В какой-то момент в жизни происходит то, что потом считаешь критической отметкой. Точкой, после которой всё изменилось. В прошлой жизни это случилось, когда родной отец отдал меня в ковен магов для изучения моего проклятого дара.

Тогда я провёл там четыре года, пока мне не исполнилось двенадцать лет. Я был на год младше Виктории и на три года старше Бориса. И я к тому времени прошёл через свой личный ад, узнав изнутри систему ковена и их отношение ко всем тёмным магам моего мира.

Когда мне в очередной раз сломали пальцы, чтобы я не мог кастовать тёмные заклятья, когда засунули меня в их местный вивариум наравне с демоническими отродьями… именно тогда во мне что-то сломалось.

А потом пришла тьма и предложила мне договор. Отчаяние, боль и страх давно ушли из моего сознания, и в тот момент я был лишь оболочкой себя. Куском мяса, которое резали, кололи и проверяли на регенерацию.

Мог ли я тогда отказаться? Вполне. Но мне нужно было чем-то заполнить пустоту в груди, которая становилась всё больше с каждым днём.

Я заполнил её тьмой до предела. Я стал её вестником, её стражем и проводником. Я стал карающим мечом тьмы и её самым верным последователем и соратником одновременно.

Я связал своё сердце с артефактом, сотканным из тьмы. Я стал тёмным фениксом, что нёс разрушение и погибель всему, что восставало против тьмы и против тех, кто носит её в своём сердце.

И вот сегодня, в новой жизни и в новом мире, я снова прошёл свою критическую отметку. Когда князь Давыдов создал простое в своей сущности заклинание, но напитал его колоссальным количеством энергии… когда лезвие урагана летело в Юлиану, бабушку и детей, укрывшихся в доме. Я снова стал собой — стал тем, кем был всю свою жизнь.

Мои крылья сомкнулись над женщинами, укрывая их от удара. А потом крылья начали расти, напитываясь тьмой. Они закрыли не только женщин, но и особняк с детьми и моими людьми.

Тьма плескалась во мне, отзываясь на призыв и даря ту мощь, в которой я так нуждался. Что я там говорил? Что не потяну битву с грандмагом? Да демонский хвост ему в глотку!

Когда я убрал крылья и двинулся к князю Давыдову, тень под его гвардейцами уже начала тлеть. Когда я достиг расстояния в пару метров, в живых остались только сам князь и его предатель-сын. Я не считал тех, кого князь успел отбросить потоком ветра в сторону, ведь они переломали себе всё что можно, когда приземлились.

Так что мы остались втроём. Илья — трус и слабак, его можно даже не считать за противника. А вот с князем я потягаюсь силами.

Взор тьмы следил за округой. Юлиана и бабушка рванули к поместью, наконец-то сделав то, что и должны делать женщины, — защищать дом и детей, а не сражаться наравне с мужчинами. Не место женщинам на войне. Никогда и нигде. Это мужская работа — стоять впереди и укрывать их от бед.

— Что ты за тварь такая? — рявкнул Давыдов, напитывая ауру воздухом.

— Я? — в ответ я окутал себя тьмой, завернулся в неё, как в кокон. — Я — тёмный феникс.

Давыдов ударил мгновенно. Он создал мощный направленный поток воздуха, похожий на ветряной туннель, и отправил его в меня. Одновременно с этим князь окружил себя воздушным вихрем, который не только защищал от магических атак, но и отражал любые удары ближнего боя.

Я призвал крылья теней и взлетел над ветряным туннелем, пропустив его под собой. Чтобы не остаться в долгу, я послал в князя сгусток пламени, но тот отлетел в сторону, сбитый воздушным вихрем. Что ж, буду действовать по старинке.

Я применил утяжеление тени, замедлив движения князя. Но он быстро адаптировался.

Направленный поток воздуха превратился в молот. Меня отбросило назад, едва мои ноги коснулись земли. Поддерживать крылья постоянно я пока не мог, поэтому чуть сдвинулся в сторону и пропустил следующий воздушный молот рядом с собой.

Левую сторону моего камуфляжа срезало вместе с кожей, но я отмахнулся от боли и упёрся пятками в рыхлую землю. Кожухи топоров упали на землю вместе с моими верными топорами, которые не раз меня выручали. Может и в этот раз получится?

Я подхватил их и напитал энергией под завязку. Пусть они не пробьют воздушный вихрь вокруг князя, но отвлекут уж точно. Запустив топоры в Давыдова, я создал под его ногами щупальца из тьмы.

Князь отвлёкся на топоры и не заметил, как его оплетает тьма. Вот теперь теневой утяжелитель и замедление ног дали нужный эффект. Движения Давыдова стали более тягучими и менее отточенными.

Краем глаза я следил за Ильёй, который будто бы незаметно отскочил в сторону от отца и наблюдал за нашей битвой. Он словно размышлял, ударить ли отца в спину или попробовать пойти против меня. Но он так и остался на месте, не сделав выбор. Что ж, это его право.

Князь опустил взгляд на теневые щупальца только когда отбил топоры и попытался сделать шаг вперёд, но споткнулся. Фыркнув с презрительной гримасой, он мощным выбросом магии стряхнул тень с рук, а затем разметал теневые щупальца.

Воздух вокруг него вздрогнул, а я снова взлетел на крыльях теней, но уже не вверх, а немного левее. И правильно сделал. В этот раз воздушный туннель раздвоился и ударил перед князем и в то место, где я мог оказаться, если бы повторил предыдущий манёвр.

Я снова создал под его ногами щупальца тьмы, чтобы немного отвлечь, но Давыдов уже сменил тактику. Вместо воздушного туннеля он выпустил вокруг себя серию быстрых порывов ветра в разных направлениях.

Да, опыта князю точно не занимать. Но и я не юнец, только обрётший силу.

Пришлось немного поднапрячься и влить в крылья дополнительную энергию. Я мелькал по полю боя, перемещаясь рывками, чтобы не попасть под атаку порывов ветра, похожих на сюрикены.

Они били веером, накрывая всё пространство перед князем. Один из них всё же попал в меня, обжигая щёку.

Я снова применил утяжелитель теней и щупальца тьмы, которые неплохо себя показали. Всё же, несмотря на то что это простейшие заклинания, которые почти не тратят мой резерв, Давыдову приходилось отвлекаться на них.

Он как раз пытался послать в меня очередное заклинание, и его пальцы снова замедлились на долю секунды. Воздух пропорол землю рядом со мной, что окончательно выбесило князя.

— Ах ты щенок! — прорычал он и топнул ногой, срывая путы.

На лбу Давыдова выступила испарина от ярости. Представляю, как его бесит то, что он, грандмаг, вынужден постоянно сбрасывать с себя назойливые путы и тени.

Злость придала князю сил, ну или он просто перестал сдерживаться. Аура вокруг него загудела громче, а воздух буквально заискрился от сконцентрированной мощи.

Я догадывался, какое заклинание использует Давыдов, но не ожидал, что у него столько сил. Он создал стену ветров. Полупрозрачный и непреодолимый для любых перемещений барьер запечатал меня на одном пространстве с князем.

Моим ответом стала тьма, растёкшаяся под ногами грандмага. В этот раз не было щупалец или пут. Было только озеро чистой тьмы, похожей на смолу.

Такую не стряхнуть и не сбить порывом ветра, как и не разбить любой стихийной техникой. А чтобы Давыдов не расслаблялся, я призвал пепельный шторм. Впервые в этом мире в воздух поднялся пепел моих врагов.

И этот пепел тут же смешался с воздушными потоками князя, сделал их видимыми и менее управляемыми. Это был уже не чистый воздух без примесей, которым повелевали одарённые стихии воздуха.

Окончательно взбешённый князь с размаху развёл руки в сторону. Стена ветров поднялась с земли и с оглушительным гулом рассекла ближайшие деревья и подняла в воздух фонтаны земли. Воздушная клетка?

Точно. Давыдов сумел выбить из воздушных потоков пепел и переплести их так, чтобы всё пространство между нами превратилось в решётку из бьющих силой струй ветра. Сильный, ублюдок, но так даже интереснее.

Я метнул в князя теневое копьё, но поток воздуха разорвал его в клочья на подлёте. Следом я послал сгусток пламени, который развеяло, словно это обычный дым. Резерв источника проседал с каждой моей попыткой добраться до Давыдова.

Даже щупальца тьмы уже перестали срабатывать — вихрь князя стал ещё сильнее и уничтожал их практически в ту же секунду, что я призывал тьму. Я вгляделся в вихрь и понял, что Давыдов что-то изменил в нём.

Я укрылся тьмой, которая впитала полетевшие в меня воздушные кинжалы. Вот теперь всё. Князь показал все свои самые сильные умения. Можно уже играть по-крупному.

Очередной сгусток пламени отлетел в сторону, но я не сдавался. Он должен прожечь этот демонов барьер. Рано или поздно у меня получится. Но лучше бы рано, ведь запас источника у меня не бесконечный, а подпитать тьму сейчас нет возможности.

Пепельный шторм снова взбил воздух, снижая видимость и затрудняя управление потоками. Князь сделал размашистый жест, чтобы рассечь облако пепла и меня новым вихрем. Похоже он потерял меня из виду и совершил ошибку.

Я не стал упускать такой шанс и, пока он концентрировался на заклинании, выстрелил теневым гарпуном. Меня рывком потянуло по натянутому теневому канату. Импульс был таким, что меня бросило в князя.

Прелесть теневого гарпуна в том, что он не состоит из чистой тьмы и может проходить через любые слои изнанки и реальности. Через любые препятствия и щиты. Поэтому-то мы с князем оказались один на один безо всякой защиты, без ураганов и барьеров.

Мы смотрели друг на друга не дольше мгновения. А потом ударили одновременно. Я выпустил перед собой пламя тьмы, а князь использовал последнее и самое убойное заклинание высших магов воздуха.

Вакуумный взрыв снёс меня вместе с пламенем и всеми воздушными конструкциями Давыдова. Я пробороздил собой землю и напоролся на обломанное дерево, словно жук на иглу естествоиспытателя, но успел окружить князя пламенем тьмы.

Выбраться он не сможет, а я не смогу его ударить, пока не отскребу себя с обломков сосны, проткнувших меня в нескольких местах.

Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы рывком содрать себя вместе с кожей и щепками с демонова дерева. Мой рык, наверное, даже в особняке услышали. Но я не стыдился ни своей боли, ни своей слабости.

Встать. Мне просто нужно встать и заставить пламя тьмы сомкнуться. Сделать это и покончить с князем Давыдовым навсегда.

Воздух вокруг меня вдруг перестал существовать. Не стало ветра, звуков, запаха гари. Наступила абсолютная тишина.

Я инстинктивно вдохнул, но в лёгкие не попало ни капли кислорода. Удавка ветров, точно такая же, какую бастард князя хотел применить на Вике, сомкнулась вокруг меня, отрезав весь воздух.

Моя тьма взвыла, пытаясь компенсировать нехватку кислорода, но я был слишком сильно ранен. Глаза залила кровь из лопнувших капилляров. Вот это мощь, демоны побери этого Давыдова.

Мне пришлось рывком переместить себя в тень, чтобы покинуть зону удавки. Я вывалился обратно в двух метрах от поваленного дерева, давясь и хрипя. А потом мне всё же удалось подняться и сделать небольшой шаг.

Я раскинул руки в стороны. Тьма откликнулась на мой призыв и жадно лизнула участок земли между князем и кругом пламени.

Когда я сжал пальцы, круг сомкнулся.

Не было криков боли, угроз, проклятий или треска пламени. Наступила тишина, в которой стали слышны звуки далёкой стрельбы.

Я медленно разжал ладони и повернулся к Илье Давыдову.

— Отзови людей, — хрипло приказал я, найдя его взглядом. — Отзови их или умри.

Княжич отреагировал не сразу. Он смотрел на место, где только что был его отец неверящим взглядом. Казалось, будто он ждёт, что князь вот-вот выйдет из пепла невредимым. Потом взгляд Ильи упал на меня, и в нём вспыхнул животный страх вперемешку с облегчением.

— Отступаем! — крикнул княжич в рацию во всю мощь лёгких. — Прекратить огонь. Князь погиб.

