В следующие пару дней удальцы Кошевого вместе с Гио закончили работу над кузницей и занесли всё необходимое внутрь. Марич же подсуетился и привёз угля, железо и прочие расходные материалы. Ещё один этап с досрочным выполнением целей был выполнен, и я выписал всем причастным надбавку за старания.

Для укрепления общего морального духа я решил отпраздновать данное событие и пригласил бродячих артистов и цыган, чтобы те развлекали народ, выкатил пару бочек пенного и, как положено, накрыл щедрый стол. Памятуя свой прошлый опыт, сам старался не пускаться во все тяжкие, но и не отстранялся — принимал участие во всеобщем веселье.

Народ особо отметил заслуги Анжея Марича, и я прилюдно официально утвердил его на должность приказчика, чем спровоцировал бурю ликований. Теперь и рабочие могли быстрее решить свои проблемы, и барон займëтся делами согласно статусу. Все в плюсе.

Пока лесоруб Николай отжигал со смуглой красавицей, соревнуясь в гибкости под заводную игру скрипки, гитары и дайры, я отвёл в сторону совсем нового участника нашей маленькой общины кузнеца Радомира Выжигу.

— Я хочу, чтобы ты придумал сдерживающий механизм для Мефодия, — и далее объяснил природу проклятья берсерка, а также рассказал все детали, которыми он интересовался. — Справишься?

Задача для новичка сложная, я это понимал, но также понимал, что развитие кузнечного ремесла до «А»-ранга требует необычных заказов, своего рода вызовов смекалке, трудолюбию и творческому мышлению. Изготавливать гвозди или скобы много ума не надо, с этим справится и рядовой кузнец, а мне нужен мастер высочайшего класса.

— Сделаю, в какой срок надо? — не спеша ответил Радомир, мне понравилось, что он не бахвалился и понимал, с какими трудностями ему предстоит столкнуться.

Здравый взгляд на вещи — это то, чего многим не хватает, в то же время Выжига не струсил.

— Две недели достаточно?

— Нет. Скорее всего, потребуется прочный материал с особыми свойствами, и не из нашего мира. Мне надо будет посоветоваться с Гио. Думаю, за три недели управлюсь, если не будет текучки.

— Я попрошу Марича пока что покупать всё необходимое, а ты сосредоточься на этом заказе.

— Благодарю за доверие.

Кузнец, кстати, не пил, чем заработал себе ещё пару лишних очков. Тем не менее каждый расслабляется, как умеет, поэтому я не читал никому нотаций и устроил всё так, как захотело большинство — пар тоже иногда надо спускать.

В отличие от остальных феодов у нас царила своя атмосфера с другими правилами, и со стороны могло показаться, будто я загоняю рабочих, как последнюю скотину. Это отпугивало всяких тунеядцев, судачивших о рабстве, но знающие люди умели считать и делать выводы.

Отлучаться лесорубы не могли, но вот их семьи частенько к нам заходили проведать родных, а заодно что-то передать или забрать заработанные деньги. Каждый раз мы усаживали за общий стол детишек, жён, дедов и бабушек, угощали как надо и в целом старались гостеприимно всех принимать. Оно не так часто случалось, да и не жалко лишнюю миску налить, зато после этого работник чувствовал реальную заботу.

Так, во время праздника ко мне подошло пятеро лесорубов, и попросили при первой возможности перевезти сюда свои семьи, на что я с радостью дал согласие. Надо понимать, что это случится не сразу — для начала суд бы выиграть и закрепиться в иерархии баронов. До этого тут женщинам и детям делать нечего. Само собой были исключения, но это скорее погрешность.

Гио сменил молодого Николая и показал, как надо по-настоящему отплясывать со жгучей красоткой. В деда вселился самый натуральный бес: руки в стороны и давай ногами выделывать чеканную дробь, быстрые и острые движения разрезали воздух как кинжал горца, а высокие и стремительные прыжки напоминали полёт орла.

Джанашия вращался вокруг девушки, как спутник вокруг своей планеты, да так, что кое-кто из труппы уже бросал ревнивые взгляды. А красавице хоть бы что, знай себе улыбается да позвякивает украшениями.

Я давно заметил, что грузин к слабому полу неровно дышит, той же Лукичне нет-нет да принесёт откуда-то подосиновиков или трав каких на супчики, иной раз ягод нарвёт. А в городе так и вовсе облизывался как лис в курятнике — хитрым взглядом провожал каждую юбку. С ним глаз да глаз нужен!

Закончился праздник сольным выступлением Нобуёси. Японец своей игрой на сякухати заставил всех умолкнуть и задумчиво смотреть на трещащий костёр. Звуки бамбуковой флейты, такие непривычные для всех, выдернутые из чужой культуры, трогали душу. Немаловажную роль сыграла и личность музыканта — никто не ожидал утончëнного эмоционального представления от немногословного тихого воина.

Это было отличное завершение дня: наполненное и немного грустное, но каждый стал друг другу чуточку ближе. Я заметил, что японец больше не стеснялся шрамов на предплечьях, находясь здесь среди своих. В городе он всё ещё раскатывал длинные рукава, но это скорее из соображений безопасности — чтобы быть как можно неприметней. Для телохранителя — это важное качество.

Чтобы облегчить страдания моих подопечных, я с утра договорился о визите целителя. Опытный мужчина в два счёта убрал похмелье и придал бодрости всей команде, а мне неожиданно достался лёгкий бонус.

Параметр организованность +1, повысился до (14/100)

Параметр лидерство +1, повысился до (37/100)

— Десять качественных изб, пригодных для проживания всей семьёй, — объявил я всем следующую цель. — Частокол расширить и поставить две наблюдательные вышки. Это вам на месяц работы.

Срубы больше подходили для временного пребывания, и жить там с комфортом могли только мужики. Я не заселю детей, женщин и стариков в такие спартанские условия. Так что будем наращивать жилой сектор, а после него уже три обязательных здания: лечебницу, школу и церковь. Начать думаю с последней — она какое-то время может выполнять сразу три эти функции, надо только найти подходящего батюшку.

Для стройки требовались подготовленные брёвна, потому на Потапа легла ответственность всего себя посвятить этой теме. Гио неплохо его обучил за столь короткий срок, и это сразу же себя окупило. Новиков с каждым днём колдовал высушивающее заклинание с меньшими затратами магической энергии.

Наш охотник-бурят тоже удивил работоспособностью — ежедневно приносил какую-нибудь дичь: птицу, оленей, один раз даже кабана на плечах донёс! С виду не такой уж и силач, но жилистый, да и с луком ловко управляется. Когда я вживую оценил его меткость, сразу же предложил войти в гарнизон поселения. Такой боец мне на стенах пригодится.

— До трёхста рублей поднимаю тебе жалованье, но учти работа опасная.

— Командир, ты эта, не переживай. Я полжизни по тайге проходил, вот где опасность.

— Кстати, а почему Олег, это же не бурятское имя? — спросил я, вглядываясь в его плоское лицо.

— А это, ха-ха, Митрий Викторович назвал меня так, вот и прилепилось.

— А на самом деле как?

— Алег.

— Через «А»? — удивился я.

— Да, но это тоже не бурятское имя, в общем, там долгая история, потом как-нибудь расскажу.

Перед глазами так и маячила сценка, где охотник пытается объяснить разницу вечно спешащему Кошевому. Это действительно смешно — бригадир всегда шёл по пути наименьшего сопротивления и сокращал всякие непонятности до понятностей. Так и с именем вышло: «Будешь Олег и точка». Охотника это даже повеселило, так что никто не оказался в обиде.

Дичь Алега хорошенько так пополняла нам запасы и, что немаловажно — долго хранилась в бочках, оббитых зеленцом. Штат охотников тоже требовал укомплектования — польза слишком явная, чтобы это откладывать в долгий ящик.

Туши разделывали подёнщики Анжея, чтобы Лукична не отвлекалась от кухни. Марич там что-то говорил о помощницах для нашей поварихи. Обещал скоро устроить мне в городе смотр кандидатур, но хотел его совместить и с другими профессиями, так что готовил общую встречу на несколько сотен желающих.

— Вы человек занятой, незачем вам, как блоха, туда-сюда скакать. Придëте посмотрите, кто понравится — тех примем, а никто не понравится — ещë найду, не переживайте!

Я в очередной раз поражался, как он всё успевает.

Неделя пролетела очень быстро. За это время я осмотрел свои новые владения вместе с Гио — тот провёл георазведку и подтвердил, что месторождение обеспечит нам запас камня на весь будущий город и на дорогу тоже хватит. Да, я не отказался от этой затеи, не дождëтесь!

— Только рановато ты раскошелился, — подметил земельный маг. — На печи нам и так привезут кирпич — работать некому. Здесь народу надо тьма. Смотрителя толкового, чтобы людей не угробил и с поставками не филонил.

— Я купил не только каменоломню, — ответил я ему без подробностей, но старику не надо было разжёвывать мои мотивы — маг успел послужить у разных баронов и немножко соображал в нынешнем положении дел.

В первую очередь это был ход на ослабление влияния Рындина. Его оружие — долговые ямы. Скрытый талант «Теневая бухгалтерия» позволяла без капли пролитой крови установить диктат над остальными семьями ростовского графства. Барон стал настолько влиятельным, что я не мог оставить это как есть.

«Не только ты умеешь вставлять палки в колёса», — с ухмылкой подумал я.

За короткий промежуток времени я оборвал марионеточные ниточки с собственного семейства — теперь Рындин вынужден был заново вливать сотни тысяч рублей в Черноярского-старшего. Евгений Кириллович Шеин освободился вторым. Не полностью, но дальше справится и сам — я дал солидный толчок. Этой покупкой была сметена финансовая паутина с моего ближайшего соседа.

Ход сам по себе политический, но у меня также был план оживить сие место, превратив в ресурсную базу. Всё, что нужно, от Гио я услышал — месторождение неприлично богатое. Барон Шеин настолько отчаялся реализовать это место, что пошёл на сделку без оглядки на отличную экспертизу каменоломни. Марина согласовала все нюансы с Вотчинной коллегией, так что я теперь полноправный владелец, и могу делать здесь, что захочу.

Это ключевой пункт. Аренда мне не подходила, и скоро вы поймëте почему.

— Завтра я, Гио, Мефодий, Нобу и Потап идëм в «Синий-16», — объявил я вечером на собрании своему ближнему кругу.

— Спецзаказ? — деловито уточнил Нобуëси.

— Мы провернëм с глиптами ту же самую штуку, что и с пароголовыми.

— Эм-м-м, — выдавил из себя Новиков, потому что все обернулись к нему. — Я так-то их ни разу не видел, да и зачем они нам? Сапфировая кость — ладно, ценная штука, но не проще, ну того… — он «миролюбиво» изобразил жест отсечения головы. — Это же дикари, убийцы — зачем тебе эти переговоры?

— Гио, объясни, — обратился я к догадавшемуся магу.

— Владимир хочет сделать из них рабочую силу.

— В точку, но не только, смотрите, — я раскрыл перед ними карту дубравы, показывая пальцем проблемные места. — Глипты станут частью нашей обороны. Если расшифровать их язык и похитить две-три детских особи, то можно вырастить целую армию магзверей!

«Послушную только мне», — добавил я мысленно и продолжил.

— Всю грубую работу взвалим на них: перетаскивание брëвен, возведение стен, мощение дорог, постройку домов… Да много где найдëм применение! А в каменоломне их сапфировая кость — идеальный инструмент. Сами всë добудут, и сами всë перетащат…

— Магзверей использует только Московское королевство и ограниченное количество феодалов. За ними присмотр нужен, — возразил сразу же Марич. — Их держат только в Межмирье, а чтобы завести к нам, потребуется куча лицензий. С тебя спросят за безопасность, да и как ты себе представляешь поселение, где глипты расхаживают наравне с людьми? Мы так всех распугаем! — встревоженно закончил математик.

— Если надо, заплатим, а жители… Привыкнут, никуда не денутся.

Потенциальная польза от монстров слишком велика, чтобы отказываться от этой затеи.

— Я узнавал — они очень быстро растут и размножаются делением… — добавил я и повернулся к Потапу, — но это всë детали, с ними решим позже. Что скажешь, сможешь во второй раз разгадать язык магзверей?

Потап поморщился и почесал лысину.

— А у меня есть выбор?

На том и порешили. Утром во всеоружии заявились в «Синий-16», пройдя через постоянный портал. Времени — неограниченное количество, делай что хочешь. Как же приятно. Телег мы с собой брать не стали и лошадей тоже.

По пути лесистая местность перемежалась полянками с зелёной травой и редкими цветами. Через час мы вышли на группу из пяти взрослых глипт. Обойти их не получилось — агрессивные существа, завидев нас, сорвались в атаку. Маленьких монстриков я не заметил, потому скомандовал убить всех.

— Гио!

— Понял.

Маг заболотил местность под ногами у магзверей, и те неуклюже повалились друг на друга как кегли. Затем Джанашия уплотнил грунт, чтобы обеспечить мне свободную минуту на добивание. Меч Аластора разил, как всегда, без промашек: один удар — одна смерть. Я целился сразу в голову, и каменистый покров не спасал. Последнему врагу Мефодий не дал встать. Звонкий удар секиры отправил глипта обратно на задницу. Дальше — дело техники.

Это была наша новая тактика ведения боя. Земельный маг существенно упрощал задачу своим обездвиживающим колдовством, ему даже не нужны были боевые заклинания. По сути, вся команда сейчас играла на меня — они контролировали врага, не давая тому возможности огрызнуться.

Нобуёси целил по ногам или в глаза, а Мефодий опрокидывал за счёт физической силы. Один лишь Потап ничего не делал. На словах он тот ещё убивец, но пока что слаб и как маг, и как воин. Вдобавок проявлял излишнюю жалость — это чувствовалось ещё по прошлым сражениям. Однако его польза лежала в другой плоскости.

Звериный толмач тщательно осмотрел трупы глипт: изучил их внутреннее строение, пощупал сапфировую кость, особенное внимание уделил стопам. После этого он попросил понаблюдать за следующей группой врагов. Трофеи мы сложили в кучу — на обратном пути заберём. Поведенческий аспект в выслеживании не менее важный, и Новикову надо было собрать побольше информации.

Мы ему это обеспечили. Ещё три компании глипт и все без маленьких детёнышей. Двухметровые образины не в счёт — нам нужны были совсем крохи, размером с Инея. Кстати, этот шельмец тоже отрабатывал свои манёвры — носился с рюкзачком по округе и подбегал то к одному витязю, то к другому, протягивая во рту восковый шарик. Если не примешь — страшно обидится, потому мы забирали лекарство и возвращали его обратно. Последнее как раз ничуть его не смущало.

— У них где-то общая кладка или детинец, — подытожил Потап, после пятой уничтоженной шайки.

— Разведчики говорили, в дне пути отсюда есть небольшое поселение, — сказал я, прикидывая наши шансы. — Витязи туда не суются — добычи в округе и так хватает, а тащить через враждебную местность не с руки.

— Тогда мы останемся без денег, — пробасил Мефодий. — Я столько не донесу.

— Детёныш сейчас важней, — изложил я расклад и после короткого раздумья принял окончательное решение. — Идём, попробуем без ночёвки туда и обратно.

«Нам достаточно даже одной особи, чтобы её расплодить, так что прорвёмся».

Маленькая группа из пяти человек была крайне мобильна, плюс маршрут выбирали с умом. Наличие опытного следопыта сэкономило кучу сил и времени. Потап проводил нас между скоплениями глипт настолько филигранно, что те могли в упор на нас смотреть и не замечать.

Иногда всë же приходилось драться, потому что эти монстры быстро возбуждались, но очень медленно тормозили свои реакции. Какая-то особенность нервной системы, не иначе. Потому, пока не перебьëшь всех, дальше лучше не идти — выдадут местоположение и потянут за собой ещë больше сородичей.

У меня с собой была карта, купленная у местного менялы, но обозначений там собрано немного — рисовали энтузиасты. Стоянок глипт и прочей информации она не показывала, но вот реки, озëра и другие источники воды изображены с высокой точностью.

Так уж получилось, что мы переоценили свои силы, и надо было где-то заночевать. До того как темень всë накрыла, Гио соорудил нам землянку со всеми удобствами, да так хитро еë замаскировал, что ни один монстр не обнаружит. Внутри у нас была своя система вентиляции и небольшой костëр.

Ночь раскинулась кромешная — малейший всполох света и сразу заметят, так что наружу договорились не выходить. Самый чуткий сон был у Нобуëси, он велел всем ложиться — если что предупредит об опасности.

Пробуждение оказалось не из приятных, и глипты тут ни при чём. Утром мы повскакивали с мест по другой причине. Уплотнённые стены землянки прогрызли белёсые личинки и с любопытством ползали по откуда-то взявшимся здесь людям.

— Мать твою! — заорал Мефодий и размазал монстра по стене мощным броском.

Мы выбежали наружу, отряхиваясь и вздрагивая от отвращения, один лишь Потап держал на ладони эту мерзкую штуку и с любопытством рассматривал шевелящиеся полупрозрачные усики.

— Мог бы стены из камня сделать, я чуть сердце не выплюнул, — навалился здоровяк на Гио.

— Это всего лишь личинки — ничего они тебе не сделают.

— Всего лишь, ага… — мне показалось или он с испугом смотрел на этих слизняков? — Убери их от меня, Потап, или я за себя не ручаюсь, — пригрозил Мефодий.

В глазах следопыта мелькнула догадка.

— Ба-а, да ты их боишься! Ути, наш здоровяк боится червячков, ну на тебе одного, подержи.

— Я сказал, отойди или в жопу тебе его засуну!

— Ха-ха, да они же не кусаются, но смотри — могут зализать до смерти, — строго произнёс Новиков и бросил слизня в Мефодия, тот кулаком разнёс его на части и тяжело дышал, измазанный в выделениях. — Вот видишь, они безобидные, ты чего?

— От… Отойди, — скорчился богатырь и опустился на одно колено, его мышцы шеи, казалось, сейчас порвутся.

— Идиот, ты спровоцировал его!

Чёрная инфернальная субстанция вытекла из глаз Мефодия и расползлась по всему лицу, трепыхаясь желеобразными щупальцами. Берсерк издал зверино подобный клич, надуваясь в размерах: мускулы дрожали, экстремально наливаясь кровью, сетка вен покрыла всё тело, а изо рта капала вязкая слюна.

— Это чо с ним, вы это… Ого, оно всегда так⁈ — Потап упал на пятую точку и пополз назад. — Ма-а-а-ама!!!

Берсерк бросил в него секиру. Даже без замаха она влетела аккурат между ног, едва не отрезав кое-что важное, и глубоко вошла в землю. Гио оказался рядом и рывком откинул шутника за шкирку в тыл, а сам выставил вперёд крутящийся в воздухе каменный щит.

— Ноги! Ноги, Гио!

Этого можно было не говорить — Джанашия повторил свой трюк с болотом, не давая пробудившемуся Мефодию нормально шагать. Грязь под ним хлюпала, с каждым движением заставляя тратить всё больше сил, но в какой-то момент берсерк присел и оттолкнулся от твёрдой поверхности, которую смог нащупать стопами.

Потеряв оба сапога, он подпрыгнул на полтора метра вверх и оказался вне поля действия заклинания, как раз возле подбежавшего из ниоткуда глипта. Тот вместе с товарищами услышал рёв и немедленно кинулся к чужакам. Рост у него был небольшой — метра полтора, а вот мнение о себе явно выше.

Рассвирепевший Куликов поднял его обеими руками и бросил в щит Гио. Я бы сказал в яблочко — каменная преграда рассыпалась на куски, но шутить было некогда — со всех сторон уже оголтело бежали потревоженные монстры. Может, в небольших группах они не представляли для нас угрозы, но сейчас их было десятка три точно. Без авангарда нам придётся несладко.

Нобуёси обходил по дуге справа, я слева. Мефодий ногой оттолкнул от себя ещё одного монстра и, присев на корточки, побежал собакой вперёд.

«Чёрт! Нет, только не сейчас!»

Время будто остановилось, и я видел, как берсерк перепрыгивает через четверых глипт. Те проводили его взглядом и застыли на месте, я протиснулся между ними, снеся голову первому попавшемуся, и рывком отправился дальше. Впереди ноги Мефодия вот-вот коснуться земли, и тогда в следующий раз дистанция станет критичной. Без браслетов его не догнать. Чего уж там, мы на виверне в прошлый раз еле успели.

«Кинуть в него меч?» — промелькнула в голове мысль, и я уже замахивался, целясь в ногу, как вдруг перчатка-линза засветилась золотым и, не знаю зачем, я крикнул.

— Мефодий, стой! Остановись!

По мышцам берсерка пробежалась судорога. Он затормозил!

— Стоять! — повторил я.

В этот раз такого же эффекта не получилось, однако мизерной задержки было достаточно для вылетевшего сбоку Нобуёси. В воздухе мелькнул росчерк лезвия, и мечник с перекатом по инерции ушёл вперёд. Он сделал, что от него требовалось — перерезал Ахиллово сухожилие.

Все повреждения на берсерке зарастали на глазах, поэтому я немедля прорвался, чтобы нанести один-единственный порез. Его было достаточно, чтобы выключить беснования Мефодия, но назрела другая проблема: команда разделилась, и теперь кольцо врагов сомкнулось.

Негласно мы с Нобу договорились прикрывать друг друга. К тому же нельзя было отойти от тела нашего товарища и рубиться, что называется, на ходу. Если так сделаем, то Мефодия разорвут на куски, затопчут.

Сколько мы так продержимся?

«Сколько надо», — ответил я сам себе, готовый стоять до последнего.

Тяжеловесных глипт много, но и мне есть чем их угостить. Первая протянутая лапища монстра была отрублена за секунду. Этот гад не понял, что произошло, как рухнул уже разрубленный по пояс. Клинок Аластора не прощал потери бдительности.

Второй увалень чуть поменьше зарычал и нанёс удар сбитым кулаком в надежде, что моя сталь затупится, ведь сапфировая кость, что составляла основу запястья, была твёрже большинства известных людям металлов. К тому же обладала целительными свойствами. Для неё выдержать прямое попадание меча — пустяк.

Это было неправильное направление мысли. Я его подкорректировал в нужное русло, и глипт от удивления раззявил рот, смотря на свою разрезанную продольно руку. Представление закончилось, когда я снёс ему голову по линии верхней челюсти и напряг все силы, чтобы стопятидесятикилограммовый «малец» не повалился на Мефодия.

Пришлось толкнуть его плечом. Из-за этого я не заметил, как другой глипт, ещё ниже, около метра в высоту схватил меня пятернёй за ногу. Вам когда-нибудь давили конечность тисками? Такой себе опыт. Даром что детёныш выглядел умилительно, его хватке позавидовал бы любой профессиональный борец.

Промедление в лишних три-четыре секунды могло стоить мне поломанной голени, но я вывернулся, срезал руку, а потом и закончил с глиптом-карликом. Его взрослый друг справа, что почти добрался до нас, явно был расстроен моими действиями. Точнее, тварь была в бешенстве!

В это время Нобуёси извращался как мог и трое его противников спустя минуту имели один глаз на всю компанию. Японец поступал прагматично: слепой враг — бесполезный враг. Его меч не обладал артефакторными свойствами, так что это была самая действенная тактика.

Бугай пролетел мимо меня — я ушёл в последний момент и выиграл себе несколько мгновений. Надо было побыстрее добраться до Гио. Маг земли неплохо держал оборону и, можно сказать, только благодаря ему Потап всё ещё оставался жив.

Джанашия создал странный механизм из шести каменных цилиндров, державшихся близко друг к другу. Они вразнобой резко выкатывались вперёд, а потом возвращались на старое место. Получалась такая колотушка-дробильня. Ей он наказывал подобравшихся близко наглецов.

Также со спины прикрывал ещё один повисший в воздухе щит. Он отталкивал слишком ретивых глипт, но большого урона не наносил. Новиков бросался с мечом на противника, как будто это могло помочь. Лезвие лишь звякало о каменную кожу и стыдливо затупливалось.

Нобу отвлëкся от троицы и влетел в моего противника, чтобы оттянуть внимание на себя, а я поменялся с ним местами и расправился со слепцами. Благо глипты нападали не организованно. Будь у них свой военачальник, нас бы уже давно размазало.

Пока я возился со следующим противником, увидел, как с дерева спланировал на землю Иней. Виверн опустился прямо на грудь Мефодию и немедленно засунул восковой целебный шарик в рот богатырю, а потом отхлестал по щекам хвостом.

Признаться, я и забыл про маленького помощника, он пришëл вовремя. От действия стяженя лицо Куликова обрело более здоровый вид, бледность ушла, зажили ссадины на руках и ногах. Вскоре вышедший из строя берсерк сморщился и открыл глаза.

— Хватит, брысь, — пробурчал он и присел, держась за голову. — Что тут происходит?

Ответом ему был рëв глипта, которого пытался утихомирить Нобуëси. Берсерк рывком встал и не обнаружил рядом секиры, к тому же босой, но это ладно. Как с оружием быть?

— Мефодий, лови! — крикнул из-за каменных щитов Потап.

Секира, схваченная двумя магическими лозами, поднялась в воздух и полетела в сторону богатыря. Тот поймал еë на лету и сразу же перешëл в атаку, помогая японцу.

С возвращением Куликова расклад сил поменялся, и мы смогли пробиться к Гио, а там уже пятëрка витязей в течение получаса разделалась с нападавшими. Драка закончилась, мы победили.

— Ты как? — спросил я здоровяка, когда тот присел на мëртвого глипта.

— В порядке. Сапоги бы найти…

— Держи, — Джанашия заставил землю выплюнуть потерянную обувь, но еë всë равно пришлось отчищать от грязи.

— Благодарю. Сожалею, что так вышло, — отряхивая шнурки, сказал он. — Поясню — это не моя придурь со слизнями. Перед тем как поставить клеймо, некромант каждый день пытал нас с товарищами, а ночевали мы в глубокой скользкой яме, полной этой дряни. Удовольствия мало, скажу я вам.

— Так ты там был не один? — уточнил я, посматривая на съёжившегося Потапа, тот уже сто раз пожалел о своём поступке.

— Все, кто выжил — пять человек.

— А они что же, где сейчас?

— Их давно нет, там и сгинули. Я единственный остался.

«При этом он ещё полгода выдержал в плену!»

— А ты и до этого был такой сильный? — спросил Гио, он, как и остальные, знали вскользь об этой истории, Мефодий не любил о ней распространяться.

— Нет… ну в смысле не настолько, — ответил берсерк, напяливая сапог на левую ногу. — Побочный эффект от клейма. Остался со мной после того, как наши ребята кокнули психа.

— А почему корпус или кто другой не взяли тебя на поруки?

— Да кому я такой нужен? — отмахнулся Куликов и встал, попрыгав на месте. — У меня тогда срыв за срывом был, спасибо, что не убили. Подержали пару месяцев и велели кузнецу браслеты отлить. С тех пор у него и работал подмастерьем.

— Понятно, что ж, думаю, все сделали выводы и на это оставим. Потап, — обратился я к следопыту.

— Да? — он держался рукой за локоть и приготовился к выволочке, смотря куда-то вбок.

— Чего встал? Веди дальше.

— Ох, конечно, — сразу же оживился он и, улыбнувшись, потопал вперёд.

Как и в случае со всеми другими стычками, мы оставляли отрезанные кисти в отдельных кучках, чтобы потом забрать их на обратном пути. Местность становилась всё более холмистой, потому мы то шли в гору, то спускались с неё. Спустя три часа подобрались к поселению глипт.

Новиков умудрился нас подвести так, что отряд имел обзор на всё, что творилось внизу. Лёжа на животе, мы наблюдали за сотнями снующих туда-сюда совсем мелких поселенцев детинца. Эта часть была самой многочисленной. На наших глазах глипт-стражник подтащил длинную палку, на которой были нанизаны белёсые слизняки, и кинул её внутрь загона. Там началась бурная трапеза с чуть ли не дракой.

Я на всякий случай скосил взгляд на Мефодия, но тот кивнул, что всё в порядке. Скорее всего, то был шок от неожиданного пробуждения в земле и накативших воспоминаний. Сейчас он реагировал нейтрально, хоть и не сказать, что ему нравилось подобное зрелище. Оно слишком отвратительное, чтобы вообще кому-то понравится.

Жилища глипт состояли из наваленных друг на друга больших камней, а вместо крыши — брёвна деревьев. Почти всё как у людей, только скрепляющий раствор делали из собственной крови. Мы стали свидетелями свежей постройки. Трёхметровый гигант разбил себе костяшки и провёл ими по камням. Сапфировая кость давала побочку в виде окаменения, так и здесь кровь отлично сцепляла части дома, застывая серой массой.

Детинец делился на четыре сектора, где глипты сортировали своё потомство по размерам. В самом маленьком копошились лилипуты с кулак. Стены загона измазали в чём-то скользком, потому они никак не могли выбежать наружу.

— Нам нужны те крохи, — тихо произнёс я, понимая, что с остальными будут проблемы.

Только вот как туда подобраться?

Стража состояла из четырёх- и пятиметровых махин, которые обходили территорию, волоча за собой массивные деревянные дубины. В поселение то и дело захаживали добытчики с охапкой личинок, сбрасывали их в кучу и удалялись опять на охоту. Несмотря на то что размножались глипты делением, за своим потомством они ухаживали как социальные животные.

— Я могу попробовать, — вызвался вдруг Потап.

— Ты чего несёшь, лысый, помереть захотел? Ты эти мысли давай гони, — обратился к нему Мефодий.

— Нужно, чтобы вы отвлекли их, а я прокрадусь и выкраду парочку глиптят.

— Как ты себе это представляешь? Вот мы сейчас выбежим, крикнем: «Эге, бегом за нами!», а потом что? Они же будут гнать нас до самых врат.

Доводы Куликова казались логичными, но я предложил следующее.

— Нам не нужно высовываться, их отвлечёт Гио, — а затем пояснил подробней.

— Это может сработать, — подтвердил старик и спустился с холма, чтобы поменять позицию, остальные остались наблюдать.

Спустя четверть часа в противоположной стороне поселения громыхнул тяжёлый валун, разнося на куски домик на окраине. Мы ощутили его удар всем телом, когда волна прошла по земле. Спустя несколько секунд навесом полетел ещё один массивный булыжник и повредил забор с северной стороны.

На вторую атаку стражи-глипты рванули со всех ног. В глубоко посаженных глазах после испуга читалась ярость. Они бегали вокруг упавших снарядов, что-то орали, рычали, били себя в грудь и толкались.

— Я пошёл, — прошептал Новиков и, пригнувшись в три погибели, заскользил по холму, хватаясь руками за мелкие деревца по пути, чтобы не скатиться кубарем.

Между тем бомбардировка Гио продолжалась, и только это спасало следопыта от обнаружения. Расстояние было слишком большое, и даже если он добежит до забора, то его сразу же обнаружат. Тут без вариантов, потому я попросил Нобуёси и Мефодия приготовиться — к нам неумолимо приближалась катастрофа. Надо будет спасать толмача, и выбираться отсюда, а ещё ведь где-то там Джанашия…

— Смотри, а он не такой дурак, — прервал мои мысли японец, показывая на упавшего в траву следопыта.

Вместо того чтобы самому забираться внутрь, он спрятался за одним из домиков и выпустил вперёд свою подвижную магическую лиану. Извиваясь змеёй, она проползла до самой ограды, взобралась на неё и нырнула внутрь.

— Вот это ворюга, — хохотнул Мефодий, во все глаза наблюдая, как живая верёвка тащила обратно копошащегося возмущëнного детёныша магзверя.

Слава богу, пищать он не мог, потому что Потап заткнул ему рот. Я ещё ни разу не видел, чтобы маг растений использовал это заклинание на такую дальность, поэтому не удивился его скорому отступлению. За вторым глиптом он не стал лезть. Силëнок могло не хватить. Спустя пять минут наш смельчак уже сидел рядом весь красный, тяжело дыша, а в руке сжимал вырывающегося лилипута.

— Отлично, уходим, — скомандовал я, и вся группа отошла в заранее оговорённое место, где дождалась старика Гио.

— Получилось? — с надеждой спросил он, и Новиков вместо ответа показал добычу.

— Что ж, кое-кто оправдан и наказания не получит, — ухмыльнулся грузин.

— А что оно мне грозило? — удивился Новиков.

— А то как же, ты же мой раб, а не барона, он сам так сказал. А порядки у меня другие…

— Ха-ха, ну ладно, пошутили, и хватит, — как-то не особо уверенно ответил он земельному магу.

— Нас впереди ждëт о-о-очень много весëлых уроков, — поглаживая седой подбородок, протянул Гио и потребовал взмахом руки передать ему захваченного детëныша.

Джанашия подобрал парочку камней в округе и сковал ими пыхтящего глипта в импровизированную монолитную сферу, оставив только возможность дышать.

Нести пленника вызвался Потап. Ему было жалко смотреть на испуганного магзверя, потому он с ним постоянно о чём-то разговаривал весь обратный путь. Причём на нашем языке. А во время стоянки скормил ему растолчённую и разжёванную в кашицу солонину. Та вполне удовлетворила запросы оголодавшего глипта.

Стража остановила нас поинтересоваться причиной задержки.

— Приступ моего друга, — ответил я, положив Мефодию руку на плечо.

Мне, естественно, не поверили, но вызванный для разбирательства разведчик всë подтвердил. Я знал, что за нами приглядывают, потому и попросил его кликнуть. Объяснили, что Куликов бегал пару дней в форме берсерка, а мы пытались его спасти. Вроде поверил.

Каждый из нас нëс на себе груз из отрубленных кистей глипт. Всего скупщик насчитал сорок убитых особей. Если честно, мне хотелось побыстрее вернуться в феод с ценным пленником, потому мы избегали драк.

Предъявив документ на спецзаказ, я попросил сделать об этом запись, деньги требовать не стал — потом разом всю сумму заберу. Через врата мы тоже без происшествий вышли и миновали общую залу, перенеся монстра контрабандой.

Абросимову доложу о нëм, как успехи первые пойдут, потому что ребята из РГО и отдела дрессировки консервативны в этом плане и им проще запретить, чем потом расхлëбывать последствия.

Условно умными считались твари из красных и чёрных миров — их уже активно вводили в обиход, те же быкоголовые тяглы достойный тому пример. А вот пять других миров догматично оставались под запретом, ибо привычных признаков интеллекта в них не замечено. Низкоранговые монстры активно сопротивлялись одомашниванию.

Пример с пароголовыми получился своего рода революцией и поломал многие правила. Сейчас умные дяди и тёти наверху искали произошедшему логическое объяснение, но мне некогда было ждать. Бюрократическая машина работала медленно, с опаской — никто не хотел брать ответственность и рисковать. Чиновникам было что терять.

Меня же подгоняла необходимость укреплять феод. Параметр «Лидерство» рос, но не такими темпами, чтобы поспеть к войне баронов. Напрашивался вопрос: как победить превосходящего по численности врага, так и не собрав под свой стяг лучших из лучших?

Правильно — создать личную армию послушных магзверей. Потапу я сразу же выделил целый сруб под перевоспитание крошечного глипта. На толмача легло важное задание, и брать его на спецзаказ я в дальнейшем не собирался — пусть уговаривает нового друга встать на сторону добра и всё такое.

Напрашивался вопрос: «Чем кормить сие чудо?» С этим мы пожаловали к Лукичне.

— Хоспади… — вздохнула она, разглядывая вышагивавшего по столу лилипута. — Говорите, они ту гадость едят, хмм… — задумалась она.

— Да, надо что-то похожее приготовить. Потап сказал, измельчённая солонина у них вздутие вызывает, помягче бы еду.

— Помягче, слизни, брр… Ну хорошо, есть у меня одна мысля, — женщина поправила платок на голове и нагнулась к глипту. — Что глазки строишь, красавчик? Откармливать тебя будем. Ага, побуянь мне ещё, — ласково ответила она на попытку магзверя наброситься на неё. — Нужен срочно Марич…

Приказчик укатил в город и вернулся с мешками рыбной муки, сои и огромными банками топлëного жира. Специально под нового «жителя» прикупили отдельный большой котёл, что называется, «на вырост». Повариха смешала все привезённые составляющие, добавив воды, соли и один секретный ингредиент. Его добыли Петька с Васькой.

— Зола? — удивились мы, глядя, как Лукична высыпает серый порошок в кипящий котёл.

— Зинаида, ты не обижайся, но что-то мне поплохело от одного только вида, — предъявил ей Потап, затыкая нос от поднявшейся вони, за что получил по плечу поварёшкой.

— Так это не для тебя делается, головешка лысая. Что панику мне тут наводишь?

— Да я ничего, просто сказал…

— «Просто сказал»… Смотри у меня «просто» останешься без ужина. Давай-давай отседова.

— Ты слышал нашу богиню, проваливай, раб, — Гио придержал дверь перед своим учеником и отвесил ему лёгкий подзатыльник. — В исключительно воспитательных целях, — пояснил он публике, впрочем, никто и не был против.

— Мой вопрос без оскорблений, Зинаида-сэнсей. Почему же зола? — почтительно поинтересовался Нобу.

— Это вы лучше волокиту своего спросите, — кивнула она на Гио.

— Душа моя, я же однолюб и только тебе всем сердцем верен, — прижимая руку к груди, начал было распаляться старик, но повариха лишь скептично отмахнулась.

— Сказочки-то свои молодухам травить будешь, со мной такое не прокатит. Объясни, вон, человек просит. Я наукам не обученная, но знаю точно, зола нужна. Посмотрим, как Лёлик кушать будет.

— В золе много элементов: кальций, калий, фосфор, магний, даже железо есть… Кстати… — задумался Джанашия. — А ведь это и правда напоминает состав слизней. Соя и порошок рыбы — это белок, плюс животный жир и зола… В каком-то смысле в каше есть всë, чем питаются глипты…

— Лëлик? — спросил я, прослушав пояснения мага земли.

— Да что ж вы за изверги такие? Поймать поймали, а имя животине так и не придумали. Он ведь тоже живая душа, богом созданная. Вот пусть будет Лëлик, вполне себе красиво, да камнебрюхий ты мой? А ну-ка, ротик открывай, попробуй вкуснятинку. Разлил? Ничего страшного, у меня ещë много…

Лукична терпеливо протягивала ложку за ложкой, но глипт отказывался есть, либо не понимал, что от него требуется. Густая каша разлеталась по столу, падала на пол и на передник самой поварихи. Магзверь бил крошечным кулаком и пытался убежать, спрятаться в угол избы, но Мефодий не давал ему спрыгнуть со стола, каждый раз хватая своей широкой лапищей.

— Это что за манеры? — прикрикнул он на лилипута. — А если тебя так измажут, приятно, а? — он извалял глипта башкой в выпавшей кучке каши так, что тому пришлось открыть рот.

Мазверь сначала плевался, но потом вдруг притих.

— Ты его не повредил случаем? — уточнил я и неспроста — Лëлик весь затрясся, как в припадке.

— Да нормально с ним всë, вот за обе щëки уминает, — успокоил всех здоровяк, и действительно, крошечный глипт дрожал от удовольствия, но в то же время кидал на Мефодия ненавидящие взгляды — он всë запомнил. — Зенки свои не пучь, а то во, чуешь, чем пахнет? — Куликов, лыбясь во всю ширь, сунул под нос глипту кулак, но Лëлик не испугался — оттолкнул своим. — Нашенский он, сразу видно с характером. Иди ешь, зверюга.

