, а Айли… Айли просто с интересом оглядывалась вокруг, словно пытаясь увидеть обладательницу этого странного голоса.

— Кианна, — постарался говорить чётко и уверенно, чтобы успокоить своих спутников. — У нас на борту новые пассажиры. Трое взрослых и двое детей. И нам срочно нужна медицинская капсула — один из взрослых тяжело ранен.

— Принято, капитан, — голос Кианны не изменился. — Медицинская капсула активирована и готова к приёму пациента.

— Айли, Керн, — повернулся к детям, — не бойтесь Кианны. Она особенная, не такая, как мы. Но она помогает нам, заботится о корабле и сейчас поможет вашему дедушке выздороветь.

— Не боюсь, — уверенно заявила Айли. — Она мне нравится.

Её слова почему-то меня удивили, хотя и не должны. Айли с её пси-способностями, похоже, гораздо лучше остальных воспринимала искин — возможно, на каком-то интуитивном уровне.

Дая с Нозой перенесли Малаха из флаера. Он был удивительно лёгким — казалось, что болезнь и пытки высосали из него все жизненные силы, оставив лишь оболочку. Дая и Ноза поддерживали его с двух сторон, а я шёл впереди, с трудом держась на ногах и опираясь на стену коридора.

Когда мы вошли туда, капсула уже была открыта и подготовлена.

— Что это? — с опаской спросила Ноза, глядя на капсулу.

— Это лечебная капсула, — пояснил для них. — Нужно раздеть и положить туда Малаха, и она займётся его лечением. Поверьте, здесь ему будет намного лучше, чем в лагере.

Женщины переглянулись, явно колеблясь, но затем, видя мою уверенность, осторожно уложили Малаха внутрь капсулы. Как только его тело коснулось внутренней поверхности, сенсоры ожили, и по капсуле пробежали огоньки. Крышка плавно опустилась, герметично закрывая Малаха внутри.

— Кианна, — обратился к искину, — диагностика и полный курс лечения.

— Начинаю диагностику, — отозвалась Кианна. — Обнаружены множественные переломы, разрывы внутренних органов, обширные гематомы, сильное истощение, ослабленный иммунитет. Пациент в критическом состоянии.

— Он выживет? — тихо спросила Дая, глядя на меня.

Положил руку ей на плечо, стараясь придать уверенности своему голосу:

— Капсула сделает всё возможное. Если его ещё можно спасти, она справится.

— Вероятность выживания пациента: 73,8%, — внезапно сообщила Кианна, заставив всех вздрогнуть. — При условии немедленного начала интенсивной терапии.

— Начинай терапию, — скомандовал в ответ.

— Процесс лечения запущен, — подтвердила Кианна. — Предполагаемая продолжительность первичного курса: 18 часов.

Дая и Ноза неотрывно смотрели на капсулу, словно боялись, что их отец исчезнет, если отвернутся хоть на секунду. Дети же, напротив, начали с любопытством осматривать отсек, где находилась капсула, разглядывая незнакомые приборы и инструменты.

— А теперь, — сказал, повернувшись к остальным, — вам нужно отдохнуть и поесть. Кианна, подготовь каюты для наших гостей и активируй пищевой синтезатор.

— Уже сделано, капитан, — отозвалась Кианна. — Каюты готовы к приёму пассажиров. Пищевой синтезатор активирован и ждёт ваших указаний.

Дая и Ноза переглянулись, явно не понимая, о чём идёт речь, но успокаивающе улыбнулся им:

— Пойдёмте, покажу вам, где будете жить, пока находитесь на корабле. И накормлю вас — уверен, все голодны после такого долгого пути.

Несколько часов спустя, когда все наелись и немного освоились на корабле, дети уснули в каюте, измотанные впечатлениями и путешествием, а Дая и Ноза отправились в каюту к отцу, не желая оставлять его одного.

Когда вошёл, они сидели рядом с капсулой, тихо разговаривая между собой. Увидев меня, обе замолчали, и Дая поднялась мне навстречу.

— Рик, мы хотели поблагодарить тебя, — тихо сказала она. — За всё, что ты сделал для нас. Для отца.

Мягко улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло от её слов.

— Не стоит благодарности. Рад, что смог помочь.

— Кианна сказала, что его состояние улучшается, — продолжила Дая. — Что его шансы на выздоровление растут с каждым часом. Это чудо.

— Не чудо, — подошёл к капсуле и взглянул на экран, отображающий показатели жизнедеятельности Малаха. — Просто хорошая технология. Там, откуда пришёл, такое доступно многим.

