Очередная невозможная миссия выполнена. Похищенные сёстры возвращены домой, герою обещаны щедрые награды. Казалось бы, самое время выдохнуть, расслабиться, навестить старых друзей и немного насладиться жизнью.
Но ничто не стоит на месте. Новоиспечённый клан Агруменаш испытывает ряд проблем: люди отнюдь не собираются так просто мириться с тем, что стревлоги отняли у них земли – и теперь в ход пойдут любые, даже самые подлые средства, лишь бы снова превратить расу ящеров в бесправных рабов.
И это при том, что бандиты Теневых Символов продолжают свой марш по Севроганду, и всё больше кланов начинает страдать от их набегов. И всё это – на фоне полного, практически вопиющего бездействия кланов Айон и Зинтерра, что за всю историю их существования практически немыслимо.
Кто-то сказал, что всё кончено? Как бы ни так. Всё только начинается...
В поместье Ондеро их, разумеется, уже ждали. И нарядные слуги, которые выстроились в почётный коридор, и хранитель поместья, магмовый кузнец с красным мерцающим молотом, выпустивший сноп красных и золотых искр в их честь — Сарефу, по правде говоря, никогда не оказывали таких знаков внимания. Ну и, конечно, встречающие их скромную процессию родственники.
— Джайна! Джайна, доченька моя! — Исмарк, едва они переступили границу поместья, бросился к дочери и прижал её к себе, рыдая от счастья, — слава Системе, слава Системе, я уж думал, что никогда, больше никогда…
Юдара Джеминид повела себя более сдержанно, и потому никаких выкриков себе не позволила. Однако она с таким же рвением бросилась к своим мужу и дочери… которых могла больше не увидеть до конца своей жизни.
Сареф, сдержанно улыбаясь, прошёл мимо воссоединившихся членов семьи. Признаться, такие моменты он любил больше всего. После тяжёлого труда, огромных усилий, наблюдать результаты, наблюдать радость и счастье в глазах других людей, понимать, что всё это было нужно и всё это было не зря — это, наверное, одна из самых счастливых вещей на свете.
— Дедушка, — Сареф подошёл к главе клана Гидеон, который светился от счастья, и обнял его.
— Мама, — он так же кивнул Аоле, которая стояла рядом, и обнял её — на что получил не менее крепкое объятие в ответ. И это тоже было невероятно. Да, сейчас он стал силён, независим, может за себя постоять, может доставить проблемы даже таким титанам, как Ильмаррион, Адральвез и Тарлиссон — но всё равно… ощущать, как тебя обнимает мама — это особое чувство, которое, наверное, не потеряет своей силы до самого конца жизни.
— Папа, — увидев, что позади них, неловко заламывая руки, стоит Месс и смотрит на них таким несчастным взглядом, словно до конца не понимает, разрешено ли ему тут находиться, Сареф подошёл к нему и обнял его тоже, — рад тебя видеть.
— Я тоже, сынок, я тоже, — счастливо прошептал Месс, неловко и совершенно по-детски прижимаясь к Сарефу, — Аола сказала мне, что ты собрался делать… ты молодец, сынок, ты такой молодец.
— Давайте же пройдём в поместье, — мягко сказал глава Гидеон, — думаю, нам предстоит много о чём поговорить, так давайте же разместимся с удобством…
Час спустя они собрались в главном гостевом зале поместья. Здесь уже всё было готово к возвращению девушек: по всему залу были развешаны шарики, ленточки с блёстками, во всех вазах стояли букеты свежих цветов. Кроме того, по всему залу так же стояли кресла, примыкающие к стеклянным кофейным столикам, на которых слуги уже расставили изысканные блюда. На один кофейный столик приходилось 2–3 кресла, поэтому каждый гость вместо того, чтобы садиться за стол, мог с удобством разместиться в кресле — и протягивать руку за угощениями или салфетками, не поднимаясь с него. Сареф сел рядом с главой Гидеоном и своей мамой. Юдара, Изабель и Красс тоже заняли три кресла вокруг кофейного столика. Исмарк, Адейро и Джайна так же сгруппировались и заняли 3 места, а в последнюю тройку вошли Месс, бабушка Ижени и тётя Линда. С Ансильяшем и Аришей, вышла небольшая заминка, потому что для них мест не хватило.
Впрочем, Гидеон, который не желал отвлекаться на такие мелочи, для разрешения этой неловкой ситуации вызвал лично Хранителя. Всего 3 минуты спустя в гостиной появился ещё один столик, и два кресла к нему, аккурат по размерам гостей. Мало того, стревлогам принесли большое блюдо с бараниной, запечённой с апельсинами и покрытой сладкой медовой корочкой. Когда Ариша в первый раз попробовала это угощение, она натурально взвизгнула от восторга: девочка явно никогда в жизни не ела ничего подобного.
Джайна и Изабель, вымывшись и приведя себя в порядок, нарядились в свои лучшие платья. Джайна — в зелёное, с весьма открытым вырезом, Изабель — в голубое, которое невероятно сочеталось с её светлыми волосами и голубыми глазами. Хотя на дне глаз обоих девушек остались отблески печали. Да, они вернулись домой, они вернули себе статус и положение… и всё же случившееся останется с ними навсегда, и этот урок они запомнят до конца своих дней.
Гидеон благоразумно позволил гостям насытиться прежде, чем попросить Сарефа поведать всю историю. И после того, как все кушанья были съедены, напитки — выпиты, но бокалы вновь были пополнены старательными и расторопными слугами, Сареф начал свой рассказ. О том, как сформировался их отряд, как они попали на Острова Теневых Символов. Как ходили в поход на Озлобленного Оракула, чтобы получить нужные документы. Как шли через земли Хрипунца, и что они там видели. На этом моменте Сареф с мрачным удовлетворением увидел, что дедушка Гидеон уже очень смутился от этой темы. Из чего следовал вполне закономерным вывод, что о его случившейся стычке с монахами главе клана Ондеро уже было известно. Да и как могло быть иначе, если монахи — сборщики налогов, которые лично должны отчитываться о своих действиях главе клана? Но ничего. До этой темы они сегодня ещё дойдут.
Затем уже подробно рассказывал о том, как они добрались до острова Красного Папочки, ну и как они вообще поняли, где нужно искать девушек. Вторжение в поместье, сорванный ритуал… здесь Сареф намеренно опустил момент, когда ему пришлось на несколько секунд убить Изабель. Красс, внимательно наблюдавший за Сарефом в этот момент, чуть кивнул ему, показывая, что он никак не станет комментировать или опровергать эту версию. Изабель была жива, здорова, она вернулась домой, а какую для этого пришлось заплатить цену — непосвящённым лучше и не знать.
Спасение девушек — и не только Изабель, но и других, сорванный ритуал Красного Папочки… Когда Сареф высказал предположение, что, возможно, Теневой Символ хотел открыть на своём Острове подземелье шестого уровня — эта информация очень напугала всех, включая Адейро и Гидеона.
— Это очень плохие новости, — покачал головой Гидеон, — мы и без того подозревали, что Теневые Символы набирают силу, а уж теперь… страшно даже представить, на что они будут способны. Да, Сареф, ты это, конечно, остановил… но это была всего лишь одна попытка. А сколько ещё их может быть сделано…
— Вряд ли, — покачал головой Сареф, — прочие Теневые Символы, с которыми мне пришлось общаться, весьма неодобрительно относились к этой затее. Всё-таки большинство из них просто хотят жить… и они понимают, что Острова — это их последний дом. Да, они допустили одну оплошность — но, подозреваю, после этого такая тема среди них ещё долго не поднимется.
После этого разговор пошёл за Джайну. Как им пришлось спасаться из поместья, как они добрались до корабля Грозового Герцога, и как Сареф буквально вымолил у нейтральных монстров последний шанс спасти Джайну.
Во время описания штурма подводной тюрьмы Сареф намеренно умолчал и о Нине, и о Хрипунце. Про Нину они ещё успеют поговорить, а уж говорить о том, что сейчас Сареф держит при себе в кукле Хрипунца, который слышит каждое их слово, было и вовсе неразумно.
Даже Джайна и Изабель, хотя и явно поняли, что Сареф умолчал о Нине, не стали ничего говорить. Но Сареф и не собирался долго это скрывать. Напротив, с учётом того, какую он собирался просить награду, благожелательно настроенный Жерар под рукой был более, чем кстати.
— Ну а потом нас привезли на земли клана Уайтхолл. Где о нас уже позаботился молодой наследник клана Сварри. Собственно, благодаря ему мы и оказались здесь так быстро. Ну а там… вы уже всё видели.
— Замечательная история, — кивнул Гидеон, — мы все верили, что у тебя получится, и мы рады видеть, что не ошиблись.
— Ну не скажи, дедушка, — ехидно улыбнувшись, ответил Сареф, — тётя Линда смотрит на меня так, будто она предпочла бы, чтобы Изабель и Джайна благополучно вернулись домой, а я бы сдох где-нибудь по дороге.
— Чушь! — с достоинством ответила Линда, которая сегодня проявляла просто чудеса выдержки, — я согласна с тем, что ты наглый, невоспитанный хам, который заслуживает хорошей порки, но я не настолько глупа, чтобы желать смерти члену своей семьи.
У Сарефа от этого заявления чуть глаза на лоб не полезли. Всего за 3 месяца он от бесправного бродяжки поднялся в глазах Линды до члена семьи. Верилось в это с большим трудом… если, конечно, не предположить, что Аола и Гидеон, сначала вместе, а потом по отдельности, очень подробно и очень доступно объяснили Линде, что они с ней сделают, если в этот день с её языка сорвётся хотя бы одно лишнее слово.
— Ты неправ, Сареф, — мягко сказал Гидеон, — да, у членов семьи часто бывают друг с другом разногласия, но сегодня тебе здесь рад каждый из нас. Можешь в этом не сомневаться. Но сейчас речь не об этом. Мы, конечно, обещали тебе достойную награду. Мы готовы к тому, что ты сейчас озвучишь своё желание. Но мы с Адейро хотели бы отблагодарить тебя дополнительно. С учётом того, что однажды тебе предстоит выступать на своих Всесистемных Состязаниях, полагаю, ты оценишь это по достоинству.
С этими словами Гидеон и Адейро подняли вверх правую руку и ладонью совершили замысловатое движение, как будто они пытаются сотворить перед собой маленький вихрь. Сразу после этого перед глазами Сарефа вспыхнуло Системное окно:
Сареф кивнул про себя. Награды были более, чем достойные. Полная устойчивость к Слепоте и 25% сопротивления огню звучали вполне себе полезно. Правда, отсюда несколько выбивались усиления к кузнечному ремеслу… Но, с другой стороны, кто знает, чем он будет заниматься, когда пройдут его Всесистемные Состязания. Возможно, и это ему однажды пригодится.
— Вот так, — довольно сказал Гидеон, наблюдая за реакцией Сарефа, — надеюсь, это тебе поможет в твоих путешествиях. А теперь — полагаю, ты уже придумал, что хочешь попросить за свой труд, Сареф. Что ж, мы тебя внимательно слушаем…
— Я думаю, вы с пониманием отнесётесь к моему желанию, — медленно начал говорить Сареф, — меня, по правде говоря, несколько угнетает тот факт, что у меня до сих пор нет своего дома. Да, я пока молод и полон сил… и всё же я хочу заранее позаботиться о том, чтобы у меня был свой угол, и чтобы мне было, куда возвращаться. Я хочу себе личное поместье, дедушка Гидеон. Думаю, состоя в прямой родственной линии с двумя правящими родами… ну и, разумеется, после того, что я сделал — полагаю, я имею право на подобную привилегию.
— Охотно поддерживаю такое желание, — Гидеон, стоило отдать ему должное, вполне доброжелательно отнёсся к этой просьбе, в то время как дядя Адейро, который моментально просчитал, во что такая просьба обойдётся, скривил лицо так, будто у него разом заныли все зубы, — по правде говоря, я предполагал, что ты попросишь нечто подобное — и потому готов предложить тебе разные варианты на территории нашего клана, как готовые поместья, так и земельные участки для…
— Я не закончил, дедушка, — деликатно заметил Сареф, — я хочу себе личное поместье на территории клана Вальмонт. Рядом с морским побережьем, разумеется. Меня, — мягко улыбаясь, продолжил Сареф, — никогда в жизни не брали на отдых на пляжи клана Вальмонт. Полагаю, справедливо будет возместить мне эту потерю детских радостей именно таким способом.
После этого наступило оглушительное молчание. От такой просьбы даже у дедушки Гидеона вытянулось лицо. Не говоря уже об Адейро, который выглядел таким несчастным, словно его сейчас собирались бить. Что, кстати, могло быть вполне недалеко от истины, учитывая, что все в этом зале отлично понимали, по чьей именно инициативе Сареф не ездил в детстве на море.
— Сареф, — осторожно заговорил Гидеон, — ты же понимаешь, о чём просишь? Морское побережье клана Вальмонт — это элитнейшие территории, которые стоят баснословных денег. Эта земля — на вес звёздного качества, и даже самые знатные и влиятельные рода порой годами ведут закулисную борьбу ради того, чтобы получить возможность — всего лишь возможность! — оформить на себя кусок земли в этом месте. Не говоря уже за само строительство.
— Ну, вот, — невозмутимо кивнул Сареф, — вполне достойная награда, как я считаю. Да, это будет недёшево, но если меня заверяют, что я здесь — член семьи, то в члена семьи можно и совершить такое вложение, не правда ли? Кроме того, такой щедрый и прекрасный дар отлично компенсирует мне отсутствие подарков на дни рождения за все 20 лет моей жизни, вы так не считаете?