— Не боишься, что вырастет да припомнит тебе? — сощурился Гио, наблюдая, как отпущенный магзверь бегает по столу, запихивая в рот упавшую кашу Лукичны.

— Пущай вырастет, а там поговорим.

В окно постучали. Мы обернулись и увидели за стеклом встревоженную физиономию Потапа.

— Он что ест? — прокричал следопыт, высматривая своего подопечного.

— За обе щëки, — хвастливо ответила ему Лукична и протянула ложку, чтобы Новиков увидел, как усмирëнный глипт послушно всë поедает с еë рук.

В это время заскучавший Иней лизнул оброненную на пол кашу и выплюнул, фыркая от отвращения, а потом убежал к реке полоскать рот. Варево глазастому красавцу не зашло. Он больше по мясу убивался.

С появлением каши я вздохнул свободно, ведь теперь не надо разводить этих слизняков. Уже гонял думки фермы с ними организовать, но как-то всë накладно, муторно и непрактично. Теперь же сварил котëл и радуйся.

Специальное жилище для Лëлика смастерил Гио. Каменную коробку с отверстиями для воздуха. Она снаружи запиралась на замок, так что мелкий хитрец не убежит. Потапу котëл с кашей перенесли в сруб — очень просил, мотивируя тем, что магзверь есть должен исключительно с его рук и никак иначе.

— Так быстрее контакт будет, — настаивал он, но все всë поняли, приревновал бедолага к Лукичной.

На следующий день в город мы поехали уже вчетвером. Надо было поработать над спецзаказом и закрыть до суда. Проходя мимо нашей привычной комнаты телепортации, я вдруг захотел навестить старого знакомого.

— Погодите, сейчас вернусь, — велел я своим витязям, а сам с улыбкой зашëл внутрь. — А где Александр? — непонимающе спросил я, окидывая комнату взглядом.

За столом храмовника сидел Филипп. У него и до этого с субординацией проблемы замечались, но дурачку повезло, что такой мягкий куратор попался. Я бы три шкуры спустил за неуважение к уставу.

— Нету его, — ковыряя в ухе, ответил адепт.

Я прошëлся к огромной энциклопедии на стене и наугад пролистал еë.

— В смысле нету, так сбегай, позови или у тебя активные врата?

— Неактивные, но бегать я никуда не буду, — с вызовом тявкнул он.

Я с ухмылкой закрыл книгу.

— Если это шутка, Филипп, то весьма неудачная.

Сзади отворилась дверь, и внутрь юркнул худенький пацан лет четырнадцати с россыпью веснушек на лице. В его руках колыхалась стопка проходок от смотрового.

— Филипп Константинович, вот вам велели передать на подпись.

— Марат, ну что опять? — адепт с возмущением потряс перед мальчуганом одним из документов, а потом оттягал его за волосы. — Я тебе говорил, что их надо сортировать по убыванию, когда запомнишь, наконец⁈ И здесь подпись Великого посадника не стоит, пропустил. Бегом лови его, иначе пять плетей прикажу всыпать!

После того как парнишка пробкой выскочил из комнаты, злой Морозлыко важно приосанился и поправил воротник.

— И как это понимать? — спросил я его.

— Никак, это тебя не касается.

Я сделал три быстрых шага вперëд, чтобы его проучить, но обнаглевший адепт вскочил, вытягивая перед собой руку.

— А ну, только попробуй, бастард! — взвизгнул он. — У меня неприкосновенность, не дай бог, тронешь — пожалеешь.

— Так ты теперь маг? — догадался я.

Видать, форму ещë не пошили — в старой адептовской ходит.

— Уже два дня как! За нападение на мага-храмовника при исполнении — два года каторги для дворян, так что подумай сто раз, прежде чем…

— Да заткнись ты, шавка, какой из тебя маг? Место купил? Впрочем, мне всë равно, лучше скажи, куда Александра определили?

— Никуда.

— Если тебя поставили в эту комнату, то в будущем я не хочу даже дышать здешним воздухом. Мне Чечевичкин нужен.

— Его больше нет. Он изгнан.

— Да ты шутишь? — не поверил я, начиная что-то подозревать.

— Изгнан с позором без возможности восстановления. Пожизненный запрет на вход в храм, — смакуя каждое слово, торжественно провозгласил Филипп.

Александра Чечевичкина выкинули с позором по доносу его адепта Морозлыко. Вот что я узнал впоследствии. Пусть как маг он звëзд с неба не хватал, твёрдый середняк, но у него были отличные задатки естествоиспытателя! Пытливый разносторонний ум, горящие любопытством глаза и чистое сердце. Я познал особое чувство омерзения, когда о его падении сообщил именно Филипп. Новый храмовый маг, по слухам, даже сам не раскрывал врата — за него всё делал личный адепт!

«Остроградский, собака, будь ты неладен…»

Граф пристально следил за всеми поползновениями в свою сторону. Ещё неизвестно, кто из баронов бежит ему докладывать о каждом шорохе в феодах. Да все они бегут. Чего обманываться? Будь я на его месте, тоже бы налаживал контакты со своими подчинёнными.

Если Его Сиятельство мстит за одну лишь попытку разузнать о нём побольше, то пойдёт на любые меры, чтобы прикрыть свои тылы. Только вот от чего?

Я заинтересовался графом из намерения расширить общее представление об окружающем мире. Я ведь не вырос под боком у многочисленных родственников-дворян, вокруг меня не царило этой феодальной суеты, неоткуда было черпать сведения.

Аластор дал отличную базу, ну а дальше я должен крутиться сам. Вот и попросил Марину раскопать информацию. Какого-то умысла злого не планировал, но теперь… Теперь Павел Викторович направил на себя прожектор и выкрикнул: «Смотрите, я что-то скрываю!»

Я отослал Троекурской записку через посыльного, чтобы свернула всю деятельность, касательно графа. Раз игра пошла по таким правилам, то шпионажем будет заниматься не она, а профессионал. Девушка может выдать себя ненароком, а я не хочу быть виновником её глупой смерти. Пусть готовится к суду — у нас меньше недели до него осталось.

Пропускать экспедицию я не стал, потому мы отработали в «Синем-16» около восьми часов. В этот раз использовали лошадей — за ними присматривал Гио во время остановок. Мы приспособились отрабатывать по противнику следующим образом: подъезжаем на расстояние пятидесяти метров, спрыгиваем втроём и привлекаем к себе внимание. Враг бежит, враг падает в магическую трясину, враг погибает от артефакторного меча.

Затем быстренько собираем трофеи, закидываем во вьючные сумки, чтобы руки всегда свободные были и скачем дальше. Глипт хватало на всех по одной причине: витязям не так легко их истреблять. Для обычного оружия те чересчур бронированные, а убивать одной лишь физической силой, как Мефодий, они не могли.

Агрессивные здоровяки доставляли знатно проблем, и колотить их приходилось всем миром. Группы из двадцати-тридцати воинов упахивались в попытке добраться до мозга магзверей, дабы их уничтожить. Спасением становились маги. Именно они основной враг камнекожих, но опять же ограничены количеством заклинаний, потому средние группы витязей далеко не забирались — подчищали исключительно окраину колонии.

Спецзаказ ротмистра Оболенского достался нам не просто так. Четыреста образцов сапфировой кости — это не на один месяц работы для независимых групп витязей! Вся суть заданий от РГО в том, чтобы их выполнили в сжатый срок.

Конкретно наш спецзаказ по плечу разве что графу или герцогу. Может, барон Смольницкий тоже справился бы за счёт большой численности гридней, и то ему пришлось бы на месяц оставить собственный феод без защиты.

По сути, «Синий-16» — это достаточно тягомотный, зубодробительный мир, сложность которого выше заявленной, а денег он приносил меньше. Монстров тяжело тащить до колонии, и стоят они, так же как и везде — двадцатку, а две отрубленные кисти в сумме дают сто рублей.

То есть вся орава воинов потеет, убивается, рискует в сложной схватке ради чего? Ради какой-то жалкой сотки за рыло? За всю шайку выходило четыре-пять сотен рублей. Я узнавал, что на зачистку в среднем тратится по двадцать-тридцать минут.

Понятное дело, существуют спецы, приноровившиеся тут работать, и у них неплохо получалось. Но там в составе отряда бугаи с дробящим оружием, целители, маги, элементалисты и куча полезных артефактов. Помножьте это на слаженный боевой коллектив и получите неплохие цифры дохода, но шли они к этому долго. Так что «Синий-16» — это очень нишевый мир. Про такие обычно говорили овчинка выделки не стоит.

Выбирал я его конкретно под нас: небольшие объединения монстров, отсутствие конкуренции среди людей, близость «пастбищ» к межмировой колонии, а также малый размер трофеев, удобный для транспортировки. Ну и, конечно же, главный козырь во всём этом — меч Аластора. Там, где остальные корячатся, мы тратим от силы минут пять и едем дальше.

Главное было — привыкнуть к противнику и отработать разные сценарии с командой. Чтобы каждый знал своё место и вверенную ему задачу. Этот этап мы прошли, теперь настало время жатвы.

Выбирали всегда четвёрок — так нам было удобней. За час со всеми переездами под нож ложилось двадцать глипт. Нам пришлось один раз вернуться в город сдать трофеи, так что чистыми отработали шесть часов. Это сто двадцать убитых глипт.

Группа из четверых человек, ага.

Когда мы вернулись во второй раз с полными сумками, уставшие, но довольные собой, на нас многие вышли поглазеть. Витязи останавливались неподалёку от скупщиков и наблюдали, как мы одну за другой выкладываем на стол сапфировые кости. Некоторые нервно смеялись, вторые присвистывали, ну а третьи в сердцах готовы были плюнуть на всё и свалить «из этой помойки».

— Ты же Черноярский, да? — подошёл ко мне один из зевак, когда мы уступили место другому витязю, Нобу моментально положил мужчине руку на грудь, чтобы тот держал дистанцию.

— Говорите тут. Ближе нельзя.

— Мой тебе совет, дружище: не лапай так незнакомцев. Здесь в Межмирье всяких ненормальных хватает, поверь.

Этот человек не проявлял страха перед мечником и держался в целом расслабленно. Даже на попытку японца оградить хозяина от угрозы отреагировал как взрослый на шалость ребёнка.

— Оставь его, Нобу, что вы хотели?

— Выразить своё восхищение. Признаюсь, я немного подсматривал за вами сегодня. Если никуда не спешите, могу исправить свою грубость и всех угостить, заодно поболтаем, а?

Моя интуиция не подсказывала никакой угрозы, но вот диктатура…

— Я не против, мы действительно за день устали и ничего не ели.

— Отлично, я знаю здесь одну прелестную забегаловку, ступайте за мной, господа.

Мы переглянулись в непонятках и пошли следом. Ко мне иногда подходили слабенькие витязи и просились в отряд, но я всегда отказывал, здесь же рыба была покрупней.

Мужчина, во-первых, хорошо образован; во-вторых, одежда на нём пусть и неброская, но дорогая — такого покроя я нигде ещё не видел, скорее всего, артефакторная, оружия при нём не заметил, но вёл он себя так уверенно, будто за спиной полк гридней притаился; в-третьих, походка, развитая мускулатура и прочие мелкие признаки выдавали в нём бойца, привыкшего драться холодным оружием, но при этом две его воинские профессии никак не сочетались.

— Меня зовут Леонид Склодский, — представился он, когда мы уселись в углу полупустой таверны. — Мясо, гарниры, всё тащи сюда, как обычно, только на пятерых, — велел он подошедшей разносчице и подмигнул ей.

Та явно видела его не в первый раз, но на заигрывания ответила кислой миной.

— Ждите, скоро будет готово.

Склодскому было не больше тридцати, среднего роста, с прямыми волосами до подбородка, брюнет с пронзительными голубыми глазами и миловидной формой лица, вызывающей доверие. Если спросить, красив ли он, то однозначно да, но не раздражающе смазлив. Как будто он за этим следил и намеренно портил свою внешность небрежной щетиной и раздражениями кожи в некоторых местах.

Леонид мог сойти как за придворного, так и за человека умственного труда, за студента или за творческую личность, много за кого. Нобуёси вот не обманулся при одном только взгляде на него, остальные ничего не заподозрили. У японца какое-то феноменальное чутьё на опасность.

Каждое слово Склодского нейтрализовало твою враждебность, с ним было легко и приятно.

— Я, можно сказать, проездом — помогал другу в одном дельце, а сам из Москвы, здесь нечасто бываю, и вы, я погляжу тоже.

— С чего такие выводы? — спросил я, откидываясь на стуле и рассматривая его не как живого человека, а скорее как редкий экспонат, эдакую реликвию.

Леонид сделал вид, что всё в порядке.

— По реакции остальных. Вы новички, какой у вас ярлык, оранжевый хотя бы есть?

— Синий.

— Ого, тогда моих похвал было недостаточно, — он одобрительно поаплодировал с лёгкой манерностью, на одной руке красовалась перчатка-линза. — Скажу сразу, чтобы развеять все подозрения: я подошёл с корыстной целью, но пойму, если откажете. В вашу скромную группу нужны целители?

— А у вас есть к этому дар? — спросил я его, хотя уже давно знал о нём больше, чем тот мог себе предположить.

— Академий не заканчивал, но у меня был отличный учитель.

— Так вы из тех, кто сделал себя сам? Это очень похвально, — вернул я ему комплимент, и в этот момент нам принесли первые закуски.

Из подсумка засуетилась морда Инея, я ему кинул на пол половину золотистой курочки и вытер руки салфеткой. Собеседник удивился питомцу, но ждал моего ответа.

— У нас сейчас спецзаказ, так что взять тебя не могу при всём желании. Не вижу смысла делиться деньгами, — это я намекнул на жадных целителей, что нанимались к витязям с требованиями платить им процент с продажи трофеев помимо установленной таксы.

— Спецзаказ на глипты, хм, теперь понимаю, ну не беда. С таким рвением вы далеко пойдёте, барон, и я буду рад поработать вместе в мирах повыше рангом.

— Зачем вам это, только ради денег? — спросил я.

— Как это… — не понял Склодский, накладывая себе в тарелку гречневой каши.

— Судя по всему, вы не бедствуете, и у вас есть время на помощь другу. Ещë один момент… — я откусил кусочек курочки и помахал вилкой, будто только что вспомнил одну интересную вещь. — … Вы же тот самый Склодский, внук свергнутого архангельского герцога. Если мне не изменяет память, остатки вашей семьи отреклись от титула, мном, чтобы выжить, — проговорил я с набитым ртом.

— Ваше Превосходительство осведомлëн больше, чем я думал. Да это так, мой дед в своë время выбрал не ту сторону. Что я могу сказать? Дела минувшего прошлого. Сейчас мы богаты, но это ничего не значит.

— Деньги равно свобода, разве не так?

— Да, вы совершенно правы, — быстро согласился Леонид, иначе бы выдал свои мотивы. — Без них всяко живëтся хуже.

— Вот поэтому я и спрашиваю: зачем я вам?

— Заработать ещë больше денег?

— Давайте сменим тему, — предложил я, понимая, что собеседник юлит.

Мы так и поступили.

Леонид Борисович Склодский

Отвага (67/100)

Амбиции (89/100)

Лекарь (А), Убийца (А)

Актёр (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (10/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Мутация» (способность к реверсивному целительству)

Такие вот у нас нынче бывшие аристократы: и лечим, и калечим. Ни от каких претензий на герцогство он не отказывался — амбиции зашкаливают. Явно хочет вернуть своё. Как я и сказал, у него отличное образование. Лекарь — это всегда сплав ума и магических способностей. Без чего-то одного не выйдет профи.

Что касается второй его профессии… Ммм, есть у меня такие подозрения, что тренировался он на пользу своей семьи и убивал далеко не самых последних в империи лиц. Чем сложнее цель, тем выше ранг. При этом его до сих пор не поймали. Феноменально.

Я проверил Леонида на верность ко всем баронам — зеро. Слепка личности Остроградского у меня пока не было и по всем пунктам это его засланец. Я бы дал от ворот поворот, но вот преданность ко мне… Впервые такое вижу.

Десятка с начала знакомства? Ни с кем другим аналогичного не наблюдал. По словам лекаря, тот заметил нас ещё с первой сдачи сапфировых костей. Выходит, за это время он так преисполнился или это какой-то морок?

«С ним надо очень аккуратно».

За оживлённым разговором трапеза пролетела быстро. Склодский поделился своими похождениями в Межмирье, рассказав парочку занятных историй. Мефодию и Гио лекарь понравился, и они тоже пустились в воспоминания о былых подвигах, когда ещё работали в старых группах. Нобу единственный не стал ничего говорить и просто ел.

Когда пришло время прощаться, мы пожали друг другу руки, и Склодский повторил своё предложение.

— Ну, так что, Владимир, есть у меня шанс, скажи? Ребята у тебя отличные, могу вас провести по очень злачным мирам. Денег по-божески возьму.

— Ты приятный человек, Леонид, но я хожу только с теми, кто мне присягнул.

— Так это ж… — он хотел сказать «глупо», но осёкся. — В смысле, кто разбрасывается лекарями, ты чего?

— Я не отказываю. Мы тут проработаем ещё два дня. У тебя будет время принять решение.

— Хах, думаешь, мой род… моя семья присягнёт барону? — он воспринял это как шутку, но я легонько качнул головой, мол, думай что хочешь. — Кажется, я хватил немного лишнего, — Склодский дотронулся до виска и подлечил себя, выводя алкоголь, на который налегал больше всех. — Вернёмся к этому разговору потом, мне надо навестить моего друга. Позвольте откланяться.

— До скорой встречи.

Когда фигура лекаря-убийцы скрылась за поворотом, Мефодий и Гио накинулись на меня.

— Ты чего? У него опыта выше крыши — я такие вещи сразу вижу! Мы не можем вечно тратиться на стяжень — это слишком дорого, — возмутился старик.

— Как по мне, мужик — золото, — поддакнул Мефодий.

Эти двое были настроены решительно, и я их понимал. Лекарь за спиной — это всегда дополнительные шансы на выживание. Прошлая наша драка с глиптами показала: несмотря на хороший состав отряда, при выпадении одного звена начинался полный хаос. Если бы не наличие мощного артефакта и сильных союзников, мы бы уже кормили тех самых слизней.

— Нобу, а ты что скажешь? — обратился я к мечнику.

— Он не лекарь.

— Как не лекарь? Он же у тебя на глазах магию исцеления применил, — возразил Мефодий.

— Лекари они другие. Склодский-сан владеет целительными техниками, это хорошо. Но душа злая.

— Нобу, но ты же не можешь судить о людях так скоро? — мягко выступил против Джанашия, мечник ему импонировал своей простотой и дисциплинированностью, он уважал его поболе остальных.

— Я ответил, что думаю. Меня попросили.

— Я скажу так: нам давно пора набрать сильных новичков. Леонид отлично подходит для этого, но решать, конечно, тебе, Владимир, — подытожил Гио.

— Я всех услышал. Надо ещё подумать, — этот ответ не слишком устроил команду.

Бывший герцог неожиданно появляется на окраине Межмирья и рассыпается в любезностях. Совпадение ли это? Я не был склонен к импульсивным решениям и ответственность за всё несу в одиночку, так что тут без вариантов: пока Склодский не скажет честно, зачем отыскал меня и чего хочет на самом деле, я его не возьму.

«Будь ты хоть трижды великий лекарь».

А присяга — не мой каприз. Это вопрос лидерства и порядка внутри коллектива. Поклявшись мне в верности, он свяжет себя обязательствами действовать в моих интересах. Нарушив их, он нарушит закон. Это не вассальные права, где даётся широкая автономия, и зачастую из-за этого возникают всякие склоки с заговорами. Тут всё предельно ясно: ты мой человек.

Склодские без титула не представляли никакой реальной власти. Урезанные в правах, при одном лишь намёке на поползновения в сторону аристократов их переедет императорская конница, а маги сровняют с землёй все упоминания о низвергнутом роде. Таковы суровые реалии, и потому я сам вечно в оборонительной позиции, хожу по краю дозволенного.

Спасало только законодательство Российской империи, охраняющее граждан от откровенной деспотии. Там было много лазеек, но это лучше, чем ничего. Остальные бароны не дали бы мне построить даже одного сруба без их согласования. Какие-то претензии мог выразить только мой отец, чем он и занимался всё это время.

Переночевать мы решили в храме, но я спустился к смотрителю на входе и спросил адрес Александра.

— Как же не знаю, знаю. Мы с ним хорошо знакомы, замечательный молодой человек, в гости меня приглашал не раз. Погодь секундочку, — попросил мужчина в очках и отложил в сторону журналы учёта.

Нацарапав пару строчек на обрывке бумаги, он добавил.

— Вот держи, Саша в последнее время совсем в расстройстве: не открывает, всё дома сидит. Это хорошо, что у него друзья появились. Обязательно навестите и от меня привет передавайте. Жалко, что так вышло, у парня золотая голова. Что ж творится-то, козни эти никак не кончатся…

— Благодарю, Аркадий Семёнович, непременно передам!

Александра я навестил один рано утром. Выйдя ко мне в засаленном халате с жутким перегаром и налётом щетины, он махнул.

— Проходи.

Жилище мага было съёмным. Угловая комната в доходном доме не отличалось уютом: с потолка тянулись тёмные плесневые пятна подтопления, по стене до плинтуса деловито пробежал усатый таракан и спрятался, а окна держались на честном слове, казалось, порыв ветра их вот-вот снесёт. При этом одежда мага была аккуратно сложена на стуле, кровать не заправлена и возле неё скопился частокол пустых бутылок.

Я поднял одну из них и нюхнул.

— Фе, господин Чечевичкин, ну это уже даже не трагедия, а безобразие. Опускаться надо постепенно: начинать с дорогих вин, а вы сразу во все тяжкие. Меня от одного запаха этой бормотухи тошнит.

— С чем пожаловал-ли? — исправил он в конце и плюхнулся на кровать. — Вы простите, лишнего стула у меня нет.

— Ничего, я постою, — кивнул я и, когда закончил осматривать эту берлогу, произнёс. — Вернуться хочешь?

— Куда? Эм… Там всё решили, Владимир Денисович. Язык мой — враг мой, не надо было тогда трепаться… Впрочем, я сам виноват.

— В чём? Ты не сказал ничего запрещённого.

— Может быть, но кого это волнует?

— Меня. Так я спрошу ещё раз: ты вернуться хочешь?

— Я д-думал, вы к себе пришли звать.

Я подошёл к окну, выглядывая с третьего этажа вниз на проезжающие пролётки.

— Ко мне нелегко попасть, Александр, и по-хорошему, твоих компетенций недостаточно для этого.

— Ха, — горько усмехнулся маг и присосался к горлышку.

— Убери, — поморщился я и забрал у него бутылку, а потом всё-таки взял стул, скинул с него одежду на кровать и подвинул спинкой вперёд к собеседнику. — Ты не подходишь для бойца, не тот характер, да и не нужно тебе это всё.

Я оседлал стул, положив на подлокотник предплечье, а на него подбородок, чтобы поближе рассмотреть лицо несостоявшегося естествоиспытателя.

— Тогда зачем вы пришли? — легонько покачиваясь, спросил он.

В пустых глазах ничего не отразилось, как будто ещё одна напасть, ещё одна беда толкнула в спину. Ничего, пусть их сыпется ещё больше, плевать…

— Мне хочется понять, насколько далеко ты готов пойти, чтобы вновь заниматься тем же. Я спрошу ещё раз: ты готов вернуться, чего бы это тебе ни стоило?

— Для меня это вся жизнь, я не могу без Межмирья, — медленно проговорил он, поняв, что я серьёзно к нему обращаюсь, интеллигентный подбородок выпятился вперёд, и он решительно ответил. — Да, я бы на всё пошёл, чтобы вернуться.

— Даже жизнью рискнул бы?

— О чём ты…

— Отвечай, — я притянул его за шею поближе к себе. — Отвечай, ты готов рискнуть жизнью ради своего дела?

Мы столкнулись лбами.

— Да, я готов.

— И нарушить закон?

— Что происходит, Владимир?

Я встряхнул его и повторил вопрос. Сейчас, если он ответит неправильно, то ужасную ошибку совершим мы оба. Несмотря на моё понимание людей через «Диктатуру параметров», я не мог предсказать всех вывертов их сознания. Приступы раскаяния, всплески эмоций, нерациональные поступки — всё это наши слабости. Мы люди и для нас такое нормально.

— Да, да, что бы это ни значило, — выдавил тот из себя, и из глаз полились слёзы.

Я встал, убирая стул вбок, и отвесил ему увесистую пощёчину.

— Ещё раз. Я не расслышал: это бредни пьяной бабы или человека твёрдых взглядов?

Александр будто проснулся и испуганно взялся за горящую щёку. Я выпрямился, наблюдая за ним как за червяком. Мне больно было это делать, но надо было.

— Я… Я… Согласен…

Я ударил его в челюсть так, что снёс на подушку, нависнул сверху и схватил одной рукой за грудки, а второй замахнулся. Колено упёрлось в живот.

— Зашем ты это делаешь… я же шоглашился, — выдавил он из себя, окончательно трезвея.

Я вдолбил ещё три удара по лицу, поднял окровавленный кулак и переспросил.

— А теперь? Теперь ты хочешь вернуться?

— Хощу, я хощу!

— Ты со мной? Отвечай или оставайся здесь, жалей себя сколько хочешь.

— Я шоглашен… — он выпрямился, твёрдо смотря вперёд одним глазом, второй заплыл.

Я ударил ему под дых, заставив опуститься на колени.

— Ещё раз. Неубедительно.

Он прополз вперёд и схватился за мою штанину, чтобы встать. С трудом, но Александр это сделал. С губы капала ниточка слюны вперемежку с кровью. Он прерывисто дышал, напитываясь злостью, а потом набросился на меня, сделав подножку. Мы упали на пол, где тут же сцепились. Маг на тумаки тоже отвечал тумаками, тяжело дышал, чуть ли не кусался. Совсем обезумел.

— Я готов! Готов! — пыхтел он. — Я тебе шкажал, што я готов! Нашрать на жакон, шлышишь?

В дверь требовательно постучались.

— Александр Дмитриевич, у вас всё в порядке? — спросила напуганная пожилая домовладелица.

Мы замерли. В этот момент я был сверху, держа его за шею, и тихо кивнул, ослабляя хватку.

— Вшё блештяще, Анна Витальевна.

— Я слышала шум, вы там что дерётесь? Я сейчас позову городового…

Я встал и протянул ему руку, чтобы помочь подняться.

— Не надо. Это… Это утренняя гимнаштика такая, Анна Витальевна.

— Гимнастика? А почему вы так странно говорите?

— Тренируюшь ораторшкому ищкущтву, у меня камушки во рту.

Домовладелица, видимо, не поверила, но последнее слово оставила за собой.

— Давайте-ка без гимнастик, снизу на вас жаловались. Потише впредь.

Я поднял оброненный стул и уселся на кровать.

— Больше не побешпокоим, — заверил её Александр и плюхнулся со скрипом рядом со мной.

Когда шаги женщины отдалились, я протянул магу шкатулку со стяженем.

— Держи, поможет, — показал ему пальцем на лицо, и тот трясущимися руками взял щепотку. — Слушай внимательно, назад пути не будет. Сейчас ты приводишь себя в порядок и переезжаешь ко мне.

— Что от меня требуется? — вытирая платком кровь с носа, спросил он.

— Будешь открывать мне врата. Мы построим собственный храм.

— Передумал? — спросил я его, наблюдая, как Александр мнёт покрасневший платок, сейчас маг выглядел намного лучше, чем десять минут назад и я не про зажившие синяки на лице.

— Тут ведь какое дело, — сказал он, — я с детства на них пашу, они как семья мне стали, понимаешь? А теперь, просто за какой-то пустяк выбросили на улицу. Не выговор, не лишение жалованья или телесное наказание. Я как будто… Как будто какой-то мусор ненужный. Я всю жизнь им отдал, каждую свободную минуту, а мне даже слова не дали сказать. Паршивый донос перевесил всю мою репутацию!

Я захлопнул шкатулку и положил обратно в карман, а затем встал, коснувшись в поддержку его плеча.

— Понимаю тебя.

— У меня не укладывается это в голове, но одно я знаю точно, — он поднял на меня злой взгляд. — Так просто они не отделаются. Я этого не забуду.

— Вот такой настрой мне больше нравится, — кивнул я.

— У тебя есть конкретный план?

— Нет, я как раз хотел, чтобы ты его помог разработать.

— Необходим хронолит, много хронолита…

— Не так уж много, — перебил я его, — подумай вот над чем: нам нужно только одно открытие, пусть оно будет всего на десять минут — мне этого хватит, чтобы раздобыть нам ещё хронолита.

— Но как…

— Не здесь, — я приставил к губам палец, — твоя задача сейчас сообразить эту часть работы — всё остальное я объясню позже. Первый запуск — вот что важно. У тебя много вещей?

— Да нет… Я тут сейчас соберусь, — он вскочил, нечаянно задев бутылки, и метнулся в угол, где валялась большая сумка.

Покидав внутрь сменную одежду, книги и прочий скарб, он подтащил её к порогу.

— Готово.

— Отлично, идëм.

Я помог ему донести хлам до извозчика, попутно закрыв долг за аренду. Та самая Анна Витальевна подозрительно на меня зыркнула, но лишние пять рублей сгладили ситуацию.

— Это за беспокойство, всего доброго, — ответил я ей, а когда отправлял в путь Чечевичкина, дал напутствия. — Найди Анжея Марича, скажи, что ты от меня. Если надо, можешь пользоваться лабораторией, только не мусори. Гио не любит беспорядка. Предупреди, что вернусь через пару дней. И помни, о чём мы говорили.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, — заверил маг и укатил из города.

Я облегчённо выдохнул, когда он скрылся за поворотом. Храмовники — очень закрытая каста магов, и их вербовка давно была у меня на уме. Дело это опасное — один неверный шаг и на бунтовщика объявляют охоту. Такие люди лишаются всех прав на самооборону. Любой мог безнаказанно убить посмевшего открыть врата вне храма.

Если бы «Диктатура» показала падение преданности хоть на единицу, мне пришлось бы убить Александра, но вместо этого она с семнадцати подскочила до тридцати. Я провёл подрагивающей рукой по глазам и, когда открыл их, увидел оповещение золотистым шрифтом.

Параметр лидерство +2, повысился до (39/100);

Параметр дипломатия +2, повысился до (30/100);

Параметр харизма +2, повысился до (23/100);

Дар посчитал этот ход ценным, значит, я на правильном пути. Теперь у меня есть человек с доступом к секретным знаниям. Межмирье давно манило безграничными перспективами. Книжечка Аластора с точными координатами ждала своего часа — я специально еë оставил для такого события. Ведь какой толк сливать все знания будущему врагу?

Новые ресурсы, артефакты, существа, земли — всë это будет моим, и ни с кем делиться я не собирался! Если играть по правилам, мне и жизни не хватит, чтобы стать императором и поменять всю эту жалкую систему феодов, причиняющую боль моей стране. Раздробленность должна быть устранена.

Я вернулся в храм и оттуда с отрядом укатил в «Синий-16» на ратные подвиги. Стоит отметить, что на выезде у ворот нас уже поджидал на вороном коне Леонид Склодский.

— Я не помешаю, — заверил он, подъезжая поближе. — А если прогоните, то всë равно поеду следом. Вы от меня не отделаетесь, Владимир Денисович.

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (12/100) +2

— Как вам будет угодно, но если встрянете, на помощь не рассчитывайте — нам некогда в благотворительность играть.

— Вот и отлично, делайте свой спецзаказ.

Я лишний раз поразился, сколько у него свободного времени. Он реально ехал на отдалении от нас и следил за ходом сражений. Когда мы заканчивали, он подъезжал к трупам глипт, чтобы осмотреть их. Иногда спрыгивал на землю проверить чистоту разреза.

Работа шла своим чередом. У меня даже появились мысли задержаться здесь на недельку-другую — уж больно слажено мы всë делали. Но я примерно понимал, какие деньги можно сшибать на следующем ранге, в жëлтых мирах, и сразу же гнал эту крамолу прочь.

«А всë от выработавшейся привычки».

Кто-то годами сидел в одном мире и чувствовал себя прекрасно. Мы так устроены: всегда ищем безопасность и комфорт. Я же, как сумасшедший, бежал вперëд через горящий лес навстречу своей мечте. Сознательно рисковал.

Леонид подошëл к нам с разговорами только на первой сдаче трофеев в городе.

— Хотелось увидеть его своими глазами, — сказал он, кивая на меч.

— Что ж вы получили что хотели, но время тикает. У вас ещё полтора дня, господин Склодский.

— Вы как-то драматизируете, я в состоянии найти вас где угодно — у меня большие связи в жёлтых мирах. Может, передумаете, а тут я, опа, как чёрт из табакерки, — развёл он руками.

— Связи вам не помогут, — заверил я его. — Стоит нам уйти отсюда, как вы потеряете последний шанс. Либо говорите правду, либо нам не по пути.

Я оставил его в лёгкой задумчивости. Склодскому сто процентов что-то нужно от меня. Он надеялся сделать кучу одолжений и потом выкатить просьбу, когда отказ будет смотреться неприемлемым. А я по натуре не люблю быть кому-то должным. Прозрачность в отношениях и точка.

Уникальный скрытый талант и лекарские способности можно было заменить двумя людьми: обычным целителем и профессиональным убийцей «А» ранга. Всё. Зато мне не подсунут свинью в будущем. По сути, забирая к себе Леонида, я беру под крыло его семью с братьями, сёстрами и прочими родственниками. Важно всё обговорить на берегу.

Во время второго захода, когда я отрезал кисти поверженным монстрам, этот идиот зачем-то спровоцировал на себя кучку из четырёх глипт. Привёл их к нам и решил повыделываться. С коня он не слезал, и умело им управлял не хуже джигита.

Сев боком в седло, Леонид свесился с него спиной вниз, ловко уворачиваясь от удара самого большого глипта, и, поднырнув под его руку, коснулся мощного бедра. Это была ладонь в артефакторной перчатке. На секунду она засияла пурпурным светом и погасла. Лекарь проехал дальше и снова оказался в седле, а здоровяк-глипт застыл как вкопанный.

Он коротко прорычал, потом зашатался и схватился руками за голову. Секунды три и из глаз в воздух брызнула густая кашица мозгов, крови и прочих выделений. Изо рта тоже потекло. Глипт рухнул на колени, а потом завалился вперёд. Остальных трёх мелких уродцев Леонид убил цепным антилечением тоже пурпурного цвета. Они умерли без всяких эффектных излишеств — попадали в траву там, где стояли.

— Во даёт, — потёр ухо Мефодий и взял в охапку отрезанные кисти, чтобы сложить в сумки.

— Злая душа, — напомнил им Нобу и запрыгнул на коня.

— Теперь вижу, — подтвердил Джанашия.

Ему не понравилась демонстрация силы бывшего герцога, потому что эта странная магия залезала прямо под защитный слой камня, а значит, в теории Леонид мог разделаться с любым магом земли.

Это ещё лекарь продемонстрировал, на что способен. Многие ли это видели и ушли живыми? Думается, что нет. Я бы такой стихией точно не светил. Склодский заставил коня подняться на дыбы. Хвастун.

— Работаем дальше, — приказал я, не обращая внимания на приглашение Леонида освежевать убитых им глипт.

У нас и так дела шли неплохо. Свою норму в сто двадцать голов мы выполнили и ретировались обратно в храм. Бывший герцог пожевал губу и потопал в трактир.

На следующий день всë повторилось, только в этот раз без представлений. Сопровождением нас не одарили, и я, было подумал, антилекарь психанул, махнув на это дело, да вернулся в столицу рассказывать, какие в провинции гордые бароны живут.

— Надо поговорить, — на второй сдаче трофеев он всë-таки объявился, уже не такой уверенный, спеси на лице поубавилось, и выглядел не спавшим несколько суток. — Только ты и я.

— Нобу закончи тут и гонорар наш забери, встретимся возле врат, идëм.

Леонид повëл меня за территорию поселения.

— Везде уши, — пояснил он, засовывая руки подмышки.

— Никаких проблем.

— Ты же ведь ещë не барон, так?

— Скоро им стану, а что?

— И на этом всë? — поинтересовался он, но я так просто свои желания не хотел светить, потому промолчал. — В смысле дальше…

— Сейчас ещë есть время остановиться, и я притворюсь, что не слышал этого.

У меня не было гарантий, что Склодский не провокатор. Сегодня его преданность ещë возросла на три единицы. Это меня сбивало с толку, но я решил придерживаться понятной мне линии поведения.

— А я рискну, — облизнув губы, оскалился Леонид. — Мой род, мы Склодские не согласны с текущим положением вещей. У нас есть связи в столице, в Ладожском, Слобожанском, Польском и других Великих княжествах. Мы можем ими поделиться, но я должен знать, что твои стремления не заканчиваются на управлении клочком дубравы и горсткой деревенских мужиков.

— Продолжай.

— Мы намерены вернуть отнятое. Прошёл слух, что в Ростовском графстве есть человек с артефактом выше III поколения. Якобы это меч, разрубающий любую материю. Теперь я увидел всë собственными глазами — он существует. А если у тебя его не отобрали, значит, не могут. А если не могут… — он сделал шаг вперëд, — значит, слабы. И я ни за что не поверю, что хищник будет сидеть и смотреть, как им помыкают травоядные. Этот меч создан для власти. Его должна держать рука далеко не барона.

— Сейчас он на поясе у бастарда.

— Который может продвинуться выше, — закончил он свой поток мыслей.

— Отменить решение князя властен только другой князь.

— Вот видишь, мы уже практически на одной волне, — нервно улыбнулся Леонид, он сейчас сильно рисковал, потому что незаметно убить меня не получится — команда осталась в городе и всё доложит, Склодский был в том же положении, что и я сегодня утром. — Пообещай, что мы получим своё новое герцогство, и тогда мы готовы драться за тебя.

Вот теперь он выглядел искренним в своих намерениях.

— Это может занять годы, ты готов столько ждать?

— Мы уже два десятилетия мыкаемся туда-сюда, ни у кого яиц не хватает ссориться с Ладожским князем, — усмехнулся он. — Так что да, подождём сколько надо.

Это был сильный противник. Великое княжество Ладожское включало в себя три герцогства: Архангельское, Олонецкое и Петербургское. Многие говорили, что по влиянию и военной мощи оно уступает лишь императорской власти. Неудивительно, что остальная знать давала Склодским от ворот поворот. Те в своё время посягнули на святое — захотели свержения правящей княжеской династии.

— Сколько вас сейчас?

— Двенадцать.

— А было?

— Больше шестидесяти.

Я понимающе закивал. Удивительно, что вообще кого-то пощадили. Вероятно, помогли щедрые откупные.

— Я хочу, чтобы твоя семья оставалась на своих старых местах. Там они будут полезней. Никаких переездов и контактов со мной — только ты. Все живут по-старому, а ты будешь притворяться наёмником.

