Джо — 4

Пролог

Зевая, встать с постели и споткнуться об мешок с деньгами — ну, это невеликое горе. Но какая же настоящая женщина не побурчит, раз представился такой случай?

— Освальд… — Мойра даже потянулась, чтобы негодующе (но очень вяло) ткнуть храпящего мага в задницу, — Ну что ты опять…

Тот, разумеется, никак не прореагировал, но дал подруге жизни порадоваться тому, что они отыскали заклинания, избавляющие домашнюю атмосферу от перегара. Причуды… куда от них деваться. У каждого волшебника есть как минимум одна, являющаяся неотъемлемым атрибутом его жизни. Впрочем, чаще всего, они представляют из себя что-то малозначимое и безобидное, как у самой Эпплблум, но она, кстати, никому и никогда не раскрывала эту свою тайну. Даже Оззу.

На всякий случай. А то мало ли что. Молодой девушке крайне неприлично признаваться в том, что она — Сладкоежка.

Зевающая и слегка ворчливая, волшебница первым делом прошла на кухню, где, отточенным движением открыв шкаф, достала стеклянную банку, из которой быстренько навернула десяток полнокровных ложек варенья. Закончив с ублажением своей волшебной сути, блондинка приступила к гигиеническим процедурам, которые проходит каждая уважающая себя женщина, перед тем как улыбнуться новому дню.

Пока юная волшебница прихорашивалась, ей в голову медленно лезли мысли, связанные с работой, возлюбленным и, конечно же, деньгами. Чуть раньше в её жизни мыслей было на одну больше, но сейчас она себя чувствовала почти счастливой, потому что смогла отвоевать могучими усилиями их с Освальдом независимость от зловещего, могущественного, крайне опасного и невероятно непредсказуемого друга по имени Джо.

«Джо».

Имя, преследующее Мойру Эпплблум чуть ли не с самого рождения!

Девушка попыталась негодующе вздохнуть прямо в сложенные ладони, в которых плескалась холодная вода, но это кончилось тем, что она так нехило её вдохнула, что потом провела несколько минут, судорожно кашляя, крякая, фыркая и немного сопливя от переполнивших её усилий. Это, конечно, не только помогло проснуться, но и заставило слабую искорку гнева, бережно хранимую всю жизненную дорогу этой волшебницы, вспыхнуть с новой силой!!

Джо!! Это он во всем виноват!!!

С ранних лет (с шести!!) этот человек занимал её мысли! Он преступно и интригующе проводил время, пока они, остальные дети, играли в мяч, пускали радуги и купались в пруду! Он смел жить своей жизнью и смел игнорировать её, саму Мойру Эпплблум! Он читал разные книжки, он общался со стариками, к нему постоянно приходили какие-то незнакомые гоблины (немыслимо!!!). Он не играл с ними! Он не играл с НЕЙ!

Это было ужасно, но куда как менее ужасно, чем в Школе Магии. Там он, объявив себя позорным башенным магом, вообще отрешился от всех и всяческих связей. Мойра терпеливо ждала, пока он, заскучав, приползет к ней, но вместо этого, Джо принялся воспитывать башенников, и те разве что на руках его не носили! Он общался с ректором, с деканами, с Мастером Гремлинов, даже с ужасным архимагом-призраком, но не с ними, не с простыми студентами!

Тогда она решила, что между ними всё кончено. Завела фей, но те постоянно жаловались на Джо, из-за чего Мойре даже начало мерещиться, что от её волеизъявления вообще ничего не зависит. Молодой гениальный волшебник, совершенно непонятный, совершенно непостижимый, преступно плюющий на расцветающую красавицу Школы (это почти правда) продолжал свою неестественную жизнедеятельность, вымораживая из блондинки всё больше и больше нервов!

Да куда это катится, она даже попыталась ему признаться! Сама! Первой!

Ну… дурой-то не была, так что, когда увидела на худом смуглом лице Тервинтера отсутствие даже малейшего интереса к своему внезапному появлению (в платье! Со свитой! И даже винца немного тяпнула!), то там-то уже да, до Эпплблум наконец-то дошло, что всё это время она себе надумывала и придумывала, занимая в мыслях Джо места меньше, чем прошлогодний раздавленный таракан!

Это было ужасно.

Волшебница пришла в Дестаду в настолько расстроенных чувствах, что это, наверное, и помогло ей проложить тропу в сердце добродушной старушки, принявшейся обучать её алхимии и всему остальному. Там она хотела забыть всю свою прошлую жизнь и даже не стала заводить новых фей, тем более что те не хотели жить в человеческом городе даже за вкусняшки. Тем не менее, оказалось, что это лишь начало её истории с гениальным, но совершенно нелюбящим её магом. Только вот, везде есть нюансы…

Мойра вздохнула, заканчивая наводить красоту. Легкий макияж, немного чар, приталенная роба, матовый блеск ровно подстриженных ногтей. Волшебница Мастер Дестады готовилась к новому рабочему дню.

Джо, с которым у неё появились дела, открылся с совершенно новых сторон. Вместо отстраненного книжника, загадочного, но совершенно безобидного, он показал дьявольский оскал искусителя, манипулятора, авантюриста, садиста, изобретателя и сорвиголовы! Маги, люди, эльфы, карлы, феи, гоблины, гремлины, коты, быки, пугнусы!!! Всё попадало в демонический водоворот хаоса, которым дирижировал Тервинтер Джо, пришелец из иного мира!

А затем, о боги! Даже боги!!!

Да что там боги, когда Мойра увидела, какими взглядами его пожирает одна из первейших красавиц мира (мира!!!), Саломея Дитрих Ассоль ди Кастроидес, верховная жрица богини Лючии… у неё впервые проснулся ужас перед этим темноглазым чудовищем!

Она думала, что он книжник.

А он готовился.

Она думала, что он её не любит.

А он считал её глупым ребенком.

Она хотела забыть о нем.

А он вместо этого сделал её богатой и работающей на себя.

Он даже дал ей мужика!!

— Джо… — неизвестно каким образом, но злобно бурча это имя, волшебница умудрилась проскрипеть зубами.

«Скучный Джо, скучный! С книжкой неразлучный! Темные глазищи! Вредности в них тыщи!» — вспомнилась ей детская песенка-дразнилка, которой Эпплблум небезосновательно гордилась. Теперь же, объём испанского стыда (она не знала, что это такое, но чувствовала всеми жабрами души) был достаточно велик, чтобы отравить крыс во всей Дестаде!

Нет-нет-нет, всё-всё-всё! Теперь они с Освальдом мирно живут в Дестаде, пытаются вылечить его Причуду, занимаются алхимией и варят разную отраву на потребу публике. Башней Озза заведует парочка волшебных гоблинов, нанятых через Джо (проклятье, сука!), так что милый может проводить с ней массу времени! И всё! Никаких тебе богов, апостолов, эльфиек с их дурацкой волшебной полынью, козами и другими проблемами, никаких тебе бывших пиратов-гоблинов, от взгляда которых иногда по коже мороз пробегает, никакой тебе метлы с щупальцами, ползающей по потолку, никаких визитов легендарных эльфов, от которых ты потом ночью просыпаешься с писком (хотя их даже не видела! Зато читала!)

Ничего!

Всё! Хватит! Пора излечиться от этого навязчивого кошмара, липко завлекающего невинных окружающих в свои внезапные недра! Джо не здесь! Он где-то там, творит свои ужасные дела, рискует своей шкурой, ругается со своим ужасным котом! Здесь — только они, два мирных, любящих друг друга волшебника, вместе строящих свое счастливое будущее!

Утихомирив себя, Эпплблум спустилась, чтобы открыть лавку. Сегодня у неё должен был быть насыщенный день. Приедут посыльные от окрестных аристократов, леди Даманна пребудет обсудить новую волшебную помаду, а к вечеру еще и погрузочно-разгрузочные работы, погреба нужно опустошить от продукции и загрузить свежим сырьем. Говорят, ягоды живилики в этом году отчаянно хорошие уродились…

День! Обычный хороший день приличной волшебницы!

Мощный и уверенный стук в дверь, которую Мойра только собиралась отпереть, стал для неё сюрпризом. Это кому так рано понадобились услуги Мастера? Волшебник — это не извозчик и не пожарный, к нему приходят с большими, туго набитыми, кошелями и по делам, не терпящим спешки… Может, ошиблись?

Тем не менее, дело было за малым, так что, сняв засов, Эпплблум широко распахнула дверь лавки, заранее сурово нахмурясь.

И разинула рот от удивления.

Напротив её лавки, метрах в четырех, стоял, слегка наклонив голову и задрав хвост, натуральный всамделишный пугнус с встопорщенными ушами и нехорошим выражением на морде. По бокам от разумного осла стояли две фигуры в коричневых рясах с глубокими капюшонами. В руке у каждой фигуры был горящий факел.

Не самое доброе зрелище, но насквозь непонятное для девушки. Было оно таким… приблизительно полторы секунды. После чего пугнус злобно рявкнул:

— Передавай Джо привет, сучка!!

Вслед за этим кошмарным заявлением, каждая из коричневых фигур ловко добыла из-под рясы солидную бутыль с воткнутой в неё тряпкой, сноровисто подожгла от факела, а затем, размахнувшись, бросила…

Глава 1

Бытие мое

— Самообладание, господа, — это не кот насрал… — пробормотал я, подкрадываясь к своему верстаку с резцом в руках, — Самообладание — это всё! Собой нужно владеть!

— Лучше бы мной овладел! — пискнул медальон у меня на груди.

— Это вечером, — рассудительно заметил я, не отрывая взгляда от своей цели, — Делу время, а потехе час! А теперь тихо, Лилитушка, мне надо сосредоточиться…

Рикольский каменный червь был ни разу не рикольским, не каменным и даже не червем. Это, по сути, был корень одной из эльфийских пород деревьев, который решил жить самостоятельной жизнью. Такое бывает, когда среда очень уж волшебная. Ну так вот, тварюка эта отделялась от родителя и начинала медленно путешествовать сквозь недра земные, жря там себе всё, что придётся по вкусу, а это были отнюдь не кроты с тушканчиками, а вполне себе разные металлы и минералы. Червь минерализовался, твердел, но продолжал своё существование, которое должно было закончиться тем, что где-нибудь внизу бы образовалась длинная такая колбаса из редких элементов. Ну, вполне логично, не так ли?

Именно. Но если его поймать до этого момента, в состоянии, когда он еще свежий, но уже побуривший земельку с десяток лет, то мы получим чрезвычайно качественный материал для волшебного инструмента мага, который, к тому же, постепенно станет его идеальным инструментом!

Спрашиваете, почему? Вам интересно? Вам действительно интересно? Вас реально интересуют рикольские каменные червяки?

Фу таким быть.

Но я все равно отвечу — потому, что червяк еще живой! Тервинтеру Джо очень везет на волшебные и слегка изгибающиеся сами по себе вещи.

Однако, мы не можем взять в руку червяка и начать творить чудеса, нам нужно сначала бережно и аккуратно сделать из чрезвычайно редкого, зашкаливающе дорогого, совершенно халявно доставшегося мне от гремлинов материала (пусть и живого) — посох. Точнее, посох, жезл и палочку, так как червяков мне выдали аж три. Но для того, чтобы сказка стала былью, надо всё-таки поработать. Нанести руны и прочие слова магического нецензурного алфавита, начертить Знаки Власти, осенить червяков Словами Могущества, окропить кровью…

— Меня бы лучше окропил! И не…

— Цыц, демон! — уже строго заметил я, — Звук отключу!

Не обращайте внимания, суккуба еще маленькая у меня. Знания есть, а вот опыта с гулькин нос, только о сексе думает. Вот, ношу её с эффектом полного присутствия, чтобы обучалась. И чему она обучилась? Чуть не влюбилась в Игоря! «Потому что у него щупальца!». Тьфу ты…

Так, ладно, всё. Надо сосредоточиться. Надо очень сильно сосредоточиться, потому что на горизонте уже нет никаких шести гремлинских кланов, которые надо спасать от вымирания, в Мифкрест меня не пускают, а значит — это мой единственный шанс приобрести нормальные (великолепные!!) магические инструменты. Да, пока я в башне, у меня есть Игорь, а он хоть и метла с щупальцами, зато сам по себе идеален для меня, но Игоря из башни не вынесешь (разве что в волшебный мир). Такие дела. Так что кровь из носу всё должно быть идеально!

Все было готово. Ритуальные круги стабилизации фона, обереги против флуктуаций, табуретка против врывающихся гоблинов, заглушки на окнах против орущих эльфиек, заклинания Смягчения на входной двери, из-за которого ко мне нельзя было постучаться. Все живые предупреждены, все неживые построены (да, я отключил звук суккубе, ибо нефиг). Магия послушно дрожала на кончиках пальцев, в копчике вибрировало вдохновение, в голове формировались нужные формулы, я был готов!

— Он сказал «поехали»… — прохрипел я, наклоняясь над самым большим червяком…

Тот изогнулся. Чуть-чуть, но достаточно, чтобы я шарахнулся от него с едким грязным ругательством. Вот гад!!

— Ты заклинание Питтуарда-Ванка Сологолового не выучил? — осведомился у меня спокойный, но слегка брюзгливый мужской голос, настолько знакомый, что даже не вывел меня из режима площадной брани на проклятого червяка.

— Верм, еще ты мне под руку не говорил! — буркнул я, вспоминая, в каком из моих блокнотов это редкое как говно мамонта-единорога заклинание…

Пауза.

Еще пауза.

«Твикса» нет, так бы сожрал.

Пауза.

— Верм…? — пробормотал я, озирая весь интерьер. Вокруг была моя личная лаборатория, которая находилась в реальном мире, на Побережье Ленивых Драко… Баронов. В моей собственной башне. Я уже три дня ничего не употреблял крепче случайно подсмотренного у ручья эльфийского зада (девичьего), так что был уверен в себе, как никогда ранее. Оглядывающийся по сторонам Игорь, удивленно хлопающий глазом, подтверждал, что мне это не почудилось.

— Бери резец, ученик, — брюзгливости в звучащем вокруг голосе, не имеющем никакого явного источника, прибавилось, — Пока ты найдешь нужное и заучишь, полдня пройдет. Я обездвижу червя за тебя.

Крик души, в котором звучали нежные небесные переливы, вопрошающие о том, «какого полового органа», «кто виноват», «что делать», «Лилит не слушай», «что тут вообще происходит» — он издался из меня с силой молодого тела, умноженного на помраченный разум. Всё это дело резонировало как от стен, так и от стенок моего пустого черепа, заставляя мысли, чувства и эмоции окружающих испуганно вибрировать, от чего они изгибались крайне непредсказуемым, но, наверное, очень радующим мою суккубу образом.

А потом было слово, звучащее везде, включая мои уши. И было в этом слове немало того, чего мне слышать не хотелось.

— То есть, — хмуро подытожил я через полчаса, — Эти бомжи явились тебя пленять, но простым людям в волшебный мир нельзя, что вызвало реакцию других сил. И они, эти силы, попросту убили тебя как возмутителя спокойствия, жившего там на птичьих правах, так? И ты не нашел ничего лучше, как после этого вселиться в мою башню⁈

— Технически, я в неё не вселялся, — с достоинством опровергла мои инсинуации моя… башня, — В момент, когда ты использовал мой сколдекс для расширения пространства внутри башни, она стала моей частью, пусть и бессознательной. Поэтому, когда меня деструктурировали в волшебном мире…

— … ты по закону Симпатического Сродства попросту оказался здесь! — злобно гавкнул я, — Вот причина твоей щедрости со сколдексом!! Ты себе соломки подстелил! За мой счет!

Хитрый магический козлодой! Вот почему он висел истуканом сотни лет в Библиотеке, боясь лишний раз пёрнуть! Его еле терпели как потусторонний элемент, как нечто, что не должно было существовать! А когда всё-таки дело дошло до цугундера, он метнулся к Джо, которому теперь предполагается с этим жить!

— Ты и так десять лет жил, можно сказать, со мной, — вполне логично заявил Вермиллион, — Подумай о перспективах.

— Какие в жопу перспективы! — лаялся я, — У меня уже не дом, а кунсткамера какая-то! Теперь еще и дом одушевленный! Ты же не примешь никакой формы, да?!! Энергии в обрез, только на поддержание сознания⁈

— Отличный вывод, ученик, — одобрил ход моих матерщинных мыслей бывший Библиотекарь, — но это решаемый момент. Пусть и с твоей помощью.

— Да я…

— Подумай, Джо… – в голосе Верма прозвучала небольшая усталость, но большая строгость.

И я подумал. Старику некуда деваться, да и я с этим ничего не поделаю. Однако, он совершенно прав: архимаг без энергии — всё равно архимаг. Весь его тысячелетний опыт теперь может быть использован мной. Кроме того, если он уже сейчас предлагает мне бахнуть по упрямому червяку заклинанием, которое я не помню, значит и порох в пороховницах у деда еще звенит. Но…

— Мы займемся кое-чем, ученик, — не стал дожидаться, пока я очухаюсь, архимаг, — Транзит духовной составляющей в другие миры. Ты уже проделывал такое с помощью демонов, а я хочу разработать свой способ. С твоей помощью. Как думаешь, тебе будет интересно… не умирать, а продолжить свой путь через миры и жизни, ммм?

Едрит мадрид. Второй Дахирим на мою голову. И ведь уболтал же, менее чем за пять минут. Не то чтобы мне деваться было куда… в отступники не хочу. За моим задом тогда такой табун бегать будет, только у Лючии под юбкой спрячешься. Там, конечно, очень хорошо, но если постоянно, то задушит она меня своими приколами. А ведь еще и Шайн когда-нибудь вернется, а тут хоба! — и за ним следят двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю!

Уф.

Уф…

Уф-уф-уф-уф!

— Но ты не будешь пытаться меня послать на край мира за какой-нибудь нужной тебе дрянью! — поставил ультиматум я, — Если мы работаем вместе, то учитываем интересы друг друга, вырабатываем общую стратегию, трезво оцениваем ресурсы. Договорились?

Договор был заключен.

Гм! Так! Если вы думаете «этому ублюдку везет так, как будто бы он поцеловал лепрекона в его сморщенный зад», то идите нафиг. Тысячелетний колдун со своим неограниченным плотью мозгом — это ни разу не шутки. Это даже не богиня, которая имеет понимание человеческой души, это та еще скотина. Ввергнуть ближнего в неприятности старине Верму не стоит и чиха, потому что он похоронил своих ближних еще тогда, когда ваши пра-пра-пра пищали в яйцах у пра-пра-пра-пра! Мы эту хохму знаем!

Мы настороже!

А потом мы начали колдовать. Ну, в смысле я, Игорь и Вермиллион на подтанцовках. Архимаг тут же показал, что может штук двадцать Джо связать в пучок и заткнуть за пояс в вопросах магии, но я уже не смущался, потихонечку привыкая к системе «умный дом». Ну да, у меня амулет на груди говорящий и самообучающийся (надо было Алисой назвать, но поздно), а тут теперь и такая система. Ну что поделать, еще ни одного биде не установил, зато искусственных интеллектов как собак нерезанных. И да, я имею в виду и Игоря тоже! Вы не глядите, что он метла, он очень сообразительный!

— Хорошо, — после того, как мы закончили на сегодня, резюмировала башня, — По крайней мере, ты не деградировал. И прекрати называть меня башней!

— Ты же у меня прячешься, не так ли? — хмыкнул я, — Будем общаться только вдвоем и наедине?

— Нет, — подумав, признался архимаг, — Пускай будет башня. Я найду применение твоим слугам. В меру, разумеется.

Ну что же, да здравствует операция: «Дорогая, я оживил башню!».

— Лучше бы меня оживил! Я тут уже почти умерла… — недовольно буркнули из активированного амулета, на что я только закатил глаза. Женщины.

— Оставь здесь это устройство, — отреагировал на мою поделку Вермиллион, — Мне интересно будет изучить его.

— Не надо! — испугалась суккуба, — Я не хочу изучаться!

— Там в мастерской выше несколько сотен суккуб и недособранные амулеты, — объяснил своему новому искусственному интеллекту я, — Изучай сколько угодно, но мою девочку не надо. Она у меня особенная!

— И нетрах…

Ох уж эти молодые суккубы, все мысли только о сексе, представляете?

Операция прошла без шуму и пыли. Игорь был достаточным свидетельством того, что Джо может устроить нечто замысловатое, а вот голос из ниоткуда Редглиттерам быстро понравился, когда они поняли, что башня видит всё и везде, а значит, их личное присутствие теперь далеко не обязательно и можно пить чай. Этот вопрос мы улаживали, знакомясь (Вермиллион талантливо играл безымянного духа, наотрез отказывающегося от женских имен, которыми его хотели наречь), пока в беседке перед башней не нарисовалась чумазая, всклокоченная, злая как тридцать три укушенных в зад сенбернара… Мойра Эпплблум.

— Джо!!! — истошно заорала она, — Выходи, скотина!!

— Ща! — высунулся я из окна, — Пирог с козлятиной будешь⁈

— Я⁈ — обомлела девушка, выглядящая так, как будто бы выскочила из пожара, — Да я тебя сырым буду!

— Слышь! — тут же возмутился амулет у меня на груди, — Отзынь, курва! Он мой!

— А это еще что… — попыталась начать волшебница, а затем, видимо, переключив в голове режимы, начала ругаться, призывая меня немедленно явиться перед её чумазым ликом.

Пришлось выходить, чтобы тут же подвергнуться плачу, стону, вою, претензиям, жалобам, доносам, клеветам и прочим женским благоглупостям? Почему им? Потому что в течение пяти минут, пока чумазая блондинка изливала мне свою душу, она так и не сказала, что случилось!

— Когда-нибудь я пойму, как вы, женщины, умудряетесь выжить после приступа стыда, который должен был вас гарантированно убить, — поведал я слегка покрасневшей волшебнице, после того как она осознала всю глубину глубин, — Но это явно будет не сегодня…

— Слуша…

— Что. Случилось?

Случился осел с парой поджигателей, слегка попортивший Мойре утро. Разумеется, её лавка была заклята и от огня, и от порезов стеклом, но пламя, дым, чад, проснувшийся похмельный Освальд, паника и моё имя, произнесенное пугнусом, всё это привело нашу чувствительную блондинку в режим повышенного вибрирования, из-за чего она пришла есть мой мозг и требовать убить всех пугнусов на планете. Или, по крайней мере, в Дестаде.