Теперь Адейро уже с дикой тоской смотрел в ближайшее окно, явно прикидывая, получится ли в него выйти, чтобы избавить себя от всех этих мучений. Впрочем, Гидеон явно не позволит ему так просто соскочить со своих обязательств.
— Сареф, ты, видимо, не понимаешь, о насколько большой награде просишь, — мягко заговорил Гидеон, — здесь дело даже не в деньгах. Просто, в принципе, если мы попытаемся заговорить об этом с членами клана Вальмонт — они нас моментально пошлют.
— Ничего страшного, — Сареф невозмутимо извлёк из своего Системного Инвентаря половину герба клана Вальмонт и положил её на стол перед Гидеоном, — предложите им вот это. Времена сейчас сложные, лишняя репутация — ни для кого не лишняя. С этой вещью вас, по крайней мере, выслушают. Ну а там — я рассчитываю, что ваши дипломаты приложат должные усилия.
— Сареф, — Адейро, наконец, открыл рот, — даже если так… это всё равно выйдет слишком дорого. Мы не можем просто взять и выкинуть на ветер несколько сотен тысяч золота. Даже в 2 клана — мы просто пойдём по миру с протянутой рукой. Я понимаю и уважаю твоё желание — но всё же рассчитываю, что ты не захочешь осуществлять его посредством того, чтобы досуха выпить обе своих семьи.
— Возьмите в долю Жерара, — пожал плечами Сареф, — я же ведь член и его семьи, в том числе. Уверен, он согласится ради меня на это вложение. Да и вам будет проще: наличие Жерара, уверен, значительно облегчит переговоры с кланом Вальмонт.
— Какой Жерару в этом интерес? — насмешливо хмыкнула Юдара, — то, что ты его внук, не означает, что он будет ради тебя гробить экономику своего клана.
— Ну, мне доподлинно известно, что сейчас Жерар пребывает в крайне хорошем настроении, — пожал плечами Сареф, — так что если вы к нему обратитесь и скажете, что всё это делается для меня — думаю, он пойдёт вам навстречу.
С минуту все молчали, обдумывая сложившуюся ситуацию. Из всех присутствующих только Аола смотрела на сына с любовью и гордостью, и что-то подсказывало Сарефу, что уж его мать позаботится о том, чтобы вытряхнуть из Гидеона нужную сумму денег. Зато остальные…
— Ну, давайте, скажите мне уже, каким жадным и ненасытным уродом меня вырастили, — хмыкнул Сареф.
— Ты — жадный и ненасытный урод, племянник, — тут же заявила тётя Линда, после чего, с вызовом оглядевшись, добавила, — и нечего меня глазами сверлить! Он сам разрешил сказать ему это!
— Я тебя тоже люблю, тётя Линда, — безмятежно сказал Сареф.
— Да потому что ты, действительно, зажравшийся урюк! — заявила Линда, — да с такими расценками дешевле было…
Спохватившись, Линда испуганно захлопнула рот — но было уже поздно. Сареф, который ожидал чего-то подобного, понимающе усмехнулся. Если бы в Системе был такой вид спорта, как скоростное усаживание своей задницы в лужу, тётя Линда регулярно занимала бы в нём призовые места.
— Что же было бы дешевле, тётя Линда, — притворно ужаснувшись и поднеся руки к лицу, спросил Сареф, — оставить Джайну и Изабель на милость Теневых Символов? Ай-ай-ай, а ведь кто-то полчаса назад серьёзно меня уверял, что он не настолько глуп, чтобы желать смерти членам своей семьи.
Вспыхнув, Линда поняла, что её в очередной раз развели, как последнюю простачку, и оскорблённо отвернулась.
— Если не секрет, — осторожно спросила бабушка Ижени, — по какой такой причине у Жерара сейчас должно быть хорошее настроение?
Сареф пристально оглядел членов своей семьи. Наверное, придётся сказать, потому что они рано или поздно узнают. Да и когда ему придётся поить Месса зельем Нины — остальные уж точно должны будут знать, что это такое. Ну, или, по крайней мере, откуда это взялось.
— Дело в том, что в той подводной тюрьме я нашёл и спас не только Джайну. Но и… кое-кого ещё.
— Нину Гайранос, — бабушка Ижени не спрашивала, она утверждала.
— Да, — кивнул Сареф, — мне повезло найти и спасти её. И доставить на Севроганд. Вчера они с Жераром воссоединились. Собственно, это и есть мой главный аргумент. Жерар знает, благодаря кому Нина вернулась домой. Поэтому, я уверен, он поможет вам с поместьем.
— Нина. Мама? — тут же встрепенулся Месс, — мама… вернулась домой? Вернулась?
Сареф кивнул. Месс, шумно выдохнув воздух, закрыл лицо руками и затрясся в беззвучном плаче.
— Сареф, — Гидеон, судя по его виду, уже почти сдался, но всё равно пытался спорить, — всё равно, даже на троих, даже с этим гербом — я не могу обещать…
— Дедушка, я не требую от вас никаких нереалистичных сроков, — пожал плечами Сареф, — я отлично понимаю, что качественное, отстроенное на века поместье, возведённое на дорогой и востребованной земле — это не быстро. Никто мне не достанет его из кармана и не поставит на другой день. Я знаю, что это потребует времени. Нужен будет год — пусть будет год. Нужно два года или три — берите себе такие сроки. Для меня основной приоритет — это чтобы после моего участия во Всесистемных Состязаниях… независимо от того, проиграю я их или выиграю, я хочу, чтобы у меня был свой дом, в который я могу вернуться. И этим вы, кстати, тоже можете надавить на Вальмонтов. В клане я, может, и не состою, но вот кое-что делать уже умею. Раз уж Джайна и Изабель вернулись домой известно откуда, да и Чемпион стревлогов в своё время не сам собой нашёлся. Так что, возможно, это поместье строится для будущего Чемпиона Всесистемных Состязаний. Тогда это уже будет в интересах Вальмонтов, которые явно поднимут свой престиж, если таковой будет жить на территории их клана.
— Это всё равно слишком… — начал было Адейро.
— Да хватит ныть, брат! — Исмарк рассержено стукнул кулаком по мягкому подлокотнику кресла, — этот мальчишка вернул мне мою дочь! Он сделал то, чего не сделал бы больше никто во всей Системе, и ты это знаешь! Даже если мы бы наняли самого профессионального профессионала — он бы ни за что, ни за какие деньги не стал бы так рисковать своей шкурой, чтобы штурмовать подводную тюрьму Теневого Символа. А мальчишка это сделал, сделал ради моей дочери! И поэтому мне плевать, как, но мы заработаем эти проклятые деньги для его награды! А если не заработаем — я лично поеду туда и буду таскать камни, копать траншеи и месить раствор, чтобы выстроить ему это поместье!
— Да, — подала голос Джайна, — я тоже только теперь понимаю, какой самоубийственный это был порыв со стороны Сарефа. И всё же… несмотря ни на что, он сделал это для меня. Поэтому я тоже считаю, что если Сареф просит такую награду — он её заслуживает.
Больше никто из членов семьи ничего не сказал. Даже Линда, которая явно лучше всех в этом зале знала, какие были расценки на спасение клановых дочерей с Островов Теневых Символов, тоже благоразумно прикусила язык.
— Ладно, — кивнул, наконец, Гидеон, — если мы, действительно, имеем столько времени, и если мы, действительно, можем заручиться поддержкой Жерара — то такая миссия становится трудной… но всё же вполне выполнимой. Что ж, тогда на сегодня — всё. Можете отдыхать. И да, Сареф, ты и твои спутники, конечно же, можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.
По правде говоря, это был далеко не конец разговора. Сарефу хотелось спросить с Гидеона за поведение монахов в городе. И всё же подсознательно он понимал, что если начнёт говорить об этом сейчас — то это неизбежно выльется в публичный скандал. А Гидеона, в отличие от Адейро, Сареф всё же любил, и потому не хотел ставить дедушку в такое положение. Что, впрочем, не означало, что в последующие дни он не выцепит Гидеона и не спросит с него за эти фокусы…
Правда, его планы тут же улетели в трубу, потому что в этот самый момент Ариша, наевшаяся медовой баранины с апельсинами, неожиданно спросила:
— Дяденька Гидеон, а когда мы были в городе, то слышали, как люди в серых рясах говорили на торговой площади о том, что все стревлоги плохие, и что их всех надо схватить и убить. Это же неправда, вы же не будете так делать?
Реакция на это заявление была вполне закономерная. Линда и Юдара брезгливо посмотрели в сторону крошки-стревлоги, явно не понимая, как ЭТО вообще посмело открыть рот в их присутствии. Аола и Ижени опустили головы: они явно были в курсе ситуации, и явно знали, чего главе Гидеону это стоило. Адейро и Исмарк стоически сделали вид, что они тут ни при чём, и не понимают, о чём речь. Гидеон же, поняв, что от этой темы не отвертеться, тяжело вздохнул прежде, чем отвечать…
— Может быть, мы отложим этот разговор на другой раз? — с несчастным видом спросил Гидеон, — ведь сегодня такой чудесный день…
— Извини, дедушка — но это вполне справедливый вопрос, — пожал плечами Сареф, поняв, что после вопроса Ариши отложить эту темы не выйдет, — ты наверняка знаешь о том, что мне пришлось столкнуться с монахами на торговой площади Эбитата. Они орали о том, что стревлоги — самые чудовищные чудовища во всей Системе, и именно из-за них началось это нашествие бандитов. Так что, раз уж я вернулся из, так сказать, длительной командировки — то просветите меня, как так получилось, что теперь против стревлогов идёт такая агитация? Хотя бы для того, чтобы знать, чего ждать. Потому что впоследствии, — он указал на Ансильяша и Аришу, — я планирую сопроводить своих друзей в клан Агруменаш. Так, может, если про ящеров теперь рассказывают такие басни — то их по пути могут попытаться прирезать, ну и меня вместе с ними.
— Сареф, — Гидеон с огромным сожалением посмотрел на внук, но тот стойко выдержал этот взгляд, — мне здесь, правда, нечем гордиться. Но, прошу тебя, пойми, как это выглядело с нашей стороны.
— Когда мы вернулись с Состязаний — здесь творился самый настоящий ад. Валка и Гьядаол проиграли Состязания, и проиграли тому, кто, по их мнению, никак и ни при каких условиях не должен был победить. Оба эти клана давно, больше двухсот лет не выигрывали Всесистемных Состязаний. И такое поражение было особенно обидно.
— Так пожелала Система, — бесстрастно ответил Сареф, — я как-то подсчитывал вероятность победы. За 4 года среди четырёх рас в Системных Состязаниях участвует 512 Чемпионов, а Звёздную Эссенцию получит только один из них. В этом году сложилось так, что её получили стревлоги. Которые, подозреваю, во Всесистемных Состязаниях не побеждали намного больше, чем 200 лет.
— Это не отменяет того факта, что главы кланов Ювенаро и Кайто были просто в бешенстве. Какое-то время они держали себя в руках. В том числе и потому, что впереди были очередные Системные Состязания. И здесь, кстати, стревлоги совершили очень умный политический шаг: они отказались от участия в Состязаниях в этом году, заявив, что хотят уделить больше внимания делам внутри клана. Ну и чтобы Вольные участники, которые делали ставку на место в Состязаниях, тоже не пострадали от того, что внезапно на Севроганде кланы теперь будут забирать 27 мест вместо привычных 26. А вот со следующего года они будут участвовать в Состязаниях наравне со всеми.
— Вот только сильно это не помогло, — мрачно сказал Адейро, — и клан Ювенаро, и клан Кайто вылетели в первом же туре в этих Состязаниях. И после этого Валка и Гьядаол окончательно сорвались с цепи. Естественно, они начали проводить эту агитацию и обвинять стревлогов во всех смертных грехах.
— Но почему вы стали их в этом поддерживать? — недоумевая, спросил Сареф.
— Ты не представляешь, Сареф, как мы все здесь повязаны через политику, — покачал головой Гидеон, — огромное количество договорённостей, торговых, ресурсных, и даже военных. Я не мог просто взять и отказаться. Со временем Валка и Гьядаол успокоятся… по крайней мере, мне хочется в это верить.
— То есть, вы хотите сказать, что двое идиотов из десяти глав кланов на юге Севроганда психанули — и остальным пришлось это стерпеть? Но это же смешно! — рассердился Сареф.
— Гьядаол лишился части земель, которые клан Кайто столетиями считал своими. Чисто по-человечески его понять можно. Клан Ювенаро же граничит сразу с шестью кланами. Кроме того, через него проходит Главный Торговый Тракт, и он так же имеет выход на Вёсельное море. Валка способна доставить очень много проблем, она даже сама не представляет, насколько много. Никто не захотел с ней связываться.
— И поэтому вы просто стали плясать под её дудку? — возмутился Сареф.
— Плясать тоже можно по-разному, — пожал плечами Гидеон, — то, что я вынужден был пойти на поводу у Валки и Гьядаола, не означает, что я занимаюсь этим с полным энтузиазмом. Как ты наверняка заметил, в моём клане этой агитацией занимаются монахи. В силу очевидных причин — не самая популярная часть общества. Они выходят в населённых пунктах раз в 3–4 дня, зачитывают этот текст. Простые люди смотрят на них, как на придурков, смеются над ними — и идут дальше по своим делам. А вот в кланах Ювенаро и Кайто этим занимаются уже непосредственно члены клана.
Сареф представил, как Анна Грейвен-Ювенаро, один из могущественнейших бойцов Системы, сидит, разложив свои замечательные карты, и уверяет обычных людей, что карты самой Системы показывают ей, что стревлоги повинны во всех бедах, и их надо немедленно пойти и убить. При виде такой картины уже даже не знаешь, смеяться или плакать.