Его взгляд застыл на мне, а по бледному от страха лицу стекали струйки пота. Я видел, как княжич сжимает и разжимает кулаки, но боится сдвинуться с места.

— Свободен, — сказал я.

Всего одно слово, но оно оказало на Илью странное действие. Он вдруг сорвался с места и рванул в сторону своих земель, оглядываясь на меня и будто бы ожидая, что я его добью.

Но мне не была нужна его смерть. Предателя должны наказать свои — те, кого он предал. Я лишь сделал то, что должен был, чтобы защитить своих близких, чтобы защитить честь рода.

Я развернулся лицом к дому и сделал несколько шагов. Медленно и грузно опустился на землю и лёг на спину. Нет, двигаться я сейчас точно не смогу.

Зато смогу понаблюдать за тем, как оседает пепел после шторма. Знакомое зрелище, которое я видел сотни раз.

А ведь князь Давыдов даже не был самым сильным противником. Я точно знаю, что каждый из эмиссаров его величества превосходил мощью моего соседа. Мне нужно стать сильнее, чтобы защитить мою семью и от них. Даже от императора.

От всех, кто посмеет покуситься на то, что я считаю своим.

Тьма выбрала меня не просто так. Я такой же, как она. Я и есть тьма.

В ушах стоял звон, заглушавший отдалённые крики и гул моторов. Сквозь него я почти не расслышал тихий мерный шорох, будто кто-то скользит по земле.

Сначала надо мной сомкнулась тень, а потом показалась фигура в чёрной броне из кожи теневых монстров.

— Выжил-таки. Неплохо, — прошелестел незнакомец. — Ты заинтересовал меня, мальчик.

Я рывком вывалился из сна, в котором находился демоны знают сколько. Похоже, моё тело не выдержало битвы и отрубилось сразу после неё. Единственное, что я не мог понять, — привиделся ли мне тот человек в доспехах из неизвестных мне теневых монстров.

Раньше я не страдал галлюцинациями, так что можно было верить своей памяти. Только вот откуда он взялся? Я точно перекрыл все перемещения по теням вокруг особняка, а взор тьмы не показывал мне посторонних.

Сделав вдох, я проверил, не болят ли рёбра, раздробленные во время приземления на сломанное дерево. Мои пальцы непроизвольно сжались, и я ощутил под ними что-то мягкое и тёплое. Не понял, ко мне опять кто-то в постель забрался?

Я открыл глаза и увидел затылок с русыми волосами перед своим лицом. Рядом со мной точно лежала девушка. Знакомая такая девушка. А пальцы мои сжимали её грудь, удобно лежавшую в ладони.

— Кхм-кхм, — я прочистил горло, сдвинув пальцы чуть ниже, на рёбра Юлианы, чтобы не смущать её ещё больше.

— Ой! — вскрикнула она, откатываясь от меня на край кровати. — Проснулся наконец!

— Что ты здесь делаешь? — спросил я хрипло. Горло всё ещё саднило после удавки ветров, но дышать я мог без боли, и это не могло не радовать.

— Как что? — Юлиана обхватила себя руками, и я обратил внимание, что она в тонком халате, накинутом поверх сорочки. — Зашла вот проверить твоё состояние.

— Для этого было необходимо ложиться в мою постель? — я криво усмехнулся. — Это уже второй раз, когда ты оказываешься настолько близко ко мне.

— Вообще-то ты сам меня схватил! — возмущённо рявкнула девушка, покраснев. — Я хотела пульс проверить, взялась за запястье, а ты сгрёб меня в охапку и не отпускал никак…

Она замолчала и отвела взгляд. Что ж, похоже, в этот раз действительно я виноват в том, что проснулся с Юлианой под боком.

— Прости, я этого не помню, — сказал я, вздохнув. — Голова раскалывается. Долго я спал?

— Вторые сутки пошли, — тихо ответила девушка. — Целитель отказался тебя лечить, сказал, что ты сам приказал… вот я и караулила на всякий случай.

— Спасибо, — я мягко улыбнулся. — Что с Давыдовыми?

— Это тебе лучше спросить у командира гвардии и старейшины рода, — сухо бросила Юлиана, поджав губы. — Я же чужая, меня в подробности не посвящают.

— Логично, — я кивнул и сел на кровати.

Юлиана скосила взгляд на мою грудь, которая не была ничем прикрыта, и отвернулась. Я попытался вспомнить, когда мы перешли на «ты», но не смог. А, точно! Когда я на неё орал во время сражения с Давыдовыми. И всё же, как-то слишком легко мы перешли на новый формат общения, даже странно.

— Спасибо, что беспокоилась обо мне, — сказал я, обернув вокруг бёдер простыню и встав с кровати. — Дети в порядке?

— Да, с ними всё хорошо, — пискнула Юлиана, рванув к выходу из спальни. — Я пойду… расскажу им, что ты пришёл в себя.

Она скрылась за дверью, чуть не прищемив себе пальцы. Вот же странная девица. Сначала сама прыгает на меня, спокойно спит под боком, а потом убегает.

Хмыкнув, я направился в ванную комнату и ничуть не удивился, увидев на банкетке Агату. Теневая кошка до сих пор не привыкла к людям и предпочитала скрываться, но далеко от меня не уходила.

— Всё хорошо? — спросил я у неё, встав под душ.

— Все живы и здоровы, — коротко отозвалась кошка. — Грох был ранен, но уже поправился.

— Быстро он что-то стал поправляться после ран, — задумчиво протянул я, вспомнив, как кутхар закрыл меня собой в московском очаге. И ведь ничего ему не сделалось.

— Он в гнездо утащил что-то мощное, — тут же сдала его Агата. — Хозяин выбросил, Грох поднял.

— Стоп! Что? — я высунулся из-за стеклянной перегородки и посмотрел на кошку. — Что ты сказала сейчас?

— Хозяин выбросил, Грох поднял, — медленно повторила она. — Что-то мощное.

— Я ничего не выбрасывал, кроме… да твою ж демоническую мать! Грох! — рявкнул я мысленно.

Кутхар даже клюва не показал. Пришлось направить в поводок приличный такой импульс, чтобы придать питомцу ускорения. Грох вывалился посреди ванной комнаты с встопорщенными крыльями и бешеными глазами.

— Что ты подобрал в московском очаге? — прорычал я сквозь зубы. — Отвечай!

— То, что не нужно хозяину, — проскрипел кутхар, делая шаг назад. — Хозяин выбросил ненужное…

— Я выбросил только один единственный артефакт на испытании, — процедил я. — И это был, мать его, артефакт от некромансера. Вместилище боли, которое должно было рвануть уже неделю назад и выжечь энергетические каналы вместе с магическими источниками всем магам в округе. Грох!

— В теневых слоях нет времени для артефактов, нет опасности для живых, — начал оправдываться кутхар, уперевшись пернатым задом в стену. — Я всё продумал и всё просчитал.

— Просчитал? — уже спокойным тоном спросил я, вылезая из душа и заполняя ванную комнату своей аурой. — Что ты там мог просчитать? Если вместилище рванёт, то и тебя оно размажет по изнанке тонким слоем.

— Не размажет, — упрямо сказал Грох. — Я его даже открыть не смог. Чуть-чуть отщипываю, а он будто и не заканчивается.

— Грох… — я прикрыл глаза, унимая эмоции. Как же сложно с теневыми созданиями. Они же реально не понимают, какую опасность представляют для людей некоторые предметы.

— Я гнездо доделал, — преувеличенно бодрым голосом сказал Грох. — Красивое и большое… и опасное для нежданных гостей. Совсем как твой дом.

— Молодец, — всё ещё сквозь зубы проговорил я. — Держи этот артефакт на изнанке и никогда не приноси его в реальный мир. Понял меня?

— Понял, — кивнул кутхар, а потом поднял голову и щёлкнул клювом. — Там в твоей спальне опять гости.

— Кто на этот раз? — спросил я со вздохом, взявшись за полотенце.

— Бабушка твоя, — боязливо ответил Грох. — А можно я уже пойду? А то мало ли… удар у неё поставлен и силы много.

— Иди, — отпустил я его и нацепил махровый халат, которого раньше у меня точно не было. Опять партия вещей от Виноградовых пришла, пока я спал?

Я вышел в спальню и встретился взглядом с Юлией Сергеевной. Она стояла у окна и смотрела на улицу, выпрямившись всем телом, словно натянутая струна, но повернулась на звук открываемой двери.

— Костик, — приветливо сказала она, оглядев меня. — Рада, что ты в порядке.

— Я тоже рад, — хмыкнул я. — Как дети? Сильно перепугались?

— Не очень. Они увели во время осады всех слуг на подземный этаж и переживают, что ты их накажешь за самоволие, — бабушка склонила голову к плечу и прищурилась. — Ты стал ещё сильнее.

— Такое случается, если приходится сражаться, — я пожал плечами. — Что там с Давыдовыми? Какие у нас потери?

— Меньше, чем могло быть, — бабушка упёрлась поясницей в подоконник и вздохнула. — Две сотни человек против тысячи Давыдовских. Перевес колоссальный, к нам пачками поступают заявки в гвардию и предложения союза. Тебе прислали четыре брачных договора.

— Почему такая разница в потерях? — спросил я, задумавшись. — На перешейке погибло много гвардейцев Давыдова из-за того, что их князь пожертвовал ими. В этом дело?

— Не только, — бабушка нахмурилась. — В том перешейке погиб старший сын князя и пара его бастардов. А вот у имения твои бойцы убили среднего сына. Натаскал их Зубов так, что даже княжеская гвардия не одолела.

— И что теперь с войной родов? Начали её мы, по сути, — я встал напротив бабушки и скрестил руки на груди.

— Княжеского рода Давыдовых больше нет, — Юлия Сергеевна поджала губы и насупилась. — Младшего сына князя сослали на клочок земли под Омском и дали не наследный титул барона за содействие в раскрытии преступлений князя. Дочерей отправили в пансион с полным содержанием и лишили фамилии, но не титула. В ближайшее время император выдаст их замуж за полезных людей.

— Выходит, что все старания бывшего княжича оказались напрасными, — я качнул головой. — Он так старался, чтобы сестёр от брака с вдовцами престарелыми спасти, а теперь их сам император замуж же и выдаст.

— Его величество помиловал их не для того, чтобы отдать старикам, — возмутилась бабушка. — Он подберёт им достойных мужей.

— Сама-то в это веришь? — снисходительно спросил я. — Я понимаю, что для тебя император — суровый, но справедливый правитель. Да что там, ты ведь наверняка именно ему магическую клятву дала.

Я махнул рукой и развернулся к гардеробной комнате.

— Костик, — окликнула меня бабушка, и в её тоне я услышал странную печаль.

— Что?

— Твои топоры исчезли в пламени, нет их больше, — с чувством сказала она. — Мы уж как только не искали, но чего нет, того нет.

— Жаль, конечно, хорошее было оружие, — хмуро сказал я. — Но мне нужно что-то посильнее. Они верно служили мне и возможно спасли жизнь. Так что не о чем горевать.

— Их твой предок лично выковал, — упрекнула меня бабушка. — Радомир Шаховский был артефактором-кузнецом. Всё оружие в сокровищнице — его работа.

— Хороший был мастер, — кивнул я. — Поначалу его топорики мне очень помогли. Ты ещё что-то хотела обсудить?

— Да нет, — замялась она. — Точнее — да. Нам от Давыдовых полагается компенсация. Деньги Илья уже перевёл, а с артефактами просил тебя лично разобраться. Половина наша, половина в казну. Надо будет тебе с ним сходить в сокровищницу рода и выбрать.

— И его величество позволил мне выбрать первым? — не поверил я.

— Это твоё право победителя, — гордо проговорила бабушка. — Так положено по закону.

— Ясно, — я хмыкнул. — Только как же я до сокровищницы доберусь, если Илью сослали?

— Так сослали на бумаге, а сам он пока здесь, ждёт тебя и завершает все дела бывшего княжеского рода как последний из наследников, — бабушка направилась к выходу из спальни. — Как будешь готов — свяжись с ним. Надо будет зафиксировать передачу артефактов и закрыть долговое обязательство.

— Непременно, — кивнул я, наконец открыв дверь гардеробной.