На это я уже не обращал внимания. Есть только один пугнус, сильно пострадавший после контакта со мной. Я натравил на него Кума и у них была противоестественная, но очень страстная любовь на обломках эльфийского шалаша. Под взглядом, собственно, эльфийки. Видимо, последнее оставило неизгладимое впечатление на нежном сознании разумного осла и тот, вместо того чтобы заняться самоанализом и проработать собственные проблемы в общении, решил назначить меня своим врагом. Только вот…

— Это был не простой пугнус, а участник особого движения, направленного на борьбу с волшебниками, — поведал я нервной Эпплблум, — И звали его Аргиовольд.

— Да мне чхать, как его звали!! — взвизгнули мне в ответ, — Сделай так, чтобы подобного больше не было, слышишь!!!

— Хозяин, зачем мне умнеть? — неожиданно послышалось из моего амулета, — Смотри, какая дура. И ничего, живёт.

Хм, аргументный аргумент.

— Я⁈ Дура?!! — остолбенела перепачканная блондинка.

— Конечно, — невозмутимо отозвалась суккуба, — Тебя же не осел жечь пришёл, а двое людей в компании осла. Даже я понимаю, что ты тут вообще не при чем. И все гораздо серьезнее.

— Молодец, Лилит, — на полном серьезе похвалил я суккубу, заставив Мойру задохнуться в праведном негодовании, — Всё куда серьезнее, чем может показаться. Сейчас мы пойдем в Дестаду и все проверим…

— Я хочу любви! — тут же донеслось из амулета, — Я заслужила!

Поощрять сексом умственное развитие. Хм, нет ли в этой перверсии чего-то педофильского? Думаю, нет, я просто разработчик сексуальных искусственных разумов, я просто разработчик…

— Отдай мне эту говорливую безделушку!

Едрит мадрид, еще одна.

— Будешь так говорить, я Освальду такую же сделаю! Она его будет любить и не будет ругать. Он её к себе в башню унесет и заживет полноценной жизнью.

Опа, смотрите, блондинка неожиданно стала идеальной спутницей. Тихой, ласковой и глазками эдак морг-морг. Прямо вторая Наталис, когда у неё нет денег. Вот почему так сразу нельзя, почему всегда требуется надавить, чтобы услышать: «Я тебя люблю»? Ну, вы поняли.

Обязательно надо надавить.

— Ты уже десять часов не надавливал!

Откуда она так хорошо время чует?

Дестада, город, который я считаю своим вторым домом. Огромный, наполненный жизнью во всех её прекрасных проявлениях. Купцы, дельцы, грузчики, мошенники, воры, бандиты, шлюхи, уличные комедианты, которые являются сразу всем и всеми, тайные общества, похотливые аристократки, сумасшедшие артисты. Знаете, что объединяет их? Они все пьют. Многие из них пьют мой алкоголь, поставляемый сюда через уныло бредущую за мной девушку, которая с этого имеет денег столько, что любой Мастер бы обомлел и обгрыз бы себе все ногти на руках.

Какие мы ставим задачи? Правильно, напоить и остальных. Капелька магии, зачарованный небольшой предмет, точный хронометр и старательный гоблин, следящий за всем этим делом — вот небольшой секрет производства качественного алкоголя стабильного вкуса и приятного цвета. Мы даже торговую марку на пробках бутылок в виде клейма ставим! С этим я особо не изгалялся, поэтому там пошлый кулак с оттопыренным большим пальцем.

Нефиг плодить сущности.

Их тут и так достаточно.

Взгляды людей, натыкающиеся на волшебницу, не радовали теплом и приязнью. Чем беднее был одет прохожий, тем злобнее, порой, он пялился на Мойру, причем так, как будто бы она была ему должна. Та, не замечая, практически, ничего, лишь топала за мной, угнетенно бурча и ворча разные гадости в отношении бессовестных Джо. Я же шёл и наблюдал.

…и мне не нравилось то, что я видел.

Смотрите, простое уравнение. На весь город одна колдунья-Мастер (и один башенный маг, которого уже очень давно никто не видел), а сам он — велик и обилен. Тем не менее, мы делаем десяток шагов и вновь видим новое враждебное мурло, которое косится на фигурку в широкополой шляпе как на личного неприятеля. Почему? Эти люди отнюдь не клиентура для алхимика, у них на подобную роскошь денег нет. Чем могла их разозлить та, которая даже бухло продает через посредников?

Правильный ответ: «ничем». Только «правильный» и «нужный», поверьте опытному мошеннику, — совершенно разные вещи.

— Идем к тебе, наводим нормальную защиту на лавку, — отрывисто передал я информацию волшебнице, — А потом я буду разбираться всерьез.

— В чем разбираться? — не поняла она, — Тут ни осла, ни поджигателей!

— Хозяин, я уже точно слишком умная! — тут же гаркнула Лилит, испугав шедшего рядом с нами старичка, — Как эта дура ходит вообще? Ну там ноги же двигать надо, одну за одной, это сложно…

Вы когда-нибудь видели волшебницу, пытающуюся насмерть подавиться воздухом от злости? Очень рекомендую.

Ладно, защитим её хибарку, а затем я направлю сюда человека, не понаслышке знающего улицы Дестады. Опытного, умелого, ловкого, способного влиться в самые низы общества. Он узнает, где тут осел порылся.

Я привлеку Астольфо!

///

Сегодня в Великом Храме Света для ряда самых преданных послушников был серьезный день. Они готовились выполнить ответственное поручение — уборку в Комнате Священного Животного. Она, правда, до этого как-то по-другому называлась, но эти молодые люди не знали прежнего названия тайной комнаты. Теперь там хранился дар самой богини, а они, юные, с сердцами, полными сакрального света, должны были навести порядок.

Это было совсем несложно, каждый из послушников уже участвовал в подобной операции. Священное животное, дивный золотистый кот, изначально вело себя плохо, много буянило и драло вещи (как им рассказали вездесущие храмовые сплетники), но теперь, уже на протяжении месяца с лишним, божественный дар преисполнился своего предназначения и соответствовал ему полностью. Кот смирно сидел, смирно ел, смирно лежал и смирно гадил в одном и том же уголке.

Да, пока его будут держать в воздухе специальным приспособлением, пусть и созданным с помощью магии, надо будет изъять все подушки, смести пыль, промыть всё (несколько раз!), а затем бережно установить все предметы назад, но, по сравнению с другими поручениями, выполняемыми этими юными людьми, подобное — сущий пустяк! Главное — ни в коем случае не трогать Дар Лючии!

Пустяки.

Десять молодых людей в золотистых одеяниях, сжимая в твердых решительных руках швабры, тряпки, ведра и прочий инструмент, вошли в обитель кота.

Десять человек разинули рты. Ну, одиннадцатый, сжимающий в руках специальное устройство, благодаря которому кот, находившийся мордой к стенке, сейчас висел в воздухе, уже был с разинутым ртом и аурой неблагополучия, так что его мы можем не считать.

Причина была… необыкновенной. Вместо благородного золотистого окраса, кот оказался покрыт белыми и коричневыми пятнами! Его длинная прекрасная шерсть, так радовавшая собой взгляд, стала какой-то всклокоченной!

Никому не известно, какие мысли пронеслись в головах у старательных юношей (или мужика с подвешивателем), и этому было две причины. Первая — всем на всем Орзенвальде было категорически начхать, о чем думают убиратели кошачьих какашек, а вот второй причиной стало то, что висящее в воздухе животное повернуло голову к своим визитерам.

Не просто повернуло, а на сто восемьдесят градусов, как сраная сова. Но с легким, обмораживающим нервы, хрустом.

А затем, раскрыв пять светящихся зловещим фиолетовым светом глаз, висящее в воздухе животное хрипло пророкотало зловещим басом:

— СЮРПРИЗ-СЮРПРИЗ, СУКИНЫ ДЕТИ! КОРОЛЬ ВЕРНУЛСЯ!!

Что происходило дальше — покрыто мраком, скорбью и болью, известно только то, что в тот черный для Главного Храма день…

…кошачьи какашки так никто и не убрал.

Глава 2

Телячьи нежности

— Это во всем городе, — рассказывал нам хмурый пятнадцатилетний подросток, жадно обгладывающий жареную поросячью ножку в некоем лесном доме остроухой, но вполне себе человеколюбивой эльфийки, — Нелюбовь к волшебникам и тем, кто пользуются их услугами, растет день ото дня. Люди злятся, их злость подогревают какие-то пришлые, почти все из них бывшие моряки.

— А претензии-то какие? — осведомился я, почесывая небритую щеку. Рядом со мной дружно кивали головами Озз и Эпплблум, решившие, что настало время переехать к Джо и пожить в сельской тиши.

— Претензии, учитель… — задумчиво протянул Астольфо Бруствуд, совсем не похожий на себя несколькими месяцами ранее, — Претензии к госпоже Мойре, например, в том, что она варит дорогие эликсиры и продает их за золото, вместо того чтобы останавливать или наводить дожди. Или помогать роженицам. Или лечить моряков от… всякого.

— С какой стати я должна⁈ — тут же возмутилась хорошенькая блондинка.

— С такой стати, что ты можешь, — тут же рассеянно пояснил ей я, — Но не хочешь.

— Именно, — задумчиво кивнул Освальд, не менее небритый, чем я, — И людям можно не говорить о том, что мы учились на другое, и что вообще не горим желанием мотаться по городам и селам, чтобы заниматься дождями и нашествиями насекомых. Мы можем. Им этого хватает.

Народ начали просвещать в возможностях волшебников, народу это не понравилось. Он почувствовал себя обманутым. Рядом с ним жило чудо, способное спасать жизни, дарить урожаи, строить города и сносить горы, а вместо этого чудо торговало с богатеями, продавая им настойки от прыщей и для мужской потенции. Чудо сидело по башням, чудо занималось какой-то мутной фигней, чудо прислуживало баронам, графам и герцогам.

А как же они?

А как же простые люди?

То, что эти простые люди прекрасно жили и в существующем миропорядке, этих самых людей не волновало. Им показали возможность праведно возмутиться «несправедливости», им скормили информацию, их разум возмущенный талантливо подогрели… И вот: Дестада ненавидит Мойру Эпплблум.

— Джо, что делать⁈ — с надрывом в голосе вопросила меня блондинка, трогательно, испуганно и внезапно обнимающая за талию эльфийку, которая, просто проходя мимо, просто искала место, где можно выпить чаю.

— Жаловаться! — охотно объяснил я, стараясь не отвлекаться на шипение облитого эльфийским кипятком Освальда, — Ты ценный специалист, почти незаменимый, твоя жизнь и имущество подвергаются опасности, ты чувствуешь угрозу! Так что пиши, пиши письма мелким почерком! Жалобы, кляузы, наветы, подозрения, перечень испорченного имущества…

— Еще ничего не испорчено…

— Так испорть! — рявкнул амулет у меня на груди, — Хозяин, я не могу!! Эта ду…

— Цыц! — гаркнул я, пряча амулет от заинтересовавшейся им эльфийки, — Не перебивать! Астольфо, продолжай…

Сын барона не терял времени зря. Пожрав всё мясо, он сгрыз и салат, запив последний вином, а затем, преданно посмотрев на хозяйку жилища, заговорил далее. Говорил он, в принципе, крайне неприятные, но неочевидные вещи. Людей в Дестаде и, скорее всего, в других местах, подводили к незамысловатому выводу.

Магия для волшебников бесплатна. Они творят её не напрягаясь.Волшебники тоже людиЛюди — тоже люди. Люди должны иметь бесплатную магию от бесплатных волшебников, потому что тем та ничего не стоит.Профит! — Это тупо, — резюмировала Наталис Син Сауреаль, — Очень тупо.

— Поэтому и работает, — кивнул я, — Но сработает и обратное. Власти, почуяв проблемы, дадут всем умникам по жопе и начнут искать организаторов. Так что мы просто делегируем проблему профессионалам. А пока давайте займемся серьезными вещами…

«Серьезная вещь» лежала на специально сбитом для неё настиле посередине эльфийского подворья и жалобно смотрела на нас большими, влажными, сильно налитыми кровью глазами. Это был Кум. Бычаре было плохо, обидно и больно. Все четыре ноги этой гордости Липавок были сломаны нафиг, представляя теперь очень печальное зрелище.

Как это вышло? Всего лишь незапертые ворота моей башни, всего лишь любопытный бык, всего лишь мои гоблины, вынесшие несколько бадей с брагой из подвала. Очень простая история, в конце которой появляется холм, на который взбирается наш бухой в сардельку бычара, который, затем, долго и мучительно катится к подножью, ломая себе ноженьки вхлам. Не только их, конечно.

— Товарищ Наталис, усыпляйте пациента, — потёр я руки, извлекая затем на свет божий свою новую волшебную палочку, сделанную из каменного червя, — Сейчас мы будем его модернизи… лечить.

Почему-то взгляд быка наполнился паникой и, кажется, животина даже сделал попытку уползти. Не могу его осуждать, сам бы на его месте также поступил! Мы же не ветеринары, не врачи, мы просто молодые волшебники, полные желания помочь ближнему своему…

Усыпить, обезболить, вскрыть в нужных местах, сложить сломанное, сшить разорванное, обложить заклинаниями, залить снадобьями, зашить назад. Затем заковать в металл, используя его вместо гипса. Ничего особенного, но затем можно же немного поэкспериментировать? Я вот всегда хотел оббить ему рога сталью, а затем вмонтировать несложный артефакт, который будет накапливать и разряжать электрическую энергию. Ну красиво же? Черный бык с молнией между рогов!

Ну и спиной тоже займемся, он брагу у меня только так отработает.

Перенеся быка к хозяину, крепкому, лысому, но отчаянно рыжему в своей бороде мужику, мы оставили его напряженно чесать подбородок рядом со спящим животным, которое минимум неделю должно было провести в таком состоянии. Судя по виду вставшей рядом с Кумом Знайды, та не отойдет от него всю неделю. Причиной подобных переживаний я интересоваться не стал, а вместо этого, прогнав Озза и Эпплблум угощать эльфийку вином, задумался над своим поведением посреди чистого поля.

— Хозяин, я видела, как ты обернул рога этого животного какой-то странной бумагой, перед тем как закрыть их металлом, — поведала мне моя ручная суккуба, — Зачем ты это сделал?

— «Товарищ, верь! Взойдет она, звезда немыслимого знанья!»… — продекламировал я, красиво отведя руку в сторону, — «И на обломках мирозданья напишут наши имена!»

— То есть ты скучаешь по тому говорящему коту, да? — по-своему интерпретировала мою подачу демоница, — Меня тебе уже мало? Ты решил завести говорящую говядину⁈

— Гм…

— Лучше бы меня завёл!

Знаете, что самое страшное в этой женщине, господа? Она, если задуматься, права в ста случаях из ста.

— Куда тебя дальше заводить… — смущенно проворчал я, — Ты и так всегда на ста процентах…

— И на холостом ходу!

— Делу время…

— Всё! Меня нет! Ушла любить себя! Больше же некому… И не подглядывать!

Шантажистка несчастная. Но смотрите, как учится! Так, мне бы к барону… а, ладно! Солнышко сияет, травушка блестит, местный бык на больничном, почему бы не прилечь вот тут, да не посмотреть, что имела в виду эта негодница?

Всё-таки, я сегодня хорошо поработал!

К своему соседу и партнеру, барону Бруствуду, я уже явился с дарами. Правда, для его сына, но и самого хозяина не обидел. Как говорится, «тяжело в учении, легко в раю», но раз моё поручение в Дестаде было для Астольфо прямой миссией — за неё полагалась награда. Ничего особенного, пара перстней отцу и сыну, чтобы они имели возможность оповестить друг друга сигналом в виде легкого укола, амулет против постыдных хворей от Мойры (для Астольфо), а еще маленькая, но чрезвычайно прелестная безделушка в виде пузатого толстяка, с важным видом восседающего на груде монет.

— Он заорёт на незнакомца, который попробует ночью войти в комнату, где стоит эта фигурка, — пояснил я её назначение, предупредив, — Громко. Поэтому к себе в спальню не ставьте.

— Почему? — тут уже удивился носатый толстяк.

— Во-первых, тогда уже будет поздно, — улыбнулся я ему, — Во-вторых, тогда обосрется не только вторженец.

Довольные аристократы даже угостили меня пирогом. Попутно я оценил достижения Астольфо. Ну, он был жив, здоров, со всем набором конечностей, что уже было большим успехом, но у парнишки оказался талант человека, выживающего в разном дерьме, а это было едва ли не ценнее. Без большей части розовых очков, поверивший в себя, упражняющийся на износ парень (которому я поведал о том, как важно грамотно потратить свою юность) уже представлял из себя персону, которую я бы взял с собой на дело хотя бы для того, чтобы было кого оставить в качестве отвлечения. Это было только начало.

Он вырос, подсох, оброс тугими, хоть и малозаметными мышцами, научился воровать у отца вино как боженька и теперь даже спал, не расставаясь с кинжалом. Правда, чего греха таить, периодически посверкивал на меня полным жажды крови взглядом, чем напоминал мне Шайна (пускай котик отдыхает дальше!). Сам же барон Ходрих на меня чуть ли не молился, видя, как сын становится человеком. Еще бы, последний сын. Мужик, хоть и выглядел как носатый слабовольный толстяк, никогда в руках ничего тяжелее пера не державший, вычеркнул из своего рода трех детей уже. За дело. Астольфо оставался его последней надеждой.

— Так, начнем следующий этап обучения, — пораскинув мозгами, принял решение я, сидя в компании отца и сына, — Он тебе понравится.

— Он мне точно не понравится! — нервно дернул глазом юный, но уже немного опытный парень.

— Куда ты денешься… — пробурчал я, залезая в кошель.

На столешницу оказались выложены пятнадцать золотых. При виде денег мой падаван начал дергать обоими глазами и даже немного ногами. Он помнил, что когда я последний раз ему дал тридцать серебряных, то пришлось выживать месяц в Дестаде, попутно копя пять золотых на телепортацию. Это у него получилось, но не с первого раза.

— Итак! — торжественно объявил я, заканчивая приготовления, — Скоро лето! Пора отдыха! Вот, дорогой ученик, тебе пятнадцать золотых. Ты эти деньги подаришь.

Барон поперхнулся. Сумма, мягко говоря, была внушительной даже для него. Не такой внушительной, чтобы уйти побираться, но уж точно не то, что легко можно достать из кармана.

Сейчас он поперхнется еще раз.

— За что это я буду дарить деньги? — с прищуром посмотрел на меня нервный и подозрительный Астольфо.

— Ты будешь дарить по золотому каждой забеременевшей от тебя девушке, — выдаю я чрезвычайно довольный оскал, — И ты справишься до конца лета.

Человека в жизни поджидает множество опасностей и соблазнов. Женщины — первейший из них, с ним обязательно надо уметь бороться. Мы, к счастью, живем не в высокоморальном и технологическом обществе, а вполне себе в средневековье, так что тут такой финт ушами куда более приемлем. Если не считать того, что молодежь не особо хочет залетать от кого попало, так что вполне себе бодро жрёт зелье из деревенской бочки. Этот вопрос юному Астольфо тоже предстоит решить.

— Отец… — беспомощно воззрился вьюнош бледный на своего предка.

— Джо Тервинтер учит тебя, от результатов я в восторге, — развел руками умный носатый толстяк, — И он только что вложил пятнадцать золотых в свой урок. Ты выполнишь поручение, сын мой.

— Или тебя пришибут в процессе! — жизнерадостно заключил я, поздравляя себя с тем, что всё лето не придётся возиться с парнем. Ничего, это ему пойдет на пользу. Тут нужно посидеть, подумать, понять, что беременность — это не красный флажок, выскакивающий у женщины на лбу сразу, как только чудо произошло. То есть, отнимаем месяц, как минимум. Остается два. Пятнадцать — это только целей, попыток-то надо куда больше, а еще планирование, разведка, поиск места… да и организм не железный. В общем, серьезная и солидная операция для вьюноша бледного, только теперь у него вокруг не Дестада, а родные кущи.

Теперь, наведя везде порядок и благодать, можно было заняться действительно серьезными вещами. Мои новые магические инструменты, изготовленные из червяка, требовали тщательной доработки. С палочкой-то всё было просто, а вот будущие жезл и посох требовали нашего с Вермиллионом внимания, магии и усидчивости. Что интересно — этого же требовал еще и бывший Библиотекарь лично для себя.

— Я еле-еле «вмещаюсь» в башне, Джо, — признался мне вездесущий голос, — В Гильдии могут заинтересоваться, куда девается избыточная магия башни. Нам нужны дополнительные источники энергии.

— Просто чудесно, — вздохнул я, — И где мы их возьмем?

— Я опишу тебе несколько вариантов, — невозмутимо откликнулась моя обретшая разум башня, — Сам решишь, какие из них тебе подойдут.

И ведь не соврал, гад призрачный.

Однако, вместо того чтобы немедленно заняться проблемами Вермиллиона, я решил разузнать, что сейчас творится в Школе Магии, где его «убили». Мне это показалось достаточно важным, чтобы, призвав гремлина, озадачить последнего заданием разузнать побольше, но… это не потребовалось. Желтокожий волшебный гоблин с слегка сплющенным лицом уже был в курсе произошедшего, так как их племя уже наняли, чтобы разгрести бардак, устроенный в Библиотеке, а заодно и…

— Провести аудит? — не поверил я собственным ушам.

— Да! — сложивший руки на груди коротышка закивал так, что его уши заполоскались по воздуху, — Господин ректор и деканы пожелали все подготовить для следующего библиотекаря! Они очень хотят восстановить порядок!

А вот это было уже ненормально, поэтому я расспросил гремлина куда подробнее, но картина не изменилась, настораживая меня еще сильнее. Действительно, весь персонал Школы Магии после штурма её кучей волшебников и потери старейшего члена этого предприятия, был озабочен лишь восстановлением порядка и функционала Школы. Так не должно было быть.

Я знал Вирта, Крамера, Саммерс, Крэйвена и Син Сауреаля большую часть жизни. Они были прекрасными людьми для волшебников… если не считать их совершенно ничем не объяснимого желания тратить свою жизнь на воспитание новых, гм, особей. То, как они хором «забили» на Вермиллиона… это было неестественным. Кажется, у меня возникли вопросы к своему новому жильцу.

Однако, первой на очереди была эльфийка.

Прекрасная каштановолосая дева прядала острыми ушами, сидя на берегу речки. В её руках была удочка, а в плоском животике, скрытом под зеленым сарафаном — азартное бурчание. Пастораль картинки была дополнена крупным зайцем, сидящим на задних лапах прямо за перворожденной и, почему-то, я был твердо уверен, что Наталис Син Сауреаль не подозревает о своем соседе. Эльфийка милая и отзывчивая девушка, когда в воздухе раздается звон золотых монет, но, при этом, очень экономная. Она росла в дикой природе, полной невоспитанных эльфов, а эти существа считают, что лучше бесплатного мяса — только подаренное.

