Дом вокруг меня стремительно превращался в склеп.

И если рядовых слуг мы усыпили, то боевики, потенциальный источник проблем, начали умирать. Чтобы видеть общую картину, мне даже ментальные слепки не нужны. Прозрачность решает.

Пока я поднимался по лестнице, один из прыгунов внезапно упал с отравленной иглой в шее. Второй прыгун, решивший покурить на балконе, поймал перо под ребро. Индонезийцы мне нравились — такие же эффективные и бесшумные, как я. Ладно, почти как я.

Охранники, дежурившие на улице, не знали, что в доме творится неладное.

А тем временем во дворе начали умирать водители.

Точнее, водитель. Решил, называется, открыть капот и поковыряться в моторе. Тут же схватил отравленную иглу в бок. Сполз на брусчатку, начал хрипеть и дёргаться. Пришлось сделать плиты двора проницаемыми и организовать человеку достойные похороны.

Второй водитель заглянул на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить. Ни одного повара там, естественно, не обнаружилось. Бедняга полез в холодильник, и тут ему накинули удавку на шею. Умер тихо, не успев перейти в режим меты. Для этого ведь нужна концентрация, что проблематично в условиях нехватки кислорода. Едва индонезиец скрылся за дверью, я отправил труп в подземелье.

Матвеич что-то химичил в гостиной, но рассмотреть его было непросто. Человек для себя тоже сварганил модный комбинезон и сейчас ничем не отличался от необъятного кожаного дивана и персидского ковра стоимостью как две квартиры на первой линии Фазиса.

Через Ольгу я получил отчёт:

Блокираторы установлены. Мы сейчас во всём доме перекроем энергетические потоки. Уверен, что это нужно делать?

Я осмотрел ещё раз владения британца.

Сейчас мой каббалист превратит этот дом в ловушку для одарённых. Никто не сможет воспользоваться сверхспособностями. Я больше не смогу менять плотность людей и предметов, видеть сквозь стены, просачиваться в закрытые комнаты. Иезекииль Джонс, потомственный прыгун, не сумеет телепортироваться на «Шоггот», в свою загородную резиденцию или ещё куда-нибудь. Кинетики не смогут двигать вещи, криос никого не заморозит. Прервётся мой контакт с Ольгой и Хорвен.

Всё, что у меня останется — искусство убивать.

Без всякого там читерства.

И да, все каббалистические вставки, кроме аккумуляторных, перестанут работать. И сделано это будет простым нажатием кнопки, у которой сейчас держит палец мой человек.

Как говорится, жребий брошен.

Включай.

Меня отрезало от собственных подчинённых.

Стены и потолки вернули себе таинственную непредсказуемость. Реальность перестала быть для меня удобной и податливой. Я больше не имба. Не могу превращаться в тень или делать бесплотным оружие противников. Если меня убьют — умру.

Что ж, в этом есть своё очарование.

За прошедшие тысячелетия я утратил вкус к жизни. А в этом мире вдобавок обрёл сверхспособности. И вот, знакомая лотерея. Ты или тебя.

Проверяю непрерывную циркуляцию.

Не работает.

Я больше не ощущаю ки.

Прохожу мимо зеркала — теперь меня видно. Потому что иллюзион и комбез Михалыча не функционируют без магической подпитки. Минус ещё одно преимущество. Я больше не часть интерьера, не солидный английский джентльмен, не шкаф и не лестничное ограждение. Я — пятнадцатилетний пацан. С тростью в руке, которая ничем не отличается от обычной палки. Разве что лёгким, едва заметным изгибом. Меч, которым я пользуюсь, ковали вьетнамцы. Поэтому рукоять не выглядит, как рукоять. Гарды или цубы не предусмотрено. А вот лезвие… я ещё не встречал материала, который оно не могло бы разрезать.

Оказавшись на площадке второго этажа, я замер.

Прислушался к звукам дома.

Между прочим, я теперь и слух не могу усилить.

Тишина мне не понравилась от слова «совсем». И если индонезийцы с рептилоидами умеют перемещаться бесшумно, то мистер Джонс подобными навыками не обладает. И он, по логике вещей, уже должен заподозрить неладное.

Поднимаюсь ещё на пару пролётов.

Лестница, ведущая на мансардный этаж, совсем узкая. Кажется, стены можно зацепить плечами, если ты достаточно развит физически. Ступеньки крутые, деревянные. Вот только ни одна дубовая половица не скрипнула под моей ногой. Навыки не пропьёшь.

Выглядываю в коридор.

Чисто.

Вездесущие дубовые панели, ковровая дорожка, по три двери справа и слева. В простенках между дверями висят картины — что-то абстрактное и запредельно концептуальное. В потолок вмонтированы квадратные лампы дневного света.

Перебрасываю трость в левую руку.

Иду прямо, к третьей двери слева.

Коридор упирается в арку, за которой расположилась запасная лестница. Насколько я знаю, это путь к слугам и охранникам. Внизу располагается чёрный ход, оттуда можно попасть во двор, к припаркованным автомобилям. И да, арка снабжена мощной решёткой, которую не видно с набережной. Решётка работает по принципу распашных ворот на сервоприводах, поэтому во двор кто попало не проникнет.

А вот с той стороны по лестнице может подняться кто угодно.

Когда в проёме нарисовался человеческий силуэт, я замер от неожиданности. Мои подчинённые хорошо провели зачистку, этого просто не может быть!

Оказывается, может.

На меня в упор смотрел криокинетик, до этого дежуривший у парадного крыльца. Вот кого я по-настоящему не люблю — всех этих ушлёпков, умеющих замораживать или жечь на расстоянии. Вот только сейчас у мужика проблема. Я вижу, как он напрягается, искренне не дорубая, что происходит.

— Сюрприз, — оскалился я.

Криокинетик в доме с блокированными энергетическими потоками — это всего лишь человек.

Мужик не растерялся. Выхватил из-за пояса что-то кривое и острое, метнул и сорвался с места. Хороший приём. Противник не понимает на что реагировать — движение железки в воздухе или действия врага. Прокатило бы с простыми мечниками.

Я выхватил меч из ножен и одним взмахом отбил летящую смерть.

Охренеть.

В меня только что метнули африканскую «молнию». Или что-то подобное. Оружие разложилось уже в полёте, приняв форму буквы «Y». И выдвинуло из себя дополнительные полумесяцы.

На возврате я полоснул криоса мечом по ноге, упав на одно колено. Топор, которым он собирался раскроить мне череп, с треском врубился в картину неизвестного художника. Пляшущие треугольники, ага.

Мужику сильно не понравилось отсутствие левой ноги.

Что поделать — клинок у меня острый.

Вывернув кисть, я взмахнул рукой наискосок, вспарывая криоса от бедра до подбородка. Всё это время я держал меч обратным хватом, в лучших традициях азиатских мастеров.

Кровь, кишки, рас…

Ну, вы поняли.

Поднимаюсь на ноги, смахиваю кровь с лезвия и, переступив через изуродованное тело, иду к кабинету большого босса. Самое неприятное в этой истории — я не знаю, что меня ждёт.

За дверью тихо.

Поворачиваю ручку — заперто.

А ведь логично. Я не смогу просочиться сквозь полотно, так почему бы просто не спрятаться в комфорте и уюте? Надеюсь, британец не плетёт верёвки из простыни, чтобы спуститься на улицу…

Взмах клинком.

Меч Старшей Рептилии вспарывает древесину почище хирургического скальпеля. А заодно рассекает невидимые ригели.

Пинком распахиваю дверь.

Иезекииль Джонс стоит посреди кабинета с тростью в руке. Пиджак снял, рукава рубахи закатаны. Мебель раздвинута по углам комнаты.

— А вот и наше юное дарование! — расплывается в хищном оскале мой противник. — Легендарный Кромсатель!

Кабинет достаточно просторный, но это мансарда. Потолок скошен, единственное окно смотрит в небо. По которому, как я уже отмечал, бегут облака. Британец встал таким образом, чтобы моё правое плечо было повёрнуто к скосу. А это, как ни крути, ограничение манёвра.