И верно, одежды стало больше. Похоже, бабушка решила, что с моими рейдами и сражениями у меня скоро ничего не останется, и заказала дополнительно ещё партию вещей. Лучше бы доспехи заказала, да покрепче, чем предыдущие.

Когда я спустился вниз, меня ждали серьёзные лица и скупые улыбки. Дети не понимали, можно ли им радоваться победе или стоит горевать о погибших людях. Я подмигнул им и широко улыбнулся.

— Костя, а мы теперь заберём земли у Давыдовых? — спросил Борис, покосившись на Вику.

— Нет, не заберём, так не делается, — я махнул рукой в сторону кухни, и дети слетели с дивана с такой скоростью, будто их неделю не кормили. — У нас не было разрешения на войну родов, так что мы фактически просто оборонялись от напавшего соседа.

— А у них было разрешение? — тут же спросил брат, усаживаясь на стул и притягивая к себе блюдо с едой.

— Да, было, — кивнул я, повторив жест Бориса. Желудок издал громкий урчащий звук, и я принялся за еду.

Юлиана краснела и бледнела, и даже боялась смотреть в мою сторону. Она даже ела будто вполсилы, опасаясь, что я на неё взгляну. Меня же больше интересовало мясное рагу и домашний хлеб, щедро сдобренный маслом.

— Я всё равно не понимаю, почему Давыдовым можно было на нас нападать и забирать наши земли, а нам нет, — сказал Боря, утолив первый голод. — Это же нечестно.

— Таковы законы нашей империи, — ответила бабушка вместо меня. — Если бы мы первыми попросили разрешение, то мы были бы вправе забрать у Давыдовых их земли.

— Но Костя же убил князя, — шёпотом сказал Борис. — Он же сильнее. Значит может и так забрать всё, что захочет.

— Есть законы, Боря, — покачал головой я. — Не стоит нарушать их и гневить императора.

— Плохие законы, — насупился мальчик. — Они мне не нравятся.

— Никогда больше не повторяй этих слов, — жёстко сказала бабушка. — Нельзя говорить плохо о его величестве и законах, которые он издаёт.

Я поднялся из-за стола и, кивнув остальным, отправился в свой кабинет. Бабушка продолжила отчитывать Бориса, а я не хотел это всё выслушивать. К тому же, нужно было проверить телефон и связаться-таки с Ильёй.

Уже наверху я взял в руки телефон и увидел десятки пропущенных звонков с незнакомых номеров. Текстовых сообщений было не меньше. Но я решил оставить их все на потом и набрал номер княжича.

— Да? Граф? — запыхаясь, ответил тот. — Уже отдохнул после боя? Готов приехать?

— Так быстро? — удивился я.

— Меня тут уже подгоняют твои новые соседи, не хотелось бы задерживаться, — протараторил он. — Сможешь сегодня забрать артефакты?

— Через часик подъеду, — сказал я и отключил связь.

Надо всё же взглянуть хоть одним глазком на сообщения. Мало ли, вдруг там что-то важное.

Дядя Эдвард писал, что гордится мной и рад, что я сумел оставить Викторию дома. Он поздравлял меня с победой над князем и его гвардией, при этом будто бы удивлялся, что я смог выиграть эту войну родов.

Следующее сообщение было от некоего Савелия Ярошинского. Владелец артефактной мануфактуры также поздравлял меня с победой и писал, что наше сотрудничество можно расширить. Понятно, деловое предложение от партнёра нашего рода.

Далее шли другие предложения, среди которых выделялось разве что обращение главы оружейной мастерской — Матвея Бондарева. Он настоятельно рекомендовал вложиться в очередной проект, который должен принести нашим родам баснословную прибыль.

Хмыкнув, я уже решил было, что ничего интересного не увижу, как вдруг наткнулся на длинное сообщение от Мирослава Орлова, старшего брата Юлианы. Этот молодой глава рода писал, что поскольку его сестра находится в моём доме уже несколько дней, я обязан жениться на ней, чтобы защитить её честь от слухов.

Ага, а дальше он начал уверять меня, что из-за войны родов всем стало известно о нашем с Юлианой романе, который обрастает подробностями каждый час. Будто я не догадаюсь, что сам Мирослав эти слухи и распускает.

Теперь понятно, почему Юлиана так странно себя вела с утра — наверняка ей братец уже наговорил всякого. Ладно, с ним я позже разберусь. Не до него сейчас. У меня и так четыре брачных договора ждут решения.

Набрав Зубова, я сообщил, что собираюсь ехать в имение Давыдовых за трофеями. Довольным голосом мой командир гвардии доложил, что отправит со мной две машины сопровождения, чтобы было на чём добро вывозить.

Я только усмехнулся, но переубеждать Зубова не стал. В конце концов, ну сколько артефактов в сокровищнице князя может быть? Вряд ли слишком много.

А мне ведь ещё половину нужно будет оставить его величеству. Надеюсь, с меня не потребуют опись, чтобы убедиться, что я не прихватил лишнего?

Посмеиваясь над своими мыслями, я сел в вездеход, в котором были убраны дополнительные задние сиденья. Видимо, как раз с той целью, чтобы было удобнее артефакты загружать. Ну Зубов, ну фантазёр.

Доехали мы быстро — дорога была накатана бронетранспортёрами и прочей военной техникой, которую Давыдов пытался пригнать на мои земли. Всюду виднелись следы недавних событий.

Покорёженные взрывами деревья, взрытая земля и останки техники были отчётливо видны при ярком утреннем солнце. Я смотрел, но видел перед собой лишь тела своих птенцов, которых я обнаружил среди развалин Храма.

Что в том мире, что в этом люди гибнут за чужие идеалы, за верность и за деньги. Цена есть у всего, даже у жизней людей. Как ни печально признавать, но это факт.

Мои мысли умчались дальше, вскрыв старые раны. Ни к чему сейчас думать о прошлом, надо жить в настоящем и строить будущее. Иначе можно пропасть навсегда в терзаниях о том, что можно было сделать по-другому.

Вездеход резко затормозил, и я чуть не врезался в сиденье перед собой.

— Простите, ваше сиятельство, тут перерыто всё, — извинился Денис. — Хорошо хоть успел заметить, а то передние колёса провалились бы.

— Да ничего страшного, — я вышел из машины и увидел длинную траншею.

— Трубы что ли меняют? — озадаченно спросил Денис. — Хотя сейчас им точно не до водопровода.

— Ладно, идёмте, — позвал я гвардейцев. — Держитесь рядом. Мало ли что.

— Да мы бы и так вас одного не пустили, — заулыбался было Игорь Лаптев, но под моим взглядом резко замолчал и сжал челюсти. — Простите, господин. Вырвалось.

Я покачал головой и перешагнул через траншею. Идти дальше пришлось, внимательно глядя под ноги. Казалось, будто здесь и вправду затеяли капитальный ремонт.

Мы как раз дошли до дверей в особняк, как я услышал знакомый голос, от которого захотелось передёрнуть плечами и скрыться подальше.

— А тут у нас будет фонтан! — радостно крикнула Софья Миронова незнакомой мне девушке, раскинув руки и указав на пустой клочок земли. Её взгляд наткнулся на меня, и княжна завизжала от счастья. — А вот и он! Мой новый сосед и будущий жених!

Я закатил глаза, испытывая чёткое ощущение дежавю. Да чтоб эту княжну демоны забрали! Только её семейки мне по соседству не хватало.

— Доброе утро, дамы, — вежливо поздоровался я с обеими девицами и сделал шаг к входной двери, из которой уже вышел Илья, замерев на пороге. Его взгляд был направлен на Софью, но мысли княжича явно были кровожаднее моих. Могу только представить, как она успела его достать.

— Это моя подруга, княжна Елена Сафронова, — представила незнакомку Миронова. — Она захотела посмотреть на стену, и я не смогла ей отказать. Вы ведь покажете нам врата?

— Рад знакомству, ваше сиятельство, — я кивнул Сафроновой и перевёл взгляд на Софью. Хотелось послать эту девицу куда подальше, но этикет, демоны его побери. К тому же, мы теперь ещё и соседи. — Прошу прощения, но у меня много дел. Вынужден откланяться, хорошего дня.

Я направился к Илье, но неугомонная княжна Миронова последовала за мной.

— Вы уже рассмотрели брачный договор от моего рода? — спросила она, загородив собой вход. Во взгляде княжны на мгновение показался холодный расчёт, который она пыталась замаскировать своими ужимками. — За мной очень щедрое приданое и связи моего отца. Вы получите максимальную выгоду из нашего союза.

— У меня не было времени рассмотреть все поступившие предложения, — сказал я, посмотрев на Софью. Слишком уж резко она из капризной аристократки превратилась в профессионального зазывалу.

— В каком смысле «все предложения»? — спросила она, надув губы. — Я была первой. Я же ещё в московском очаге предложила. Это сейчас все хотят получить такого выгодного жениха — ворота отбил, князя убил. А тогда что-то никто не спешил за тебя выходить, — она вдруг прищурилась и злобно сверкнула глазами. — Или все слухи про эту Орлову правда? Вы успели спеться на испытании? Поэтому она не домой поехала, а сразу к тебе? Даже на день разлучиться не захотели?

— Ваше сиятельство, — я смерил княжну холодным взглядом. — Вы забываетесь. Мои отношения с кем бы то ни было вас не касаются. Как и мои дела с другими родами.

— Фу, какой правильный и чопорный, — Миронова топнула ногой и задрала подбородок. Она усиленно изображала недалёкую девицу, хотя я видел, что в глубине её глаз клубится ярость.

Закончив на этом нашу странную беседу, княжна удалилась к своей подруге, а я наконец добрался до каменного крыльца. Илья кивнул мне с кислым видом и поманил за собой.

В холле особняка я увидел всё то, что обычно представляют люди, когда говорят о домах аристократов. Позолота, лепнина и барельефы, картины на стенах и странные вазы в человеческий рост в нишах между сложными резными панелями. Не хватало только красной дорожки у входа, чтобы случайный посетитель перепутал жилой дом с музеем.

Я хмыкнул, но говорить ничего не стал. Не моё это дело — чужой вкус и тяга к роскоши. Правда у одного из «экспонатов» я задержался на мгновение.

Это была огромная почти плоская чаша из красноватого металла, которая стояла ребром на специальной подставке. Чем-то похоже на крышку от большой кастрюли или котла. По ободку чаши тянулись надписи на неизвестном мне языке, сливаясь в длинную вязь из символов.

— Это гонг из Тибетских гор, — сказал Илья, заметив мой интерес. — Отец считал, будто он аккумулирует силу и увеличивает резерв магического источника.

— Вот оно что, — я качнул головой. Это было даже забавно — этот диск абсолютно инертен к магии, обычный кусок меди, хоть и выглядит довольно интересно.

— Князь любил такие штуки, — Илья вздохнул и опустил взгляд. — Всё хотел найти способ стать сильнее и сделать нас такими же.

— Неплохое стремление, но реализация так себе, — я пожал плечами и отвернулся от этого «экспоната». Теперь я иначе посмотрел на все эти статуи и прочий хлам, стоявший тут не для красоты.

В отличие от нашего особняка, сокровищница Давыдовых, как и бывшее место их силы, находилось на третьем этаже под самой крышей. Это было логично и предсказуемо. Тёмным магам нужна темнота, а магам воздуха — собственно сам воздух.

Барьер, защищавший этаж, был уже снят, но дверь открывалась только на кровь членов рода Давыдовых. Илья сделал прокол на пальце стилетом и вошёл внутрь. Я шагнул за ним и увидел длинные ряды полок вдоль стен.

Артефактов здесь было больше, чем в моей сокровищнице раз так в пять. В глазах рябило от блеска драгоценных камней и золота, а порывы ветра, свободно гуляющие по этажу, разносили металлический запах.

— Можешь походить, посмотреть, я подожду, — сам Илья остался у двери и даже не поднимал взгляд на окружавшее его богатство. Интересно, он бывал здесь хоть раз при жизни князя? Что-то я в этом сомневался.

Ну да ладно, это не моё дело. Я прошёлся мимо полок, оценивая возможности расположенных здесь артефактов. Внешне они сильно отличались от привычных мне, но энергия и вложенные заклинания в них были очень похожи.