Задумавшись, я понял, что не могу удержать собственное чувство юмора под контролем, поэтому, присев за деревом, принялся колдовать своей новой палочкой. Так-то ничего особенного, но, учитывая, что нужно всё проделать скрытно от весьма чувствительной эльфийки… да, это был вызов! Я его принял и победил!

Выражение лица девушки, выудившей (после долгой отчаянной борьбы!) из реки зайца — было совершенно точно абсолютно бесценным. Я взвыл как накуренный шакал, завидев, как Наталис стоит в диком ступоре, рассматривая свою вяло поддёргивающуюся (почти захлебнувшуюся) добычу. Участь бедного любопытного зверька оказалась даже пострашнее, чем планировалось в начале, потому как его добили об пребывающего в состоянии неконтролируемой истерики волшебника, но тут из песни слова не выкинешь.

— Посмеялись и хватит! — попросил я, прикрываясь рукой от воинственно размахивающей зайцем девушки, — Есть серьезный разговор!

— Нам не о чем говорить, человек! — пыхтела та в ответ, норовя еще раз врезать мне зайцем, — Ты прокрался в мой дом! Съел мою еду! Выпил моё вино! А затем…

— Ты впарила моим гоблинам своё стадо!

— Подаренное тобой!

— Именно!

— Умри, человек!

— Погоди-погоди! — попытался защититься я от карающего зайца, — Серьезное дело, говорю! У меня есть подозрение, что твоего дядю околдовали!

Ничто так не привлекает внимание женщины, как очевидная угроза её активам… или заднице. В случае Эльдарина Син Сауреаля, единственного родственника нашей лесной эльфийки, речь шла вообще обо всём сразу, так что девушка тут же превратилась в одно большое ухо (но зайца не положила), в которое я и вылил свои подозрения. На его смущенное «какие ваши доказательства», пришлось признаться, что только косвенные, но меня это не остановит от того, чтобы заманить эльфа в ловушку, а затем шарахнуть по нему мощнейшим антимагическим зарядом, который мы заранее построим и установим.

— Почему это нужно испытывать на нем⁈ — тут же праведно возмутилась моя соседка, — У тебя там четыре человека! Давай проверим на них!

— У меня нет их племянниц, — совершенно справедливо заметил я, разведя руками, — К тому же, не забывай, твой дядя — опытнейший Исследователь и… эльф.

— Что значит — «эльф»? — на меня прокурорски сощурились.

— Насколько я знаю, у вас отличное здоровье, вы ничем не болеете, кроме врожденной наглости, — покивал я, — А значит, ничего с твоим дядей не случится, когда мы трахнем его разрядом. Максимум пронесет.

— Мне это не нравится! — юной эльфийке явно не хотелось участвовать в чем-то, за что она могла бы получить по заднице от рассвирепевшего мудреца, которого «трахнули» чем-то неположенным.

— Если ты поможешь мне в этом деле, а заодно примешь работу по рассаживанию деревьев саволлы по местному лесу, то я познакомлю тебя с Эфирнаэбаэлем Зис Овершналем, — непринужденно сломал я сопротивление вооруженной дохлым зайцем эльфийки, — Он ко мне в гости обещался. Правда, потом набил мне морду, но за дело…

Последнее было зря, потому что сломало всю эльфийку. Так я её и оставил, гордо уйдя домой, одну-одинёшеньку, посреди леса, с отбитым зайцем в руках и полной пустотой во взгляде.

Ибо нефиг.

Дома, обрадовав Вермиллиона новостью, что деревья, собирающие магию, будут посажены, я получил от него огорчение известием, что заработают они лишь лет через двадцать, а значит, нужно что-то еще. Всласть поматерившись на невозмутимого архимага, я врезал стакан вина, почесал небритость на своём мужественном подбородке, а затем, веско прищурившись, задал свой вопрос. Тут же получив на него немедленный и жесткий ответ:

— Не лезь в это.

— Не пойдет, старина, — злая ухмылка нарисовалась на моем лице просто сама собой, — Я не ангел, но эти люди были моими друзьями. А может, и остались ими. Если кто-то или что-то воздействует на их разум, то я сниму это воздействие. Свободы заслуживают все.

— Ты собираешься вмешаться в миропорядок, Джо, — Вермиллион, судя по всему, неслабо напрягся.

— Если в порядке мира есть рабство, то это не порядок, — налил я себе второй стакан, — Мы оба знаем, что я даже не почесался бы, иди речь о других, но эти люди учили меня. Может быть, они сделали это лишь потому, что кто-то проехался по их мозгам, но я всё равно чувствую себя им должным. Освободим своих, а если (и когда) вместо них поставят других — это уже будут не мои проблемы.

— Джо… я не уверен, что их можно… освободить.

— Значит, мы хотя бы попытаемся, старина.

— Хорошо, но никаких антимагических разрядов. Тебе понадобится кое-что другое.

— Мм?

— Перо Судьбы, находящееся во владении Тиары Лонкабль, хозяйки Младенческого Фургона и пять пергаментов, написанных при рождении интересующих тебя людей. Это особые листы, с которых тебе придётся кое-что зачеркнуть…

Глава 3

Правила большого секса

Я внимательно разглядывал свою подругу-суккубу, а та с довольным видом вертелась и принимала разные позы, демонстрируя свой образ во всей красе. Не просто случайный образ, который она могла нацепить во время наших «сеансов», а уже полностью свой, составленный ей самой на основе её (врала, зараза!) предпочтений. Ну, что тут сказать?

Милота. Наверное.

Невысокая, стройная, можно даже сказать, что изящная, черные недлинные волосы, белая ровная кожа, почти черные радужки огромных глаз, пухлые розоватые губки. Одаренность природой (условная) далеко не так велика, как могло бы предполагаться. Не бывает, конечно, таких бодро стоящих сисек у довольно дохловатой на вид девицы, но это была единственная деталь, где суккуба вышла за границы анатомии. В общем, получилась такая слегка развратная студентка-второкурсница, чья задница напрашивается на приключения. Ну, и с развитием сюжета вплоть… до моментов, которые приличный человек не хочет узнать, потому что обратного пути уже не будет.

Я приличным никогда не был.

— Молодец, — одобрительно киваю, тут же получая полные руки подлизывающейся девчатины, — А вот с этим завязывай. Ты все равно больше энергии не переработаешь.

— Мне просто нравится, что мы делаем! — нагло брешет мне в лицо суккуба, продолжая вертеться, как обезумевший от доброты щенок лабрадора, — А ты такой холодный! Вообще меня не любишь!

— Брехать — не мешки ворочать, — резонно заявляю я, скидывая засранку на то подобие пола, который тут имеется, — Трать энергию на собственное умственное развитие, а не пытайся меня прогнуть. Будешь маяться дурью — я утоплю амулет в море, а сам себе возьму другую. У меня вас много.

Недооценивать демонического духа? Не для Джо. Тут, понимаете, в чем дело… чем ты умнее — тем хуже твои инстинкты. Цепочки мыслей длиннее, аналогии богаче, абстрактное мышление лучше, но инстинкты — хуже. Следовательно, даже если моя подружка окажется на свободе, то она будет беззащитнее новорожденной личинки тли, очень-очень долгое время. Потребуется настоящее чудо, чтобы выжить. Засранка это частично понимает, вот и пытается найти выход из подобной ситуации.

Никак не могу её осуждать.

— Я не такая! — слезы очень правдоподобно катятся по милому личику, а сексуальный ротик кривится в плаксивой гримасе.

— Ага, и ждёшь трамвая, — согласно покивал я, уже начиная процедуру выхода, — Батьке-то не ври, дура мелкая. Я про демонов забыл больше, чем ты когда-либо узнаешь.

Придя в себя на собственной кровати, тут же встаю, чтобы записать свежие наблюдения в дневник. Он, как и обучающий манадрим, будет отправлен тому, кто готов будет выложить за персональную суккубу пятьсот золотых. Конечно, приходится изгаляться, чтобы и донести информацию, и не прослыть распространителем знаний по демонологии, но это довольно несложно. Обращаться с суккубами не представляет из себя каких-то особых трудностей, главное не забывать, кто и что они есть. Потом, когда Лилит окончательно смирится с судьбой, она может стать ценнейшим помощником, но пока эта хитренькая стервочка не заслуживает доверия. У неё еще теплится призрачная надежда нагнуть меня под свои хотелки.

— Калечишь живое существо под свои хотелки… — угнетенно проворчала она через амулет.

— Ничего страшного, — беззаботно откликнулся я, — Во-первых, вы демоны, а во-вторых, до взрослой стадии вызревает одна из тысячи суккуб. Так что, тебя уже вообще не должно быть, кто-нибудь да сожрал бы.

— У меня был бы шанс! — протестующе пискнули мне.

— Он у тебя обязательно будет! — щедро пообещал я, — Вырасти умной, красивой, полезной мне на радость, тогда может лет через двести мы тебе что-нибудь сообразим.

— Двести лет! — ужаснулась Лилит, — Я тогда никогда не достигну могущества! Попросту не смогу!

— Разумеется, милая. Вместо могущества у тебя я. Такие вот дела, киса.

Парит ли меня то, что суккуба может затаить на меня зло? Нет. Как только она поймет, что деваться некуда, то возлюбит меня как себя, может быть, даже больше. Никогда не играйте с демонами на одном поле, дети, демоны, даже если им имплантировали разум феи — хищные создания, подчиняющиеся только законам силы и выживания. Разум и инстинкты Лилит говорят ей о том, что я прав абсолютно и абсолютно же силен, а значит — абсолютно в своем праве диктовать всё. Эти ужимки и прыжки говорят лишь о том, что она пытается оспорить существующее положение вещей, пользуясь тем, что в её распоряжении. Это нормально. Процесс взросления.

Безобидная девочка в розово-черном нижнем белье (вроде бы, там даже была юбка) только станет такой в своем светлом будущем. Пока это демон.

Только я закончил, как в дверь постучалась Мойра. Блондинка зашла с набитым тюком, который мне и вручила без всякой торжественности, объявив, что на этом её полномочия всё — шмотки волшебнику Джо доставлены, поэтому она идёт пилить своего похмельного супруга, вновь не удержавшегося от пробы нашей продукции. Я вслух предположил идею снабдить Озза инъектором, который бы ему вводил дозированные дозы алкоголя… через задницу, и сделал это зря, потому что глаза Эпплблум натурально загорелись нехорошим светом.

— Джо, сделай это! — горячечно прошептала она, чуть ли не прижимаясь ко мне.

— Сама сделай! — испуганно шарахнулся я от неё, — Вон Аграгим сегодня придёт, озадачь карла! Но если он тебе в лоб даст за такую идею, потом мертвой ко мне не приходи! И да, золота он с тебя сдерёт просто немерено, если согласится!

Про золото я вовремя сказал, Мойра, как и Наталис, терпеть не может тратить деньги, которые могла бы потратить на себя. Возможно, Освальд спасен от позорной участи быть жопошным алкоголиком…

— Это ты куда такой красивый собрался? — прищурилась блондинка, увидев, как я достаю из тюка самые дорогие и понтовые мантию и шляпу.

— У меня деловые переговоры. В волшебном мире, — вернул я привычные пустоту и прозрачность в глаза нашей штатной блондинки, а потом усугубил это почти до дистиллированного состояния, веско добавив, — С местными.

Мы люди простые. Если Дестада временно вне зоны доступа, то мы пойдем в другие места. Барон Бруствуд тем временем уже капает на мозги графу Азексу Караминскому, чтобы тот не допустил распространения культуры магоненавистничества на своей территории. Тот, конечно же, не допустит, сделка с карлами ему уже важна и нужна. А мы, пока что, как скромные предприниматели, отправимся в другой мир, где и предложим наш товар местным папуасам.

Но не просто так, конечно же.

Некая эльфийка скромно стирала на опушке своего лесного домика в тот момент, когда из-за дерева нарисовался красивый я при полном параде. Потная девушка немного попялилась на мага в почти парадном облачении, а затем решила протереть себе глаза… мыльными руками. Писк, визг, несколько истерично пущенных заклинаний, попытка вымыть лицо в мыльной бадье, шакалий смех из неизвестного источника, разгром поленицы дров…

В общем, как обычно. Но с поправочкой.

— Девушка, вы денег хотите? — обезоружил я остроухую мадаму в мокрой блузке, призывно рассматривающую меня упругими сиськами и злыми покрасневшими глазами.

— А-аа?

Оказывается, эльфы тоже женщины, поэтому, чтобы собраться и причапуриться, им нужно несколько часов. Коэффициент генерируемой ненависти эльфийки по отношению к некоему скромному магу вырос порядково, пока я, насвистывая, ждал возле избушки, попутно трепясь с Лилит. Последнюю эльфийка умудрялась ненавидеть особо и вслух, хотя суккуба ей вообще ничего не сделала… до момента, пока моя демоническая брюнетка не предположила (вслух), что эльфийка меня ревнует. Кажется, в тот момент крыша лесного домика слегка оторвалась от стен, а после этого села на место, чуток перекосившись. Зато мой посол доброй воли, гневно прядая ушами, вскоре оказался на свежем воздухе, даже отблескивая свежим макияжем. Как эльфийка втерла назад свои красные глаза, опухшие после мыла — это большой секрет!

— А куда мы идем? — начала она по дороге тараторить свои неуместные вопросики, — А к кому? А зачем?

— Да ничего особенного, какие-то лесные жители, — отмахнулся я, ведя свою жертву в башню, — Будем им самогон продавать.

— А зачем тогда я тебе⁈ — праведно возмутилась жертва собственной беспечности.

— Они расисты, — объяснил я ей, — Людей не любят.

— Людей или тебя⁈

— Людей.

— Ага, значит, ты с ними еще не знаком.

Какая проницательная.

Портал башни распахнул перед нами свои высокооплачиваемые объятия, и мы с Наталис Син Сауреаль, совершив моментальный переход, стали свидетелями Великой Обсерватории. На последнее эльфийка отреагировала не особо, а вот переход в волшебный мир был совсем другим делом — девушка ушла в астрал, вцепившись в меня, как в спасательный круг, и начала вибрировать в резонанс с местными магическими силами. Ну, то есть, акклиматизироваться. Бездумно.

Мне даже чаю гремлины принесли, пока ждал перезагрузки эльфийской мудрицы. Видимо, это был её первый раз. Хоть полюбоваться можно. Без вот этой своей осознанной деятельности, девушка выглядела удивительно приятно. Прямо как настоящая девушка со всеми этими их сиськами, задницами и красивыми лицами. Волосы, опять же, каштановые, в прическу собрала. Ноги длинные. Трусы, небось, чистые надела. Ну прямо заглядение.

— Хозяин, пощупай её за жопу! — донеслось из амулета, — Вдруг заработает⁈

— А идея хороша, — покивал я, вспоминая, что как-то раз этим занимался, причем на глазах у сотен эльфов, — у идеи есть душа…

Этого не потребовалось, тем более что пришедшая в себя дева дивного народа оказалась глубоко возмущена присутствием у меня в руках чашки с чаем, но смущена наличием пары десятков гремлинов, пялящихся на неё, как коты на новогоднюю елку. Я воспользовался последним, чтобы увлечь растерянно бубнящую девушку к своему старому другу Исито Ягуёме, который и взялся проводить меня к ближайшим аборигенам, заинтересовавшимся возможным источником алкоголя. Пробные бочонки, уже заготовленные заранее, подняли в воздух магией десяток сопровождающих нас гремлинов, а сам старый глава клана залез мне на спину, высунулся через плечо и после этого, аки Ленин, указал нам, куда шкандыбать.

Ну мы и пошкандыбали прямиком в пучину леса, на окраине которого стояла Великая Обсерватория.

— Ты мог меня заранее предупредить, человек⁈ Все рассказать⁈ — злобно шипела у меня за спиной эльфийская девушка.

— Мог! — честно отвечал я.

— А почему этого не сделал⁈

— Ты бы больше денег потребовала бы.

— Я и сейчас могу!

— Не можешь.

— Почему это⁈

— У тебя денег нет, как ты домой попадешь, если я откажу?

Благослови боги Аранью, Мойру и их женский треп, который то и дело слышно. На основе слухов кумушек можно спланировать много чего хорошего! Самолюбие прекрасной длинноухой девы, конечно, страдает не по-детски, но ей уже давно пора вырасти из детских трусишек! Мир — холодное и злобное место, в котором таится коварство, подлость и трезвый расчет!

Пыхтение Наталис было настолько свирепым, что Исито Игуёме попытался перебраться ко мне на ручки, но, видимо, усовестился.

Лес вокруг нас рос шикарный. Огромные деревья, здоровенные кусты, ого-го какие папоротники, белка выпрыгнула размером с гуся! Темновато, правда, света тут между стволами кот наплакал, удивляюсь как кусты вообще живые, зато мрачно, таинственно! Запашище ядреный, лесной! Сюда бы нашего обычного волка, он бы точно срать испугался! Но то зверь, а мы вот разумные, идём себе и идём. Не гадим, конечно, так, попукиваем от напряжения, но идем.

Привел нас Исито на поляну. Обычную до слез, только налитую солнечным светом, аж смотреть больно, да магией, от чего мне было больно смотреть совсем. Пока я моргал, а Наталис выглядела как упавшая в заросли кошачьей мяты Мурка, наш проводник вовсю описывал, какие хорошие травы тут иногда собирают гремлины. Конечно, часть приходится оставлять хозяевам поляны, но, всё равно, как один из крайне небольших (ранее) источников доходов для ушастых волшебников, лес был бесценен.

— Вы мне потом списочек этих трав покажите, — почесал я ухо палочкой, — Попробую узнать, сколько они на самом деле стоят.

Чтобы волшебники не попытались обмануть гремлинов, с которыми расплачиваются работой? Ну, это вряд ли. Только это все в прошлом, в городе новый Мастер Гремлинов — и он наведет порядок!

Когда из леса вышла горилла, то я слегка не понял. Того, что она вышла грациозно — я не понял с куда большей силой, чем бы хотелось. Высоту и грациозность создания, бывшего явно выше двух метров, осознать было нелегко… да, вы не ослышались, именно грациозность. Двигалось оно так, как будто плыло в траве. Причиной этого оказалось наличие у гориллы четырех слоноподобных ног, на которых эта скотина к нам и подошла. Грациозно.

Смерив нас всех взглядом и остановив его на мне, животное-мутант сморщило рожу и кисло выдавило:

— Человек…

Эльфийка просияла.

Громадная четырехногая скотина, облив меня презрением, начала разговор с гремлинами и эльфийками, игнорируя моё волшебное величие, но подобное я вполне терпел, пока «зергамот», как назвал эту чудесную расу Исито, не перепробовал всё, что мы им там принесли. А затем, приняв на грудь, попытался напарить мою эльфийку!

— Забирать будете сами, — сообщил я ненормальной макаке, ковыряясь в носу, — Платить золотом. Товар — деньги. Один бочонок «касамарры» — пять золотых.

Цена была божеская, наценка минимальна. Мне не впилось на первой же сделке получать прибыли, надо было скорее заявить о себе. Проблема была в том, что зергамот, судя по его хитрой сплющенной морде, явно хотел стать посредником, скупая у нас задешево, а своим продавая куда дороже. Я, конечно, ничего не понял в том, о каких именно штуках он там бурчал Наталис, которая вообще не отрабатывала свою зарплату, но, как я когда-то уже говорил: в негодяях я разбираюсь.

— Что ты сказал, человек⁈ — многоногая горилла воздвиглась передо мной, угрожающе нависнув.

— Ты кто вообще? — задрав голову, поинтересовался я, — Чё ты можешь? Ты чё, думал, что мы, даже заключив сделку, не найдем другого зергамота и не расспросим его? Ты свои палки, коренья и цветки себе в жопу засунь. Мы пришли продавать бухло. За деньги. Нет денег? Нет бухла. Усёк?

— Я сейчас растопчу тебя! — не понял намека обезьян, некрасиво вставая на дыбы, — Презренный!

Зергамотов не было в описаниях существ, которыми со мной поделились в пиратской столице, их находка и любимые напитки были целиком заслугой гремлинов, не успевших мне рассказать, с кем мы имеем дело. Тем не менее, что делать я знал… еще до того, как родился в этом мире. Рывок под углом вперед, разворот и вот, острие моего кинжала нежно щекочет крупные волосатые шары, обнаружившиеся, гм, сзади.

— Так и стой, — командую я твари, застывшей на самых задних лапах, — Иначе отрежу.

Как говаривал один из моих старых знакомых, кстати, именно тот, кто продал мне проект по демонологии две жизни назад: «Добрым демоном и револьвером добиться можно куда большего, чем добрым словом». Очень мудрая пословица на самом деле, потому что демон — он вместо тысячи слов. Если противная сторона на переговорах прибегает к методу давления, то наша основная задача — сменить вектор давления. Ну, в данном случае это вес титанической обезьяны, давящий на его нежные лапки, пока гениталиям угрожает опасность. Ситуация, конечно, временная и вполне рискованная… но только если ты не волшебник. Эти проклятые колдуны, знаете ли, вполне могут произнести заклинание Мертвой Хватки, которое вцепится куда надо, а затем, отпустив животинку, снова попробуют наладить с ней диалог.

Дело-то нехитрое. Правда, гремлины и эльфы на меня как-то подозрительно косятся, но что я могу поделать? Я честный бизнесмен и не знаю слов любви!

Четырехногая горилла стала куда приличнее себя вести, изрядно поубавив в агрессии, но я на это не покупался, пока создание не уверилось, что деловые переговоры не стали чем-то личным, а вполне себе продолжаются. И нам теперь даже не нужны эльфы! (не Наталис — а сплошное разорение)

— Нет денег, — мрачно бормотал лишенный козырей зергамот, — Мы живем просто. Работать не любим. Выпить любим. Можем что-то собрать. С земли. С деревьев. Если нагнем. То, что не едим. Это мы съедим…

Вот те раз, существо, презирающее меня, оказалось гребаной говорящей гориллой, у которой тупо на одну пару ног больше! Нет, это я, конечно, придержал при себе, вместо этого скомандовав эльфийке и гремлинам «фас» на допрос этого недогуманоида. Какими бы бесполезными эти существа не были, они говорящие и сильные, а значит есть шанс, что окажутся куда полезнее, чем известно сейчас.

Так и оказалось. Наталис, быстро взявшая лидерство у гремлинов, осмелев, довольно быстро начала потрошить обезьяна, с тоской посматривающего на пустой бочонок «касамарры». Пока они занимались бизнес-допросом, я все давался диву — как голожопые дикари из леса волшебного мира могли подсесть на выпивку, имеющую в своей основе кошачью мяту, произрастающую только в мире обычном?

Загадка.