— Без проблем, к дворянам я часто нанимаюсь — подставы никто не заподозрит, а присяга? — уточнил Леонид.

— Принесёте тайно.

— Так значит, да?

— Да.

Параметр лидерство +4, повысился до (43/100)

Параметр дипломатия +3, повысился до (33/100)

Разблокирована возможность считывать общественный статус.

Общественный статус Леонида Борисовича Склодского: «Изгой».

Новые параметры от «Диктатуры»? Как интересно. Я проверил свою карточку и обнаружил там обидное «Выскочка». Да за что⁈ Я думал там как минимум «Гений» или «Король интриг»… Ладно, шутки в сторону. Видимо, эта графа отображает серьёзный отпечаток репутации в обществе.

Я действительно для многих выскочка, не заслужил своего положения, и вообще надо у этого бастарда всё отобрать, да на плаху отправить. Примерно так думало сейчас большое количество людей, как из моего сословия, так и пониже. Я замер и коснулся мысленно своего статуса. Всплыла короткая подсказка.

«Выскочка» — добившийся высокого положения из низов, объект презрения аристократии.

Это дополнение исчезло, снова оставшись одиноким словом. Ради интереса я проделал те же манипуляции со статусом Леонида.

«Изгой» — добровольно или насильно исключённый из своей социальной группы.

Ага, то есть я могу извлекать из статуса дополнительную информацию о социальном положении человека. Как интересно. Это выглядело так, будто я с ходу могу подсматривать масти чужих карт и сразу понимать, кто передо мной. Общественные статусы — это такие маркеры, по которым ты можешь сопоставлять риски.

Например, для меня «Изгой» в данный момент не имеет никакого значения. Вообще плевать. Потому как влияние семьи Склодского и его навыки перевешивают все минусы. Я и сам в шатком положении — мне надо собирать таких же отверженных, чтобы формировать из них кулак. Но будь ладожский князь моим другом или союзником — тут другая ситуация.

Положительный или отрицательный общественный статус — неважно. Всё решает польза человека, но в то же время мне бы не хотелось брать под своё крыло каких-то помешанных садистов или психов в плохом понимании этого слова. Теперь я властен исключать людей со спорным прошлым из своего окружения. Это очень ценный функционал!

Надо побыстрее его распробовать на практике, но сейчас мы всё ещё продолжали нашу беседу с Леонидом. Я дал ему первое задание.

— Ты же сейчас в Москве?

— Да, готов немедленно отправиться в Ростов.

— Погоди, передай своим родственникам вот что: мне нужна любая информация по графу Остроградскому. Кто он, что он, чем дышит, с кем торгует и дружит в нашем Таврическом Великом княжестве и за его пределами. Какие грехи за душой имеет, также про его отца и в целом про всю эту семейку. Кто смерти его желает или кому он дорогу перешёл. Я хочу подробный отчёт по этому субъекту

— Ха, вот это мне нравится, — оскалился Склодский. — А то всё овечку из себя невинную строил. Я уже не знал, с какого бока к тебе подойти.

— Особенно меня интересуют его похождения в «Чёрный-4» и эпизод со смертью жены, — не обращая внимания на его замечание, продолжил я. — Мне доложили, что он не всегда возвращается с наградами. Такого не бывает, что-нибудь да притащишь. Подозрительно, в общем…

— Я передам брату — он подëргает за ниточки, не переживай. Рыльце у графа по-любому в пушку.

— Сколько времени займëт твой переезд? — спросил я его.

Леонид не в состоянии перебраться ко мне через портал, потому как не было таких магических технологий. Сейчас мы пересеклись в общем месте и оба должны вернуться в свои врата, но так дело не пойдёт — целитель нужен мне не только в Межмирье, вдруг в феоде какая заварушка?

Из Москвы в Ростов расстояние приличное — больше тысячи километров. Даже если загонять сменных лошадей и почти не спать — это неделя пути, не меньше.

— Думаю, за день управлюсь, на виверне долечу.

— Ах да, точно, — ударил я себя по лбу, забыл про воздушный транспорт, как раз для таких экстренных случаев он и нужен. Выносливые магзвери могли лететь несколько дней подряд чисто на одном планировании. — Так, а что по деньгам?

— Будет тебе, — отмахнулся Склодский. — Говори всем, что платишь мне десятку в месяц. У нас особое соглашение, и денег я не возьму.

— Тогда и я должен сказать кое-что, — решился я, понимая, что такие детали надо обсудить сразу. — Я верну вам титул герцогов, но не феод в его привычном понимании.

— Это как? — насторожился Леонид.

— Я буду поглощать баронства, графства и герцогства в один большой феод.

— Какой в этом смысл? Ты же не сможешь им грамотно управлять без помощников? Это огромные территории!

— Я хочу централизованную абсолютную власть, где аристократы не сами по себе, а часть единого организма.

— Эмм… — в замешательстве посмотрел на меня Склодский, переваривая услышанное. — Ты хочешь собственную страну, абсолютную монархию?

— Да.

Лекарь нервно заходил туда-сюда.

— Это совсем не то, на что я подписывался. Расклад не в нашу пользу…

— Боишься? — усмехнулся я.

— Как бы… Одно дело — князь, но ты предлагаешь свалить императора! Конечно, я боюсь, я же не идиот?

Моя рука всё это время лежала на навершии меча Аластора, и сейчас я демонстративно отбивал по нему пальцами. Это привлекло внимание бывшего герцога.

— Ха, ты уверен в своих силах?

— Более чем. Давай-ка я тебе ещё кое-что покажу для наглядности. Ударь меня той дрянью, которой ты убил глипт.

— Мои подозрения окончательно развеялись: ты действительно сумасшедший. Я, пожалуй, пойду — этого разговора не было, — он попытался отвернуться, но я схватил его за рукав.

— Ударь меня своей магией, или поляжешь здесь сам.

Я не шутил, и отпускать его после всего сказанного не собирался.

— Ну хорошо, есть одно несмертельное заклинание…

— Бей самым сильным, — приказал я ему и отошёл на шаг назад. — Только встань спиной к крепости, чтобы не заметили.

Склодский сглотнул. Беседа в его понимании свернула куда-то не туда, но выхода не было. Так и так он в проигрышном положении. Я стоял слишком близко и успею нанести удар. Ему придётся защищаться или напасть самому.

— Готов? — волнуясь, переспросил он.

— Начинай.

Леонид сложил ладони треугольником, концентрируя пурпурную точку.

— Ты ещё можешь отказаться, — снова попробовал он остановить это безумие.

— Ещё одно слово и останешься без головы, — раздражённо бросил я.

Луч вырвался из рук антилекаря, угодив мне в грудь, а дальше…

— Что⁈ — Склодский отступил на шаг. — Как это возможно? Ты… Я же…

Магия бывшего герцога растворилась в пространстве, даже не царапнув меня.

— Такой расклад тебя устроит?

Леонид ошарашенно перевёл взгляд с груди и посмотрел мне в глаза.

— Я не обижу твою семью: вы получите огромную власть, но учти, с такой же лёгкостью я могу всё отобрать. Я жду преданности от своих подданных, но обещаю им блага и справедливость.

Колебания Склодского обоснованны: он знал некоего Черноярского всего пару суток. Пусть и разглядел во мне что-то, даже проникнулся — преданность на ровном месте не рождается, но этого явно недостаточно, чтобы довериться на все сто процентов. Леонид понятия не имел, как всё повернётся в новой реальности, но и других шансов для его семьи не предвидится.

Он поступил так, как и ожидалось от человека с огромными амбициями и отвагой.

— Будучи главой рода Склодских, я принимаю твои условия. Всё в силе.

— Ты об этом не пожалеешь. Ребятам ни слова — они ещё ничего не знают.

— Вообще никто? — удивился Леонид.

— Только Нобу.

— Этому можно доверять, — одобрительно кивнул он. — Хорошо, тогда молчок.

Мы обменялись рукопожатиями и вернулись в городок. Я поставил команду в известность о присоединении к нам Леонида. Те обрадовались. Опытный лекарь мог исполнять как классические обязанности, так и брать на себя роль боевого мага в сложных ситуациях. Не расклад, а просто сказка.

— Может, отметим такое дело? — сразу воодушевился Мефодий.

— Пока не время, успеем ещё.

— Эх, твоя правда, тогда ждём тебя, брат.

Гио вздохнул с облегчением — старик так и не придумал способ противодействия магии Склодского. Известие, что лекарь теперь с нами, снимало с него ответственность за безопасность группы, но со временем старик намеревался отыскать ключик к защите через артефакты.

Нобуёси же воспринял всё как всегда ровно. Японец готов был подстроиться под любое моё решение. Оттого и ходил с общественным статусом «Тень». Так диктатура характеризовала «беспрекословного исполнителя, невидимого для общества, но не для хозяина».

Как разошлись по своим вратам, я кинулся проверять окружающих, в том числе и моих парней.

У Куликова ожидаемо обнаружилось «Проклятие». Пояснять излишне. Джанашия, несмотря на все заслуги в земельной магии и в целом за свою мудрость, отметился следующей спорной характеристикой:

«Дамский угодник» — галантный кавалер, стремящийся нравиться женщинам из удовольствия угождать.

Просто ноль комментариев. Хотелось стыдливо прикрыть лицо и пожурить деда, но кто я такой? Явно не моральный компас общественности. Впрочем, это его дело, главное, что польза от Гио колоссальная. В одном флаконе боевой маг, инженер, артефактор и учитель!

Ради того, чтобы побольше собрать сведений, я вышел на ночную прогулку перед сном и заприметил неопрятного, шатающегося пьянчужку, плетущегося домой из «Полтавской кружки».

«Клеймённый» — тот, кто совершил тяжкий проступок (предательство, тяжкое преступление) и несёт на себе общественное презрение, даже отбыв наказание.

«Вижу преступников. Шикарно».

Общественный статус встречался не у каждого, примерно у одного из десяти. Народу на улицах ошивалось мало, потому из интересного удалось выцепить только компанию друзей, заводилой у которых был сын богатого купца. Ключевые фигуры в Ростове я уже более-менее знал по фамилиям.

Так вот, заинтересовал меня даже не он, а хохотавший без удержу крючконосый парнишка.

«Прихлебатель» — тот, кто живёт за чужой счёт, не принося никакой пользы.

«Незавидная репутация», — хмыкнул я и закончил обход.

Перед тем как возвращаться в феод утром, отчитался ротмистру Оболенскому о закрытом спецзаказе, чему тот несказанно удивился. Вместо месяца мы управились за четыре дня. Посему Олег Дмитриевич немедленно выписал мне ходатайство на жёлтый ярлык.

Помимо сорока тысяч рублей за сапфировые кости, нам накинули ещё десятку за срочность. РГО получило свои ресурсы максимально быстро и осталось довольно.

К Великому посаднику я прошёл без очереди. Задерживать чиновник меня не посмел, памятуя прошлую выволочку от графа Абросимова. Повышение ярлыка я получил аккурат через пять минут.

«Жёлтый, что ж, неплохо растём».

Таким молниеносным продвижением по иерархии витязей в Ростовском графстве никто не мог похвастать. Четвёртый по счёту ранг включал достойный заработок для крепкого барона. Смольницкие, Кислица, Шеины и Рындины регулярно отсылали туда свои боевые отряды, чтобы пополнить казну феода.

Межмирье — это быстрые шальные деньги. Оно могло тебя, как вознести до небес, так и низвергнуть до состояния раба. Поясню на примере.

Барон «А» посылает в экспедицию лучших из лучших, но не всех: он отдаёт себе отчёт, что, оголив феод, спровоцирует на агрессию соседей «Б», «В» и «Г» (а может, их ещё больше). Все пристально друг за другом следят. Потому гарнизон — важная составляющая феода.

В идеале треть воинов пускать на заработки, две трети — на защиту собственных владений. Допустим, наш барон «А» неожиданно сорвал куш в виде ста тысяч рублей за редкие ресурсы. Его витязям повезло — убили какого-то Вожака или напоролись на жилу, неважно.

На радостях хозяин вкладывает эти деньги в свою армию. Те снова приносят много трофеев. На проходной в храме видно, кто что сдаёт. Новость об этом сразу облетает баронства «Б», «В» и «Г». Их главы обеспокоены усилением конкурента.

Барон «А» чувствует за спиной крылья, он уже размышляет, как накупит артефактов, да численность гридней нарастит. У него союз с бароном «Д» и есть уверенность, что тот поможет. Ведь они всегда друг другу помогали во время отсутствия витязей, так заведено — иначе не выжить.

Барон «А» вместо трети посылает половину, и дело опять спорится. Добычи море, бери её загребущими ручонками, чего ждать? Ставки повышаются. Феод укрепляется. Глава тоже не дурак — подстраховывается и возводит новые прочные стены. В экспедицию идут две трети от всего воинства, а с ними целый караван тележек. Барон потирает ладошки: выбранный мир не представляет угрозы — его гридни точно справятся!

Но тут под окнами обнаруживаются стянутые силы соседей «Б», «В» и «Г». Как так, альянс? Они же грызлись между собой всё это время! Союзник, помоги! Барон «Д» разводит руками: «Не могу, их слишком много», а самому ляжку жмут вражеские рубли. Он тоже не дурак, чтобы бросать в мясорубку своих людей, а зазнавшийся союзник стал вызывать опасения — не делился награбленным. Значит, планировал худое супротив друга.

На этом жизнь барона «А» обрывается: переоценил свои возможности и не учёл политический баланс в графстве. За что и был сожран.

Давайте разберём другой сценарий. Действующим лицом пусть снова выступит наш барон «А». На этот раз он среднего ума и понимает: надо делиться, содержать хороший гарнизон и даже с союзником «Д» у него не только дружеские отношения — они породнились через династический брак. А это уже серьёзные такие связи. Оба рода помогают друг другу финансово и живут рука об руку.

Треть воинств барона «А» стабильно уходит в экспедицию и приносит плюс-минус прогнозируемый доход. Всех это устраивает, врагов тоже. Но тут наш стратег принимает решение отправить витязей в мир повыше рангом.

Нет, ну а что? Он им отличную экипировку приобрёл, численность отряда неплохая — допустим, тридцать человек. Есть маги, есть лекарь, воины ближнего боя — такая универсальная крепкая команда. Пора бы уже её двигать дальше. Тем более ярлык на следующий мир давно имеется.

Витязи уходят через новые врата и вместо тридцати человек возвращаются трое — ужасная трагедия. Так получилось — не учли разведданных, растерялись или просто досадная глупая ошибка офицеров. Не суть. Вся элита погибла. Влияние барона «А» резко упало. Он теперь боится посылать витязей в Межмирье, а денег становится всё меньше и меньше.

Намечаются два выхода из ситуации: первый и долгий — оставить всё как есть и терпеть, копить деньги на новую команду, и второй короткий — рискнуть отправить половину из имеющихся воинов на старое прибыльное место.

Враги при этом экономически ничего не теряли, и у них сохранился рост — теперь они на несколько шагов впереди. Им можно даже не спешить с набегом — опасно, да и незачем. Через несколько лет они и так перегонят вражеский блок и разобьют его на перевесе сил.

Предварительно развалят дипломатией военный союз с бароном «Д». Такая вот отсроченная гибель нашего героя. Ему придётся идти ва-банк или искать способ догнать конкурентов в экономической войне.

Эти два примера из множества вероятных показывают, насколько хрупко мнимое равновесие при зависимости от трофеев из Межмирья. Именно поэтому Рындин так твёрдо стоял на ногах в отличие от своих врагов — его выручала торговля.

Он как бы говорил: идите воюйте, ради бога, обгоняйте меня, рискуйте, бравируйте, а я куплю подешевле и продам подороже. При этом рындинские витязи тоже присутствовали в Межмирье, но на безопасных рангах. Работали себе не спеша, принося хитрому феодалу какой-никакой доход.

После суда с отцом вопрос с гарнизоном встанет острее. Я уже нарастил финансовый жирок, теперь его надо грамотно распределить.

Как приехали, в первую очередь выслушал отчёт Марича о проделанной работе. Всё шло без проволочек, люди довольны, жизнь кипит.

— Что касается вашей просьбы насчёт Марины Васильевны, вы оказались правы. Я выяснил, что это фиктивный иск между объединениями «Ремесленная сотня» и «Кузнечная братовщина». До сего дня конфликтов между ними не возникало. Господин Рындин покровительствует и тем, и тем.

— Спасибо, Анжей, отличная работа, — похвалил я его и отпустил, сам же отправился проверять успехи Потапа.

Наш толмач к делу подошёл основательно и сычевал в срубе, никого не пуская внутрь. Рабочим строго запретили туда входить, что вызывало кривотолки. О крошечном глипте, знал только ближний круг. Кстати, насчёт «крошечный».

— Это он так вымахал? — не поверил я, когда захлопнул за собой дверь.

Магзверь уже перерос Инея! Теперь глипт был размером с жирную кошку. Новиков игрался с ним, бросая кусок деревяшки.

— Лёлик, да. Оказывается, они могут хоть круглые сутки жрать и расти. Здорово, да? — толмач так увлёкся, что забыл о приветствии.

Его растрёпанные волосы и измождённое лицо говорили о бессонных ночах. Глипт, как собачка, принёс в руки хозяина деревяшку и обернулся ко мне.

— Ах да, надо, чтобы он признал тебя главным, встань сюда, — велел лысый парень, — сожми руку в кулак и вот так ударь меня три раза в грудь. Да, тыльной стороной и повторяй за мной.

Я чувствовал себя чудаком, когда произносил эту тарабарщину, но Лёлик внимательно следил и слушал.

— Госто госто герого стого, тосогот горосого тог-тог. Гротто рогого госто. Сот, — чётко произнёс я, почувствовав под конец, как заплетается язык.

Глипт подбежал ко мне, требовательно выставив вперёд грудь.

— Теперь его стукни. У них так принято.

— Просто ударить, ничего говорить не надо? — уточнил я и в ответ получил кивок.

— Всё, теперь ты для него старше родительской массы, то есть меня.

— Он тебя в папочки записал? — поднял я бровь.

— У них же нет разделения по полу…

— Да, точно, — вспомнил я. — Так говоришь, он ест и растёт? Объясни кратко в чём суть.

— Они почти всё съеденное пускают на строительство тела. Чем старше становятся, тем им сложнее это делать — слизней на всех не хватает. Будучи взрослыми, глипты едят только для обновления организма. Если голодовка затянется — превратятся в камень.

— Сапфировая кость, понимаю.

— Да, именно. Потому наш Лёлик и растёт так быстро. У глипт запасы строго распределяются по социальным ролям — племя регулирует размеры всех членов. Стражей выращивают самыми большими и сильными, чтобы прогонять чужаков и защищать территорию. Остальным пищи достаëтся поменьше. У нас с этим нет проблем, но кормёжку я приостановил, чтобы обучить Лëлика простым словам.

— Он сможет общаться?

Потап отрицательно покачал головой.

— Только понимать, смотри. Лёлик, принести! — чётко велел он и бросил деревяшку в угол.

Магзверь выполнил команду.

— Лёлик, подпрыгни. Лежать. Ползти. Приседать…

— Достаточно, — прервал я его. — Вот это успех. Много ещë времени надо?

— Смотря для чего, я же не знаю, какую задачу ты ему поставишь.

— Для начала пусть таскает брёвна и складывает их в штабеля. Можешь откармливать его до двух метров, даю добро. Наденем на него на всякий случай ошейник.

— Не надо, Лëлик никому не навредит.

— Ты уверен? Мне он не показался миролюбивым.

— Это тогда. Лёлик был напуган, а сейчас понимает — мы его племя.

— Потап, я не могу ставить под угрозу жизни людей.

— Вот смотри.

Новиков отошёл на пару шагов назад и пнул глипта со всей силы. Тот покатился кубарем, встал и послушно вернулся на старое место.

— Видишь? Могу кого угодно позвать, пусть тоже попробуют — он к своим не агрессивен.

Я всё ещё сомневался, но Потап закатал рукав и показал мне новенькую татуировку возле локтя.

— Вот смотри, — в силуэте угадывался гуманоидный монстр с большими кулаками. — Если честно, вышло проще пареной репы. Перво-наперво я объяснил ему, что тут нет привычной еды. Без нас он не выживет. Баста. Не нужен ошейник, только хуже сделаем. Для них такое недоверие — это высшая обида. В племени может быть иерархия, но не унижение.

— Чёрт с тобой, но ходить за ним будешь хвостом.

— Согласен, — просиял бледный толмач.

— Отоспись для начала, на тебе лица нет. Не убежит ведь?

Потап удивлённо перевёл взгляд на Лёлика и издал несколько «Г»-образных звуков. Глипт потопал к скамейке и неподвижно уселся.

— Будешь смеяться, — толмач устало потёр ладонью лицо. — Я не подумал, что так можно сделать, ха-ха-ха. Котелок перегрелся. Я боялся, что убежит…

Покрутив пальцем у виска, я покинул сруб, чтобы найти засевшего в лаборатории Александра. Маг уже что-то горячо обсуждал с Гио.

— Привет.

— Привет, Владимир. Идём, есть новости.

Джанашия проводил нас подозрительным взглядом и захлопнул дверь контейнера. Старика раздражала эта атмосфера секретности.

Его преданность достигла только тридцати пунктов, но я хотел поднабрать побольше, прежде чем посвящать его в тему с незаконным храмом. Пока что я полностью был уверен только в Нобуёси, Александре и Леониде. Эти пойдут за мной до последнего — каждый по своим причинам. Другим ещë нужно время.

— Рассказывай.

— Есть один способ получить то, что ты хочешь, но это будет очень дорого и неэффективно, — поглядывая мне за спину, быстро начал Александр. — В изготовлении перчаток-линз частично используется хронолит. В сочетании с эндотеей он пробуждает в слабых людях дар. Вот если бы найти способ извлекать эти крохи из уже готовых артефактов…

— … то мы можем насобирать нужное нам количество хронолита, — закончил я за него мысль и потёр подбородок.

Да, решение нетривиальное, надо было и самому догадаться об извлечении.

— А кроме перчаток, есть где он ещё используется? — поинтересовался я, потому как одна штука стоила пятьдесят тысяч рублей.

— Возможно, что-то такое и есть, но не в общем обороте, ты же понимаешь политику империи на этот счёт, — поморщился маг-храмовник.

Тут он был прав. Хронолит строго контролировался всеми службами: как РГО, так и экспедиционным корпусом. Это стратегически важный ресурс.

— Как думаешь, много выйдет с одной перчатки?

— Пока не проверим, не узнаем, — пожал плечами Чечевичкин. — К тому же здесь нужен опытный артефактор.

— Да есть у нас один, — кивнул я на домик-контейнер, на что Александр удивился.

— Гио в этом разбирается?

— Ещё как… Ну хорошо, первые подвижки есть. Хочешь что-то добавить? — спросил я его, заметив нотку тревожности в глазах мага.

— Допустим, у нас всё получится, но намечается одна проблемка, жизнь она нам попортит, — серьёзно заявил Александр.

— Ну-ка.

— Константа Гольдштейна-Уварова.

— Что за зверь?

— Это пространственно-топологическая величина, описывающая точку максимальной энтропийной стабильности в локальной метрике пространства-времени. Константа в обязательном порядке входит в каждую формулу врат, потому они все открываются рядом и в относительно безопасном месте. В противном случае мы бы перемещались в толщу земли, камня или вовсе в жерло вулкана! Человек, вычисливший её — гений, иначе каждый белый мир превратился бы в рулетку.

— Занятно, так значит, если мы откроем новый мир, то все порталы людей подтянутся к нашему из-за этой константы?

— Да, — кивнул Александр. — Это международный стандарт. Вероятность внезапных гостей очень даже ненулевая. Чтобы себя обезопасить, нам придётся эту константу менять, — поморщился он.

— Но ты же сможешь что-то придумать? Сместить нас подальше от постоянных координат?

Чечевичкин наклонил голову набок и еле заметно кивнул.

— У нас нет другого выхода, буду думать над этой задачей. Также я провёл все расчёты и теперь знаю точный объём хронолита для десятиминутной сессии. А и в целях безопасности рекомендую построить подземное убежище, чтобы перестраховаться в будущем от обысков со стороны графа.

— И опять нам нужен Джанашия… — протянул я.

— Ты ему не доверяешь?

— Не то чтобы… — по лицу Александра было видно, что он переживает за исход этого дела, потому я прервался на полуслове. — Давай так: Гио я возьму на себя, а ты сосредоточься на чертежах и выбери подходящее место в лесу. Нам людей не хватает, потому формально пока побудешь в гарнизоне…

— Хорошо, ого, он так быстро научился летать? — удивился вдруг маг, когда увидел парящего над нами Инея.

Виверн с рюкзачком на спине радостно кружил по лагерю, ловко маневрируя между деревьями, и понёсся в сторону реки. Его постоянные тренировки принесли свои плоды. В отличие от остальных сверстников у него очень рано образовалась синхрония с хозяином и, что уж там говорить, Иней смышлёный не по годам. Ещё бы шкодить перестал — цены бы не было.

— Да, наши вылазки в Межмирье пошли ему на пользу, — с гордостью прокомментировал я и оставил храмовника, чтобы передать поручение Лукичне наготовить запас каши.

— Куда ему ещё больше? — взмолилась она. — Итак еле успеваю, Владимир Денисович, помощника бы…

— Скоро, скоро будет тебе помощник, — пообещал я уставшей женщине. — Завтра у нас смотр в городе, потерпи денёк. А пока пусть Васька с Петькой помогают.

— Большое пополнение? — подбоченилась она.

— Ага.

— Так, — женщина вытерла руки тряпкой и пошла на улицу, — надо тогда утвари заказать новой, где там Анжеюшка…

В таких вот мелких заботах у меня и прошёл день. Навестил лесопилку — доски заготавливались в ударном темпе, проконтролировал строительство изб — тоже без меня всё ровно шло. Кошевой с Ермолаем держали бригаду в ежовых рукавицах. Частоколом занимался Мефодий с Николаем.

Что касается уборки деревьев вдоль новой дороги — крестьяне Смольницкого наполовину закончили свою работу. Иногда они захаживали к нам, чтобы купить у Лукичны готовую стряпню или инструмент какой одолжить. Заодно и на быт наш поглядывали. Я не сомневался, что донесут всё барону, но мне только на пользу — пусть видит, что тут заведует крепкая рука.

Пока Гио занимался фундаментом и клал печи на будущие избы, я расчистил очередную полянку от деревьев. Монотонная физическая работа помогала структурировать мысли. Я обдумывал всё произошедшее за последние несколько недель, поэтому, когда Мефодий подошёл помочь, попросил его остановиться.

— Позови Нобу, пройдёмся кое-куда. А и да, — окликнул я здоровяка. — Утяжелители надень те, что по двадцать, и цепи с замками у кузнеца прихвати.

В глазах здоровяка мелькнуло непонимание, но он послушно кивнул. Недавно Марич перевёз эти железяки с прошлого места работы Куликова. Через час мы отдалились от поселения на почтительное расстояние, и, пока солнце не зашло, я решил провести кое-какой эксперимент.

Надев перчатку-линзу, я велел Нобуёси встать позади богатыря. Мы обмотали ноги и руки Мефодия цепью, чтобы ему было максимально неудобно после трансформации. Не дожидаясь моего сигнала, японец вогнал меч в спину богатыря так, что лезвие показалось из живота. Вытащив оружие, Нобу повторил страшный удар и отошёл на безопасное расстояние.

Куликов упал в листву, истекая кровью. На всякий случай у меня был припасён стяжень, но сейчас надо было ждать. Проклятие запускалось при угрозе для жизни своего носителя. Повреждения внутренних органов — это серьёзная рана, так что перевоплощение не заставило себя ждать.

Обсидиановый спрут полез из глаз, рта, ноздрей и ушей. Шея покраснела, всё тело напряглось, раздувая мышцы толчками. Послышался лязг цепей. Мефодий заорал, брызжа слюной, и попытался порвать путы. Он умудрился встать на колени. Ран от меча как не бывало. Яростно смотря мне в глаза, берсерк крутил руками и так и эдак.

Я сосредоточился на тех же ощущениях, что и в прошлый раз, замечая, как перчатка засветилась золотом.

— Замри! — отчётливо громко скомандовал я.

Куликов вдруг прекратил все движения. Казалось, в этот момент я достучался до него. Диктатура подтвердила нашу связь.

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (80/100)

Нобу сзади был готов, если что вмешаться.

— Мефодий? — спросил я уже спокойней, но вместо ответа услышал, как щёлкают суставы, правое плечо хрустнуло, изогнувшись вовнутрь, ещё чуть-чуть и берсерк оторвёт себе кисти!

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Я в два счёта оказался рядом и прекратил вызов. Меч коснулся оголённой лопатки прямо по татуировке. Краткая агония и Мефодий рухнул в обморок. Пока Нобу помогал ему очнуться, я пытался осознать, что это вообще было.

В прошлый раз, когда мы сражались с глиптами, мой приказ сработал точно так же, но его действие было намного короче нынешнего. Сейчас он длился где-то три секунды. В условиях боя это существенная задержка.

«Что же с тех пор поменялось?»

Преданность. Она была на семнадцать единиц меньше. В последнее время мой ближайший круг значительно прибавил в доверии ко мне. У Мефодия оно и так было высоким с самого начала, а сейчас приближалось к максимальным значениям.

«А ещë?»

Лидерство. На шесть пунктов изменилось. Больше всех остальных параметров. Может, именно это сочетание и дало такой эффект?

Когда проклятие захватывает тело Мефодия, все воспоминания и ощущения остаются с ним. Он выступает невольным наблюдателем без возможности как-то повлиять на происходящее.

Я ещë недостаточно хорошо владею своей странной стихией, но это золотистое свечение как будто помогает пробить ментальную дыру и достучаться до сознания берсерка, вернув ему контроль над плотью.

«Только удержать это состояние почти невозможно».

— Очнулся? — спросил я вспотевшего Куликова, и тот судорожно кивнул, Нобу дал ему флягу с водой. — Второй раз выдержишь? — поинтересовался я.

Вы не подумайте, я не садист, но нам нужна информация. Любая мелочь сгодится. Это понимали все собравшиеся здесь, потому здоровяк встал и расправил плечи.

— Вызывайте.

Процедуру повторили, только в этот раз я попытался воздействовать на Мефодия дважды. Ничего не вышло. Он слушал только первую команду. Как будто контролирующее его существо усиливало защиту после ментального удара. Два перевоплощения подряд — это серьёзная нагрузка на организм, потому мы прекратили опыт и помогли Куликову добраться до поселения, где нас уже поджидал гость.

— Леонид, давно прибыл? — поинтересовался я у антилекаря, тот наворачивал вкусную похлёбку за общим столом и встал поздороваться.

— Минут десять как прилетел, — ответил он, а потом коротко глянул на измождённого Мефодия. — Дай-ка посмотрю его.

Здоровяк плюхнулся на скамью и вскоре Склодский пробежался по его организму серебристыми туманными канатиками, вышедшими из ладоней. Они опутали всë тело больного, выявляя ранения и в то же время подсвечивая изнутри проблемные области. Их оказалось много, но чем больше Леонид «чинил» нашего берсерка, тем сильнее удивлялся.

— Для человека ты слишком быстро восстанавливаешься.

Я коротко ввёл его в курс дела, и лекарь понимающе кивнул.

— Тогда всё ясно. Ещё немного… Всё, готово, — довольно отстранился он и сел обратно за угощение. — Теперь поешь и бегом спать, нервную систему восстанавливать.

Рядом с гостем лежало три чемодана, которые он никому не доверил.

— Сделай завтра утром проверку всех жителей, — велел я ему, — а после поедешь со мной в город.

Лекарь только постучал ложкой и что-то пробурчал в ответ. Сказывались сутки в пути, так что мучить расспросами я его не стал. Одна из изб была готова, и он без зазрений совести заселился в неë. Когда дверь закрылась, Кошевой вопросительно посмотрел на меня. Остальные жители ютились по несколько человек в одном срубе, а Склодский сразу пришëл на готовенькое.

«Пускай», — махнул я рукой.

Это вызвало ропот среди рабочих. Перед сном они побурчали на заносчивого новичка, но утром позабыли все свои обиды, когда тот в порядке живой очереди подлатал их болячки. Все вопросы с домом мигом отпали. Живи, мил человек, ни в чëм себе не отказывай. Склодский же в свойственной ему манере принимал похвалы с лёгкой улыбкой. Уж кто-кто, а он знал себе цену.

Наш смотр новичков был организован Маричем в помещении пустующего ростовского театра. Не знаю как, но приказчик сумел договориться с директором и к моему приезду внутри уже ожидали сотни кандидатов на работу в феоде.

Их с горем пополам рассадили, а те, кому мест не хватило, оккупировали ступеньки. Это выглядело как самая настоящая премьера! Слухи о щедром жаловании и хороших условиях притягивали кандидатов с разных уголков графства. Всех их предварительно отобрал Анжей, так что никаких посторонних зевак не затесалось.

Когда я с грохотом открыл дверь и зашёл в душное помещение в сопровождении свиты из Нобу, Мефодия и Леонида, разговоры притихли. В этой тишине я спустился к сцене, ловя на себе любопытные взгляды. Публика совершенно разношëрстная: были и хорошо одетые и совсем дурнопахнущие субъекты в обносках, но это дело поправимое — отмоем, причешем, оденем. Лишь бы человек толковый был.

Вокруг меня создали буфер свободных мест из соображений безопасности. Я уселся и подал Маричу сигнал начинать.

— Четвёртый ряд выходим по одному на сцену! — во весь голос объявил он.

Для собравшихся это было в диковинку, но вот первый мужичок лет сорока бодро проковылял на освещённые подмостки. Один ботинок просит каши, волосы взлохмачены, весь грязный и прихрамывает, но держится уверенно. Щурится, глядя на рампу со свечами вдоль переднего края сцены. Я его видел отлично, но вот он только мой силуэт.

Отвага (8/100)

Организованность (71/100)

Шахтёр (A)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Общественный статус: «Мастер» — верхушка в своей профессии, чьё имя само по себе является знаком качества.

Достигнута ½ предельного уровня развития.

Скрытые таланты — «Видящий Жилу» (умение интуитивно оценивать качество и рентабельность рудных месторождений, выбирая оптимальный путь для их добычи).

— Вас как зовут и зачем сюда пришли? — спросил его Марич, когда увидел мою заинтересованность.

— Иван я Квасков, работа нужна, вот и пришёл.

— Кем к нам хотите?

— Да хоть кем, — улыбнулся шахтёр, показывая широкую щербинку между передних зубов.

— Раньше где работали?

— Горный мастер я, гранит добывал в выборгском графстве.

— А чего сразу не сказали? — строго спросил его Анжей. — Что случилось?

— Случилась страшная бубуйня, — весело произнëс он, по залу побежала волна смешков, люди нервничали и ухватились за первую же возможность выдохнуть.

— Так, тишина, пожалуйста! — выкрикнул со сцены Марич, но просьба не подействовала. — Тишина, мать твою, или уйдëте ни с чем!

А вот это сработало, уровень шума снизился.

— По существу и кратко, не надо паясничать. Вас вон сколько, если каждый скоморохом устроится, мы тут до утра не справимся. Спрашиваю ещë раз: что произошло?

— С молодым графом поссорился, дурные порядки стал наводить. Жалованье не платит, людей загоняет, тьфу ты, одно расстройство. Я и пошëл, говорю: «Грех на душу не хочу брать, чего в могилу ребят закапываешь?» А им что? Хоть бы хны, побили меня, да выгнали. Немца какого-то поставили. Тут же Петьку Ланового и придавило, а Остап спину сорвал…

— А здесь как оказался? — перебил его Марич.

— Слух прошëл, что барон Черноярский шахту прикупил. Я и притопал.

— Так ты горным мастером? А чего говоришь «куда угодно»?

— Да я это…

— Принят. Спускайся с левой стороны, вон туда, да. Сядь во второй ряд и жди, — оборвал его на полуслове приказчик, когда увидел, что я одобрил. — Следующий…

Потянулась череда отказов, и зал потихоньку освобождался. Я взял на службу сразу десять охотников «B» ранга с военной подготовкой разного уровня. Все они согласились и на должность в гарнизоне. Половину из них поставлю в дозоры, а вторая будет заниматься добычей пропитания в лесу.

Это была компетентная боевая группа с хорошим средним уровнем отваги в тридцаточку. Марич по каким-то своим каналам кинул клич, и к нам повалили профессиональные стрелки с разных графств и даже герцогств.

Лукичне, как и обещал, взял двух помощниц. Вдовы по тридцать с лишним лет. У одной предрасположенность к шитью: «B» ранг, а вторая — пекарь «А» ранга. Но как повара у обоих «С», при этом ещë есть запас развития. Так что взял, не раздумывая.

Насчëт строительства планы у меня большие, потому штат плотников, столяров, каменщиков и прочего рабочего люда пополнился рукастыми новичками. Пятнадцать отборных молодцев уселись неподалёку в первых рядах и ждали окончания мероприятия.

Отдельно стоит упомянуть Прокофия, флегматичного мужчину с котомкой за плечами. Так уж получилось, что он долго искал место, где осесть, и до него дошла молва о баронском смотре. С виду обычный крестьянин, одет неказисто, обветренное открытое лицо, чуть рябое, руки грубые, как стëсанные камни, под ногтями тонкая полоска грязи.

На расспросы о себе он реагировал вяло, был задумчив, медленно отвечал, как будто выбирал подходящие слова. В шпионаже не замечен — я сразу проверил на преданность ко всем баронам. Скорее просто устал от жизни.

Прокофий Степанович Щукин

Отвага (31/100)

Интеллект (46/100)

Боевой маг ©

Рыбак (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Иглы Дождя» (каждая капля становится смертоносным снарядом)

— Фамилия у тебя говорящая, — хмыкнул Марич и велел тому усаживаться к остальным счастливчикам.

С этим субъектом надо будет аккуратно контактировать — того гляди развернётся и уйдёт. Я не хотел его упускать из-за чрезмерной навязчивости. Талант ядрёный, боевой. К сожалению, по какой-то причине Прокофий недотянул ранг мага до максимального, так бы это была машина для убийств. Пусть освоится у нас, привыкнет, а там, глядишь, и захочет не только рыбачить.

Иногда соискатель даже не успевал зайти на первые ступеньки подмостков, как ему прилетал отказ. Возможно, это неправильно, но у нас не было времени рассусоливать. Ещë куча дел ждали своего решения, так что слабые кандидаты безжалостно отметались в сторону.

Нагрузка росла, и каждое применение диктатуры постепенно приводило к ухудшению моего состояния, что не удалось скрыть от глазастого лекаря. Вообще, от них сложно что-то скрыть. Каким-то чудом они по одной только мимике, изменению цвета лица, губ, по зрачкам и многим другим признакам неосознанно схватывали на лету, здоров человек или у него проблемы.

Леонид Склодский, помимо всего прочего, был боевым лекарем, испытанным Межмирьем. Эта каста считалась самой привилегированной. Не ведая страха, они шли за своими подопечными в пекло, понимая, чем это грозит. А в пылу сражения безошибочно определяли, где их навыки нужны больше всего, замечали малейшую слабость в обороне и устраняли еë. Отсюда и высокая проницательность.