Помимо нескольких десятков довольно стандартных артефактов вроде защитных и атакующих, я обнаружил действительно редкие экземпляры. Вроде тех, что остались после бастарда князя. Маскировочные артефакты разного уровня, усыпляющие и оглушающие артефакты перемежались с совсем уж уникальными.

Мой взгляд остановился на невзрачном камушке, в котором сияла энергия нескольких стихий. Вода, огонь и воздух были переплетены между собой и давали интересный эффект. Этот камень после активации становился мощнейшим щитом от любых атак.

Его я сразу решил забрать себе, как и остальные редкие артефакты. Неважно, что они мне не пригодятся, зато не всплывут где-нибудь в другом месте.

Следующей находкой стал медальон, испускающий стихию света. Сам по себе он был обычной лечебной направленности, но если надеть его на тёмного мага, он полностью менял свои свойства. И я точно знал, кому он поможет стабилизировать потоки тьмы.

Я оглядел сокровищницу рода Давыдовых ещё раз. Собственно, из артефактов я больше ничего интересного не увидел, а до украшений мне вовсе не было дела. Нести на себе половину имеющихся здесь артефактов на себе не хотелось.

И только я хотел сказать Илье, чтобы он сам упаковал всё нужное, как он вдруг протянул мне кольцо с большим камнем мутно-белого цвета.

— Это самое дорогое, что было у нашего рода, — сказал он, склонив голову. В его голосе я услышал горечь и обиду. — Мой далёкий предок сумел запечатать воздушный вакуум в редчайший белый сапфир.

— Вакуум внутри камня? — уточнил я, не прикасаясь к кольцу. — Он имеет свойства пустотного кармана?

— Что-то вроде того, — кивнул княжич, и его губы изогнулись в кривой усмешке. — Отец никогда не проверял его возможности и хранил в своём сейфе. Мне кажется, он опасался, что не сможет вынуть предметы, которые поместит в него.

— То есть он вообще ни разу им не пользовался? — спросил я с улыбкой. Странным человеком был князь Давыдов. В моём мире такие хранилища были у каждого уважающего себя мага выше уровня магистра. А здесь это — редкая диковинка, которой не умеют пользоваться даже грандмаги.

— Насколько мне известно — нет, — Илья незаметно выдохнул, когда я забрал кольцо. Похоже, он и сам опасался, что запертое в камень заклинание вырвется наружу. Или просто был рад покончить с долгом моему роду и лично мне.

— Вот и славно, — я нацепил кольцо и сразу же создал стандартную привязку.

Теперь оно будет связано только со мной. Чем-то это было похоже на поводок кутхара, но вместо связующей нити между мной и кольцом образовался сгусток энергии, похожий на магнит. Потерять его я уже точно не смогу.

Илья смотрел на меня потерянным взглядом, в котором помимо отчаяния очень явно читалось унижение вперемешку с уязвлённой гордостью. Ну да, не каждый день можно увидеть, как кто-то берёт самое ценное, что было у твоего рода, с самым безразличным видом. Фактически я стал палачом не только его отца, но и всего рода, но виноватым я себя не считал.

Князь Давыдов получил ровно то, что заслужил. Если бы он не подослал к Вике и Боре своего бастарда, чтобы убить их, наши напряжённые отношения могли сложиться иначе. Всегда можно договориться, пока в дело не вмешается месть и честь, которую приходится защищать.

Я отвернулся от Ильи и активировал кольцо. На самом деле механизм упаковки и распаковки хранилища в камне был наипростейшим. Нужно было просто подать импульс силы в камень и направить его на тот предмет, который хочешь в него поместить. Достать же понадобившиеся вещи можно повторным импульсом. Куда уж проще?

Только вот когда я направил кольцо на ближайший ко мне защитный амулет, ничего не произошло. Более того, ни один, даже самый маленький артефакт в него не поместился. Это могло означать, что ёмкость хранилища не слишком большая, и оно определённо забито предыдущим владельцем и его создателем.

Стоит ли проверять его содержимое при Илье? Я посмотрел на княжича и решил, что мне плевать, если он увидит то, что хранило кольцо долгие годы.

Я активировал распаковку хранилища и присвистнул вслух. Ведь передо мной посреди сокровищницы рода Давыдовых появилось то, что никак не могло им принадлежать.

— Откуда у вашего рода оружие, выкованное моим предком? — спросил я у Ильи, который пристально следил за мной взглядом.

— Понятия не имею, — он медленно качнул головой, будто не веря в то, что я вообще сумел совладать с кольцом. Но когда я взялся за рукоять двуручного молота и со скрежетом подтащил его ближе, а потом поднял вверх, лицо княжича вытянулось от удивления. — Молот Радомира? Откуда он здесь?

— Поясни, — коротко попросил я, разглядывая узор в виде воронова крыла на рукояти и бойке.

Тыльная часть молота была чем-то похожа на раздвоенный хвост ласточки или теневого ворона. Я вспомнил, как Грох сравнивал схожесть топоров и кинжалов со своими сородичами, и понял, что он был прав. Мой далёкий предок действительно взял за основу для своих изделий внешние признаки кутхаров.

— Радомир Шаховский был могучим человеком, он мог расплющить голову тварей восьмого ранга вот этим самым молотом, — Илья не отрывал взгляда от оружия. — После смерти Радомира молот исчез и больше его никто не видел.

— Постой-ка, — я уже держал молот в руке, прикидывая его вес и возможности, но замер после слов княжича. — Очаги появились двести лет назад, если верить истории мира.

— Да, всё так, — удивлённо кивнул Илья.

— А монстры были и раньше? — продолжил я. — Иначе с кем сражался Радомир?

— Э-эм… — Илья посмотрел на меня странным взглядом и облизнул губы. — Так ведь до появления очагов были Гиблые Топи здесь, на севере, и несколько других таких мест в разных странах.

— Я же изучал историю, — протянул я нахмурившись. — И точно не слышал ничего про Топи и прочее.

— Это отдельный раздел, ведут его в академии магии, — взгляд Ильи вильнул влево. — Об этом вообще стараются не упоминать. Но откуда бы тогда очаги появились? Как раз из таких мест и разрослись. Там что-то было про нестабильные энергетические потоки и разрывы реальности.

— Расскажи подробнее, — мой голос стал резким и тяжёлым. Даже аура вспыхнула вокруг меня тёмным маревом. — Почему эта информация не находится в открытом доступе?

— Так никому это не интересно, — Илья отступил на шаг, прижавшись спиной к двери. — Это ж когда было-то? Дремучие времена, о которых вообще никто уже не помнит.

— Но очаги появились только двести лет назад? — задал я вопрос, который уже задавал Ивану Белому. И если целитель ушёл от ответа, то Илья не мог промолчать — он сильно мне задолжал.

— Ну да, — кивнул он осторожно. — Был собран отряд грандмагов, которые хотели очистить землю от тварей. Что-то пошло не так, и вместо уничтожения монстров случился массовый прорыв. Москва ушла под землю, а в центре города появились огненные ямы. Спустя пятьдесят лет всё повторилось уже здесь, в сибирском очаге. Только магов погибло раз в десять больше.

Илья говорил торопливо, будто опасался, что я разозлюсь и убью его за медлительность. Я отозвал ауру и задумался. А ведь ни один учебник по истории мира не раскрывал деталей этих сражений. Про аномальные очаги было сказано лишь то, что они возникли в разных странах в разное время с разрывом в семьдесят лет.

Но выходит, что очаги появились раньше, просто их размеры были не такими большими. И это очень похоже на то, что происходило в моём мире.

Некоторые короли не хотели звать фениксов, считая, что сами разберутся с демонами. Они истребляли демонов, выжигали земли, но спустя годы случался новый разрыв реальности в том же месте, но гораздо более масштабный. И вот тогда правители снисходили до обращения к нам, чудовищам, связанным с тьмой.

Похоже, я прямо сейчас наблюдаю то, что происходит в моём мире после моей смерти. Демонов будет всё больше, заражённые земли будут расти, пока не заполнят собой всю землю. Печальный итог, но изменить его я уже не смогу.

Зато я могу помочь этому миру. Очистить его от последствий действий местных одарённых. Энергия что там, что здесь — одна и та же.

Но здесь тёмных магов не притесняют, не заточают в подвалы алхимиков и виварии. Здесь мы — точно такие же маги, как и одарённые других стихий. И этот мир точно заслуживает спасения больше, чем прошлый.

Я вздохнул и с силой растёр лицо. Загадок в последнее время становится больше, чем ответов, но чем дольше я в этом мире, тем чаще встречаю будто бы случайные подсказки. Хмыкнув, я мысленно поблагодарил тьму и указал княжичу на артефакты, которые я выбрал.

Пусть особо ценных было не так много, но я собирался забрать свою половину. В конце концов, это мои трофеи и дарить их императору я не собирался. Ну и те же защитные пригодятся моим гвардейцам, которые с довольными лицами перетаскивали добро, уложенное княжичем в большие холщовые сумки.

С Ильёй мы попрощались на нейтральной ноте, претензий и долгов между нами не осталось, а его дальнейшая судьба меня не интересовала.

Молот я решил не убирать в кольцо, поэтому закинул его на плечо и вышел на улицу. Очень уж хотелось посмотреть на лицо Пономарёва и остальных гвардейцев. Я уже представлял их шутки про монтировку, топор и молоток. И не разочаровался.

— Господин, а мечи вообще не ваш вариант, да? — спросил у меня Демьян, скалясь во все тридцать два зуба, когда я вышел из особняка.

— Есть ещё долото, ножовки, пассатижи, — заржал в ответ на его слова Игорь Лаптев. — Отвёртка в печень, никто не вечен.

— Люблю экспериментировать, — хмыкнул я, пожав плечами и подтянув молот повыше.

— Это да, такой прогресс после монтировки, — продолжая смеяться, кивнул Сорокин. — Хотя может мы не знаем, и наш господин начинал со столового ножа.

— Или с вилки, — хохотнул Лаптев. — А что. Хороший инструмент. Один удар — четыре дырки.

— Что-то у тебя сегодня шутки такие же плоские, как задница куратора по ботанике очагов, — Демьян цыкнул языком. — Всё, друг мой, ты стал таким же безвкусным и скучным.

— Это я от неожиданности, не успел подготовиться, — Игорь беззлобно ткнул Демьяна кулаком в плечо, а я решил, что юмора с меня на сегодня хватит.

К тому же, надо было уезжать, пока Мироновой не видно. Не хотелось мне ещё раз отшивать её, вдруг и вправду разозлится. Мне очередные враги под боком не нужны. С соседями лучше дружить.

Правда, я понятия не имею, как отреагирует глава княжеского рода на мой отказ в брачном союзе. Если уж быть до конца честным, я лучше на Юлиане женюсь, чем на Софье. Вот уж с кем я точно в постель не лягу — от неё же можно чего угодно ожидать. От отравы до вилки в бок.

Я покосился на Игоря. Всё же заразил он меня своими плоскими шутками.

Мы как раз дошли до вездехода, так что я убрал молот обратно в кольцо и сел на заднее сиденье под шутки гвардейцев, которые пытались придумать рифмы для слесарного инструмента. Потом в ход пошли столярные и плотницкие инструменты.

Я усмехался, но молчал. Было о чём подумать. Например, о словах Ильи про очаги и Гиблые Топи.

Информация о них не была слишком закрытой, раз каждый выпускник академии магии о ней знал. Но она всем казалась ненужной, не имеющей никакого значения. А я вот знал, что всё с точностью наоборот.

С кем сражались грандмаги? Разрывы реальности появляются на местах битв магов, когда выпущенная ими энергия сталкивается. Это не простая битва с монстрами, а что-то, похожее на… испытание его величества в московском очаге.

Догадка оказалась настолько неожиданной, что я замер всем телом. Император точно знает, откуда появились очаги. И он послал нас на испытание, чтобы мы сражались друг с другом.

Но зачем ему это, если очаг уже существует? Я понимал, что современные технологии сильно зависели от ресурсов очага. Даже телефоны заряжались кристаллами, которые добывались из монстров.

Артефакты, автомобили, даже самолёты — всё работало на симбиозе энергии очагов и местных магов. Чистую технику без примеси магии давно не производили, она считалась устаревшей. А если вдруг очаги перестанут существовать?