Тем временем допрос окончился, причем, к неудовольствию обеих сторон. Зергамоты оказались удивительно бесполезны. Ведя перемещающийся по ареалу образ жизни, они особо не утруждались запоминанием вещей, которые не могли сожрать или выпить. Еще бы, они, как оказалось, рождаются с даром речи и, в принципе, только его и используют большую часть жизни, когда не жрут и не спят. Но, попытка Наталис убедить хренову гору мяса хотя бы пособирать какую-то травку… ничего не дала.

— Ладно, — мне в голову пришла крайне больная идея, — Вот тебе другое предложение. Раз в неделю вы будете получать пять бочонков «касамарры» у башни гремлинов в обмен на… дерьмо.

— Чё? — удачно скопировал меня обезьян.

— Ваше дерьмо, — покивал я под разверстые пасти гремлинов и эльфов, — Вы срете, приносите, скажем, пять мешков, получаете пять бочонков пойла. Мешки дадим.

— Ээ… — задумался мой новый безымянный шерстистый друг, — Го… вно?

— Да, именно его, — ухмыльнулся я, — Да ты сам мешок нагадишь за неделю. А может и два, если постараешься. Мы будем тут сад разбивать, удобрение надо

— Что такое «убобрение»? — проявил похвальную любознательность обезьян.

— Говно это. Мы договорились?

Ну как, объясните мне, как нельзя договориться с обезьянами о говне? Они в нем специалисты!

Хорошая сделка. За одну-две недели мы получим семена плодовых растений леса в испражнениях этих гуманоидов, немного удобрений и их же совершенно бесплатную болтовню в качестве рекламы, а затем они передерутся, и сделка распадётся. Даже этот питекантроп выглядит как тот, кто не против выпить все пять бочонков за раз, а значит — им будет не хватать. В случае, если этот радостно ухающий по поводу отпустившего его заклинания дурак начнет ходить за другими мужиками с мешком… ну, по крайней мере его научат, что так делать нельзя. В любом случае мы получим рекламу за смешные деньги.

Ну и полное охренение гремлинов и эльфов, когда мы с великой макакой пожали друг другу лапы. Правда, потом пришлось ждать, пока зергамот уйдет, а ведь он нас провожал к самой башне, ему нужны были мешки…

— Семена! — Наталис Син Сауреаль засияла так, как будто бы ей они достанутся бесплатно.

— Сад! — это уже были гремлины. Да, этим суперволшебным гоблинам требуется совсем немного еды, но оглянитесь, вокруг лес, в котором живут дикие обезьяны! Пищу приходится заказывать у волшебников. Сад им вполне вкатит.

— И не забывайте про говно! — важно поднял указательный палец довольный я, — Оно тоже пригодится!

В общем, своеобразный, маленький, с натугой кашляющий, но всё-таки триумф. Мы не решили финансовый вопрос, но немного подоили бесполезного, казалось бы, козла. К тому же, думаю, дар речи зергамотов сыграет свою роль. Р-реклама!

Домой я возвращался вполне довольный. Махнув вслед удирающей эльфийке, весело побрякивающей золотыми, я уж было сделал шаг за ворота собственного садика, как вдруг вокруг всё начало стремительно темнеть.

Ну не всё. Просто тучи с огромной скоростью начали скапливаться прямо над башней. Очень эпичное и угрожающее зрелище, сразу наведшее меня на множество матерных мыслей, так что я, вместо того чтобы пялиться на это светопреставление, тут же рванул в родную хату.

Попробовал.

Фиолетовая молния, вдрызнувшая прямо перед моим носом, заставила бедолагу Джо совершить полет спиной вперед сквозь ворота. Шлепнувшись на спину, я начал хватать ртом воздух, глядя на продолжающие сгущаться тучи, устроившие уже натуральную черноту небес, огромный зловещий тучеворот, с угольно черным центром прямо надо мной.

Вокруг начали бить фиолетовые молнии. Магия сгустилась, потяжелела, земля в моих глазах начала слегка сиять, а разные травинки, камешки, кусочки засохшей почвы и прочий хлам начали медленно и торжественно подниматься в воздух.

Затем с небес что-то рухнуло. Движение было быстрым, как будто из центра тучеворота выстрелили чем-то из пушки, может быть даже быстрее. Снаряд вдрызжнул прямо в мои ворота, разнеся их в хлам вместе с частью частокола. Щепки, бревна, грязь, все это рвануло в разные стороны, заставив меня порадоваться тому, что лежу.

Но недолго.

Из ямы, образовавшейся при падении снаряда, медленно поднялась в воздух фигура. Совсем небольшая, но очень знакомая. Она подозрительно напомнила мне Шайна, висящего в воздухе со сложенными лапками и опущенным вниз хвостиком… только у Лунного кота никогда не было пяти сверкающих отчаянным фиолетовым цветом глаз, а вот у этого небесного явления это всё присутствовало. Но ведь это не мог быть он…?

— ДЖО! — рёв сумасшедшей громкости сорвал мое лежащее тело с травы и покувыркал куда-то вдаль.

Оглушенный, растерянный, ничего не понимающий, я снес своим телом гостевую беседку и покувыркался дальше. Голова-ноги, голова-ноги, молодой красивый труп в конце… был бы, если бы я не был одет в мантию и шляпу, но всё ведь, кажется, впереди?

— ДЖО!! Я ПРИШЁЛ ЗА ТОБОЙ!!!

О да, кажется, всё впереди. Интересно, докуда я докувыркаюсь? Может, догоню Наталис?

В любом случае, что делать дальше — я совершенно не представляю!

Глава 4

Божественное вмешательство

— ВОТ ТЕБЕ И КОНЕЦ, ДЖО! — провозгласил висящий в полутьме беснующейся непогоды кот, люто и ярко сверкая своими фиолетовыми глазами.

Знаете что? Его прогноз был совершенно верным. Мне конец.

Видите ли, я — мошенник. Жулик, болтун, немного колдун, так далее, тому подобное. К чему это я говорю? К тому, что представляю из себя породу людей, видевших изнанку жизни. Каким бы героичным не был герой, он запросто может умереть от ржавого гвоздя в жопе. Профукать постыдную болезнь, подцепленную в борделе. Нервная лошадь может раздробить ему ударом копыта ступню… Две недели надежд и мук, а затем герой превращается в еще одного калеку, просящего милостыню у храма.

Жизнь тривиальна, прозаична и полна мандавошек. Этого можно избегать, но на это нельзя закрывать глаза, никогда. Иначе — смерть от столбняка в канаве, а перед твоим угасающим взором будет играть мальчишка, свято верящий в свою особую судьбу. Нет, так не бывает. Даже Святой Дахирима никогда не был исключением для жерновов мира, а уж разных играющих мальчишек мир жрёт миллионами. Но… я пока жив!

И, наверное, проживу еще секунд пять, потому что задравший морду к бушующему небу котик, набирающий в своих верхних лапках два комка фиолетовой энергии, которые сейчас полетят в меня, делает это слишком медленно.

Что я могу сказать? Совершенно не против! Это, знаете ли, не гвоздь в жопе, всё-таки.

Вот только я, побитый землей и звуковыми волнами, полностью сдавшийся на милость своего победителя в виду отсутствия присутствия каких-либо средств к выживанию, вовсе не ожидал, что кота сначала несколько раз скорежит, заставляя упустить набираемую для удара энергию, а затем и вовсе начнет ломать, с довольно-таки неприятным хрустом. Длилось это недолго, после чего летающее животное сгорбилось прямо в воздухе и, болезненно сокращаясь, начало блевать воздухом.

— А-аа? — недоуменно пробубнил я, пытаясь подняться на ноги.

Кота крючило, таращило и колбасило. Он продолжал исторгать из себя тугой ветер, но, судя по всему, не засасывал задницей достаточное количество воздуха, а значит, старушка физика сегодня отдыхала. Тем не менее, процесс шёл, позволив мне, охая, как старой бабке, принять более привычную для человека позу. Атаковать неведомую кракозябру, то ли принявшую облик Шайна, то ли занявшую его тело, я пока что и не думал, тем более, чем? Посох остался где-то около башни, а кошак прокатил меня почти до самого леса. Палочкой его колдовать, что ли? Да тут вокруг не то, что магия, мир с ума сходит!

Тем временем исходящий из моего фамильяра воздух сменился фиолетовым туманом, в котором поблескивали фиолетовые же молнии. Кажется, эта хрень пыталась втянуться назад в Шайна, но попытки втиснуться назад были куда слабее тех, которые извлекали из Лунного кота все больше и больше этой фиолетовой дряни. Я приободрился. Кажется, дела-то налаживаются! Где бы мой кот не сожрал эту гадость — он не смог её удержать!

Увы, но я ошибался. Очень сильно ошибался. Когда клубы дряни, со сверкающими в них молниями, потянулись ко мне, то Джо, как и любой разумный человек, конечно же, побежал от них куда подальше. Возможно, бежать надо было раньше, но не каждый день ты видишь блюющих в воздухе котов, которые до этого одним криком превращали тебя в шар для боулинга. Возможно, это было таинственное отупляющее излучение, исходящее от довольного сделкой с говном зергамота, либо я на завтрак съел что-то не то, но факт есть факт — я побежал слишком поздно.

Туман и молнии принялись стремительно вливаться в мой раскрытый для панического вопля рот. Самый поганый из возможных непрямых поцелуев между хозяином и его животным… начался!

Мне резко стало куда хуже, чем было после кувыркания по полю. Ощущения были непередаваемо… знакомые. Когда-то меня взяли в плен инопланетяне, лошадеголовые телепаты с Марса, и утащили к себе на гигантскую летающую тарелку, которая прибыла, чтобы произвести захват Земли. Им от меня было кое-что надо, но я и сам оказался той еще лошадью. Точнее, троянским конем, якорем для Дахирима, который, вселясь в мое тело, вырвался из своей старой реальности, перенесясь в эту, новую. Тогда, в итоге, я благополучно взорвался, разнеся всю марсианскую посудину, а Дахирим получил признание по всей планете, став могущественным богом…

Только проблему вы видите, да? Там я взорвался.

Сейчас это грозило мне тоже, сделать было ничего нельзя. Разве что, для разнообразия, меня подняло в воздух как какого-то паршивого кота, так что переливающаяся энергией фиолетовая хренотень, уже превратившаяся из облака в тугой, непроницаемый глазом смерч, ввинчивалась мне в пасть со страшной силой.

Меня начали ломать судороги. На остатках сознания я ощущал, что превращаюсь в воздушный шарик, наполненный шайновым пердежом, и вот еще чуть-чуть — и Джо лопнет, получив вместо благородного испепеляющего удара энергией участь лилипута, согласившегося на сеанс фистинга от борца сумо. Ах судьба, непредсказуемая ты штука…

Вру, конечно.

Момент, когда меня попустило и шлепнуло об мать-сыру-землю, сознанием был упущен. Потерялось оно на этой сложной дороге жизни. Исчезло, не выдержав перемен, которых требовало моё сердце. В себя я пришёл, уже нагретый вечерним солнышком, под ясным небом, с лесным клопом на носу и ощущениями, что я только что выкопал Черное море деревянной лопатой. Тем не менее, жить было можно.

Поохав и постонав, я в который раз соскреб себя с мятой травы, вновь утвердив на ногах. Самочувствие стремительно улучшалось, дышать получалось всё лучше и лучше.

— Едрит мадрид, — выдавил я, глядя на разор и раздрай, что совершил с местными зелеными кущами приход Шайна. Моя башня зияла вдали дыркой от ворот и части частокола, а от неё буквально расходились куча подпалин от молний и широкий черный след, в котором легко можно было угадать мою дорогу сюда, которую наорал мне чем-то всаженный Лунный кот.

Хорошо хоть Кум на больничном, а ведь мог попасть под раздачу.

— Человек! — откуда-то из-за моей спины нарисовалась встревоженная и взволнованная эльфийка, — Что это было⁈

— Мой котик вернулся, — бездумно откликнулся я, — Пойдем поищем его останки…

Хотя не, если б он сдох, то его дух сейчас должен был крутиться возле меня? Неужто выжил⁈

— Я не хочу искать твоего кота! — тут же насупилась прекрасная дева, как-то подозрительно на меня поглядывая.

— Ну не ищи, — покладисто согласился я, нащупывая амулет на груди и включая на нем звук, — Сами поищем. Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Я тоже не хочу искать этого кота, хозяин! — панически заорала получившая дар речи суккуба, — Ты его видел⁈ Видел?!!! Ну нахер!

Женщины. Всё зло от них, точно вам говорю. Вот идут теперь рядом, причем эльфийка бурчит о том, что не чувствует, чтобы за неё кто-нибудь отвечал. Живет в лесу, грызет кору, шантажируют её всякие и ставят в неудобные положения. Интересно, что она имеет в виду?

Впрочем, мне сейчас было не до этого. В голове как будто оттанцевался какой-то фраер, всё тело гудит, шляпу с посохом найти надо, так еще и Шайн… Хреново за ним Лючия следила, надо будет ей предъявить. Забрала нормального кота, а вернулся с какой-то дичью…

Я уже почти пришел в норму, как неожиданно оказался скрючен, согнут и ухвачен собственными дрожащими руками за горло. Внутри взбурлило нечто неведомое и необоримое, от чего я, как какой-то там пошлый фраер, взмыл в воздух и заорал, запрокидывая голову к небу. Как-то автоматом вышло, не спрашивайте.

Сгущающиеся тучи? Фиолетовые молнии? Панический ор женщин и демонов? Все прилагается.

Я висел и орал, хрень творилась. Что тут еще скажешь? Не орать было нельзя, потому как из потрохов у меня начал бить свет. Фиолетовый, конечно же. Вися и оря, я очень надеялся, что оставшаяся внизу эльфийка не видит, бьет ли у меня свет из жопы. Это было бы ну вообще лишнее. Но из других отверстий точно лупило!

Затем пришло оно. Ощущение, от которого я бегал несколько жизней.

Несокрушимая мощь. Понимание, что я могу всё и даже больше. Сила, но не сила магии, мягкая и пластичная, услужливая и универсальная, а безжалостная сила, кромсающая реальность, не знающая барьеров, диктующая всё, всем и всегда!

МОЩЬ!

НЕОБОРИМАЯ МОЩЬ!!

СИЛА БОГОВ!!!

— Прекратить… страдать… ерундой! — просипел я, пытаясь овладеть собой в хорошем смысле, — Отставить! Отмена! Отбой! Пауза!!

— … еловек… — раздался жалкий писк снизу, — Что с тобой, человеееек⁈

— Плохо мне, дорогая! — рявкнул я, пытаясь справиться с бузящей в теле силой, от чего стал закручиваться в воздухе, вращаясь как полный придурок, — Вали отсюда!

— Скинь ей меня! Скинь!! — заорала Лилит с груди, — Я тоже хочу отсюда!!!

Увы, но сделать я ничего не успел. Из вновь возникшего тучеворота, находящегося прямо над моей головой, четко в меня ударила фиолетовая молния толщиной с мою же башню!

И вот тут я увидел небо в алмазах!

Мироздание раскинулось перед моим внутренним взором. Звезды, планеты и галактики, измерения и туманности, черные дыры и прочая космическая бижутерия заплясали в бесконечно сменяющемся танце, удаляясь и удаляясь перед моим потерявшим все берега сознанием, пока я не увидел оно. Гигантское дерево-реку, светящийся образ во мраке вечного космоса, титана, превосходящего размерами всё и вся. Оно было бесконечно большим и бесконечно прекрасным в своем постоянном неподвижном движении.

Я знал, что это такое.

Иггдрассиль, древо-река душ. Место, куда отправляются все скопытившиеся, чтобы быть очищенными от тяжести воспоминаний, а затем быть возвращенными в вечный круговорот душ. Исполинское бесконечное нечто посреди ничего, колыбель жизни, центр Вселенной, явление, рядом с которым галактики кажутся мелкими камушками…

…и меня выкинуло назад, чтобы я бездарно шлепнулся на мятую траву. Очень больно, кстати. Под травой, знаете ли, земля.

— Едрит мадрид… — прохрипел я, напоминая сам себе раздавленного жука, — Что это… было?

Ответа не последовало. Не то чтобы я надеялся, но мало ли? Такой шухер обязан был привлечь внимание Лючии, никогда всерьез меня этим вниманием не обделявшей, но, видимо, у богини были ноготочки, или там, скажем, запор, поэтому тишина стала мне ответом. Полная такая. Хорошо, значит, эльфийка убежала. Не убило же её наповал? Меня же вон, не убило.

— Хозяин… я тебя ненавижу… — раздалось из амулета на груди потерянное и женское, — Что это было…?

— Нашла, кого спрашивать! — фыркнул я, уже не зная, чего ожидать дальше, — Встаем, ищем посох со шляпой.

— Да?!! — внезапно заорал в истерике амулет, — Это всё, что ты можешь придумать?!! После того, что было?!!!

— Тиха! Не позорь отца. Вон наши гоблины бегут, — пробубнил я, с некоторой опаской озираясь по сторонам.

В сторонах было тихо и спокойно. Тучи снова рассасывались, робкое, почти закатившегееся солнце освещало мой потрепанный и запыленный зад, всё намекало на то, что шоу закончилось и кина больше не будет.

Так, в принципе, и вышло. Но с продолжением…

— Что… — слабо и жалко пробубнил выползший из травы помятый, пожеванный, вздрюченный и просто хреново выглядящий Шайн, — Что… случилось?

— Слышь, — задумчиво я уставился на него, — Зачем тебе пять глаз?

— А-аа? — тупил кот, моргая всем своим богатством вразнобой, — Смертный… кто ты, тварь?

— Щас пинка дам, — посулил я, размышляя над тем, убьет ли пинок эту сволочь или нет.

— Мы… испепелим тебя, — не остался в долгу Лунный кот, обессиленно падая кверху брюхом возле моей ноги и вываливая язык, — Сожжем твою душу. Низвергнем её в бездну. Только… где наша сила…? Я чувствую себя…

— Джо! — вооруженные и опасные Редглиттеры мудро встали в десятке метров от меня, выражая свои верноподданнические опасения. Я помахал им рукой, сначала в приветствии, а затем знаками велел держаться подальше.

Очень правильно сделал. Помните, я сказал, что всё кончено?

Хрен там плавал и нырял.

— Где моя мощь…? — успел пробубнить мой одержимый кот, перед тем как пространство вздрыжнуло в очередной раз.

Ну хоть на этот раз без валяния меня по земле. Вместо этого мы все ослепли нафиг, потому что вспышка была не слева, а прямо по центру. Впрочем, несильная, но, когда я проморгался, то под скулёж суккубы узрел то, чего еще не видел.

Лючия.

Не образ, не проекция, не смена внешности аватара. Богиня прибыла вся, полностью, воплотившись в тварном мире во всей своей силе и величии. Тонкая девушка в белоснежном одеянии излучала в пространство такое, что хотелось прикрыть глаза или дать ей подзатыльник, чтобы не излучала. От последнего удержаться было особенно сложно, потому как мой заработавший мозг начал подкидывать один паскудный вариант (объясняющий происходящее) за другим.

Божественная блондинка, конечно, тут же оправдала все подозрения. Воздвигшись над растерянным котом, богиня, чуть ли не лопаясь от самодовольства, сказанула вполне обычным человеческим тоном:

— Ага!!

Ну, то есть полным совершенно несдерживаемого триумфа, восторга и прочих мерзких человеческих чувств крайне довольного происходящим гадкого хомо сапиенса. Поверьте, я прекрасно знаю такой тон, мимику и всё остальное!

— Ты⁈ — драматично прохрипел Шайн (?), раскрывая свои приугасшие фиолетовые буркала.

— Ну а кто еще, дорогой… — сладко улыбаясь и распространяя вокруг себя смешанное со светом и теплом злорадство, почти пропела добрая богиня, — Я так рада, что все твои пять личностей меня помнят!!

Ох ё…

— Что ты со мной сделала-а? — выглядящий предельно жалким кот, лежащий на спине с задранными лапами, умудрился выдать почти похоронный хрип.

— Я⁈ — удивилась эта особа, — Я ничего не делала! Ты сам, по своей воле, влез в шкуру божественного животного… имеющего неразрывную связь со Святым… в которого когда-то вселялся бог!!!

В таком пассаже я мало чего понял, вот честно, совсем ничего не понял, но что меня, кота и какого-то мужика с пятью личностями только что крупно поимели самым безблагодатным способом — уловил прекрасно!

Только сказать ничего не смог. Мне кто-то отключил функцию говорить ртом. Тем временем добро торжествовало и глумилось, что-то понявшее зло в виде кота проклинало богиню самым несчастным тоном, называя разными нехорошими словами. Диалог шел не то, чтобы долго, но его суть вырисовывалась без всяких затруднений. В книгах, которые я по доброте душевной сплавил богине, сидел её бывший муж, который бы там недолго еще просидел (поэтому она чуть не укакалась, когда я шлепнул их ей на пузо!). Она заховала фрагментированного бывшего в свое хранилище, а потом засунула туда Шайна, который, как не крути, божественное животное, а значит — худо-бедно, но мог быть использован как аватар. Этот мужик, Скарнер, заключил с Шайном контракт, вселился в его тушку, вырвался из главного храма, попутно натворив пакостей, а затем полетел по мою душу, ибо контракт.

Прилетев, он попытался меня шлепнуть, только вот в чем засада-то была — мы с Шайном одно целое, но я куда больше и главнее, плюс еще как вместилище подхожу куда лучше. Разуму пленной сущности от кота деваться было некуда, а вот его божественная мощь по нашему божественному каналу…

Правильно, дети. Перешла ко мне. Вся.

Валяющийся в траве кот начал вяло исходить на банальности. Мол, такого не может быть, потому что быть такого не может, как она могла, подобное не могло произойти и прочее бла-бла-бла. Добрая богиня вовсю над ним глумилась так, как только могут глумиться бывшие женщины, получившие возможность постоять над подключенным к системе жизнеобеспечения подонком, «сломавшим им всю жизнь». Я стоял как дурак, чувствуя, что начинаю злиться всерьез.

Небо потемнело. Начали сгущаться тучи. Вокруг меня зазмеились фиолетовые молнии. Задница стоящей ко мне ней богини начала стремительно превращаться в крайне привлекательную мишень…

— Ой! — совершенно по девчачьи взвизгнула великая богиня, получив тонкой, но очень насыщенной молнией прямиком туда, куда надо, — Джо!

— Я за него, — мрачно сказал я, встряхиваясь от попустившей меня силы, — Шайн ведь не просто так тебя укусил, да?