— Всё равно, дедушка, это очень опасная игра, — упрямо сказал Сареф, — это мы здесь с вами — образованные люди, и понимаем, что всё это ложь. А если взять обычного неграмотного работягу, который всё лето копает картошку и всю зиму лежит на печи, и который в жизни никуда дальше городского рынка не ездил? Он ведь поверит и в это. И многие поверят! И что потом? Прибудет какой-нибудь стревлог в клан Ондеро, и вот такой крестьянин раз — и метнёт в него вилы. Как же не метнуть-то, во врага, от которого все беды. И всё, дело сделано, скандал обеспечен.
— Я знаю, Сареф, — грустно кивнул Гидеон, — но, к сожалению, ситуация такова, что вот это — малая кровь, которую мне приходится платить для того, чтобы не пролилась бо́льшая.
— Всё равно, это какая-то дикость! — возмущённо сказал Сареф, после чего спросил, — а, может… Не может ли, случайно, такого быть, что около них появились какие-то подозрительные советники? И теперь Валка и Гьядаол не в своём уме, потому что их… ну, там, одурманили или околдовали. Ну, просто, это, правда, ненормально! Ведь все же знают, что по Севроганду идут волны разбойников. И рано или поздно они могут прийти и сюда. Так не разумнее ли запастись поддержкой стревлогов, которые в случае беды так же, как и все остальные кланы, будут защищать свой дом? Нежели устраивать грызню, от которой выиграют как раз только бандиты?
— Для того, чтобы это было возможно, нужно, чтобы люди посмотрели на стревлогов, как на равных, — покачала головой бабушка Ижени, — а этого, к сожалению, не будет ещё очень долго. Людям плевать на пророчества Системы. Они будут считать ящеров ворами и мошенниками, которые хитростью и обманом забрали земли у честных людей.
— Но ведь на то была воля Системы, — возразил Сареф.
— А много ли малограмотные знают о Системе? — пожала плечами бабушка Ижени, — если им зачастую даже умения и таланты выбирают старосты деревни? И с Системным окном у них одно отношение: если над глазами появился красный огонь — надо прийти к старосте деревни, встать перед ним раком и спустить штаны…
— Ижени! — возмущённо сказала Юдара, — что за пример ты подаёшь для Изабель⁈
— Мама, пока я сидела в тюрьме Теневых Символов — то видела и слышала такое, что после этого меня уже мало что может испортить, — хладнокровно заметила Изабель.
— Как-то это неправильно, — покачал головой Сареф, даже не обратив внимания на эту глупую шутку, — это что же получается, кто угодно может прийти в любую деревню, наплести там крестьянам с три короба любой чуши — и они, поверив в неё, пойдут с вилами туда, куда им прикажут?
— Ну… не совсем, но в общих чертах — да, так оно и есть, — кивнул Гидеон, — впрочем, деревенские старосты очень ценят свои должности. И потому, что они получают очень хороший оклад, и потому, что за любой серьёзный косяк легко улететь в тюрьму на пожизненное заключение. Так что… даже если они порой и позволяют себе немножко лишнего — порядок в деревне для них всегда находится на первом месте.
— Всё равно — это нужно прекратить, — твёрдо сказал Сареф, — дедушка, ну ты же занимал свою должность ещё до того, как я родился! Ну, неужели нельзя придумать никакого способа прекратить этот бред? Ну, там, монахи вчера собирали налоги — и им лучше ближайшие несколько дней на улицу не соваться, чтобы простые люди не переломали им кости? Или что всем монахам резко вспучило живот, и они массово не вылезают из нужника?
— Я и так всё это делаю, Сареф, — Гидеон печально улыбнулся, — поэтому монахи и ходят агитировать раз в 3–4 дня. Валка и Гьядаол требуют, чтобы они это делали каждый день.
— Ну что ж, — Сареф мрачно поднялся с кресла, — вижу, пытаться остановить этот массовый психоз бесполезно. Но помяните моё слово — этим весь юг Севроганда роет себе могилу. И эта подлость рано или поздно закончится тем, что с детьми Валки или Гьядаола случится то же самое, что с дочерью Маркуса Мэндрейка. И вряд ли кто-то пожелает прийти им на помощь.
После этих слов он, больше ни на кого не глядя, покинул зал. Настроение, снова было поднявшееся при обсуждении награды Сарефа, при благодарностях и поддержке Исмарка и Джайны, снова рухнуло вниз. И, можно было не сомневаться, эти омерзительные агитации — это было самое невинное, что против стревлогов делали кланы Кайто и Ювенаро. И, возможно, Хрипунец был прав… при таких условиях стревлогов просто рано или поздно возьмут за горло — и либо выдавят из их земель, либо задушат так, чтобы не осталось никого.
Но ведь не может всё быть настолько ужасно? В конце концов, с ними там Йохалле, Ангреаш! Да и Старшие десятилетиями вели самую трудную и искусную дипломатию. Но… одно дело, когда стревлоги были всего лишь бесправными рабами, которых всегда можно было удачно поиметь на деньги. И совсем другое, когда у них появились земли… которые, по мнению всякого уважающего себя воспитанника клана, стоило отобрать у стревлогов обратно, заодно указав им на их истинное место.
Что ж, здесь он ничего не добьётся. Значит, решено. 2–3 дня он отдохнёт в клане. Пообщается наедине с дедушкой, с мамой. Аккуратно отдаст Мессу зелье Нины — он ведь обещал. А потом возьмёт с собой Ансильяша и Аришу — и направится прямо в клан Агруменаш. Там стревлоги уже более детально введут его в курс дела… и тогда уже будет видно, как лучше поступать. В конце концов, впереди ещё Годаста, на которой представитель от стревлогов уж точно будет присутствовать. Может быть, хотя бы там получится до них достучаться…
Внезапно Сареф обратил внимание, что над его головой полыхает красное пламя. Новое сообщение от Системы? Что ж, возможно, теперь, когда Джайна и Изабель, наконец, вернулись домой — Система тоже засчитала выполнение задания. Интересно посмотреть, что же за награду она предлагает. И потому Сареф добрался до выделенной ему комнаты, снял ботинки, лёг в постель, устроился поудобнее и вызвал Системное окно…
Сареф вздохнул. По правде говоря, ему было несколько проще, когда после завершения Всесистемных Состязаний и его помощи стревлогам Система просто выдала ему очень сильную награду, без всяких лишних выборов. А теперь… всё это звучало так вкусно, и хотелось получить сразу всё! Но… к сожалению, так не получится. И потому придётся думать о том, что будет лучше.
Разумеется, усиление Фундаментальный Архив было привлекательно именно тем, что это вполне легитимный способ дальше как-то повышать свою Силу. Да, у него был эффект сразу от двух Реликтовых Колец Силы; да, пока Рука Пересмешника не была активна, 10% от Интеллекта переходило в Силу, но всё равно, на перспективу хотелось больше. И это усиление давало такую возможность. Сейчас у него в Архиве 4 пассивных умения: Уклонение Разбойника, Живучесть, Повелитель Удачи и Любимец Севера. Кроме того, это усиление будет замечательно синергировать с Жемчужным Пунктом развития, который дополнительно делает каждое помещённое в Архив умение на 20% сильнее. Дополнительно выкинуть в Архив Сохранение Энергии, которое туда давно уже просится — и вот он получит по 2,5 Силы, Ловкости и Интеллекта. И всё это — с заделом на дальнейшее развитие и получение пользы от этого достижения.
Универсальный расход тоже был далеко не так прост, как кажется. Разумеется, возможность усиливать умения за Низшие Пункты развития — это довольно посредственное усиление, но вот вторая часть… Высшие Пункты Развития были достаточно редкой наградой. Да что там, один только рецепт такого Пункта стоил 500 золотых, а уж сам Пункт… Даже если прийти в гильдию ходоков с таким запросом — подобная заявка влетит в кругленькую сумму. А, между тем, его Таланты Полуторного Совершеннолетия были весьма сильны — и порой очень хотелось дополнить их каким-нибудь полезным эффектом.
И, собственно, именно отсюда проистекал главный конфликт, который на данный момент видел Сареф. Тропа Вознесения. Да, большого эффекта Сареф сразу не увидит — но это был халявный Средний Пункт Развития раз в месяц. До его Всесистемных Состязаний это — фактически 4 десятка Средних Пунктов Развития. Правда, стоило признать, несколько ограниченных в своей функциональности. С их помощью можно будет только улучшать умения. Составить новые, к сожалению, не получится.
Достижение Радужная Печать при этом выглядело… не очень впечатляюще. Да, с одной стороны, сама возможность повысить умение до Радужного Качества, и не тратить на это драгоценную Радужную Эссенцию — звучало очень сильно. Но вот сроки реализации… Опыта умение требовало в 5 раз больше, чем при переходе с Серебряного Качества на Золотое. Это ж сколько времени пройдёт прежде, чем он сможет дорастить до Радужного Качества хотя бы одно умение? Стоила ли игра свеч?.. С другой стороны, опять же, если он пойдёт за Мутной Радужной Эссенцией в гильдию ходоков — то она всё равно сработает на
И на фоне таких мучительных размышлений усиление на дополнительную ячейку умений выглядело максимально просто, незамысловато и эффективно. Дополнительная гибкость и вариативность в бою, что в сочетании с его хилереми открывало ещё больше боевых тактик — и ещё больше увеличит возможность найти выход даже из самых безвыходных ситуаций.
— Что думаешь, Хим, — спросил Сареф своего хранителя, — что здесь будет лучше взять?
— Мой ответ на такой вопрос будет неизменным, хозяин, — с готовностью откликнулся хилереми, — всё зависит от того, чего вы хотите прямо сейчас. Нужно больше живучести и больше Параметров — берите Архив. Вы готовы вложиться и подождать — берите Тропу. Вы хотите однажды увидеть Власть Жизни или Дробящую Темницу Радужного Качества? Берите Печать. Просто больше вариативности в бою? Дополнительная ячейка способностей. Их тогда у вас будет уже 11. Насколько мне известно, за последние 100 лет всего один Житель Системы, Салакнир Сапфировое Око, собирал строку умений в 12 ячеек способностей. Как знать, хозяин, может быть, вы сумеете достичь такого же уровня… а, возможно, и превзойти его.
Проблема была в том, что Сареф сейчас и сам не знал, чего он хочет. Он только что выполнил задание высочайшего уровня сложности, ему банально требовалось несколько дней, чтобы расслабиться и отдохнуть. Он не хотел сейчас делать настолько тяжёлый и судьбоносный выбор. Хотя бы потому, что ему хотелось посоветоваться с кем-то опытным и мудрым. Даже… даже если это будет…
— Да ладно, — дремавший Хрипунец, уловив мысли Сарефа, развеселился так, как он ещё не веселился внутри этой куклы, — парень, неужели ты, действительно, хочешь от меня совет?
— Ну… ты хоть и больной на всю голову, но ты всё же опытный, мудрый… многое повидал, да и вообще…
— Просто блеск. Это невероятно, — Сареф, конечно, не мог сейчас видеть Хрипунца, но он почему-то ясно представил, как стревлог катается по земле от смеха, — Хаос меня спали, вот это, действительно, развлечение. Нет, парень, убивать я тебя точно не буду, это я твёрдо решил. Живой ты приносишь слишком много радости и веселья даже такому больному на голову психу, как я. Какие же вы с вашим зверьком оба милые. Нет, если однажды звёзды всё-таки так сложатся, что вы будете работать на меня — я для вас ничего не пожалею.
— Может быть, предложишь что-то конкретное? — раздражённо спросил Хим, которого, стоит признать, общество Хрипунца закалило настолько, что он уже, хоть и сквозь стиснутые зубы, но всё же терпел, когда его называли Милым.
— Фундамент — обычный стандарт, — начал говорить Хрипунец, — Базовые Параметры — это всегда хорошо, но и в Архив ты закидываешь умения не каждый день, не каждый месяц, и даже не каждый год. Тропа и Расход — мусор. Может быть, для среднего ходока такие штуки и выгодны, но ты это уже перерос, парень. Ты сейчас можешь зарабатывать деньги пассивным способом: приходишь в ближайшую гильдию ходоков и сдаёшь в аренду свои Реликтовые Лапки. Поверь, в походах на монстров пятого уровня на них будет
Что там дальше? Печать… вот это, конечно, даже с моей точки зрения — интересный вариант. Могу тебе сказать, что Хаос предлагает много альтернатив для тех, кто желает развиваться иначе… но даже он не может пробить правило Радужной эссенции. Чтобы умение выросло до этого качества, ты
— Слышишь, ты, трепло, а ну завали свой гниющий хавальник! — разъярённо прошипел Хим, — я сильный, боевой хилереми, понятно⁈ Я тебе не крошка!
— Конечно, конечно, — с умилением ответил Хрипунец, — ты самый большой и самый сильный хилереми из всех, что я знаю. Если бы я мог — я бы погладил твою сильную спинку, почесал бы тебя за чутким ушком и…
— Хозяин, это болтливое чучело начинает меня раздражать, — мрачно сказал Хим, — давайте лучше сейчас сдадим его вашему деду. Уверен, за такой трофей он дополнительно отсыплет вам денег.
— Эй-эй, а вот этого не надо, — всполошился Хрипунец, — вы меня несли в клан Агруменаш — вот и несите. Будет несправедливо, если перед моей смертью вы не позволите Ансильяшу и остальным сказать, какой я больной ублюдок, мразь, подлец и прочие комплименты, которых я заслуживаю в полной мере. Без всего этого мне даже будет немного обидно умирать.