Без лишних предисловий Склодский положил два пальца мне на шею, считывая пульс, и запустил освежающую волну лечения. Мне стало намного легче. Вытерев платком лоб, я продолжил смотр и благодарно кивнул своему помощнику.

Хочешь не хочешь, а магическое истощение накроет тебя после сотен использований заклинаний «Картотеки» и дара «Диктатуры».

Я нанял гончара и мельника «B» рангов. У обоих лимит на развитие, но это неважно — они знают своë дело. Глина у нас имелась в достатке, а мельницу построим в следующем году после зимы. Марич что-нибудь сообразит.

Далее просилось сразу три больших семьи фермеров, но заселение отложили до весны, а пока их главы согласились побыть постоянными подёнщиками. Благо жалование высокое. Сейчас уборка урожая подошла к концу, и работу сложно было найти. Мне понравилось, что у них даже дети «С» рангов и с высоким потенциалом, но в феод жить я их не пустил.

Пока не возведём полноценной каменной стены и жилого квартала, им там делать нечего.

Очередь дошла до сутулого интеллигентного юноши с огромными кругами под глазами. Анжей лично его рекомендовал и сердечно просил принять. По параметрам тот подходил: Писарь «B» с ⅓ предельного уровня развития, так что: «Добро пожаловать, Григорий». Помощник приказчику в самый раз.

Последним, кто вошёл в наши ряды, стал кожевник «А» ранга. Умелый широкоплечий мужчина с железной хваткой и веснушчатым лицом. Кожевенная кровь из носу нужна. Терять шкуры с дичи, а значит, и потенциальную прибыль, мне не с руки. Такой товар и самим пригодится, и сбывать его можно по достойной цене.

Троим хорошим работникам я отказал из-за преступного прошлого и плохих общественных статусов. Я не хотел возиться с «исправлением», там на их лицах всё написано — дохлый номер.

— Вон того запомни, — попросил я Нобуëси и отправил вслед. — Поймай и сдай городовому, — имя и фамилию тоже подсказал, такие уроды всегда в розыске.

«Душегуб» — убийца, получающий удовольствие от жестокости и страданий своих жертв.

Театр опустел, остались только те, кого выбрали на подселение в феод. Тридцать шесть человек, не считая семей фермеров. Вот такое мне нравилось — предварительный отбор Марича принёс огромные плоды. Много «А» и «B» рангов, что само по себе большая редкость. Все пришли в наши руки добровольно.

«Жалко, за бойцами придётся уже ножками бегать по всему герцогству».

— Твой выход, — сказал я Леониду, и лекарь велел всем забраться на сцену, где по очереди поправил здоровье нашим новичкам.

Бесплатное лечение — это то, что я хотел ввести в обязательном порядке. Сначала в своей столице, а потом и в дочерних городах. Склодский осматривал как профессионал: быстро, но обстоятельно.

В общей сложности у меня сейчас в прямом подчинении шестьдесят три человека. Это не считая благородного семейства бывшего герцога.

— Я без пяти минут барон Черноярский, — поднявшись к ним на сцену, представился я. — Бумаги подпишем после присвоения мне титула, а пока предупреждаю: в феоде останутся лишь те, кто хорошо работает и держит язык за зубами. Деньги любят тишину, а если замыслите что подлое, я об этом узнаю, поверьте. На этом всё, господин Марич объяснит вам правила. Добро пожаловать к Черноярским!

Я подошёл к каждому и пожал руку, прежде чем уйти. Организационные вопросы оставались на приказчике, ну а мы покинули театр, чтобы навестить Троекурскую в суде. Рассерженная девушка вышла после перепалки с двумя импозантными пухленькими купцами и, завидев нас на проходной, немедленно спустилась.

— Закончила? — поинтересовался я.

— Да, отказалась от их дела. Представляешь, вздумали мне угрожать судом! Дескать, я их бросаю в самый ответственный момент, и они понесут убытки. Хватает же наглости высказывать такое?

— Значит, ты теперь свободна, больше других дел нет?

— Только твоё, — вздохнула она.

— У меня после суда будет завал с договорами, был бы рад помощи, — протягивая ей локоть, сказал я.

— Я подумаю, — уклончиво ответила она, вздёрнув носик, за что заслужила укоризненный взгляд. — Не надо быть таким серьёзным, ну конечно, помогу, куда я денусь? — закатила она глаза.

— Можешь начать прямо сегодня, как на это смотришь? Время ещё есть, успею отвезти тебя в феод и обратно.

Та немного задумалась и кивнула.

— Да, неплохая мысль, у меня как раз всё с собой.

— Вот и отлично, я, кстати, писаря на службу взял.

— О, поздравляю.

— Ещё бы юриста-управляющего найти, никого на примете нет? Такого, кто бы возился с феодом как с родным дитя. Ответственного, умного, энергичного…

— Сложный вопрос, — протянула Марина. — Наверное, этого беднягу ждёт много опасностей… А зная невыносимого хозяина, придётся нарушать закон и не один раз, либо оправдывать там, где тот кругом виноват.

— Возможно, этот наниматель просто хочет большего, чем имеет?

— Довольствоваться надо малым…

— Так рассуждают старики и трусливые неудачники, — я остановился и повернулся к ней. — Может, этому юристу хватит уже ото всех прятаться и пора решительно заявить о себе? Только так она сможет что-то поменять в своей жизни.

— Это сложно…

— Знаешь, ты права, оставим как есть. Каждый волен решать сам за себя, — согласился я и поймал заинтересованный косой взгляд, мы опять шли рядом.

— Что-то новенькое, — поправив волосы, произнесла она.

— Нет, просто я уважаю этот выбор, — серьёзно кивнул я. — Вместо блистательной карьеры слизывать крошки с барского стола не каждый согласится, надо быть человеком твёрдой воли и убеждений. Благородство высшей пробы!

— Понятно, — фыркнула она, — я ожидала чего-то большего пошлой манипуляции. Владимир, я же женщина, ты не должен играть на моём самолюбии, надо взывать к другим чувствам.

— Неужели? А кто это недавно подсиживал конкурента отца? Да так, что согласился стереть свою личность, что это как не амбиции?

— Ты не молчи, развивай мысль, — едва заметно улыбнулась она.

— Тут прослеживается не жажда получить контору. Деньги ради денег — это не твоё.

— Вот как, Владимир Черноярский заделался знатоком человеческих душ? Ещё чуть-чуть и запахнет высокомерием, а так красиво всё начиналось…

— Ты же не даёшь договорить, — упрекнул я, мне давно стало понятно, что она уже согласилась, просто надо красиво дожать. — Деньги для тебя не самоцель. Женщина-поверенный даже в наш прогрессивный век звучит абсурдно. Ты скрывалась, потому что хотела раздобыть сильное дело. Я думаю компромат на Спицына — это только предлог, ты бы не предала его. Зря очерняешь себя. Всё, что ты искала — это площадку, где можно высказаться и показать свои способности.

Мы опять остановились, но в этот раз иронии на лице девушки не было, она слушала внимательно.

— Марина Васильевна Троекурская склонна не к тщеславию, а к жадности до масштаба. Я предлагаю ей не должность, а широкое поле для игры — множество дел: как простых, так и сложных. Это большая практика, опыт на грани фола, который она нигде не получит, — подойдя к ней поближе, я поднял её подбородок, заставив взглянуть на меня, до этого она смотрела куда-то вбок. — Убедительно?

— Владимир…

Прошлое сопротивление испарилось, в глазах затаилась только глубинная покорность. Она обхватила своей нежной ладошкой мою и потянула вниз, остановив на уровне груди, едва не касаясь её.

— Да?

Переведя взгляд с моих глаз на губы и обратно, она едва не заставила меня смутится как какого то мальчишку! Марина была чертовски привлекательной и без зазрения совести пустила эту красоту в ход.

— Я бы шантажировала Спицына, оставив его владельцем конторы.

— Что? — признаться, я уже мыслями был с ней совсем в другом месте.

Увидев моë смущение, она отпустила руку и, довольно улыбаясь, поправила свой деловой наряд. Теперь передо мной снова был прошлый образ Троекурской: женщины-борца, готовой драться за своих подзащитных.

— Я про твои догадки. Из Спицына вышла бы идеальная ширма — он хорошо ладил с клиентами. Жаль, что всë так повернулось.

Вот же заноза — спецом поставила меня в неловкое положение и делает вид, что ничего не произошло.

«Я тебе ещë придумаю ответочку, погоди».

— Выходит, я кругом прав. Так что ты решила?

— Знаешь, я согласна. Много, конечно, хорохоришься, но в твоём случае это скорее плюс, — она окинула меня оценивающим взглядом.

— Это почему же? — заинтересовался я.

— Быстро войдёшь в баронскую компанию, там все такие же хвастуны. А то, что ты воззвал к моим профессиональным амбициям, а не к личным — это молодец. Можешь считать, что сработало.

— Чувствую себя студиозусом, получившим пять.

— Кстати, а кто тебя обучал? — спросила она, и беседа плавно перешла на посторонние темы.

Я не думал, что народу на сборе будет настолько много, потому отложил визиты по различным инстанциям — сказывалось магическое истощение. На обратном пути я передал поводья Адулая вернувшемуся Нобуёси. Мечник выполнил задание — выявленный душегуб попал в руки правосудия. Моя свита поехала верхом, а мы с Троекурской в закрытой карете.

Я коротко проинструктировал её с будущими обязанностями и обсудил предстоящее слушание.

— Думаю, всё решится за один раз, — прокомментировала она. — Дело и так вызывает ненужный ажиотаж. Про Черноярского слишком много говорят, ни графу, ни герцогу такого ненужно в своих владениях — ты потенциальный политический противник. Так что есть все шансы закончить твою эпопею с наследством.

— Поскорее бы, — буркнул я, но вот мы приехали и даже раньше толпы новеньких, которых вёл за собой Марич.

Нас ждал непредвиденный гость.

— Драйзер? — я поспешил к телохранителю отца с рукопожатием, тот выглядел осунувшимся. — А ты схуднул, — посетовал я ему, стараясь не замечать поседевшие в некоторых местах волосы. — С чем пришёл, как там батюшка?

— Здравствуй, Владимир, хорошими новостями не могу похвастать, — хмуро ответил он, бросая взгляд на Троекурскую и моих спутников.

— Марина Васильевна, идите пока в избу к Лукичне, а вы найдите себе дело, — велел я девушке и остальным. — Идём.

Евгений как будто с того света вернулся, никогда его раньше таким напряжённым не видел.

— Зверствует твой отец, не по-людски поступает, — начал он, когда мы отошли к лесопилке. — Как вернулся с тевтонцами из «Чёрного-4» сильно изменился, — мечник поведал, что после знаковой экспедиции все действующие гридни были убиты, но вот совпадение — ни один иностранец не пострадал. — Я потерял всех, Владимир, даже тел их не привезли нормально похоронить.

Драйзер по счастливой случайности остался в тот день охранять имение, а после ему жизни не давали. Отец брал мечника в разорительные поездки по деревням, где жестоко избивал старост, наказывал людей за малейшие провинности, уводил скот, последние крохи отбирал в казну.

— Но это его не удовлетворило, — продолжил Драйзер. — Вчера на границе с Рындиным одну из деревень под корень извёл.

— Зачем? — подивился я нерациональной жестокости, ведь это как самому себе палец отрезать.

— Не знаю, но я в этом участвовать отказался. Они убили сорок человек, Владимир, даже детей. Никто не выжил.

— Хочет всë обставить, будто на него напали. Это серьёзный Casus belli*, но какой в нём смысл?

*Повод для объявления войны.

Рындин — это географический союзник Черноярского-старшего. Они друг без друга не могли. Первый обеспечивал деньгами, а второй готов был встать грудью против блока Смольницких, чтобы те увязли на территории Черноярских. Дело в том, что Рындин соседствовал только со своим союзником. Полоска его земли находилась за феодом моего отца. Мы — естественная преграда.

— Без понятия, той же ночью я сбежал. Краем уха слышал, что это не последняя их остановка. Теперь вокруг твоего отца только тевтонцы. Их ландмейстер разъезжает по феоду как хозяин, а весь орден потихоньку занимает свободные земли. Крестьян сгоняют на строительство новой крепости. Мне кажется, Денис Юрьевич готовится к войне. Точнее, его к ней подталкивают.

— Тебе нужно убежище? — спросил я без предисловий.

Давно не проверял Драйзера «Диктатурой», потому узнал много нового:

Отвага (80/100)

Амбиции (69/100) +2

Мечник (B)

Танцор ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому»(21/100) +7

Преданность к «Д. Ю. Черноярскому»(10/100) −21

Общественный статус: «Тренер» — специалист, занимающийся подготовкой и развитием других людей, выводя их мастерство на новый уровень.

Скрытые таланты — «Сломавший ограничения» (способность обучать даже самых безнадёжных учеников)

Предельный уровень развития атипичен (отодвинут до конца жизни, но прогресс замедлен в сто раз).

Хм, впервые встречаю такую формулировку. Обычно он либо «Достигнут», либо это числовой показатель в виде дроби.

— Не совсем, я ищу новую работу. Если есть место…

— Конечно, есть! — перебил я его и положил руку на шею. — Ты что, я своих не бросаю, начальником гарнизона пойдёшь? Нужно натаскать ребят в военном деле.

— Это как-то… Неожиданно, — растерялся Евгений, явно рассчитывавший на место рядового бойца.

— Ты же занимал эту должность у отца, значит, и здесь справишься. Нам твой опыт о-го-го как пригодится. Сейчас иди перекуси и приведи себя в порядок, а как придут охотники, можешь начинать.

Мы сошлись на оплате в три тысячи рублей в месяц — как на старом месте, но в перспективе, конечно же, она будет расти. Проведя краткий экскурс по территории феода, я рассказал ему о своих планах. Драйзер тут же приметил место для тренировок и попросил его расчистить от деревьев. К своей задаче он приступил основательно и отказался столоваться, пока не разберётся во всём.

— Нужны сменные патрули и система оповещения, — тут же начал он. — Стены никуда не годятся. Все погибнут при внезапном нападении, нам бы поскорее каменные возвести и ров…

— Мы над этим как раз работаем, — я повёл его в сруб к Потапу.

— А ещё лодки, да побольше или хотя бы плоты.

— Зачем?

— Для эвакуации, если всё провалится. Мирных надо будет спасать. И пушки, почему до сих пор их нет?

— Против магов такая себе затея — их же сразу разрушат, — возразил я.

— Ничего подобного, — поджал губы Драйзер. — Можно их замаскировать. Даже один нежданный залп на многое повлияет. Твой отец тоже не хотел на них тратиться, но если ты настаиваешь…

— Нет, делай, как считаешь нужным, — тут же ответил я.

Намётанный глаз Евгения — это то, чего нам не хватало. В обороне я не шибко силён. Опыта, считай, никакого не было, и лучший способ его получить — это научиться у знающего человека. Я понимал, что нововведения Драйзера в будущем спасут много жизней, потому не ограничивал его.

— Соображения по безопасности докладывай мне, а смету — Маричу. Он купит всё, что надо.

— Я поеду с ним. Твой приказчик всю жизнь только бумагу марал.

— А вот это спорно, — возразил я. — Между прочим, Анжей служил комендором и в пушках разбирается. Думаю, вы найдёте общий язык.

— Вот как? Ну, посмотрим, — сдержанно ответил новый воевода.

— Ещё хотел тебе показать вот что, — предвкушая его удивление, проронил я и толкнул дверь, пропуская Драйзера вперёд.

Тот решительно шагнул внутрь и остолбенел. Рука бессознательно потянулась к мечу на поясе.

— Что здесь делает эта тварь? — спросил он, не отводя взгляда от полутораметрового глипта, хлебавшего кашу на четвереньках, как собака.

Монстр поднял голову на новенького. Всё лицо измазано, в глазах чуть заметное любопытство, но вскоре вернулся к котелку. Ещё семь пустых стояло неподалёку — их содержимое ненасытный глипт загубил в одно рыло.

— Это Лёлик, он за нас, — валяясь на печи, махнул нам рукой Потап и спустился поздороваться.

— Как-то быстро вырос, — почесал я затылок.

— Межмировая тварь будет жить с нами? — уточнил Драйзер, и тогда я рассказал ему о своей задумке. — Ага, значит, это и мои подчинённые…

— Да, сегодня ночью он выйдет на работу, — отчитался Новиков и показал нам сшитые как зря мешки. — Одежду ему придумал на вырост, все пальцы исколол, пока шил, — похвастался толмач.

Мы переглянулись с Евгением и не стали комментировать качество самодельного рванья. Вместо этого воевода попросил демонстрацию умений Лёлика. С каждой выполненной командой, глаза Драйзера загорались азартным огнём — уже что-то придумал. Задерживаться с ними я не стал, так как были и другие дела.

Как только вышел наружу, получил в лоб золотистые оповещения.

Параметр лидерство +4, повысился до (47/100)

Параметр организованность +1, повысился до (15/100)

Разблокировано заклинание «Предел» для расширения возможностей вашего окружения. Для активации необходим???

Что-то новенькое. Я смотрел в эти знаки вопросиков и гадал над их содержимым. Также не совсем понятна формулировка «расширение возможностей»: что имеется в виду? Я могу открывать подчинённым новые таланты или повышать их параметры, а может это что-то связано с предельным уровнем развития?

Для дара «Диктатуры» мне не нужны были какие-то условия. В то же время «Картотека» использовалась только при наличии перчатки-линзы, но теперь ещё и добавился посторонний предмет… На ум приходили всевозможные артефакты и их составляющие.

«Золотистая эндотея⁈»

Я сорвался к домику Гио, перепрыгивая через всякие вёдра, пеньки и прочий хлам, встречавшийся на пути. С громко стучащим сердцем я потянул на себя дверь и ввалился внутрь, озираясь по сторонам.

— Кого там нелёгкая принесла? А, это ты, — нахмурился дед, сидя в трусах за столом и с трубкой в зубах. — Стучаться надо, ваше превосходительство, — язвительно произнёс он последние два слова.

— Где золотистая эндотея, ты с ней что-нибудь уже придумал?

— Кхм, — Джанашия достал из ящика стола баночку с измельчённым ингредиентом и протянул мне. — Пока безуспешно, а тебе она зачем?

— Есть одна идея. Объяснять долго, идём со мной, — поторопил я и выскочил наружу.

Старик, кряхтя, накинул штаны и халат. Взбалмошный барон заинтриговал его.

Я прошёлся по площадке, чтобы кого-нибудь выцепить, и нашёл возле лесопилки Ермолая. Бригадир вышел на перекур. Отлично — вот кандидатура.

— Яр, ты стой, как стоишь, не шевелись, — велел я ему. — И не оборачивайся.

— Чудно́, — выдавил он из себя, но сделал, как я просил.

Джанашия подоспел к началу ритуала. Я опустил руку в артефакторной перчатке на плечо Ермолаю, а в другой сжал щепотку золотистой эндотеи. Ладонь привычно засветилась. Гио не раз наблюдал за этим действом, но до сих пор не спрашивал, что это такое. Его научное любопытство подвергалось больши́м испытаниям, но маг земли хорошо контролировал свои порывы.

«Ничего», — разочарованно заключил я.

Всё померкло, но ингредиент не потратился. Параметры бригадира ни на йоту не изменились.

— У тебя кровь, — заметил Гио и показал мне на нос.

Я удивлённо посмотрел на красные пальцы, а потом накатила такая усталость, что всё перевернулось вверх дном. Свет зарябил и вырубился. Спустя какое-то время я с трудом раскрыл глаза и обнаружил себя лежащим на тёплой печи. Голова раскалывалась от боли, в горле сильно пересохло.

— Проснулся, — утвердительно объявил голос Леонида, я перевёл взгляд вбок и увидел его сидящим в кресле-качалке.

На скамейке у стола, разместив скрещенные перед собой руки, спал Потап. Глипта в избе не было.

— Что произошло? — прохрипел я и получил в руки кружку воды.

— Истощение и обморок, — лаконично объяснил Склодский. — Ещё чуть-чуть и получился бы самый короткий в мире заговор, — усмехнулся он.

Рука Леонида легла мне на макушку, а серебристые канатики лечения опутали тело изнутри. Спустя пару минут лекарь починил всё что надо, и я почувствовал облегчение.

— Сколько сейчас времени?

— Вечер, спят все.

— Так значит, ненадолго пропал.

— Чуть больше двух суток.

— Чего? — это заявление окончательно убрало сон. — Так, а что с Троекурской?

— Хотела остаться, но твой верный пёс проводил её до города. Завтра у вас суд, ей тут нельзя находиться.

— Понятно, а что Лёлик?

— Идём, посмотришь сам, — зевнул Склодский, и мы вышли вместе из натопленного помещения в холодный лес.

Первое, что мне бросилось в глаза — это ночной патруль из лучников. На поясах у них висели выданные из арсенала мечи, а тело облегала знакомая бригантина из запасов брони, которые мы сняли с наёмных убийц в «Синем-16». Возле частокола притаилась непонятная мне куча обрубленных веток, тянувшаяся в длинный ряд.

— Что это?

— Пушки.

Эх, проспал всё. Это надо было так не рассчитать свои силы. Если уж Леонид говорит про опасность для моего здоровья, то дело хуже некуда. Лекари обычно пытаются приободрить своих пациентов и принижают угрозу. Заклинание «Предел» оказалось той ещё штучкой. В следующий раз попробую его на чистую голову и с полным запасом магической энергии.

«Всё твоя привычка спешить и жадничать», — отругал я себя, но вскоре отвлёкся на треск веток в темноте.

Склодский держал в руке коптящий масляный фонарь. Неприятно воняло, и я поймал себя на мысли, что нам нужно артефакторное освещение. Видел такое в знатных домах и в некоторых колониях. Там внутри корпуса тлел не огонь, а яркое вещество, добытое из Межмирья. Оно светило белым светом куда ярче, чем обычный фонарь.

Мы приблизились в зону поваленных деревьев, и впереди замаячил огромный силуэт в темноте. Подойдя ближе, мы услышали стук как от топора и едва различимое кряхтенье. Обвешанный лохмотьями двухметровый Лёлик застыл на месте. Его лицо полностью скрывала самодельная куфия, оставляя только спрятанные в каменных углублениях глаза. Их тоже не было видно, из-за чего казалось, что перед тобой стоял человек без лица.

На руки натянуты огрызки перчаток, их внутренняя сторона полностью стёрлась, да и сами они бесполезно болтались, придерживаемые одной лишь манжетой. Новиков зачем-то ему ещё и обувь нацепил. Допотопные лапти, само собой, разорвались на уровне носков. Глипты не привыкли вообще что-то носить.

Если напороться на этого гиганта ночью, можно не заметить, как опустеет желудок. Рука сама непроизвольно тянулась к оружию. Больно жутковат Лёлик в подобном наряде. Признав в нас соплеменников, он вернулся к работе.

Монстр положил ногу на поваленное дерево, нагнулся и схватил широченной ладонью ствол. Резкий нажим и в этом месте разом срубились оставшиеся сучки. Он соскабливал их рукой, усиленной сапфировой костью. Пройдясь дальше, глипт повторил процедуру, а когда закончил, погрузил бревно на плечо и потопал к складу.

— Обучен как надо, — подвёл итог Леонид и протяжно зевнул — для него это привычное зрелище.

— Наши уже знают? — спросил я, имея в виду поселенцев.

— Да, Потап с Маричем доказали всем, что он безобиден, но от лишних глаз убрали в ночную смену, как ты и просил.

— Добро, а что же недовольные были?

— Ты знаешь, нет. Часть из людей уже работали с тяглами, они даже внешне с глиптами чем-то похожи. Так что никаких истерик.

Я с облегчением выдохнул. Монстры Межмирья уже не воспринимались обычным людом как что-то сверхъестественное. Тот же Иней вон часами носился по феоду, суя свой любопытный нос в каждую щель. И никто не возмущался.

Больше всего радовало, что феод функционировал и без хозяина. Подобранные мной руководители знали своё место и чётко выполняли поставленные задачи. Когда я вступлю в наследство, придётся проводить многодневную ревизию обширных владений, так что автономия столицы на первом месте.

Новеньких расселили по срубам и готовым избам. Вышло где-то по пять-шесть человек. Тесновато, но с пополнением строительной бригады дело пойдёт в гору.

— Необходимо его размножить, — задумчиво проговорил я, когда мы развернулись обратно к избе. — Одного глипта нам мало.

— Ух и будет ругаться Лукична, — хохотнул Склодский.

— Ничего, справится, — отмахнулся я.

Впереди нас ждала огромная лестница, где каждая ступенька — это отдельная маленькая цель и, чтобы по ней не просто шагать, а перепрыгивать, нам предстояла огромная организаторская работа. Одному с ней не справится, да и не хотел я каждому доказывать, что лучший во всём. Это не так. У любого есть свои сильные и слабые стороны, и от того, как я расставлю людей, будет зависеть успех всей миссии.

Мне не спалось, до утра просидел за чтением в тишине. Когда солнце показалось на горизонте, дверь скрипнула, внутрь зашёл Лёлик. Растолкав дремавшего Потапа, он потребовал еды.

— О, ты не спишь, куда-то собрался? — сладко потянувшись, спросил татуированный толмач.

— С добрым утром, ага, в Ростов. Сегодня суд за наследство.

На заседание суда я отправился один. Угроза нападения сразу же по окончании процесса — это не шутки. Сейчас важно понимать, что безопасность поселения — превыше всего и я не позволю себя одурачить. Нобу, Мефодий, Гио, Склодский, Драйзер и остальные ребята в состоянии отбить угрозу, только когда находятся все вместе. Единый кулак из этих людей способен разорвать на куски превосходящего противника. За главного оставил Джанашия как самого опытного вояку.

— Владимир Денисович, на два слова, — в холле ко мне подошёл мужчина лет пятидесяти в цилиндре, на его лице была написана богатая морщинистая история, подчёркнутая ухоженным пробором седых усов и подстриженной бородой.

— Вы защитник моего отца? — спросил я для виду, хотя и так знал это наверняка.

Адвокат «А» как никак — такой по карману только аристократам и очень богатым клиентам.

— Аристарх Маркович Кривцов, да я представляю интересы вашего отца. Видите ли, в чём дело, мой клиент считает, что конфликт и так зашëл дальше некуда. Все эти семейные ссоры только подрывают авторитет вашего рода, и последствия будут нести обе стороны…

— У вас есть какое-то предложение?

— Мировая. Денис Юрьевич любезно предоставит вам титул барона, как и положено официальному наследнику, а также признает за вами законные права на дубраву и откажется навсегда от претензий на неё.

— Ха! Дубрава и так моя, Аристарх Маркович. Я её выкупил на собственные средства, и плевать, как к этому относится мой отец. Он здесь вообще ни при чём. Хватает же наглости говорить такое.

— Дубрава — это военный трофей. Для господина Черноярского дело чести вернуть его. Передача через третьих лиц в вашу собственность воспринимается им как оскорбление. Мой клиент отказывается именно от этих претензий ввиду вашего родства с ним. Он готов забыть обиду. Также, зная вас как перспективного юношу, он согласен расширить ваши владения до прибрежной полосы, предоставив вам выход в Азовское море.

Прикинув, сколько это в километраже, я решительно отказался.

— Слишком мало, вы предлагаете мне тридцать процентов от того, что я могу отсудить. Зачем мне соглашаться на меньшее?

— Подумайте ещё раз, Владимир Денисович, эта сделка — лучшее, что вы можете получить. В противном случае… — он сделал многозначительную паузу, как будто беседовал с ребёнком, не понимавшим очевидных вещей.

— Что же сделает мне Денис Юрьевич? Неужто натравит РГО, чтобы отобрать у меня виверна?

— Что… Впрочем, я вижу, вы сами догадались — в этом мире не всё так просто даётся.

— Да, догадался. Именно поэтому РГО обеспечит мне справедливую аттестацию магзверя под чутким присмотром графа Абросимова и ротмистра Оболенского, — было приятно наблюдать, как самодовольное розовощëкое лицо адвоката меняет оттенок в сторону серого. — Не надо думать, что вы самые умные, Аристарх Маркович. Пока вы тут строили козни, я выполнил кое-какой спецзаказец для Русского Географического Общества, и, кто бы мог подумать, они оказались настолько довольны, что захотели и дальше сотрудничать. Представляете?

— Ммм, да, но это никакого отношения к делу не имеет. Ваш магзверь без должной тренировки представляет опасность для людей. Вы не профессиональный дрессировщик, чтобы утверждать обратное. Мы будем настаивать на независимой экспертизе.

— Вы имеете на то полное право, — кивнул я с сарказмом, — как и я на защиту своей точки зрения. Что-нибудь ещё? С удовольствием послушаю и о других поползновениях моего милого батюшки.

— Удачи на суде, она вам пригодится, — адвокат сделал лёгкий полупоклон, держа цилиндр в левой руке, и был таков.

Фух, ну что, первый раунд мы выдержали. Подачка Черноярского-старшего не сработала, но вот что удивительно: он предложил 30%, а это гораздо больше того, на что я рассчитывал. Почему так? Где же та жадность и деловая хватка, свойственная моему отцу?

Ещё месяц назад он удавился бы за комочек плодородной землицы, а тут с барского плеча кидает мне двадцать тысяч гектар, да ещё и с выходом к морю! Оно, конечно, после открытия феномена врат постепенно утрачивает свою актуальность как торговая артерия, но всё так же остаётся отличным способом для переброски людей и товаров. Не все страны были согласны платить пошлину за использование межмировой территории.

— Владимир Денисович, добрый день, — в этот раз обращение вызвало во мне улыбку, а не желание придушить собеседника.

— Марина Васильевна, вы сегодня неотразимы.

— Оставьте ваши восторги, лучше скажите, как себя чувствуете? Если желаете, можем перенести заседание — у нас есть уважительная причина.

Она смотрела на меня с лëгким беспокойством, помня то обморочное состояние, что чуть не угробило меня. Сегодня мой адвокат была одета в строгий сапфирово-синий шерстяной кафтан мужского кроя, а под ним виднелась простая белая рубашка с галстуком-стоком. Юбка того же синего цвета со слабовыраженными фижмами. Волосы она убрала в пучок, драгоценностей и украшений я не заметил.

Троекурская излучала авторитет и интеллект, держа в руках кожаный портфель для документов. Сделала всë, чтобы избавиться от образа пустой красавицы, но даже так ловила на себе восхищëнные взгляды мужчин, а вслед за ними и раздражëнные женские.

— Не надо. Всё более чем в порядке. Тогда вышла досадная оплошность, я расстроен, что вам пришлось это увидеть.

— Не хотите выглядеть в моих глазах слабым? — подняла она бровь, при этом во взгляде читалось: «Ох уж эти мужчины».

— Ни перед кем не хочу и на этом закроем тему. Что у нас по присяжным?

— Всего семь человек, думаю некоторые из них в зоне риска, и ваш отец успел их подкупить.

— Давай поподробней, начни с самых явных злюк, — до заседания оставалось ещё полчаса.

Мы взошли по лестнице на второй этаж, а далее прогулялись по начищенному паркету, чтобы остановиться у одного из широких окон. Мне нужны были её соображения, чтобы в случае чего скорректировать нашу стратегию.

— На первом месте отставной капитан гвардии черноморского герцога.

— Нехорошо, — понимающе кивнул я.

Этот кандидат с лёгкостью мог «одолжить» свою лояльность барону ввиду прошлых заслуг нашего рода. Как никак у Черноярских отличная боевая репутация и старый герцог благоволил моему отцу.

— К сожалению, да. Дальше у нас священник, и тут совсем беда. Он будет склонен принять сторону барона, видя в тебе бунтаря и непослушного сына.

— Сомневаюсь, что батюшку подкупили, — отринул я её заключения, но вот что касается «чти отца своего», тут она права — духовный пастырь может подкинуть проблем.

— Дальше идёт чиновник средней руки Зуев. Тут совсем неоднозначно. Я слышала, он чересчур осторожничает и совсем не имеет твёрдых убеждений, но его ведомство настолько далеко от ростовского графства, что я сомневаюсь в подкупе.

— Конъюнктурщик, короче.

— Да, он будет внимательно следить за мнением судьи и за одобрением в зале. Следующий присяжный уже попроще — жена небогатого купца, мать пятерых детей. Думаю, она не останется равнодушна к твоей личной истории. Так, потом у нас идëт естествоиспытатель из РГО.

— Наконец-то отличная новость, — приободрился я.

— Не спеши с выводами, — осадила меня Троекурская, — то, что ты выполнил какой-то там спецзаказ, большой погоды не сделает. Ты никому из них неизвестен. Знаешь, сколько там исполнителей по всей стране и за рубежом? Тысячи. Для них ты мелкая тля, не больше.

— Так уж и тля, меньше чем на боевого жука я не согласен.

— Шуточки в сторону, — блеснула она очками, — Ргошник будет единственный, кто по-настоящему беспристрастен. Таких, как он, интересуют факты, доказательства и логические цепочки.

— Нам больше и не надо.

— Именно, но его голос может быть решающим, так что важно всё выстроить как надо. Шестой присяжный — это Клюев, владелец небольшой мануфактуры.

— Он точно за меня.

— С чего ты взял? — Троекурская положила портфель на подоконник и проследила краем глаза, как в наш зал судебных заседаний зашли первые журналисты, газетчиков сегодня было не в пример много.

— Клюев так же, как и я, добился всего сам — с низов пробивал себе путь. Во мне он будет видеть себя. Это же логично, — но судя по ироничной улыбке, Марина с этим была в корне не согласна.

— Пойми, да, он достиг высот сам, но в глубине души презирает дворян-дармоедов, ведь им всё досталось по наследству. Титул, земли, имущество, крестьянские души — всë это может достаться тебе из ниоткуда. И почему только тебе? Почему не ему? Этот процесс знаковый для Клюева. К тому же защита будет напирать на традиции. Если бастардам раздавать титулы, то что останется делать им, честным труженикам? Во всём должен быть порядок, иерархия.

— Хм, с этой позиции я не смотрел на наше дело.

— Последняя в списке — молодая вдова небогатого исчезнувшего баронского рода. Вот с ней надо давить на эмоции. Тем более ты красавчик, а это уже половина победы. Побольше романтики и надрыва, — она стряхнула с моего наряда невидимую пылинку и придирчиво посмотрела со стороны.

— Это ты так комплименты говоришь? Как будто я какая-то вещь? — поморщился я.

— Мы все чьи-то потерянные вещи… Ага, вот и Денис Юрьевич, — она прервалась, чтобы посмотреть, как свита барона заходит внутрь.

Черноярский-старший в окружении пятнадцати телохранителей-тевтонцев даже не посмотрел в мою сторону. Лишь знакомый рыжий Гунтер приставил к глазам два пальца, а затем ткнул ими в нас с торжествующей наглой ухмылочкой.

Бойцы были толковые — не меньше «B»-ранга. Оружие они, как и я, конечно же, сдали, но дар мне подсветил, что некоторые из них владели навыками борьбы, и это даже отображалось в боевых профессиях.

— Пора, — заключила Троекурская, мы проследовали в зал заседаний на своё место, другие бароны здесь тоже присутствовали, некоторые лично, другие — прислали своих представителей. — С тобой больше никого? — уточнила девушка.

— А я и один против всех сгожусь, — хмыкнул я, за что заслужил очередное закатывание глаз.

Адвокат выложила всю необходимую документацию и присела рядом. Кто-то из тевтонцев сзади характерно присвистнул, чем вызвал дружные смешки. Журналисты, как стая собак, накинулись на этот эпизод, застрочив в заметках грифельными карандашами.

— Барон-бастард, а правда ли, что ваша тяга к титулам вызвана тем, что вас не принимают в приличных домах? — выкрикнул один из них, жадным взглядом пожирая наши спины.

Я обернулся, чтобы ответить, но рука Марины легонько ударила по животу.

— Не надо, — прошептала она. — Это провокация.

— Да я понимаю, — спокойно произнёс я, занося в «Картотеку» веснушчатую журно-шавку.

Видя отсутствие реакции, они словно с цепи сорвались и посыпались ещё более дерзкие вопросы. Среди всех прочих отметился вот какой.

— Владимир! Не опасен ли ваш виверн для горожан? Я достоверно знаю, что в прошлом месяце он утащил овцу у крестьянина! Платите ли вы за его проделки и как долго нам ждать, пока он не начнëт похищать детей?

Я встал, чем привлёк к себе внимание всех собравшихся, многие затаили дыхание. Троекурская умоляюще дёрнула меня за рукав.

— Степан Филимонович Болдырев, боюсь, «проделки» вашей супруги обходятся дороже, чем шалости моего трëхкилограммового питомца. Он абсолютно ручной и безобиден.

Не все поняли в чëм дело, но, до кого дошло, не сдержались от смешков. Особо в этом проявили усердие многочисленные коллеги «Рогоносца». Именно таким был общественный статус обидчика.

— Вы пытаетесь меня оскорбить этими сальными догадками? Вот так вы хотите нести баронский титул, попрекать честь и достоинство обычных людей? — не сдавался Болдырев, но сказанное мной сильно задело его, он покраснел от злобы, а карандаш во время реплики сломался пополам.

— При чëм тут «сальные догадки»? Каждому в этом зале известно, насколько дорого нам обходится содержание наших прелестных дам. Это я и хотел подчеркнуть. Понятия не имею, в чëм вы меня обвиняете, — простодушно возразил я, но послание сработало, этот тип прикусил язык.

Я сел обратно и налил себе стакан воды.

— Откуда ты его знаешь? — нагнувшись ко мне, тихо спросила Троекурская.

— Это всë моя магия, — подмигнул я ей.

— Очень остроумно, но впредь, пожалуйста, не надо вступать в полемику с залом. Присяжным такое не нравится. Не хватало ещë получить славу скандалиста. Не усложняй мне работу, если хочешь выйти отсюда солидным землевладельцем.

— Всë-всë, буду пай-мальчиком, — заверил я еë, Марина, правда, не особо поверила, но смирилась с тем, что есть.

Выкрики не прекратились. Эти ребята отлично отрабатывали дополнительное жалование. У всех преданность к моему отцу на уровне пятнашки — вот и расчехлили из зубастой кобуры свои шершавые языки. Каждое острое словцо должно было оправдать затраты барона.

— Владимир Денисович, а правда ли, что ваше «блестящее» образование вам дал беглый маг, объявленный в розыск Синодом?

Ого, и до Аластора докопались. Жаль, его никто не искал, но не суть — главное ведь очернить оппонента перед присяжными.

— Вы требуете половину владений, но что вы дали роду Черноярских, кроме позора? Поговаривают, ваш старший брат готов вызвать вас на дуэль за оскорбление семьи.

Я почувствовал под столом, как рука Марины обхватила мою, но сама она даже не повернула головы, продолжая смотреть перед собой.

«Хотел бы я посмотреть на своего братца в качестве дуэлянта».

На этот выкрик отреагировали, как ни странно, люди отца. Журналюге дали сигнал, чтобы в эту степь вообще не лез, иначе голову открутят. Всем было известно, что Фенечка мне не ровня. Если раздуется эта истерия с дуэлью, придётся ведь в самом деле отвечать за слова, а оно Денису Юрьевичу ох как не надо. Я ведь сыночка любимого растопчу, как таракана — потом от позора не отмоешься.