Этот вопрос начисто срезал попытку разгневаться за свой зад у божественной интриганки. Она тут же принялась виновато прятать глаза. Злоключения моего фамильяра начались с того, что он с перепугу укусил богиню в теле её апостола, когда та пыталась спасти меня с пиратского корабля. Но даже для моего придурошного кота, вечно пытающегося учудить какую-нибудь дрянь, — кусать богиню? Перебор.

— Я всё объясню, Джо! — тут же пообещала наврать мне полные уши богиня, мановением руки «выключая» кота и поднимая его в воздух, чтобы передать мне, — Идём к тебе в башню, разговор будет долгим! И… прекрати это!

Без всякого желания я отпустил дарованную мне на халяву мощь, взял вместо этого вырубленного кота, по дороге еще собрал кем-то (знаем, кем!) вырубленных гоблинов, и потащил всё это богатство домой, вслед за богиней, оставляя за спиной где-то в траве скорее всего вырубленную эльфийку. Ну её нафиг, искать еще, она тяжелая. С утра найду, вместе с посохом и шляпой.

Тем не менее, чаю я гостьей не налил. И Игоря к ней тоже не пустил. Нахмурившись посерьезнее, я приготовился слушать прохладную тру-стори… и я её услышал.

Женщины любят плохишей. Богинь это касается тоже. Что может быть круче, чем темный бог? Ну, в принципе, ничего. Этот пацан по имени Скарнер шёл к успеху как вполне нормальный бог охоты, но бизнес шёл не очень хорошо, потому как животины народ ненадежный, а люди — народ жадный. В результате мужик потерял паству, но так, как был вредным, упрямым и сообразительным — сменил приоритеты. А чего бы ему не быть? Пять голов!

Мало того, он еще и переехал, став в совсем другой, куда более населенной области, богом несчастий. Так-то всё правильно, не мытьем, так катанием, но смена концепции у богов не приветствуется. Мол, если ты просрал паству — будь добр, растворись, как порядочный, в Великом Ничто. Но нет, наш парень был из тех, кто очень любит жизнь. Правда, стал её портить окружающим, те начали молиться, чтобы отстал, дела закрутились, вера замутилась, таёжные шкуры сменились респектабельным кафтаном, к барберу, наверное, сходил, и все зубы вылечил.

И тут, значит, Лючия. Огонь, искра, молния. На этом моменте глазки сидящей в моем кресле богини заволокла мечтательная поволока, от чего я снова захотел дать ей подзатыльник. Сильно. Пришлось вместо этого погладить кота. То есть её мужа. Или кота? Надо разобраться.

Далее история развивалась не менее прозаично. Женщина хотела, чтобы мужик работал там, где надо ей, причем дозированно, а тот, после всех своих голодных лет, даже не думал о том, чтобы снижать напор. Ему нужна была вера — и он её получал. Прятался, конечно, подкаблучник паршивый, но и сама наша героиня была влюблена как слепая кошка, так что зоркостью не страдала и особо в молитвы не вслушивалась.

Шли годы, лопух рос (это я о нашем пятиголовом Скарнере), Лючия тоже, вроде бы, нехило приподнялась, временами устраивая мужу скандалы, от чего население торжествовало и молилось обоим как не в себя, но бывший покровитель охотников был, всё-таки, серьезным мужиком, которого уже довольно сильно задолбали женские скандалы и выволочки. А для того, чтобы родная жена перестала трахать мозг, ему нужно было стать сильнее её, от чего он задумал открыть свои филиалы в других странах. План, скажу честно, был вполне хорош, потому что смертным проще помолиться, чем навлекать на себя несчастья, в которых бывший бог охоты стал мировым специалистом.

И всё, вроде бы, у него удалось, но… увы и ах, кое-чего он не рассчитал. Лючия была светлой богиней. Авторитет, доверие, хитрость, коварство, подлость (насчет последнего я сам догадался) — всего этого у неё было в избытке. Пинать набравшего силу мужика она отчаянно не хотела (не для того такая красивая родилась), а поэтому сама придумала хитрый план по нейтрализации оборзевшего говнюка. Она попросту заточила лясы с богом безумия, пожала руки, навела мосты, забашляла там бахионью или чем-то еще, не суть важно. Она, эта ссуть, была в том, что бог безумия Шакалот бамкнул нашего Скарнера могучим проклятием, от чего его пять голов — перессорились вдрызг.

И устроили себе войну. По их идее, остаться должен был только один, но с богами это так не работает, так что всё вылилось в остервенелую драку, в результате которой Орзенвальд приобрел Долину Несчастий, проклятую миллионом проклятий, а Скарнер мало того, что потерял силы, так еще и приобрел множественное расстройство личности. Тут-то его и запечатали в пять книг, искренне надеясь, что этот сборник сомнительной мудрости окончательно друг с другом перессорится, а затем и рассосется…

Затем Лючия банально потеряла фрагментированного бывшего мужа на просторах этого необъятного мира. А я нашел. Причем уже набравшего обратно немало силы, договорившегося между собой, и почти готового вновь вернуться. А бог несчастий — это вам не шутки. Злой, обиженный, налелеявший себе три состава мстительных мыслей, способный думать пять разных дум единовременно, с двойным профессиональным опытом охотника и злопакостника — это, считайте, Рэмбо среди богов. Он бы дал просраться всем.

— У меня не было другого выбора, Джо! — с надрывом и частичной демонстрацией внезапно обтянувшейся платьем груди поведала мне бывшая жена плохиша, — Твоя ситуация уникальна! Я не могла поступить иначе!

— Ты могла бы предупредить… — угнетенно пробурчал я, — А так, богиня, вышло некрасиво. Думаешь, я дурак? Не понимаю, что вся эта мощь бога, что сидит во мне — заемная? Смертный не может ей воспользоваться в полной мере. Даже в четверть не может.

— Не может, — посерьезнела Лючия, став сразу куда жестче, — Но пока ты жив, Скарнер бессилен. Он будет просто душевной болезнью кота, которого ты совершенно не любишь. Мы что-нибудь придумаем, обязательно! И тогда, когда всё закончится, я вознагражу тебя так, как тебе не представлялось даже в самых красочных твоих снах! Этому миру не нужен бог несчастий!

— Стерва… — еле слышно выдохнул валяющийся у меня на коленях кот, — Какая же… стерва…

Бум! Кота шваркнуло чем-то сверкнувшим, от чего тот моментально выключился с гарантией.

— Помоги мне, Джо! — снова состроила умильную рожица эта… женщина, — Прошу тебя!

— А у меня есть выбор? — сардонически спросил я, почесывая щеку.

— Есть, — покладисто кивнула Лючия, — Ты можешь просто жить дальше, ничего не делая. Я одна этим займусь.

— Гм, — мне пришла в голову идея, — Не надо ничем заниматься. Ты уже натворила достаточно. Разберусь сам.

— Разберешься? — глаза тоненькой девушки (сильной, но хитрой) стали внезапно очень большими, — Ты⁈

— Я. Причем очень быстро, — мерзко ухмыльнулся я, — Ты мне мощь дала?

— Дала, — покладисто кивнули мне в ответ.

— Она моя?

— Твоя, — а чего ей возражать, если я не могу использовать эту дурь?

— Ну вот, — я развел руками, а затем задрал голову кверху, — Вермиллион! Концепция поменялась. Мы будем делать из тебя бога!

— Ну хоть один ученик с мозгами… — прошептал воздух вокруг нас, — Хорошая идея, Джо.

Челюсть Лючии отпала.

— А-аа? — произнесла она с глупым видом, чуть пригибая голову.

Ох уж эти невнимательные женщины. Вечно что-то не замечают.

Глава 5

Бес задней мысли

Знаете, чего мне всю жизнь не хватало? Ну ладно, несколько жизней? Кота в клетке, подвешенной к потолку. Что-то навроде попугайчика, но кота. Матерящегося, правда, на шесть голосов, но если накрыть заколдованной на непроницаемость звука тканью, то вполне хорошо. Кстати, как оказалось, бывшие боги довольно легко обучаются, если так сделать несколько раз!

— Выпусти меня, смертный! Поверь, ты не хочешь стать богоубийцей! Эта метка на душе сделает тебя вовеки отверженным!

— Ты, мужик, скис еще тыщу лет назад… — задумчиво бормотал я, проверяя расчеты Вермиллиона и делая пометки на полях, — … так фигли те бояться за свой мохнатый зад?

Тоже мне. Это я, Тервинтер Джо, не хотел стать богоубийцей? Да только эта мысль меня и поддерживала, пока я выполнял задания Дахирима, шляясь в таких местах, где не только волки срать боятся, но даже медоеды с неврозом бегают! Я что, думаете, не изучал все последствия богоубийства? Да я собаку на этом деле съел, причем отнюдь не фигурально! И коня съел. А вот медведя не съел, он потом за мной бегал, хорошо, что цыганский табор подвернулся.

— Мало того, что ты темный бог, да еще и бессильный, — бурчал я, вгрызаясь в особо неподатливую формулу, — На моей ауре даже пятнышка не останется. К тому же, никто тебя убивать не собирается, мы просто передаем мою силу…

— Это моя сила!! — неистово заорал кот, держась лапками за прутья решетки, — Моя! Только моя!! Не смей отдавать мою силу!!!

— Скарнер, вот в кого ты такой дурак? Даже если принять за факт твои дурацкие амбиции и претензии, то всё равно ты сейчас мой кот, — парировал я, отпивая холодного чаю, — Всё, что твоё — моё. Ты сам в это вляпался, никто тебя не тянул. А так, как временами я теперь сплю с твоей бывшей женой — можешь даже не рассчитывать на снисхождение. Прими свою участь с честью и достоинством!

— ЧТО⁈ — все пять фиолетовых глаз раскрылись до неприличных размеров, — Она опустилась до связи с человеком?!!!

— Человек будет получше злобной лесной макаки, решившей пакостить смертным ради силы, — выдохнул я, вставая и накрывая клетку с недовольно взвывшим котом. Сделав это, задумчиво пробормотал, — Когда сила перейдет в новый сосуд, связи между пятью личностями ослабнут, Шайн вернет себе контроль над телом…

Котяру банально надули с условиями контракта. Заточенные в пяти книгах «личности» Скарнера предложили ему стать главным, в том числе и над ними, но, разумеется, умолчали о том, что являются единым существом. Лунный кот сожрал приманку, крючок, леску и удилище, подписавшись на блудняк, а затем темный бог, собравшись воедино, шутя его поимел. Но, тем не менее, если передать всю божественную мощь, сидящую сейчас во мне, то личность бога вновь раздробится, и Шайн станет назад собой, пусть и с голосами в голове.

Хороший исход? Замечательный. Только вот божественная сила это, всё-таки, не божественная масса, умноженная на божественное ускорение, это нечто совершенно иное. Нельзя просто так взять и подарить мощь… точнее, можно, но сложно. Одно дело Скарнер, который буквально влез мне в душу, как девица в африканский баскетбольный клуб, причем по контракту, и совершенно другое дело — призрак архимага, который к нашему этому междусобойчику не имеет никакого отношения. И это я молчу про управляемость всей этой дури, а она, знаете ли, такая себе…

— Джо…? — протянула Аранья, когда я, сев на кухне, вцепился зубами в куриную ножку, — Ты чем-то накурился или… действительно стал богом?

— А? Что? — вынырнул я из своих мыслей, проанализировал вопросы гоблинши, а затем протестующе помахал чужой жареной конечностью, — Нет, конечно! Никаким богом я не стал.

— Фух, — выдохнула на полном серьезе бывшая пиратка, — А то мне почудилось…

— Ну, на самом деле, я сейчас обладаю всей силой темного бога несчастий, — вновь ушел я в свои мысли, — но над этой проблемой мы работаем, не переживай.

Кто-то рядом болезненно икнул и, кажется, начал тихо молиться. Да что все какие нежные, это я, всё тот же старина Джо! Что может случиться плохого⁈

Вот именно, ничего.

После завтрака предстояло проведать Кума, успокоить селян и местного барона, убрать свидетельства произошедшей вчера хрени, найти посох и шляпу… всё? Ах да, эльфийка. У нас же была эльфийка!

Как оказалось, осталась. Но не совсем. На двери в жилище остроухой девушки был прикреплен лист, гласивший, что она уехала к дяде, а если кто-то будет шариться по её дому, то вино в погребе, трусы в шкафу, а о еде предстоит позаботиться самому. Сняв с себя довольно заковыристое проклятие, отрастившее мне шикарные рыжие усы на заднице, я уважительно покивал и, дрыгая ногами в штанинах, ушёл домой.

Вы, конечно, можете удивиться моему подходу к жизни. Другой бы пил полгода, умудрившись избежать смерти от лапок разгневанного бога, но для меня это обычный вторник. Не то чтобы я прямо уверен в собственной неуязвимости, отнюдь, дело не в этом. Смертельная опасность довольно быстро превращается в рутину, особенно когда ты много лет учишься её избегать! Опыт не пропьешь, как не старайся, а увиденное не развидишь! К тому же, пока сила во мне, думаю, куда бы я не пошёл, по моим пятам будет красться Лючия, которая убережет меня от чего угодно…

Подзатыльник, сбивший с меня шляпу, был прекрасным свидетельством правильности моих мыслей!

— Какие девочки за мной бегают… — заработал я второй невидимый шлепок, а затем, напялив назад шляпу, пошёл домой. Суккуба в медальоне продолжала сохранять тревожное молчание, а я вовсе не горел желанием нырять к ней в гости, когда любовница буквально дышит в шею…

О, третий. Правильно про богов и их любовь к троице говорят!

Дома меня ждал скандал. Автором, конечно, являлась Мойра Эпплблум, которой совершенно не понравилось вчерашнее светопреставление. Девушка орала, что они с Оззом сюда пришли спасаться от разъяренной толпы ненавистников волшебного племени, а не для того, чтобы их убило фиолетовой молнией во время непонятного катаклизма. Поэтому, если Джо закончил маяться дурью и включит хоть немного соображалки, то поймет, что пока они сидят здесь — рынок в Дестаде уплывает из наших рук. И с этим надо было что-то делать!

Срочно!

Аргумент был вполне аргументным, но блондинка предлагала мне решить их проблемы, упирая на то, что они общие. Сама же она и слышать ничего не хотела об участии в возможной акции усмирения Дестады, объясняя это следующим: «Осел искал тебя — сам и разбирайся!».

Штош, баба с возу — кобыле легче.

Почему бы не заняться чем-то полезным, пока Вермиллион проверяет свои расчеты? Там же не кот чихнул, там передача божественной энергии, причем не за один раз. Сначала мне придётся… гм, сделайте вид, что вы этого не слышали… гм… Растянуть старика. Ну как Дахирим в свое время меня!

…это звучит вообще кошмарно.

Ну ладно, надеюсь, вы поняли, а кто не понял — тому нужно лечиться от испорченности! Так что я пошёл искать изнасилованного быком осла (с моей подачи), чтобы повторить процедуру (как минимум!), а вы тут это. Вставайте на путь исправления.

Направившись в баронский замок за внезапно понадобившимся мне Астольфо, я вспомнил об Аграгиме и его клане. Карлов запросто можно было пропихнуть в Дестаду как надежных посредников для реализации алкоголя, но такими они были бы крайне недолго. Свободный доступ к продукции Побережья Ленивых Баронов, плюс механические мощности — они бы нас запросто заместили, даже с учетом расходов на доставку продукции. Зачем нам такое счастье…

Астольфо оказался в Липавках, причем по очень знакомому мне адресу. Он сидел у Знайды, дул квас и выглядел неприлично довольным, как и девушка, в данный момент занятая жаркой блинов. Проходить мимо я не стал, тоже сел угоститься, а заодно попытался разобраться, что тут происходит. Ничего особенного не вышло, но лица у обоих были неприлично довольные и лоснящиеся. Возможно, от блинов. Впрочем, парень с восторгом согласился на отсрочку в две недели по своему заданию, если поможет мне в Дестаде.

Хорошая сделка.

Переодеться в старье, взлохматить себе волосы, обуть старые стоптанные башмаки. Пара ножей, тщательно спрятанная волшебная палочка, взгляд позлее — и вот, в Дестаде появляются два молодых оборванца. Хоть в банду вступай, хоть хлеб на базаре воруй!

— Сначала мы украдем хлеб, а потом вступим в банду, — поделился я своей ценной мыслью с весьма удивленным таким поворотом своей судьбы аристократом.

— А-а зачем нам в банду? — несмело поинтересовался он.

— Потому что мировая революция неотделима от пролетариата, — загадочно ответил я, начиная загребать ногами в нужном направлении, — Идем-идем. Пока булки свежие.

Украсть хлеб — много ума не надо, а вот украсть правильно, чтобы с погоней, с бросаемыми нам вслед вещами, с бегущими стражниками, с криками и воплями… куда труднее. Тут же дело не в булке, а в том, что надо грамотно сшибить пару прилавков! Вовремя поскользнуться, подставив ножку Астольфо. Плюнуть в мясника. Щелкнуть лошадь в глаз. Нет, вы, как хотите, а настоящее представление — это всегда искусство!

А искусство что? Правильно, требует жертв! Вообще все хорошие штуки требуют жертв, я вам прямо ручаюсь. Красота, здоровье, искусство. Куда не плюнь. Не мир, а какая-то яма с демонами, но поверьте, вам вовсе не обязательно их приносить из собственного актива. Побочные тоже пойдут. Но надо уметь!

Я умел.

— Отдышись, отдышись… — заботился я вслух об Астольфо, который, видимо, всё-таки пережрал блинов, — Приди в себя. Сейчас я тебя проклинать буду.

— Ах… ых… ш-то⁈ — вытаращил глаза красный запыхавшийся вьюнош.

— Будешь у нас жертвой волшебника, — уведомил я его, прикидывая, чем лучше приложить, — Это обеспечит тебе быстрый карьерный старт. А я так, побуду в твоей тени…

— Не надо! — сделав страшные глаза, шепотом попросил меня падаван, принимая всё более бледный и бледный вид.

— Надо, Толя, надо, — веско покивал я, суя подмышку ворованную булку и вынимая волшебную палочку, — Не бойся, больно не будет…

Интерлюдия

Наталис Син Сауреаль, несмотря на своё специфическое прошлое, была эльфийкой очень здравомыслящей и прагматичной. Можно сказать, что интуитивно прагматичной, так как с младых ногтей оказалась в позиции изгоя, чье общественное положение держится на очень слабом волоске. Особых бед, кроме весьма сомнительного мудреца-учителя, это ей не принесло, но жизнь в постоянном напряжении и ощущении собственного бессилия — сама по себе служит неплохим уроком. Так что да, интуицию она себе отрастила будь здоров!

Именно эта интуиция уберегла вчера девушку от получения по прелестной головке большой фиолетовой молнией. А, когда Наталис прибежала без оглядки домой и усосала пару заначенных на самых черный день бутылок вина, интуиция очнулась, выдав достойной племяннице достойнейшего Исследователя еще одну весьма нужную мысль.

Она не хочет доверять Джо расколдовывать родного и единственного дядю!!

То, что несносный волшебник, у которого буквально хобби устраивать из неё круглую дуру при каждом удобном случае, выживет в результате творящейся в ночи божественной вакханалии, Наталис не сомневалась совершенно. Эту сволочь в принципе невозможно было убить, она это знала превосходно! Тем не менее, этот гад и подлец частенько оказывался прав, когда, конечно, говорил ртом, а не валялся на земле, издавая мерзкие поскуливающие собачьи звуки.

Ни один порядочный эльф не стал бы тратить свою жизнь и время на то, чтобы воспитывать смертных. Тем более, глава почти вымершего рода! Дяде нужно заняться своей личной жизнью, благосостоянием, племянницу, опять-таки, пристроить! Масса дел! Важных дел! А он фигней страдает!

Девушка решительно шмыгнула носом, а затем продолжила обозревать апартаменты своего дяди, в которых он её оставил, прежде чем отправиться по своим делам. Школа Магии не скупилась на своих, так что шикарные семикомнатные покои со всеми удобствами будили в Наталис желание тут остаться жить. Правда, было пустовато. Дядя, тот еще аскет, еле-еле обжил самую крохотную комнату, в которой, судя по всему, только спал. Всё остальное носило на себе следы тотального пренебрежения комфортом, в частности, и жилплощадью в целости.

Юная эльфийка решительно закатала рукава. Очень хорошо, что у дяди есть дела! Ей будет куда проще осуществить то, что она задумала!

Ритуал «савэйна’тэ’ммус» был изобретен еще в стародревние времена. Эльфы никогда не придерживались идей равенства и братства, но свято чтили законы рода. Иногда для спасения жизни одного из основных защитников клана, можно было пожертвовать кем-то другим, например его кровным родственником. Сам ритуал был мощной магией, обходящей любую искусственную защиту, в нем родная кровь взывала к себе, перетягивая на себя любое воздействие, «отягчающее душу». По сути, это было комплексное волшебство замены, знание о котором вкладывалось в голову с помощью магии каждому члену клана. Успели вложить и ей.

Куда безопаснее, чем абсолютно всё, до чего может додуматься извращенный разум Джо, полагала Наталис, вовсю готовясь к ритуалу и, одновременно, маскируя его изменением феншуя в комнате. Волшебник чересчур хаотичен и безрассуден, он может принести вред дяде, а вот «савэйна’тэ’ммус» точно не принесет. А если вдруг у девушки проснется безудержное желание учить детей и заботиться о них — то ничего страшного, у Араньи есть два прелестных малыша, о которых эльфийка и будет заботиться! А дядя её потом починит!

Безупречный, совершенно безопасный, воистину эльфийский план!

Но…

— Госпожа, а что это вы тут делаете? — чуть не довёл юную эльфийку до её первого подросткового инфаркта раздавшийся с тыла (да почему все обожают подкрадываться с заду!) скрипучий голос.

Обернувшись, Наталис Син Сауреаль узрела гремлина, наблюдающего за ней со сложенными на груди ручками. Существо, похожее на гоблина, который слишком долго плавал, а потом высох и сплюснулся, смотрело на неё с любопытством и тревогой. Это был, как она знала, один из гремлинов, постоянно работающий в Школе Магии, а значит, подотчетный местному Мастеру Гремлинов.

— Вы готовите ритуал, — шевельнуло ушами создание, — Он неизвестен мне. Нужно будет сообщить…

— Не нужно! — выпучила глаза от напряжения и натуги девушка, — Это полезный ритуал!

— Вы хотите его провести в покоях декана, — гремлин рассуждал удивительно здраво, медленно пятясь назад, — Мне необходимо сообщить об этом, госпожа! Простите!

— Стоять! — рявкнула Наталис, осененная гениальной идеей, — Вашему верховному Мастеру Гремлинов это не понравится! Я здесь по его заданию!

— Мастер Гремлинов Джо? — с трепетом в голосе переспросил служитель Школы, — Вы знаете его, госпожа…?