— Откуда ты пришёл? — спросила Ноза, впервые за всё время обращаясь ко мне напрямую. — Кто ты на самом деле, Рик?

Понимал, что рано или поздно этот вопрос должен был прозвучать. Они видели корабль, технологии, которые казались им чудом, слышали голос Кианны. Они заслуживали правду — или хотя бы ту её часть, которую могли понять.

— Не с вашей планеты, — медленно начал, обдумывая каждое слово. — Так получилось, что попал к вам из другого мира, где люди давно научились строить такие корабли и путешествовать между звёздами.

— Ты с другой звезды? — недоверчиво переспросила Ноза.

— Можно и так сказать, — кивнул в ответ.

— И ты прилетел сюда почему? — Дая внимательно смотрела мне в глаза, словно пытаясь понять, правду ли говорю.

— Так получилось. Это совсем не планировалось. Понимаю, что у вас много вопросов, но сейчас с трудом держусь на ногах. Если не знаете, что делать, или у вас есть вопросы, задавайте их Кианне — она ответит на все ваши вопросы.

— Вы теперь улетите? — спросила Ноза после длительного молчания. — Вернётесь домой с Дарсом?

Этот вопрос застал меня врасплох. Правда в том, что сам не знал ответа. Вернуться в империю? С двумя местными женщинами и детьми?

— Не знаю, — честно ответил им. — Но даже если решу вернуться, никого не буду заставлять лететь со мной. Это должно быть вашим собственным решением.

— А Малах? — тихо спросила Дая. — Что будет с ним, когда он выздоровеет?

— То же самое, — посмотрел на спящее в капсуле лицо старого кузнеца. — Он сам выберет свой путь.

В этот момент Кианна подала голос:

— Капитан, вы ранены, требуется моё срочное вмешательство.

Почувствовал, как аптечка сделала мне несколько уколов. Чувствуя, что сейчас вырублюсь, зашёл в соседнюю каюту и буквально рухнул на кровать.

Проснулся от того, что кто-то несильно стукнул меня в бок, но там явно было сломано несколько рёбер, и это болью отозвалось во всём теле. Открыв глаза, обнаружил спящую рядом Айли, которая пыталась укрыться чем-то во сне. Осторожно достал одеяло из шкафа, накрыл нас и снова уснул.

Разбудили нас женские голоса.

— Рик! Рик! — донёсся встревоженный голос Даи. — Там вторая стадия началась! Что нам делать?

Медленно открыл глаза, чувствуя, как всё тело ноет от старых ран, которые перелет растревожил.

— Ничего, — хрипло ответил им. — Капсула всё сделает сама.

— Может, его надо достать и обмыть? — предложила Ноза, заглядывая в каюту.

— Нет, ничего не нужно, — покачал головой. — Капсула сама знает, что делает.

Айли проснулась, как и я, и недовольно посмотрев на мать и тётку, направилась в туалет, по пути болтая с Кианной.

— Кианна, а почему дедушка спит в этой штуке? — спрашивала она, словно общаясь со старой знакомой.

— Медицинская капсула восстанавливает повреждённые ткани и органы твоего дедушки, Айли, — терпеливо объясняла Кианна. — Это сложный процесс, который требует времени.

Сам понял, что мне тоже нужно в туалет. С трудом поднялся и направился в соседнюю каюту. После чего открыл рубку и устроился в кресле первого пилота. Второе кресло незамедлительно было занято Керном, а Айли устроилась у меня на коленях.

— Куда полетим? — тут же поинтересовался Керн, с большим интересом, осматривая рубку корабля.

Пришлось им объяснить, что мы никуда не летим, а просто висим на одном месте над планетой. Для убедительности показал на голографических экранах картинки с наружных камер наблюдения. Это их сразу заинтересовало, и они увлечённо начали обсуждать увиденное.

— Смотри, Керн! — воскликнула Айли, тыча пальцем в виртуальный экран. — Это наша планета! Видишь, где пустыня? Там мы жили!

— Невероятно, — бормотал мальчик, разглядывая континенты и облака. — А там, внизу, сейчас день или ночь?

Тем временем отправил несколько записей с нейросети Кианне и попросил произвести анализ того, что это за киборг и какие есть данные по нему. Честно говоря, не рассчитывал на какие-то конкретные данные.

Но когда она мне назвала марку и модель, был весьма удивлён.

— Киборг, серия «Мститель», модель N-7, модификация «Охотник», — доложила Кианна. — Боевой киборг специального назначения. Разработан корпорацией «Агарма» для выполнения долгосрочных операций по поиску и ликвидации особо опасных целей.