Стоявший в дверях пристав быстро подобрался и отворил их, но до того, как он выкрикнул свою реплику, прозвучал последний вопрос от неизвестного мне газетчика.

— Ожесточило ли вас убийство вашей матери, Елены Беленькой?

Я резко подскочил со своего места, обернувшись в сторону трибуны, откуда прозвучал этот вопрос, но говоривший чудесным образом растворился в толпе.

«Кто? Кто это сказал? Какое ещё убийство?»

Моё сердце бешено заколотилось, а внутри всё напряглось как струна. Одно за другим посыпались детские воспоминания, но раньше трёхлетнего возраста я не мог прорваться — как будто пелена какая-то. При этом повторюсь: бог наделил меня отличной памятью, которая порой выхватывала такие детали из детства, что диву даёшься, как они сохранились, спустя такое количество времени. Но до трëх лет маячил самый настоящий барьер.

«Что тогда произошло на самом деле?»

Мне всё время рассказывали, что мать, как только разрешилась мной, сразу отошла в мир иной, но… Но я никогда не подвергал сомнению эту информацию! Почему? Почему я первым же делом не проверил, кто она такая, когда появилась возможность?

— Всем встать, суд идёт! — выкрикнул пристав, как раз после того, как я вскочил со стула.

Остальные тоже последовали моему примеру, и в зал заседания прошёл статный мужчина с коротким мотком бакенбардов и длинным греческим носом.

— Прошу всех садиться.

Я опустился на стул, получив обеспокоенных взгляд Троекурской, и нахмурился, продолжая рассуждать над услышанным.

«Какой смысл было мне врать или это тоже провокация? Нет, не похоже на враньё. Наоборот, мне бы тыкали убийством мамы при любой возможности. Особенно дети… Но Фенечка и Алёна ни разу об этом не упоминали… Выходит, они тоже были не в курсе».

Судья объявил заседание открытым, назвал своё имя, номер дела и его суть. Потом секретарь разродился докладом, кто из вызванных лиц явился, а кто нет.

— Встань, — прошептала мне Марина.

— А, что? — я повернулся к ней и заметил, как судья смотрит на меня исподлобья.

Повертев головой, я увидел, что окружающие тоже не сводят с меня глаз, и поступил, как просила адвокат.

— Истец, подтвердите свою личность. Назовите полностью ваши фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

— Кхм, — я кашлянул, застыв на месте, но после затянувшейся паузы взял себя в руки и твёрдо произнёс. — Я Черноярский Владимир Денисович, родился в 1796 году, 13 числа месяца апреля, в городе Ростове.

Мне разъяснили мои права и попросили сесть, то же самое произошло и с ответчиком. Мой отец коротко ответил на вопрос судьи и подтвердил, что понимает весь оглашëнный ему список. Потом раздался торжественный стук молоточком и прозвучали следующие слова.

— Слушается дело по иску бастарда Владимира Черноярского к барону Дмитрию Черноярскому о признании прав на половину феодального владения и баронского титула. Слово предоставляется истцу.

Я нагнулся к Троекурской, придержав её за локоть, и прошептал:

— Сейчас ты должна поверить мне на слово. Куплены два человека: баронская вдова и капитан гвардии. Остальные кристально чисты.

— Ты уверен?

— На тысячу процентов.

— Вам нужно время на совещание? — строго поинтересовался судья.

— Нет, Ваша честь, — ответила девушка, соображая на ходу. — Я готова.

Марина встала за кафедру для прений, оттуда окинула взглядом аудиторию, посмотрела на сложенную рядом папку с бумагами и, кивнув сама себе, начала своë выступление.

— Милостивый суд, госпожа присяжные! Сегодня мы с вами будем вершить правосудие. Но прежде чем обратиться к статьям закона и сухим параграфам, я попрошу вас вернуться к его основе — к совести. Ибо дело, которое вам предстоит разрешить — это не спор о земельных наделах. Это даже не спор о титуле. Это дело о том, что значит быть отцом. И что значит — быть сыном.

Она вставила небольшую паузу, позволяя её словам повиснуть в воздухе.

— Вам будут предоставлены документы. Вам будут говорить о традициях, о святости рода и о почтении к родителям. И я попрошу вас за каждым этим громким словом увидеть простую, человеческую историю. Историю мальчика, которому едва исполнилось четыре года.

Она демонстративно повернулась ко мне, на мгновение встретившись взглядом, а потом обратилась к присяжным.

— Что вы делали в четыре года? Вас, наверное, баловали няньки, учили буквам, оберегали от сквозняков и страшных сказок. А этого мальчика в четыре года… вывезли из отчего дома и оставили в лесном хуторе. Не для закалки. Не для обучения. Его оставили там, как оставляют вещь, которая не вписывается в интерьер…

Адвокат моего отца, Аристарх Маркович, вклинился с ледяной вежливостью, не вставая с места.

— Протестую, Ваша честь. Госпожа Троекурская подменяет факты эмоциональными метафорами, рассчитанными на жалость, а не на разум. «Вещь», «щенок» — это риторика площади, а не зала суда. Требую призвать её к порядку и обязать придерживаться установленных фактов.

Судья обратился к Марине без особой теплоты.

— Протест частично удовлетворён. Госпожа Троекурская, воздержитесь от излишне образных сравнений. Продолжайте.

Ничуть не растерявшись, Марина спокойно кивнула судье, а затем обратилась к присяжным. Ей тон стал хладнокровным и неумолимым.

— Хорошо. Оставим в стороне щенков. Обратимся к фактам, как того требует мой уважаемый оппонент. Факт первый: В возрасте четырёх лет Владимир Черноярский был изгнан из родового имения. Факт второй: местом его проживания до совершеннолетия стал изолированный лесной хутор. Факт третий: никаких документов, свидетельствующих о наличии приставленных к нему педагогов, врачей или гувернёров ответчиком предоставлено не было.

Она помолчала, давая присутствующим соединить всё в единую картину.

— Итак, господа присяжные, у нас есть ребёнок, изолированный от семьи, от образования, от общества. Как бы мы ни назвали этот акт «заботой», «переменой места жительства» или… Изгнанием — его суть от этого не меняется. Это и есть та самая враждебность, о которой говорит закон.

Присяжные посмотрели друг на друга. Кто-то безмолвно спрашивал: «Как тебе? А ты что думаешь?», но большинство из них ждало продолжения. Сильнее всего расчувствовались женщины, мужчины остались непреклонны.

Жена купца промокнула платком глаза и взглянула на меня самым что ни на есть материнским любящим взглядом. Таким, что даже стало как-то неловко. Как будто всё, что говорила Марина, это не про меня, а про какого-то другого Владимира.

«Одного у неё не отнять — внимание держит и язык без костей».

Я продолжил слушать вместе с остальными. После того как она сделала вид, что перекладывает бумажки, Троекурская снова вышла в центр.

— Но что же делает человек, столкнувшись с такой враждебностью? Он либо ломается, либо становится сильнее. Владимир Черноярский не просто выжил. Он преуспел. И сегодня он требует признать его право на наследство как по рождению, так и по своим деяниям. Ему проложили дорогу труд, талант и верность Российской империи.

Здесь я немного отвлёкся, успев занести в «Картотеку» вышедшего незаметно из зала заседания журналиста. Нужно будет всех проверить, что они знают о моей матери.

— Давайте взглянем на достоинства моего доверителя. Кто он сегодня? Владимир Черноярский — воин, не понаслышке знающий, что такое честь и долг. Как руководитель отряда витязей он очищал Межмирье от чудовищ, неся реальную, измеримую пользу. Его героизм во время экспедиции в «Красный-34» был отмечен ротмистром Оболенским. Вот его свидетельство о доблести истца с подписью и печатью.

Марина передала судье документ и дождалась, пока тот не пройдёт дальше по рукам присяжных. Я заметил, как капитан гвардии задержался на изучении печати, а потом поднял на меня взгляд. Он не подал никаких знаков, но я заметил, что в его глазах и в целом в позе что-то смягчилось. Но это ничего не значило — ему заплатили.

А вот одобрение священника — другое дело. Святой отец довольно погладил бороду, но не спешил на чрезмерное проявление эмоций.

— Владимир Черноярский — первооткрыватель и покровитель учёных. Его сотрудничество с Русским Географическим Обществом и экспедиционным корпусом — не просто строчка в биографии. Благодаря ему были открыты пять новых миров, а также расшифрован язык пигмеев из «Серого-18», что произвело сенсацию в научном сообществе! Убедитесь в этом сами, — она опять поделилась с судом бумагой с печатью и авторитетными подписями.

Вот здесь заинтересовался уже естествоиспытатель. Он даже специально напялил свои болтающиеся на цепочке очки, чтобы получше разглядеть документ, а потом удостоил и меня оценочного взгляда. Губы задумчиво сжались, и он отвернулся.

— Отряд бастарда, — сделала она упор на уничижительном термине, — в кратчайший срок стал лидером в поставках хронолита среди всех независимых витязей! Благодаря ему Ростовское графство получит лучшее финансирование, чем годом ранее. Это говорит о нём как о патриоте, чьи интересы неразрывно связаны с могуществом нашего государства. И прошу также отметить, мой доверитель недавно достиг жёлтого ярлыка. Это вам не какой-то там поощрительный допуск, а результат острого ума и безупречной лояльности. Империя доверяет ему опасные исследования.

Про моё повышение, кстати, ещё мало кто знал. Это вызвало спонтанное обсуждение и отвлекло судью.

— Тишина в зале, — попросил он, стукнув молоточком. — Покажите всем ярлык, господин Черноярский, — потребовал судья.

После того как я встал с поднятой рукой и продемонстрировал жëлтые ремешочки, ни у кого не осталось сомнений в достоверности слов моего адвоката.

— Отлично, продолжайте, госпожа Троекурская.

— Владимир Черноярский — лидер и управленец. Под его непосредственным командованием находятся 63 человека. Он не просто нанимает их — он ведёт за собой. И он созидатель. На своих законно приобретённых землях в десять тысяч гектар, он возвёл не какой-то там особняк для отдыха, как это сделали бы другие на его месте. Он основал поселение, которым мудро и справедливо руководит. Он уже сейчас исполняет обязанности барона — защищает, управляет, строит. И делает это блестяще. Вот всепокорнейшее прошение с подписями всех служащих и работных людей из его владений, — Марина снова вытащила документ и протянула судье.

«Когда она успела собрать подписи?» — удивился я.

Она будто фокусник вытаскивала из ниоткуда бумаги, о существовании которых я узнаю вместе со всеми.

Между тем она продолжила хвалебную оду, понятно для чего составленную: эта часть речи касалась обоснованности моих притязаний на баронский титул.

— Владимир Черноярский — благородный муж. Его состояние — не результат спекуляций или ростовщичества. Оно нажито честным трудом и воинской доблестью. Итак, господа присяжные, что мы видим?

Она ходила взад вперёд, активно жестикулируя, каждым словом донося до суда нашу позицию.

— Мы видим человека, которого лишили семьи, но он создал её сам — из своих сподвижников. Мы видим человека, которого лишили образования, но которого империя сочла достойным для ведения общих дел. Мы видим человека, на чью жизнь покушались, но который стал защитником. Закон, дающий ему право на половину феода, не создаёт нового барона из ничего. Он лишь признаёт существующее положение вещей. Владимир Черноярский уже давно барон в своих правах, обязанностях и заслугах. Он просит у этого суда лишь одного: чтобы вы признали это официально и положили конец многолетней несправедливости. У меня всё, Ваша честь.

Ей достались самые настоящие аплодисменты, причём даже от моих соперников-баронов, в том числе и от моего отца. Тот издевательски улыбался и переговаривался со своим адвокатом. Марина прошлась и села рядом со мной, расправив юбку. Я заметил, как чуть подрагивали её ладони, и шепнул девушке.

— Это было самое длинное признание в любви, которое я слышал.

— Опять твои дурацкие шутки, — огрызнулась она, и я понял, что не к месту это сказал.

— А если серьёзно, это было потрясающе.

— Правда?

— Задала им жару, — улыбнулся я, и девушка чуть оттаяла.

Судья громко откашлялся, намекая, что заседание продолжается.

— Благодарю госпожу Троекурскую. Слово предоставляется представителю ответчика, господину Аристарху Марковичу Кривцову.

Адвокат Черноярского-старшего поднялся с места с театральной медлительностью, словно король, восходящий на трон. Перед тем как начать, он снисходительно сделал лирическое отступление, с отеческой заботой глядя на Троекурскую.

— Марина Васильевна, от всей души рад за вас и поздравляю с адвокатским дебютом. Это было выше всех похвал. Первое выступление и такая горячая защита… Вы напомнили мне меня в молодости. Такой же пылающий жаждой достижений юнец: глаза горят, сердце готово выпрыгнуть, костьми лягу, но ни пяди не отдам… — он издал что-то вроде тёплого смешка и поправил галстук. — Но теперь вернёмся в реальность.

Я увидел, как Марина напряглась, понимая, что этот старый хрыч дешёвой манипуляцией пытается обнулить её репутацию. Положив на её ладонь свою, я привлëк внимание. Глаза девушки расширились. Я коротко кивнул, чтобы не переживала, и, если честно, думал она отберёт руку, но Троекурская не стала этого делать.

— Милостивый суд. Господа присяжные. Мы только что выслушали весьма… трогательную сказку. Сказку о невинном страдальце, которого, если верить моей коллеге, мир не видел со времён первых мучеников, — в зале раздались смешки и редкие хлопки. — Но правосудие вершится не на основе сказок, а на основе фактов. И первый, самый главный факт, который нам пытаются подменить — это сама природа отношений между отцом и сыном.

Кривцов остановился, давая своим словам осесть в сознании слушателей.

— Мой доверитель, барон Денис Юрьевич Черноярский — человек долга и чести. Столкнувшись с трудным обстоятельством — рождением незаконнорождённого сына — он не отвернулся от ребёнка. Нет. Он проявил высшую степень ответственности и христианского милосердия. Он не «выбросил» его, как тут с пафосом вещают. Он обеспечил ему кров, пропитание и, что важнее всего, семью. Настоящую, пусть и простую семью, вдали от городских интриг и соблазнов.

На этом моменте Аристарх Маркович повернулся к судье, и его голос стал твёрдым и формальным.

— Ваша честь, в опровержении голословных обвинений во «враждебности» и «изгнании», я вызываю для дачи свидетельских показаний людей, которые на протяжении многих лет были для истца самыми близкими. Людей, которых он в детстве называл матерью и отцом. Я вызываю приёмных родителей Владимира Черноярского: Гаврилу и Анфису Колотовых, подданных моего доверителя, исправно нёсших свою службу в лесном хуторе.

Вся защитная стратегия адвоката Кривцова строилась вокруг моей дискредитации. Вылить как можно больше грязи, заставить всех сомневаться и выставить некомпетентным дураком.

Я собирался сепарироваться от рода ещё до смерти его главы. Это редкая ситуация, но возможная, к тому же я ещё и бастард. В Российской империи любой ребёнок, рождённый от главы, имел право взять штурвал рода в свои руки. Это уже внутриродовые разборки.

Однако отделение — крайняя мера, и её старались избегать, задобрив или запугав инициатора. Все свои — можно же договориться. В 99% случаев все разговоры о дроблении феода — это набивание себе цены, чтобы урвать побольше привилегий и денег, но вот этот оставшийся 1% сильно рисковал, идя до конца. И вот почему.

Оставшись без рода, человек терял защиту. То есть вчерашние родственники могли силой отобрать то, что тебе передал суд. А дальше — изгнание в лучшем случае или домашний арест до самой старости. Такая себе перспектива.

Любой аристократ вправе объявить новенькому войну, взять в плен, сделать из него посмешище и т.д.

Без заложенного фундамента отделение от рода означало отсроченное самоубийство. Я же в глазах общественности собрал сенсационную комбинацию: будучи бастардом, предъявил свои требования ещё при жизни отца. Неудивительно, что сегодня столько много народа в суде, как внутри, так и снаружи. Все не поместились.

Через зал пробежала лёгкая суета, все оживились, чтобы получше рассмотреть вошедшую пожилую супружескую пару. Знакомая тяжёлая челюсть приёмного отца сразу бросалась в глаза. Я всегда почему-то обращал внимание именно на неё, а также на пучившиеся при общении со мной глаза. Будто ещё чуть-чуть и он лопнет от злобы.

Матушка и вовсе старалась ко мне не подходить. Стоило сесть за стол, как она прокатывала в мою сторону тарелку с едой, как какому-то животному. Небрежно и постоянно цыкая.

Если кто-то отдыхал дома, меня всегда выгоняли гулять, либо наоборот. Спал я всегда «на выселках»: либо в конюшне, либо в сарае. Первый год, как сейчас помню, мёрз нещадно. Как я пережил зиму — не знаю, думаю только благодаря парочке дворовых кошек, что приходили согревать меня.

Как вы уже, наверное, поняли, я был предоставлен сам себе и бродил, где заблагорассудится. Деревенские тоже не баловали вниманием. Ребятня, завидев бастарда, либо убегала, либо закидывала шишками, а иногда и камни в ход шли. Редко когда подпускали к себе.

Так что единственным моим развлечением было бродить по лесу. Там я и напоролся на путешествовавшего Аластора, и жизнь приобрела совсем другие оттенки.

Он меня, можно сказать, социализировал. Построил дом на отдалении от хутора и забрал к себе. Спустя год-два остальным пришлось признать моё существование, и общение как с приёмными родителями, так и с крестьянами смягчилось.

«Но не настолько, чтобы доверять друг другу».

Мне было плевать на этих людей, и я до сих пор не мог понять, как они могли так поступить со мной. Да что там со мной — ни один ребёнок недостоин такого равнодушия и жестокости!

Я принял решение уйти оттуда и обойтись без мести — это излишняя злопамятность. Пусть себе живут как жили, а в моей памяти они не заслужили места. Иногда только из-за этого я жалел, что плохо забываю события.

Оба седые опекуны, тем не менее, сохранили здоровье и крепко стояли на ногах. Гаврила Борисович вёл свою сжавшуюся супругу под локоть. Приёмная матушка боялась глядеть по сторонам и смотрела только себе под ноги, иногда бросая пугливый взгляд на величественного судью и строгих присяжных. Они казались ей всемогущими существами, повелевающими судьбами простых смертных. Само место, обстановка и церемониал вызывали в ней благоговейный трепет перед судом.

Аристарх Маркович приблизился к чете, как ангел, снизошедший до несчастных угнетённых, и прикрыл своими крыльями правосудия. Тьфу ты. Поэтичненько, но именно с такой помпой он и играл на публику.

— Не волнуйтесь, Гаврила, Анфиса — сюда проходите. Вот, пожалуйста, присаживайтесь. Ответьте честно, как подобает добрым христианам: разве барон не поручил вам растить Владимира с любовью и заботой, как своего собственного сына?

Оставив робкую жену, Гаврила вышел к трибуне, нахмурился, кашлянул в кулак и высоко поднял голову, как будто оборонялся против всего зала.

— Так точно, ваше благородие. Присылали регулярно… И на пропитание, и на одежду.

— Ваша честь, разрешите представить суду расписки о регулярных денежных вспоможениях на имя Гаврилы Колотова, — подойдя к столу, адвокат ловко смахнул нужную толстую папочку и торжественно передал её судье. — Итак, средства выделялись. А как вы сами относились к мальчику? Пытались ли вы его пригреть, воспитать?

— Как же, мы люди простые, богобоязненные… Грех дитятко в обиде держать. Мы и кормили, и поили…

— Но что-то пошло не так, не правда ли? — его голос приобрёл сочувствующие доверительные интонации. — Мальчик был… Особенным? С ним трудно было находиться рядом?

Марина мгновенно встала.

— Протестую, Ваша честь! — звонким чётким словесным ударом отрезала она. — Господин Кривцов наводит свидетелей на откровенно субъективные и не имеющие отношения к делу домыслы. Понятия «особенный» или «трудно находиться рядом» не являются юридическими фактами и не могут служить доказательством или опровержением враждебности. Это не более чем догадки, рассчитанные на запугивание присяжных и увод их от сути дела. Требую снять вопрос, а ответ — признать недопустимым.

Судья задумался, погладив тыльной стороной ладони по своим бакенбардам. Он посмотрел на Аристарха Марковича, давая ему слово для возражения, на что тот немедленно пустился в объяснения с лёгкой, почти снисходительной улыбкой.

— Ваша честь, как раз наоборот. Мы устанавливаем контекст, без которого все «факты» моей уважаемой коллеги предстают в искажённом свете. Мы исследуем не «домыслы», а причины, по которым добросовестные исполнители воли барона были вынуждены действовать именно так, а не иначе.

— У вас будут какие-то существенные доказательства? — уточнил судья.

— Конечно, Ваша честь, до этого непременно дойдёт.

После некоторых раздумий нам было сказано.

— Протест отклонён. Свидетель может ответить на вопрос. Продолжайте, господин Кривцов, но предупреждаю — без подкрепления фактами я применю к стороне защиты штрафные санкции.

— Спасибо, Ваша честь. Вернёмся к мальчику, мы говорили про его «особенности», — напомнил адвокат моему приёмному отцу.

Мы встретились с ним взглядом, и он отвёл глаза в сторону. Мне показалось, что с некоторым испугом. Это проскочило на долю секунды.

«Почему он боится меня?»

— Ваше благородие, да, он какой-то всегда сам не свой был! Ребёнок вроде, но такая тоска от него идёт, иногда тревога, а иной раз ужас. На душу так накатывает, прости Господи. Мы думали в него бесы вселились, молились за него.

Защитник Черноярского-старшего повернулся к присяжным.

— Выходит, нечто, что не поддаётся объяснению, заставляло этих добропорядочных людей боятся собственного подопечного.

Он сделал эффектную паузу, позволяя остальным пропитаться мистическими настроениями. Я видел в них только бред отчаявшегося сумасшедшего. Марина тоже сидела с полуулыбкой — всю эту мишуру она в скором времени разнесёт в пух и прах, выставив Кривцова идиотом.

— И вы, следуя здравому смыслу, чтобы уберечь и его, и себя, были вынуждены подыскать ребёнку отдельное место для сна? Не из жестокости, а как рачительный хозяин отселяет больную скотину от здоровой?

На это, чуть не плача, ответила уже моя приёмная мать Анфиса.

— Мы не хотели! Мы боялись, что с нами что-то случится… Нельзя было его в доме держать!

— Аристарх Маркович, успокойте своего свидетеля, — строго велел судья.

Колотова забилась в истерике, отказываясь молчать, так что приставам пришлось её мягко выпроводить из зала, оставив только распереживавшегося мужа. Когда дверь за ней захлопнулась, адвокат продолжил.

— Перед вами — не история о жестокости. Это история о трагедии и о попытке её локализовать! Мой доверитель, барон Черноярский, знал о природной особенности сына. Он не мог подвергнуть риску свою законную семью — жену, наследника и дочь. Но он и не бросил ребёнка на произвол судьбы! Да, это было суровое решение, но оно исходило от правителя, ответственного за благополучие своего рода и своих людей. Он изолировал не сына — он изолировал угрозу.

После этих слов Аристарх забрал со стола заранее заготовленный документ и протянул его судье.

— Ваша честь, мы подключили к расследованию архив Синода и заполучили заверенную выписку из метрической книги церкви Святого Георгия, одной из старейших в нашем регионе. Эти записи проливают свет на родословную госпожи Беленькой, почившей матери истца.

Зал притих — все гадали, что же кроется за этим клочком бумаги, но Аристарх Маркович говорил всё тише, оттого голос его становился весомее.

— С разрешения суда… Согласно этой метрике, а также сопутствующим генеалогическим изысканиям, мать госпожи Беленькой, её бабка, а затем и прабабка, ведут свою родословную от ведуна Вещемысла, чьё имя, уверен, знакомо суду из хроник Смутных Времён.

Судья, присяжные и прочие присутствовавшие застыли в ожидании пояснений.

— Ведуны — маги-менталисты, чья сила кроется не в стихиях, а в самом разуме человеческом. Они способны одним лишь словом сокрушить волю армии, наслать безумие на целый город или подчинить себе королей. В какой-то момент они разом исчезли, став легендами. Ведуны превратились в призраков прошлого, о котором вспоминают шёпотом.

Он повернулся ко мне, показывая рукой, как на прокажённого.

— И этот призрак сегодня стоит перед нами во плоти! Барон Черноярский, узнал о тёмном наследии слишком поздно. Он видел, как эта проклятая кровь проявилась в ребёнке — неконтролируемой аурой, губящей всё живое вокруг! Он не изгонял сына! Он изолировал дитя, доставшееся ему от коварной наследницы ведунов. И его последующие действия — это отчаянные попытки предотвратить катастрофу, которую он породил по неведению!

Кривец с чувством ударил кулаком по трибуне.

— И теперь этот наследник ведуна, едва научившись контролировать свою силу, требует титул и земли? Да сама его сущность является угрозой империи, а вы предлагаете вручить ему легальную власть над людьми! Потому Денис Юрьевич — истинный патриот, он пожертвовал любовью к сыну ради безопасности государства.

После этого заявления началось какое-то сумасшествие. Люди повскакивали со своих мест, что-то кричали, махали гневно кулаками, а часть немедленно ринулась наружу, боясь стать объектом колдовства проклятого ведуна. Началась давка, потому что снаружи тоже теснились слушатели и не понимали из-за чего паника.

— Тишина в зале! — призывал судья, ударяя молотком, но это не возымело должного эффекта.

Тогда по сигналу вбежали приставы-маги и особо ретивых взяли под стражу, постепенно наводя порядок.

— Ваша честь, прошу объявить перерыв! Обстановка в зале более не позволяет вести нормальное судопроизводство! — выпалила Троекурская, встав со своего места.

— Просьба удовлетворена. Объявляется перерыв на один час. Призываю все стороны успокоиться и вспомнить, где они находятся.

На выходе перед нами расступились. Еле-еле удалось отделаться от назойливых журналистов. Мы нашли свободную аудиторию и с облегчением закрылись.

— Почему ты мне ничего про это не сказал? — накинулась на меня Марина. — Ты хоть понимаешь, что это в корне меняет весь наш подход? Ты должен мне доверять, я же твой адвокат, я связана клятвой, — с досадой произнесла она, на что я лишь развёл руками.

— Я и сам не в курсе, что происходит.

— Неужели? А кто мне дал наводку, что вдова и капитан получили взятку? А что насчёт этих твоих смотров, о которых бесконечно судачат люди? О них ты тоже не в курсе?

Мне был понятен её гнев, но тогда я не мог всё вывалить и раскрыть себя. Магия, что я использовал, не была от ведунов. Она… она вообще другая. Странная, оформленная в некую систему достижений с незримым оком «диктатуры». Как я мог быть властен над людьми, если сам с собой не в состоянии разобраться?

«Погоди… Но ведь к этому были свои предпосылки», — вдруг остановился я. — «Быстрый контакт с вивернами, когда перчатка сама собой светилась золотом, а ещё Мефодий…»

— Так это правда, — заключила девушка, прочитав всё по моему лицу. — Чёрт…

Маг-менталист. Тот, кто вмешивается в чужое сознание. История знала таких мало, но этот дар был настолько редким, что все думали, он исчез со смертью последнего ведуна. Видимо, что-то сошлось такое на моём отце и маме, вот и получилось…

Я хотел сказать «чудовище», но осёкся. Неужели Аластор это всё знал? В смысле, мои проблемы исчезли как раз с его появлением. Если так подумать: зачем столь сильному магу возиться с каким-то там бастардом в глуши?

В общей сложности он потратил на меня четырнадцать лет — это немалый срок для любого взрослого, а личное время учителя дорого стоило. Этот человек, на секундочку, открыл феномен врат!

И тут я вспомнил, как он часто совершал пассы вокруг моей головы и пазл сложился — он запечатал мой дар! Точно. Я был отсечён от всей магии, и этот блок разрушился только с исчезновением учителя из нашего мира. Сдерживающая сила великого мага растворилась и вместо неё осталась странная способность с кучей циферок и параметров…

— Я не ведун, — ответил я Марине. — По крайней мере, пока что, — а затем раскрыл ей принцип, по которому действовали мои способности. — Как видишь, я не могу напрямую влиять на людей, моя магия не нападает и не защищает — она просто даёт мне информацию.

— Этот твой учитель Аластор, кто он вообще такой?

— Для меня это был самый близкий человек, но кто он такой — понятия не имею.

— Ясно, — она присела на краешек стола, в некоторой задумчивости. — А что ты видишь, глядя на меня?

— У тебя есть талант к своему делу.

— И всё? — подняла она бровь. — Как будто и без тебя этого не знала, — поправила она волосы.

— Это в общих чертах, остальное потом расскажу.

— Выходит, ты меня таким способом нашёл?

— И тебя, и Нобу с Мефодием, вообще всех.

Она скрестила руки на груди и окинула меня оценивающим взглядом, как будто в первый раз видела.

— И ты точно не можешь читать мысли? О чём я сейчас подумала? — сузила она глаза.

— О том, как бы поскорее пойти ко мне управляющим?

— Ясно, тогда точно не умеешь.

— Что, совсем не попал?

— Не-а, — она оттолкнулась от стола и прошлась туда-сюда. — Так, думаю, мы сможем отбить эту нападку.

— Серьёзно?

— Ерунда, но знай, даже если мы победим, ты навсегда в глазах горожан останешься ведуном. Это прилепится к тебе на всю жизнь.

— Сейчас как умру от переживаний.

— А что ты ещё увидел в судье, например?

— У него общественный статус: «Консерватор».

Она утвердительно кивнула.

— Да, есть такое, Геннадий Петрович жаловался на него часто. Я успела изучить всех наших судей.

Я мог бы ей сказать, что по адвокатским навыкам она уступает Аристарху, но в данном случае неведение — благо. Пусть борется за меня до конца.

Все эти ранги оно, конечно, хорошо, но не полная гарантия победы. Ведь это результат смешения как обстоятельств, где удача играла немаловажную роль, так и собственного коктейля из параметров. Лишняя пятёрка отваги или интеллекта могла сильно повлиять на результат любой дуэли.

Марина Васильевна Троекурская

Отвага (15/100)

Дипломатия (95/100)

Адвокат (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (25/100) +15

Достигнута ½ предельного уровня развития

Скрытые таланты — «Искажение истины» (интерпретация логики любых правил, договоров и социальных норм в свою пользу).

А вот против неё такой субъект:

Аристарх Маркович Кривцов

Отвага (4/100)

Дипломатия (71/100)

Адвокат (А)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «Д. Ю. Черноярскому» (16/100)

Общественный статус: «Столп правопорядка» — мнение и авторитет этого человека являются неоспоримыми для всего юридического сообщества.

Достигнут предельный уровень развития.

Противник более чем достойный, но правосудие на нашей стороне, потому что мы идём по пути правды. Нам не надо ничего придумывать — за нас говорят факты. В то время как моему отцу приходится пускаться на грязные уловки.

«Где-нибудь ты обязательно проколешься», — подумал я.

Потому мы не теряли присутствия духа и обговорили наши дальнейшие действия. Ничего не поменялось — мы всё так же жаждали победить. Пусть и вскрылись такие подробности моего происхождения, что ж, теперь сдаться без боя?

Для меня это вообще ничего не меняло. Только объяснило мотивацию всех действующих лиц в моей жизни. Ведун я или нет — время покажет. Сейчас надо возвращать баронство. Драться за него.

— Продолжим заседание, — объявил судья, когда все вернулись на свои места. — Слово предоставляется Марине Васильевне, прошу.

Троекурская уверенно поднялась на кафедру, не собираясь защищаться. Вся её поза, поведение и тон голоса показали всем готовность атаковать.

— Ваша честь и господа присяжные, мой уважаемый оппонент сам же не последовал своему совету и теперь размахивает перед вами страшилкой из древних сказок. Давайте мы придём в себя и посмотрим на факты. Вызываю для допроса свидетеля — барона Дениса Юрьевича Черноярского.

Отец нагнулся к Аристарху за советом, и тот, прикрыв ухо ладонью, кратко проинструктировал своего подзащитного. Барон занял своё место, властно обхватив руками трибуну.

Марина подошла к нему и вкрадчиво спросила.

— Барон, вы утверждаете, что изолировали сына из-за его «опасной сущности». Скажите, вы привлекали для обследования ребёнка магов-экспертов из Русского Географического Общества? Это ведь уникальный случай и возможность для империи изучить столь редкий магический феномен. Составляли ли вы официальный акт о его «угрожающих» способностях?

Денис Юрьевич проговорил сквозь зубы.

— Всё было очевидно. Моё окружение страдало от присутствия сына.

— Очевидно? То есть, у вас нет ни одного документа, подписанного сведущим специалистом, который подтвердил бы, что ваш сын — тот самый легендарный ведун? Только личные ощущения и домыслы ваших слуг?

Барон молчал. Я даже подивился его выдержке — в былое время он слетал с катушек и за меньшее, а тут обстановка нервозная, ещё и девка безродная думает о себе невесть что. Я проверил отца на всякий случай диктатурой, но всё осталось на своих местах — никаких изменений.

«Подозрительно», — вот что мне кричала интуиция, но бездоказательно.

Марина обратилась к присяжным.

— Единственное «доказательство» этой страшной угрозы — субъективные ощущения людей, не разумеющих в магии. Ни одного экспертного заключения. Ни одного зафиксированного случая причинения вреда.

В ту же секунду Аристарх Маркович встал с ядовитой улыбкой.

— Как же ловко госпожа Троекурская жонглирует словами! Давайте же акцентируем внимание на другом. Как иначе объяснить феноменальный успех её доверителя в подборе кадров? Он с одного взгляда определяет, кто ему подходит, а кто — нет. Он видит в людях то, что скрыто от других! Разве это не есть проявление ментальной силы? Владимир Черноярский использует свои способности ведуна для создания личной армии.

Марина даже не посмотрела на него, быстро парировав возражение.

— Это называется эффективным управлением, а ваши с бароном инсинуации — банальная зависть. Вы готовы выдать обычное чутьё за что угодно, лишь бы не верить в удачу и талант моего подзащитного. Он восходящая звезда этого графства, и вам поперëк горла его успехи. Господин Черноярский полагается на свою интуицию, иногда даже во вред разумным аргументам общественности. Разве это преступление?

Барон и его адвокат не нашли что ответить, и их молчание стало лучшим ответом для присяжных. Марина подвела итог.

— Обвинение в ведунстве рассыпается, как трухлявый пень. Оно не подкреплено ничем, кроме страха и суеверий. А страх — плохой советчик в зале суда.

— Что ж, я склонен думать также, — понимающе кивнул судья и предоставил Кривцову дальше выстраивать линию защиты.

Троекурская уселась рядом с гордо поднятой головой. Я показал ей большой палец, но на этом ещё ничего не было закончено. Наш соперник так просто сдаваться не собирался, припася в рукаве ещё много козырей.

Одним из них был Игнат Цыбульский, вызванный в качестве свидетеля. Он повторил свою слезливую историю о потере ценной награды, отметив, что яйцо виверны могло бы принести пользу всем. Его слова подтвердил и другой свидетель — новоиспечённый маг Филипп Морозлыко.

Сладкая парочка ещё в прошлый раз подкинула мне проблем с ярлыком, но Марина уничтожила в пух и прах позицию этих дегенератов, и закрепила нашу положительными отзывами графа Абросимова. Юрий ждал своей очереди и внёс существенный вклад в развеивании напраслины.

Наши противники пустили в ход карту с виверном, но и тут граф высказался как знающий человек и заверил присутствовавших в безопасности питомца.

Я понимал, что мы медленно, но верно вырезаем опухоль. Основной расчёт был на эмоциональную атаку, и он не оправдался. Всё, что происходило дальше, было похоже на агонию, попытку затянуть процесс.

«Зачем?»

Ответчик попытался огрызнуться на наши условия для работников в новом феоде. Дескать, мы изводим двух детей, Петра и Василия, принуждаем их к незаконному труду и тому подобное. Вот такая вот попытка переманить к себе из присяжных мать пятерых детей. Та внимательно слушала конкретно эту словесную баталию.

Марина предусмотрела данный ход, её ответ был в письменном виде — собранные документы говорили сами за себя. Пока я был в отключке, она сводила обоих ребят к ростовскому священнику и раздобыла свидетельство о том, что я, благочестивый христианин, взял их из милости, дабы спасти от голодной смерти.

Аристарх ухватился за соломинку с темой веры, напирая на еретичность нашего поселения.

— До сих пор не возведена церковь! — таким был его упрëк, чтобы заставить священнослужителя в рядах присяжных засомневаться.

Троекурская почувствовала кровь загнанной дичи и продолжила её добивать фактами.

— Ровно месяц назад в дубраве на том месте был девственный лес. Сегодня там живут шестьдесят три человека, для которых построено шестнадцать домов, лесопилка, обеспечивающая их работой и стройматериалами, кузница, конюшня и даже алхимическая лаборатория, позволяющая создавать лекарства и артефакты. Помимо всего прочего, проложено восемнадцать километров мощёной дороги. Всё это — за один месяц!

Цифры и масштаб проделанной работы постепенно дошли до слушателей. Эта стремительная стройка не укладывалась в обычные расчëты. Меж тем девушка продолжила.

— И где же в течение этого месяца жил мой доверитель? В роскошном имении, как подобало бы «жадному до власти ведуну»? Нет. Он жил в таком же доме, как и его люди. Он ел ту же пищу. Он работал рядом с ними. Разве это не подлинное христианское смирение? Не об этом ли говорит нам Евангелие?

Она обратилась к священнику.

— Отец Фёдор, вы знаете, что вера — прежде всего в делах. И какое дело важнее — поставить здание из камня или обеспечить кровом, работой и лечением шестьдесят три души? Владимир Черноярский не пожалел денег на целителя высшей категории. Для жителей поселения его услуги бесплатны. Вот так. Разве это не христианская милость, о которой мы все помним?

— Но церковь… — раздался голос Аристарха.

Марина не дала ему закончить.

— Церковь будет построена, господин Кривцов, сразу после того, как разберутся с лечебницей. Потому что Владимир Черноярский считает, что сначала нужно заботиться о теле — храме души, а уже потом возводить стены для молитвы. Или вы считаете, что Бог не слышит молитв под открытым небом?

На этом риторика плавно перетекла к вопросу о безопасности, мол, стены слабые — от зверья не защитят. Троекурская вытащила ещё одну припасëнную бумажку — план укреплений небезызвестного инженера Гио Джанашия. Его репутация послужила нам щитом.

Попытка оспорить решение о приобретении дубравы тоже провалилась. К нашим договорам не подкопаешься. Тактика Аристарха Марковича была шита белыми нитками. Для воздействия на каждого из присяжных он ювелирно выбирал из своих заготовочек необходимые кляузы, но они всё равно рассыпались.

Проблема вот в чëм. Марина, понятное дело, шла напролом, но неужели эта вся та хвалëная защита адвоката «А» ранга? Мне что-то совсем не верилось. Я краем глаза наблюдал за бароном, тот выглядел невозмутимым. Как будто не лишался в этот момент половины земель, а вышел на прогулку голубей покормить.

«Это поражение — часть их плана».