Тогда встанут мануфактуры и производства. Случится кризис всех структур: транспорт, экономика, международные отношения — всё это рухнет в один момент. И если нас послали убивать друг друга в московском очаге, то именно там происходит что-то, отчего император решил устроить массовую бойню среди аристократов.

Я видел город под очагом. Видел, что в том пустотном кармане сохранились дома и техника старого образца. Ну а ещё я видел энергетические ядра внутри аномальных монстров очага, которые никак не могут сформироваться в кристаллы.

И в этом должен быть ключ к разгадке. Нужно просто немного подумать и прокрутить в голове все данные.

Вездеход затормозил на подъездной дорожке, и я с удивлением глянул в окно. Я даже не заметил наш путь, настолько увлёкся своими мыслями. А ведь у меня было над чем подумать, помимо вопросов к истории мира и очагам.

Я ещё не говорил с Зубовым о результатах войны родов и потерях. Пусть бабушка озвучила сухие цифры, но я должен был узнать в подробностях, чего эта война мне стоила.

— Саша, зайди ко мне в кабинет, — бросил я Зубову, выходя из машины. — Потом с трофеями разберёмся, надо обсудить итоги противостояния с князем.

— Конечно, господин, — кивнул он. — Тем более, что мне есть чем вас удивить.

— Так, по поводу ремонта стены, — начал Зубов, как только мы расположились в кабинете. — Нанятые маги залатали подкопы, устроенные землероями, но им понадобится время, чтобы укрепить почву под стеной. За пару дней должны управиться и их уже хотят нанять Ерофеевы.

— Хорошо, — кивнул я, глядя на командира гвардии в ожидании продолжения.

— Прорывов больше не было, — сказал он. — Ни единого.

Я молчал, осмысливая услышанное. То есть Сердце Феникса монстров не манит? Но тогда получается, что… все прорывы случались в те моменты, когда мой дедуля-некромансер заглядывал на огонёк.

И что самое главное — он ведь не всегда показывался мне на глаза, а шнырял по теням, пока я не перенастроил на себя защиту поместья. Да и потом он мог сколько угодно бродить по эту сторону стены, и приманивать монстров. Вряд ли он сам осознаёт это, ведь чтобы увидеть взаимосвязь, ему нужно было бы задержаться подольше, а он всегда уходил.

— Господин, мы потеряли двести двадцать три человека, — Зубов вздохнул. — И наш единственный маг земли был среди них. Большинство павших — новобранцы, необкатанные в бою, но и среди старичков потери есть.

— Похоронили уже? — спросил я, помрачнев.

— Вчера на рассвете, — командир гвардии снова вздохнул. — Все положенные выплаты, как принято в роду Шаховских, переданы семьям. Подписи ставила старейшина рода.

— А в прошлый раз кто? — я наморщил лоб. Вроде бы среди тех бумаг, где я расписывался, ничего такого не было. — Тоже она?

— Так да, старейшина же, — неопределённо пожал плечами Зубов. — А теперь о хорошем, господин.

— О! У нас есть и хорошие новости? — я криво усмехнулся и чуть подался вперёд. — Точно, ты же удивить меня хотел.

— Игорь Лаптев в том бою совершил прорыв и взял наконец-то ранг мастера боя, — с довольным видом сообщил Зубов. — А вместе с ним мастера боя взяли ещё пятьдесят три человека. Но это ещё не всё, — он взял небольшую паузу, глядя на меня каким-то безумным взглядом. — Девять гвардейцев подошли к рывку на ранг абсолюта.

— Действительно хорошие новости, — согласился я, улыбнувшись. — А ты что же?

— А я стал абсолютом, ваше сиятельство, — Зубов гордо выпрямился в кресле и задрал подбородок. — Теперь меня обычными патронами разве что из РПГ-шки можно ранить, и то вряд ли. Кожа крепче стали, господин, а реакция и скорость такие, что закачаешься.

— Молодец! Горжусь! — сказал я, встав с кресла и протянув руку командиру гвардии.

— Служу роду! — рявкнул он, сжав мою ладонь в ответ.

— Продолжай в том же духе, глядишь у рода появится легенда войны в ближайшие полгода, — улыбнулся я. — А то и не один человек, а сразу десяток.

— Так точно, ваше сиятельство! — улыбаясь до ушей заявил Зубов. — Ну вроде бы всё с докладом. Списки на пополнение припасов я почти составил, там пока неясно, что может не пригодиться.

— Вот кстати, — протянул я. — Мне нужен человек, который будет заниматься бумагами. Отчёты, доходы, списки.

— Секретарь и бухгалтер, значит, — задумчиво сказал Зубов. — У меня таких знакомых нет, но можно сделать запрос в высшую школу экономики. Хотя нам же нужен проверенный человек… подумаю, господин, может и найду кого.

На этом мы закончили наш разбор полётов. После ухода Зубова я остался сидеть за столом, пытаясь заставить себя просмотреть кипу документов о поставках провизии и боеприпасов. Строчки плыли перед глазами.

Я не считал мешки с сахаром и мукой, в моей голове стояли совсем другие цифры. Двести двадцать три погибших гвардейца. Демоны побери, я привык к потерям, но в моём Храме гибли воины, сознательно выбравшие свой путь. Они были подготовлены лично мной и сражались на равных даже с демоническими лордами.

А здесь большая часть погибших — мальчишки, которых лишь недавно начали натаскивать. Да, были новобранцы с опытом, но по сравнению с новичками их было гораздо меньше.

Мои тягостные мысли прервал настойчивый стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Юлия Сергеевна. В её руках была пачка массивных конвертов с гербами разных родов.

— Костик, — начала она без предисловий. — Надо разобраться с брачными договорами, пока аристократы не сочли твоё молчание оскорблением. Лучшие варианты — от княжеских родов. Ерофеевы — сильные соседи, с которыми будет легче найти общий язык, — она постучала ногтем по конверту с гербом Ерофеевых. — С Мироновыми сложнее, но отец Софьи контролирует треть поставок кристаллов из очага.

— Что-то не вижу на твоём лице радости от выгодных предложений, — хмыкнул я, беря из рук бабушки конверты.

— Твои романтические похождения на испытании обернулись серьёзными проблемами, — язвительно сказала она, выделив голосом первые три слова. — Высший свет уже считает Юлиану твоей любовницей. Мирослав Орлов прислал официальное письмо. Не электронной почтой, как все нормальные люди, а с гонцом, ждущим твоего ответа немедленно.

— Вот как? — я изогнул бровь и взял верхний конверт, на котором стоял герб Орловых.

Письмо было выдержано в ультимативном тоне. Мирослав, «глубоко озабоченный компрометирующей репутацией его сестры», требовал «восстановить честь рода Орловых» путём немедленного заключения брачного договора. В противном случае он грозился вызвать сестру домой и выдать её замуж за первого встречного аристократа, который пожелает взять Юлиану в жёны.

Я медленно сложил письмо и посмотрел на бабушку.

— Насколько мне известно, нравы в аристократическом обществе не настолько строгие, как желает показать Мирослав Орлов, — сказал я. — Даже наличие любовных связей не мешает выйти замуж ни одной аристократке.

— Это так, но приличия всё же соблюдаются, никто не кричит направо и налево о любовных связях, — бабушка поджала губы.

— А вот Мирослав решил покричать, чтобы наверняка сбыть потерявшую направленный дар сестру, — продолжил я за неё. — И мне не нравится его тон. Я планировал вести дела с артефактным домом Орловых, но с таким главой мне это уже не интересно.

— Что планируешь делать? — Юлия Сергеевна кивнула на остальные конверты. — Два предложения от княжеских родов и два — графские рода из столицы, приближенные к двору его величества. Их лучше не оскорблять.

— Мои планы не изменились, — я отложил письма в сторону. — Мне нужна Юлиана, и она должна остаться здесь, пока не закончит обучение Виктории. Я потратил столько сил, чтобы оставить сестру дома, и не стану подвергать её риску только потому, что кто-то из аристократов решил, будто может надавить на меня из-за юного возраста. Я прекрасно понимаю, почему именно эти врата так нужны всем и каждому.

— Да неужели? — фыркнула бабушка. — Тебе каждый второй говорил, что ты слишком молод для управления вратами, а ты только теперь понял, что возраст и есть та самая причина?

— Это я понял раньше, но теперь, после победы над Давыдовыми, они должны бы понять, что я не наивный юноша, который купится на ужимки благородных девиц, как и на кошельки их отцов, — я усмехнулся. — Пока напиши гонцу Орлова стандартный ответ: «Граф Шаховский благодарит за предложение и рассмотрит его в установленном порядке», но не передавай пока, пусть подождёт.

— А ты? — бабушка бросила на меня подозрительный взгляд из-под прищуренных век.

— А я поговорю с особой, которую успел скомпрометировать, — бросил я и встал с кресла.

— Юлиана в малой гостиной, — сказала мне в спину бабушка. — Читает письмо от братца. Гонец принёс ей пару конвертов.

— Кстати говоря, — я развернулся и посмотрел на неё. — В этом мире аристократы заключают помолвки, которые длятся годами и которые можно расторгнуть без потери репутации?

— Конечно, — немного удивлённо сказала бабушка, а потом нахмурилась. — Ты хочешь привязать Орлову к нашей семье всеми способами, так?

Я пожал плечами, вышел из кабинета и спустился в гостиную. Юлиана сидела, уткнувшись в бумажные листки, но не смотрела на них. По тому, как застыли плечи девушки, было ясно, что она ждала меня.

— Ваше сиятельство, — начала она, не поднимая глаз.

— Хватит этого, — поморщился я, садясь в кресло напротив. — После того как мы второй раз просыпаемся в одной постели, можно и на «ты» перейти. Тем более, что мы уже это сделали.

Юлиана покраснела до кончиков ушей, явно не так меня поняв.

— Я имею в виду, что мы уже перешли на «ты», — вздохнул я. — Твой брат прислал мне ультиматум. Если я на тебе не женюсь, он выдаст тебя замуж за любого желающего.

— Знаю, — выдохнула она, опустив голову. — И что ты решил?

— Что я не буду жениться под давлением кого бы то ни было, — прямо сказал я, и Юлиана тут же вскинула на меня взгляд. — Между нами говоря, я бы выбрал тебя, но в мои ближайшие планы женитьба вообще не входит.

— Но тогда… Мирослав имеет полное право выдать меня замуж, — сказала Юлиана, облизнув губы. — И я не смогу обучать Викторию.

— Мы можем заключить помолвку, — я посмотрел на девушку и заметил, как она вздрогнула. — Она вполне может продлиться несколько лет, и её можно будет расторгнуть, — кажется, я выбрал не самые подходящие слова, судя по реакции Юлианы. — Я не хочу, чтобы твой брат считал, что мне можно ставить ультиматумы, но меня интересует вот что: ты действительно считаешь, что твоё нахождение здесь ставит твою репутацию под угрозу?

— Знаешь, что самое ироничное? — вместо ответа сказала Юлиана. Её губы дрогнули в подобии улыбки. — Если бы Мирослав просто заткнулся и не лез… всё могло сложиться иначе. А сейчас это выглядит как сделка: мой долг жизни в обмен на брачный контракт. И это мерзко.

Я посмотрел на Юлиану. Жениться под давлением я не собирался, но и растаптывать репутацию девушки, пользуясь её долгом жизни я не мог. Но помолвка, это не брак, а нечто временное. К тому же, она стала своей.

Я понял это в тот миг, когда укрыл её своими крыльями. Я уже давно воспринимал её как часть своей семьи. Так может тогда оформить всё официально? В конце концов, можно действительно заключить фиктивную помолвку.

— Согласен. Если подумать с такой стороны, то я поступаю некрасиво, — я сделал глубокий вдох. — Ты хочешь стать моей невестой, пусть даже фиктивной?

— Я… — она облизнула губы, густо покраснев. — Это предложение?

— Это вопрос, на который я хочу услышать ответ, — что-то в моём голосе заставило Юлиану отвести взгляд. Она пожала плечами, а потом неуверенно кивнула. — Тогда так и поступим. В течение недели объявим о помолвке, и все брачные предложения будут автоматически аннулированы.

— Странно получается, — горько усмехнулась Юлиана. — Мирослав получит то, что хочет. А я… буду использовать твоё имя как щит, зная, что в любой момент меня могут попросить на выход.