— Откуда у тебя такие подробные данные? — удивленно спросил у искина.

— Капитан, вы сами просили меня скачать на Элзабии всю доступную информацию о киборгах из сети, — напомнила Кианна. — В сети имеются технические характеристики, тактико-технические параметры и известные случаи применения данной модели.

Об этом я как-то подзабыл. Действительно, на Элзабии приказал загрузить все данные по киборгам в искин, не зная, с какой моделью столкнулся, и решив, что эти данные могут пригодиться в будущем. Вот они и пригодились.

— Кианна, выдай полную информацию по этой модели, — попросил у искина.

— Серия «Мститель-7» предназначена для автономных операций, — начала Кианна. — Основные особенности: усиленный металлический эндоскелет, трижды продублированные системы жизнеобеспечения, встроенное оружие, возможность самостоятельного ремонта повреждений. Слабые места: уязвимость к электромагнитным импульсам высокой мощности, критическая зависимость от центрального процессора, расположенного в грудной клетке.

— А что насчёт воды? — спросил, вспоминая нашу схватку у моря. — Может ли он функционировать под водой?

— Да, капитан. Модель N-7 полностью герметична и может функционировать под водой на глубине до ста метров в течение нескольких часов.

Это меня не удивило.

— Кианна, а что там означает «модификация Охотник»?

— Модификация «Охотник» включает в себя улучшенные сенсоры для отслеживания цели, расширенную базу данных о тактических приёмах противника и специальное программное обеспечение для долгосрочного преследования. Такие киборги программировались на выполнение сложных задач.

— О как? Почему программировались в прошедшем времени?

— Потому что вся серия признана неудачной и отправлена на утилизацию.

— Вот это точно неправда. Один такой точно не утилизировался и теперь охотится за мной. А как давно их должны были утилизировать? — моя челюсть напряглась от волнения.

— Сто пятьдесят лет назад по общему времени.

— Сколько лет назад? Ты ничего не путаешь?

— Нет, капитан, мои данные точны.

— А когда их выпустили?

— Единственная партия этих киборгов была выпущена двести двадцать три года назад.

— Ничего себе, — пробормотал под нос. — Ходячий металлолом, а ведь по нему и не скажешь, что он такой, старый.

Хотя подумав, понял, что то, что раньше было у него кожей, сейчас от старости отслаивалось от металлической основы.

Посмотрел данные — мог ли киборг попасть на планету ещё до уничтожения корпорации на планете? Получалось что мог. Правда, был один нюанс, который меня смущал. Корпорация, выпускающая этих киборгов, была аварской, а корпорация здесь на планете — аратанской. Конечно, торговлю тогда между империями никто не отменял, но на тот момент наверняка самая продвинутая марка киборгов, и вряд ли аварцы решили продать такую модель потенциальному противнику. С другой стороны, модель была признана неудачной… Может, решили экономить на утилизации и их утилизировали, сбросив на эту планету? Вот только зачем? Не проще ли отправить в сторону ближайшего светила, а не везти их сюда? Это стопроцентно гарантированная утилизация. С другой стороны, кто знает, что произошло — может, киборги не захотели утилизироваться? Получалось, что их здесь может быть много или много их остатков. Впрочем, меня интересовал всего один. Он здесь сто пятьдесят лет находился или ещё больше, и никак не интересовался мной, но стоило мне появиться, и он заинтересовался именно мной. Всё это откровенно попахивало полнейшим бредом. Вот только киборг был реален.

— А почему серия признана неудачной? — спросил у Кианны.

— В рассекреченном досье по этой модели говорится о том, что основу для данной серии составляли бывшие абордажники, спецназовцы и другие военные, имевшие богатый боевой опыт. Они погибли в боях, но с помощью специальной технологии возвращены к жизни. Именно их неповреждённый мозг послужил основой для этой партии киборгов. Что было признано неудачной основой.

— Не понял, в чём причина? Что именно произошло с этой партией киборгов?

— Точные данные отсутствуют. Но есть упоминание о неизвестной пиратской станции, где во время операции часть киборгов вышла из строя. Потом выяснилось, что пираты против них использовали неизвестное оружие, которое послужило причиной выхода из строя части киборгов. Но партия уже была признана неудачной и утилизирована.

— Что за станция? Где находилась?

— Данные в рассекреченном досье об этой станции и её место нахождении отсутствуют.

— Рассекретили досье, называется, — буркнул себе под нос. — Ничего не известно.