Кривцову ли сомневаться в законности моих притязаний? Люди такой квалификации с ходу могли определить, чем закончится судебный процесс. Тем не менее он постарался на славу, надеясь на неопытность моего адвоката. Даже такая фиктивная попытка заставила нас напрячься.

Теперь же события пошли по основной канве. С каждой минутой скука барона множилась, и он непрестанно поглядывал на карманные часы, пока Кривцов и Троекурская пикировались в словесных баталиях. Прошло полтора часа, прежде чем разборки стихли. Судья отложил в сторону перо и обратился к залу.

— Судебные прения объявляются завершёнными. Господа присяжные заседатели, вам предстоит вынести вердикт: имеются ли достаточные основания для удовлетворения иска Владимира Черноярского о признании за ним прав на баронский титул и половину феодального владения. Удалитесь для совещания.

Семеро присяжных встали со своих мест. Их лица сейчас напоминали смесь усталости, сосредоточенности и осознания тяжести момента. Они медленно, один за другим, прошли через боковую дверь в совещательную комнату.

Как закрылась дверь, в зале суда время будто остановилось. Я сидел неподвижно, прогоняя в уме множество сценариев развития своей судьбы. Отметил про себя, что представителей прислали Смольницкие и Кислица. Среди лично явившихся баронов: Рындин, Шеин и мой отец.

Марина идеально сложила перед собой стопку бумаг и сидела неподвижно. Аристарх Маркович откинулся на спинку стула и смотрел в потолок с видом человека, сделавшего всё возможное.

— Марина Васильевна, — прошептал вдруг он, выводя девушку из транса, та повернулась к нему и получила одобрительный кивок. — Так держать, коллега, поздравляю.

На удивление это было сказано искренне, и я впервые увидел на лице Кривцова положительную эмоцию. Нечто вроде гордости, ностальгии и признания.

— Для поздравлений пока ещё рано, Аристарх Маркович, — без лишней суеты ответила Марина.

— Да, вы правы, — согласился он и повернулся к своему клиенту что-то обсудить.

Минуты растягивались в часы. Шёпот в зале то затихал, то возобновлялся с новой силой. Журналисты лихорадочно набрасывали заготовки статей с двумя диаметрально противоположными исходами. Наконец, спустя два часа, дверь совещательной комнаты открылась.

Вымотанные присяжные вернулись на свои места. Тишина в зале стала гнетущей. Старшина естествоиспытатель Обухов, держал в руках запечатанный конверт.

Судья вскрыл его и пробежался глазами по тексту. Его голос, громкий и чёткий, возвестил следующее.

— Выслушав вердикт коллегии присяжных и изучив материалы дела, суд постановляет: иск Владимира Черноярского удовлетворить.

Зал взорвался криками, среди которых прослеживались как явно враждебные, так и нейтральные. Особенно распетушились журналисты и группа поддержки баронов. Эти не стеснялись в угрозах и выражениях, но сами бароны молчали, как будто и так знали, чем всё закончится.

— ТИШИНА В ЗАЛЕ! На основании предоставленных доказательств, суд признаёт факт систематической враждебности барона Дениса Черноярского по отношению к истцу. Сие выражалось в изгнании, попытках уничтожить его деловую репутацию, в покушениях на жизнь и дальнейших противодействиях его законным требованиям. Суд также, принимая во внимание личные качества, заслуги перед империей и доказанную способность истца к управлению землями и людьми, считает его достойным прав дворянина.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Отныне и навечно, Владимир Денисович Черноярский признаётся полноправным дворянином Российской империи с присвоением титула барона. Ему отходят во владение и управление все земли, составляющие ровно половину феодального владения Черноярских, с правом передачи оного по наследству. Решение суда является окончательным и обжалованию не подлежит.

Он ударил молотком в последний раз.

— Суд окончен.

Плотину молчания опять прорвало. Марина обернулась ко мне с широченной победоносной улыбкой и готова была запрыгать от радости, как девочка, но я ей велел следовать за мной, чтобы поскорее выбраться из зала суда. В этом нам помогли приставы и ожидавший отряд разведчиков.

— Владимир стой, что-то не так? — спросила девушка, когда мы добрались до проходной.

Мне вернули сданное ранее оружие. Наш конвой насчитывал порядка пятнадцати хорошо обученных разведчиков.

— Всё хорошо, ты отлично поработала сегодня, — для пущей благодарности я сжал её ладонь своими двумя. — Подожди меня здесь, — велел я ей, когда увидел подходящую толпу баронских гридней вместе со своими главарями. — Надо сделать завершающий штрих.

— Они ведь тебя не тронут? — испугалась девушка.

— С ними нет, — качнул я головой в сторону ребят Абросимова, самого графа среди них не было — он ждал меня в храме после того, как дал показания, специально ради меня приехал в Ростов. — Не переживай.

Отойдя от неё, я зашёл в кольцо людей, где вперёд шагнули все бароны, в том числе и мой отец.

— Что ж, теперь нас шестеро, господа, — подвёл итог Рындин. — Владимир, прошу учесть, то, что ты услышишь, ко мне никакого отношения не имеет.

— Аналогично, — неожиданно ответил Шеин, чем заслужил презрительные взгляды от представителей Смольницких и Кислица — с обеих сторон пришли сыновья глав.

— Аркадий Терентьевич, Евгений Кириллович, ни чуть не сомневался в вашей порядочности, — благодарно кивнул я обоим, последний выглядел совсем уж виноватым и страшно переживал за исход этого стихийного собрания.

— Ну хватит рассусоливать. Всё просто — мой отец объявляет тебе войну. В данный момент он занимает твои наследные земли, — самодовольно заявил отпрыск Смольницкого и передал слово наследнику Кислица.

— Мой отец тоже. У тебя есть выбор: ответить на вызов либо признать эти владения за нами, — поднял он важно подбородок. — Что скажешь?

Вот оно что. Заседание лишь ширма, чтобы успеть перебросить войска на территорию моего отца. Вероятно, тот с ними в сговоре и получит свои земли обратно. Придётся пожертвовать небольшими кусочками, но это лучше, чем отдавать всё мне.

Партия разыграна как надо — я ещё не успел поудобней устроиться в баронское кресло, как обобрали до нитки. Предсказуемо. Враги в курсе, что людей мне еле хватает. Решили воспользоваться моментом слабости.

— Земли «де-факто» — ваши, — ответил я им.

— Надо «де-юре», барон, ну же — у тебя нет выбора. Не ерепенься, — поморщился Смольницкий.

— Отдам «де-юре», но после перемирия в десять дней.

— Что ты юлишь, бастард, ты не вправе нам ставить условия, — Кислица подошёл ко мне ближе и ткнул пальцем. — Если откажешься, щадить тебя не будем. В храме вечно прятаться не получится.

— Владимир, они не шутят, — встревоженно добавил Шеин. — На тебя уже напали, пока шло заседание.

— Упс, как неожиданно, — оскалился молодой Смольницкий. — Вот так всё потерять больно, наверное?

Я безразлично пожал плечами.

— И сколько же вы послали на моих ребят, поди не хватает людишек?

Это было справедливое замечание. Войска обоих баронов сильно раздроблены: часть находилась здесь, другие в виде гарнизонов охраняли захваченные земли, ну и последние напали на мой феод в дубраве.

— По душу твоих оборванцев хватит, ведь с ними нет этого, — Смольницкий указал пальцем на мои ножны. — Без твоего артефакта им всем конец.

Я положил руку на навершие меча.

— Владимир, давай без глупостей, — предупредил меня отец, и все вокруг напряглись, пожирая взглядом страшный клинок, способный разрезать любую материю.

Не слушая его, я медленно потянул оружие. Все вокруг моментально оголили своё, но я успел выставить указательный палец вперёд, показывая, что не намерен нападать.

Вместо этого я демонстративно вытащил самый обычный полуторник, муляж моего прославленного клинка, сделанный наспех кузнецом Радомиром.

— Что это за дрянь? — выдавил из себя Смольницкий и требовательно спросил. — Где настоящий?

— А ты догадайся, — рассмеялся я, после чего эти двое придурков в панике поспешили прочь, чтобы отослать весточку своим бедолагам.

Я, право, так развеселился, что хохотал до слëз. Где-то там в лесах дубравы сейчас дрался лучший мечник в графстве, вооружённый лучшим мечом, когда-либо созданным в этом мире.

Дубрава Черноярского, десятый километр от феодального поселения.

Разведывательный карательный отряд с уходом Черноярского последовал ранее обговорённому плану. Патруль возглавлял Гио Джанашия как самый опытный во всех смыслах. Маг вдоль и поперёк успел обойти ближайшую территорию феода и наставить своих артефактов-маячков. С виду это обычные камешки, но они были выстроены в одну большую разветвлённую сеть оповещения, реагирующую на чужаков.

Вибрации от них как по нервным волокнам шли к хозяину, и далее он уже расшифровывал, сколько к ним двигалось недоброжелателей, есть ли у них транспорт или боевые животные, вплоть до веса врага и прочей информации. Всё это работало в радиусе пятнадцати километров от поселения. Камешки-артефакты включались только на движение с определённым весом: всякие белочки, зайчики и прочая живность их не активировала.

Эту систему безопасности Гио вначале выставил только для себя, чтобы вовремя оценить уровень угрозы и решать драться или бежать — по-дурацки умирать за сопливого баронишку у него не было желания. Затем эта заложенная основа расширилась, а Черноярский развеял образ самодовольного болвана. Парнишка знал чего хотел, но, к сожалению, запросы больно велики…

Сейчас не об этом. Драйзер остался за старшего в поселении, оно было приведено в боевую готовность. Пушкари Анжея Марича, ополчение, лучники Алега, маг Александр и даже неусидчивый виверн Иней со своим целебным рюкзачком притаились на своих позициях. Женщин и детей спрятали по землянкам возле реки, чтобы в случае плана «Б» сплавиться по течению — замаскированные ветками плоты лежали у берега. Владимир велел беречь людей.

Каратели продвигались по лесу к первой обнаруженной группировке в тридцать человек. В отряде состояли Гио, Нобуёси, Мефодий, Потап со своим «миньоном» Лёликом и лекарь Леонид. Шесть участников.

Глипт был полноценной боевой единицей. Его даже откормили до двух с половиной метров. В руках он держал огроменный башенный щит, усеянный наконечниками от копий. Во второй руке ничего не было, потому как обучать воинскому искусству магзверя это долго.

Потап с горем пополам объяснил ему, зачем таскать с собой шипастую «дверь». Справедливости ради глипт отлично слушался, различал своих и чужих, да и вообще толмач без умолку тараторил с ним скороговорками, объясняя каждую мелочь.

— Здесь остановимся, надо их послушать, — велел Гио, когда отряд подошёл совсем близко, скрываясь за буреломом.

Магия земли в сочетании с расставленными артефактами позволяла старику улавливать вибрации голоса. Пусть и не на такие большие расстояния — всего сто метров, но в разведке это незаменимая вещь — ты слышал даже еле различимый шёпот.

— Километров десять ещë.

— Могли бы и верхом доехать, к чему такая секретность?

— Не велено. К обеду как раз дойдëм, всë равно ждать придëтся.

— Господи, там кучка простолюдинов — давай подожжëм эту дубраву, и пусть сами на нас бегут…

— Может, и подожжëм, как до Смольницких холуëв дойдëм, предложишь.

— А чего это они главные? — возмутился третий собеседник, гораздо младше двух предыдущих.

— Потому что так барон решил, нечего языком чесать, делай, что велено.

На этом маг оборвал «прослушку», обернувшись к своим.

— Так ребятушки, это у нас кислицкие, малый отряд. Всë, как и говорил Владимир — как минимум два феода против нас. Этих чикаем всех, пленных не брать. Работаем быстро, не подставляемся. Потап на тебе беглецы, остальные готовы?

— Да, — по очереди ответил каждый, а глипт присел на одно колено, чтобы Нобуëси и Леонид повисли на нëм, цепляясь за верëвки на спине, обмотанные вокруг торса. — В атаку!

— Горсто-готогот! — перевëл Потап, и каменная махина рванула вперëд.

Ломая бурелом своим огромным весом, Лëлик выскочил в толпу ничего не подозревавших налëтчиков. Пятеро из них не успели даже сообразить, что произошло — погибли на месте. От монстра отделилось две фигуры.

Одна из них выпустила из руки пурпурную магическую цепь. Та как змея вонзалась в грудь жертвы, вылезала со спины и находила следующую, а потом ещё одну и ещё. Это произошло так внезапно, что никто не успел понять, как защищаться. Десять человек «увяли» на глазах, попадав на землю с бледными лицами.

Вторая спрыгнувшая фигура своей целью избрала магов. Их вычислить было проще простого: ярко-алые накидки, громоздкие несуразные посохи-артефакты, а также личная охрана в виде двух бугаëв. Колдунов было двое.

Нобуëси как адская гончая, никого и ничего не боясь, ринулся напролом. Меч хозяина вливал в него столько силы и скорости, что казалось, он не ступает по земле, а отталкивается носками от опавшей листвы.

Тем не менее мечник старался не сталкиваться с целями в лоб, а резать их боковыми ударами. Клинки грозных охранников раскололись в одно касание, а плоть получила смертельный урон.

Первый маг был убит молниеносно, но второй огрызнулся каскадом ветряных лезвий, которые обогнули японца и угодили в деревья. Противник призвал перед собой шесть миниатюрных торнадо, ростом с Лëлика. Они создавали завихрения и мешали передвижению. Маг хотел утихомирить сверхбыстрого мечника и отобрать у него главное преимущество — скорость.

Джанашия в этот момент осыпал оставшихся воинов крошечными каменными ядрами. Пущенные на большой скорости, они калечили плоть, вынуждая застыть на месте и укрываться за щитами.

Это послужило раздольем Лëлику. Глипт замахнулся своим шипастым щитом и забил парочку наглецов насмерть. Тут же налетели другие воины и посмели тыкать в него своими бесполезными мечами, высекая робкие искры. Они не испугались, но и отступать им было некуда, так что приняли решение умереть в бою.

Одним из последних к экзекуции присоединился Мефодий. Ему дали установку не лезть на рожон, ведь теперь авангард — это Лëлик. Так что берсерк с облегчением сбросил с себя это бремя и развлекался отправкой на тот свет всех, кто замыслил недоброе против глипта.

Секира первым ударом сушила руки. Держать меч после такого становилось невозможным — часто в блоке у врага ломались кисти. Вторая атака завершала начатое, и налëтчик больше не вставал, погибая от страшных ран.

Пока Нобуëси оттягивал на себя внимание последнего выжившего мага, его спутники разделались со всеми баронскими выродками. Даже Потап отличился — его лоза спутала ноги дезертиру и подвесила на дереве. Новиков немного помялся, не желая убивать беззащитного, но ему помог Мефодий.

Здоровяк одним ударом кулака в железной перчатке превратил голову пленника в лопнувший арбуз и побежал дальше, оставив безжизненное тело болтаться на верëвке.

— Да чëрт возьми, дикарь ты неотëсанный! — возмутился Потап, вытираясь от попавшей на него крови.

Вражеский маг ветра был сильным, бывалым витязем, но без команды шансов у него не осталось. Нобуëси разрезал антимагическим клинком ближайшее к нему торнадо, заставив скрученную в клубок силу вырваться во все стороны и повалить мага на спину.

Тот не ожидал, что его же мощь повернëтся против него самого.

— Как ты это сделал⁈ — выкрикнул он перед смертью, получив в рот кусок магической стали, и замолчал навеки с удивлëнным взглядом.

Тридцать человек полегло без особого сопротивления, а те несущественные раны, что они успели нанести, тут же залечил Склодский. Враги не были слабаками — такие воины составляли костяк баронских армий и вполне добросовестно выполняли свои задачи, но сегодня им не повезло.

Засада, шок от увиденной межмировой твари, которой здесь не должно быть, и прочие немаловажные факторы сыграли свою роль. Посланные убийцы избрали путь войны, а это не всегда столкновения на открытой местности лоб в лоб. Как говорится: не рой другому яму.

Джанашия повернулся на север.

— А вот и смольницкие, — объявил он и прочитал короткое заклинание, заставляя землю поглотить трупы, чтобы не терять трофеи — потом они обязательно их заберут, в том числе и ждущих в паре километрах отсюда лошадей. — За мной.

Город Ростов, неподалёку от здания суда.

— Смелый ход, сынок, — заметил отец, переводя взгляд с фальшивого меча на моё лицо, люди Смольницких и Кислица в этот момент прыгали в свои согнанные к такому случаю кареты.

— Так ты тоже с ними? — спросил я его, загоняя клинок обратно в ножны.

Что это вообще такое? Передо мной стоял не вспыльчивый, простоватый и заносчивый Денис Юрьевич, а совсем другой человек! На суде я было подумал, что ошибся — Марина растормошила его слегка, но сейчас вблизи я видел полнейшее безразличие и холодность в выражении лица, да и в целом в самой манере держать себя.

— Будь осторожен в своих желаниях, — предупредил Черноярский и, развернувшись, ушёл вместе с адвокатишкой и тевтонцами.

Остались только Рындин и Шеин. Последний нервно хрустел пальцами, усеянными перстнями.

— Прости Владимир, не поверил я в тебя, — сокрушаясь, выдавил он.

— Ты же не пошёл на меня с мечом и магией — на том спасибо.

— Да, но я через свои земли пропустил этих чертей к тебе…

— Господа, пусть пока наша охрана погуляет, — предложил лоснившийся довольством Рындин, вот кто не прогадал с выбором стороны конфликта. — Думаю, нам сто́ит поговорить с глазу на глаз.

Я знаком велел Троекурской ещё немного подождать, и вскоре мы остались наедине.

— Судьбу графства надо брать в наши руки, — начал Аркадий Терентьевич. — Смольницкие много себе позволяют — это аукнется всем. К сожалению, Антон Павлович повёлся на уговоры и тоже с головой нырнул в сию авантюру…

— У него выбора не было, — вздохнул Шеин.

Все отлично поняли про что он. Баронство Кислица имело самую большую протяжённую границу со Смольницкими и их глава боялся нападения сильного соседа, потому немедленно поддержал оккупацию новых земель и нападение на феод Черноярского-младшего.

— Итого у нас двое воздержавшихся от конфликта, — подвёл итог Рындин, намекая ещё и на моего отца, тот также разрешил войскам смольницкого блока пересечь свои территории, чтобы добраться до меня. — Но, может, мы как-то исправим эту ситуацию?

— Аркадий Терентьевич, голубчик, я бы с радостью, — взмолился толстый барон. — Нет у меня такой возможности, чтобы одному да супротив этих шакалов. Я и так рискую семьëй!

Мы могли бы пойти на переброску сил Рындина к границам Шеина, но тут вставал вопрос доверия. Оба аристократа не согласятся на такое. К тому же Аркадий Терентьевич располагал не таким уж большим воинством. Они точно так же будут сметены врагом. Нет, так дело не пойдёт, поэтому я предложил следующее.

— Евгений Кириллович, а как насчёт военного союза чуть позже? Погодите, выслушайте, — перебил я его. — Я гарантирую вам защиту.

— Каким образом? — нахмурился Шеин.

— Это уже моя проблема, но ручаюсь — вы останетесь довольны результатом.

— Знаешь, Владимир… — задумался он, — если бы не тот случай, — намекнул он на подосланного наёмного убийцу, от которого я его спас. — Я бы здесь не стоял. Хорошо, у тебя есть десять дней, больше я не смогу уклоняться от запросов Смольницкого.

— Отлично, меня это устраивает, — мы пожали друг другу руки и барон откланялся.

Он понимал, что его и так попросят это сделать, всё же Шеин не в союзническом блоке.

— Что ты хочешь за своих людей? — спросил я напрямую Рындина.

— Мон шер, сейчас ты похож на маленького заблудившегося в саванне львёнка. Ты слаб, но если хорошенько покормить… Вырастет царь зверей. Всë, что мне нужно — это безопасное местечко подле него.

— А если без метафор? — поморщился я, этот скользкий тип не упустит своего случая.

Если с ним не договориться прямо сейчас, то он пойдёт торговаться со Смольницким и напакостит в самый неподходящий момент. Мне нужна была его лояльность, а также его военные патрули. Невозможно контролировать столь обширные территории одной горсткой людей. Пусть он затыкает эту дыру в безопасности своими наëмниками.

— Я бы не прочь породниться…

— Что ж вы все в штаны ко мне лезете? — вздохнул я с раздражением.

— Не с тобой, мон шер. Мои внуки как раз подрастут вместе с твоими будущими наследниками. Давай станем молодым опорой и защитой, а впереди их будет ждать только счастье и достаток. Видится мне, у такого молодца детишек ой, как много народится.

Вот шельма понимает, куда всë идëт, перестраховывается. В отличие от остальных баронов Рындин видел перспективу на длинной дистанции. Его род не отличался воинственностью и нуждался в защите от более агрессивных соседей. Я как раз один из таких, но в отличие от остальных фигура новая и договороспособная.

Также в династическом браке у барона был шанс унаследовать мои владения мирным путëм.

«Как и у меня».

В общем, я не судил внуков по их деду и вполне мог допустить, что там вырастет достойный кандидат. К тому же жизнь в империи штука переменчивая — никогда не знаешь, каким боком она к тебе повернëтся. На крайний случай я придумаю, как оградить своего будущего отпрыска от опасности.

— Согласен, готовь внучку.

— Так оно ведь как получится, — развëл руками Рындин. — А ежели бог пошлëт только мальчиков? — с хитрецой переспросил он.

— А ты постарайся, чтобы так не было, — холодно ответил я ему.

Сыновей я буду держать подле себя, а вот дочку по обычаям отпускают в чужую семью. Я со своей так ни за что не поступлю, только не в змеиное гнездо Рындина. Я этого хрыча насквозь читаю — шантажа заложником не допущу.

— Ну хорошо, будет тебе красавица-внучка, — отмахнулся барон, и мы пожали руки в знак уговора.

Сейчас надо выжить любой ценой, а там разберëмся. Я подозвал Марину и объяснил девушке суть проблемы. Вместе с рындинским управляющим Троекурская должна будет проработать письменный договор, в котором строго обозначатся наши зоны ответственности в военном союзе. Подписи и печати поставим чуть позже.

Аркадий Терентьевич подмазывался не только из-за пресловутой «перспективы», он спасался от подступающей беды. Поэтому так легко со всем соглашался и не качал права. Сейчас его бывшего союзника Черноярского-старшего официально лишили половины достатка, плюс тот подпал под влияние Тевтонского ордена. По сути, защитников у Рындина не осталось. Он так же как и я — один против всех. Это нас и сблизило.

Если мои наследные земли отдать в руки Смольницкого и Кислица без боя, то со временем этот дуэт уничтожит всех Черноярских: и меня, и отца (зря Денис Юрьевич обольщался, что отделается от них), а потом доберутся и до спрятавшегося на отшибе Рындина.

После сегодняшнего суда старые договорëнности рухнули и победит тот, кто грамотно сориентируется в создавшемся бардаке. Я просил отсрочку «де-факто», чтобы выиграть время для победы. Если земли отдать сразу «де-юре», у меня пропадëт законный Casus belli* для военных действий и это привлечëт внимание графа Остроградского.

*предлог для объявления войны.

Да, я учëл и этот щекотливый момент. Остальные бароны могли делать что хотят, потому как доказали свою верность и граф знал, чего от них ждать, но такой выскочка, как я — это угроза. Не хотелось бы познать всю мощь армии Его Сиятельства на своëм хребте.

Любая агрессия с моей стороны сейчас будет рассматриваться под увеличительным стеклом. Я и сам бы щëлкнул такого ретивого новичка по носу, чтобы знал своë место. Конечно, графу несподручно проявлять деспотию направо и налево, но в его власти поменять вообще всё, как и во власти баронов объединиться и поднять мятеж.

Потому я хотел подстраховаться. С военным союзом можно было обойтись и устными договорённостями — так делало большинство. Всё равно предавали друг друга направо и налево, но в моём случае письменный документ — это не просто бумажка. Там два имени: моё и его превосходительства А. Т. Рындина.

Просто следите за движением рук. Я в патовом положении: мне нельзя идти войной на остальных и отбирать земли без повода, но таких запретов нет в отношении моего союзника. Здесь я выступаю якобы заложником обстоятельств: «Извините, граф, мой сосед объявил войну, я не могу оставаться в стороне». Рындин же не откажется от новых земель и будет атаковать, кого прикажу.

Поэтому мне и нужен был грамотный юрист-управляющий, который на каждое моё захватническое действие будет придумывать приемлемые обоснования и разъезжать с визитами ко всем недовольным. Скрытый талант Троекурской в этом плане — золотая жила.

С Мариной мы уже обо всём договорились на берегу, так что она, едва выйдя из здания суда, тут же получила заковыристую задачку, с которой раньше никогда не работала. С этого момента Троекурская приступила к обязанностям управляющего.

— Ага, я справлюсь, иди там, куда тебе надо было, — отмахнулась она после того, как оторвалась от увлечённого спора с коллегой.

Процесс захватил её с головой, а я только почесал репу. Обидненько, но не докопаешься. Оставив их, я потопал в храм в сопровождении охраны из разведчиков — они прибыли по моей личной просьбе к графу. Вероятность покушения после суда оставалась высокой. Меч-то передал Нобуёси.

Юру Абросимова я обнаружил в зверинце. Он прилетел в Ростов на виверне и перед возвращением на родину остался перекинуться парочкой слов.

— Поздравляю, теперь ты не «почти барон», — крепко пожал он мою руку, я расплылся в улыбке.

— Спасибо! Знаешь, даже воздух стал вокруг какой-то баронский, насыщенный благородством, — ответил я, шутливо опахивая себя ладонью как веером.

— Ничего, скоро к нему добавятся и другие нотки, более приземлëнные, — ответил он, приглашая ладонью пройтись вдоль барьера, где резвились молодые виверны.

Наша беседа протекала под их рыки, хлопанье крыльев и пошкрëбыварие когтистых ног.

— Что там у тебя со следующим ярлыком? Надо бы дальше двигаться, впереди много работы, — намекнул он о договорённостях по уничтожению некромантов.

Я объяснил ему расклад и поделился последними новостями.

— Война, значит… — задумчиво проговорил разведчик.

Экспедиционный корпус формально не имел права вмешиваться в политические дрязги аристократии без приказа императора. Тем более занимать чью-то сторону самостоятельно. Они были личным карательным инструментом Его Величества. Однако на местах эти правила трактовали по-разному.

— Я надеялся, что ты на той неделе поможешь нам кое с каким дельцем в «Чëрном-4»… Это раньше, чем мы планировали, но ждать больше нельзя.

Блин, ну вот почему так не вовремя? Этот мир давно вызывал у меня массу вопросов, но самостоятельно туда отправляться — верная смерть. В то же время это единственный шанс разобраться, что скрывается за экспедициями графа Остроградского.

— Ты знаешь, я бы мог, но…

— Не переживай, справимся и без тебя, сделаем всë по старинке.

— Нет, я не об этом. Должен признать, у меня есть ещë кое-какие новости.

— Так, мне это уже не нравится, — остановился он. — Что ты натворил?

Граф прислонился к забору

— Пронёс глипта.

— Что? В смысле… Как? — не поверил он своим ушам.

Пришлось объяснять. Абросимов молчал в течение всего рассказа, лишь левой ступнёй нервно отбивал ритм.

— Проносить магзверей без разрешения — это серьёзный проступок, Владимир. При всём уважении, ты… — он глубоко вздохнул, выдохнул и оборвал на этом мысль. — Хорошо, стыдить тебя всё равно бессмысленно. От меня-то что хочешь?

— Ничего, — пожал я плечами, — просто предупредил, чтобы ты был в курсе.

— Ага, когда уже напортачил.

— Юр, у меня выбора не было. Ты сам видишь, что сейчас творится — эта война была предсказуема. Где мне ещё достать столько преданных вояк за короткий срок?

— Так не надо было судиться! Ты как малый ребёнок: за наследство не хочу бороться — дай личную игрушку. Что, не знаешь, как в таких случаях поступают?

— За кого ты меня принимаешь? — огрызнулся я. — Предлагаешь убить всю мою семью, да? Ты убей своих — иди, давай, вперёд. Можешь травануть их или зарезать — что там сейчас практикуют всякие упыри?

— Ладно, забудем, — смягчился Юрий. — Лишнего сболтнул.

Мы замолчали, наблюдая, как два виверна схлестнулись в шуточной драке, пытаясь друг друга укусить за крыло.

— Его кто-нибудь посторонний видел? — спросил граф спустя пару минут.

— Пока нет, завтра первое деление проведём.

— Вот что, — подводя итог, произнëс Абросимов. — Как отпочкуется, ступай с ним в «Синий-16», буду тебя ждать с одним знакомым из РГО, — он наскоро накидал подробностей и обещал всё устроить.

Когда граф улетел, я с облегчением выдохнул. Почему-то казалось Юра в этот раз не поддержит. Мне жизненно важно было получить эту лицензию на использование магзверя.

«И как можно скорее. А теперь домой».

По прибытии в феод меня ждали воинственные победные крики команды. Ворота открылись, и навстречу впереди всех выбежал Иней, на ходу набирая высоту. Уйдя немного вбок, он поднялся в воздух, облетел меня сзади и врезался в спину, чуть не сбросив с лошади. Жёсткая вышла посадочка, но своего он добился — взобрался на плечо.

Из окружившей меня толпы подошëл Нобуёси и почтительно протянул на двух руках артефакторный клинок. Я поднял его вверх, привлекая всеобщее внимание.

— До сей поры это место на карте не имело имени. Отныне — оно его обретёт. Именем барона Черноярского, властью данной мне по праву и крови, нарекаю наш город — Таленбург!

Параметр лидерство +10, повысился до (57/100)

Параметр дипломатия +5, повысился до (38/100)

Параметр организованность +3, повысился до (18/100)

Параметр харизма +2, повысился до (25/100)

Не успел я опомниться, как последовала вторая очередь золотистых надписей. Официальное появление на карте империи нового города и присвоение мне титула барона запустило цепную реакцию изменений.

Разблокирован динамический параметр «Трудолюбие» (готовность много и усердно работать)

Напрямую зависит от совокупности внешних стимулов и внутренних установок личности. Может как повыситься, так и понизиться.

Параметр Трудолюбие +1, повысился до (70/100)

Ещё один динамический параметр! Как интересно… Я мигом проверил человек десять на его наличие и обнаружил, что он по умолчанию присутствовал у каждого. Однако для его считывания не нужны были никакие дополнительные заклинания.

Доступно описание заклинания «Предел»

Я откинулся в седле, всë ещë с поднятым вверх клинком, а вокруг восторженно кричала толпа, но одна эта надпись оттянула на себя всë внимание. Затаив дыхание, я мысленно потянулся к слову в кавычках и вместо привычных знаков вопроса плавно вспыли новые строчки.

Заклинание «Предел» добавляет 50% предельного уровня развития.

Единожды применимо только к тем, кто уже достиг предельного уровня развития.

Для активации необходима смесь порошков золотистой эндотеи, скорлупы яйца виверны и хронолита в пропорции 1:1:1

Рецепт! У меня теперь есть рецепт! Я спустился к встречавшим, стараясь сохранить спокойствие. Когда первые волнения утихли, я кратко подвёл итог.

— Друзья, сегодня мы показали врагам, чего на самом деле стоим! Вероломно напав, они сделали самую большую ошибку — вздумали нам угрожать. Даю вам слово — бароны горько за это поплатятся!

Всплеск одобрительных возгласов пронёсся по всему моему маленькому феоду. В толпе я заметил двух мальчуганов Петьку с Васькой. Один прыгал с игрушечным щитом и бил в него мечом, а второй поднимал какую-то несуразную палку двумя руками вверх.

— Вы хорошо постарались, и за это все получат двойную месячную оплату!

Это был не безумный акт щедрости, а эксперимент. Я смотрел, как округлились глаза моих подчинённых, некоторые кинулись обниматься, другие довольно поглаживали бороду, а третьи вытирали набежавшую слезу радости. Сегодня был нервный день. Пусть отойдут от произошедшего.

Я же считывал мгновенно поднявшийся у каждого параметр «Трудолюбие». В среднем у «старичков» он был под пятьдесят пунктов, у новеньких — в пределах тридцати. После объявления об удвоении он скакнул вверх на десять-пятнадцать единиц. В описании сказано про внешние стимулы, вот я и попробовал один из них.

Очевидно, что некоторым людям, сколько ни дай благоприятных условий — они никогда не будут стараться, даже вполсилы. В детстве на хуторе я видел парочку таких, причём из хороших семей. Целыми днями валялись на печи, да бездельничали. Ни наукам, ни воинскому искусству, ни ремеслу они обучаться не хотели. Я им даже предлагал как-то уговорить Аластора помочь — ни в какую.

«Поди прочь, бастард», «Отвянь», «Не хочу ничего» — вот стандартные отговорки, что я слышал. Перевоспитание хорошо работает в детском возрасте, но вот взрослые… Тут такой номер не пройдёт. Потому у меня появился отличный индикатор «здоровья» трудовой среды.

Впрочем, простить ленивого, но талантливого я мог. Себя, например, я не причислял к таковым. Да, у меня есть «Диктатура параметров», но это унаследованный дар от моего прапрапрадеда, считай память крови. Пусть амбиции и отвага запредельно высоки, но интеллект чуть выше среднего, про остальные параметры я вообще молчу.

Единственное, в чём я реально был уверен — это моё сверхтрудолюбие. Благодаря ему я столькому и научился у Аластора. Вспоминая прошедшие годы, я видел себя, корпевшего над книжками бо́льшую часть дня, а физические тренировки проходили утром и вечером, туда же входило и фехтование. Я пахал как про́клятый, пока мои сверстники наслаждались тихой деревенской жизнью.

Сначала меня толкала вперёд ненависть, она кипела внутри, создавая гремучее топливо, придававшее мне сил. То холод, то жар пронизывал каждую мою косточку при мысли, что я скоро выберусь из этой западни и поквитаюсь со всеми, а перед уходом сожгу эту чёртову деревню. Я был зол не только на окружающих меня людей, но и на весь мир. Это чувство расползалась по всему телу, приятно покалывая на кончиках пальцев.

Впервые оно вырвалось наружу, когда я спровоцировал и покалечил трёх своих прошлых обидчиков, взяв в руки деревянный меч. Я наслаждался каждым ударом. Ни их слёзы, ни крики не смогли меня вразумить. В тот миг я ощутил в своих руках власть. Я понял, что могу изменить окружающую меня реальность…

Но это был первый и последний раз, когда я отдал на откуп ненависти свой разум.

Учитель вылечил тех ребят, а я чуть было не лишился единственного человека, который разглядел во мне что-то хорошее. Аластор дал мне шанс и вправил мозги в нужное русло. Сколько сил он на это потратил… Сейчас я это ещё больше осознаю, и моя благодарность к нему никогда не будет знать границ.

— Сегодня был славный день! — подвëл я итог. — Но давайте не расслабляться. Отпразднуем нашу победу, когда придëт время, а сегодня отдохните, набирайтесь сил — впереди много работы.

Я развернулся, показав, что собрание окончено. Рабочие потихоньку разбредались, многие пошли к речке, где до конца дня вместе с новеньким рыбаком удили рыбу, жарили еë у костра и травили байки.

— Николай, куда собрался? А ну, отдыхать, — велел я парню с топором, когда проходил мимо. — Успеешь наработаться, это приказ.

— Понял, ваше благородие, — ответил он и, убрав инструмент в сарай, пошëл искать Нобуëси.

Я же через пару минут оказался у алхимической лаборатории Гио. Старику на общий сбор было начхать, так что он с удовольствием отдыхал в своëм мягком кресле. Ноги маг взвалил на стол, в одном глазу торчал увесистый окуляр, которым он рассматривал засушенную редкую ягоду, а на подлокотнике терпеливо ждала тлеющая трубка.

— Чего пришëл? — лениво спросил он меня, не отрываясь от своего занятия.

— Хоть бы чаю предложил, — ответил я и плюхнулся на ближайший свободный от вещей стул.

— Чай… — он высунул язык от усердия, — … закончился, а наш кудряш ни в какую не хочет его покупать.

— Это почему же?

— Кричит, бюджет ограничен, «я вам на всякую ерунду денег не дам», — передразнил он, — Может, поговоришь с ним? — Гио впервые удостоил меня коротким взглядом и вернулся к своему занятию.

Точно, я же Анжею так и не расширил нормально полномочия! Захотелось дать самому себе затрещину. Приказчик отлично справлялся с возложенными на него обязанностями, и экономил каждый казëный рубль. Это не дело, что на такие мелочи, как чай, нет денег.

Я немедленно кликнул Анжея и, чтобы не забыть, прямо при Гио доверил ему крупненькую сумму в полмиллиона рублей. Считай почти всë, что у нас было. Когда довольный таким решением Марич удалился, Джанашия отложил в сторону свои дела и, зажмурившись, затянулся трубкой.

— Подлизываешься? — открыв один глаз, спросил он.

— Есть немного, — не стал я отрицать. — Я к тебе вот зачем пришëл…

Рецепт не вызвал у Джанашия какого-то восторга, скорее он думал, как бы меня отговорить от этой пустой затеи.

— Хронолита у нас нет, — пробурчал он.

— Так вытрави вот из неë, — я снял свою перчатку-линзу и бросил магу в руки.

— Ты в своëм уме? Она же стоит как полтора года моей работы, зачем хорошую вещь портить?

— Надо будет, ещë достанем, а хронолит ты с неë извлеки. Мне эта смесь прямо сейчас необходима.

— И для чего же?

— Не могу пока сказать.

Гио вздохнул, достал изо рта трубку и ткнул в меня мундштуком.

— Ты это брось, Владимир. Не шути так, хочешь на старости лет в могилу меня свести? Знаю я для чего тебе хронолит, — сердито дребезжа, сказал он. — Не надо тебе никаких врат открывать и точка.

— Ты про что вообще? — притворился я удивлëнным, а у самого сердце в пятки ушло.

«Откуда он знает про врата⁈»

— Давай тут дурочку не играй со мной — всë слышал я, весь ваш разговор с Александром. Про то, как ты убеждать меня собрался, тьфу ты, бестия. Убеждалка ещë не отросла, — он прервался, закашлявшись от дыма, но потом вернулся к своей тираде, — Александр же одержимый: что хошь сделает, чтобы Межмирье своë понюхать. Человек он увлечëнный, себе на уме. Какая на нëм ответственность? Правильно — никакой, но ты то куда полез?

Я подавил первое желание возразить, но вдруг отчëтливо понял, что этого делать не стоит. Если Гио не выдал тогда, то и сейчас больше для вида стращает.

— Чего молчишь, сказать нечего?

Я неопределëнно пожал плечами.

— Не справишься ты один против такой махины, послушай старика — целее будешь. Ты же получил свой титул, заканчивай войну, остепенись, семью заведи. Люди тебя хорошие окружают, город потихоньку достроим, окрепнешь…

Он продолжал всë это бубнеть, а я сидел слушал, скрестив ладони треугольником, и смотрел в пол. С каждым словом этот монолог иссякал по капельке, пока, наконец, я не получил подробную инструкцию, как мне правильно жить.

— Ты там не заснул? — прокряхтел Гио.

Я оторвался от созерцания ровно подогнанных друг к другу досок и спросил его.