— Мы очень… очень близки! — с железобетонной уверенностью в необходимости срочного спасения собственной персоны поведала девушка, — Очень!! Не заставляй меня ему жаловаться на тебя!

— Вы… и Мастер Джо… близки⁈ — в огромных желтых глазах создания заиграли какие-то не совсем понятные, но очень яркие эмоции.

— Да! — жарко произнесла эльфийка, отчетливо понимающая, что волшебному существу лучше не врать, — Он приходит ко мне в дом, ест мою еду, спит в моей постели! А сейчас я делаю его работу!

Вот последнее предложение оказалось очень… ну просто очень удачным для эльфийки, потому что глаза гремлина загорелись светом в буквальном смысле этого слова! Он посмотрел на Наталис с обожанием, а потом с придыханием сообщил:

— Я всё понял, госпожа! Я никому ничего не скажу про то, что вы тут делаете! Мы верим вам!! Мы позаботимся, чтобы никто вам не мешал!

Наталис выдохнула, наверное, несколько кубических метров воздуха, когда сияющее от непонятных эмоций существо испарилось, оставив её одну. Выкрутилась!

Всё! Теперь можно!

Нарисовать специальной краской, смешанной с её кровью, сотни символов. Начертить воззвания к богам, пустить магию, преобразуя все символы и слова в единый ритуал, проверить его устойчивость в этом чудесном мире, столь насыщенном магией, что хочется петь и танцевать.

Молодая эльфийка работала как заведенная, творя свое первое в жизни серьезное волшебство. Когда же оно было готово, вспотевшая и слегка бледная девушка устало сдула локон волос, прилипший к её щеке, а потом занялась кое-чем посерьезнее древней эльфийской магии — маскировкой всей кракозябры, что она нанесла на пол, стены и даже часть потолка.

Вот с этим уже возникло множество сложностей, так как особой силой Наталис похвастаться не могла, а украшений в номере было не так, чтобы много. Пара ковров, немного канделябров, чуть-чуть картин. К счастью, девушка догадалась высунуть нос из номера и отыскать ближайшего гремлина, который, пылая энтузиазмом, тут же согласился помочь госпоже поработать «работу Мастера Гремлинов». Спустя несколько минут в распоряжении Син Сауреаль-младшей оказалось несколько самых информированных существ Школы Магии.

И она этим, конечно, воспользовалась, не переставая гордиться своими умом и сообразительностью!

Чего бедная девушка не знала — так это того, что весь её план изначально был обречен на полнейшую неудачу. Она видела в своем прекрасном дяде мудреца, но никак не человеческого Исследователя, посвятившего целые столетия оттачиванию тончайшего мастерства владения магией. Проще говоря, декан факультета исследователей ощутил бы знакомый ритуал даже из другого конца этого немаленького здания, если бы…

…если бы в нем был. Однако, у Эльдарина были дела в башне Боевых магов, где эльфа угораздило случайно подслушать оживленный разговор между двумя гремлинами. Сначала магистр не поверил своим длинным ушам, не подводившим его никогда в жизни, потом точно также не поверил мозгу (умные люди сомневаются во всем), но затем, ощутив неодолимое жжение чуть ниже спины, внезапно позабыл про такую ерунду, как магия, ринувшись в свои покои, как на пожар.

И, разумеется, прошляпил вообще всё. Ну не до этого было этому достойному члену магического общества, поверьте. Ведь речь шла…

— НАТАЛИС! — прогремел Эльдарин Син Сауреаль, врываясь в собственное жилище (которое уже невозможно было узнать из-за натащенного гремлинами хлама), — КАК ТЫ МОГЛА!!

Мы мягко обойдем тот момент, в котором трусики эльфийки внезапно потребовали срочной стирки от такого крика души её дяди, но зато воздадим должное решимости этой славной девушки — вместо того, чтобы ответить родственнику по существу, она испуганно гаркнула пару волшебных слов, запуская свой ритуал!!

И тот, представьте себе, запустился!

Магические силы, визуально проявившись как светящиеся хоботы, весьма похожие на слоновьи, соединили дядю с племянницей, зашептали потусторонние голоса, засветились символы и зазвенели канделябры. «Савэйна’тэ’ммус» был активирован.

Увы, древние эльфы не были нормальными с точки зрения людей, поэтому вместо грохота, хрипа, скрипа и сотрясения основ, ритуал прошел очень буднично и быстро. По «хоботам» что-то перетекло из Эльдарина в Наталис, потом раздался звук, весьма похожий на тот, что издает пробка от шампанского, выстреливая в потолок, ну и… в общем, всё. Бац-бац и готово.

Правда, сам декан Исследователей всей этой ерунды почти не заметил. Его глаза гневно и пронзительно смотрели на младшую родственницу, ноздри бешено раздувались, а грудь, весьма скромная, как и у любого труженика науки, быстро ходила туда-сюда, закачивая в кровь эльфа живительный кислород. Фигня, вроде древних ритуалов, сейчас его не волновала никак!!

— НАТАЛИС!! — снова заорал Эльдарин Син Сауреаль, — КАК ТЫ МОГЛА!!

— У меня не было выбора! — взвыла перепуганная до дрожащих рук девчонка, — Иначе бы он к тебе пришёл!!!

— Кто он⁈ ДЖО⁈ — бедолага эльф аж начал хватать ртом воздух, пытаясь осмыслить услышанное.

— ДА!!! — отчаянно заголосила эльфийка, — Он бы сотворил ужасные вещи! Ты его вчера не видел!! Там такое было! Они там с суккубой и котом летали! Меня чуть не убило! Я не выдержала!!

— У вас там еще и суккуба⁈ — тихо шепнул, серея, бедный магистр, — С котом⁈ Ты не выдержала?!!

— Потом еще и Лючия пришла! — понятия не имея, что происходит, ляпнула паникующая от вида родственника девушка, — Я уже домой шла, но видела…

В очередной раз фатальное недопонимание между эльфом, услышавшим от гремлинов о том, что госпожа эльфийка и Мастер Гремлинов невероятно близки и, возможно, у них будут дети, и девушкой, вообще понятия не имеющей, почему её дядя на грани сердечного приступа, породили ментальную химеру, которую отказался принять даже тренированный могучий разум Исследователя.

Тихо захрипев, Эльдарин Син Сауреаль стёк на пол и лишился сознания.

Глава 6

Бандитос

Сорвав с ноги свой мокрый и дырявый башмак, я, действуя одним пальцем, ловко метнул обувку в лицо стоящего передо мной парня. Грязная обувь попала подошвой прямо по глазам, но это стало проблемой для него лишь на секунду, потому что моя не менее грязная пятка в усиленном поворотом тела ударе уже погрузилась в гениталии неумного балбеса, решившего показать новичкам их место. Парень, заскулив, согнулся, подставляя лицо уже второму башмаку, который я снимать не стал, а просто выстрелил второй ногой с футбольным замахом, разбивая молодому уличному волку всю физиономию, и даже вырубая его в процессе.

— Кто-нибудь еще хочет посмеяться над моим корешем? — окрысился я, разглядывая еще троих, более чем недовольных происходящим, парней.

— Нам на дело идти, — через минуту недовольного сопения, выдавил один из них, — А ты Зуба ушатал…

— На этом деле и Баксана со мной за глаза хватит, — мерзко ухмыльнулся я, надевая башмак назад, — А у Зуба мозгов — как курица плюнула. Бычить на тех, кому спину подставлять…

В моих руках как по волшебству сверкнула пара ножей, от чего парни окончательно приобрели нервный вид. Эти молокососы не были даже детьми улиц, их в Дестаду притащили откуда-то из деревень. Ничего не знают, ничего не умеют, но желания выделиться и поставить себя… как и у всех подростков.

Балбесы.

— Баксан, ты как? — обратился я к Астольфо, продолжавшему заниматься бритьем так, как будто ничего и не произошло.

— Пять минут, Сваровски, — сурово буркнул тот, не поворачиваясь.

Еще дуется. Надо же.

Проклятие, которым я заклеймил нашего аристократического пролетария, должно было исказить его лицо и голос, сделав карикатурно мужественными. Ну там квадратный подбородок, тяжелые скулы, могучие надбровные дуги… в общем, должен был получиться самый маскулинный из всех питекантропов. Только вот, из-за того, что Астольфо до сих пор был женоподобным, эффект оказался значительно ослаблен. Так что теперь новый уличный гопник носил на изящном теле брутальную мужскую морду, говорил чуть ли не басом, а еще был преисполнен обиды и тестостерона.

— Идём, — выдал наш проклятый, отрываясь от мутного зеркала ровно через пять минут, — За мной, парни. Дядя Баксан покажет вам, как надо вести дела…

— А чё это ты раскомандовался? — всё-таки попробовал качнуть лодку один из наших селян.

— Потому что кому-то надо идти сзади и следить, чтобы вы не вздумали драпануть, — Астольфо хмуро качнул головой в сторону невинно чистящего ногти ножом меня, — Он значит, занят, остаюсь я. Еще вопросы?

Вопросов, внезапно, не было. Вид лежащего на полу в этой хибаре подростка, которому была заботливо повернута голова набок, дабы тот не захлебнулся своей кровью, уже был достаточно красноречив, но вы же знаете этих деревенских — до них туго доходит. Однако же, дошло.

И мы пошли.

Дельце предстояло плевое, нам нужно было собрать «излишки» съестных припасов с части портовых таверн и постоялых дворов. Ничего сложного, договоренности на этот счет у банды Каменных Псов уже были налажены со всеми кабатчиками, но сама банда была далеко не самой крутой, так что на телегу, полную жратвы, могли покуситься те, кто еще не был в «теме». Ага, той самой, ради которой мы сейчас и топчем городской булыжник, готовясь давать в зубы различным хамам. Самое оно для молодых, ранних, не обремененных разумом.

Однако, как оказалось, у Астольфо были свои планы на это утро. Заклеймённый проклятьем, он решил, что возможные кандидаты на мордобой сегодня будут его личными психиатрами, с помощью которых он скинет быстро копящийся стресс. В итоге парень, раздобывший себе где-то (даже я не видел!) пару свинчаток, безудержно и свирепо чистил рыла даже тем, кто не рыпался в сторону телеги, а просто даже подходил к мирным нам, чтобы завести какие-нибудь базары. Ну, понятное дело, что не просто так, но резкость и напор нашего чересчур мужественного предводителя били через край.

К концу задания трое выживших, которым не пришлось даже вынимать руки из дырявых карманов, уже смотрели на квадратнолицего «Баксана» как на самого четкого урку Дестады. И это имело свои последствия.

Даже ежу было понятно, что муть, наводимая в Дестаде, имеет своих организаторов, причем очень неплохих. Те просто не смогли бы пройти мимо проклятого магами простолюдина, столь удобного для их целей. Нужное место, нужное время, несколько проверок… конечно, всё не могло бы пройти гладко, Астольфо хоть и имел отличные навыки выживания в городских условиях, но на любой глубокой проверки посыпался бы, обнажая свою аристократическую сущность. Однако, нам не нужно было становиться агентами глубокого внедрения, а всего лишь увидеть, на чем всё тут держится.

Поэтому, нам пришлось немного пошестерить на банду. Погрузочно-разгрузочные работы, постоять на стреме, отнести с десяток записок, посторожить петушиные бои, выгнать беспризорников из порта… Ничего особенного, стандартная рутина. Если думаете, что бандиты, особенно городские, каждые пять минут кого-нибудь раздевают в подворотне, то зря. Они почти приличные граждане, просто стараются не платить налоги… ну и морды бьют. И зарежут, бывало, кого. Мелочи.

Через три дня к Каменным Псам пришли. Мы с Астольфо как раз травились кислым пивом в выделенной каморке, когда в дверь грохнул кулак, а затем сиплый голос одного из полноправных членов банды сообщил, что с нами хотят перетереть за жизнь. Уважаемые люди.

К таким полагалось выйти и того, уважить. Мы это, конечно, сделали в меру сил и понимания, то есть, рожу и характер преобразованного Астольфо, немало вылившего стресса за последнее время, но умудрившегося скопить еще больше, исправлять пока было нельзя. Поэтому налитый до ушей прокисшим пивом «Баксан» выглядел грозно, свирепо и бескомпромиссно, особенно на фоне благообразного толстого мужичка в рясе жреца. Тот нервно шмыгнул носом, когда мы, вломившись в куда более богатую комнату, уставились на него, как на добычу.

Разговор, в принципе, оказался абсолютно предсказуемым. Мужичка сильно интересовало, любим ли мы волшебников также, как любит он, а он их, к примеру, терпеть ненавидит, презирает и стремится уничтожить. На мой провокационный вопрос о том, чего именно ему волшебники сделали, мужик, нахмурившись, сообщил, что это секрет, причем большой. Тем не менее, это помогло срезать углы, поэтому нам было бескомпромиссно предложено вступить в Народную Армию, призванную бороться с засилием волшебства и тех, кто им злоупотребляет. Здесь, конечно, можно было позадавать вопросики, но это бы выбило нас из образа малолетних хулиганов, бандитов и маргиналов, поэтому Астольфо просто спросил своим хриплым и мужественным голосом:

— Что надо делать и что нам за это будет?

Мужичок подобрался, принявшись нас разводить как кроликов, но не тут-то было. Я, играя роль хитрого подсиралы, что нагрел себе местечко возле брутала, принялся въедливо докапываться в ответ, задавая примитивные, но правильные вопросы. Мужик потел, кряхтел и вымученно улыбался, под налитым пивом и кровью взглядом «Баксана». Умом он тоже не отличался. Совершенно.

Ситуация была проще пареной репы. Организации, которую представлял этот «отец Хризантий» (знакомое имя, хмм…) срочно требовался осел отомщения — некая персона, пострадавшая от волшебников и нанесшая им ответный удар. Эдакий пример из низов, князь из грязи, символ и знамя. Баксан, как некто, кто еще нигде не засветился, был проклят, молод и пламенен — подходил идеально в качестве кандидатуры. Ему обещали ноги мыть и воду пить, медали, деньги и славу. А также светлое будущее.

Нарисовавшуюся проблему, то есть меня, проигнорировать было сложно. Товарищ «Сваровски» был отнюдь не против, даже «за», может быть даже обеими руками, но хотел и требовал предоплату, а так как отец Хризантий вовсе не собирался исполнять своих обещаний, а просто желал надурить двух юных отроков, то к нему прилетела злая птица пососамба. То есть, проще говоря, переговоры зашли в тупик.

— Ты что, не хочешь отомстить волшебникам? — вяло, жалко и неубедительно врал бывший жрец (откуда я помню кого-то с таким именем?), — Не хочешь отомстить им за свое уродство⁈

— Хочу, — неспешно, насыщая помещение богатым пивным духом, отвечал «Баксан», — Но Сваровски дело базарит. На пустой гундос я не поведусь, лучше с пацанами буду репу щипать.

Этот Хризантий не выдержал и ускакал, подключив вместо себя Каменных Псов. Взрослые матерые бандюги, в чем-то сильно зависящие от этой самой Народной Армии, сильно чесать репу не стали, а открыли нам нехитрый расклад: мол, пацаны, эти самые народники держат за яйца всю контрабанду в Дестаде. Чуть что не по ним, они начинают сливать ухоронки страже, а тем деваться некуда, даже проплаченным — арестовывают. Не будут, так эти скоты и выше маляву закинут, они такие. Причем кто это и что это… неизвестно.

— Если вы разнюхаете, что там творится, то забашляем прилично, — выдал нам один из главарей банды, — А если решите этот вопрос, так вообще не обидим. Но попробуете свалить — вас вся Дестада искать будет, усекли?

За отказ полагалось то же самое. Вот тут торговаться было вообще не с руки, как и выяснять, сколько именно монет в этом их «вообще не обидим». Увы, но бытие самым младшим членом банды накладывает свои ограничения. Нам пришлось подписаться на мутный движ и, уже тем вечером, мы были не многообещающими рекрутами классной уличной банды Дестады, а подчиненными мутного жреца, довольно потирающего руки как муха лапки.

Говном тоже пахло.

— Сначала мы с вами выкрадем несколько волшебников, живущих в башнях! — довольно чавкал он бутербродом с ветчиной, — А потом вы сожжёте обиталище местной ведьмы, травящей добрых граждан своими зельями и конкоктами…

— Пробовал, — сурово и хмуро оборвал чавканье засранца в рясе Астольфо, — Не горит её дом.

— Вот и заставим колдунов расколдовать! — не терял оптимизма толстый и слегка бородатый полудурок, с уважением посмотревший на брутального рекрута, — Припечем их немного, они и подсуетятся!

— Может, тогда четырех возьмем? — покосившись на меня, злобно спросил «Баксан», — Запасной нужен. Я бы им сам занялся…

Ох, что-то не то с этим проклятием.

— Не надо четырех! — испугался бывший жрец, — Действуем строго согласно плану! Вы только помощниками будете, красть колдунов будут другие… люди!

— Люди? — я тут же прищурился на болтуна.

— Неважно! — попытался напыжиться он, — Ваше дело будет маленькое!…пока что.

— Хорошо! — криво улыбнулся я, — А теперь давайте поговорим за обеспечение!

— Что за…? — на меня выпучили глаза, аж со рта крошки посыпались.

— Так мы, два добрых молодца, теперь с вами, — я воткнул жесткий взгляд уличного оборванца прямиком в наглую бородатую харю, — Нам потребно пожрать, выпить, да бабу. Да и шмотки сменить нужно. Неужто вы проклятого в лохмотьях по улицам водить будете? Какая же это Народная Армия, что даже одного мученика одеть не может…?

Отец Хризантий оказался той еще тварью, причем это я подумал совершенно без шуток. Чем-то он напоминал незабвенного Богуна Хохмеля, обнаруженного мной на другом континенте (!) в компании двух лон Элебалов (!!), но если дядя Знайды, выпровоженный мной из Липавок, просто был тупым и жадным, но при этом работящим и хозяйственным, то Хризантий относился к тому разряду ленивых, тупых и уродливых свиней, которые уверены, что им должно всё падать с неба. Но только им.

Эта сволочь ничего не хотела слышать ни о какой материальной поддержке двух нуждающихся. Она слабо блеяла на тему светлого будущего, сетовала на свои пустые карманы, говорила держаться, продолжая чавкать своими бутербродами. В общем, почти довела бедолагу Астольфо до настоящего прорыва пролетарского гнева. Если уж по существу, то и меня тоже. Тварь хотелось уконтрапупить просто затем, чтобы оно перестало портить воздух.

Однако, за нами в очередной раз пришли.

И это были не люди.

Четыре гоблина, два лепрекона и пара пугнусов. Ослы были не теми, которые могли бы знать меня в лицо, которое я, кстати, слегка замаскировал, но всё равно заставили напрячься. Почему они, а не ловкие гоблины и не жестокие даже на вид карлики-лепреконы? Потому что ослам проще всего маскироваться. Пасть заткнул, груз повез — и всё, ты в дамках. Говорят, что груженый золотом осел способен взять любую крепость, но почему-то молчат о том, что даже совсем пустой осел способен пройти куда угодно, даже на территорию королевского двора…

— Люди! — обратился к нам один из лепреконов, когда вся их коротконогая компания, разместившаяся на спинах пугнусов, возглавила процессию в ночи к местной башне, — Ваша задача будет в том, чтобы выманить волшебника вниз! Просите его о чем-нибудь, прикиньтесь раненными, позвените деньгами! Остальное сделаем мы! Багдан, готовь деньги на перемещение!

Десять разумных — это пятьдесят золотых на перемещение в одну сторону. А еще, знаете, что это такое? Это более чем в два раза больше той суммы, что я дал Астольфо на оплодотворение кучи девиц. Сказать, что он от этого взъярился — это вообще промолчать. Даже мне было страшно смотреть на затылок своего падавана, пока он сверлил взглядом стоящего на плечах товарища гоблина, закидывающего деньги в чашу башни!

Когда мы оказались на месте, в незнакомой башне волшебника, Астольфо, сделав пару шагов вперед, совершенно естественным жестом положил руку на морду одного из пугнусов, решивших что-то сказать, и зажал ему щебеталище. Оглянувшись и увидев, как волшебные создания сосредоточили все внимание на наглом человеке, он скупо произнес:

— Ждите все здесь. Я сейчас.

А затем вышел, чтобы вернуться буквально через полторы минуты с свисающим с его плеча тощим телом пьяного вусмерть волшебника лет ста пятидесяти.

— Было не заперто, — проворчал «Баксан», брутально играя желваками, — Куда дальше?

— А что, так можно было? — дрогнувшим тоном спросил пугнус, которому до этого зажимали пасть.

Он был уничтожен испепеляющим взглядом юного бандита. Ну, морально.

Ну, наверное.

Заперто оказалось только у третьего башенного волшебника, но догадайтесь что? Некий «Сваровски» шутя влез по старым камням к совершенно незаколдованному окну, покопавшись в бедной лаборатории, схимичил самый простой вырубающий настой и… скормил его волшебнику, который мучался на унитазе чем-то, напоминающим запор. Послабило нашу жертву чуть позже, на ослиной спине, но это уже была совсем другая история.

В этой же бурлила почти ощущаемая в воздухе ярость «Баксана», ставшего свидетелем, как какие-то утырки только что выкинули на ветер двести золотых чисто на переходы. Головокружительную сумму.

— Передайте Хризантию, что если он нам завтра за эту ночь хотя бы тридцатку не забашляет, то мы со Сваровски из кожи с его жопы себе два кошелька сошьем! — угрожающе бросил «Баксан» волшебным созданиям, рассматривающим его с огромным уважением, — А остальное пусть послужит вашим целям… а не сидит на стуле.

Разница между двумя пацанами с улицы и двумя пацанами, только что свинтившими без проблем трех волшебников — огромна. Причем, как я смог убедиться на следующий день, Народной Армии наш Астольфо требовался куда сильнее, чем бывший поп, которого просто посадили работать «говорящей головой», так что бледный и подрагивающий отец Хризантий вручал нам парочку весело позвякивающих мешочков, разве что не кланяясь при этом. Выглядело это жалко и убого, но в глазах испуганного человека я не заметил даже искры мстительности или злобы. Совершенно аморфная масса, желающая только жрать и пить.

Пятнадцать золотых на брата — это серьезная сумма и серьезная проблема. Не для Джо и Астольфо, а как раз для «Баксана» и «Сваровски». Их нормальным пацанам предполагалось прогулять. Да, мы могли наведаться к Каменным Псам, занести в общак своё уважение, затем прибарахлиться по одежке, но всё равно, даже после всех трат, остались с девятью золотыми на нос. Обреченно переглянувшись, вздохнули, обнялись за плечи и… пошли в бордель.