— Тогда захлопни свою пасть! — приказал Хим, — мы спросили твоего мнения по конкретному вопросу, а не просили рассказывать свои бредовые фантазии.
— Так мне же скучно здесь сидеть день и ночь, — пожаловался Хрипунец, — я думал, вы хотя бы иногда будете доставать эту куклу из Инвентаря и держать её в своих руках,наслаждаясь тем, что моя жизнь находится в вашей полной власти, а я бы покорно и испуганно трепетал перед своей судьбой, думая о том, что вы можете сделать с моей жалкой шкурой…
— Ты что, больной? — спросил его Сареф. От этой беседы у него начинали плавиться мозги.
— У меня гибкий ум, — с достоинством ответил Хрипунец, — и я люблю извлекать интересный опыт из любых ситуаций. Вот, хотя бы сейчас. В таком положении, когда моя жизнь полностью находится в чужой власти, я нахожусь впервые… ну, по крайней мере, с тех пор, как я получил свои силы. И после первой злости я понял, что это, на самом деле, любопытная ситуация, которая сильно будоражит мою старую кровь. Донесёте ли вы меня до клана Агруменаш — или избавитесь по дороге? Отдадите во власть стревлогов — или всё же отпустите? Столько неопределённости… я вот как будто помолодел на сотню лет…
Неожиданно в разуме Сарефа словно началась какая-то странная борьба, которая отдавалась небольшим звоном в его голове. Чуть придя в себя, Сареф неожиданно понял… что это Хим, воспользовавшись тем, что Хрипунец слишком далеко раскинул свои щупальца, подцепил сознание Теневого Символа, скрутил его в комок — и отправил в куклу. И, что было самое удивительное — Хрипунцу это… понравилось.
— Да… в следующий раз прояви больше власти, крошка-хилереми, — донёсся до них сонный голос Теневого Символа, после чего его сознание погасло.
— Признаться честно, до этого момента я не ценил того, что ваш разум — это место только для меня, хозяин, — с раздражением процедил Хим, — когда мы, наконец, избавимся от него — я надолго запомню этот урок.
Сареф рассеянно кивнул. Если отбросить весь этот бред, Теневой Символ дал ему вполне неплохие советы по предложенным достижениям. Но всё равно — прямо сейчас делать этот выбор не хотелось. Благо, Система и не настаивала. В другое время он бы отвлёкся тем, что просмотрел бы доступные варианты усиления своих умений. Благо что запасной Пункт Развития для этого у него был. Но не сейчас. Тот психоз, который только что произошёл, по своей бредовости вполне был сопоставим с психозом глав кланов Кайто и Ювенаро, которые решили, что во время марша разбойников Теневых Символов по материку будет отличной идеей стравить своё население со стревлогами. Сейчас ему жизненно необходимо было проветрить голову…
Когда Сареф спустился прогуляться в саду — в его любимом месте, где он раньше гулял с мамой, сейчас сидела бабушка Ижени, обмахиваясь своим кружевным веером. Сареф хотел было незаметно уйти, но поздно: бабушка его заметила.
— Сареф, мой мальчик, — доброжелательно сказала она, — рада тебя видеть. Не будешь возражать, если мы поговорим?
Сареф сейчас был не в настроении разговаривать. Однако вместе с тем, он понимал, что, помимо мамы и дедушки,Ижени — единственная среди взрослых клана Ондеро, кто изначально относился к нему благосклонно. И потому он, кивнув, осторожно присел к ней на краешек скамейки…
— Знаешь, Сареф… на самом деле я так рада, что ты вернулся с Островов вместе с девушками, — заговорила Ижени, — потому что… ну, когда мы поняли, что с ними случилось, и куда их увезли… ну, в этот момент, в общем-то, все почти смирились, что это всё, конец. Но потом Адейро вспомнил про тебя. Вспомнил, как ты, действительно, нашёл пропавшего без вести Чемпиона стревлогов — и решил попытаться. Впрочем, скорее, больше ради того, чтобы Исмарк, Юдара и Красс… не сотворили с собой чего-то непоправимого.
— Это неудивительно, — пожал плечами Сареф, — Адейро лично вырастил из меня мразь, которая выживет где угодно в Системе. Он знал, на что я способен, и потому обратился ко мне. Правда, вопрос с оплатой вызвал вполне ожидаемые затруднения, — добавил он, — впрочем, меня это сильно не удивило. Я регулярно сталкивался с тем, что мне поручали сложную работу, а потом, по факту её выполнения, пытались отделаться жалкими грошами. Ну, я рассчитывал, что хотя бы моя семья не станет кидать меня на награду.
— За это можешь не переживать, — голос Ижени внезапно посуровел, — Адейро может сколько угодно кочевряжиться и воротить нос — Гидеон вытряхнет с него деньги. Тем более, что Исмарк вполне чётко выразил свою позицию по этому поводу. Я даже не ожидала от него такого, по правде говоря. Впрочем, надеюсь, что он этот урок усвоил хорошо — и теперь, наконец-то, возьмётся за ум. Да, когда-то ему пришлось пережить страшную потерю… и мне бы не хотелось обесценивать его страдания. Вот только штука в том, что жизнь продолжается… и ему ещё есть, что терять, и есть, ради чего жить.
— Возможно, — кивнул Сареф, — если он, действительно, возьмётся за ум — так будет лучше для всех.
При этом он осторожно покосился на бабушку Ижени. Она сейчас говорила очевидные вещи, до которых Сареф мог бы догадаться и сам. Ей явно хотелось поговорить не об этом.
— Сареф… я, конечно, понимаю, что ты, возможно, не захочешь это обсуждать, — осторожно начала бабушка Ижени, — и всё же… ты себе даже не представляешь, какое это важное событие — возвращение Нины Гайранос. Она отсутствовала почти 30 лет.
— Мне это известно, — сдержанно кивнул Сареф, — она покинула клан Гайранос после того, как моему отцу исполнилось 15 лет. Мне об этом говорили и сам Жерар, и бабушка Мив… и Адральвез.
— Вот уж в чём я ни капли не сомневаюсь, так это в том, что Адральвезу об этом было известно больше, чем кому бы то ни было, — голос Ижени практически не изменился, но тонкий подтекст неодобрения в сторону Адральвеза Сареф всё же уловил, — ведь… тебе же известно, что у Нины был хилереми… Впрочем, даже если бы и не было известно — ты бы узнал об этом, когда увидел её. Ты, возможно, не знаешь, но… Источник сил хилереми — это не то, о чём принято говорить…
— Вы намекаете на то, что хилереми приходят из Хаоса, — заметил Сареф, — да, мне об этом известно. Об этом мне тоже рассказала бабушка Мив. И да, я тоже полагал, что Нина по возращении рискует навлечь на себя нежелательное внимание. Поэтому, собственно, и вызвал Жерара в поместье Уайтхолл в тот же день, когда туда прибыл. Чтобы он спокойно забрал свою жену и доставил её в безопасное место, где её уже никто не достанет.
— Это было очень умно с твоей стороны, Сареф, — одобрительно кивнула Ижени, — потому что… ну, думаю, мы с тобой оба понимаем, что если Нина и нашла лекарство для Месса — для его создания она так или иначе задействовала Хаос. А это уже может посчитать личным оскорблением Адральвез… потому что он вполне логично считает, что с этой материей играться дозволено только ему. И потому ты правильно сделал, что не стал тащить Нину сюда. Месс с ней ещё увидится. А вот если бы она попала сюда… и если бы она попалась на глаза не тем людям — могли бы наступить… не самые приятные последствия.
А у Сарефа после этих слов мороз прошёл по загривку. Потому что ему совершенно неожиданно пришло в голову, что всего каких-то два часа назад он встретил здесь члена клана Зинтерра. Который так добросовестно отстоял честь своего клана, который поддержал его, так благожелательно отнёсся к нему. И в этот момент Сареф неожиданно понял, что если бы с ним в этот момент была Нина — то эта встреча могла произойти совершенно иначе. Получается, Баэрун специально ждал его там — и был готов драться ради того, чтобы схватить Нину, прямо в городе, даже с ним? Верилось в это с большим трудом… но и в то, что Баэрун просто так там гулял, верилось ещё меньше. Но какой в этом был смысл? Асур ещё вчера должен был отчитаться, что Нину увезли в клан Гайранос, и до неё уже не добраться. Или… Асур побоялся рассказывать о таком Адральвезу. Потому что, судя по всему, это было огромное упущение. Пока нет других объяснений тому, что Баэрун делал на торговой площади Эбитата. Нет, он ждал там именно их. Но, не увидев Нину в числе спутников Сарефа, благоразумно не стал провоцировать конфликт.
— Сареф… а могу я, пожалуйста, взглянуть на твоего хранителя? — неожиданно попросила бабушка Ижени.
— Конечно, — кивнул Сареф, вызывая Системное окно:
После этого Хим появился рядом с Сарефом во всей своей красе. В какой-то момент времени Сареф отметил, что расти ввысь Хим перестал. Но при этом его тело начало наливаться какой-то особой, природной мощью, он становился крепче и выносливее. Со стороны даже можно было сказать, что Хим за последний год не столько вырос, сколько заматерел.
— Большой мальчик, — невозмутимо отметила Ижени, с любопытством разглядывая Хима, — явно знает, как защитить и себя, и своего хозяина.
— Не сомневайтесь, госпожа, — с достоинством кивнул Хим, — у Сарефа за всю жизнь во всей Системе нет и не будет более надёжного соратника, чем я.
— Довольно хвастливое заявление, — хмыкнула Ижени, — впрочем… у тебя хорошие глаза, хранитель, и ты явно веришь в то, что говоришь. Что ж, вряд ли я буду оригинальна, и всё же скажу: уж ты сбереги Сарефа. Что-то мне подсказывает, что он нам всем ещё пригодится.
— Ах! Ах, какой ужас! — раздался позади них знакомый голос. Повернувшись в его сторону, Сареф и Ижени увидели Линду, которая прогуливалась с солнечным зонтиком в руках, — я снова вижу здесь это ужасное чудовище!
Хим невозмутимо повернулся к Линде и уставился на неё, скрестив перед собой руки. И под его взглядом тётушка как-то сама собой стушевалась и пробормотала:
— Это огромное… могучее… мускулистое чудовище, — после чего, тряхнув головой, гневно заявила, — я… я что, сказала это вслух? Что за глупые шутки! Негодный зверь, вот тебе!
С этими словами Линда ткнула остриём своего зонта Химу в живот. Вот только она не учла того, что у хилереми на животе были гладкие стальные мышцы, и потому кончик зонтика просто соскользнул по нему в сторону. Линда, явно в злости не рассчитавшая силу удара, от этого на силе инерции сама улетела вслед за своим зонтиком, споткнулась и упала. Вернее, упала бы, если бы Хим деликатно не поддержал её под руку… своим хвостом. Впрочем, Линда и здесь себе не изменила…
— Ты… как ты посмел меня коснуться… Гадкий, гадкий монстр! — Линда, вернувшая себе устойчивое положение, три раза ударила Хима зонтиком, после чего сердито топнула ногой и отвернулась. Хим закатил глаза и, дождавшись кивка Сарефа, испарился в его разуме.
— Линда, тебе давно пора замуж, я тебе об этом уже много раз говорила, — сказала Ижени, пряча за своим веером усмешку.
— Да не за кого, Ижени, не за кого здесь идти замуж! — тут же вспылила Линда, — я бы и рада — да за кого? За безвольного рохлю? За беспробудного пьяницу? Или за этого трусливого…
— А как насчёт дяди Исмарка? — спросил Сареф.
— Это что, такая глупая шутка? — рассердилась Линда.
— Отнюдь нет, — невозмутимо ответил Сареф, сам удивляясь тому, насколько удачной была эта мысль, — Исмарк сегодня показал, что он готов измениться, что он готов жить дальше, потому что понял, что для него ещё есть нечто ценное в этой жизни. Он не так уж стар. Он неплох собой. И он — брат главы клана, так что даже с политической точки зрения — вариант вполне годный. Так что…
— Ну вот, раз он такой замечательный во всех отношениях — вот сам и иди за него замуж! — вспылила Линда, — и своё мускулистое чудовище в постель с ним захвати, уверена, он поможет вам получше узнать друг друга!
— Как тебе запало в голову моё мускулистое чудовище, — хмыкнул Сареф, — ничего страшного, тётушка, мой хилереми всегда действует неотразимо на девушек. Некоторые даже пытались затащить его в постель. Тебе не нужно стыдиться своих чувств, тётя Линда.
— Ах ты, наглый, мелкий… — Линда в злости взмахнула зонтиком, и перед ней возник десяток снежных шаров…
— Достаточно, — Ижени прокрутила между пальцев свой веер, и снежные шары Линды рассыпались блестящей пылью, — Линда, я тебе сейчас просто даю добрый совет. Выбери себе кого-нибудь, пока у тебя есть такая возможность. Потому что через пару лет, когда психоз Валки и Гьядаола сойдёт на нет, юг Севоганда снова начнёт налаживать связи — и, в связи с этим, нас снова накроет волна политических браков. И вот тогда Гидеон выдаст тебя за того, кто первый подвернётся под руку.
Сказав это, бабушка Ижени поднялась со скамьи и с достоинством удалилась в поместье. Линда, явно не желая оставаться с Сарефом один на один (особенно сейчас, когда он был в статусе, ни много, ни мало, героя, который вернул в клан двух дочерей, и ссориться с которым было опрометчиво даже по меркам тёти Линды) так же удалилась, оставив строптивого и невоспитанного племянника в одиночестве.