— Ты правда думаешь, я всё это затеял ради мещанской подачки?

— Многие мечтают об этой подачке, — вставая, возмутился маг. — Они за эту подачку руку откусят…

— Не путай мечту и желание хорошо жить. Я за парчовый кафтан или кусок фарфора человека потрошить не стану, за кого ты меня принимаешь?

— Какой чистенький, а за что станешь?

— За свою империю.

— Выходит, за кафтан нельзя убивать, а за империю можно? Тут ведь не вопрос причины, а самой цены. Я вот сегодня с ребятами восемьдесят человек убил и знаешь, не отказался бы узнать за что. То есть не твои тупые рассказики для черни, а истинную причину. Куда мы идём, Владимир, ты хочешь создать собственное государство?

— Да.

— Я почему-то так и подумал, — кивнул Джанашия и отошёл обратно к столу, оперившись на него руками.

— У меня есть книга, — медленно начал я, — еë написал тот же человек, что и создал мой меч. Так вот, в этой книге есть много всякой теории о вратах, я не совсем понимаю, о чëм там речь. Также подробно изложены сотни расчëтов о ещë не открытых мирах.

— Ха, расчëты и я писать горазд. Может твой наставник и талантливый артефактор, но чтобы ещë и храмовник… Не бывает такого.

— Так, я всë уже проверил.

— И?

— Что «и»?

— Да говори уже, мать твою, что ты кота за яйца тянешь?

Я спрятал под ладонь улыбку.

— Все пять миров оказались верными.

— Погоди, так ты… Ты их не наугад открывал?

— Я похож на больного?

— Не знаю, из нас только ты мнишь себя императором. Где эта книга сейчас?

— В избе у лесничего.

Гио состроил кислую рожу.

— Кто такие вещи хранит у всех на виду? Боже ты мой… Ладно, тащи еë сюда, я пока экстракцией займусь. А этот твой учитель он как долго вратами занимался? Из последнего десятилетия я со всеми знаком, кто хоть что-то соображает в этой сфере.

Я потянул дверь на себя и ответил через плечо.

— Где-то двадцать лет.

— Двадцать — это любопытно… — пробормотал маг, кладя перчатку-линзу перед собой. — Таких специалистов мало осталось, должно быть, и правда собаку на этом съел.

— Ну он и придумал эти врата, — нарочито небрежно произнëс я. — Секунду, скоро буду.

— Так это… Так-так-так погоди, Владимир… Что значит придумал? Эй!

Я оставил его мариноваться в этой информации, а сам после того, как забрал подарок Аластора, навестил Потапа с Лëликом.

«Пусть дед там с ума потихоньку сходит», — хихикнул я про себя, иногда надо дать фантазии разыграться.

— Ну что он готов к делению? — спросил я толмача и получил утвердительный кивок. — Тогда пусть начинает.

Новиков передал команду глипту и магзверь сломал себе большой палец. Кусок сапфировой кости, который в нëм был, неожиданно без проблем откололся, хотя этот материал считался сверхпрочным. Камень упал на пол и затрясся.

На наших глазах происходило рождение нового глипта. Формирование миниатюрных ног, рук и головы протекало с обильной тряской и отделением пыли. Комок копошился, корчился, ползал, сбрасывал с себя лишнее и пытался выжить в этом новом для него беспощадном мире.

Металл, дающий ему жизнь, светился синим внутри биологического тельца. Сейчас он полностью формировал скелет лилипута, но потом весь уйдëт в кисти. Когда каменная «шкурка» родительской массы была сброшена, новая особь образовала своë защитное покрытие.

— Выжил, — вытерев пот со лба, объявил Потап и пододвинул малышу миску с питательной кашей Лукичны.

Двигался новорождённый топорно, в местах сочленения ещë не образовались нужные зазоры, потому неуклюже бултыхнулся внутрь. Вытаскивать мы его не стали, так как вскоре этот троглодит съел достаточно угощения, чтобы его голова возвышалась над поверхностью каши.

— Отлично, я побежал к Гио, разбирайтесь тут дальше. Откармливай обоих и пусть дальше размножаются. Мне этих ребят нужно как можно больше.

— Мне бы выходной… — робко попросил Потап.

— А он уже идёт, — ответил я ему, положив руку на плечо. — Расслабься и получай удовольствие. Ты первый в мире человек, который наблюдает жизненный цикл глипт — чувствуешь запах величия этого момента?

Потап плаксиво скривился.

— Я кроме запаха блевотной каши, больше ничего не чувствую…

Дослушивать его жалобы я не стал — Джанашия и так меня, наверное, там заждался и проклинает.

— Вот держи, — с порога сказал я ему, протягивая фолиант.

— Почему так долго?

— Да там, неважно, — отмахнулся я и аккуратно положил клинок на стол, чтобы он стоял на торце,

— Что это за язык?

— Вот так, погоди, — сказал я ему, положив книгу подле меча, — На отражение смотри.

— Какой необычный способ шифровки…

На другом алхимическом столе в металлической чаше лежала обуглившаяся от магических химикатов перчатка, а рядом кучка того самого драгоценного хронолита в виде разноцветной пыли. Гио все три нужных мне ингредиента разместил по мерным граммовым ложечкам. Я ссыпал это добро себе в ладошку и вышел на улицу.

«Кто там у нас с уже закрытым предельным уровнем развития?»

Лукична? Нет, поварихе оно, конечно, неплохо бы тоже расширить возможности, но надо трезво рассуждать — она не в приоритете. Ещё был рыбак Щукин, тот самый водный маг на пенсии, но с этим субъектом у нас близкого контакта пока нет…

Если поразмыслить, я почти всех к себе набирал с запасом развития. Теперь же можно некоторым делать исключение.

«Склодский!»

Точно. Как я мог забыть про антилекаря? Леонид отдыхал в собственной избе, почитывая прихваченный с собой томик с описанием целебных техник шаманизма.

Отвага (67/100)

Амбиции (89/100)

Лекарь (А), Убийца (А)

Актёр (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (30/100) +15

Трудолюбие (41/100)

Общественный статус: «Изгой» — Добровольно или насильно исключённый из своей социальной группы.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты — «Мутация» (способность к реверсивному целительству)

— Ты уверен, что хочешь опять попробовать? В прошлый раз это ничем хорошим не закончилось, — предупредил меня он.

— Не дрейфь, — ответил я и надел запасную перчатку-линзу. — В этот раз всë под контролем.

На всякий случай с нами был пронырливый Иней и его чудо-рюкзачок с целебными шариками стяженя. Опустив руку на плечо Леониду, я сосредоточился на заклинании.

Ингредиенты в свободной ладони вспыхнули ярко-песочным цветом и разлетелись в стороны, испаряясь в пространстве. Я почувствовал, как поток магической энергии переходит от меня к реципиенту. С перчатки отделилась золотистая иллюзорная жижа и поползла по телу Склодского.

Тот с удивлением наблюдал, как обрастает поверхностным слоем из неизвестной ему магии. Новый «костюм» повис на секунду в воздухе, а потом впитался в кожу, мясо и кровеносную систему. Склодский дёрнулся, разрывая связь, пошатнулся и едва не упал. Я помог ему присесть на стул, хотя и сам ощущал накатившую слабость — вся магическая энергия, что во мне была, ухнула в пустоту.

Я слышал, что есть такие заклинания, которым неважно, какой у тебя запас — они опустошали в процентном соотношении. Скорее всего, это одно из них. Иначе не объяснить такой эффект. На данный момент мне удавалось в день использовать несколько сотен «Картотек», что указывало на прогресс в освоении магии. Здесь же одно заклинание и хоть разорвись.

— Как себя чувствуешь? — спросил я лекаря.

— В порядке, сейчас, — выставил вперёд руку Склодский, он осматривал сам себя на предмет повреждений, но не нашёл их. Через пять минут с ним всё было в порядке, а я довольный наблюдал за той заветной строчкой в его параметрах. Она изменилась!

Достигнуто ½ предельного уровня развития. +½

Фух. Это что же получается? Я смогу своих людей ещё больше улучшать? Показатели Склодского и так не слабенькие, но теперь он может дополнить их какой-нибудь новой боевой профессией.

— Что ты сделал? — спросил он меня, сжимая и разжимая кулаки. — Странное ощущение, как будто вернулся в юные годы. Я даже думать стал быстрее — ты повысил мои умственные способности?

— Не совсем, — уклончиво ответил я, — У тебя были когда-нибудь мысли попробовать себя в чём-то другом? В смысле не в целительстве.

— Другой вид магии? — уточнил он.

— Ага, подумай на досуге и попробуй освоить что-то новое.

— Бесполезно, я уже давно топчусь на месте, — возразил Леонид. — Каждому отведён свой лимит. Кроме исцеления, я ничего не умею — сколько ни пробовал.

— Считай, что я этот лимит сломал.

— Ну раз настаиваешь…

Склодский подлечил меня, и я опять вернулся в алхимическую лабораторию, где Гио, затаив дыхание, чтобы не дышать на поверхность клинка, читал книжицу Аластора.

— Как успехи? — устало спросил я.

— Кхм, — оторвался старик и несколько раз ткнул пальцем в книгу. — Ты не должен никому про неë рассказывать, понял?

— До этого и без тебя догадался.

Гио прошёлся по лаборатории туда-сюда с заложенными за спину руками.

— Кто ещё знает, кроме меня?

— Про книгу? Пока только ты, я ещё никому…

— Да нет, — раздражённо отмахнулся он. — Я про наш разговор ранее.

— А, — протянул я и загнул пальцы на одной руке. — Нобуёси, Склодский и… И, возможно, ты.

— Чем этот лекаришка тебя взял?

— Бывший герцог, богатая семья и много связей. Хочет вернуть титул.

— Вот оно что, — потряс Гио головой, решение давалось ему сложно.

С одной стороны, столько интересного — мощные артефакты, новые открытия миров, возможность творить и участвовать в чём-то великом, а с другой — опасность забвения и отречения от империи. Цена высока.

— Решай сейчас или уходи, — ответил я, забирая меч и книгу, лицо Джанашия вытянулось, как у младенца, внезапно лишённого соски.

— Ты так ничего и не понял, дай сюда, — вырвал он у меня фолиант и указал на стол, — Ещё на час оставь. Завтра дел много, некогда будет. А теперь сделай одолжение, — красноречиво показал он взглядом на дверь.

Я поставил обратно клинок и ушёл. Рано или поздно народ поймёт, что я затеваю, но такие люди как Джанашия — это опора, столпы моей будущей империи. Важно заручиться их поддержкой сразу, чтобы не менять коней на переправе. Теперь у меня трое сообщников. С этой мыслью я и заснул, стоило голове коснуться подушки.

На следующее утро я вышел на осмотр владений и увидел выходящего из леса Лёлика. Он вместо лошади тащил за собой телегу, полную трупов. Вчерашние налётчики. Вытряхнув умерших, магзверь потопал обратно за новой порцией, а этими занимались Мефодий и Нобуёси. Всё более менее сносное снаряжение и трофеи откладывались в сторону, а сами тела обёртывались в белую ткань.

«Сегодня надо будет их сжечь».

Мы, кстати, обогатились табуном лошадей. Охотники пригнали в поселение сто с лишним особей вместе с сёдлами и прочей сбруей. Наскоро построили им загон, но места катастрофически не хватало, у нас же лес, а не степная местность. Потому я сразу приступил к вырубке.

Восемьдесят комплектов брони, клинковое оружие (мечи, сабли, кинжалы), древковое (копья и алебарды), стрелковое (метательные топоры, луки и хороший запас стрел). Всё это добро отправилось в недавно построенный склад.

Также с собой у врагов во вьюках был запас провизии на два дня — это мы отдали Лукичне. Всякий инструмент для ремонта сбруи и оружия, точильные камни и т.д. пошло в кузницу.

Денег гридни много не взяли, но пару тысяч рублей мы с них наскребли, плюс различные украшения с ценными камнями и золотом. У командира Смольницких обнаружилась весьма неплохая карта Ростовского графства с любопытными обозначениями.

— Это их заставы, — сразу же догадался Драйзер, едва бросив на неë взгляд.

Ко всему прочему к трофеям можно прибавить шесть перчаток-линз. Не слишком-то нас боялись, раз посылали так мало магов. Расслабились бароны и хорошенько так потеряли в живой силе.

«Вырастить» гридней непросто, а наёмники не всегда отличались дисциплиной. Нам как раз и «скормили» часть основных войск, сборную солянку: как молодых воинов, так и ветеранов.

К обеду патруль охотников передал, что в нашу сторону движется процессия из тележек, во главе которой была карета барона Кислица. Сопровождение по минимуму, а возница размахивал белым флагом. Я приказал пропустить.

— Наталья Антоновна? — удивился я, когда увидел сначала прелестную ножку, а потом и саму бойкую наследницу проштрафившегося барона.

Одетая в чёрное траурное платье девушка бросила на меня странный взгляд со смесью просьбы, страха и вынужденной серьёзности. Прикрывавшая лицо тëмная вуаль с мушкой раздвинулась, и я воочию увидел это когда-то игривое прелестное лицо. Кислица-младшая приехала не флиртовать, у неё важное поручение от отца.

— Барон Черноярский, я здесь не для того, чтобы оспаривать итоги честного боя и не для того, чтобы искать виновных. Позвольте мне забрать тела воинов моего отца и предать их земле, как подобает христианским обычаям. Прошу вас об акте милосердия и взываю к вашему благородству.

Она отвесила лёгкий реверанс и застыла в ожидании, опустив глаза в землю. За последними событиями у меня вылетело из головы, что за телами могут приехать. Как хорошо, что мы вчера не сожгли их и отложили всё на сегодня.

— Конечно, господа Кислица, я прикажу своим людям помочь с погрузкой. Незачем вам за этим наблюдать, пройдёмте со мной.

Баронесса ухватилась за локоть и зашла со мной внутрь свободной обустроенной тёплой избы. Усадив её за стол, я велел подать нам горячий шоколад, который я припас как раз для таких визитов.

— Да уж, не при таких обстоятельствах я надеялась с вами увидеться, — горько сокрушалась Наталья, прикладываясь губами к тёплой кружке.

— С вашей стороны это похвальная смелость. Не беспокойтесь, здесь вас никто не тронет и проводят как положено под охраной. Я не позволю даме вашего положения испытывать неудобства.

Она легонько улыбнулась.

— Папенька так не думал, я еле его уговорила на эту поездку.

— Так это не он приказал? — удивился я, по-новому посмотрев на ветреную интриганку.

— Нет, конечно, — фыркнула дочь барона. — Он заверял, что вы воспользуетесь моментом и возьмёте меня в плен. Глупенький, — вздохнула она.

— Антон Павлович всего лишь переживает за своего ребёнка — это простительно, — ответил я ей.

— Вот, возьмите, — она передала мне конверт с гербовой восковой печатью. — Послание от него.

Я сломал сургуч и пробежался глазами по строчкам.

— Господа бароны согласны предоставить вам перемирие в десять дней с условием, что захваченные ими земли перейдут во владение «де-юре». В это время они обязуются не нападать на ваше… — она обвела взглядом простенькую избу, — на ваш феод.

— Таленбург, — поправил я её. — Это поселение теперь имеет название.

— Как необычно, — она поставила наполовину отпитую кружку на стол, сохраняя на лице неловкость и сомнение.

Я встал и кинул конверт на растопку в печь.

— Передайте баронам, я согласен — это мой официальный ответ.

— Но вы же потеряете всё наследство! — нахмурила красивое личико Наталья.

— Мне казалось, вы приехали уговаривать меня сделать это, — усмехнулся я её реакции. — Считайте, у вас всё получилось.

— Владимир, я… — она сделала паузу, отведя глаза в сторону. — Я не приветствую то, что творится между вами и моим отцом. Этот конфликт… — она тщательно подбирала слова, наблюдая, как я сажусь рядом с ней. — Он не должен был произойти. Я всей душой против него. Папенька — ведомый. Вы поймите — он ни в чём не виноват. Иван Алексеевич его заставил пойти на это.

— Я понимаю, — ответил я, кладя свою ладонь на её. — Смольницкий делает то, что должен, и ваш отец делает то, что должен, чтобы спасти себя и вашу семью… Это было предсказуемо. Такова политика, такова жизнь, Натали.

— Неужели всем нельзя жить в мире, обязательно надо воевать? — возмутилась она. — Скажите, вы сами такой же, да, такой же, как мой отец и все остальные бароны? Вам доставляет удовольствие отнимать у матерей их сыновей, разлучать семьи, сгонять к себе чужих крестьян как трофеи?

— Я никого не сгоняю. Все, кто здесь живёт, пришли добровольно, — возразил я, отодвигаясь от неё. — С чего вы взяли, что вправе судить меня? Это ведь не я напал на вас.

— Простите, я не так выразилась, — с досадой прикусила она губу. — Я не хочу, чтобы между нами возникла вражда.

— Я не ослышался, вы хотите мира? — спросил я её.

— Да, но кто меня будет слушать? У меня плохое предчувствие насчёт этой войны и, если я как-то могу смягчить ваш гнев…

— Вы готовы пойти на предательство?

— Нет, я же не про то… — она заламывала руки, не зная, как получше найти ключик к этой ситуации. — Я ни за что не предам род, но если есть что-то, что поможет нам обоим… Я готова сделать что угодно, — выпрямилась она.

Призадумавшись, я забарабанил по столу пальцами. Девушка предлагала мне некую помощь, что сблизит наши феоды, но конкретных предложений у неё не было, потому как мозг её работал иначе. Женская интуиция подсказывала Натали, что надо срочно мириться, но власти как таковой в её руках не имелось.

«Зато есть кое-что другое. То, что поможет нам выиграть войну», — мои пальцы застыли. Преданность ко мне у неё находилась на отметке в тридцать пунктов. Это граничило с совсем другим состоянием, если вы понимаете, о чём я. Она затаила дыхание, смотря то на мою убранную от себя руку, то на лицо.

— Кажется, я нашёл решение, которое устроит оба наших рода, — улыбнулся я. — Но это будет очень опасное для вас задание, о котором вы никогда, слышите, никогда никому не должны рассказывать. Даже после того, как всё утрясётся.

— Я согласна! — с жаром пододвинулась она вперёд, так что коснулась моего плеча. — Если это поможет нам обоим выжить, то всеми руками за, рассказывайте…

Мои слова пробудили в ней интерес, и былая неуверенность быстро растворилась, обнажив ту бойкую Наталью Кислица, которая готова пускать в ход любые средства обольщения, чтобы достигнуть своей цели.

Дабы уберечь её от самой же себя, я выдал девушке самый мизер информации. Кто знает, вдруг она передумает? У них там такой бардак в голове, что немудрено сломать логике хребет.

— Буду ждать вашего письма, — ответила она, когда мы закончили наш маленький тет-а-тет.

Кислица старалась сохранять и дальше тот траурный вид, с которым сюда приехала, и чинно распрощалась, когда мы погрузили все восемьдесят тел в её телеги. Она вызвалась забрать ещё и Смольницких головорезов.

— Что хотела? — спросил меня подошедший с бутербродом Джанашия, только что он возвёл последнюю печь и собирался поработать над корчеванием пней и расчисткой местности от деревьев.

— Хотела мира.

— Ха, затряслись поджилки, а ты что же?

— Это можно устроить.

— Хм, подробности будут?

— Сегодня вечером всем расскажу, устроим совет.

— Эхма, — дожëвывая, сказал старик. — Надо быстрей самим нападать, пока они растянуты.

— Знаю, — ответил я.

— Не верь бабам, — вытирая руки, бросил он напоследок и пошёл по своим делам.

Я же велел приготовить своего скакуна Адулая к поездке и навестил Потапа. Звериный толмач сушил брёвна, спуская магическую энергию на благо поселения. Помните, я говорил, что готов прощать низкий показатель трудолюбия, если человек талантлив? Так вот, Потап был одним из них

Трудолюбие (13/100) +1

На него даже не подействовало нормально удвоение платы за труд. Впрочем, я примерно понимал, как с ним вести себя.

Наш следопыт — фигура свободолюбивая, а тут навалилась целая куча обязанностей, и никто другой, кроме него, не мог с ними справиться. Сейчас сложный для феода период: мы активно строимся и защищаемся от врагов. От Новикова требовалось каждый день поставлять готовые брёвна, а также ухаживать за новорождённым глиптом, попутно обучая его.

— Как успехи? — спросил я, видя за пазухой скованного по рукам и ногам лилипута, за ночь тот немного подрос.

— Он наказан, — пробурчал Новиков и махнул, чтобы клали следующее бревно. — Вздумал сбежать, мороки с ними, конечно…

— А что насчёт мозгов?

— С этим всë в порядке, — отмахнулся собеседник, — Из-за почкования каждое последующее поколение будет умнее и сговорчивее. Держи, — он передал мне замаскированный свёрток.

— То есть, ты предлагаешь Лёлика больше не делить? — уточнил я.

— Нет, для охраны пойдут и такие вот, — он кивнул на миниатюрного глипта. — Каждый день по одному можно будет делать. Пропитания им хватает — они чудовищно плодовиты в хороших условиях. Здесь-то их ничто не сдерживает, только позволение вождя, — посмотрел он на меня.

— То есть я могу запретить им размножаться? — не поверил я своим ушам.

— По праву старшего, да. Также ты можешь ограничить их в росте. У них с этим всё строго. «Синий-16» бедная едой среда. Если разводить демократии, то все помрут.

— Понял тебя.

Мы проделали тот же ритуал, что и с Лёликом, когда утверждали мою власть над ним. Я постучал тыльной стороной ладони по груди Потапа три раза и издал гортанные звуки вслед за ним, а потом стукнул и кроху-глипта. После этого он перестал вырываться и застыл, требовательно смотря вверх на моё лицо.

Это пришлось кстати, потому, что не хотелось иметь проблем в храме. Поэтому мы пока что не откармливали магзверя — впереди встреча с графом Абросимовым и его человеком из РГО.

Глипта я положил в сумку и отправился в Ростов в сопровождении охраны из Нобуёси и Склодского. Нападения я не боялся, если что со мной ещё и виверн был. Надо будет — полетит за подмогой. Он теперь отлично справлялся с этой задачей, правда тормозил плохо, но это дело наживное. Немного практики и будет не хуже почтового голубя.

В городе, кстати, ещё был принадлежавший моему отцу дом и парочка производственных помещений в квартале ремесленников. Перед тем как отправиться в храм, я отыскал Троекурскую и велел ей утрясти вопрос с этой частью наследства. Если землю у нас отобрали нагло и беспринципно, то под защитой графа такого не пройдëт, не посмеют ослушаться.

Все ключевые города принадлежали Его Сиятельству. Он ставил туда своих людей, чтобы держать руку на пульсе, и эта территория считалась нейтральной в склоках баронов. Полностью запретить покушаться граф не мог. Как говорится, не пойманный не вор, но вот если поймает… Провинившийся жестоко пожалеет, что посмел попрать авторитет вышестоящего аристократа.

— Хорошо, сделаю. Все договоры о подданстве ратифицированы, ты теперь полновластный владелец своих рабочих, поздравляю, — она протянула мне пачку бумаг.

— Знаешь… Пусть пока у тебя побудут, — слабо улыбнулся я, класть их в рюкзак побоялся — не дай бог, ещё глипт порвёт. — Занеси потом, как время будет. И это, сама понимаешь, какая сейчас ситуация — без охраны город не покидай. Тут тебя не тронут, ты под защитой баронского титула. Как разберусь со всем, начнёшь объезд владений.

— Поняла, — девушка положила стопку обратно на стол и обернулась. — Что-то ещё?

Я медленно посмотрел на неё снизу вверх и отрицательно покачал головой. Просто уходить сразу не хотелось, но пришлось. Дела не терпели отлагательств. В храме слегка понервничал — моё появление привлекло всеобщее внимание. Многие останавливали поздравить со вступлением в баронство.

— Владимир Денисович, — окликнул незнакомый голос.

Это был чернявый парень лет двадцати, поджарый, с добротной экипировкой и прекрасной выправкой.

— Говори, но покороче, я спешу.

— Ваше превосходительство, возьмите на службу! — выпалил он.

— У меня сейчас война с двумя баронами, ты уверен в своём решении? — я должен был заставить себя любыми способами вербовать людей на защиту феода, но вот так обманывать совесть не позволяла.

— Я в курсе, — моментально отреагировал он, — Хочу доказать делом свою верность. Опасные времена для этого лучший способ.

— Ты принят. Переезжай в Таленбург и жди меня там. Отыщи господина Драйзера — он найдёт применение твоим способностям.

— Спасибо, ваше благородие! — просиял воин, вытянувшись по струнке. — Вы не пожалеете!

Но я его уже не слушал, пройдя дальше к двери, в которой нас ждали врата.

— Добро пожаловать, новенький, — похлопал по плечу Леонид, а Нобуёси коротко кивнул.

Для меня это было непривычно. В смысле, что мечник «B» вот так сам подходит с трепетом и напрашивается в гридни. В витязи я его брать не собирался — пока слабоваты показатели, но для гарнизона самое то.

«Пятьдесят семь единиц лидерства. Так вот, значит, каково это…»

Конечно же, сам титул барона тоже сделал своё дело — теперь служить мне стало престижно, но не все готовы были рисковать. Этот парнишка явно рассчитывал подняться таким образом и на фоне остальных первым получить повышение. И что-то мне подсказывало, он его получит. Удача любит смелых.

Вскоре все мысли о мечнике вытеснились переносом в «Зелёный-46». Экспедиционный корпус пропустил без обыска — дежурных предупредили о нашем визите. Я с облегчением выдохнул. Было бы верхом нелепости так попасться на контрабанде магзверя.

Нобу и Леонида попросили остаться на входе, а я проследовал в кабинет графа, где ожидал длинноногий естествоиспытатель из РГО. Его рост был под два метра, к тому же мужчина худ как щепка. На вид лет пятьдесят.

Накидаю его образ следующими штрихами: строгий сюртук, торчащий из нагрудного кармана аккуратный треугольничек платка, вытянутое почти лошадиное лицо и высоко обозначенный лоб, на котором можно было играть в крестики-нолики.

Это был самый настоящий ядрëный умник с параметром интеллекта в восемьдесят единиц. Довершали картину массивные очки на носу и элегантная трость — учëный опирался на неë при ходьбе, чтобы не упасть. Ноги, увы, подгибались, как расстроенная пружинка.

— Владимир, задерживаешься, — строго постучал по наручным часам Юрий.

— Прошу прощения, в храме засыпали поздравлениями.

— Понимаю, прошу, знакомьтесь, Владимир, это Карл Олегович Шпеер, действующий артефактор III ранга, а также прославленный естествоиспытатель и полиглот. Член научной коллегии РГО.

— Слышал о вас, — вежливо протягивая руку, ответил я.

— Неужели, и что же конкретно? — блеснул очками Шпеер.

Его раздражение осязаемо расползлось по комнате и стало понятно, что данный субъект не приемлет подхалимаж ни в какой форме. Однако я говорил от чистого сердца.

— Ваши описания жëлтых миров с 7 по 13 произвели на меня неизгладимое впечатление. Я как командир отряда витязей хочу выразить вам благодарность за столь подробный и самоотверженный труд. В нашей деятельности каждая крупица информации играет большую роль — никогда не знаешь, что может спасти тебе жизнь. Ваши статьи в энциклопедии исчерпывающе детальны, по ним удобно строить тактику боя, подбирать нужных людей и главное — обеспечивать их безопасность. Это я не говорю о трофейных листах. Благодаря вашим изысканиям можно не просто убивать магзверей, но и собирательством заниматься. Вы обнаружили ценную флору и в геологии также не отстали. Эти разобранные по косточкам миры приносят империи больше денег, чем все остальные жëлтые вместе взятые! Я даже подумываю выбрать для следующей экспедиции один из них.

Карл переглянулся с довольным графом и обратился ко мне.

— Рад, что мои труды оказались вам полезны, а теперь давайте к делу — у меня важная встреча через два часа. Продемонстрируйте нам объект.

Я достал из рюкзака миниатюрного глипта, скованного в каменной ловушке, и, освободив его, поставил на стол. Взгляд естествоиспытателя нахмурился, а граф Абросимов на всякий случай сжал и разжал руку в перчатке-линзе. Мало ли эта кроха сбрендит и нападёт на уважаемого человека? Потом позора не оберёшься. Под боком у экспедиционного корпуса такое недопустимо!

Однако магзверь не шевелился. Я взял со стола пустой лист бумаги и смял его.

— Принеси, — отчётливо велел я лилипуту и бросил комок в сторону книжного шкафа.

Глипт оживился и с грохотом свалился со стола, встал и, как ни в чём не бывало, потрусил как пёс за своей добычей. Когда он принёс её мне в руки, я продолжил демонстрацию его умений.

— Сесть. Встать. Похлопай в ладоши. Кувыркнись, — тут с трудом пошло, но не потому, что магзверь плохо слушался — банально ещё не владел своим телом в полной мере.

Я шпынял его как мог, пока не иссякла фантазия, а затем подобрал и поставил на старое место на стол Абросимову.

— Поразительно, — погладил подбородок Шпеер. — А что насчёт шкалы агрессивности?

— Ударьте его, — пожал я плечами.

Учёный помялся немного и всё же толкнул монстра в грудь своей тростью. Тот упал на задницу, но вскоре вернулся в вертикальное положение.

— Мы их пробовали выращивать, — задумчиво сказал Карл Олегович. — Даже условия воссоздавали и кормили… Увы, быстро умирали, не слушались вообще никаких команд, а тут такая покорность.

РГОшник призадумался, а вот Юра, кажется, уже праздновал успех. У краешка рта разведчика едва заметно наметилась улыбка. Мне задали ещё много вопросов касательно поведения, «родов» и, конечно же, социализации. Я без обиняков поведал, как наш подросший родительский экземпляр выполняет тяжёлые физические работы за тазик каши в день.

— Юра, объясни ему, — попросил Шпеер, а сам с облегчением присел на стул, вытягивая ноги.

— Карл Олегович предлагает своё покровительство в этом вопросе. Ты без проволочек получишь лицензию на своих двух глипт и последующих, которых они породят, но не за просто так.

— Слушаю.

— Научное сообщество РГО давно пытается расшифровать языки магзверей. Сейчас мой старый друг не в состоянии выполнять обязанности естествоиспытателя ввиду расшатавшегося здоровья, но он не прочь оставить своё имя в межмировой лингвистике. Мы устроим вам деловую переписку, в которой твой человек обязан будет консультировать Карла Олеговича по всем вопросам, связанным с глиптами. Он хочет сделать этих магзверей пристальным объектом своего изучения.

— Без проблем, я согласен — забирайте лавры себе, — это была столь мизерная цена, что я чуть не рассмеялся.

И вправду, для некоторых индивидов общественное признание важнее самого факта открытия. Первым, кто познал язык глиптов, навсегда останется некий Потап Новиков, взбалмошный мечтатель и лентяй. Никакая учёная писанина не убедит меня в обратном.

— Считайте, что лицензия у вас в кармане, — довольно прокряхтел Шпеер и протянул мне сухонькую ручонку, а после достигнутого соглашения покинул кабинет.

— Не знаю, как ты это устроил, но я твой должник, — на прощание сказал я Абросимову.

— Постарайся впредь не встревать.

— Ну этого я не могу обещать, — развёл я руками.

— Пошути мне ещë, вот держи — временная лицензия, на случай если у кого вопросы возникнут, — граф передал гербовую бумагу с несколькими печатями и проводил до выхода.

Иногда было непонятно, то ли он сам так тепло ко мне относился, то ли это приказ сверху помогать взбалмошному барону. Хотелось верить, что первое, но я трезво отдавал себе отчëт в том, что у империи свои виды на меч Аластора. К тому же пройдëт какое-то время и начнут трясти за Потапа. Ещë бы! Человек, с лëгкостью расшифровывающий языки магзверей, нужен всем.

— Куда теперь? — спросил Склодский по возвращении в Ростов.

— В библиотеку. Надо кое-что проверить, — мрачно ответил я.

Из памяти ещë не выветрились слова журналюги-провокатора. Моя мать, женщина, которую я почти не помнил, кроме расплывчатых ощущений на уровне инстинктов, оказывается, умерла не своей смертью. По крайней мере, меня пытались в этом убедить.

Было несколько способов проверить эту информацию. Один из них — прошерстить все доступные газеты того времени. Чем я и занялся. Точной даты смерти я не знал, так что в библиотеке провозился до вечера, внимательно просматривая архив за три года после своего рождения.

Я отчаялся откопать что-то стоящее, хватило бы скромного некролога, но как будто любое упоминание о Беленькой Е. М. исчезло из этого мира.

— Извините, не подскажите, а где выпуск «Ростовского вестника» за ноябрь 1799? У всех остальных изданий с этой датой проблем нет.

— Давайте посмотрим, — ответил седой мужичок с блинообразным головным убором и в больших толстых очках.

Он долго возился с поисками, ворчал, кряхтел, но по итогу лишь развëл руками.

— Пропал-с, уму непостижимо, кому он вообще сдался?

— Ничего, спасибо вам за старания, — я оставил ему десять целковых и покинул библиотеку.

Само отсутствие номера тоже о многом говорило. Отец старательно зачистил следы, чтобы я, ничего не узнал.

«А что, если этот выкрик и пропажа газеты — банальная попытка вывести меня из равновесия?»

Все журналисты были проплачены, и, будь воля Черноярского-старшего, я бы никогда не услышал про намеренное убийство матери. Тем не менее в этом вопросе я намерен докопаться до правды. Сейчас не время пускать на это силы, но как разделаюсь с баронами…

В феод вернулись, когда уже стемнело. Я немедленно попросил всех своих ближних собраться на военный совет. Выставив снаружи избы дозор, мы собрались вокруг стола, на котором лежала развëрнутая трофейная карта.

— Что думаете, господа? Готов выслушать ваши предложения, — обратился я ко всем присутствовавшим.

Инициативу первым взял на себя Драйзер.

— Я считаю, действовать надо сейчас. Смольницкий и Кислица отхватили болезненную оплеуху, теперь они знают, на что мы способны, и старых ошибок не допустят. Перемирие им выгодно: выставят патрули, укрепятся, стянут к нашим границам все силы и нападут всерьëз. Я даже не говорю о банальном поджоге леса — мы в опасном положении. Вот тут и тут по течению реки они расставят своих людей и мы в ловушке, даже водой не уйдëм.

Остальные согласились с его словами. Дела хуже некуда.

— Каменных укреплений нет, да и людей маловато, в том числе и глипт, — добавил он. — Мы не имеем права принимать бой на своей территории.

— Согласен. Какие-то конкретные предложения? — спросил я Евгения.

Мой воевода отнëсся к задаче с привычной немецкой прагматичностью и хладнокровием, но в нëм текла ещë и русская горячая кровь, так что я не удивился следующей части плана.

— Зачинщиком конфликта выступает барон Смольницкий. Его жадность и амбиции погрузили наш регион в склоки. Если устранить причину, то все остальные звенья в его механизме заглохнут.

— Не сказал бы. Надо тогда и сына вслед за ним в могилу, а насколько я знаю, у него их два — один сейчас заграницей, — вставил своë слово Джанашия. — После смерти отца и брата ни о каком мире речи быть не может. Он пойдёт до последнего.

— Наследник не проблема, — подал голос Склодский. — Моя семья о нëм позаботится.

Кажется, Леонид не единственный наёмный убийца в их роду. Надо будет взять на заметку.

— Тогда ловим барона за яйки, и дело с концом! — стукнул по столу Потап, но остальные не были так оптимистично настроены. — Что, я что-то не то сказал? — осмотрел он всех сбитый с толку.

— Мы не знаем, где сейчас Смольницкий-си, — пояснил ему Нобуëси и показал пятернëй на стол. — Карта очень большая, много дней в пути уйдëт.

— За нами ещë присматривают. Стоит к ним зайти без спросу — пограничники сразу заметят, дохлый номер, — подвëл итог Гио.

Все замолчали, понимая, что это тупик. На начало войны у нас не было столько ресурсов, чтобы контролировать обширные чужие земли, мы и свои-то с горем пополам держим.

— Всë, сказанное вами, верно, — взял я слово, привлекая внимание. — Кроме одного — нападать надо не на Смольницких.

— А на кого же? — спросил за всех легкомысленный Потап.

Протянув руку к карте, я показал пальцем на Ростов.

— Нам не нужно побеждать барона лоб в лоб, мы можем сделать это чужими руками.

— Ты имеешь в виду графа Остроградского? — первым догадался Драйзер.

— Ага.

— Напасть на собственного вассала, ты шутишь? Зачем ему страдать такой ерундой? — не унимался Новиков, держа в руках глипта.

Всем остальным тоже было интересно, как я себе это представляю, потому переключились на меня. Теперь, когда расклад сил всем более менее ясен, я счëл нужным пояснить свою задумку.

— Единственный способ это провернуть — убедить графа в нарушении установленных правил. Остроградскому тоже приходится держать ответ перед герцогом, герцогу перед Великим князем, а последний отвечает перед императором. Значит, бить надо в ту точку, которая болезненна для Его Величества. Чтобы возмущение от содеянного невозможно было скрыть.

Я снова указал на Ростов.

— Тевтонский орден сейчас рассеян по землям моего отца, количество охраны в городе меньше чем когда-либо. Это хороший шанс, чтобы на них напасть.

— Э… нет-нет-нет, — в панике произнëс Потап. — Я что-то совсем запутался! На кой чëрт нам Тевтонский орден, если мы воюем со Смольницкими и Кислица? Это же самоубийство! Нам и так врагов хватает.

В глазах собравшихся застыл тот же немой вопрос, в них также была и толика опасения, что молодой барон от отчаяния впал в безумие.

Два дня спустя, Ростов, неподалёку от кирхи Петра и Павла, консульство Тевтонского ордена.

— Ну что там? — тихо спросил я вернувшегося с разведки Нобуёси, наш отряд из шести человек и одного глипта, готов был напасть на консульство Тевтонского ордена.

Мы ворвались в один из жилых домов, чтобы занять удобную позицию. Склодский усыпил своей лечебной магией хозяев до того, как они увидели наши лица. Сейчас эта семья мирно похрапывала в спальне, а мы, чтобы не светится на улицах ночного Ростова, устроили здесь временную штаб-квартиру.

— Снаружи пятеро, просматривают все подходы. Тихо не получится, ваше благородие.

Он имел в виду жертвы. У меня не было особого пиетета перед тевтонцами, но надо было убедиться в жизнеспособности менее кровопролитного плана. Не вышло. С другой стороны, чем масштабней и более дерзкой выйдет наша провокация, тем вероятней это привлечёт внимание императора.

— Тогда работаем по старому плану, — ответил я всем.

— Отлично, я пошёл, — Склодский тронул меня за плечо и выбрался на ночную улицу.

Мефодий, Гио, Нобуёси, и Потап выразили свою готовность короткими кивками, а стоявший как истукан Лёлик только и ждал команды: что прикажут, то и будет делать.

Сейчас он был одет в хорошо сшитый балахон, который скрывал от людей каменистую кожу. На руках чёрные перчатки, а голову покрывал капюшон. Его уродливое лицо мы спрятали под золотой театральной маской с широченной улыбкой.