Джонс выхватил из трости прямой клинок.

Оружие напоминало шпагу с рукоятью в виде головы грифона. Я отметил про себя, что остро наточённый «клюв» птицы вполне может нанести ущерб, если ударить им в глаз или висок.

Я перевёл меч с обратного хвата на прямой.

Зачастую я использую обратку в тесных помещениях, когда нужно спрятаться или не светить оружием лишний раз. В настоящем поединке с длинными клинками такое не прокатит. Во-первых, вы сокращаете поражаемую зону на опасной дистанции до четырёх метров. Во-вторых, не можете защитить себя даже от простейшего укола. А мой противник будет именно колоть — я вижу это по классической фехтовальной стойке. И да, резать я бы смог, а вот рубить — хрен там.

Джонс сделал пробный выпад.

Я парировал.

— Функционал Абсолюта тебя, похоже, не интересует, — заметил мой противник.

Игнорирую.

Джонс снова щупает мою защиту, на сей раз метит в бедро. Отвожу без особых усилий и тут же выбрасываю руку с ножнами. Британец уклоняется, продолжая держать в поле зрения мой меч.

Сходимся, обмениваемся новыми ударами.

Звенит сталь.

У Джонса есть небольшое преимущество по длине клинка, и он заинтересован в увеличении дистанции. Мне нужно подойти ближе, чтобы рубить и резать.

Поединок был интересным.

Британец сконцентрировался на быстрых перемещениях, ложных выпадах, уколах в голову и корпус. Мне приходилось не только парировать, но и уклоняться. И да, мой враг был в отменной физической форме. А кроме того, он явно специализировался на шпагах и рапирах, что делало его неприятным оппонентом.

Вот только было одно «но».

Опыт.

Резко сместившись вперёд и удерживая меч двумя руками, я вычертил размашистую дугу и резанул британца по руке. Это был точный, выверенный до миллиметра удар.

Оружие выпало из пальцев Джонса.

Рукав закатанной рубашки быстро пропитывался кровью.

— Мордой в пол, — рявкнул я, приставив остриё меча к горлу противника.

Нет, я его не собирался убивать.

Пока.

Стрельнув в меня ненавидящим взглядом, Иезекииль Джонс опустился на колени, прижимая раненую руку к груди. Резанул я его основательно, вспоров не только мышцы, но и частично задев кость. Удивительно, что он всё ещё держится.

Кровь заливала ковёр.

Я толкнул Джонса ногой, опрокидывая на живот.

— Хорвен!

На голосовые команды гончая тоже реагировала.

И слух у неё был превосходный.

Минуты через три дверное полотно разлетелось в щепки, пропуская невидимый вихрь. Джонс вывернул шею, чтобы увидеть и понять, что происходит.

Я отдал приказ:

— Хорвен, прояви себя.

Гончая выключила иллюзион.

Зрачки Джонса расширились от страха.

— Ну как, знакомая игрушка? — улыбнулся я. — Можно сказать, ваши инвестиции начали работать, сэр Иезекииль. Но не в том ключе, на который вы рассчитывали.

По идее, британцу требовалась срочная перевязка… будь он простым человеком. Но высокоранговые одарённые гораздо крепче обычных хомо сапиенсов. У них сумасшедшая регенерация даже без непрерывного потока ки. Так что за своего пленника я не переживал.

— Я тебе нужен, — догадался миллиардер. — Не знаешь, как пользоваться Абсолютом.

— Хорвен, — громко и чётко произнёс я. — Мне нужно выйти. Если этот человек попытается сбежать, убей его.

Глаза биомеха дважды мигнули.

Джонс вытащил из-под себя руку — она больше не кровоточила.

Я стряхнул кровь с меча, вложил его в трость. Подобрал прямой клинок британца. Задумчиво повертел перед глазами, изучая гравировку на рукояти. Проверил баланс.

— А это заберу в качестве трофея.

Трость моего врага пришлось взять во вторую руку.

Оказавшись в коридоре, я подозвал одного из своих рептилоидов, взял у него наручники-блокираторы и велел привести Матвеича. После этого вернулся в кабинет, положил клинки на письменный стол в углу, приблизился к британцу. Бесцеремонно выкрутив руки корабельному магнату, защёлкнул браслеты на запястьях.

— Звал? — в раскуроченном проёме показалась голова каббалиста.

— Отключай ловушку, — приказал я. — И убедитесь, что все его телохранители мертвы.

— Уже убедились, — ответил Матвеич. — Даже того парня на входе сняли.

— Прекрасно. Выполняй.

Каббалист скрылся в коридоре.

Я посмотрел сверху вниз на поверженного врага.

— Итак, приступим. Меня интересует пирамидка. Где она?

На лице миллиардера появилась саркастическая усмешка.

Он понял, что не всё потеряно.

Раз мне что-то нужно, есть повод поторговаться.

— Вот что, — я присел на корточки. Гончая висела в метре от нас, лениво перебирая щупальцами и напрягая своего бывшего хозяина. — Ты знаешь, что я могу перетащить сюда домоморфа. И соорудить специально для тебя тюремную камеру. И держать тебя там до скончания веков.

— Не смеши, — прохрипел британец. — Ты меня убьёшь, как только пирамидка окажется в твоих руках. Я тебе живым не нужен.

— Что верно, то верно, — не стал я отрицать очевидное.

— Поэтому мне нужны гарантии.

Делаю вид, что задумался.

— Гарантии? Знал, что ты это скажешь.

— И?

— Предлагаю воспользоваться услугами посредников.

Настала очередь пленника морщить лоб.

— Кого ты имеешь в виду?

— Ты прекрасно знаешь, кого, — улыбка на моём лице почти ласковая. — Паритет.

О тайном обществе под названием «Паритет» я узнал от мастера Багуса. Ни Джан, ни Лютый, ни другие мои знакомые о таком не слышали. Эта организация специализировалась на обменах. И когда я говорю «обмен», то подразумеваю заложников, секретные документы, запрещённые артефакты и всё, что нельзя обменять по обычным каналам. Всё это осуществляется на нейтральных территориях, рандомно, без предсказуемой организации. То есть, вам сообщают место и время, вы приходите, меняетесь, уходите. За безопасностью сделки следит Паритет.

А теперь — вишенки.

Которые на торте.

Паритет, уж не знаю, кто они такие, ухитряется организовать всё таким образом, чтобы стороны не контактировали друг с другом, никак не пересекались, не отправляли на операции захвата прыгунов и левитаторов, не жгли противников, не морозили и даже не рушили всё с помощью геомантов. А для того, чтобы всё это работало, существовала сложная система пошаговых инструкций. Грубо говоря, вы получаете указание следующего уровня лишь после того, как выполните предыдущие задачи.

Натуральный квест.

Я потратил несколько дней на то, чтобы связаться с этими ребятами. И ещё одна неделя ушла на то, чтобы для нас с Иезекиилем Джонсом разработали персональные инструкции.

А началось всё с почтовых боксов.

Нет, не так.

Всё началось с универсального бокса, номер которого мне любезно предоставил мастер Багус. Я запихнул туда записку с пожеланиями и контактами тех, кто должен произвести обмен. Закрыл ячейку и вернулся в отделение повторно через три дня. Достал записку с уточняющими вопросами, номером банковского счёта для бронирования услуги и полированным жетоном из красного стекла, на котором красовалась цифра «176». Номер моего заказа или что-то в этом духе. Прямо на почте заполнил бланк с ответами на вопросы, оформил перевод с помощью чековой книжки, получил квитанцию об оплате и вложил всё это в бокс.

Завертелось.