Айли, которая до этого рассматривала планету, обернулась ко мне:

— Папа, это про того страшного дядю с железным лицом?

— Да, малышка, — кивнул. — Кианна рассказывает нам о нём.

— Он плохой?

— Да, он плохой. Но пока мы здесь, в космосе, он не может до нас добраться.

— А дядя Дарс? — встревожился Керн. — Он же остался внизу!

— Дядя Дарс сумеет позаботиться о себе, — успокоил мальчика.

— Кианна, — продолжил допрос искина, — есть ли у тебя данные о том, кто мог заказать такого киборга? Кто его создатели?

— Серия «Мститель» производилась по специальным заказам для правительственных и корпоративных структур. Точную информацию о заказчиках корпорация «Агарма» не разглашала.

— А есть способы его остановить?

— Да, капитан. Помимо, уязвимости к ЭМИ высокой мощности, киборги этой серии имеют несколько критических точек: центральный процессор в грудной клетке, энергетический блок в области поясницы.

— Папа, а что такое «ЭМИ»? — спросила Айли, которая, видимо, внимательно слушала нашу беседу.

— Это такая особая энергия, которая ломает железных людей, — попытался объяснить простыми словами.

— А у нас есть такая энергия?

— Есть, малышка. У нас есть много способов защититься от этой железки.

В этот момент в рубку вошли Дая и Ноза. Они выглядели встревоженными.

— Рик, — начала Дая, — Кианна сказала, что отцу лучше, но его состояние всё ещё тяжёлое. Как долго это будет продолжаться?

— Сложно сказать, — честно ответил. — Каждый случай индивидуален. Но Кианна сделает всё возможное.

— А мы можем что-то сделать? Чем-то помочь? — в её голосе прорывалось отчаяние.

— Просто будьте рядом, — посмотрел на них с пониманием. — Иногда это самое важное.

Ноза подошла к одному из экранов, показывающих поверхность планеты.

— Странно видеть наш мир отсюда, — тихо произнесла она. — Он кажется, таким маленьким.

— Все миры кажутся маленькими из космоса, — ответил. — Но для тех, кто на них живёт, они огромны и важны.

— Рик, — Дая села рядом со мной. — Что будет дальше? Когда отец выздоровеет, что мы будем делать?

— Это зависит от вас, — повернулся к ней. — Никого не буду принуждать. У каждого должен быть выбор.

— А ты? Ты останешься с нами?

Этот вопрос задавал себе уже не раз с момента нашего прибытия на корабль. Что собираюсь делать? Вернуться в империю? Остаться на этой планете? Или отправиться куда-то ещё?

— Не знаю, — честно признался. — Но пока у меня есть незаконченные дела на планете. Этот киборг… я должен разобраться с ним. Понять, кто его послал и почему.

— Это опасно, — сказала Дая, и в её голосе слышалась глубокая тревога. Она понимала, что предстоящее решение может кардинально изменить их жизни.

— Да, опасно. Но совершенно необходимо, — ответил я твёрдо. — Иначе он будет охотиться на меня до конца своих дней, — и посмотрев на неё, добавил про себя — и на всех, кто находится рядом со мной. Киборг не остановится, пока не достигнет своей цели.

В этот момент корабельная связь внезапно ожила, и знакомый голос Кианны наполнил рубку управления:

— Капитан, состояние пациента окончательно стабилизировалось. Переход ко второй фазе лечения прошёл успешно, без каких-либо осложнений. Примерное время до полного восстановления всех жизненных функций: около семидесяти двух часов стандартного времени.

Дая и Ноза мгновенно переглянулись, и на их измученных лицах впервые за долгое время появилась искренняя надежда.

— Это действительно значит, что он будет жить? — еле слышно спросила Дая, не решаясь поверить в положительный исход.

— Вероятность полного выздоровления теперь составляет 94,7%, — уверенно подтвердила Кианна. — Все основные показатели в норме, регенеративные процессы идут согласно прогнозу.

Ноза разрыдалась от невыносимого облегчения, а Дая крепко обняла меня, несмотря на мои всё ещё болящие рёбра. Её объятия были полны благодарности и отчаяния одновременно.

— Спасибо, — шептала она мне в ухо дрожащим голосом. — Спасибо за всё, что ты для нас сделал.

Лечение Малаха заняло почти целую неделю по местному времени. Все эти долгие дни и ночи Дая и Ноза практически не отходили от медицинской капсулы, лишь изредка покидая стерильный медицинский отсек, чтобы наскоро поесть или немного поспать на соседних койках. Они внимательно следили за каждым, даже самым незначительным изменением показателей на многочисленных мониторах, задавали Кианне бесконечные вопросы о ходе лечения и постоянно просили уточнить прогнозы.