Но его это не смутило: одиночество давно стало для него привычным состоянием, когда, наоборот, было намного проще расслабиться и подумать. А подумать было о чём…
Сареф, похоже, сам до конца не осознавал, насколько удачно он прокатил клан Зинтерра, когда отправил Нину прямо в руки Жерару. Что, впрочем, не означает, что после этого провала демоны не попытаются выведать правду у него. И теперь…
Сарефа, признаться, эта вскрытая игра изрядно обескуражила. Он был совершенно уверен, что если бы Адральвез обнаружил у него это зелье — он бы всеми правдами и неправдами попытался бы его отнять. Равно как и Ильмаррион ни при каких обстоятельствах не позволил бы ему просто так выпить кровь Чёрного Молоха. А это значит, что за пузырёк, что отдала ему Нина, скоро может развернуться нешуточная борьба — если его не использовать сейчас. И всё же… теперь Сарефу было слегка не по себе от того, что ему придётся отдавать это зелье Мессу. А что, если побочные эффекты всё же проявятся? Ему так хотелось спросить у кого-то совета. Но у кого было спрашивать? У Мёртвого Короля воров? Не те у него были с ним отношения. Да и потом, Мёртвый Король воров сам направил Нину к тому Льву, который и дал ей и знания, и инструмент. Что он тут может сказать нового?
—
—
—
—
—
10 минут спустя Сареф стоял перед дверью комнаты, отведённой для Месса. Судя по посапыванию оттуда, его отец явно наслаждался послеобеденным сном. Это было на него похоже. Чем старше он становился — тем больше предпочитал спать. Возможно, именно таким образом он хотел хоть как-то абстрагироваться от своего нынешнего невыносимого существования. Сареф постучал. С полминуты оттуда доносилось недовольное ворчание, после чего Месс, успевший натянуть на себя одни штаны, с недовольным лицом открыл дверь. Но его недовольство испарилось в момент после того, как он увидел,
— Сареф, сынок! — Месс при виде сына одновременно и обрадовался, и испугался, — ты… ты что-то хотел?
— Да, папа. Нам нужно поговорить, — кивнул Сареф.
— Да. Да, конечно, заходи, — Месс отошёл внутрь, пропуская Сарефа. Тот вошёл. В комнате хоть и было слегка душновато, но, по крайней мере, нигде не валялось пустых бутылок. Впрочем, здесь Гидеон, наверное, поддерживал зятя в форме куда строже, чем это делал Адейро.
Сареф осторожно присел на свободное кресло. Месс тем временем распахнул окно, и в комнату ворвался поток свежего воздуха. Сам Месс, успев натянуть на себя халат, сел на постель напротив Сарефа.
— Ну, сынок, говори же… это… это по поводу моей мамы, да?
— Да, — сглотнув, кивнул Сареф, — о ней… и не только…
— Дело в том, что… ну, я не знаю, говорила ли Нина об этом с тобой, но… она отправилась искать лекарство от… твоей… немочи, — неловко заговорил Сареф, пытаясь взять себя в руки.
Это было очень странное ощущение. Всю жизнь у Сарефа формировалось стойкое убеждение, что отца у него нет. По крайней мере, такого отца, который бы за него заступился, что-то подсказал, где-то помог, подставил плечо… всего этого Сареф был лишён. Адейро надёжно позаботился о том, чтобы даже фигуры, которая хотя бы номинально заменила ему отца хоть в каких-то аспектах, у Сарефа не было. Да, со временем Сареф понял, почему так случилось, понял, что Месс не смог бы дать ему всё это, даже если бы Адейро им не мешал… и он принял это.
И всё же… ему было теперь крайне неловко разговаривать с Мессом на равных. Даром что и сам Месс сейчас ему нисколько не помогал. Он смотрел на него испуганным взглядом человека, который очень, очень сильно боится сделать что-то не так и всё испортить. И это по какой-то причине сильно угнетало Сарефа. Наверное, потому… что он узнавал в этом человеке себя 10 лет назад. Который был готов на что угодно, вот абсолютно на что угодно ради капельки любви и уважения от членов своей семьи. Сареф даже представить не мог, что со стороны это выглядит так жалко! Однако в этот момент Хим ненавязчиво коснулся разума хозяина — и все мысли и накручивания, которые грозили снова захлестнуть Сарефа и привести его в бешенство, погасли и вновь стали чем-то незначительным… Вернув самообладание, Сареф снова заговорил:
— И Нина нашла его. Она просила его тебе передать. Она все эти годы не переставала искать лекарство. И хотя она сама не могла сейчас тебя увидеть — то, по крайней мере, она передаёт тебе его.
С этими словами он достал из Системного Инвентаря тонкий пузырёк с переливающейся изумрудной жидкостью. Сареф только сейчас обратил внимание, что даже когда пузырёк находился в состоянии покоя, создавались причудливые завихрения, диковинные узоры. Словно изумрудное содержимое этого флакона было живым. Да, скорее всего, оно так и было. Если у Месса, действительно, был эффект Старой Раны, про которые только было известно то, что против них любые Системные свойства были бессильны, то и лекарство от такого недуга могло, да даже должно быть весьма… экзотическим.
— Это… оно? — прошептал Месс, приподнявшись с кровати и зачарованно глядя на пузырёк. Впервые за всё время в его серых глазах Сареф увидел такую отчаянную надежду, — если я это выпью, то… стану нормальным?
— Надеюсь, что это будет так, — кивнул Сареф. Месс подошёл к Сарефу и попытался взять пузырёк… но в последний момент Сареф отдёрнул руку.
— Нет. Не так, — сказал он. Ему вдруг вспомнилось, как Ильмаррион встретил его после того, как он выпил кровь Чёрного Молоха. И хотя магистр драконов тогда был в бешенстве и вёл себя совершенно невменяемо, всё же Сареф точно знал, что он готов был его страховать, если что-то пойдёт не так. Поэтому… не стоило действовать вот так, втайне.
— Что не так? — спросил Месс, непонимающе глядя на Сарефа.
— Я всё равно не уверен, что это безопасно, — ответил Сареф, после чего, повысив голос, приказал, — Гаус! Позови сюда, пожалуйста, дедушку и маму!
— Слушаюсь, — ответил голос хранителя поместья. Аола и Гидеон вошли в комнату Месса меньше, чем через минуту.
— Спасибо за доверие, Сареф, — кивнул Гидеон своему внуку, оставаясь у входной двери, — мы, конечно же, наблюдали за тобой из моего кабинета, и мы бы всё равно успели среагировать. Но я рад, что ты не прячешься от своей семьи.
Со стороны такие слова могли показаться издёвкой. Но, взглянув в глаза деда, Сареф понял, что это было отнюдь не издевательство. Напротив, Гидеон с пониманием и уважением относился к своему внуку. Давая ему понять, что он отлично знает, в каких условиях тот воспитывался, и ему прекрасно известно, как Сарефу после этого трудно доверять кому бы то ни было из членов своей семьи. И как он ему благодарен, когда Сареф всё-таки пересиливает себя и идёт с ними на контакт.
Аола, тем временем, села рядом с Мессом, который тоже вернулся на свою кровать. Тот испуганно на неё посмотрел, словно ребёнок, ожидающий очередного выговора от нелюбимой тётки. Что ж, можно было представить, каково за всё это время пришлось Аоле. Сареф, по крайней мере, имел возможность просто абстрагироваться от недееспособного отца. А его мать всё это время, по крайней мере, на людях, должна была играть роль примерной и заботливой жены.
— Ты позволишь мне взглянуть? — Гидеон подошёл к Сарефу и протянул руку. Поколебавшись мгновение, Сареф отдал ему пузырёк. Гидеон извлёк из воздуха прямоугольные очки в красивой тёмно-красной оправе и, надев их, внимательно уставился на зелье.
Смотрел он на него больше минуты. Пока Сареф, наконец, не сказал:
— Это бесполезно, дедушка. Как сказала сама Нина, те, у кого нет связи с Хаосом, здесь ничего не увидят.
— И ты всё же полагаешь, что Мессу будет безопасно это пить? — уточнил Гидеон, оценивающе глядя на Сарефа.
— Нина отдала 30 лет своей жизни, чтобы создать эту вещь, — ответил Сареф, — мне кажется, из уважения к ней мы должны хотя бы попробовать.
Понимая, что вот так топтаться на месте они могут ещё очень долго, Сареф поднялся, аккуратно забрал у Гидеона из рук пузырёк и, подойдя к Мессу, протянул ему зелье. Тот трясущимися руками взял флакон и начал его открывать. При этом пальцы его не слушались, а руки дрожали так, что в какой-то момент он едва не выронил зелье. В этот момент Аола мягко погладила его по плечу. Это помогло: Месс успокоился, взял себя в руки и, наконец, смог извлечь пробку, которая крайне туго и неохотно поддавалась его усилиям. И в тот же момент он залпом осушил содержимое пузырька.
С полминуты ничего не происходило. Хотя за спиной Гидеона стоял хранитель поместья, готовый среагировать в любой момент. Но все смотрели на Месса — а он так и продолжать сидеть на кровати, явно не замечая и не ощущая никаких эффектов. Прошла ещё минута. Сареф уже начинал беспокоиться и чувствовать себя откровенно глупо. В глазах Месса вспыхнувшая было надежда начала угасать. Во взгляде Гидеона постепенно проступали одновременно облегчение и разочарование. Ещё минута. В этот момент Сарефу уже начал лезть в голову откровенный бред. Например, то, что Нина, отчаявшись найти лекарство за долгие годы поиска, сотворила эту бесполезную жидкость и уверила себя в том, что это лекарство. Но когда, казалось, все окончательно уверились в том, что у Нины ничего не получилось, как началось… ЭТО.
Месс внезапно закричал, схватившись за живот… но Сареф видел, как в районе солнечного сплетения у него… пошли трещины, из которых сочился яркий зелёный свет. Гидеон скомандовал было Гаусу зафиксировать Месса в одном положении… но тот уже и сам обмяк секунду спустя, а световые трещины на его животе исчезли так же быстро, как и появились. После чего по его телу прошла судорога, и мгновение спустя его обильно вытошнило омерзительной чёрной, вперемешку с зелёным массой. После чего Месс взвыл:
— Святая Система… я как будто кусок своих кишок вытошнил… Как же больно…
Однако и этот этап быстро прошёл. Меньше, чем через 10 секунд Месс вытянулся на кровати… с самой блаженной и счастливой улыбкой, которую только можно было представить на его лице.
— Дорогой, ты в порядке? — испуганно спросила Аола, которая всё это время держала Месса за руку.
— Да, дорогая, — прошептал Месс, — у меня как будто дыра в животе… но чья-то мягкая, нежная рука аккуратно… штопает её.
— Штопает? — растерянно переспросил Гидеон, не сводя с зятя взгляда.
— Да. Раз, раз — и дыра стала меньше, — пробормотал Месс, — раз, раз — и ещё меньше. Такая… яркая иголка… и нитка из чистого света… И боль… она буквально утекает из меня. Это… такое счастье…
Это продолжалось ещё пару минут. После чего неожиданно Месс поднялся на ноги, разглядывая своё тело. И взгляд его был твёрдым, взрослым и осмысленным, как никогда. Он оглядывал себя — и не верил своим глазам. Он осматривал свои руки, живот, ступни… и он смотрел так, как будто впервые в жизни увидел своё тело. После чего перевёл взгляд на Сарефа, который сел обратно в кресло… и его глаза заволокло слезами. На негнущихся ногах он подошёл к Сарефу и, упав перед ним на колени, обнял его, уткнувшись в живот.
— Сареф… сынок… прости меня… умоляю, прости за всё это… где я был столько лет, столько лет потеряно, Святая Система, как же так, да как же так… не может быть, так просто не может быть, пожалуйста, сынок, прости…
И, обняв отца в ответ, Сареф почувствовал, как в нём вспыхнула крошечная искра счастья. Вспыхнула, и погасла… вернее, погасла бы, если бы верный Хим не подхватил её и не помог ей разгореться мягким, ровным огоньком. Это было невероятно. Сареф даже сам не понимал, насколько сильно ему это было нужно. Потому что каким бы ты не был взрослым, сильным, умным, умеющим совершить невозможное и связать несвязуемое… в тебе всё равно, до конца жизни будет жить маленький ребёнок, который будет ждать, верить и надеяться, что однажды мама или папа, с которыми не сложились отношения, всё же подойдут и извинятся за все ошибки и плохие вещи, которые они совершили в детстве.
Рыдания Месса становились всё тише… пока, наконец, он не успокоился окончательно. Впрочем, спустя пару минут, видя, что Месс не шевелится, Сареф осторожно приподнял его голову… и с удивлением сказал:
— Он… уснул.
— Это нормально, — сказал Гидеон, который тоже смотрел на них, улыбаясь от счастья, — его разум сейчас испытал огромную нагрузку, когда после стольких лет ограничений он внезапно осознал себя взрослым. Это сильный шок. Напротив, даже лучше, если Месс сейчас как можно лучше выспится.
Гидеон подал знак — и хранитель Гаус бережно приподнял Месса и уложил его в постель. Аола тоже со слезами на глазах смотрела на своего мужа… И Сареф невольно отмечал, как сильно изменился Месс. Даже в этом сонном беспомощном положении в нём всё равно внезапно проявились сила, стойкость и упорство. Сареф не знал, как это объяснить, потому что визуально практически ничего не поменялось… но вместе с тем поменялось вообще всё. Это было как с Крассом, который надевал свою маскирующую повязку, изменявшую его до неузнаваемости… вот только здесь никакого артефакта не было.