Ну, я не видел всех этих шестерёнок, всей этой механики. Предполагал, что система работает — и всё. Неведомые организаторы движухи сказали, что потребуется неделя на подготовку обменной операции. Я пожал плечами и стал ждать. На протяжении всего этого времени Иезекииль Джонс сидел в уютной тюремной камере, выращенной Бродягой. И да, моя тюрьма ничем не уступала по степени комфорта норвежским и шведским аналогам. У британца был телевизор, широкое непробиваемое окно с видом на посёлок, удобная кровать, письменный стол и кресло. Кормили его хорошо, санузел отдельный тоже прикрутили. Как видите, я не садист.

Возникают логичные вопросы.

Что я хочу получить вместо жизни этого уродца, и кто вообще заинтересован в происходящем? Оказывается, у миллиардера были родственники, верные помощники и управляющие, собственная корпорация, и весьма разветвлённая. Они там выдвинули ответственного за переговоры, некоего мистера Тэйлора, который и начал вести переписку с Паритетом со своей стороны.

Мои требования были очень просты.

Пирамидка и пятьсот миллионов фунтов стерлингов. Что эквивалентно миллиарду российских рублей по текущему курсу. Ах да, чуть не забыл. Мои диверсанты во главе с Байтом Мусаевым ухитрились угнать «Шоггот» — субмарину, которую Джонс считал едва ли не собственным домом. Возвращение подводной лодки в сделку не входило. Сейчас вообще никто, кроме меня, не знает, куда уплыл этот грёбаный Наутилус. Я сразу сказал своему пленнику, что «Шоггот» останется у меня в качестве залога. Если проверка покажет, что пирамидка рабочая, а деньги будут перечислены на указанные мной счета без обмана и заморочек, я начну переговоры о выкупе субмарины. Если мне что-то не понравится или британец попробует навредить моему Роду, я утоплю его любимую игрушку. Именно утоплю. Даже не продам, потому что проданное в будущем можно перекупить.

Корабельный магнат был в ярости, но я слишком жёстко контролировал ситуацию.

А ещё у меня в сейфе лежала его любимая трость.

И я не спешил возвращать эту штуку законному владельцу.

А ещё… У меня много этих «а ещё», но главный козырь я пока не спешу доставать из рукава. Месть — это блюдо, которое подаётся холодным.

— Не понимаю я, почему нельзя устроить этому уроду полноценный карцер, — бурчал Демон после того, как мы вернулись из Шотландии. — Честно, он заслужил.

— Конечно, заслужил, — не стал спорить я. — Вот только мы с тобой не гангстеры какие-нибудь, а приличные люди, которые хотят влиться в сливки общества. А в этих кругах принято обращаться с пленниками определённым образом.

— Что-то я не припомню тепличных условий для аристо, которые вели на нас силы Девяти Родов, — хмыкнул Демон. — Ты их в гараже держал. Прикованных к верстаку.

— Ладно, ты меня поймал. Мистер Джонс — достойный противник. И я его уважаю, как врага. Такой ответ устраивает?

— Вполне, — кивнул Паша. — Честно и достойно.

— Плюсик мне в карму, — улыбаюсь своему командиру гвардии. — Всё, иди. Занимайся периметром.

Январь подходил к логическому завершению, и у нас ударными темпами шла стройка. Отжатые у врагов капиталы были пущены на фортификационные работы. Добротная каменная стена окружала посёлок и раньше, но с течением времени отдельные участки периметра расшатались, другие были разрушены при недавнем вторжении. Мы всё это восстановили, укрепили, а кое-где усилили. Углубили внешний ров, установили противомеховые ежи. И, самое главное, вмонтировали добытые в Туровской губернии артефакты, протянув между ними сложнейшие каббалистические цепочки. Матвеич и Вася Пупкин вкалывали как проклятые, недосыпали, вливали в себя литры кофеина, но в намеченные сроки обещали уложиться. А сроки я ограничил первой декадой февраля.

Вот спрашивается, на кой-мне сдалась эта пирамидка?

Я не верю в доктрину Серебряного Круга, но с недавних пор охочусь за любыми артефактами, способными потенциально укрепить мои позиции. Как минимум, ничто не мешает собрать мне Круг и посмотреть, что получится. Не думаю, что превращусь в Тёмного Властелина, но есть у меня предчувствие… В общем, я не думаю, что конфликт с инквизиторами исчерпан. Рано или поздно наши пути снова пересекутся, и тогда… Лучше иметь под рукой увесистый аргумент, чем не иметь.

Неделя промчалась незаметно.

После тренировочного боя с мастером Багусом я увеличил количество спаррингов. Под раздачу попали сильнейшие из гвардейцев — Демон, Мусаев, Ольга, Айвазян. Дважды я сходился в поединке по иайджитсу с мастером Багусом. К слову, без применения Дара проницаемости старик бился со мной на равных и чаще побеждал, чем проигрывал. А это означало, что на одном опыте далеко не выедешь, если физическая подготовка хромает. У меня она не то чтобы хромала, просто моими противниками были лучшие из лучших.

Погода в январе слетела с катушек.

То мокрый снег, то штормовой ветер, то проливные дожди. Впрочем, как всегда. Я ведь на Чёрном море живу, удивляться нечему. Иногда тучи разбегались, и могло потеплеть до пятнадцати градусов. Или до семнадцати. В такие дни можно было прогуливаться по городу в футболке или рубашке. Ещё и солнце припекало. Именно такой день выдался в последний четверг месяца, когда я отправился на почту за инструкциями Паритета.

Поехал на «Ирбисе».

Кайфанул от новенького асфальта, уложенного в середине месяца. Дорожное полотно даже не успело посереть, трасса была идеальной!

Почту я выбрал в удобном для себя месте, а именно в Альпике. Так что ехать долго по серпантинам не пришлось. Уж не знаю, как Паритет это провернул, но собственные ячейки были у них повсеместно. А это как бы намекает на серьёзную «крышу». Пусть общество и тайное, но принадлежит оно непростым людям.

В боксе, к которому я получил доступ на правах клиента, лежала инструкция первого уровня. Перечитав её дважды, я сделал очередной перевод и вложил в ячейку квитанцию об оплате. Это означало, что я в деле.

Инструкция гласила:

— Соединение установлено, — тусклым голосом произнёс Бродяга.

Адрес, который нам назвали, не имел никакого отношения к деловым кварталам. Это была третья линия Цюрихского озера. Насколько я понял, сдающаяся в аренду вилла или что-то в этом духе. Большая вилла, огороженная высоченным каменным забором, вдоль которого высадили ряд сосен. Более того, вся территория перекрывалась иллюзионами, так что появления двух домоморфов никто из соседей при всём желании не мог заметить. Я в очередной раз восхитился уровнем организации.

Больше всего меня напрягал прямой контакт домоморфов. Не хватало ещё, чтобы левые персонажи вынюхали мои секреты. Однако Бродяга заверил, что ни о каком ментальном слиянии речи не идёт. Информационный обмен будет жёстко контролироваться двумя сторонами.

— Я слушаю.

После того, как Махмуд Шестой и его семья выселились из гостевых комнат, у меня стало гораздо больше свободного пространства. Чем я и воспользовался. Сейчас рядом с тюремной камерой сэра Иезекииля располагалась комната, полностью изолированная от остального дома. В этой комнате сидели я, Ольга, Байт Мусаев и Армен Айвазян. Гончую я решил в этот раз оставить в покое. Не хватало ещё, чтобы её перепрограммировал чужой домоморф.

Все мы были вооружены, обвешаны артефактами и готовы к любым вот-это-поворотам.

— Нам передали инструкцию, — сказал Бродяга. — Цитирую дословно. Откройте две двери из разных помещений во внутреннее пространство нашего домоморфа. Через первую дверь выпускается заложник, после чего проём должен быть закрыт. Комната будет полностью изолирована, выхода у мистера Джонса не будет. Мы откроем трансляцию по внутренним каналам связи, чтобы всё было прозрачно. Во вторую комнату должен войти ваш представитель. Дверь останется открытой на протяжении всего времени посещения. Убедитесь, что искомое соответствует требованиям. Подтвердите это через своего домоморфа. Оставьте в обменной комнате квитанцию об оплате третьего уровня. Отстыкуйтесь и покиньте город — сделка будет считаться полностью завершённой.