— Мирослав желает получить родственника в моём лице и союз между нашими родами, но не получит ни того, ни другого. Я позабочусь о тебе, независимо от того, что случится дальше, — пообещал я. — И никто не попросит тебя на выход, если ты сама этого не захочешь.

Юлиана снова кивнула, ничего не сказав, а я встал и вышел из гостиной. Вряд ли князья обрадуются тому, что я выбрал не их дочерей и выгодные предложения, а дочь графа, потерявшую свой направленный дар. Впрочем, это их проблемы, а не мои.

Бабушка ждала меня в холле, так что я озвучил ей своё решение. Пусть занимается всеми этими заморочками с этикетом, отказами и объявлением о помолвке. В конце концов, она старейшина рода и лучше меня знает, как отказать княжеским родам так, чтобы они не затаили обиду.

Так, что-то же я хотел сделать до того, как бабушка пришла с этими конвертами. Точно! Нужно проверить возможности молота и решить, годится ли он для меня.

Я направился на полигон и отошёл подальше от тренирующихся бойцов. Грох высунул клюв из тени, а потом полностью проявился, встав рядом со мной.

— Что, не терпится посмотреть на молот? — хмыкнул я.

— Он же тоже похож на меня, — каркнул кутхар. — Хвост в точности как мой. Да и узоры.

— Ну вот сейчас и проверим, что за оружие было у Радомира Шаховского.

Я поднял молот, и тьма внутри меня отозвалась на прикосновение к древнему металлу. Я занёс его над головой и обрушил на манекен в стальной броне.

Удара не случилось. Вместо него раздался оглушающий взрыв. Я ожидал, что манекен деформируется, но он будто испарился в облаках раскалённой пыли. А от места удара по земле побежала сеть чёрных трещин, которые начали медленно тлеть.

Да это же то, что надо! Не просто огромный молоток, а проводник чистой тьмы. Такой, какой она была до того, как её стали делить на уровни и классы.

Молот пропускал через себя изначальную тьму и моё пламя феникса. Он был будто создан специально для меня. Или для того, кто имел огромный резерв магического источника и был готов пустить свою энергию в бой.

— Сильно, — каркнул Грох, наблюдавший за мной с безопасного расстояния. — Хорошее оружие ты добыл, господин.

— Согласен, — я хмыкнул и покосился на гвардейцев, застывших в шоке.

Новобранцы с побледневшими лицами сбились с шага, а мои бойцы начали переглядываться и что-то обсуждать. Признаться, я и сам не ожидал такого эффекта от одного не самого сильного удара. Надо будет потренироваться с молотом, чтобы дозировать силу, которую через него пропускаю, чтобы не разрушить половину полигона.

Может мне в очаг сходить? Я посмотрел на гвардейцев, принявшихся работать усерднее под моим взглядом. Если и идти за стену, то одному.

Почему-то мне казалось плохой идее снова брать с собой много людей.

— Мы снова пойдём к тому дому, где для меня закрыты теневые слои? — спросил Грох, подслушав мои мысли.

— Вряд ли так далеко зайду, но мне точно нужно в очаг, — я чувствовал, что это не просто желание проверить молот. Меня тянуло за стену, будто кто-то зовёт или манит.

Приняв решение, я вышел с полигона и набрал номер Зубова.

— Мне нужна машина, поеду в очаг, без сопровождения, — коротко сказал я и сбросил звонок, чтобы не слушать возражения.

Через пять минут на подъездной дорожке стоял автомобиль, за рулём которого сидел мой командир гвардии.

— Вы сказали, что сопровождение не нужно, — бросил он недовольно. — Я ранг поднял, хочу новые силы опробовать. Если с собой не возьмёте, пойду следом.

— А если прикажу остаться? — поинтересовался я, склонив голову к плечу. — Нарушишь мой приказ?

— Не нарушу, — сквозь зубы проговорил командир гвардии.

— Поехали уже, — я сел в машину рядом с ним и откинулся на спинку сиденья.

Вот же упёртый у меня командир. Хотя я его именно поэтому поставил во главе гвардии.

— Кого вместо себя оставил? — спросил я, глядя, как Зубов уверенно ведёт внедорожник к стене.

— Демьяна Сорокина, — коротко сказал он, следя за дорогой. — Вы вроде бы его к себе приблизили, значит доверяете. Я ему и до этого был готов спину подставить в любом бою.

Я кивнул и мысленно сообщил Агате, что уехал из поместья. Теневая кошка была рада, что я не стал её с собой брать — ей сибирский очаг не понравился, и дело было совсем не в том монстре, который «шкурку испортил». Усмехнувшись, я проверил свой резерв и энергоканалы, которые после битвы с князем Давыдовым были перегружены так, что казалось, будто никогда не восстановятся.

Но нет, Сердце активно подпитывало меня, пока я был рядом с ним, так что сейчас я мог призвать хоть тьму, хоть пламя. Правда крылья пока не получится призвать, как и многие другие энергозатратные заклинания. Но мне хватит и пламени.

Мы остановились у стены, и мой взгляд снова упал на строившееся здание лазарета. Может стоит допросить Ивана Белого про закрытые архивы в академии магии? В конце концов, он давал клятву верности роду.

Но я прекрасно помнил по своему миру, как тщательно маги света хранят свои тайны. Они искренне считают, что никто не должен знать самый быстрый способ прокачки их дара. И судя по тому, как отреагировал Белый на мои слова о целителях, он точно не собирается делиться этими подробностями.

— О чём задумались, господин? — поинтересовался Зубов.

— Да вот думаю, Саша, — протянул я. — Мне нужна информация, которой владеет только Белый. Но обижать его не хочется, у нас других целителей нет и вряд ли появятся.

— Так может мы и его с собой в очаг возьмём? — предложил он. — Пусть толку от него там мало, зато в боевой обстановке язык развязывается сами знаете как.

— И зачем ему идти в очаг? — я задумался. — Хотя есть у меня один вариант… видел, как его помощник вымахал за последний месяц?

— Сёмка-то? Ага, видел, — кивнул Зубов. — Хотите его позвать, чтобы подкачать, а Белого в качестве наставника?

— Типа того, — я прищурился. — Только вот пользы в очаге для них всё равно маловато. Маги света качаются только на монстрах, связанных с тенью и тьмой.

— Чего? — удивлённо покосился на меня Зубов. — Они же становятся сильнее, когда раны лечат.

— Ну да, это официальная версия, — я криво усмехнулся. — Есть, конечно, и от целительства прибавка в опыте и ранге, но это крохи по сравнению с тем, что получают маги света, когда кромсают тень. Правда называют они это благословением и очищением.

— Э-э-э…

— Ладно, проехали, расскажу потом при случае, — я помотал головой, отгоняя воспоминания. Целителей я повидал не мало, но больше всего их было в ковене магов. — Зови Семёна и Ивана в рейд. Скажи, что далеко не пойдём, просто посмотрим, что там и как.

— Понял, — немного замедленно ответил Зубов и пошёл к лазарету.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении целителя и его помощника.

— День добрый, ваше сиятельство, — улыбнулся мне Белый. — Решили размяться немного? Ваш отец тоже частенько уходил в одиночку, чтобы проветриться.

— Точно, — кивнул я, растягивая губы в улыбке.

Терять целителя я не хочу, но мне нужны ответы. И если придётся надавить на Ивана, я это сделаю. Монстры, прорывы, поддельные сердца и некротическая энергия — всё это звенья одной цепи. А мне очень хочется докопаться до истины.

За стеной оказалось, что моё пламя не просто очистило землю, но и ускорило её восстановление. Белый с Зубовым удивлённо осматривали всходящие ростки разнообразных трав. Я же совершенно не удивился — в моём мире восстановление происходило чуть медленнее, но результат был мне известен.

— Потрясающе, — Белый возбуждённо покачал головой. — Как только другие аристократы увидят этот феномен, сразу же начнут его исследовать. Что же послужило толчком?

— Говорят, тут какое-то странное пламя полыхало, — ответил ему Зубов, покосившись на меня.

— Невероятно, мне уже интересно, что обнаружат исследователи, — целитель выглядел так, будто вот-вот начнёт прыгать от счастья. — Такое чувство, будто очаг отступает.

— Грох, — позвал я питомца, глядя на Белого.

— Что такое, хозяин? Уже не рад, что взял с собой этих светлых? — решил подколоть меня питомец.

— Найди теневых монстров и пригони их к нам через пару километров, — приказал я, шагая через свежую зелёную поросль.

— А зачем? — удивился он.

— Я хочу, чтобы целитель показал своё истинное лицо, — пояснил я свои мысли. — Он не сможет устоять перед теневыми монстрами и сделает то, чему его учили.

— И что это нам даст? — тут же заинтересовался кутхар.

— После такого боя Белый уже не сможет притворяться, будто целители белые и пушистые, поднимают ранги исключительно лечением и прочую чушь, — я хмыкнул. — И вот тогда уже можно будет поговорить серьёзно.

— Вот это уже интересно, — Грох хихикнул и отправился искать теневых монстров.

Ну а я активировал взор тьмы и, обнаружив слева нескольких монстров, уверенно направился к ним. Когда я достал молот из хранилища, за моей спиной раздались удивлённые вздохи. Точно, Зубов ведь тоже не видел моё новое оружие, а про Ивана и Семёна и говорить нечего.

Первый монстр сам вылетел на меня, как только я начал напитывать молот тьмой. Я сделал замах и ударил монстра в лоб. Пришлось дозировать силу, чтобы не перестараться. Но даже так единственный удар в лоб оказался фатальным.

Ледяной леопард, он же ледок, которого я уже видел во время одного из прорывов, окутался дымкой тьмы и растворился в ней. Даже без пламени от него не осталось ни единого кусочка. И это хорошо, что тёмное пламя не вспыхнуло без моего желания — в обычном бою оно не нужно, да и показывать его всем подряд не хотелось.

— Господин! — выдохнул Зубов.

— Что, Саша? — обернулся я к нему, следя взором тьмы за оставшимися монстрами, которые уже приготовились выскочить из засады.

— Откуда у вас такое оружие? — спросил командир гвардии, глядя на молот жадным взглядом.

— Да вот раздобыл среди трофеев от Давыдовых, — усмехнулся я, делая очередной замах. Ледоки славились своей маскировкой, но от взора тьмы никому не скрыться.

Я сделал два удара, и рядом со мной полыхнуло два облака тьмы. А что, такой поход по очагу мне очень даже нравится.

— Изначальная тьма, — прошептал Белый, замерев и уставившись на меня во все глаза. Его пальцы непроизвольно дёрнулись, будто он собирался ударить меня светом. Я видел, как он заставил себя расслабиться и отозвал вспыхнувшую ауру. — Ваше сиятельство, у вас нет направленного дара? Вы подчинили саму стихию тьмы?

— Как тебе сказать, — я пожал плечами, внимательно наблюдая за целителем. Рефлексы на тьму у него сработали как надо. Осталось выяснить, кому он предан — мне или тем, кто отвечает за подготовку светлых магов в этом мире. — Подчинить матерь стихий невозможно, и ты это знаешь, Иван.

— Но как такое возможно? — Белый не двигался и не сводил с меня взгляд. — Я видел, как горел под вами матрас в лазарете, но это…

— Это моя особенность, — хмыкнул я. — Мне подвластна тьма и все её разновидности.

— Тот огонь, что спалил дотла деревья у стены и породил новую жизнь… — целитель запнулся и окончательно потушил ауру. — Это ваших рук дело?

— Именно, — я отвернулся от него и снова замахнулся.

Пришлось сделать четыре удара, прежде чем стая ледоков перестала существовать. Тьма поглотила их без остатка, а я почувствовал прилив сил. Щедрость матери стихий в этом мире меня уже не удивляла — если я правильно понял, то мне предстоит немало работы во благо её.

— А ведь ледоки третьего класса, — тихо сказал Семён Ивану.

— По большей части из-за маскировки, но да, третьего, — так же тихо ответил ему Белый. — Умеет наш граф удивлять, ничего не скажешь.

— Идём дальше, — скомандовал я, закончив с монстрами и положив молот на плечо.