Гидеон после этого подошёл к Мессу и положил ему руку на грудь, второй рукой в это время совершая какие-то движения. Сареф догадался, что дедушка, используя свои возможности главы клана, сейчас вызвал у его отца Системное окно. После чего повернулся к Сарефу и с улыбкой сказал:
— Ну, подойди, мальчик мой, посмотри. Ты ведь тоже этому поспособствовал… ты имеешь право знать.
Подойдя к отцу, Сареф так же положил руку ему на грудь. И в этот момент отец дёрнулся во сне… но потом, словно узнав руку сына, расслабился и улыбнулся. Сарефа это так тронуло, что он даже не сразу обратил внимание на то, что показывает ему Системное окно. А когда всё же смог сфокусировать взгляд, то увидел следующее:
Признаться, когда Сареф только увидел Параметры отца, то даже немного позавидовал. Потому что они были вполне сопоставимы с его собственными, особенно если учитывать, что это база, не усиленная артефактами. Но новое достижение всё объясняло. Месс говорил, что Параметры у него перестали прирастать после 11 лет. Сейчас ему было 47, следовательно, это достижение сверх его обычных Параметров набросило ему сверху ещё по 18 единиц Силы, Ловкости и Интеллекта. Впрочем, нельзя было сказать, что Месс этого не заслуживал.
— Да… вот это, конечно, совсем другой разговор, — довольно кивнул Гидеон, — теперь даже Красс наверняка им заинтересуется… Немолодой возраст он с лёгкостью компенсирует своими текущими Параметрами и огромным энтузиазмом и желанием учиться. Думаю, с него ещё выйдет толк.
— Невероятно, — Аола с огромной радостью смотрела на своего мужа, который с безмятежным выражением на лице спал, и это, наверное, был самый спокойный и счастливый сон в его жизни, — это получилось исправить. Это оказалось
— Ну, Нина всё-таки заплатила ради этого тридцатью годами своей жизни, — мрачно напомнил Сареф, — по крайней мере, она заплатила не зря…
После этого все разошлись отдыхать. Сареф представлял, каким откровением для Юдары и Линды завтра будет преображение Месса — и уже заранее предвкушал это представление. Однако так получилось, что увидеть отца ему предстояло раньше следующего дня. Когда он мирно спал в своей постели… неожиданно он почувствовал, что кто-то толкает его в плечо. Открыв глаза, он неожиданно увидел перед собой… Месса, который был одет в чёрные куртку и штаны.
— Папа? — удивленно спросил он, — что-то случилось?
— Случилось, — раздался голос позади него, и Сареф, к своему удивлению, узнал в говорившем Красса, — нам нужна твоя помощь.
— Сейчас? Посреди ночи? — уточнил Сареф.
— Мне стало известно, что шпионы бандитов готовят свою ячейку здесь, в Эбитате, — сказал Месс, — они вербуют и подкупают граждан города. Это происходит прямо сейчас, и я точно знаю, где. Мы должны действовать быстро.
— Что? — несмотря на то, что Хим активно стимулировал мозг Сарефа, сгоняя с него остатки сна, он всё равно соображал туговато, — какая ячейка, какие бандиты? Как ты это вообще узнал?
— Я увидел это место во сне, — уверенно сказал Месс.
Сареф, который поднялся с постели и успел только натянуть на себя штаны, выпрямился и со скепсисом посмотрел на Месса и Красса.
— То есть, ты увидел во сне что-то… и подумал, что это может быть правдой?
— Я сам сначала с недоверием отнёсся к его словам, — кивнул Красс, — но Месс подробно описал место, в котором он никогда не бывал, и назвал несколько имён людей, с которыми он никогда в жизни не встречался. Как глава разведки, такое я игнорировать не могу. Информацию нужно проверить… независимо от необычности источника, из которого она получена.
— Но почему мы? Есть же стража? — спросил Сареф.
— Там есть перевербованный стражник, — пояснил Красс, — и возможно, что он не один. Если дёрнуть стражу сейчас — об этом с высокой вероятностью сразу узнают, и тогда заговорщики уйдут до того, как они раскочегарятся. А так… я замаскируюсь, тебя и Месса в городе не знают. Небольшая мобильная группа здесь будет предпочтительнее.
Сареф больше не стал спорить. Пара минут — и он, полностью одетый, готов с ними идти. Но идти никуда не пришлось.
— Гаус! — скомандовал Красс, — тихий портал в Эбитат! Я отчитаюсь утром главе.
— Слушаюсь, — откликнулся хранитель, и перед ними возникло чёрное кольцо портала…
Минуту спустя они уже шли по тёмным улицам города. Торговая площадь, на которой кипела жизнь днём, сейчас выглядела пустынной и навевала непонятную тоску. Месс уверенно провёл их мимо, потом прошёл ещё три улицы. Затем остановился, потом прошёл ещё одну улицу… и, повернувшись, указал вправо.
— Вот! Это точно здесь!
Сареф повернулся. Месс указывал в сторону небольшой улочки, которая заканчивалась тупиком и парой старых, хлипких дверей…
— Это плохо, что это здесь, — тихо пробормотал Красс.
— Почему? — удивился Сареф.
— У меня с моими… так сказать, подсадными людьми имеется договорённость о том, чтобы не трогать это место, — мрачно сказал Красс, — для того, чтобы всякая мелкая городская шпана и прочая шелупонь были уверены, что здесь они всегда скроются от преследования стражи. Это позволяет относительно контролировать поведение преступников, потому что, по крайней мере, ты постоянно знаешь, где они кучкуются. Если сейчас совершить налёт сюда… в будущем это повлечёт ряд хоть и мелких, но достаточно неприятных последствий. Но если там сейчас, действительно, происходит вербовка от бандитов Теневых Символов — надо действовать. В конце концов, — задумчиво добавил он, — местные преступные царьки тоже должны понимать, на какие действия стража будет смотреть сквозь пальцы, а за какие их из-под земли достанут и шкуру живьём спустят.
— И что будем делать? — спросил Месс.
— Пусть вперёд идёт Сареф, — сказал Красс, после чего повернулся к нему и сказал, — у тебя, насколько я помню, есть умение, которое делает тебя невидимым, если в режиме незаметности враг должен тебя заметить. Аккуратно пройди до этих дверей. Если сработает невидимость — сразу уходи оттуда. Если дойдёшь спокойно — значит, пройдём через двери. Нам, главное, внутрь попасть.
Сареф кивнул. Слегка присев и прижавшись к стене, он начал аккуратно красться к дверям, готовый в любой момент отступить назад, если сработает Уклонение Разбойника. Однако секунды шли — но ничего не происходило. Десять секунд, двадцать… и вот, наконец, Сареф добрался до одной из дверей. Повернувшись в сторону Месса и Красса, он дал им знак, что всё чисто. Те кивнули и так же неспешно подошли к нему.
После этого Красс аккуратно потрогал обе двери. Делал он это пару минут, после чего пренебрежительно пробормотал:
— Какая дрянь… ну неужели они настолько обленились, что полагают достаточной мерой защиты
— А что там такое? — поинтересовался Сареф.
— Если эту дверь выломать, выбить — в убежище поднимется тревога, — невозмутимо пояснил Красс, — но если её взломать даже самой обычной отмычкой — никто и не пикнет. Какой позор. Мои люди должны притворяться тупицами перед вот такими легкомысленными идиотами.
— А у тебя есть отмычка? — спросил Сареф.
— Естественно, — невозмутимо кивнул Красс, — у меня всегда при себе есть самая универсальная во всей Системе отмычка.
После этого он принял свой облик огромной змеи (Месс, который до того не ведал о способностях Красса, при виде этой картины невольно вздрогнул). После чего змея… вставила кончик своего хвоста в замочную скважину. Несколько секунд, тихий щелчок — и старая покосившаяся деревянная дверь, на удивление, бесшумно отворилась.
Несмотря на то, что было темно, благодаря самой мощной версии благословления клана Джеминид Сареф чётко видел всё, что внутри. И увидел, что совсем без охраны вход всё-таки не оставили. На стуле в десятке шагов от входа сидел молодой черноволосый парнишка, может быть, на пару лет младше Сарефа. И в данный момент он был занят тем, что видел сладкие и приятные сны.
Красс, впрочем, в эту картинку не поверил. Мгновение — и змея, бросившись на парнишку, обвила его, после чего совершила глубокий укус в шею, который длился порядка 5 секунд. После чего змея отпустила мальчишку, который осел и завалился на пол. Из раны на шее небольшими толчками шла кровь.
— Сурово ты с ним, — заметил Месс.
— Я использовал парализующий яд, — раздался в ответ в головах Месса и Сарефа голос Красса, — крови, конечно, он потеряет прилично, но за несколько часов не умрёт. Ничего. Будет молодому полудурку наукой. Двигаемся дальше. Идите по этой лестнице — и действуем по обстоятельствам. Я вас прикрою с верхнего уровня.
С этими словами огромная змея бесшумно уползла наверх. Сареф и Месс, переглянувшись, начали аккуратно спускаться по старой деревянной лесенке. Идти приходилось осторожно: каждая ступенька могла их выдать нежелательным скрипом, который мог всё испортить. Наконец, лестница кончилась. Один поворот — и перед ними предстала просторная комната, освещавшаяся магическими огоньками, парящими под потолком. Посреди комнаты стоял круглый стол, за которым сидело пятеро. С одной стороны — двое мужчин, один с длинными чёрными волосами, второй — с блестящей лысиной. С другой стороны — ещё двое, закрывшие свои лица масками и капюшонами. А между ними, и ровно напротив Сарефа сидел… не кто иной, как его старый знакомый Баэрун.
Сареф от этого настолько разозлился, что, почти позабыв про план, сделал несколько шагов вперёд, так, чтобы на него упал свет. Месс не стал удерживать Сарефа, но и не отставал, держась ровно позади своего сына.
Ещё пару секунд спустя Баэрун тоже, наконец, увидел Сарефа. И его эта встреча удивила его не меньше… а то и намного больше.
— Ты? — опешив, спросил он, глядя на него. Остальные участники стола тоже повернулись в его сторону, — что ты тут делаешь⁈
— Да вот ты сам сказал обращаться к тебе, если у меня вдруг возникнут проблемы, — с трудом сдерживая злость, прошипел Сареф, — мне вот поступила информация, что здесь подкупают и вербуют людей для бандитов Теневых Символов! Тебе,
Сразу после этого все четверо сидящих за столом выпрыгнули со своих мест в разные стороны. А Баэрун, мгновенно вскочив на ноги, поднял массивный деревянный стол и швырнул его в Сарефа.
— Уходите! — рыкнул он остальным, — я его задержу!
Сареф хотел было использовал Силовое Поле, но его опередил Месс. Метнувшись, он встал перед Сарефом и схватил летевший на них стол. И только сейчас Сареф обратил внимание, что руки у его отца были… стальные. Месс ловко по силе инерции прокрутил стол вокруг своей оси — и метнул его в убегающего лысого бандита. И тот весьма быстро догнал свою цель, с неприятным хрустом впечатав бандита в стену. Тот с жалобным стоном сполз вниз, явно выведенный из строя до конца поединка.
Баэрун совершил какой-то жест — и из его ладоней вырвался целый поток странного оранжевого тумана, который должен был поглотить с головой Месса… но сам Месс уже был в Силовом Поле Сарефа, а зинтерровца ударила по рукам копия Игнаримха, вынудив его прервать атакующий жест.
— Догони последнего ублюдка, — приказал Сареф отцу, освобождая его из защиты, — а этот мой!
Месс кивнул — и тотчас рванул за убежавшим из комнаты черноволосым мужчиной. Оба человека в масках, тем временем, попрыгали на верхние балки, явно рассчитывая уйти через чердаки. Но в этот момент оттуда раздался жалобный протяжный вопль боли: очевидно, их там встретил Красс, который, собственно, с этой целью там и дежурил.
— Думаешь справиться со мной? — прошипел Баэрун, глядя на Сарефа, — думаешь, я тебя не знаю, мальчишка, не знаю, что ты умеешь?
— Вот сейчас и узнаем, — хладнокровно ответил Сареф, вызывая Системное окно:
В тот же момент перед Сарефом появился Хим, уже давно снедаемый жаждой вступить в бой. Баэрун в этот момент тоже вызвал своего хранителя. Его хилереми оказался очень высоким, но при этом очень тонким и хрупким существом с белой чешуйчатой шкурой и змеиной мордой. Впрочем, у него присутствовали и руки, и задние лапы, но они были, на удивление, короткими.
Впрочем, мгновение спустя он показал, что его преимуществом была совсем не сила. Потому что он перемещался с такой огромной скоростью, что даже обычным глазом за ним было не уследить. При этом он с лёгкостью как бегал по стенам, так и левитировал на небольшие расстояния. Меньше, чем за мгновение он оказался позади Хима и нанёс ему укол в плечо своим хвостом. Шкура в месте укола моментально опухла и почернела. Рыкнув, Хим попытался было развернуться и схватить наглого врага — но тот уже был далеко за пределами досягаемости.
Сареф и Хим отпрыгнули друг от друга: в таких условиях находиться вместе означало быть лёгкой двойной мишенью для такого скоростного врага. При этом Хим вызвал свой огненный хлыст, и, прицелившись, совершил замах, окончившийся щелчком. И эта атака возымела успех: хилереми Баэруна отлетел в сторону, и на его белой шкуре в области груди появился глубокий багровый рубец. Яростно что-то прошипев, хилереми снова бросился на Хима. Но тот со своим хлыстом уже не собирался так просто к себе его подпускать.