Я обдумал услышанное.

Попытался найти «подводные камни» и ничего такого не обнаружил.

Всё выглядело правильным, логичным и учитывающим интересы обеих сторон.

— Спроси, что будет, — наконец, произнёс я, — если меня не устроит качество полученного выкупа.

Пауза продлилась всего несколько секунд.

— Мы сможем вернуть пленника обратно и отменить сделку, — ответил Бродяга. — Доля организаторов при этом не возвращается — они свою часть работы выполнили.

— Справедливо, — признал я. — Мне нужна громкая связь с мистером Джонсом.

— Готово, — сказал Бродяга.

— Сэр Иезекииль, вы меня слышите?

— Да, Сергей.

— Как вам условия обмена?

— Меня всё устраивает. Паритет действует разумно и обоснованно.

— Очень хорошо, — кивнул я. — В таком случае, вы должны понимать, что зона перехода блокируется до моего окончательного решения. Если мне подсунули фальшивку, вы вернётесь в свою камеру.

— И как ты определишь подлинность устройства? — в голосе британца послышалась насмешка.

— Очень просто, — невозмутимо парировал я. — Бродяга идентифицирует технологию Предтеч. Мне этого будет вполне достаточно. На первом этапе.

— А на втором? — Джонс явно не был доволен происходящим.

— А на втором я утоплю вашу субмарину, если мне что-то не понравится. И туда же, в пучину морскую, отправится ваша любимая трость. Ещё вопросы?

— Никаких вопросов, — сухо ответил британец. — Приступай.

Я отдал приказ открыть двери в нужные помещения.

Бродяга создал на стене телевизионный экран и вывел туда картинку — переходящего в соседнюю комнату Иезекииля Джонса. Миллиардер переступил порог и оказался в пустом помещении без окон и дверей, с освещением в виде потолочных панелей. Сейчас у него был только один путь — обратно в камеру. Посреди комнаты возникло удобное кожаное кресло. Британец приблизился к нему, чтобы сесть.

— Вхожу, — я направился к двери, ведущей во вторую обменную комнату.

Открыл, сделал шаг.

Осмотрелся.

В принципе, всё то же самое, что за стеной. Только в центре не удобное кожаное кресло, а круглый журнальный столик. Изящный, на грибовидной ножке, со стеклянной столешницей.

На столике — предметы.

Уже знакомая пирамидка, копию которой мне ловко подсунули в прошлом году. И квитанция о банковском переводе.

Я подошёл к столу, вытащил квитанцию из-под пирамидки и принялся внимательно изучать. Полмиллиарда фунтов стерлингов, реквизиты совпадают, отправитель — международный судостроительный концерн «Джонс Хэви Индастриз».

Из состояния задумчивости меня вывел бесцветный голос чужого домоморфа:

— Положите на столешницу жетон, пожалуйста.

Да, чуть не забыл.

Сдача жетона с номером сделки означает закрытие. Как бы не закрутились события дальше, Паритет предоставил услугу. В будущем, если мы захотим повторить, придётся вести переговоры по новому заказу.

Жетон со щелчком лёг на столешницу.

Забрав пирамидку и квитанцию, я вернулся к себе.

— Бродяга, создай телефон и соедини меня с местным представительством банка «Транскапитал».

— Исполнено.

В центре комнаты из воздуха соткалась тумба с телефонным аппаратом.

Раздался громкий звонок.

Мои спутники терпеливо ждали.

Шагнув к аппарату, я снял трубку:

— Барон Иванов слушает.

— Герр Иванофф, — произнёс нежный девичий голосок на немецком. — Вы заказывали телефонный разговор с нашим представительством.

Откровенно говоря, заказывал не я, а домоморф.

— С кем имею честь разговаривать? — поинтересовался я.

— Джулия да Сильва, меня назначили вашим консультантом в Цюрихе.

Что ж, оперативность зашкаливает.

Вот что значит — золотой клиент.

— Очень приятно, фрау да Сильва, — ответил я по-немецки. — Проверьте, пожалуйста, поступление на счёт…

Я продиктовал свои реквизиты, услышал предсказуемое «ожидайте» и на пару минут завис. В трубке была тишина, мои спутники молчали, Джонс каменной статуей вмонтировался в телеэкран.

— Транзакция подтверждена, — раздался голос Джулии. — Будут какие-нибудь пожелания?

— Благодарю, в другой раз, — улыбнулся я. — Всего доброго.

— Приятного дня, герр Иванофф.

Вешаю трубку, аппарат исчезает вместе с тумбой.

— Бродяга, что ты можешь сказать об этой пирамидке?

Мне не нужно ставить артефакт куда-нибудь, я просто держу его в руках. Домоморф способен просканировать любой предмет в зоне своего восприятия.

— Технология Предтеч, — уверенно ответила машина. — О предназначении судить сложно. Думаю, это модуль, один из нескольких. Тебе потребуется собрать полный набор, чтобы активировать устройство.

— Хорошо, — кивнул я. — В одном из твоих помещений находится устройство под названием Серебряный Круг. Мы его обсуждали. Считаешь ли ты данный артефакт частью Серебряного Круга?

— С вероятностью девяносто девять целых шесть десятых процента — да.

— Прекрасно, — моё настроение заметно улучшилось. — Осталась последняя формальность.

Я вернулся в комнату с журнальным столиком, достал из кармана квитанцию об оплате и положил рядом с жетоном. Честно говоря, не понимаю, зачем Паритету эти дурацкие квитанции. Достаточно проверить поступление на счёт по запросу — телефонному или очному, когда заявляешься в банк физически. Ну, будем считать, у них есть какая-то внутренняя отчётность…

Переместившись в усадьбу, я отдал приказ:

— Завершаем сделку. Джонс свободен.

— Принято, — сказал Бродяга.

И мы разорвали связь с домоморфом Паритета.

Те, кто хорошо знал о моём конфликте с британцем, пребывали в шоке.

Я просто так взял и отпустил этого урода?

Между тем, ничто не могло поколебать моей уверенности в завтрашнем дне. А всё потому, что я провёл очень сложную подготовительную работу. И был на сто процентов уверен, что Джонс не сможет мне навредить в будущем.

Утром зазвонил телефон — со мной хотели поговорить по международной линии.

Дорогое удовольствие, между прочим.

— На проводе, — привычно буркнул я.

— Продолжим нашу весёлую игру? — раздался жизнерадостный голос Иезекииля Джонса. Я и забыл, что этот утырок освоил телепортацию. Думаю, он прыгнул в Ливерпуль ещё вчера.

Ну, это он пока радуется.

Всему своё время.

— Что нужно? — без предисловий уточнил я.

— «Шоггот», — предсказуемо ответил британец.

— Зачем вам этот металлолом? — хмыкнул я. — Пора переключаться на более современные транспортные средства. Авиация рулит.

— Позволь мне проявить консерватизм в этом вопросе, — довольно резко ответил миллиардер. — Я готов обсудить цену прямо сейчас. Сколько ты хочешь за возвращение моей субмарины?

Я притворно задумался, добавляя собеседнику переживаний.

— Ну… как по мне, эта игрушка стоит дороже вашей никчёмной жизни, сэр Иезекииль. Я рассмотрю сумму… скажем… в шестьсот миллионов фунтов стерлингов.

— Ты издеваешься? — не выдержал корабельный магнат. — Кх-кх…

На том конце провода послышался натужный кашель.

Я довольно улыбнулся:

— Приболели, мистер Джонс?

Хорошенько откашлявшись, британец ответил:

— Всё злорадствуешь. Дай только завершить сделку, возьмусь я за тебя.

— Ну, это уж всенепременно, — не стал я спорить. — Но сперва предлагаю разобраться с нашими баранами.

— Какими ещё баранами? — не понял Джонс.

— Выражение такое. Русский фольклор.

— А, понятно. В общем, шестьсот миллионов — это жирно.