Оружие Радомира было довольно тяжёлым, около десяти килограммов, но моё тело после слияния стало крепче. В чём-то я превосходил бойцов в ранге мастеров боя. Я глянул на Зубова. Нет, пожалуй, до абсолюта мне далековато, но уже близко.

Через минут пятнадцать я услышал голос Гроха. Мой питомец доложил, что нашёл теневых слизней и гонит их в нашу сторону. Мои губы растянулись в улыбке сами собой.

— Саша, — позвал я командира гвардии. Зубов нагнал меня и пристроился рядом, шагая в ногу со мной. — Скоро покажутся теневые слизни. Их не трогаем.

— Что так? — поинтересовался Зубов, согласно кивнув.

— Хочу посмотреть на магов света с целительской направленностью, — тихо ответил я. — Если совсем плохо дело пойдёт, я сам разберусь.

— Принято, господин, — сказал он, но всё же мотнул головой. — Мне бы тоже хотелось силы проверить после поднятия ранга.

— Думаю, что такая возможность представится, — я улыбнулся. Прямо на нас шла стая из пары десятков монстров. — Причём даже быстрее, чем ты думаешь.

Когда на нас из подлеска выскочили огненные пауки, Зубов с диким криком выхватил меч и рванул в бой. Я остановился чуть поодаль, не вмешиваясь в его битву. Мне и самому было интересно посмотреть на абсолюта.

Зубов кружился юлой, пронзая пауков и уворачиваясь от огненных плевков. Мой глаз едва успевал следить за его движениями. Он будто исчезал в одном месте и появлялся в другом.

Да, скорость и реакции у него действительно улучшились. Я бы не смог уворачиваться на такой же скорости, что и он. Мне проще было выпустить тьму или пламя, и сжечь всех монстров.

Но у бойцов, что пошли по пути силы, не было даже намёка на магию. Только их тело, которое они доводили до совершенства, превращая себя в оружие. И теперь я мог своими глазами увидеть, насколько это эффективно.

Командир гвардии пропустил два огненных плевка, и те с шипением ударили его в грудь и плечо. Камуфляж задымился, но сам Зубов даже не поморщился. Он похлопал себя ладонью по ожогам, сбивая пламя, и продолжил сражаться.

Через несколько минут на поле боя среди подпалённой земли лежали тушки пауков. Зубов вскинул вверх руку с зажатым в ней мечом и издал победный возглас. Как-то я не ожидал таких эмоций от хладнокровного командира гвардии, но комментировать не стал. Пусть порадуется своим силам — заслужил.

— Видели? — спросил он, повернувшись к нам. — Как же мне нравится чувствовать эту мощь. Я бы ещё пару таких колоний вырезал и даже не вспотел.

— Впечатляет, — кивнул я, глядя на розоватую кожу в прожжённом камуфляже. — Но не забывай про холодную голову.

— Я помню, господин, просто что-то удаль молодецкую вспомнил на вас глядя, так и захотелось в бой рвануть, — уже спокойнее сказал Зубов. — Ну и приятно снова почувствовать себя живым, а то у меня теперь только полигон и зелёные новички.

Я кивнул, отслеживая приближение теневых слизней. Грох нашёл сразу четырёх монстров, которых подгонял в нашу сторону. Я не был до конца уверен, что у него получится, но вроде бы всё сошлось как надо.

Мы прошли меньше километра, как по земле начал стелиться серый туман. Точь-в-точь как в тот раз, когда я отправился в свой первый рейд, чтобы отыскать Бориса. Но сегодня я уже знал, что теневые слизни ничего не смогут мне сделать.

Так что я сознательно не обращал внимания на этот туман. Зубов, поймав мой взгляд, немного напрягся, но продолжил идти вперёд. И только через семь минут Иван Белый распознал в этом тумане теневых монстров.

— Ваше сиятельство! — громко позвал он меня. — Кажется, на нас идут теневые слизни. Помните, вы сражались с ними однажды.

— Точно, — кивнул я, будто бы удивившись. — Оставайтесь в тылу, мы с Александром сами справимся.

Я посмотрел на Зубова и легонько кивнул. Командир гвардии кивнул в ответ и лениво направился ближе к туману. Когда мимо него пролетел длинный, похожий на крюк, язык слизня, Зубов уклонился и сместился левее.

Мы оба словно обходили слизней, прекрасно понимая, что это только первые два монстра из стаи. Слизни редко ходят по одиночке, так что ничего удивительного, что за нашими спинами раздался испуганный вскрик Семёна.

Парень пытался ударить двух других монстров сгустками света, но промахивался. Да и уровень у него маловат для теневых слизней. Я помнил, как Фёдор Корчагин изо всех сил пыжился, но так и не смог нанести им урона. А ведь они с Семёном оба подмастерья.

Я вступил в бой с вторым слизнем, но молот использовал исключительно как обычное оружие. Я не стал вливать в него тьму и просто отбивал язык монстра на подлёте, а потом ударом молота отбрасывал слизня подальше в туман.

Зубов использовал похожую тактику. Он уклонялся от языка и пинками загонял монстра подальше.

А за нашими спинами наконец начало происходить кое-что интересное. Я обернулся в самый подходящий момент.

Иван Белый выпустил сгусток света, который на лету сформировался в белоснежный диск. Слизень, атаковавший Семёна, завизжал, когда диск света откромсал от него приличный кусок тела. Ещё один диск поменьше отрубил монстру язык.

Ну а потом началась форменная резня. Целитель кромсал слизня, и мой взор показывал, как теневая энергия впитывается в его ауру, которая с каждым глотком тени становилась ярче.

При этом Белый не заметил четвёртого слизня, который уже зашёл за его спину. Я врезал своему монстру как следует, а потом подцепил его обратной стороной молота и зашвырнул к Белому. Целитель вздрогнул и поднял на меня растерянный взгляд. Увидев мою усмешку, он резко опустил руки, отзывая свет.

Ну а я призвал тьму и запустил сгусток энергии в слизня позади него. Иван резко оглянулся и увидел, как в моём пламени сгорает монстр. Теперь ход за ним. Либо он попытается ударить меня светом, либо докажет свою преданность роду.

— А мне можно? — робко спросил его Семён, не понимая, что этим вопросом сдал своего наставника с потрохами. — Прошлые теневые слизни были почти пустые, а тут вон какие жирненькие.

— Можно, Сёма, можно, — спокойно сказал я и медленным шагом направился к магам света. — Саша, гони сюда своего слизня.

Зубов уже и сам увидел всё, что можно было. Поэтому, когда он пригнал третьего монстра к целителям, Белому было нечего сказать. К тому же, Семён уже вовсю отхватывал куски от раненого слизня.

— Объяснения будут? — хмуро спросил Зубов, глядя на то, как подмастерье с даром света старательно разделывает монстра.

Да и Белый не стоял неподвижно — его диски вовсю орудовали на оставшихся в живых слизнях. При этом целитель даже не смотрел в нашу сторону, явно принимая то решение, от которого будет зависеть наш дальнейший разговор. Если этот разговор вообще состоится, и Белый не бросится на нас с Зубовым в попытке уничтожить свидетелей своего «усиления» или умереть.

— Видишь ли, Саша, — начал я менторским тоном. — Магия света по своей природе враждебна тьме. Ну а тень — одно из проявлений тьмы. Маги света, выбравшие стезю целительства, считают, что убийство теневых монстров — это не акт насилия, а очищение мира от тёмной энергии.

— Пусть так, — кивнул Зубов, внимательно слушая меня и наблюдая за действиями наших целителей. — Это не противоречит тому, что я знаю. Но почему целители прямо сейчас разрывают монстров и поглощают их тень.

— А вот это уже интересно, — я ухмыльнулся. — Считается, что только теневики могут поглощать чужие тени и становиться сильнее. Но вот ведь парадокс, монстров с энергией света не существует, а потому стихия света выбрала для усиления своих последователей такой вот оригинальный способ.

Моя рука обвела двух магов, которые не могли остановиться от резни. Ведь пока слизни ещё живы, энергии с них можно получить в три раза больше, да и редко выпадает такой шанс — теневых монстров не так часто можно встретить. К тому же смысла скрываться уже не было.

— Свет не просто наносит урон, он выжигает тень, — закончил я свою речь. — А потраченная энергия возвращается обратно к магу уже усиленной.

— Это очень странно и непонятно, — неуверенно протянул Зубов. — Но откуда вы узнали, господин?

— Скажем так, — я задумался на мгновение. — Маги света становятся сильнее, когда поглощают по кусочками созданий, напитанных тьмой и тенью. Ну а кто ещё, кроме монстров, подходит для этого?

— Тёмные маги, — безжизненным голосом сказал командир гвардии, глядя на Белого совсем другим взглядом. Он даже меч выставил перед собой, будто был готов прямо сейчас рвануть в бой.

— Именно, Саша, именно, — я положил руку на плечо Зубова. — Но наши спутники точно не такие. Ведь так, Иван?

— Ваше сиятельство… — Белый смотрел на меня как на чудовище. На его лице читалась борьба. Я же ждал — мне нужно было понимать, есть ли в этом мире аналог ковена, где тёмных магов считают расходным материалом, который можно использовать во благо одарённых других стихий. — У меня не было другого выбора, кроме как сражаться. Монстр напал на Семёна…

— Я знаю, — я растянул губы в равнодушной улыбке. — Ты не мог подставить своего ученика. Но ты мог сдержаться и не поглощать энергию монстра при нас. Что так, м?

— Рефлекс, — убитым голосом сказал целитель, но свет призывать не стал, как и нападать на нас с Зубовым. — Нас ведь натаскивали на это. Видишь теневика — забирай всё, становись сильнее.

— Ну как же так? — я выгнул бровь. — Одно дело, когда среди своих такое происходит, а совсем другое — когда посторонние рядом.

— В этом всё и дело, — Белый скривился. — Я же вас за своего принимаю, вот и расслабился.

— А вот это уже интересно, — протянул я, а потом бросил взгляд на Зубова, у которого от напряжения даже вены на лбу вздулись. — Саша, успокойся. Это естественный процесс, который обычно проходит за закрытыми дверями. Все качаются так, как умеют. Тёмные делают тоже самое, правда для нас не важна поглощаемая стихия.

— Тёмные не скрываются и не изображают из себя не пойми что, — выплюнул сквозь зубы он. — А эти… светлые и чистые. Целители.

— Такова суть их стихии, — я пожал плечами. — И запреты, которые они ставят, защищают их именно от такой вот реакции.

— Нет, — затряс головой Зубов. — Это неправильно.

— А что правильно, Саша? — спросил я его. — Что вообще может быть правильного в мире, где люди истребляют друг друга, а не чудищ? У нас есть магия, мы повелеваем стихиями и, вместо того чтобы жить в гармонии и балансе, каждый пытается подмять под себя других.

— И вы так спокойно это говорите? — командир гвардии перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Словно это какая-то норма.

— А разве это не так? — я покачал головой. — Ты видел другое в своей жизни?

— Не видел, — Зубов разжал кулаки, успокаиваясь. — Вы правы, нам не дано изменить порядок вещей.

— Пока что — да, — хмыкнул я. — Но всё меняется.

Мой взгляд остановился на целителе. Я даже немного разочарован тем, как легко он попал в мою ловушку и подставился. Да, он не мог знать, что я смогу пригнать к нам теневых монстров, но рефлексы и реакции у него должны быть получше.

В моём мире ковен оберегал тайны светлых магов так рьяно, что каждый подставившийся новичок получал наказание, после которого он никогда не ошибался. Народ считал магов света — истинным и единственным благословением мира. Ну а ковен пользовался этим как умел.

Здесь же… вроде и запрет есть, но какой-то уж слишком размытый. Или Белый настолько проникся ко мне, что действительно забылся? Тогда подготовка в академии магии ничего не стоит.

— Ваше сиятельство? — осторожно позвал меня Белый.

Я вынырнул из воспоминаний и посмотрел на целителя. Он вздрогнул и отшатнулся. Его аура на миг вспыхнула, а пальцы сплелись в до боли знакомое заклинание.

Благословенный свет. Сколько раз от меня отрезали плоть именно им? Сейчас уже не вспомнить, да и считать я перестал после пятого десятка. Спасибо регенерации, конечно, но шрамы от ожогов остались со мной до конца, как и шрамы от проклятий. И разницы я между ними не видел.