Баэрун тем временем совершил очередной жест — и огромное количество рыжего тумана, вырвавшись из его рук, внезапно осело на землю, создав слой размером с ладонь. Мгновение спустя этот туман стал чёрным — и ступать по нему было очень больно, как Сарефу, так и Химу. Впрочем, Химу было чуть легче: надетые Сапоги Следопыта блокировали большую часть получаемого урона, а вот перед Сарефом каждую секунд вспыхивало Системное сообщение о том, что сработало Зеркало боли, которое отразило 6–7 урона в адрес Баэруна. И это при том, что половину первоначального урона Хим стягивал на себя.
Понимая, что такое поле боя быстро оставит их без сил, Сареф моментально зашёл с козырей:
В тот же момент Баэрун обратился поросёнком, который удивительным образом сохранил 3 рыжие полосы, идущие по хрюшачьей морде через пятачок.
В следующий момент Сареф оказался рядом с Баэруном, рассчитывая Игнаримхом вбить его в землю. Вот только Полиморф на зинтерровце не продержался даже половину секунды. И Баэрун, приняв свой облик, с ехидной улыбкой приготовился по полной использовать ближнюю дистанцию. Вот только… ему было неведомо, что это Сареф тоже предусмотрел:
Второй заряд снова превратил Баэруна в поросёнка — и на сей раз так быстро сбросить проклятие он явно не мог. И Сареф с огромным удовольствием вбил проклятого предателя прямо в землю. Раздался звук лопающейся плоти — и мгновение спустя вместо хрюшки снова показался Баэрун, по лицу которого стекала струйка крови. Но Сареф не позволил ему ни секунды передышки:
В тот же миг сила умения приподняла Баэруна над землёй и принялась сдавливать его в призрачной клетке. Мало того, Хим, который снова отбросил в сторону своего врага, сообразил, как можно ослабить пагубный эффект чёрного тумана. Присев, он с двух ладоней запустил вдоль пола огненный луч, который наполовину состоял из стихии света. И это сработало! Полностью туман, конечно, не исчез, но этот приём значительно его проредил. И если раньше нога утопала в тумане по самую щиколотку, то теперь его высоты осталось примерно на половину пальца.
К сожалению, и Сареф, и Хим отвлеклись на время этих приёмов — и хилереми Баэруна воспользовался этим моментом. Снова его молниеносное перемещение — и Хим получает новый укол в плечо. Хилереми явно предпочитал атаковать в открытые участки кожи. Конечно, логично, что ни Сапоги Следопыта, ни Куртку Солнечных Весов, что сейчас были на Химе, так просто не пробить — но он даже по ногам его не атаковал. Хотя серые, подпоясанные верёвкой штаны Хима не выглядели как что-то, что может выдержать такой укол. Впрочем, эти штаны были частью Хима — и они могли иметь куда более внушительные защитные свойства, чем это казалось на первый взгляд. Как минимум, потому, что они наверняка развивались вместе с ним.
После этого хилереми Баэруна попытался было атаковать Сарефа — но того в последний момент отбросило в сторону. После чего в его Системном окне вспыхнуло сообщение о сработавшем универсальном уклонении. Хилереми отпрыгнул в сторону… и в этот момент Сареф, понимая, что с такой скоростью они просто не справятся, решился на рискованный шаг. Он вызвал копию Игнаримха в предполагаемом месте появления вражеского хилереми — и, сжав её в кулак, направил перчатку навстречу его движению.
И… это сработало! Правда, отдача была столь велика, что впервые на памяти Сарефа копия Игнаримха взорвалась от такой силы воздействия… что, соответственно, означало, что на несколько минут перчатка потеряла всю свою силу. Но и для хилереми это столкновение стало фатальным. Он упал на землю… где его тут же заботливо встретил Хим. При этом одной лапой в сапоге он наступил ему на хвост, чтобы им уже нельзя было никого уколоть. А двумя руками он скрутил тонкое и гибкое тело хилереми в узел — и стал его затягивать. Хилереми сначала несколько секунд пытался вырваться — но это было бесполезно. Ни передними, ни задними лапками он не мог никуда дотянуться: Хим благоразумно держал врага за область перед головой и за предполагаемый центр брюха между лапами. Ни укусить пастью, ни ужалить хвостом в таком положении схваченный тоже не мог. И потому хилереми, больше не в силах сопротивляться этой пытке, жалобно заверещал.
— Дарт! Нет, нет, прекрати! — Баэрун забился в Дробящей Темнице, которая до сих пор сжимала его, — ему же больно! Останови это!
— А мы тут, по-твоему, что, в игрушечки играем? — с ненавистью спросил Сареф. И, едва Дробящая Темница перестала действовать, как он просто наложил её повторно.
Больше Баэрун не стал ничего говорить. Просто внутри Дробящей Темницы раздался взрыв, после которого внутри остался рыжий туман. А мгновение спустя в Сарефа на огромной скорости врезалось что-то, что сшибло его с ног и вбило в стену. А в следующий момент что-то схватило его за шею и приподняло на землёй.
— Отпусти Дарта — или я сверну твою хозяину башку! — прорычал чей-то голос. Однако Незримая Поддержка развеяла состояние оглушения, и Сареф увидел, что Баэрун, неведомо как освободившись из Дробящей Темницы, стоит, держа его за шею. Хим было остановился… но в этот момент Сареф ласково сказал:
— Не свернёшь…
После чего поднял руки и также вцепился Баэруну в шею, после чего взглядом вызвал Системное окно:
В тот же момент его обволокла сияющая защита. Руки Баэруна мгновенно соскользнули с его шеи, а вот руки Сарефа теперь медленно сдавливали глотку зинтерровца. Тот в первую секунду даже не понял, что произошло… а когда понял — то вырваться ему уже было не суждено… Сареф сдавливал и сдавливал его горло, а Баэрун сопротивлялся, пытался вырваться… в какой-то момент он выдохнул целую струю чёрного тумана, которая, вероятно, должна была подействовать на Сарефа, как кислота, но таким Силовое Поле было не пробить.
И вот, наконец, десять секунд спустя у Баэруна закатились глаза, и он потерял сознание. Сареф, тем не менее, крепко держал его за глотку до самого завершения умения. И когда оно закончило действовать, Баэрун рухнул на землю и больше не шевелился.
Не успел Сареф прийти в себя, как рядом с Баэруном упало какой-то переплетённый комок. Перепугавшись за хозяина, Хим отыгрался на бедном Дарте, завязав его тело в десяток узлов. И теперь, придавив это жалобно скулящее существо лапой в сапоге, Хим злобно сказал:
— И так будет с каждым, кто посмеет угрожать хозяину!
После этих слов Дарт, окончательно измученный своим состоянием, испарился, вернувшись в разум Баэруна. Мгновение спустя из коридора показался Месс. Куртки на нём уже не было, только несколько клочков осталось на плечах и около живота. Впрочем, его стальные руки на фоне мощного мускулистого торса выглядели впечатляюще.
— Ушёл, скотина! — выругался Месс, — а ведь почти поймал! Обвал устроил, тварь проклятая, не предусмотрел!
После этих слов он подошёл к лысому бандиту, подбитому столом, и в несколько присестов крепко его связал и заткнул рот.
Ещё минуту спустя сверху спустился Красс, хвостом поддерживая тело в маске.
— Второй, к сожалению, ушёл, — прокомментировал Красс, приняв человеческий облик, — но ничего. Я его укусил особым экзотическим ядом. И теперь он либо будет приходить в себя своими силами — и этой у него займёт, минимум, месяц… либо он начнёт искать противоядия — и тогда я его быстро вычислю.
Наконец, и второй пленник был надёжно связан.
— А вот это уже рыбка жирная, — довольно сказал Красс, — смотрите.
Когда Месс и Сареф подошли, Красс отвернул своему пленнику шиворот куртки. И они увидели на предплечье мерцающую зелёную татуировку. Она представляла собой семь полос, что по спирали расходились из центральной точки.
— Целый Эмиссар, — довольно сказал Красс, — такой человек может рассказать многое. Ну, а этот…
Он брезгливо уставился на Баэруна. И, судя по всему, он прекрасно знал, кто это такой.
— Тоже хороший улов, — он одобрительно хлопнул по плечу Сарефа, — молодец, парень, сработал, как надо. До этого ублюдка я очень давно хотел добраться… посмотрим, как он теперь попляшет.
С этими словами Красс извлёк из Системного Инвентаря коробку, в которой оказались два браслета и ошейник. Сареф моментально узнал, что это такое. Наручи и Ошейник Экзорциста. Да и как было не узнать, если ему на своей шкуре пришлось испытать воздействие этой вещи?
— Многие дрессировщики и призыватели, когда их берут в плен, пытаются выкинуть какой-нибудь фокус, — снисходительно пояснил Красс, — так что такое снаряжение часто пригождается. Ну а против тварей из Зинтерра сама Система велела это использовать.
С этими словами он нацепил на связанного Баэруна оба браслета и ошейник. И, несмотря на то, что зинтерровец оказался подлым предателем, Сареф всё же поёжился от того, какие мучения это должно было доставить бедняге. Особенно с учётом того, что и он, и его хранитель были измучены как самим боем, так и поражением…
— Ты молодец, сын, — Месс подошёл и похлопал Сарефа по плечу. И, несмотря на то, что его руки всё ещё оставались стальными, он умудрился сделать это так, что похлопывание вышло мягким и одобряющим, — ты сражаешься как истинный Чемпион всей Системы. Мне бы уметь такое в твоём возрасте… но я рад, что ты сумел превзойти меня, сын. Я горжусь тобой.
Сареф, сглотнув комок в горле, кивнул. Не передать словами, как ему сейчас важно было это услышать. Нет, всё, всё, что ему пришлось пережить на Островах Теневых Символов… насмешки, ложь, поход на Оракула, эти Срывы, бесконечные унижения на Острове Хрипунца… всё это десятикратно себя стоило…
— Я уже вызвал своих людей, — сказал Красс, — скоро мы все отправимся в поместье. А утром будем разбираться… как с кем поступать…
Два часа спустя Сареф лежал в своей постели. Но ему не спалось. Несмотря на то, что случилось… он не мог отделаться от мысли, что что-то не так. Совесть не давала ему покоя. Ведь кто знает, почему и зачем Баэрун там оказался. Он не верил, что зинтерровец, действительно, мог так искренне его встретить, поприветствовать… только затем, чтобы потом действовать во вред его семье? Не могут же они быть такими лицемерами! Или… он сейчас идеализирует клан Зинтерра так же, как когда-то идеализировал Виктора Уайтхолла? Возможно. И всё же — сейчас ему нужно было успокоить свою совесть.
И потому несколько минут спустя он шёл по подземельям. Сейчас большинство камер были пусты… но вот, наконец, он нашёл нужную. Но едва Сареф взялся за засов, как кто-то опустил ему ладонь на плечо.
— Что-то забыл? — деликатно поинтересовался Красс, который, как оказалось, неизвестно сколько времени тенью скользил за Сарефом.
— Мне надо с ним поговорить.
— Понимаю. Не могу сказать, что я этого не ожидал, — неожиданно с понимающей усмешкой сказал Красс, — что ж, учитывая, что без тебя его бы здесь не было… полагаю, я не вправе тебе отказать. Но будь благоразумен.
Он отпустил плечо Сарефа — и в следующий момент дверь в камеру сама отворилась. Баэрун сидел у стены, и его руки висели в оковах на цепях над головой. Судя по тому, что его оставили и без куртки, и без сапог, там у зинтерровца были припрятаны сюрпризы на разные случаи жизни. При этом Сареф, даже сейчас, в темноте, отлично видел, как по его лицу каждые несколько секунд пробегает судорога боли.
Внезапно он поднял голову и уставился на Сарефа.
— Что? Награяться надо мной пришёл? — хрипло спросил он.
— На… чего? — опешил Сареф?
— Ну… поиздеваться, насладиться своим положением, — с трудом пояснил Баэрун, — гордишься собой, небось. Впрочем, заслуженно гордишься. Не ожидал я от тебя такого отпора, мальчишка, не ожидал.
— Как ты мог? — Сареф пытался найти другие слова, но этот детский беспомощный вопрос всё равно сорвался с его губ, — ты встретил меня там, сказал, что могу на вас рассчитывать… ты лгал мне в лицо! Я ожидал такого от членов клана Айон, но вы!..
— Я буду говорить только в присутствии своего магистра, — потухшим голосом сказал Баэрун, — если вас это не устраивает, можете запытать меня до смерти.
Нехотя Сареф понял, что это было правдой. Баэрун не бравирует и не притворяется. Клан Зинтерра, действительно, вложил в него самые ценные ресурсы, самые лучшие знания, можно сказать, свою кровь — и теперь Баэрун умрёт за свой клан без тени сомнений. Но это вызвало у Сарефа лишь вспышку бешенства. Несмотря на все его силы, все достижения, невероятные даже по меркам абсолютного большинства Жителей Системы, у него не было чувства причастности к чему-то настолько значимому. И потому он, схватив Баэруна за ошейник, рванул его, вынуждая зинтерровца смотреть на себя. Ошейник обжёг ладонь его калёным холодом, но Сареф не обратил на это внимания.
— И ты хочешь сказать, что ты не ждал меня там, на площади⁈ Не ждал, что со мной туда придёт Нина⁈ Не хотел отбить её у меня⁈ Я, по-вашему, совсем дурак⁈
Баэрун посмотрел на Сарефа… и из последних сил прошептал:
— Я клянусь тебе всем, чем угодно — никто из нас и пальцем не тронет Нину Гайранос. Мы просто хотели с ней поговорить.
— А вот она не хочет! — прорычал Сареф.