— Раз вы так считаете, разговор окончен. Кингстоны открываются, — я повесил трубку на рычаг.

Ждать пришлось не больше минуты.

Когда тишину спальни разорвала резкая трель, я даже не шевельнулся. Позволил британцу понервничать, слушая длинные гудки на своей стороне Ла-Манша. Затем соизволил ответить:

— Барон Иванов слушает.

В трубке раздалось надсадное покашливание.

— Гадство, — выругался сэр Иезекииль. — У вас в России… кх-кх… даже на юге климат дерьмовый.

— Так и не надо больше приезжать, — резонно заметил я. — Вас тут не ждут.

— А что там с хвалёным кавказским гостеприимством? — попробовал подколоть меня оппонент.

— Так я ж не с Кавказа, мне можно. Итак, что по сделке?

— Резкий и борзый, — пробурчал Джонс. — И ты ещё пожалеешь о своих необдуманных поступках.

— Бла-бла-бла.

Снова кашель.

— Ладно, Сергей. У меня сегодня нет настроения торговаться, а субмарина нужна как можно быстрее.

— Нагадить кому-нибудь собираетесь?

— Не твоего ума дело, — отрезал оппонент. — Диктуй реквизиты, будет тебе перечисление. Но учти, поступит задаток в размере… тридцати процентов. После этого ты даёшь координаты лодки моему новому телепату…

— А что со старым случилось? — не удержался я.

— В отпуске, — прорычал британец. — Итак, даёшь координаты. Точнее, визуальный слепок для телепортации. А уж затем…

— Нет, — снова перебил я. — Всё будет не так.

— А как? — миллиардер не привык к такому обращению. — Ты думаешь, я доверюсь какому-то…

— Откровенно говоря, у вас нет выбора. Переведёте вы не треть, а половину требуемой суммы. Диалог через моего телепата. Как только ваши прыгуны объявятся на борту «Шоггота», я затребую вторую часть. И лишь после этого мои люди уберутся с вашей субмарины. Попытаетесь меня обмануть — и ваши представителя умрут, а лодка переместится в другую часть Мирового океана.

Джонс обдумал мои слова.

— И какие у меня гарантии, Иванов, что твои головорезы просто не расправятся с моими людьми? По этой схеме ты можешь действовать бесконечно.

Я хмыкнул:

— Гарантий ноль. Но я могу продать субмарину и другим людям. Первые заинтересованные клиенты уже появились. Так что доверять моему слову или нет — решать вам.

И это была правда.

Субмарину Джонса очень хотят приобрести эксцентричные ребята из Голландии и Наска. Без понятия, как они пронюхали, что лодка у меня. Но с Джан уже связывались. Хотя и предлагали меньшие суммы, чем я заломил с британца.

— А ты даёшь слово? — уточнил Джонс. — Что вернёшь мне «Шоггот» после второй транзакции.

— Даю.

— Я сохраню ментальный слепок, барон.

— Хоть десять.

Ментальные слепки идут в ход, если нужно очернить какого-нибудь опростоволосившегося дворянина. Слово чести для аристо — это святое. Нет ничего страшнее сломанной репутации.

— Когда начнём? — переключился на будничный тон миллиардер.

— Через десять минут с вами выйдет на связь Ольга, мой телепат. Уберите блоки, защиту. В том числе, отзовите своих менталистов. Мои люди на «Шогготе» получат соответствующие распоряжения.

— Понял. Жду.

— Я тоже.

Британец повесил трубку.

Угнанную субмарину мы не стали перегонять в порт Фазиса. Это целый квест, если учесть тот факт, что нужно ещё получить разрешение на проход от Халифата. Да, я получил бы его без проблем, теперь это дружественное государство. Но очень не люблю официальные телодвижения…

Поэтому мы «припарковали» любимое детище сэра Иезекииля в одном из портов Северной Африки, где вообще можно было «парковать» что угодно.

Я тут же набрал Демона и приказал отправить моих диверсантов на «Шоггот». Сейчас там находились исключительно подводники, нанятые для этих целей удалённо через рептилоидов Ока. Собственно, рептилоиды всё сейчас и контролировали. Что касается Мусаева и Айвазяна, то они стоят целого отряда и могут положить врагов без особого напряжения. Так сказать, страховка от непредвиденных случаев.

Ольга, как и было запланировано, вышла на связь с британцем через десять минут. Джонс сообщил о переводе трёхсот миллионов на указанный счёт. Ждать пришлось недолго, учитывая приоритет клиентов, подобных британцу. Это вам не три банковских дня для простых смертных. Распоряжения «золотых» клиентов выполняются за считанные часы, а порой и минуты.

На мой счёт деньги капнули через полчаса. Сразу после этого Ольга передала слепок, полученный от Айвазяна. А также название порта и точные координаты расположения субмарины.

И снова — ожидание.

Через два часа сделка была полностью закрыта. Спецы Джонса прибыли на «Шоггот», банк перезвонил мне и сообщил о второй транзакции, мои люди распрощались с англичанами и покинули субмарину на арендованном катере. Прыгуны вернулись в имение сразу, подводники отправились тратить свои зарплаты, рептилоиды растворились в африканских трущобах.

Раздался звонок.

— Так нравится общение со мной? — уточняю у кашляющего Джонса.

— Хочу убедиться, что с моей тростью всё в порядке.

— Каким образом?

— Осмотри её, сбрось образ через своего телепата. После этого начнём переговоры о выкупе.

Грёбаные коллекционеры.

Всего лишь трость!

— Ладно, — я нехотя встал с кресла. — Ольга останется на связи.

Похоже, утро будет денежным.

Внутри Бродяги было много помещений, к которым не имели доступа мои соседи. Ни Фёдор, ни Джан. Ни, упаси Древние, прислуга. Я сразу настроил домоморфа таким образом, чтобы в эти комнаты он впускал только меня. Прежде всего это касалось арсенала, но были и места, в которых я держал непонятное либо трофейное оборудование.

Трость Джонса относилась к неисследованным трофеям.

И я до конца не решил, собираюсь ли её возвращать.

А всё потому, что от этой штуки веяло мощью. Матвеич и Пупкин не смогли определить, в чём секрет этого странного оружия. Бродяга заявил, что артефакт спящий и явно относится к новоделам. То есть, устройство находилось в пограничном режиме, ему требовалась активация. Чтобы что? И почему Джонс не включил эту штуку во время решающего боя со мной?

Логика у меня простая.

Раз я не могу использовать предмет, буду его продавать.

За солидные деньги.

— Вхожу, — сказал я Бродяге, поднявшись на самый верхний этаж.

Передо мной прорезалась дверь, которой раньше в стене не было. Повернув ручку, я переступил порог и оказался в комнате, часть которой занимали бронированные сейфы, а часть — открытые стеллажи.

Трость висела на стене в специальных зажимах.

Мне следовало взять оружие, осмотреть, достать клинок, вложить обратно в ножны. Запомнить ощущения и картинку, чтобы отправить всё это слепком бывшему владельцу.

Протянув руку, я снял трость.

И в этот момент трофей ожил.

Оружие стало гибким, податливым. Изогнулось в моих пальцах и… превратилось то ли в механическую змею, то ли в червя.

Я рефлекторно сделал «змею» проницаемой.

Не знаю, почему.

Тварь не выглядела «живой» — не имела пасти, зубов, раздвоенного языка. Мои пальцы ощущали не биологический организм из плоти и крови, а извивающийся шланг, созданный из условных «дерева» и «металла». Правда, эти материалы утратили привычные свойства и вели себя противоестественно.

Морды у змеи не было.

Как вы помните, вместо набалдашника Джонс оформил себе голову птицы с заострённым клювом. Из этого клюва выдвинулась тонкая игла.

Трость попыталась ужалить меня.

Проницаемость сработала.

Голова «птицы» ткнулась в мою ладонь, не встретила сопротивления и выскочила с обратной стороны. Я разжал пальцы, выпуская механическое существо. Впрочем, тварь и так упала бы, ведь я сделал её бесплотной.