Целитель смотрел на меня, но атаковать не спешил. Его пальцы медленно разжались, но аура сияла светом.

А, точно. Опять моя тьма бушует. Когда я уже найду время на тренировки и медитации?

— Что, Ваня? — устало спросил я, окончательно приняв целителя со всеми его недостатками и достоинствами, как уже было с Зубовым. Пока что только эти двое в моей голове стали теми, к кому я мог обратиться настолько неформально.

— А мы дальше пойдём или возвращаться будем? — чуть замялся он, убирая ауру. Сделал выбор всё же. Молодец.

— Вернёмся, конечно, вам же надо переварить то количество тени, которое вы получили, — хмыкнул я. — Но перед этим у меня к тебе будет пара вопросов.

— Конечно, отвечу максимально откровенно, — Белый склонил голову.

— Что ты знаешь о Гиблых Топях и сражениях в них? — спросил я прямо. — Что хранится в закрытых архивах светлых магов и кто стоит за вашим обучением?

Алексей Денисов — командир особого подразделения гвардии его величества — сидел в кресле, обитом кожей аномальных монстров. Напротив человека, которого в народе называли эмиссаром, стоял князь Анатолий Николаевич Миронов, двоюродный брат Денисова.

— Этот юнец отказал нам в брачном договоре, — процедил Миронов. — Он предпочёл моей дочери выскочку из графского рода Орловых.

— Тёмные тянутся к тёмным, — небрежно заметил Денисов. — Как и светлые к светлым. Его отец поступил так же, выбрав Маргариту Рейнеке.

— И чуть не начал войну между тёмными родами, — Миронов брезгливо поморщился. — Как по мне, всем было бы лучше, уничтожь эти рода друг друга.

— Константин Шаховский не так глуп, как его отец, — Денисов постучал пальцами по бедру. — Он не стал заключать брачный договор, а потом разрывать его. И мне этот мальчик показался очень даже разумным.

— Надо было тебе его убить на месте, — фыркнул князь Миронов. — Жаль, что моя дочь не сумела его очаровать. Меньше усилий бы потратили.

— Твоя дочь — кто угодно, но никак не соблазнительница, ей не хватает мудрости, — заметил Алексей Денисов. — Надо было натаскивать Софью получше. Теперь тебе остаётся только скрипеть зубами. И принять тот факт, что провинциальный граф отказался от княжны.

— Мы должны что-то сделать, этот тёмный начал набирать влияние после испытания и войны с Давыдовым, — Миронов сжал руки в кулаки и потряс ими в воздухе, а потом подумал о том, что его родственник снова не предложил ему присесть. Вроде бы светлые равны между собой, но должность Денисова давала больше власти. — Как мальчишка вообще смог одолеть грандмага? Это же нонсенс.

— Судя по сводкам, Шаховский сумел призвать изначальную тьму, — слова Денисова оказали эффект разорвавшегося снаряда. Миронов поперхнулся воздухом и закашлялся. — Он не только призвал её, но и направил в бой. Наблюдатели утверждают, что видели, как тьма приняла форму крыльев, а потом начала гореть.

— Бред какой-то, — не поверил ему Миронов. — Какие к гроксам крылья? Как тьма могла гореть?

— Наблюдатели находились далеко и могли ошибиться, — равнодушно пожал плечами эмиссар его величества. — Но мне известно, что в московском очаге истребители монстров наблюдали схожий эффект. Возможно, Шаховский насылает иллюзии.

— Точно! Так и есть! — обрадовался этому предположению Миронов. — По всем бумагам старший наследник Шаховских был полной бездарностью, мог только птиц вокруг поместья гонять. Наверняка его дара хватает только на иллюзии.

— Иллюзии не убили бы грандмага, — холодно сказал Денисов. — И я чувствовал его ауру. Шаховский был напитан тьмой по самую макушку. Всё во мне восставало и требовало ударить, чтобы стереть эту тьму из нашего мира.

— Но? — нетерпеливо спросил Миронов.

— Но мне было приказано не вступать в бой, пока Константин не наберётся сил, — медленно проговорил Денисов. — Его величество бросил против графа княжеский род, но не хотел его смерти. Понимаешь, что это может значить?

— Постой… нет… мы бы знали, — князь Миронов отшатнулся и сглотнул. Его лицо побелело, а в глазах мелькнул испуг. — Хочешь сказать, что кто-то из его предков носил… эту фамилию?

— Да, скорее всего, так и есть, — Денисов поднялся из кресла и шагнул к встроенному в стене сейфу, но открывать его не стал. — Все признаки указывают на то, что в нашем мире пробудилась проклятая кровь древних.

— Не такие уж они и древние, — нервно заметил Миронов.

— Если верить собранной мною информации, Тишайшие живут по несколько столетий, пока не найдут преемника и не передадут ему свою секретную миссию, — Денисов не боялся называть вслух фамилию, которой пугали детей аристократов. Ему было плевать на условности, ведь по силе он мог сравниться только с самим императором. — А вот условия пробуждения этой крови весьма специфические.

— Как и всё у тёмных, — князь Миронов передёрнул плечами. — Там же что ни ритуал, так какая-нибудь мерзость. Только тёмные хранят кости предков в месте силы.

— И всё же… — сказал эмиссар и замолчал на несколько мгновений. — Одним из условий пробуждения крови является близость смерти. Я не знаю, должна это быть смерть близкого человека или того, кто должен пробудиться.

— У тёмных это может значить всё что угодно, — Миронов глянул на брата и набрал воздуха в грудь. — Но меня интересует только один вопрос. Мы объявляем общий сбор?

— Пока рано, мы ещё не готовы, — Денисов коснулся сейфа, запустив в нужные точки импульсы светлой энергии. — Если Шаховский выкинет что-то — пустим наш план в ход. Под предлогом «обеспечения безопасности империи» можно будет нейтрализовать не только его, но и других тёмных. Один неверный шаг с его стороны и мы получим карт-бланш на зачистку всех тёмных магов.

Иван Белый молчал какое-то время. Я видел, как в нём борются годы дрессировки, которую тут называли обучением в академии, и внезапно проснувшаяся надежда, что он может наконец сбросить этот груз. Я ждал, давая целителю разобраться в себе.

— Гиблые Топи — это не миф, — тихо начал он, глядя куда-то мимо меня. — Но это и не просто опасные территории. Это шрамы на теле нашего мира, ваше сиятельство.

Он снова замолчал, собираясь с мыслями, а потом посмотрел на Семёна.

— Четыре столетия назад маги только начинали понимать, что могут больше, чем высекать искры и лить воду, — в голосе Белого появились грустные нотки. — Они лезли в неизвестное, рвали ткань реальности в поисках силы. А потом реальность начала рваться сама. Появились первые прорехи — нестабильные, словно гнойные раны. Из них сочилась чуждая энергия, выползали твари, которых раньше никто не видел. Это и были Топи.

Я кивнул, вспомнив похожие разрывы в своём мире. Мы их называли бездной и заливали огнём фениксов. А здесь решили, что могут их просто закрыть?

— С ними боролись? — спросил я.

— Сначала да, — Иван горько усмехнулся. — Героически и с большими потерями. Собирали отряды лучших магов, шли в самое пекло, чтобы «зашить» разрывы. Но это тоже самое, что пытаться заткнуть пальцем прорвавшуюся дамбу.

— Так и есть, — я скосил глаза на Зубова, который хоть и учился в военной академии, явно слушал эту историю впервые. Такой информацией делились только с магами, а не с физиками.

— Очаг — тот же разрыв, только огромный и стабильный, — продолжил Белый. — Его уже не залатать. Только сдерживать и получается.

— И чтобы люди не паниковали и не спрашивали, откуда взялись эти «стабильные разрывы», историю подчистили, — без эмоций констатировал я. — Превратили катастрофу в данность и сделали вид, что так было всегда.

— Именно так, — подтвердил целитель мою догадку. — В открытых учебниках пишут, что очаги «появились в результате естественных аномальных процессов». Бред, конечно. Но кому нужна правда? Лучше уж стабильный предсказуемый кошмар, чем мысль, что всё это — результат наших же ошибок.

— И вся эта правда хранится в закрытых архивах Академии? — уточнил я, чувствуя, как Зубов смотрит на меня, сжимая меч побелевшими пальцами.

— Да. В Секторе запретных знаний. Доступ к нему имеют только избранные профессора и… — он запнулся.

— И маги света, прошедшие особый отбор, — закончил я за него. — Чтобы вы знали, с чем имеете дело, и чтобы ваша «очистительная» миссия выглядела в ваших же глазах ещё благороднее.

Белый не стал спорить, лишь опустил голову.

— Вот что, — медленно протянул я. — Это всё интересно, конечно, но меня интересует, кто стоит за сокрытием информации. Кто-то же курирует этот архив и обучение целителей?

— Аркадий Всеволодович Кольцов — декан целительского факультета, грандмаг света, — выдохнул Иван с таким видом, будто сбросил камень с плеч. — Он ведёт все занятия по… введению в целительскую практику.

— Поэтому ты сам обучаешь Семёна, вместо того чтобы отправить его в академию? — поинтересовался я.

— Да, у него все задатки боевого мага света, — ответил Белый, глянув на своего помощника. — Боевые маги должны обучаться только в академии магии, а целителей можно обучать тем, кто прошёл обучение.

— Спасибо, Иван, — искренне сказал я, а потом повернулся к Зубову. — Всё, убирай уже оружие. Наш целитель только что доказал, что его преданность роду перевешивает всё, что было в прошлом.

В глазах Белого мелькнуло странное смятение — облегчение от раскрытия своих тайн и страх того, что ждёт его дальше. Но это был уже мой человек, а я своих не бросаю. Даже таких своеобразных.

— Возвращаемся домой, — я махнул рукой и направился в сторону стены, но замер через несколько шагов. Взор тьмы показал приближение очень знакомой ауры. — Идите вперёд, я догоню.

— Господин? — Зубов вопросительно посмотрел на меня.

— Кажется, со мной хотят поговорить, — я усмехнулся. — Идите, всё хорошо. Никакой опасности мне не грозит.

Зубов сжал челюсти до хруста, но кивнул. Он рванул к стене так быстро, что Иван с Семёном едва за ним поспевали. Всё же сильно мой командир гвардии разозлился, услышав откровения Белого.

Я повернулся к центру очага и неспешно пошёл к месту, где замерла знакомая мне аура. Через несколько минут я увидел дедулю, прислонившегося к высохшему дереву.

— Ну здравствуй, внучок, — проскрипел он. — Удивил ты меня.

Не успел некромансер договорить, как моя аура налилась тьмой, и я ударил по нему сгустком силы. Его аура взметнулась вокруг него серым ядовитым туманом и рванула навстречу, поглотив мою атаку. И в этот же самый миг я почувствовал ту самую едва уловимую дрожь реальности. Тот самый «зов», что манил меня в очаг.

— Хватит игр, — тихо сказал я, прислушиваясь к ощущениям.

Похоже, тьма указывала мне на подделки Сердца и призывала покончить с ними. Только вот достаточно ли я силён, чтобы одолеть некромансера? Даже моё пламя тьмы может не справиться с тем количеством некротической энергии, которой дедуля напитал своё полуживое тело.

— О чём это ты, мальчик? — попытался он сыграть в непонимание, но в каждом звуке его голоса сквозила фальшь. — Я пришёл, чтобы поздравить тебя с победой над княжеским родом и над императором и его эмиссарами. Ловко ты провернул этот трюк с устаревшим пунктом Эдикта.

— Каждый твой визит — это пригласительный билет для всего зверинца очага на мой порог, — я сделал шаг вперёд, и моя аура вспыхнула ярче. — Ты же ходячий магнит для них. И либо ты сам этого не понимаешь, что маловероятно, либо тебе плевать, что из-за твоих прогулок гибнут мои люди.

На лице некромансера промелькнуло удивление, быстро перешедшее в досаду.

— Так вот в чём дело, — пробормотал он скорее себе, чем мне. — Энергетический резонанс…

— Раньше надо было думать, — перебил я его. — Я навсегда закрою для тебя все тени на моих землях. По обе стороны стены.

Конец ознакомительного фрагмента!