Что, смешно? Аристократ с заданием оплодотворить восемнадцать девок, и маг, у которого есть персональная суккуба (оставленная дома, конечно), идут в бордель! С кучей денег! Только вот долг есть долг, служба есть служба, так что ничего не поделаешь, нужно соответствовать! Стиснуть зубы и…

В общем, кое-как мы справились. Правда, мне пришлось напоить вообще всех в этом веселом заведении, чтобы не сдохнуть, а вот Астольфо продержался до конца, мужественно не разжимая челюсть. Видимо, тестостерон у него вырабатывался в тех же количествах, что и моча, иначе и не объяснить. Потом он, правда, чуть не сдох, пришлось накладывать украдкой исцеляющие заклинания, но имиджа убойных парней мы не посрамили.

А вот Народная Армия таким похвастаться не смогла. Пленные волшебники не то, что не могли расколдовать дом-лавку Мойры, они вообще с трудом помнили с десяток заклинаний! И это было довольно странно, потому что, если так подумать, как раз революционеры из волшебных рас должны были отлично шарить в магии или, хотя бы, в волшебниках. Что-то тут было не то… но выяснить, что именно, у нас не получалось.

Поэтому я отправился ночью в порт, чтобы зайти нашим проблемам с другого конца. Нужно было найти рычаг, с помощью которого Народная Армия так спокойно вертит местными.

Дестада большая, господа и дамы. Очень. Порт у неё — один из самых огромных в мире. Знаете, что такое порт? Там много кораблей. Деревянная посудина тоже немалая такая хреноблудина, в которой можно заныкать бесчисленное количество ящичков с разным-всяким-интересным. Чтобы подставить под контроль всю контрабанду Дестады, Народная Армия должна была совершить некое чудо уровня архимага…

— … или иметь в своем составе армию фей… — пробормотал я, глядя в ночи на крохотные вспышки волшебства, роящиеся над никогда не спящим портом.

Их было… много.

А еще они, эти феи-разведчики, были почти невидимы.

Поймать одну из засранок не составило никакого труда. Забравшись на чужой чердак, пыльный и пустой, я банально накапал в блюдце сладкого дешевого вина, взятого в соседнем трактире, и уже через пять минут три почти невидимых феи нажирались халявы, не обращая на меня ни малейшего внимания. Поймать их было куда проще, чем полностью изолировать от магии (на всякий случай), но и то не составило никаких проблем. Трудности у меня возникли позже, когда я уволок добычу, запрятанную в банку, поглубже в тьму чердака, чтобы допросить шпионок.

Оказалось, что допрашивать некого. Избавленные от невидимости, фейки продемонстрировали полное отсутствие какого бы то ни было интеллекта. Они вели себя как мухи, бестолково тыкаясь головами в стекло. Причем… они были совершенно голыми и какими-то откровенно неухоженными, напоминая скорее обезьян, чем что-то разумное.

Дикие примитивные феи?

Возможно.

На спине у каждой был вытатуирован один и тот же магический знак, что-то мне напоминающий. Еще с полчаса осторожных опытов, я понял, что происходит — этими феями управляли извне, крайне примитивным образом. Каждая из них понимала лишь несколько команд, но зато тот, кто смотрел через глаза этого создания и пользовался её чувствами, действительно мог оказаться где угодно, подслушивать и подсматривать. Даже вынюхивать.

Очень интересно.

Какое существо может оперировать таким роем? Нельзя же предположить, что где-то в Дестаде сидит несколько сотен тысяч волшебных гоблинов, и каждый управляет своей феей? Нет. Этим малышкам свойственно объединяться в стаи, в рои… а также подзаряжаться магией.

— Мне нужно найти нечто очень магическое в этом городе, — удовлетворенно кивнул я, — Рядом с этой штукой обнаружится и тот, кто управляет ими.

Кажется, я нащупал ниточку, ведущую к настоящим хозяевам этой «революции».

Глава 7

Господь на полставки

— Джо, у меня проблемы.

Пьяный, злобный и небритый, очень брутальный и маскулинный Астольфо смотрел на меня как Ленин на буржуазию, занятую содомской любовью с клерикальным обществом рассвета Священной Инквизиции.

Было жутковато.

— Что такое? — не подал виду я, поднимаясь с лежанки, на которой урвал себе целых три часа сна.

— Смотри, — сидящий за столом напарник мухой схватил нож, а затем, даже не дернув бровью, вбил его себе в лежащую на столе ладонь другой руки.

Я аж хрюкнул. Сын барона же, неторопливо покачав ножик, выдернул его назад, демонстрируя затем мне нехилую дырищу в ручище. Та, впрочем, почти сразу начала закрываться… как по волшебству. В процессе этого действа подломилась одна из ножек табуретки, на которой восседал Астольфо, но он, каким чудом подгадав момент, спокойно встал, позволяя предмету мебели загрохотать по полу.

— Ы? — потребовал я детальных объяснений, желательно с иллюстрациями, графиками, детализированной проработкой и прочими излишествами.

— Думаю, это ты виноват, — мрачно буркнул «Баксан», — Раньше такой фигни не было. И проклятие твое не должно меня бесить, а я злой вечно, как собака. А еще…

В общем, действительно происходило что-то странное с нашим нежным отроком. Он не только выглядел брутально, он еще и чувствовал себя брутально, даже волосы поперли в нужных местах. Кроме этого, на нем теперь все заживало как на собаке, укушенной вампиром, спать почти не надо было и… рядом постоянно происходили мелкие неурядицы. То подсвечник сломается, то лошадь подкову потеряет, то ремень ослабнет. Такое всё.

— Расколдуй меня, — мрачно попросил меня подросток, похожий на бывалого убийцу со стажем отсидки, — А потом заколдуй по нормальному…

Нехило напрягшись, я тут же схватился за палочку, начав расколдовывать своего юного, но жутковатого ученика.

Не вышло.

Я вспотел.

Астольфо заурчал. Очень тревожный звук.

Я на всякий случай вспотел еще раз и подумал о путях отступления.

Он понял, о чем я подумал, и заурчал еще тревожнее.

— Не волнуйся, мы тебя вылечим! — оптимистично соврал я, теребя стеснительно палочку.

— Лечи, — мне было предложено чрезвычайно угрожающим тоном, — Сейчас. А то ведь ты меня лечил после борделя, да? Теперь у меня круглые сутки стоит…

А я-то думаю, что придает мужественную развалку его походке… Но тут, знак, конечно, тревожненький…

— Так! — попытался взять я ситуацию в руки, — Смотри! Мне осталось только найти источник магии, от которого запитываются этот сонм фей и того, кто им управляет. Чем раньше мы обезвредим это дело — тем быстрее вернемся домой, где я займусь твоими проблемами! Я уже знаю, где нужно искать, но без твоей помощи не справлюсь!

— Тебе деньги от Дестады дороже меня? — прищурился коварно сын барона.

— Ты действительно хочешь бросить всё на полпути, потому ты злобный и со стояком? — удивился я, затратив кучу самообладания на этот маневр.

— Ну…

— К тому же, мне придётся много колдовать. Так мы сможем понять, моя ли магия виновата в твоих проблемах.

— Тебе? Колдовать? — тут уже удивился мой брутальный напарник, поднимая брови, — Ты обычно этим не занимаешься… куда мы идем?

— В особняк мэра, дружище, — ухмыльнулся я, — Феи летают именно туда.

Проследить полет этих диких созданий было сложно, летали на «дозаправку» они небольшими группками и на большой высоте. Удивительно осознанное поведение, укрепившее меня в мысли, что этими созданиями управляют напрямую. Пришлось красть подзорную трубу у одного пьяного капитана, а затем портить глаза в ночи, пытаясь разглядеть характер поведения этой тучи мошкары. Она вилась в воздухе, постоянно перемешиваемая ветрами, запуская «отряды» на досмотр судов, так что, в конечном итоге, я выследил один стабильный повторяющийся маршрут. Но не увидел самого источника, он был скрыт в резиденции мэра.

— Как мы туда попадем? — поинтересовался Астольфо, когда мы уже выбрались на улицу, — Я не умею вламываться в дома.

— И не надо, — невозмутимо согласился я, поигрывая мешочком «нащипанных» за время разведки монет, — Нас пригласят. Тебя официально, меня — нет.

У мэра Бибронко гостила его племянница, молодая дама из какого-то очень неслабого рода. Злые языки поговаривали, что влияние на управляющего Дестадой у неё большое. Достаточно большое, чтобы чувствовать себя у него дома как… дома и даже лучше. Во всяком случае, мужиков она таскала себе беспрепятственно, а вот назад отдавала неохотно, в смысле не сразу. Те же злые языки утверждали, что выматывала она их под ноль, поэтому постоянно тусила в городе, выглядывая кого помоложе. Чересчур брутальный Астольфо должен был идеально вписаться в потребности этой девушки, со всеми вытекающими событиями.

Но для этого его надо было приодеть.

— Когда-нибудь, я тебя убью, — с чувством пообещал мне молодой человек, уже наряженный по случаю как заправский представитель «золотой молодежи», — Два раза.

— А второй раз за что? — не понял я.

— За штаны. Они тесные.

— Они ненадолго, — утешил я его.

В ресторане, где откисала нужная нам мадам, вход был без фейс-контроля, зато оснащенный целым десятком мордоворотов в униформе стражников, охраняющих как вход, так и стоящую рядом карету. Они же сверлили взглядом каждого, кто заруливал на пожрать, но так, в меру. Заведение было очень недешевым.

— Давай, тигр, вперед! — подбодрил я и так не особо стесняющегося сына барона, — Завоюй её!

— Как я её узнаю? — сварливо осведомился «тигр».

— Она всегда носит вещи изумрудного цвета и не терпит рядом никого, кто надевал бы хотя бы зеленое.

Снабженный этими ценными инструкциями товарищ утопал брать крайне расположенную к странникам крепость, а я начал примеряться на тему, как бы мне попасть в карету. Та была совершенно без каких-либо признаков наложенного на неё волшебства, так что занятие, в принципе, было плёвым… нужно было только как-то отвлечь народ, гуляющий по улице, да стражников, бдящих за телегой.

Ничего особо умного мне в голову не пришло, так что я просто наслал на занятого своим делом фонарщика, обслуживающего улицу, Чесотку. Во время насылания заклинания я заметил пару крохотных фиолетовых молний, пробежавших по палочке, и насторожился.

Как оказалось — не зря.

Взвывший мужик, балансирующий на лестнице, начал судорожно чесаться, но предавался этому сладостному занятию всего секунду — затем под ним подломился рабочий инструмент, прямо как под Астольфо табурет, и фонарщик загремел вниз, где и продолжил свое увлекательное занятие. Всё бы ничего, чешется человек и чешется, но парочка зевак, подошедших к нему поближе, внезапно оказалась ошарашена очень тоненькими, но явственно мне видными фиолетовыми молниями, после чего они, издав синхронный вопль, тоже начали чесаться!

И ладно бы, но придурки рванули с места в разные стороны, разумеется, в силу непреодолимых законов времени и пространства, приблизившись к другим людям!

Снова сверкнули молнии, а я внезапно понял, что заклинание исцеления, наложенное мной ранее на Астольфо, было очень кратковременным.

Но работало до сих пор!!

— Колдун тут! Магия!! — завизжал один из двоицы, уже успешно «заразивший» некоторое количество граждан, — Помогите!!! Меня прокляли!!!

Что тут началось…

Нет, что началось, я не видел, так как благополучно удрал от переносчиков волшебства, но когда вернулся через несколько минут, то увидел совершенно пустую улицу, из окон домов которой взволнованно орали люди, да разделившихся стражников. Трое из них, почесываясь, стояли теперь поодаль от других, а те продолжали держать оборону ресторана, правда, довольно злобно матерясь. Ситуация слегка вышла из-под контроля.

И, вдобавок, стража у ресторана оживилась, мат начал складываться в логические конструкции, объявляющие, что леди обеспокоена и решила вернуться в резиденцию, но со спутником. У меня внезапно счет пошёл на секунды и… представив, что со мной сделает Астольфо, если я профукаю этот момент, пришлось решиться на отчаянный шаг!

Отведение Взора, Неслышимость, Незаметность! Облегчение Веса! Блин!! Я не хотел колдовать на себя!

Это было слишком опасно!

Но у меня не было выбора. Взгляды моего младшего товарища, его проблемы, его беды — всё это слишком глубоко отзывалось в моем сердце. Я не мог, не имел права похерить мои отношения с его отцом! То есть, очень волновался за Астольфо, да!

Устроившись под каретой, я принялся интенсивно размышлять. Так, что происходит — понятно и ясно, сила бога несчастий прорывается через меня, как через прохудившуюся флягу, но только тогда, когда колдую! Учитывая, что стоящие неподалеку стражники не становятся менее заметными друг для друга, и учитывая ранние эволюции Астольфо, можно утверждать, что «хорошие» заклинания, что я накладываю, сопровождаются поддерживающимся эффектом, а «плохие», то есть агрессивная Чесотка, распространяются!

Неограниченно? Если да, то город станет оплотом магоненавистников через несколько часов. Но, вроде бы, так быть не должно, законы сохранения энергии в этом мире худо-бедно работают. О, слышны радостные крики стражников из «изолятора», их волшебный недуг пропал! Хорошо, выдыхаем, обошлось. Наверное. Помним лестницу и табуретку, они сломались, это было несчастье? Да. Почему ничего несчастного не случилось, когда я наложил на себя аж четыре заклинания?

Может, потому что я — источник?

Вскоре примитивные рессоры кареты недовольно заскрипели, когда несколько человек проникли внутрь. Услышав гулкий голос преобразованного Астольфо, я с облегчением выдохнул, но тут же начал морщиться, потому что рот открыла похотливая дева, через чьи жаждущие разврата недра мы и собирались проникнуть на хату мэра. Трещала она без перерыва, причем, не забывая отхлебывать винище, последнее то и дело капало на ту фигню, что у них была под ногами, из-за чего я чувствовал мощный винный дух, свежий и старый.

Мы ехали.

Поначалу было всё хорошо и даже здорово, внезапно всё пошло по плану и меня это даже слегка отпустило, несмотря на страх остаться незаметным, облегченным и бесшумным надолго… но затем некое сияние, что начало струиться из-под моей рубашки, привлекло моё внимание. Это были четыре толстенькие жирненькие и очень-очень медленные молнии фиолетового цвета, которые прямо на моих глазах ушли… вглубь, а затем вытекли из штанин по направлению к двигающим карету лошадям…

…и, возможно, вознице.

Вот же жопа!

Разумеется, она случилась. Мотор нашей тележки встал на полном ходу и намертво, что именно там случилось, я не видел, цепляясь, как несчастная муха, на вставшую на два колеса карету. Крики, шум, ржание лошадей, пыль, гравитация — борьба со всей этой ерундой меня совершенно и полностью заняла! Особенно, когда карета с шумом приземлилась обратно на все четыре колеса!

После этого первые десять минут было нормально. Дама изволила высунуться и орать, требуя предоставить ей новое средство передвижения, стражники, следовавшие за нами, отрядили человека за запасной каретой или её двигательной частью… все логично, всё законно, возражений нет. Но… затем мадам решила не дожидаться приезда домой и приступила к употреблению Астольфо там, где придётся. Тот с радостным рыком принял уготованную ему судьбу, от чего карета затряслась в пароксизме любви.

Вместе со мной. Под стоны кучера и лошадей.

Обожаю я это средневековье.

Деваться мне было решительно некуда, колдовать дальше боялся по вполне понятным причинам, так что, отцепившись от сотрясаемой повозки, я принялся лежать в грязи под ней, наблюдая ритмично подрагивающую карету. Там я всё равно не был заметен стражникам, которые, бдительно гарцуя вокруг повозки, старательно охраняли трахающихся. А те набирали обороты, не смущаясь происходящего. Я даже пообещал сам себе зачесть ученику эту вылазку как одну беременность на его счету.

К счастью, гостья мэра была не настолько отмороженной, чтобы перебираться в подъехавшую запасную карету, не прерывая текущих занятий, так что пересадка осуществилась штатно и вполне прилично, правда, уже после финиша. Я же уже висел на новом месте, отчаянно желая, чтобы ничего не начало трястись. Небеса решили удовлетворить мои мольбы, так что на территорию поместья мы въехали без шуму и пыли.

Хозяйство у мэра оказалось очень приличным. Ну, всё-таки настоящий загородный дом, а не лачуга на тысячу квадратных метров в городе. Белые колонны, парк, конюшня на целый монгольский рэйв, слуг только во дворе десяток насчитал. Стражников в два раза больше. С фига ли столько муниципалов на частном подворье — вопрос оказался не странным. Час подслушивания местных разговоров раскрыл много секретов этого места, мэр Бибронко, как оказалось, предпочитал держать своих друзей максимально близко и, если надо, в анонимности. Ну а что, мужик вдовец, хата огромная, почему бы и не принимать дорогих гостей прямо у себя, обеспечивая им безопасность, а себе кулуарные переговоры за чашкой утреннего чаю?

Заклинания еще действовали, так что я, посмотрев на прямую спину шествующего за дамой в изумрудном помятом платье Астольфо, сменил свою дислокацию из-под кареты на огромную кухню поместья. Не самый разумный ход, как может показаться, ибо кухня в таком доме никогда не спит, но по сути — это самый живой источник информации в таких местах. Повара, поварихи и поварята болтают больше всех, и из этой болтовни можно узнать приблизительную диспозицию каждого человека в этом огромном доме.

Вот я и узнавал, давая Астольфо время как следует оторваться.

В целом картина выглядела благоприятно. В поместье было два крыла, одно гостевое и одно хозяйское. Племянница квартировала в хозяйском, самого мэра дома не было, другой родни там не присутствовало, охрана была гораздо слабее, чем в гостевой части. Однако, мне нужно было именно в гостевую часть — только оттуда можно было попасть на огромную мансарду поместья. Что было отдельно паршиво — вход наверх охранялся, а снаружи, пока я крался в это благословенное богами сплетен место, заметил некие магические конструкты на всех окнах дома мэра. Он был защищен.

Разбираться с защитными заклинаниями, фонтанируя энергией бога несчастий после того, как устроил в городе короткую эпидемию чесотки? Нет, тут придётся тряхнуть стариной, тем более что это на два порядка легче того, к чему я привык. Вцепившиеся в меня заклинания превращали старого доброго Джо в еле видимую тень, крадущуюся в ночи.

Хищной живой молнией, полной грации и изящества, эта тень прошла роскошь гостевого крыла (тупо по лестнице), миновав двух сонных стражников, а затем… встала, рассматривая свою цель. Та выглядела как недавно установленная и надежно запертая железная дверь, снабженная аж тремя замками. Как будто этого было мало, она была еще подперта стулом, на котором дремал седоусый мужик. Рядом с мужиком неудобно была прислонена алебарда, зато пара кинжалов в потертых ножнах на его поясе говорили о том, что палка с топором ему здесь вообще не нужна.

Гм. Знаете, что делают воры в таком случае? Они просто уходят.

Я уйти не мог, даже несмотря на то, что смог оценить замки. Они были массивными и, наверняка, громкими. Ключей у стражника не было, что совершенно логично… эта дверь была не предназначена для частого открывания. Пришлось очень аккуратно приблизиться к дремлющему стражнику, чтобы оценить преграду на своём пути, но я был за это вознагражден — нашел внизу выдвигающийся лоток, через который, скорее всего, туда пропихивали жратву. Ручка лотка блестела…

Суду всё становится ясно. У Народной Армии договоренности с мэром, именно под его крылом шерстится контрабанда, от чего последний делит влияние с магоненавистниками. Благодаря зомбированным и деградировавшим феям, управляемым кем-то или чем-то за этой дверью, процесс добычи и обмена информацией отлажен полностью. Именно там, за этой дверью, самая большая ценность и самое уязвимое место для магоненавистников в Дестаде.

Что же, просто так уйти я не смогу.

Передо мной раскрылись несколько планов действий, один даже особо понравился. Он включал в себя поджог всего поместья. Я находился в идеальной позиции, чтобы устроить из этой грандиозной халупы большой пылающий факел, и не видел вообще никаких проблем с осуществлением задуманного. Назвав это «планом Б», я отправился на кухню по «плану А». Мне нужно было варенье.

Выкрав немного вместе с блюдечком, я вернулся на второй этаж, где и нашёл себе закуток с приоткрытым окном. Усевшись на пол возле стены, поставил перед собой блюдце со сладостью, а затем, растопырив руки со скрюченными пальцами, принялся тщательно его проклинать самыми мелкими проклятиями, подспудно желая разным мелким заразам множество мелких несчастий.

Это сработало, варенье налилось и засияло натуральным фиолетовым цветом. Я удовлетворенно хмыкнул, выставляя блюдечко в полуоткрытое окно. Теория, которую я обдумывал, лежа под содрогающейся каретой, оказалась верна, сила бога несчастий во мне реагировала на подсознание. Мне тогда ни в коем случае не нужно было зацепить Астольфо или племянницу мэра, поэтому молнии ударили в тех, кто в ним не относился. Здесь и сейчас мощь Скарнера наполнила варенье куда сильнее, чем было потрачено магии. Она чуяла, что фей много…

И, разумеется, через час с небольшим, несколько этих бездумных дикарок прилетели на запах лакомиться сладким. Как всегда, попадаются на одно и то же. С удовлетворением подметив, как всё сияние с посудины впитывается в трех феек, я принялся ждать результата. Он должен был быть совершенно ошеломляющим для волшебных жителей мансарды мэра.

Ну, что-то вроде этого и случилось.

Не подумайте обо мне плохо, план был изящен и прост. Одичавшие феи ведь находятся лишь под частичным контролем? Следовательно, если им будет плохо, больно и обидно, то они сбросят контроль и устроят бардак. Это вынудит контролирующее их существо запросить помощи людей, а это отопрёт передо мной ту огромную прочную дверь. На этом этапе я проникаю внутрь, разбираюсь с самим существом и с источником магии, ухожу ловким ниндзей — вопрос решен. Да, определенный бардак должен был бы случиться, но всё в пределах допустимого.

Согласитесь, нормально же всё? Ну да. Только я упустил из виду момент, что несчастья и ненастья ломают предметы, а источник магии вполне себе может оказаться накопителем, который воткнули туда на «зарядку» всех волшебных существ. А раз их много, то и накопитель должен быть большой.

А что случается, когда ломается большой накопитель магии? Ну-ка? Дети?

Правильно.

БАБАХ!!!