— Бродяга, контейнер!

Удивительно, но домоморф понял меня с полуслова.

Вокруг ожившей трости прямо в воздухе соткался прозрачный куб. Заказанный контейнер с тяжёлым стуком грохнулся на пол.

И ничего.

— Три бронированных слоя, — меланхолично выдал Бродяга.

Несколько секунд я наблюдал, как тварь бьётся о прозрачные стенки, пытаясь их пробить. Жало оставило на стекле мутный желтоватый потёк.

Отступаю на шаг.

И безумие прекращается.

Змея вытягивается в линию, твердеет и успокаивается. Внутри куба снова лежит трость. Какое-то время я осмысливаю произошедшее. Вот зачем британцу потребовался слепок! Отправить меня к устройству и убить дистанционно. В этом нет никакого смысла, если только не принять во внимание злость финансового магната. Череда поражений заставила его думать, что проще избавиться от меня, а затем добить Род, чем вести продуктивные переговоры. Хотя… он их не очень-то и вёл.

Передо мной — очень сильный артефакт.

Возможно, на дистанционном управлении.

— Бродяга, — нарушил я затянувшуюся паузу. — Этой штукой могли управлять телепатически?

— Исключено, — ответил домоморф. — Я всегда блокирую внешние ментальные воздействия. За исключением тех, что исходят от наших гвардейцев и службы безопасности.

Что соответствует моим распоряжениям.

— Радиосвязь? — уточняю на всякий случай.

— В момент атаки не было.

— И как же она запустилась?

— Рискну предположить, что среагировала на твой психотип. Отложенное воздействие, сложная каббалистика, аккумулятор ки.

— Можешь определить точнее?

— Это не технология Предтеч.

Понятно.

Мне нужен Матвеич, чтобы докопаться до истины.

Но каков стервец этот Джонс! Рассчитал день и время активации, позвонил точно по графику, отправил меня в ловушку. Думаю, идеально включение устройства он вычислить не мог. Трость уже была активна какое-то время, не хватало лишь моего присутствия.

Вопрос в другом.

Он же не мог предвидеть, что я приеду за ним в Шотландию? Вряд ли я имею дело с чёртовым гением, который видит меня насквозь, дозированно сливает информацию и управляет ходом войны? Потому что… если это так, у меня вообще нет никаких шансов против такого умника.

Должно быть простое объяснение.

Джонс не исключал возможность. Если вдруг трость попадает ко мне случайным образом, он что-то там хитрое включает и ждёт результата…

Тоже не стыкуется.

В общем, не факт, что я вообще когда-нибудь узнаю, как он это провернул. Но это и не важно. Потому что сэр Иезекииль свой ход сделал, и на этом у него козыри закончились.

А теперь время моего хода.

— Трость останется в контейнере, — распорядился я. — Можешь убрать в сейф до особого распоряжения.

— Принято, — ответил Бродяга.

Контейнер провалился в пол.

Покинув тайное хранилище, я переместился в личный кабинет. У меня было достаточно времени, чтобы порассуждать о вариантах. Судя по всему, артефакт Джонса был заточен под мою смерть. И если бы я сделал проницаемым себя… вполне вероятно, что эту защиту трость смогла бы обойти. Опять же, я этого никогда не узнаю, но… в мире всё чаще встречаются технологии, позволяющие справиться с теневиками наподобие меня. И ордена убийц, и хитрые артефакты, и навороченная каббалистика… Не такой уж я и всемогущий, если разобраться. Так что пора взяться за ум и перестать верить в свою неуязвимость.

Закрывшись в кабинете, я попросил Бродягу создать телефон.

— Хочу переговорить с абонентом, который мне звонил утром.

— Это Британия, — предупредил домоморф.

— Знаю. Соединяй.

Бродяга — универсальная телефонная компания. Свяжется с любой точкой планеты, причём сделает это бесплатно, мгновенно и безопасно. Главное, чтобы в пункте Б хоть какие-то кабели были проложены. Подземные, подводные — без разницы.

— Приёмная мистера Джонса, — раздался в трубке женский голос.

Разговор вёлся на английском.

— Я бы хотел переговорить с мистером Джонсом. На проводе барон Иванов.

Девушка замялась.

— Видите ли… Мистер Джонс не может сейчас подойти, — вздохнула секретарша. — Он… приболел.

— Настолько сильно? — подпускаю в голос больше сочувствия. — И где он сейчас? Разве не в своём кабинете?

— Мистера Джонса срочно госпитализировали, — последовал быстрый ответ. — Простите, я не уполномочена это обсуждать. Когда он вернётся к делам, я обязательно сообщу, что вы звонили, барон.

— Всего доброго, — вешаю трубку.

Что ж, всё идёт по плану.

По моим расчётам Джонс впадёт в кому через несколько часов. Организм одарённого не справится с токсинами, потому что яд… ну, очень специфический. За подгон следует благодарить мастера Багуса — индонезийцы ценят, любят, практикуют.

Кстати, про яд.

Наверное, стоило бы очень сильно бояться за свою шкуру, поскольку, как я уже отметил, никакая регенерация тут не работает. Если бы не одно «но». Накачка организма осуществляется микродозами, ежедневно, на протяжении пяти-семи дней. Яд добавляется в пищу и напитки, не имеет вкуса и запаха, не вызывает негативных реакций… до поры до времени. А потом — хлоп! Через двенадцать часов после завершения курса — кашель и лёгкое недомогание, через пятнадцать — резь в животе и глазах, слезоточивость, ощущение удушья. Потом жертва парализована. Финалочка — кома и смерть.

Приятные бонусы тоже есть.

Большинство врачей не в состоянии определить наличие индонезийского яда в организме. И выработать лечение. Хиропрактики тоже бессильны. Какое-то время будут поддерживать организм на грани выживания, искусственно стимулировать сердце. Возможно, попытаются сделать переливание крови. Попробуют тотальную очистку, хотя это и требует огромных затрат ки. Но к этому моменту системы организма будут сыпаться одна за другой, мозг начнёт умирать. И даже судмедэксперты впоследствии ничего не докажут. Страшная вещь.

Антидот существует.

Но Иезекииль Джонс его не получит.

Эту игру пора заканчивать, уж слишком затянулось противостояние. Я получил от Джонса всё, что хотел. Да, он попортил мне кровь, но сейчас у меня сформировался нехилый капитал, и эти деньги я намерен пустить на развитие холдинга. Скажу больше — на запуск с нуля оружейного завода, который в будущем составит конкуренцию ведущим клановым предприятиям.

Поговорив с секретаршей, я отправился на обед, после чего заглянул в штаб-квартиру холдинга, поговорил с Аркусами, подписал скопившиеся на столе документы и остаток дня посвятил текучке. Перед ужином хорошенько потренировался с Федей и Джан. Настроение окончательно улучшилось. Но вишенкой на торте стал звонок Демона. Командир гвардии с гордостью отрапортовал, что создание отклоняющих линий успешно завершено.

— Досрочно справились? — охренел я.

— А то, — хмыкнул Лютый. — Но ты учти, наши диверсанты теперь тоже ограничены в возможностях. Придётся выехать за границы посёлка и уже оттуда телепортироваться. Побочный, так сказать, эффект.

— Пофиг, — отмахнулся я. — Всяко лучше, чем-то, что было.

— Согласен. Мы уже всё настроили, линии зарядили, так что… В общем, работает.

— А проверяли? — забеспокоился я.

— Обижаешь. Армен вышел за КПП и попытался оттуда в казарму прыгнуть. Его выкинуло в какой-то бурелом на северной стороне.

— Зашибись, — одобрил я. — Положи мне на стол список тех, кто участвовал в работал. Все получат щедрые премии. Молодцы.

— Прямо щедрые? — заинтересовался Демон.

— Щедрее не бывает, — заверил я командира гвардии. — Отбой.

Итак, Фортуна повернулась ко мне лицом.