Зато дети с нескрываемым удовольствием и огромным интересом обследовали каждый уголок челнока. Айли особенно понравилась просторная рубка управления — она могла часами сидеть в мягком кресле первого пилота, оживлённо разговаривая с Кианной и с восхищением рассматривая трёхмерные голографические карты бескрайнего звёздного неба. Керн же больше интересовался сложными техническими аспектами корабля. Он постоянно спрашивал, как именно работают мощные двигатели, хитроумные системы жизнеобеспечения, защитное оружие.

— Папа, а можно я тоже научусь управлять настоящим кораблём? — спросила как-то Айли, когда мы втроём сидели в рубке, молча наблюдая за величественным восходом яркого солнца над поверхностью далёкой планеты.

— Конечно, можно, малышка, — искренне улыбнулся я. — Но только когда хорошенько подрастёшь и окрепнешь.

— А умная Кианна может меня научить прямо сейчас?

— Кианна может помочь тебе в управлении основными системами, — терпеливо объяснил я, — но для полноценного управления необходима специальная нейросеть, а нейросеть устанавливается в мозг только с восемнадцати лет по закону. Так что вам с Керном ещё надо основательно подрасти.

— Очень жаль… — с искренней детской грустью констатировала Айли, мечтательно глядя на звёзды.

Сам я постепенно приходил в себя после тяжёлых испытаний и вскоре даже занялся кропотливым ремонтом основательно разбитого мной глайдера. Благо необходимые запчасти для подобных машин я предусмотрительно взял с собой ещё на станции, заранее предвидя, что они вполне могут понадобиться в путешествии. Управлять рабочим дроидом было совсем несложно благодаря нейросети, но мне очень активно помогали дети, как они искренне считали. На самом деле маленькая Айли больше мешала работе, постоянно задавая множество вопросов и настойчиво пытаясь «помочь» с различными инструментами, но её детский энтузиазм и неподдельная заинтересованность были настолько искренними, что я просто не мог на неё сердиться. Керн оказался значительно более практичным и полезным помощником — он поразительно быстро запомнил названия всех основных инструментов и действительно мог оперативно принести нужную деталь или приспособление.

— Рик, а почему этот важный провод синий, а этот красный? — постоянно спрашивал любознательный Керн, внимательно наблюдая за тем, как я аккуратно меняю повреждённую энергетическую цепь в сложном механизме.

— Это сделано для безопасности работы, — терпеливо объяснял я. — Различные цвета проводов означают совершенно разные системы корабля.

— А что будет, если случайно перепутать их местами?

— Тогда глайдер может просто взорваться от перегрузки, — предельно честно ответил я, и осторожный Керн с заметным уважением к технике отодвинулся от разобранной панели управления.

Айли же значительно больше интересовалась глубокими философскими вопросами:

— Папа, а умные машины действительно умеют думать, совсем как мы с тобой?

— Нет, не могут думать по-настоящему, — ответил я, невольно вспоминая сложную Кианну. — Они остаются нашими верными помощниками и созданы исключительно для помощи людям.

— А они могут грустить или радоваться?

Этот неожиданный вопрос заставил меня всерьёз задуматься. Действительно ли искусственные интеллекты могут испытывать что-то отдалённо похожее на человеческие эмоции?

— Честно говоря, не знаю, малышка. Скорее всего, вряд ли могут.

В это время меня неожиданно вызвал Дарс по дальней радиосвязи. Он обстоятельно сообщил, что общая обстановка в их передвижном лагере остаётся относительно спокойной, никаких тревожных признаков преследования или слежки пока не наблюдается. Они почти благополучно добрались до безопасной Нордории. В одной из придорожных деревень он вместе с практичной Рини купили новую, более вместительную повозку и выносливого грима. После чего ему пришлось совершить почти целый десяток утомительных рейсов, чтобы аккуратно перевезти всё многочисленное имущество жён и полезных дроидов к новой повозке. По словам уставшего Дарса, уже завтра они окончательно прибудут в Нордорию.

— Как обстоят твои собственные дела? — заинтересованно спрашивал он в ответ.

— Восстанавливаюсь потихоньку, но уверенно, — отвечал я ему. — Малах тоже неплохо идёт на поправку. Дети постепенно осваиваются с новой обстановкой.

— А ты уже окончательно решил, что именно будешь делать дальше?

— Пока что нет, всё ещё думаю над вариантами.

Конец ознакомительного фрагмента!