— Мы будем ждать столько, сколько нужно. Пока она не станет готова, — ответил Баэрун, после чего снова без сил уронил голову. Сареф отпустил его и отступил на пару шагов. Он не понимал, что с ним происходит. У него был иммунитет к Очарованию, он знал, как порой приходится работать Зинтерровцам, и всё же… ему было жаль его. Он абсолютно не понимал, почему, но ему было жаль. И потому Сарефу, повернувшись к Крассу, сказал:
— Дай мне ключи от браслетов и ошейника.
— Зачем? — отрывисто спросил Красс.
— Я на себе испытывал действие таких артефактов, — ответил Сареф, — это очень больно для таких… как он… и я, — Красс был настолько зол, что Сареф не без оснований полагал, что сейчас не стоило говорить «Мы» применительно к себе и Баэруну, — здесь поместье, здесь хранитель. Он не посмеет ничего выкинуть.
— А вот пусть эта тварь помучается! — неожиданно со злобой отчеканил Красс, — потому что если Адральвез его отсюда вытащит — а он, конечно, его отсюда вытащит — то пусть эта тварь хотя бы хорошенько запомнит, что со мной шутки плохи!
— Это всё равно лишнее, — сказал Сареф, — поверь, Гидеон выиграет намного больше, если завтра ему не надо будет забирать отсюда необратимо покалеченного члена своего клана.
С минуту Красс бесстрастно рассматривал Сарефа, после чего равнодушно сказал:
— Что ж, полагаю, здесь ты лучше моего знаешь, что надо делать. Будь по-твоему.
С этими словами он бросил Сарефу связку ключей, после чего стремительно направился к выходу. Сареф, не тратя времени, расстегнул замки и снял с Баэруна сначала оба браслета, а потом и ошейник. И когда последний артефакт покинул его тело, Баэрун не смог сдержать стона облегчения. После чего, с благодарностью посмотрев на Сарефа, прошептал:
— Спасибо, парень. Клянусь жизнью Дарта, которую ты сейчас спас: я
— Не спеши меня благодарить, — процедил Сареф, — если выяснится, что ты, действительно, замышлял причинить вред моей семье — даже Адральвез тебя отсюда не вытащит, я тебе это обещаю.
Но Баэрун лишь продолжал с благодарностью во взгляде и дурацкой улыбкой на лице смотреть на Сарефа. И того это бесило ещё больше. Понимая, что больше он здесь ничего не добьётся, Сареф покинул темницу. Если через несколько часов сюда, действительно, прибудет Адральвез, стоило поспать хотя бы несколько часов и набраться сил, чтобы быть готовым к этому разговору…
Сарефу невероятно повезло, что у него был Хим. Потому что только с его помощью он смог забыться спасительным сном после этой ночи. Он до сих пор не верил, что член клана Зинтерра мог сотрудничать с поборниками Хаоса. Какой в этом вообще был смысл? Даже если предположить, что это был такой экзотический способ борьбы с драконами — какова будет цена? Или Адральвез решил, что если он смог отладить один процесс и призывать из Хаоса хилереми, которых потом выдавали самым верным и выдающимся членам клана, то на этом можно не останавливаться? Но ведь он не может не понимать, во что это выльется! После этого вместо Севроганда останется безжизненная пустошь! И если уж тебе до безумия нравится власть, и ты без неё не представляешь себе жизни — не лучше ли властвовать над богатыми, плодородными землями, с которых всегда можно что-то взять, нежели над безжизненной пустыней? И всё же… какая-то детская часть Сарефа надеялась, что Адральвез всё объяснит, и вся эта ужасная ситуация окажется жутким недоразумением. И под ворох этих тревожащих и пугающих мыслей Химу, наконец, удалось загнать разум своего хозяина в неровный и беспокойный сон.
На следующее утро вся семья завтракала в общей столовой. Чудесное преображение Месса, разумеется, не осталось незамеченным для всех членов семьи. Ижени этому явно была очень рада. А вот Юдара и Линда большого воодушевления по этому поводу явно не испытали, потому что им обеим доставляло особое удовольствие осознавать, за какого жалкого инфантила пришлось выйти замуж Аоле. И теперь, естественно, их не слишком сильно осчастливил тот факт, что теперь он стал нормальным, взрослым человеком. Не говоря уже о том, что это был ещё минус один повод цепляться к Сарефу. Это Аола всё-таки не всегда, будучи старшей дочерью главы клана, имела возможность высказываться. А вот Месс молчать не станет, и, если нарваться — можно было получить очень серьёзную, и даже болезненную ответку. Нет, разумеется, бить никого из женщин Месс не станет, но теперь, с таким Интеллектом, он быстро найдёт, что ответить.
Но главным образом для Сарефа этот завтрак запомнился тем, что в течение всего времени Месс, не отрываясь, смотрел на Адейро с таким видом, словно он хочет зарядить ему кулаком в нос. Возможно, даже не один раз. И, судя по тому, что Адейро всеми силами избегал его взгляда и делал вид, что ничего не происходит — он отлично понимал, за что. Конечно, какую-то честь главе клана Джеминид делало то, что он все эти годы Месса в клане терпел, какие бы фортели тот не выкидывал. Но за это Адейро сполна отыгрался на его сыне, чётко по инструкциям драконом лепя из Сарефа то, что нужно было исключительно самому Адейро.
Наконец, когда завтрак подходил к концу, в столовой появился клановый хранитель и сказал:
— Глава Гидеон. Ко входу в поместье прибыл магистр Адральвез.
— Замечательно, — невозмутимо кивнул Гидеон, залпом опустошив свой бокал с вином, после чего посмотрел на Сарефа, — сделаешь мне одолжение? Можешь, пожалуйста, встретить его и проводить в мой кабинет?
В первую секунду эта просьба показалась Сарефу странной, но уже через пару мгновений он раскидал всё по местам. Сам глава Гидеон не может лично выйти встречать Адральвеза — ему полагается быть недовольным и держать лицо. Одновременно при этом посылать кого-либо из своих слуг было неразумно: Адральвез, взбешённый тем, что члена его клана вообще посмели схватить и арестовать, сейчас легко мог оторвать голову первому, кто попадётся ему под руку. Вот и получается, что единственным логичным компромиссом в этой ситуации было послать встречать главу демонов Сарефа. Потому что только его он не порвёт на куски, едва завидев.
Впрочем, выходя из-за стола и направляясь к выходу, Сареф обратил внимание, как Красс провожает его недовольным взглядом. Впрочем, эта неприязнь не была направлена на самого Сарефа. Скорее уж Крассу хотелось пойти лично встретить Адральвеза, но это ему, вероятно, запретил глава Гидеон. Который отлично понимал, что при таком раскладе конфликт неизбежен.
Адральвез уже дожидался Сарефа в гостевой беседке на территории поместья, которую он, конечно же, занял без приглашения. Совершенно не изменяя своим привычкам, магистр демонов всё так же пребывал в белом плаще с капюшоном, полностью скрывавшим его лицо. Тем не менее, и капюшон, и полы плаща заметно колыхались. И это было более, чем показательно, учитывая, что вокруг не было даже малейшего намёка на ветерок.
— Ну да. Как умно, — Адральвез повернул голову в сторону подошедшего Сарефа и фыркнул, — Гидеон, наверное, собой гордится. Ничегошеньки за свою жизнь в тебя не вложил — зато теперь на пустом месте заработал твою лояльность, и крутит тобой, как хочет.
Тем не менее, Адральвез встал и даже протянул Сарефу руку для приветствия. Из чего Сареф сделал вполне логичный вывод, что Адральвез видеть его скорее рад, чем нет.
— Рад вас видеть, Адральвез, — кивнул ему Сареф, пожимая протянутую руку, — сожалею, что при таких обстоятельствах.
Магистр демонов неопределённо качнул головой. Это мог быть как знак согласия, так и просьба обойтись без пустых формальностей и поторопиться.
— Что с Баэруном? — спросил Адральвез, когда они входили в поместье, — надеюсь, его тут не запытали? Красс давно точил на него зуб… впрочем, увы, Баэрун тоже не всегда был пай-мальчиком, чего греха таить.
— С ним всё в порядке, — Сареф отлично понимал, что хочет услышать магистр демонов, — когда… мне пришлось его победить и оглушить… на него надели ограничители Экзорциста, чтобы он по дороге не выкинул никакой фокус. Но когда его привезли в поместье — я проследил, чтобы с него эти вещи сняли. Я сам испытывал это на себе, я знаю, как это больно. Да и потом… в том маловероятном случае, если всё это окажется недоразумением, будет очень неловко, если члена клана Зинтерра необратимо покалечат ни за что. Хотя, как вы понимаете, далеко не все в поместье были согласны с этим решением.
— Замечательно, — довольно кивнул Адральвез, — то есть, я обязан тебе тем, что у меня есть шанс забрать отсюда живого и здорового члена клана, а не выжженого и обезумевшего. Это очень хорошо. Спасибо тебе, Сареф, я запомню это.
Наконец, они добрались до кабинета Гидеона. Адральвез без стука вошёл в кабинет первым. Сарефу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
— Приветствую, Адральвез, — поприветствовал Гидеон магистра демонов, который уже усаживался в кресло напротив, — как ты, возможно, знаешь, у нас тут случилась одна не самая приятная ситуация…
— Поговорить мы успеем, Гидеон, — перебил его Адральвез, — приведите сюда моего человека. Прямо сейчас. Пожалуйста!
Последнее слово было сказано нарочито спокойным и вежливым тоном, но подтекст явно подразумевал, что эту просьбу стоило выполнить, и, желательно, бегом.
— Сразу к делу. Понимаю, — невозмутимо кивнул Гидеон, после чего посмотрел на внука, — что скажешь, Сареф?
Сареф от этого вопроса на пару секунд впал в ступор. После чего недовольно уставился на дедушку. Значит, он хочет пободаться с Адральвезом за влияние, выставив его как щит? Не очень-то любезно с его стороны. Впрочем, у Сарефа был отличный рецепт, как выходить из подобных провокационных ситуаций. Надо просто быть максимально справедливым и беспристрастным.
— Вполне логичная просьба, — пожал он плечами, — в конце концов, как мы можем обсуждать произошедшее, если не дадим ему возможности самому объяснить, что случилось.
Гидеон бросил короткий недовольный взгляд на Сарефа — но тот лишь невозмутимо пожал плечами. Уговора бодаться с Адральвезом не было. И стоило знать меру. Если они смогли один раз захватить члена клана Зинтерра по вполне справедливому обвинению — это не означало, что теперь стоило наглеть и давить на Адральвеза так, как будто он им был должен до конца жизни.
— Что ж, хорошо, — сказал Гидеон, после чего, закрыв глаза и сосредоточившись, пару секунд спустя приказал, — Красс, приведи его сюда.
Ждать пришлось пару минут. После чего дверь, наконец, открылась, и Красс втолкнул в дверь Баэруна, у которого руки были связаны за спиной, а потом вошёл и сам. Как видно, лишившись возможности как следует проучить члена клана Зинтерра, Красс всё-таки отыгрался на том, что так и привёл его в кабинет главы клана в одних штанах.
— Ну и что это? — недовольно спросил Адральвез, — вы даже не могли отдать ему одежду? Только не говорите, что вы в этом виде ещё и заставили его спать. Он ведь мог простудиться и заболеть.
Гидеон в ответ на это лишь поджал губы. Даже Сареф с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза: это откровенное кокетство уже начинало раздражать. Уж ему-то отлично было известно, что при необходимости такой тренированный член клана, как Баэрун, может месяц спать на голой земле, и эту же землю жрать — и это никак не скажется на его здоровье. Не говоря уже о Крассе, который явно с трудом держал себя в руках, ясно давая понять, что довольный и румяный Баэрун — это исключительно заслуга Сарефа, которому он обязан спасением своей дочери.
— Статус пленника ещё не разрешён, — прошипел Красс, — вполне может быть, что его одежда ему уже не понадобится.
Адральвез после этого повернулся в сторону Красса. Однако без раздражения. Скорее, напротив, ему даже в какой-то степени… нравилось, что кто-то смеет так с ним разговаривать, возражать и даже дерзить.
— Справедливо, — кивнул, наконец, Адральвез, — раз уж мы затронули эту тему — давайте, наконец, с ней покончим. Баэрун, я разрешаю тебе полностью ввести Гидеона и его подопечных в курс дела. Раз уж они оказались настолько… хм, расторопными и сообразительным, что вообще сумели тебя найти — полагаю, они заслуживают того, чтобы знать.
— С удовольствием, — Баэрун расплылся в довольной улыбке, после чего сказал, — на данный момент ситуация такова, что бандиты прочно обосновались в пяти кланах: Бенджи, Айспик, Домино, Лаогайо, Церебро. Кланы Эксайл и Ниафрост заключили союз с кланом Айон, и потому сумели дать им отпор. Хотя в клане Ниафрост с этим вышла нехорошая ситуация. Но… это уже информация не для всех.
— Ничего страшного, — неожиданно возразил Адральвез, — скажи им.
— Но, мастер… мы же давали слово…
— Мы давали слово, что эта информация не станет достоянием общественности, — невозмутимо парировал Адральвез, — полагаю, здесь находятся достаточно благоразумные господа, которые понимают, что об услышанном лучше помалкивать. Я хочу, чтобы об этом знал Сареф.
— Это случилось на севере клана Ниафрост, — пожав плечами, начал говорить Баэрун, — один из членов клана Айон нёс там дежурство в драконьем облике. И там… в общем, его сбили и поймали Теневые Символы. После чего они… оторвали ему оба крыла и забрали их с собой.
— А его убили? — уточнил Сареф.
— Нет, его оставили в живых и отпустили. Но, сам понимаешь, что такое для дракона потерять крылья. То же самое, что для нас потерять своих хранителей.
Конец ознакомительного фрагмента!