Хотя…

В судьбу я не верю от слова «совсем». Всё, что с нами происходит, обусловлено нашими же действиями. И поступками других людей. А если что-то не имеет объяснения, значит, мы видим лишь верхушку айсберга. Просто недостаток информации.

На следующий день все британские газеты пестрели заголовками о скоропостижной кончине моего врага. Чтобы раздобыть свежую прессу, я сгонял в Лондон и скупил пачку газет в ближайшем киоске. Заодно попросил Бродягу организовать трансляцию одного из местных телеканалов. И если по телеку ничего толком не показывали, за исключением мрачных людей в чёрном, дождя и какого-то жутко древнего кладбища с родовой усыпальницей Джонсов, то газеты давали информации гораздо больше. Если верить им, магнат откинулся ночью. Ведущие целители-хиропрактики сражались за его жизнь, но безуспешно. Родственники в шоке, страна в трауре. Оказывается, Джонс был влиятельным типом, авторитетным и вхожим в правительственные круги. Благотворительные фонды, всевозможные приюты — всё это было на его попечении. Ещё бы, подумал я, очень удобные организации для отмывания денег.

В Лондоне мне не понравилось.

Холод, влажность, всё в тумане… Даже в нашем Фазисе выглянуло солнце и можно ходить по улице в одном свитере. Так что я не видел повода задерживаться в древней столице Альбиона. Газеты решил дочитать дома, под бодрящий травяной чай и душевную радиостанцию «Морская волна».

План был хорош.

И я даже начал его осуществлять, но потом передумал. Южные хиты и некрологи в «Таймс» — развлечение на любителя. А дела сами себя не сделают. Поэтому я набрал мастера Багуса и попросил отправить кого-нибудь в Ливерпуль — удостовериться, что газеты не врут, и Джонс реально склеил ласты. А то знаю я этих любителей многоходовочек…

Разобравшись с СБ и подписав какие-то банковские бумажки, принесённые Джан, я сосредоточился на добыче. У меня в наличии все компоненты Серебряного Круга, почему бы его не собрать? Вряд ли это приведёт к мировому апокалипсису.

Я начал вспоминать детали разговора с адептами Круга. Магистр тогда, в Никополе, заявил, что я — Избранный. И что меня надо каким-то образом переделать с помощью Абсолюта, после чего я смогу видеть вероятностные поля, вмешательства Кормчих в реальность и точку, из которой они всё это проворачивают. Иными словами, я получу возможность добраться до тайного правительства Земли. И даже противостоять ему, как утверждают фанатики. Вот только…

Не думаю, что всё так просто.

Они ещё что-то задвигали по поводу усиления Избранного общей энергией. Значит, есть способ объединиться нескольким одарённым, создать единую энергосистему. Проблема в том, что я не знаю ничего о требуемой модификации. И рядом нет магистра, который в этих вопросах разбирается.

Размышляя над этим, я открыл дверь в одну из своих тайных комнат.

Здесь находилось «колесо» размером с переговорный стол. В сердцевине «колеса» расположилась ячейка, в которую надлежало вставить пирамидку. После этого Серебряный Круг будет готов к запуску.

Приблизившись к древнему артефакту, я в нерешительности замер, положив руку на серебристый обод.

А затем, перегнувшись через край, вложил в паз девятый фрагмент.

Раздался тихий щелчок.

Пульс участился.

Я ждал чего угодно. Взрыва, превращения Круга в жуткого монстра, взлёта и телепортации в иную вселенную, божественного трубного гласа, возвещающего о конце нашей цивилизации…

А произошло ровным счётом…

Ничего.

Обод и ступицы даже не засветились.

Сперва я выдохнул, а потом задумался. Откуда вообще информация, что эта хрень работает? Фанатики верят, это понятно. На то они и фанатики. Мы же, критические мыслящие граждане, должны понимать: нет никаких экспериментальных и теоретических подтверждений доктрины Серебряного Круга.

Поверхность устройства оставалась холодной и безжизненной.

— Бродяга, оно работает?

— Затрудняюсь ответить.

— Почему это затрудняешься?

— Устройство не поддаётся сканированию. Это технология Предтеч, но… слишком много защиты. Одно могу сказать: энергия ки там не циркулирует.

Заначит, выключено.

Или поломано.

Я снова начал перебирать в памяти фразы, брошенные магистром. Фанатик твердил о каком-то Ритуале. О том, что мне надо измениться с помощью Абсолюта. Что я смогу воспринимать вероятностные поля и менять линии самих Кормчих по заданному вектору. Если вы меня спросите, что всё это значит, я не отвечу. Потому что воспринимаю речь магистра как бред сумасшедшего.

Получается, я не изменил себя определённым образом, не прошёл через Ритуал, не впитал энергию других адептов — и вот результат. Вернее, его отсутствие.

А что нужно делать в любой непонятной ситуации?

Правильно — задавать вопросы Администратору.

Достаю из кармана кубик коммуникатора, сжимаю противоположные грани — и выхожу на связь с искусственным разумом, которому лет больше, чем египетским пирамидам.

Слушаю тебя, человек.

Хоть бы раз сменил пластинку!

Ко мне в руки попал артефакт, известный как… Серебряный Круг. Есть доктрина, согласно которой это устройство может влиять на вероятностные поля и даже противостоять мойрам в их манипулировании судьбами. Приверженцы доктрины верят…

Администратор меня перебил:

Я знаком с учением этого тайного общества.

Хорошо. Если так, оно имеет под собой реальную основу? Серебряный Круг работает?

Смотря что в твоём понимании означает слово «работа». Да, Круг может влиять на вероятности, но без оператора он — ничто. Изначально подобными устройствами могли управлять мои хозяева, но не все, а лишь те, кто переделал себя определённым образом.

Я могу стать оператором?

Да. Ты подходишь по главному критерию — являешься тронутым. Но это далеко не все характеристики. Сейчас твой организм не адаптирован к прямому взаимодействию с Кругом.

Что такое Ритуал?

Я не понимаю, о чём речь. Если это термин из доктрины тайного общества, о котором мы говорим, то Ритуал предусматривает переделку организма с помощью Абсолюта. Но даже биомодификация данного типа не позволит решить энергетическую проблему. Оператору нужны доноры, поскольку его сила даже на третьем ранге несопоставима с мощью Древних.

Хочешь сказать, одарённые могут объединяться? Это не миф?

Адепты Круга утверждают, что способны провести Ритуал. Это всё, что мне известно. В любом случае, я не советую ввязываться в это. И не буду помогать тебе в овладении Кругом.

Почему?

Вероятностное поле — опасная вещь. Ты не просто управляешь чужими судьбами и цепочками событий, но можешь порождать альтернативные вселенные. За это нужно нести ответственность. Мои хозяева не злоупотребляли возможностями таких инструментов. Люди не всегда понимают, что творят.

Намекаешь на мойр?

Я не умею намекать, человек. Скажу лишь, что мойры — это аномалия. Они получили доступ к технологиям, которые не должны были попасть к ним в руки. И это в будущем может стать проблемой. Создавать новые проблемы я не планирую, поэтому информации о Круге ты не получишь.

А если начнётся война с мойрами?

Мы постараемся её выиграть, используя другие средства. Разговор окончен.

Я вдруг осознал себя выброшенным из мысленного диалога. Администратор прежде так не поступал. Никаких эмоций, вряд ли они ему доступны. И всё же… У меня возникло ощущение, что я приблизился к запретной черте.

Что интересно, Администратор не требовал избавиться от Серебряного Круга. Утопить, например. Или закатать поглубже в землю с помощью моего Дара. Нет, просто сейчас он отсекал вариант с активацией и применением устройства. С другой стороны… мы пока не воюем с Кормчими.

Нужно развеяться.

Переварить всё это.

Выдался редкий день, когда мне не нужно было ни с кем сражаться, что-то строить, с кем-то судиться или решать другие задачи. А значит, можно отдохнуть. И не просто отдохнуть, а навестить старого друга, с которым я не виделся уже несколько недель, если не месяцев.

Погода благоприятствовала.