Да, всё так и было. Вот я сижу у окна, жду у моря погоды, тут тихо, темно и уютно, а в следующий момент грандиозный хлопок, окна в поместье вылетают, собаки воют, люди ржут, лошади скачут… полная феерия и изумление. Приходится применить «план В» не дожидаясь перитонитов, тоже самое уже в процессе со всеми остальными обосравшимися гостями особняка, так что, выбежав за ограду, любуюсь поместьем, начисто лишенным крыши с мансардой, и понимаю, что это был «такой фейл, что даже вин», как говорили скудоумные школяры в моей первой жизни.

К счастью, племянница мэра любила очень свой изумрудный цвет шмоток, по которому я её легко вычислил, а кроме этого, была чересчур знатной особой, чтобы ей не доставили карету, в которую она не забыла прихватить и нашего незаменимого Астольфо. В итоге мы свалили из поместья, с ветерком домчав до Дестады, где я возле замечательной гостиницы получил назад (через тринадцать часов) своего друга и товарища с бледной томной мордой, дрожащими ногами, и кошельком, доверху набитым серебром.

— Джо… — хрипло и проникновенно спросил меня этот переудовлетворенный тип, держась за фонарный столб, — А зачем я тебе нужен был?

— Гм, — удивился я, — А как бы я иначе добрался туда и вернулся⁈ Это же далеко!

— Ты мог сам занять мое место, а потом усыпить эту бабу!

— Мне не нравится зеленый…

Кажется, меня пообещали убить три раза подряд. Но это ничего. По крайней мере, мы решили проблему Дестады. В то, что кто-то в мансарде мог выжить — я не верил совершенно.

Глава 8

Блеск далеких решений

— Направь на него руки и пожелай вернуть своё… — нехотя и еле слышно проворчало существо в клетке.

— Так просто? — удивился я, сразу скрючивая пальцы в направлении угрюмого Астольфо.

— Ты хотел сложностей от бывшего бога охоты, ученик? — язвительно осведомился Вермиллион, наблюдающий, естественно, за происходящим, — Да еще и разделенного на пять более примитивных сущностей?

Действительно, чего это я.

— Каждая из моих сущностей сложнее тебя, мертвый разум! — тут же недовольно мявкнул одержимый Шайн, — Ничтожество!

— Утешай себя этими мыслями, бог, продающий свои секреты за обещание еды… — с немалой долей ехидства ответила моя одушевленная башня.

Действительно, как только я пожелал, чтобы моё ушло из сына барона, как тот тут же стал превращаться в прежнего милого мальчика шестнадцати лет, начавшего остервенело отряхиваться от отпавшей от него черной мужской шерсти по всему телу. Впрочем, с каждой секундой его движения становились все менее агрессивными и нервными, а к концу процедуры Астольфо, похожий, как никогда, на стеснительную девицу, даже жалобно произнес:

— Я чувствую себя таким… жалким!

— Волшебство — это костыли, — важно заметил я, выпроваживая гостя, — Теперь ты знаешь, как быть иным. Используй это знание себе на пользу.

Когда я вернулся, архимаг снова заговорил.

— Слова, в которых запрятано куда больше, чем в твоей пустой голове, — хмыкнул Вермиллион, — Учись жить с этой божественной дрянью, Джо. Мы нескоро совершим задуманное, как видишь, у этой мощи слишком много… автономии. Я не собираюсь становиться богом злых бед, об этом есть договоренность с Лючией.

— О чем еще вы у меня за спиной договорились? — хмуро буркнул я, — Лучше бы помогли с магоненавистниками. Они почти захватили Дестаду.

— Что-то я не видел, чтобы ты своим новым посохом бил мух, — вздохнула башня, — Если не сможешь справиться с каким-то ослом, готов преклонить колени перед богом — то лучше иди вешаться на ближайшем дереве.

Посох у меня был хорош. Выглядел, правда, не очень, приблизительно как каменный червь полутора метров длинной, но если начать колдовать, то светился разным и всяким, руны там зажигались, воздух дрожал… очень знаково, хотя тупо. Однако, с червяками этими иначе никак, всю эту иллюминацию внутрь не засунешь, у них проводимость падает. А проводимость, родимая, тут была чуть ли не выше, чем у нас с Игорем.

— Иди учись жить со своей мощью, — прогнал меня из самого себя Вермиллион, — Не нужно тут пыжиться. Тут нужна воля. И свободное пространство.

Действительно, оперировать силой несчастий в родном доме, пытаясь отделить мух от супа, делом было не слишком умным. Да и зачем? Рядом лес, в нем мало чудес. Сейчас будет больше, так как я за себя не очень-то и отвечаю. Ладно хоть заклинания, наложенные на себя, развеялись, пока ждал нашего героя-любовника в Дестаде.

Выйдя на опушку леса, подальше от эльфийского дома (чтоб не задеть), я уж было приготовился тренироваться, как внезапно оказался не один. Мимо, задравши хвост, радостно проскакал Кум, а следом за ним просеменил хозяин животного, упрашивающий быка остановиться и дать снять с себя… ну да, ту упряжь, в которую мы его заковали, чтобы выздоровел.

Вот этого делать скотина категорически не хотела, причем настолько, что спряталась за меня от хозяина.

— Ты вот сейчас серьезно? — недоверчиво я спросил животное. Оно фыркнуло, помотав головой. Мол да, на полном серьезе, классный прикид, чувак, я хочу его оставить!

— Ну как так-то! — возопил мужик, пребывающий в неиллюзорном расстройстве, — Он же страшный во всем этом железе, господин волшебник! Меня люди не поймут!

— Хм, — задумался я, — Вот ты сейчас серьезно? Что у другана волшебника не может быть одежды?

— У другана⁈ — выпучил на меня глаза житель Липавок, — Одежды⁈

— А почему нет-то? — пожал плечами я, чувствуя, как огромная бычачья голова вылезает вперед около моего плеча, — Мы с ним уже столько разной фигни повидали. Да и стал бы я просто корову так лечить? Нет, у нас все отлично. Пусть бегает. А когда коров на случку приведут, даст с себя снять, да? Но чтоб потом надели назад!

Если вы никогда не видели абсолютно счастливого огромного бронированного быка, пляшущего по полянке, то вы и не жили толком. Пришлось, правда, их обоих прогнать от греха подальше, но клянусь, почти влюбленные взгляды оглядывавшегося Кума едва не заставили меня прослезиться!

Так, ладно, пошутили и хватит! Пора за работу.

Технически, как говорит архимаг, сила бога несчастий очень похожа на самого Вермиллиона, но без мозгов и силы воли. То есть некое самоисполняющееся заклинание, которое жаждет применения. Восполняется эта мощь пассивным образом, собирая свою долю энергии с каждого проявления аспекта, а вот реализуется… при каждом удобном чихе. Нам надо сделать так, чтобы она так не делала.

И это будет сложно.

Почему?

А потому что у Лючии реально не было выбора. Я был идеальным кандидатом для той махинации, что она провернула. Святой бога совпадений — насколько это близко к святому несчастий и ненастий? Почти вплотную. Только я был управляемой и направляемой катастрофой, а стал немного другой. Также крайне невелика разница между бродягой и охотником. Крайне невелика. Иначе бы в меня вся эта дурь не влезла бы, не поместилась, не срослась.

Теперь же буря ждала любого шанса, чтобы выйти наружу и, одновременно с этим, пыталась срастись со мной, сопровождая каждую мысль.

С одной стороны, это было весело. Простым пристальным взглядом, я заставил белку на ветке поскользнуться и позорно шлепнуться на землю. Пронзительно заверещав, зверек убежал вешаться от позора, а я принялся колдовать, стараясь соблюдать кристальную чистоту мыслей и импульсов, чтобы убедить божественную мощь не лезть к моей магии.

Выходило это приблизительно… никак.

Магия направляется волей, последняя завязана на желании, а они неразрывно связаны с эмоциями. Божественная мощь несчастий тоже была завязана на эмоции, но излучала только несчастья. То есть, если я проникался к дубу какому беззаветной любовью и накладывал на него исключительно благоприятное заклинание, то сила бога, выделившись из моего тела, попросту искала ближайшую подходящую цель, которой назначала нечто, не особо мне приятное. В основном страдали белки и один крайне упорный в своих устремлениях енот.

— Ладно, план Б! — торжественно объявил я, извлекая из-под одежды ждавший своего времени амулет суккубы… с выключенным звуком.

Слишком давно выключенным.

Гм. Вот это я не подумал. Вам когда-нибудь устраивали скандал прямо во время акта любви, без прерываний?

— Оставил меня! Бросил! Ушёл! А я на полке! И кот гнусавит! И башня твоя с ним умными словами говорит! А я тут одна! А мне плохо! А тебя нет!

В тот момент я начал подозревать о том, что все мужчины Мироздания не просто так любят и уважают минет. Он выполняет сразу две необходимые функции. Ну ничего, зато эмоциональная разрядка получилась просто великолепная. Правда, пришлось потом амулет снова заглушить, так как останавливаться суккуба вовсе не собиралась. Она хотела быть услышанной!

Но не судьба. Мне нужно было срочно вернуться в форму!

Начало получаться даже хуже. При каждом колдовстве, мощь реагировала, но, находясь под влиянием моего расслабленного и опустошенного разума, вела себя совершенно непредсказуемо. Крохотные фиолетовые молнии устраивали несчастья травинкам, пылинкам и муравьям, у вновь вылезшего енота, уже седого и плешивого, отвалились усы, а воздух наполнился зловонием и печалью. Я разозлился.

— План В! — гаркнул я, вздымая руки к небу и яростно желая, безо всякой магии, разной злобной фигни этому вот синему небосводу.

Если нельзя контролировать, то можно истощить себя! А потом колдовать нормально!

И вот тут оно попёрло! Я окутался целой кучей фиолетовых молний, они затем слились в одну слепящую мои глаза колонну, а затем в небо выстрелило толстенной и могучей супермолнией из фиолетовой энергии несчастий!

— Хорошо пошло! — удовлетворенно сказал я удаляющемуся хвосту неторопливого столба энергии, но тут же спохватился, — А куда?!?

Жуткая фиолетовая хреновина, вместо того чтобы безобидно расплескаться по небосводу и устроить, скажем, нашествие падающих лягушек или еще какой фигни, попросту свернула по крутой дуге и куда-то унеслась, вообще не потеряв ни в толщине, ни в насыщенности! Это что, получается, что я выстрелил чем-то вроде межконтинентальной ракеты, набитой энергией несчастий и она сейчас ищет цель? Мама!

Ладно, проехали, мы будем колдовать!

Отбросив несущественный вопрос, на который я уже не могу повлиять, я принялся размахивать волшебной палочкой, творя заклинания. И они, о чудо (о античудо!), начали получаться нормальными! Успех! Эврика! Брависсимо!

Лепота!

— Что ты тут творишь, ученик? — голос, раздавшийся у меня за спиной, был настолько знаком, что совсем.

— Да ничего особенного, — на автомате ляпнул затраханный, измученный, невыспавшийся и задолбанный жизнью я, даже не оборачиваясь, но удивляясь скрутившему мои кишки острейшему чувству де жав ю, — Стал тут богом, учусь с этим жить…

— Аа… богом, значит, стал, — с некоторым пониманием отозвался голос, — Ну и как?

— Отвратительно, — вздохнул я, оборачиваясь, — Жутко мешает делааа…?

За моей спиной во всем своем великолепии стоял Эльдарин Син Сауреаль, магистр, заслуженный декан факультета Исследователей, нормальный, в общем-то мужик, я им должен был заняться, но это было не к спе…

— А-аа? Ааа… — снова попробовал я, — Ааа что вы тут делаете?

— Я? — эльф, стоящий на полянке со скрещенными руками, медленно моргнул, — Живу я здесь.

Это был момент, уже битком набитый нелепостью, неловкостью и совершенной ненужностью, но карме, богам, судьбе или черт знает кому… показалось этого мало. Поэтому, как только эльфийский аристократ договорил, с нас обоих, совершенно одновременно, можно сказать, синхронно, упали штаны.

И тишина, прерываемая лишь звуками возящегося в кустах лысого енота.

Интерлюдия

— Шевелитесь! Шевелитесь, мать вашу!! — панически и зло шипел пугнус на бестолково возящихся гоблинов, — Времени в обрез!

А те лишь бегали, не зная, за что хвататься и куда деваться. Ну правильно, сколько они уже без подпитки магией? Отупели, зачахли… Так было надо для Дела, но никто не думал, что всё обернется такой катастрофой.

Осёл, прижав уши, зашипел на подчиненных, угрожая оставить их всех здесь, а затем всё-таки начал неохотно командовать, распоряжаясь, что брать, что вязать, а что оставить. Речь, всё-таки, шла не о мешке навоза, а о документах, накладных, доносах и письмах, в изобилии собранных ими по всей Дестаде и портам. Чрезвычайно важные бумаги, которые могли бы сыграть в будущем такую важную роль…

Но случилась катастрофа. Точнее, две катастрофы, практически одновременно!

— Быстрее, сукины дети!

Единственный шанс нормально уйти был до того, как вернутся лепреконы, работающие в порту подпольными шпионами. Ребята натурально проводили всё время под половым покрытием в паре капитанских таверн, записывая дословно всё, о чем болтали эти человеки! Но теперь, в виду обстоятельств, они не могли быть эвакуированы!

У Аргиовольда не было денег на телепортацию всех.

Его предали. Ему нанесли удар сзади, прямо как… как тогда. Да, как тогда. Даже хуже. Намного хуже. Их всех поимели!! Всех!!!

Первым был Дикий Улей. Феям-революционерам всегда приходилось хуже остальных борцов за свободу от ярма волшебников и эльфов. Слишком маленькие, слишком глупые, слишком бесполезные, они, то есть феи, не могли нормально жить без постоянного облучения магией. Им пришлось выживать, отдавая магию лишь нескольким, королевам, что за десятки лет обрели могучий разум и начали повелевать остальными, заботясь обо всем племени. Это было невероятно полезно, особенно здесь, в Дестаде, месте, которое должно было стать центром силы всего Сопротивления!

Могло. Абсолютно уникальный, единственный в своем роде Большой Улей был уничтожен. Взрывом, которого не могло быть. В месте, которое попросту не могло быть найдено! Местный мэр был готов целовать Аргиовольду копыта за ту власть, что пугнус ему дал с этим Ульем! Он не рассказал бы о нем и под пытками!

Как⁈ Как это могло произойти? Только волшебники, только группой, только обнаружившие почти невидимых фей могли бы, наверное, выследить, куда те летают, но они бы никогда не осмелились попросту взрывать дом мэра! Гильдия так не действует, они не могут! А кто был в Дестаде? Дурная баба, которая убежала вперед собственного визга, когда он её припугнул? И всё! Всё!!! Что бы она сказала в Гильдии? «Меня напугал пугнус!». Серьезно⁈

Но нет, это случилось.

— Всё собрались? — прошипел разумный осел, оглядев небольшую армию гоблинов во дворе, — Хорошо! Начинаю!

Раз, и крепкими ослиными зубами раскушен специальный магический камень. Его, Аргиовольда, знак и талисман, подпитывающий могучий разум пугнуса. Подпитывавший. Теперь высвобожденное заклинание накладывает на них на всех, включая мешки, удерживаемые гоблинами, иллюзию паломников Лючии. Так они и пройдут весь город до самой башни, которая перенесет их в безопасное место!

— Идем! Молча! — командует Аргиовольд, возглавляя колонну, — Быстро!

Вторая катастрофа была его личным, персональным провалом, несмываемым позором. Отец Хризантий, бессмысленный человечишка, которого пугнус взял на поруки, обеспечил жильем, комфортом, работой и смыслом жизни… предал высочайшее доверие, сбежав с казной Армии! Низкая, ленивая и болтливая тварь!

Аргиовольд нечасто ошибался в людях. У пугнуса был тяжелый характер, в основном из-за груза ответственности, что он нес, но доверяли ему этот груз именно потому, что ошибки осел допускал редко. С этим… Джо — да, тут сложно не признать. Сопливый волшебник, только получивший башню, должен был шарахаться от каждой тени, быть бесхарактерным слюнтяем, ничего не знающим о мире, а оказался невероятной сволочью. С Хризантием все было иначе.

Аргиовольд сразу увидел в своем спасителе именно то, что должен был увидеть в местном маге — бесхарактерного слабовольного слюнтяя, ленивого и податливого, готового буквально на все за сытную жрачку и теплую постель. Поэтому он его и рекрутировал, поэтому и потащил с собой чистокровного человека. Здесь, в Дестаде, ничтожеству выделили простейшую роль, элементарную работу: просто служить передатчиком воли волшебных существ. Элементарно, просто, доступно. Другой вопрос в том, что пугнусу, нужному буквально везде, пришлось оставить товарища работать самому, а тот сполна воспользовался доверием, которым его наделили. А почему нет? Кого выдали Аргиовольду? Тупеющих лепреконов и гоблинов, лишенных магической подпитки, вынужденных ночами прокрадываться к лавке магички, чтобы хоть немного подпитаться? Только их! Всё остальное ушло на Улей и драгоценный, немыслимо редкий, чудовищно дорогой накопитель магии для фей!

Да, у них ограниченные бюджеты! Да, в Дестаде приходилось оперировать только золотом, лившимся рекой от взяток с контрабандистов, но почти всё это уходило в дело! Зачем им, волшебным существам, золото⁈ Им нужна магия! Им нужны волшебники!

И те были… но их тут же забрали в Главный Штаб. Требовали прислать исполнителей, столь блестяще справившихся с делом, но люди Армии потеряли этих двух молодых людей, ушедших в загул после того, как их наградили. Еще один слепящий успех, обернувшийся провалом для пугнуса. Новых рекрутов требовали именно с него. А как теперь искать этих «Баксана» и «Сваровски»?

Бредущий по улицам Дестады Аргиовольд честно признался себе, что бросил бы тут всех своих товарищей ради этих двух ловкачей, что шутя смогли выкрасть троих волшебников. Легко бы бросил. Не задумываясь.

Это был самый страшный бич Сопротивления — разобщенность. Волшебных существ создали, чтобы они служили, сделали зависимыми от магических излучений. Свободным мало магии, свобода для них выходит огромной ценой. Поэтому всё просто — чем меньше их возле источников упорядоченной магии — тем больше достается каждому. Это обстоятельство Сопротивление никак не могло обойти. Бесчисленные попытки предпринимались постоянно, но успеха ни одна из них не приносила.

Казалось бы, чего проще? Похищай волшебников из башен, да заставляй их служить делу! Пусть сидят где-нибудь закрытые, да колдуют разную ерунду, распространяя вокруг себя блаженную структуру магии… но нет. Магия — это мысль. У закованного, содержащегося в неволе волшебника магия злая, грустная и тяжелая, она отравляет их, она путает мысли. Иначе? Делать хорошо этим корыстным тварям? И чем тогда Сопротивление будет отличаться от других существ? Та же служба, вид сбоку!

Нагруженный пугнус шёл, постепенно признавая свои провалы один за другим. Через несколько минут он должен будет предстать перед Генералом и дать тому отчет, в котором будет достаточно обоснований для того, чтобы Аргиовольду выдали новый магический артефакт. Иначе — его вышвырнут из Штаба на общих основаниях, он станет одним из сотен жалких неудачников, жмущихся к стационарным накопителям. Колоссальное падение для фигуры его уровня.

«Мне требуется козёл отпущения!», — осенило бредущего пугнуса, — «Он у меня есть!! Есть!!!»

Проклятый Джо! Именно он идеально подходит для всего! Лучший выпускник Школы Магии, друг и ученик архимага, к которому в Гильдии была куча претензий, участник самых мутных схем и, как раз, друг этой тупой магички! Он живет возле Липавок, а значит — представим отца Хризантия его подготовленным агентом, который специально подобрал Аргиовольда, после того как… того, как… гениально! Больно вспоминать, чудовищно обидно и стыдно, но… гениально!

Назначу его прямым противником Сопротивления, веселея, решил пугнус, ответственным за гибель десятков тысяч фей (а ведь есть слушок, что ВСЕ феи Мифкреста считают Джо своим врагом!), подонком, который саботировал крупнейший проект Сопротивления за последний век, бесчестным ублюдком, желающим уничтожить всех свободных! Да Ветры Магии, он же, по сути, мог быть единственным, кто решил бы проверить Дестаду!

…может, это все будут не выдумки Аргиовольда, а суровая действительность, на которую он еще не открыл себе глаза⁈

— Смотрите! Смотрите!! — панический шепот от смешавшейся колонны заставил пугнуса прервать ток своих лихорадочных спасительных мыслей и обратить внимание на то, что заставило замаскированных груженых гоблинов столпиться, как стаду курей.

Они смотрели в вечернее небо, освещенное зловещим фиолетовым светом. Как раз в момент, когда Аргиовольд поднял голову, это освещение стало почти ослепляющим, а по небу, тихо и неспешно, но невероятно грозно, просквозил яркий поток фиолетовой энергии, осветивший всю Дестаду так, как будто бы настал день. На несколько секунд, но настал…

Последний день.

— Не отвлекаемся! — тут же рыкнул пугнус, проверив зубами привязанный у плеча мешочек с наличкой, — Валим из этого города! Быстро!

Их еще могли догнать брошенные лепреконы.

Через несколько часов на совершенно другом материке

Зрелище, развернувшееся на переправе через великую реку Замон, было достойно запечатления рукой величайшего из живописцев, когда-либо рождавшихся в мире Орзенвальд!

Клубящиеся небеса, дышащие тьмой, ярчайший поток безжалостного фиолетового света, бьющий в троицу поднявших руки к небу эльфов, земля, раздираемая столкнувшимися энергиями, разлетающимися от места, где божественная мощь, слепая в своей абсолютной ярости, вгрызалась в магические щиты, поднятые тремя лучшими из магов вечноживущей расы!

Силы, вступившие в противоборство, были невероятны, умопомрачительны, недостижимы! Они были настолько близки к абсолюту, к максимуму, что когда-либо испытывал этот мир, что свидетели этой сцены, застывшие в отдалении, все, не сговариваясь, были уверены, что наступил Конец Времен. Колонна света, прилетевшая из ниоткуда, должна была раздавить троих мудрецов, а затем, взорвавшись, поглотить остатки этого мира!

…этого не произошло.

Три величайших мага, легендарный Эфирнаэбаэль Зис Овершналь, мудрец из мудрецов Хорнис лон Элебал и его мудрейший брат, бывший князь Нахаул лон Элебал… они справились. Они удержали щиты, они вынудили направленную на них атаку истратить саму себя (из-за чего она, разлетевшись на где-то тысячу километров в радиусе, еще сто лет учиняла несчастья на местности)!

Они победили. Дорогой ценой, объединением всех усилий, но… они победили.

Правда, ничего не поняли. Вот вообще ничего.

Но не подали виду.

Мудрецы, всё-таки.

Конец фрагмента.