Февраль начался с солнечных дней.

Так что я сгонял в Пригорье на своём «Ирбисе», вытащил Ираклия и поехал в сторону набережной. Мне повезло. Сегодня была суббота, и мой школьный приятель не учился в гимназии. Более того, корпел над книжками, среди которых доминировали анатомия, основы хиропрактики и всевозможные медицинские учебники.

— Куда мы едем? — уныло поинтересовался Ираклий, когда частный сектор Пригорья сменился безликими спальными районами Нового Города.

Пожимаю плечами:

— Хочется на море посидеть.

— У меня там…

— Я видел, что у тебя там. Ираклий, ты с каких пор книжным червём заделался?

Мой бывший сосед по парте вздохнул:

— С тех самых, как у меня появился шанс вытащить семью из нищеты.

— Какая ж у вас нищета? — искренне удивился я. — В декабре мандарины на ветках висели, хоть бы кто убрал. Вы что, мандарины не любите?

— Любим, — снова вздохнул Ираклий.

— А почему не едите?

— Так… собрать надо.

— И?

— Никто не хочет.

Я притормозил на перекрёстке, пропуская стайку цыганских ребятишек. Один из них тут же постучал в боковое стекло и сделал недвусмысленный жест, соединив и потерев большой палец с указательным. Деньги-деньги, дребеденьги. Всем они нужны, а цыганам в особенности.

Достав из бардачка пятидесятикопеечную монету, я швырнул кругляш пацану, сделав дверцу автомобиля проницаемой. Мальчишка ловко поймал полтинник и даже не сразу понял, как это произошло. На смуглом личике застыло глуповатое выражение.

Спорткар сорвался с места.

— Подожди, — я успел переосмыслить то, что недавно услышал. — У вас целый мандариновый сад. Хренова туча деревьев. Вы их посадили, вырастили. И, будем откровенны, фрукты можно продавать. Не обязательно на рынке. Оптовые базы есть. Перекупщики…

— Серго, — не выдержал Ираклий. — Ты что, вчера приехал? Работать же надо! А у нас все к Йолю готовились. Дед чачу пил с Ревазом Джумберовичем, в нарды играли. Дед говорит: Реваз, брат, поснимай мандарины, половину отдам. Э, брат, сам снимай, ответил Реваз. Или ко мне приходи, хурму надо убрать.

— И чем закончилось? — я уже догадывался о финале этой истории.

— Да ничем, — отмахнулся Ираклий. — Никто не хотел убирать.

Покачав головой, я выехал к небольшому, но красивому парку Трубецких, свернул налево и помчался по новенькому шоссе, вдоль которого активно строились гостиницы и пансионаты. Когда мы проехали парк, начались совсем уж безлюдные места, хотя набережная тянулась и тянулась. Я вспомнил те дни, когда жил здесь в одном из заброшенных пансионатов, бегал по утрам, слушал лай собак и думать не думал ни о каком баронстве.

Шум моря успокаивал.

Мы припарковались рядом с крохотным продуктовым магазинчиком, перешли через дорогу, перебрались через парапет набережной и, прыгая по камням, спустились на гальку.

Море было тихим.

Редкое для зимы явление.

Мы устроились на большом плоском валуне. Я снял кроссовки. Галька была приятной наощупь и даже немного прогретой солнцем. У самого горизонта медленно полз сейнер. Справа от нас, метрах в двадцати, стоял бородатый мужик со спиннингом.

— Как твой Дар? — спросил я, запустив «блинчик» по глади воды. — Развиваешь?

Камень дважды отскочил от серебристо-серой поверхности и со всплеском ушёл в глубину.

— Понемногу, — буркнул Ираклий. — Мало практики.

— А какая тебе практика нужна?

— Брат, люди должны болеть! — хмыкнул Ираклий. — А у меня семейка целителей. Чуть что — все к отцу и деду. Вот тебя, например, беспокоит что-нибудь?

— Нет.

— А зря.

— В больничку иди, — предложил я. — Волонтёром.

— Не берут, — покачал головой Кучеряшка. — Иногда одноклассникам помогаю, после спаррингов. А так… больше зубрёжки, чем реальной работы.

Я понятия не имел, как в этой реальности выглядит система высшего образования. Но краем уха слышал, что никаких тестов и прочей лажи. Только экзамены, только хардкор. Причём в особенно престижных заведениях предусмотрен ментальный контроль. То есть, преподавателей проверяют телепаты и, если выявляется факт взятки, выгоняют с позором. Но это в тех случаях, когда общее руководство осуществляет клан.

— И куда будешь поступать? — я запустил по воде следующий «блинчик». — Определился?

— Почти, — уклончиво ответил Ираклий. — Медицинских академий хватает, но большинство из них работает на кланы. А те, что не с кланами… да таких и нет, пожалуй.

— А ты что хотел. Страна такая.

— Батя говорит, можно учиться в Халифате.

— Деньги нужны.

— Если остаёшься там — можно без денег.

У нас был уговор, что однажды я возьму Ираклия целителем в Род, но ему нужно освоить профессию. И да, мне хороший хиропрактик не повредит, но… Во-первых, это не острая необходимость. А во-вторых, я не хочу ставить другу палки в колёса, если он найдёт лучший вариант. Об этом я и сказал.

— Серго, чтобы дойти до тебя, мне ещё диплом получить нужно, — хмыкнул Ираклий. — А во всех академиях проще учиться, если даёшь согласие работать в клановой клинике. Или в муниципальной, если это столица Великого Дома.

— Бред какой-то. Хочешь сказать, в мелких городках нет своих врачей? Или у влиятельного Рода? Допустим, знатная фамилия потомственных лекарей решила вернуть своего отпрыска домой. Уверен, никто его в клан не перетащит.

— А я похож на знатного отпрыска? — фыркнул мой друг.

— Не очень.

— Вот и я о том. Не, можно выдрать у них диплом и свалить. Хватает случаев. Но в большинстве случаев за тобой стоит влиятельный Род. А так… чаще всего надо отрабатывать или откупаться.

— Хм. И какой план?

Друг снова пожал плечами:

— У меня есть ещё несколько месяцев. На крайняк поступлю в Академию Целителей Фазиса. Ты же меня вытащишь из когтей Трубецких, если что?

— Вытащу, — твёрдо пообещал я. — Не сцы.

Мы ещё потрепались на разные темы, вспомнили одноклассников. Оказалось, что сынок Барского взялся за ум, усиленно штудирует артефакторику, не вылезает из додзё и больше не пытается всех подмять под себя. То ли сказалось жёсткое воспитание отца, то ли урок, который я ему преподал незадолго до своего ухода. И вообще, по словам Ираклия, атмосфера в гимназии неуловимо изменилась. Заносчивые сынки аристо перестали вызывать друг друга по поводу и без, но сосредоточились на боевых искусствах. Многие, как заметил Ираклий, почувствовали, что живут в пограничном городе, и рядом не очень стабильный сосед в виде Халифата. Настроения изменились.

Я, признаться, не верю в такие метаморфозы.

Недавняя война кому-то вправит мозги, но далеко не всем.

Когда поднялся ветер, нам пришлось покинуть пляж. Даже рыбак начал сматывать свои спиннинги. Погода в Фазисе способна меняться по десять раз на дню. И вот, судя по всему, приближается шторм.

Заскочив в небольшую закусочную рядом с магазином, мы заказали себе по хачапури-фазули с одним яйцом, стакану чая и салату. Чай принесли в вездесущих армуду.

Незаметно подкрался вечер.

У меня был запланирован один интересный разговор, и я подумывал, не организовать ли его в сонном конструкте, но потом забил на всю эту суету. Бродяга у меня и так молодец, защитит от прослушки любую линию. Поэтому я связался с личным секретарём Мещерского и через полминуты услышал в трубке усталый голос князя:

— Добрый вечер, господин Иванов.

— Радомир Васильевич, моё почтение.

— Если честно, думал, вы раньше позвоните.

Конец ознакомительного фрагмента!