— Выходим, — скомандовал я после трёх минут ожидания, и каждый напялил такую же: у кого грустная, а у кого весёлая, их раздобыл нам Склодский.

Все были одеты в неброскую чёрную одежду, плюс помогала глубокая безлунная ночь. Лёлик шёл последним и отстал от всех. Его задача — подстраховать. Потому он старался ступать тише — всё-таки триста килограмм веса сказывались, ему даже стопы обмотали тряпками, чтобы не так гремел о мостовую.

Впереди маячила качавшаяся фигура Склодского, тот докопался до двух охранников на проходной. Один из тевтонцев выписал ему оплеуху, но Леонид в долгу не остался и залупил ответную. Антилекарь хоть интеллигентный с виду, но рука крепкая, привыкшая убивать. Бедолага повалился на землю, а вот его компаньон оголил оружие и крикнул по-немецки о помощи.

Двери поспешно отворились и выбежали оставшиеся трое мужчин. Склодского окружили. Нокаутированный страж поднялся и разъярённый кинулся на обидчика, думая, что безнаказанно изобьёт пьяного смутьяна.

— Каждый раз вижу и не могу привыкнуть, — сплюнул Гио.

Отталкивающая по своей жестокости магия Склодского нервировала старика. Их отношения с бывшим герцогом самые натянутые в коллективе.

Посмотреть было на что: цепное антилечение выстрелило из ладони Леонида прямо в грудь взбешённого охранника, прошлось по внутренним органам вверх и вышло из головы распустившимся цветком. Четыре пурпурные змеи разлетелись в стороны к остальным обидчикам и моментально их прикончили, оставив дёргаться на мостовой от кровоизлияния в мозг.

— Заходим, Лёлик приберись!

Наш гигант похватал трупы тевтонцев и потопал вслед за нами в открытые ворота консульства. Гио, чтобы спрятать следы крови, перевернул булыжники на мостовой другой стороной и поспешил вслед за нами. Склодский напялил маску и чинным шагом зашёл первым — ему проще всех было разбираться с противником на расстоянии. Можно сказать, что половина миссии лежала на Леониде, остальные лишь подстраховывали.

Консульство представляло собой краснокирпичное двухэтажное здание с четырнадцатью окнами снаружи и четырьмя остроконечными башенками по периметру, на которых архитектор разместил балкончики. В целом оно ничем не примечательно, кроме одной детали: здесь перед отправкой на родину держали хронолит, полученный по контракту от Российской империи. Он-то и был нашей целью.

Склодский как тихий ангел смерти оставлял за собой вереницу трупов, не давая присутствовавшим никакого шанса. Кто-то просыпался и открывал дверь в последний раз в жизни, к другим он входил сам. Этим же занимался и Нобуëси — вырезал заспанных врагов.

Из-за того, что тевтонцы устроили экспансию в земли Черноярских, они вынуждены были убрать бо́льшую часть воинов из консульства. В данный момент иностранцы продолжали свою кровавую ревизию и наведение порядков в деревнях. К тому же там сохранялся очаг напряжённости: надо было отстаивать свои права на территории у Смольницких и Кислица. Мало ли какие обещания были дадены, бароны понимали только силу.

Орден чахнул над черноземьем, как гадюка над своей помирающей жертвой, не желая упускать союзников из виду. Однако рыцари забыли о главном — о цели, с которой были присланы сюда.

Я мог их понять: многолетние дружеские отношения с графом Остроградским подарили иллюзию исключительности и богоподобия. Тевтонцы не стеснялись мараться в самых разных преступлениях: шантажировать торговцев, портить девок, втайне убивать несогласных и дерзких ребят, в том числе витязей-конкурентов, чтобы визуально повысить свой вклад в налоговые отчисления города. Они даже кирху себе отгрохотали на награбленное — всё это ростовчане терпеливо сносили, но зуб точили.

— Этого усыпи, — велел я, когда из дверей случайной комнаты вывалился пухленький чиновник.

— Что тут происходит? Кто вы такие? — возмутился он, но побледнел, когда увидел заваленный трупами коридор.

Пущенная в лицо светло-синяя струя пара моментально выключила его и заставила скатиться по стенке.

— Забери толстяка, — приказал я Лёлику, на сегодняшний вечер тот выступал спонсором грубой физической силы. — Заканчивайте с остальными, мы пока поговорим с пленным.

— Хорошо, — Склодский подошёл к ближайшей двери и прислонил ладошку к замку.

Умерщвляющий пар проник внутрь, обезвредив всех находившихся там людей. Потап составил ему и Нобуëси компанию, проводя разведку своей лозой — благодаря ей становилось понятно, есть ли кто-то внутри. Не стоило тратить магическую силу антилекаря впустую.

Мы закрылись в угловой комнате, чтобы изолировать шум. Мефодий на всякий случай раздел догола чиновника, не оставив и шанса на подлый финт спрятанным артефактом или оружием. Мощные руки берсерка разорвали на тевтонце ночнушку пополам, как будто с фрукта разом содрали кожуру.

— Зато быстро, — шмыгнул тот носом, заметив непонимающие взгляды. — Просыпаемся, — ласково сказал он чиновнику и оторвал ему красивый подкрученный ус с правой стороны.

— А-а-а-а! — закричал тевтонец, широко распахнув глаза, но обнаружил себя на стуле со связанными за спиной руками. — Что… Что вам надо? Кто вы такие? — возмутился он, по привычке принимая важный вид.

В сочетании с его пухлыми телесами это смотрелось комично. Мефодий протянул руку и оторвал ему второй ус.

— Следующим станет твой корнишон, — предупредил он.

— Я… Я понял, понял… скажите, что вам нужно? Я не хочу проблема, — он переводил свои испуганные глазки с одной нависшей над ним фигуры на другую и сглотнул, когда увидел здоровенного мрачного Лëлика, тот неподвижно пялился на человека, застыв в одной позе.

— Где вы держите хронолит? — спросил я его, выходя вперëд.

— Х-хронолит? — испуганно переспросил толстяк, сплëвывая стекающую по губам кровь. — В-вы… Вы с ума сошли! Знаете, что с вами за это сделают? Вас найдут, вас казнят как последних собак…

Пришлось прерваться на новую стрижку для пленного. «Тевтонская аллея». Очень быстрая и практичная. Делается всего одним движением опытного цирюльника Мефодия. Его пятерня схватила патлы посерëд головы и немножко их убрала. По бокам получились такие «деревца», а в центре аллея.

— Я всë скажу! Я скажу, уберите его от меня, — заистерил пухленький пленный. — Они в подвале, в сейфе…

— Проводи нас.

— Я же голый, — шмыгнул разговорившийся чиновник.

— Это ничего, проветришься.

Мефодий вëл его, держа сзади за кисти. Перед тем как спустится, я поднял голову на шум сверху, там прогрохотал взрыв.

— Гио, разберись, — бросил я земельному магу, похоже, ребята нарвались на сопротивление проснувшихся магов.

Опять грохот. Зазвенели разбитые стëкла.

— Чего встал? Ступай.

Мы вышли на минус первый этаж и сразу же наткнулись на ловушку. Лëлик получил шквал стрел в грудь, руки, ноги и голову. Все они, как игрушечные отскочили от него, не причинив вреда. Идея послать глипта вперëд спасла нам жизни.

— Мефодий, — попросил я берсерка, но тот уже нагнулся и подобрал парочку стрел, по одной на ягодицу нашему гиду.

Отлично вошли, как нож в масло.

— Пшёл!

— Будьте вы прокляты! — орал он. — Зачем ты сказал его имя? Зачем? — кажется, он догадался, что в живых мы никого оставлять не собирались.

«А зачем? Мне орден на моих будущих землях не нужен. Поголовье надо сокращать».

Тевтонец на дрожащих ногах продефилировал в коридор и указал пальцем на комнатку.

— Тут подождём, — сказал я.

Под отпирающиеся вопли толстяка мы смотрели, как его тащит наш глипт, а впереди срабатывали новые ловушки. Одна из них пробила пленнику ляжку острым наконечником копья, другая опалила лицо, а в третью оба свалились в потайной подвал глубиной в пять метров. Как вы уже догадались, для проводника это стало избавлением от всех будущих бед.

Глипт выбрался из ямы без особого труда. Сверхпрочными кулаками из сапфировой кости он пробил в стене несколько углублений и через пять минут оказался наверху. Мы терпеливо дождались, потому что не хотели стать жертвами будущих ловушек. Лёлик отлично выполнил свою функцию, и я не пожалел, что взял его с собой.

В конце коридора ждала комнатка с сейфом, и тут мы столкнулись с первой проблемой. Глипт не смог оторвать дверцу. Она оказалась из какого-то сверхпрочного и тяжёлого материала, явно не земного происхождения.

— Некогда думать, хватай его, потом вскроем, — дал я команду Лёлику и магзверь поднатужился.

Мышцы затрещали, а каменная кожа от натуги потрескалась, осыпаясь пылью. Глипт утробно зарычал, воспринимая сейф как личный вызов. Его тело затряслось, балахон порвался — увесистый кусок камня отскочил с его руки и угодил в стену. Казалось, магзверь сейчас разлетится на сотню таких частей, но вот послышался предсмертный визг металла и из земли высунулся первый штырь. Следом и остальные три, мешая нормально переносить этот груз.

Глипт попытался их согнуть, чтобы удобней было проходить через дверь, но ничего не вышло. Они тупо мешали.

— Ломай к чёртовой бабушке, — показал я на дверной косяк, и Лёлик расширил его пинком ноги.

Если даже глипт еле тащил эту громадину, то страшно представить, как с этим справились бы обычные люди.

«Да никак, на то и расчёт».

Перед ловушкой-подвалом в дело включился Мефодий. Оба силача помогли друг другу и замахнулись, чтобы перекинуть сейф через преграду. У них это получилось, но когда тот упал, все почувствовали вибрацию от удара.

«Килограмм четыреста, не меньше!»

Проход наверх уже был пошире, поэтому при подъёме по ступенькам ломать ничего не пришлось, только в конце опять расширили дверной косяк. На выходе нас ожидала вторая часть группы.

— Потап, сможешь вскрыть? — поинтересовался я.

— Я карманник, а не медвежатник, так что мимо, — почесал лысину толмач.

— Я могу попробовать, но лучше не здесь, — вызвался Гио. — Часа три потрачу, так что…

— Понял тебя, тогда ноги в руки и вперёд.

Лёлик с помощью Мефодия взвалил себе на плечи груз и прошёл через широкую парадную дверь. Мы передвигались по неосвещённым улицам. Из города надо было уезжать. Причём срочно. В обозначенном месте нас дожидались две телеги с Ермолаем и Митькой. Оба бригадира вызвались помочь в нашей авантюре.

Аккуратно положив сейф посередине, Лёлик с облегчением выпрямился. Телега тревожно прогнулась, но выдержала. Однако чтобы лошади сдвинули её с места, пришлось подтолкнуть. Мефодий пошёл рядом с ней. А вот глипт улёгся во вторую плашмя, Ермолай накрыл его пледом и соломкой.

Оставшиеся гридни и я покинули город по одному, чтобы не привлекать лишнего внимания. Через час мы нагнали обе телеги на своих лошадях. Лесорубов Смольницкого перед налётом я изгнал из дубравы. Раз воюем, то нечего тут лишним глазам ошиваться. Половина поваленного леса осталась не вывезенной.

Стоило отметить, что барон вместо лесорубов отрядил сюда самых настоящих головорезов! Я засёк их «Диктатурой параметров» и мигом прогнал со своих владений. Такая спящая боевая ячейка под боком — это чересчур.

Спустя час сейф был доставлен в феод, но чтобы не будить людей, мы углубились с ним в лес.

— Вот так, здесь бросай, — скомандовал Гио двум глиптам.

Второму имя по традиции дала Лучина. На правах, так сказать, кормящей матери. Назвала его Грымзик. Ничего так двухметровый вырос. Уже активно помогал в строительстве и вечером обходил территорию. Учился он быстрее своей родительской массы и получал более сложные задачи. Скоро и он отпочкует от себя нового глипта. Мы пока работали на количество, а не на качество.

Гио нагнулся над нашим трофеем и объял его в желтоватого цвета сферу, запуская песчинки по всей площади металлического каркаса. Они искали хоть малейшее отверстие, куда можно было проникнуть. Одновременно с этим сейф подвергался второму заклинанию — деформации металла.

Как земельный маг Джанашия умел с ними обращаться, только вот стоило это уйму магической энергии. В боевой магии — неэффективно, в созидательной — вполне сойдёт. Новичку же работа с большинством химических элементов недоступна. Нужно изучать манипуляции с каждым отдельно и вводить в свой обиход. Потому земельники считались редкой ветвью. Приходилось долго и упорно учиться.

Также маг магу рознь. У кого-то во владении три элемента: песок, глина и какой-нибудь чернозём, у другого — двадцать, а у третьего — сорок и т.д. Нет предела совершенству. Земельники обучались всю жизнь. Каждый новый элемент давал им больше вариативности в магии, какие-то новые свойства и возможности.

Доходило до абсурда, что внешне одно и то же заклинание обладало разной проникающей способностью и убойной силой. Всё потому, что более опытный маг корректировал формулу, добавляя усиливающие сплав элементы.

Для Гио вскрытие сейфа было особенным заданием, потому что металл межмировой, и манипуляция с ним — это высший пилотаж. Тут земные еле осваивали, а тебе дают породу из другого мира. Оттого и столько времени запросил. Через час уже рассвело, и мы удалились в Таленбург, чтобы не мешать Джанашия.

Народ проснулся, отобедал и взялся за работу. Избы все возвели раньше срока, теперь корпели над двумя наблюдательными вышками. Сегодня к вечеру поставленные задачи должны были закончить. Поступление новых рабочих рук ускорило весь процесс. Магия наряду с физической силой и умелыми ремесленниками творила чудеса строительства.

Охотники в последние дни работали на износ — я им поручил забить закрома мясом на случай осады. Зеленец позволит продержать его в свежем виде два-три месяца, а там холода схватят всех баронов за горло и не до войны станет. Я сомневался, что зимой кто-то рискнёт на нас напасть, но тщательно к этому готовился.

Что радовало — в рацион включилась и рыба. Прокофий Щукин каждый день налавливал какое-то немыслимое её количество на свою удочку, столько сетями не ловят. Мужики соорудили ему десять стоек для сушки, и теперь это добро, распотрошённое Васькой и Петькой, болталось под защитой марли и хиленьким навесом от дождя.

Крупы, овощи, фрукты и прочие продукты Марич давно привёз с запасом. Под них пришлось копать ещё три погреба, потому что в сараях всё добро не вмешалось. Кухонный арсенал Лукичны расширялся с каждым новоприбывшим.

Я отдал распоряжение продать пятьдесят скакунов вместе с амуницией, потому что такой табун мы не в состоянии прокормить, да и не нужно оно нам. Оставшихся пятьдесят с лишним — за глаза хватит на мобильный отряд и для хозяйства. Потому Анжей вместе с парочкой работников погнал их на оптовую продажу в храм.

Закончив с хозяйственными делами, я прихватил с собой Александра и вернулся к Гио. Тот умудрился создать щель в сейфе, которую Лёлик с Грымзиком по очереди расширяли. Это давалось им с трудом, но дело спорилось.

— Достаточно, — велел я, присаживаясь подле.

Засунув внутрь руку, я достал россыпь хронолитовых иероглифов. Следом пошли и необработанные разноцветные куски разных размеров.

Забыл, кстати, отметить одну особенность земельной магии. Элементы из нашего и чужого миров можно было подвергать манипуляциям, как-то видоизменять, ставить себе на службу любыми способами, и земельники с этим отлично справлялись. Но вот создать с нуля межмировые георесурсы они неспособны.

Эта задача считалась невыполнимой, но РГО над ней работало с самого начала открытия феномена врат. Ведь синтез хронолита решит фундаментальную проблему вечного беличьего колеса, когда для эксплуатации старых миров, приходилось рисковать и открывать новые. С каждым годом хронолитовый кризис подступал всё ближе. Может так статься, что человечество намеренно ограничит доступ к менее полезным мирам, чтобы не тратить на открытие врат драгоценный ресурс.

— Это всё наше? — с широко раскрытыми глазами, спросил бывший храмовник и присел рядом, рассматривая трофеи.

— Хотел бы я сказать да, но тебе придётся отобрать только самые крохи. Ровно на десять минут, чтобы открыть портал.

Лицо Александра вытянулось от досады, но он сдержанно кивнул и быстренько отобрал пять иероглифов вместе с самым мелким камушком из горстки.

— Обработаю его и получу ещё три символа, — пояснил он.

Всё остальное мы поместили в пустой рюкзачок Инея. Виверн покусывал себе бок, пока мы возились с укладкой груза. Я мысленно поинтересовался, не тяжело ли ему, но магзверь только горделиво фыркнул. Он за последнее время столько перетаскал шариков стяженя, что какой-то там хронолит — это плёвое дело.

В один из кармашков я спрятал краткое письмо и объяснил виверну адрес. Тот без разгону взлетел с места, помогая себе лапами, повис на прощание в воздухе и был таков.

— Теперь нам остаётся только ждать.

Спустя пять часов.

Наталья Антоновна Кислица, дочь и наследница одного из важнейших людей в графстве невинно щебетала со своей кузиной, покачиваясь в карете, пробиравшейся по бездорожью.

Внешне девушка не выказывала страха, но вот сердце внутри делало неприличные кульбиты. От нервов хорошо спасали смешные истории подружки Дарьи, и Натали чаще обычного заливалась хрустальным смехом, лишь бы не думать о спрятанном в чемодане рюкзачке.

Письмо Владимира она сожгла. В нëм красавец-барон просил не заглядывать внутрь принесëнной виверном поклажи. На вес как будто какие-то камушки, но, по словам Черноярского, сей груз спасëт род Кислица от неминуемой гибели. Еë так и раздирало любопытство заглянуть внутрь, но Наталья себя одëргивала.

С этой посылкой, спустя четыре часа, она приехала в гости к ожидавшей еë «подруге», дочери барона Смольницкого. Никакого наслаждения от их общения Наталья не испытывала, но папенька настаивал на сближении. Ему хотелось иметь хоть какой-то рычажок давления на могучего соседа.

Приходилось подстраиваться и притворяться, что ей интересно общество самодовольной фифы. Хорошо хоть Дашу с собой взяла, не будет так скучно. По приезде прислуга принимающей стороны похватала вещи и понесла их в гостевые покои.

— Натали, что такое? — спросила еë подошедшая Оксана Смольницкая. — На тебе лица нет, вся бледная.

— Укачало в дороге, — заставила она себя улыбнуться и не смотреть, как олух лакей выронил тот самый чемодан, где хранилась посылка Черноярского.

К несчастью, он раскрылся, и на землю высыпались все вещи, в том числе и рюкзачок.

— Криворукий идиот! — закричала на него Оксана. — Что ты творишь? Как меня это достало, почему папенька вообще вас таких неумёх держит? Это невыносимо… Прости, Натали, мне, право, неловко…

— А, ничего, загладишь это обедом — я как раз проголодалась, — Кислица схватила за локоть Смольницкую и направилась к входу, чтобы та не оглядывалась на вываленные вещи, и это сработало, но некстати вмешалась кузина.

— Натусик, а что это такое, какая милая вещица!

Внутри всё мигом похолодело, и девушка обернулась, страшась своей догадке. Не обернуться она не могла, потому что Оксану разобрало любопытно, и она с силой потащила девушку за собой.

— Это какой-то рюкзачок! Ты посмотри на эти петельки, но зачем он тебе, мон анж*?

Mon ange (фр.) — мой ангел.

— А можно мне, можно мне подержать? — подбежала Смольницкая и, не дожидаясь разрешения, схватила в руки судьбоносную посылку. — Ого, он тяжëлый, внутри как будто камни, ага, на ощупь они… Ну-ка, сейчас посмотрим…

— Отдай! — встревоженно выкрикнула Натали, вырвав из рук баронессы свою вещь.

Смольницкая от неожиданности открыла рот, ладони сами собой сжались и разжались от утраты «игрушки».

— Это детский рюкзак, — заключила она, наклонив голову набок, а потом сузила глаза. — У нас тут нет детей. А ну, показывай, что ты там прячешь?

— Нет, — прижимая к груди посылку Черноярского, она шагнула назад, но въедливую и внимательную Оксану попробуй останови, она вмиг преобразилась в свою властную форму.

Решительно пойдя в наступление, Смольницкая протянула загребущие ручки к Натали, но сзади окликнул знакомый голос.

— Что тут происходит, Оксана, опять твои шалости? Почему гости ещë на пороге?

— Папа, никаких шалостей, я только хотела посмотреть, что в том детском рюкзаке, а она истерику подняла. Подруга называется. К чему эти тайны?

— Натали, прости еë невоспитанность, порой она ведëт себя как ребëнок. У каждого могут быть свои секреты, надо уважать границы друг друга, — наставительно произнëс барон.

У кого-кого, а у Оксаны хватало своих секретов. Чего только стоил еë простолюдин-ухажëр. Девушка так ревниво охраняла этот мезальянс от всех, что сама стала подозрительной сверх нормы, а еë отличный аналитический ум быстро схватывал мелкие детали. В том числе и крайнюю степень тревоги обычно расслабленной Натали.

Это и новая вещица распалили еë воображение. Так просто она не намерена была сдаваться.

Меж тем Кислица на минуту выдохнула и лихорадочно решала, как поступить. Ей нужно было подменить содержимое на что-то другое и отдать этот хлам в руки Смольницкой, чтобы та заткнулась, но тогда придëтся, нарушить обещание Владимиру…

«Я бы всë равно посмотрела», — успокоила она себя во время переодевания в чистую одежду.

Отпустив служанку, Натали открыла злополучный чемодан. Черноярский велел ей подбросить содержимое рюкзачка в укромное место в доме Смольницких, как если бы аристократы решили спрятать нечто запрещëнное. Она про разное думала: от всяких вредных веществ до похищенных артефактов.

Кислица часто бывала в этом доме в гостях и уже понимала, куда сбросит посылку. Ей не составит труда пробраться в покои жены Смольницкого и сделать своë грязное дело.

«Была не была!» — сказала она себе и высыпала всë на кровать. — «Ого, что это?» — спросила она сама себя, беря в руки разноцветный камень.

Таких она ещë не видела, но он смутно ей что-то напоминал. Повертев и так и эдак, она отложила его обратно и заметила в куче переливающийся символ.

«Это же не то, что я думаю?»

Когда-то давно папенька водил еë в храм, чтобы показать Межмирье. Хвастливые рассказы брата, побывавшего там, будоражили еë фантазию, потому она непременно хотела там побывать. Это воспоминание врезалось ей в память ещë и потому, что она разочаровалась в пыльном скучном городке, куда они попали.

Но перед этим Натали отчëтливо помнила, как хмурый дядечка маг тасовал в руках такие же разноцветные пластинки перед тем, как выложить ими узор и открыть врата.

«Это же хронолит!» — она испуганно отпрянула от драгоценных кусочков и зажала рукой рот. — «Владимир, что ты натворил? Нас же всех казнят!»

И словно в подтверждение этих страшных мыслей в комнату требовательно постучали.

— Натали! Надо поговорить, — нетерпеливо раздался голос Оксаны.

«Рассказать ей пока не поздно? Нет, она обвинит во всëм меня и тогда пострадает не только Владимир, но и папенька с маменькой, а ещë братик…»

— Я слышу, что ты там. Хватит дуться, я захожу

— Погоди, я сейчас! — взмолилась Натали и спрятала хронолит под одеялом.

Затем набила рюкзачок прихваченной в дорогу косметикой, парфюмом и гигиеническими принадлежностями вроде пемзы, очищающих камней из Межмирья и освежающими кусочками зеленца.

— Заходи, — крикнула она, твëрдо решив подставить эту дуру и всë еë гнилое семейство.

Последние нотки сомнения и жалости исчезли, когда она увидела ехидное лицо наследницы Смольницких.

«Они это заслужили!»

Поставленные цели по расширению феода были выполнены раньше срока. Награду за это получили только те рабочие, которые от начала и до конца участвовали в цикле строительства. Остальные мотали на ус и облизывались щедрым надбавочным.

Я придерживался такого принципа, что вместе со мной будет богатеть и всё моё окружение. Так что семьи ремесленников ни в чём не нуждались и только ждали отмашки на переезд в Таленбург.

За лошадей и сбрую мы выручили семьдесят пять тысяч рублей. Я скинул эту хозяйственную нагрузку, чтобы не губить скотину. В случае осады мы не прокормим такое поголовье. В общей сложности у нас сейчас было пятьдесят восемь скакунов разного качества. Гридням досталось по паре отличных ратных коней, способных выдерживать большие нагрузки, выносливых и скоростных. Всё, что похуже — отрядили под хозяйство.

В связи с этим назрела проблема их правильного содержания. Это вошло в новый список целей, который мы обговорили на сходке вечером, но для начала я хочу провести ревизию того, что уже построено в Таленбурге.

— 8 срубов;

— 11 печных изб;

— Кузница;

— Алхимическая лаборатория;

— Лесопилка;

— 8 погребов;

— 5 сараев;

— 2 наблюдательные вышки;

— Навес для лошадей;

— Загон;

— Опоясывающий поселение добротный частокол;

— 18 км дороги, частично мощёной деревом;

На этой территории, включая меня, проживало 64 человека, из них 3 женщины, 2 ребёнка и остальные 59 — работоспособные мужчины. С учётом того, что Гио жил в своём контейнере-лабе, а Склодский в одиночку занимал целую избу, нам явно не хватало жилого пространства. Плюс я вступил в баронские права, и по статусу не пристало делить кров с рабочими.

Я-то может быть, и не против, но для утверждения твёрдой дисциплины и авторитета это было излишним. Домов стало побольше, люди в них худо-бедно кров делили, можно теперь подумать и о себе.

Также на совещании Анжей Марич ратовал за лечебницу, где можно будет предоставить больным уход и отдых, а по совместительству использовать помещение для молитв и учёбы. Эта мысль перекликалась с моими планами, так что я согласился.

А вот Драйзер попросил соорудить для поселения пристань, чтобы использовать её как для эвакуации населения, так и для швартовки судов из Ростова. Течение шло оттуда к нам. Эту задумку я тоже поддержал.

Опираясь на прошлые темпы роста и наличие новых рабочих рук, мы набросали следующий план на два месяца, который записал наш писарь Григорий, чтобы вывесить на всеобщее обозрение.

— Баронский терем;

— 20 печных изб;

— 10 подземных жилищ для глипт (помечено как погребы);

— Пристань;

— Столовая;

— Лечебница (многофункциональный центр);

— Кожевенная мастерская;

— Гончарная мастерская;

— Мощёная деревом дорога к каменоломне;

— Конюшенный двор.

Последний представлял из себя целый комплекс: оборудованная со всеми удобствами одна большая конюшня, сеновал, каретный сарай, кладовая, флигель для конюхов, ледник для хранения продуктов и, конечно же, крытый манеж для тренировки и объездки лошадей.

Табун обслуживало шесть человек. Трое постоянных (наши фермеры) и временно нанятые Анжеем подёнщики, выполнявшие тяжёлую работу. К весне я найму уже полноценных профессиональных конюхов, чтобы каждый был на своём месте. Сейчас важно было по максимуму занять людей работой.

Список казался нереальным для обычной стройки, но у нас имелись особые возможности, потому мы не мелочились.

Также отдельно хочу проговорить про столовую — это здание будет возведено в кратчайшие сроки. Изба лесника стала для Лукичной тесновата и не только потому, что народу прибавилось. Всё из-за глипт. Для их пропитания в будущем потребуется целый цех по варке каши, и я не шучу.

Для поддержания массы (внимание, не для роста, а для поддержания!) двухметровым требовалось съедать тазик каши в день. Тогда когнитивные способности будут лучше развиваться. Глипты обучаются быстрее, когда сыты и есть на это энергия.

На полный цикл (рост+размножение) требовалось от двух до трёх дней. Сейчас у нас два глипта, завтра будет уже четыре, ещё через пару дней — восемь. Как видите, вся эта орава требовала внимания и отдельного жилья.

Так как Лукична разорваться не могла, я назначил строителям дежурства на кухне. По очереди они помогали женщине с варкой каши. Нанимать кого-то стороннего я поостерёгся — поползут слухи, зачем это мне? А так потеря двух рабочих не такая уж критическая с учётом того, что глипты уже включались в повседневные процессы.

Например, Грымзик получил особое задание. В отличие от лесозаготовщика Лёлика этот индивид таскал в тачке голубую глину от месторождения к нам в феод. Магзверь часами занимался подобной рутиной и не требовал отдыха. В этом, кстати, и преимущество иномирных тварей — они гораздо выносливей нашей домашней скотины.

Грымзик тачку за тачкой сгружал в яму. Ермолай обложил её стенки досками с лесопилки и соорудил крышку со слоем земли и соломы для теплоизоляции. Так глина сохраняла свою естественную влажность и не пересыхала.

Для Джанашия это стало неплохим подспорьем — он больше не тратил сил на вытаскивание из грунта данного элемента. Не говоря уже о затратном синтезе из ничего, с помощью одной только магии. Гораздо удобней ваять постройки, когда тебе всë подносят на блюдечке.

Также голубая глина отлично подходила для обжига. Наш гончар с нетерпением ждал, когда можно будет приступить к работе. Марич после собрания включил закупки на мастерскую в обязательный список задач.

Мне нравилось возиться со своим детищем, и в мирное время я бы отсюда не вылезал, но от реальности никуда не убежишь. Наш план с подставой Смольницких вступил в активную стадию. Наутро новости уже расползлись по всему графству. Даже мои работники были в курсе — им рассказала всё пришедшая на свидание родня и наёмные подёнщики.

Тевтонцы в спешке покинули земли Черноярского-старшего, оставив необходимый минимум. Ландмейстер получил нагоняй от Остроградского. В графстве объявили полную блокаду, доступ к вратам тоже закрыли, в храме творилась неразбериха: люди не могли войти в Межмирье, только вернуться оттуда. Из-за этого возникла стихийная стачка витязей — никто не понимал, что произошло. В ход пустили экспедиционный корпус, а ротмистр Оболенский лично выступил перед вояками с призывами разойтись — это подействовало.

Обстановка накалялась.

Император рвал и метал — это было унижение перед иностранными «друзьями». Его Величество требовал найти виновников и истребить под корень за неслыханную дерзость. Немедленно началось строжайшее следствие. Из Москвы на виверне прилетел Корюхов Вячеслав Константинович, флигель-адъютант — глаз и ухо Государя. А вместе с ним команда гвардейцев.

Пошли повальные допросы, поиски виноватых, массовые обыски, пытки. Хватали всех без разбору. Публично объявили о краже только в середине дня, за любые предоставленные улики платили звонкой монетой. Посланец императора не собирался покидать графство, пока не раскроет дело.

В этом бардаке всего-то и надо было невзначай обронить соломинку, и ищейки остервенело за неë потянут. В ста километрах от Ростова замаскированный под бродягу Леонид Склодский подкупил деревенского мальчика и велел отнести анонимку в дом старосты одного замухрыженного хутора.

Тот с горем пополам умел читать и отложил сие занятие до вечера. Как только он присел отдохнуть после трапезы и напялил на нос мутные очки, лицо его побледнело, а старческие рябые щёки затряслись. Посыпая голову пеплом, он немедленно приказал заложить тройку и по прибытии в Ростов вбежал в полицейский дом, громко себя ругая и жамкая в руках кушму.

Ему сначала не поверили, но вот записку восприняли всерьёз. В тот день многие рассказывали, как видели в небе стаю виверн, срочно отбывающих из Ростова. Насчитали порядка сорока штук, а вслед за ними через северные врата город покинули две сотни всадников.

Я же сидел тихо-спокойно, дожидаясь результатов. Натали справилась со своей задачей на пять с плюсом. Ещё с прошлого моего визита в имение Смольницких я отметил низкий уровень слуг. Судя по их показателям, они безостановочно гоняли чаи, отлынивали от работы и старались не попадаться хозяину на глаза. В такой обстановке легче лёгкого подбросить хронолит.

Я велел Натали не вести со мной никакой переписки, потому что знал — её перехватят. Для общественности я был бароном, которого вот-вот прикончат, потому никто не удивлялся моему отсутствию на светских мероприятиях. В сознании жителей Ростова я окапывался у себя по полной, готовясь к длительной войне. Частично оно так и было. Идеальное алиби.

Нобуёси, Мефодий, Склодский и часть охотников беспрестанно патрулировали местность, а Гио прислушивался к своей сети артефакторных оберегов. Сбрасывать со счетов коварство моих «коллег» рано. Так прошёл ещё один день и подоспели свежие новости из города.

Имение Смольницких разобрали по кусочкам, прежде чем нашли спрятанный хронолит. Если бы не баронский статус, их бы там же и казнили, но с подобным решением повременили. В назидание другим от дома камня на камне не оставили — виверны растоптали его. Всё семейство немедленно отправили в столицу, а гридней, слуг и прочий люд сослали в Межмирье за то, что они не доложили на своих хозяев.

Вереницей их провели по главной улице до храма. По пути бедолаги наслушались оскорбительных выкриков и ощутили на себе гнев толпы: камни, тухлые яйца, овощи, куски всякого мусора и даже дерьмо летело вслед за пожеланиями скорейшей смерти.

Если честно, такого расклада я не ожидал. Это был перебор. Ладно знатное семейство, но окружающие-то при чём? Но всем хотелось выслужиться перед императором, внести, так сказать, свой посильный вклад. Как по мне — мерзость чистейшая.

Я понимал, что стал виновником сего действия, но мои люди мне дороже. При удачном штурме Таленбурга барон Смольницкий не пощадил бы никого. Тоже в назидание другим.

В этой ситуации нет понятий добра и зла, есть только право сильнейшего и желание выжить. Так что я недолго терзался, но и праздновать не стал.

Когда из города уехал флигель-адъютант Корюхов, меня пригласили в Ростов на сходку баронов. Я взял с собой Мефодия, Гио и Склодского. Наша четвёрка идеально сбалансирована и способна долго держать натиск превосходящих сил противника.

Для встречи мы сняли весь «Империаль» на день. Чтобы не выглядеть босяком, я приехал на арендованной приличной карете и в сопровождении своих подчинённых зашёл внутрь. Всю кухню отпустили, оставили лишь пару слуг и немного закусок на большом круглом столе.

Я вошёл практически одновременно с Рындиным. Шеин, Кислица и мой отец уже сидели, лениво потягивая вино. Позади них возвышались преданные офицеры. У Черноярского-старшего это были Гунтер, Цыбульский и какой-то неизвестный мне бородач-здоровяк, больше похожий на викинга. Он сразу же схлестнулся взглядами с Мефодием, и в оскале показал ряд кривых зубов.

У Рындина все сопровождающие оказались магами. За Шеиным встали маг, элементалист и мечник. Кислица привёл трёх громил, но он сам был магом «B» ранга, так что ему простительно. Показатели у каждой свиты выше среднего, но до моих орлов им далековато. Я чувствовал, что по подбору людей уже далеко ушёл за пределы баронского титула.

«Осталось только закрепить количеством».

Ничего. Армия глиптов на подходе. Эти пойдут за мной и в огонь, и в воду. Они моя страховка. Я не собирался набирать абы каких воинов, мне нужны лучшие, но этот процесс требовал затрат времени.

— Владимир Денисович, Аркадий Терентьевич, присаживайтесь, вас ждут, — любезно отошёл в сторону лакей.

Я кивнул Шеину в качестве приветствия, прежде чем сесть. Это не укрылось от внимания побледневшего Кислица, а вот мой отец вообще не обращал на весь этот переполох никакого внимания. Как будто для галочки явился. Смотрел вперёд перед собой, скрестив руки на животе, и ждал начала.

— Господа, мы все занятые люди, так что предлагаю немедленно начать, — мигом взял инициативу в свои руки Рындин. — В свете последних событий я хотел бы всех поздравить — нас снова пятеро, — он расплылся в улыбке, остальные тоже довольно ухмыльнулись, как стая разделавшихся над вожаком гиен. — Насколько я понял, Его Сиятельство не спешит с делёжкой земель. Не секрет, что каждый из нас рассчитывал на лакомый кусочек, но есть плохие новости, — на этом моменте он сморщился. — Давеча я виделся с Павлом Викторовичем, и он дал по этому вопросу однозначный ответ.

Ого, Рындин прибыл прямо с графского застолья. Интересно. Бароны навострили уши, ведь дело касалось делёжки трофеев.

— Его Сиятельство желает поставить это решение на паузу. А пока всем феодом будет руководить его брат. Увы, но от Смольницкого нам достанется только радостная весть о его кончине.

— Граф забирает земли себе? — уточнил Кислица.

— На время, — развёл руками Рындин. — Последние события подкосили его веру в нас. Сначала суд с Черноярскими, теперь вот предательство… Неспокойно у нас нынче, господа.

Я встретил на себе холодный взгляд Антона Павловича — тот, похоже, понимал, что его сейчас ждёт. Странно, что он вообще явился — любой другой струсил бы.

— Что ж, теперь все в курсе, перейдём ко второму вопросу. Война, — он указал ладонью на меня, на Кислица и потом на себя. — Ваше подлое нападение, Антон Павлович, не останется безнаказанным, учтите это.

— Ты позвал меня угрозы выслушивать? — вспылил барон. — Смотри, Аркадий Терентьевич, отправишься вслед за Смольницким. У меня много что есть рассказать государю.

— Так и у меня есть, мон шер, и на тебя, и на тебя, — указал он на Шеина с Черноярским, в мою сторону тыкать не стал.

— Я хочу внести ясность, — подал голос волнующийся Шеин и встал. — С самого начала мне эта идея не понравилась. Мой нейтралитет…

— Ах ты, крыса трусливая, — перебил его Кислица. — Бежишь с корабля?

— А хоть бы и бегу, — повернулся к нему Антон Павлович. — Что вам не жилось-то мирно? Я сразу сказал — никаких нападений и слово своё сдержал, посему и спрашиваю насчёт союза.

В этот раз он посмотрел уже в мою сторону. Рындин по этому вопросу не спешил высказывать собственного мнения.

— Не возражаю, — ответил я и лицо барона просияло.

Кулаки Кислица сжались. Он остался теперь совсем один. Черноярский-старший тоже.

— Выходит, трое на одного, — резюмировал Рындин. — Кровь незачем проливать. Так что предлагаю договориться. Начнём с Дениса Юрьевича.

— Чего же хочет мой неожиданно возвысившийся бастард? — покачивая головой, спросил глава рода.

Это меня никак не оскорбило. Я больше не искал одобрения этого человека.

— Свои законно отсуженные земли, — ответил я ему, — а также дом и два производственных помещения в Ростове сверх поделённого наследства. За беспокойство, — уточнил я.

Эта плата не была чрезмерной, но и Черноярский старший официально не выступал на стороне нападавших.

— Забирай.

Отец торговаться не стал.

— Эмм, хорошо, — продолжил Рындин. — А теперь перейдëм к десерту.

Все повернулись к Кислица. Да, его род должен был понести все тяготы военного поражения. Земля, имущество, люди — всё это пойдёт в делёжку, либо несчастного барона сметут. Чтобы откупиться, ему придëтся опозориться и растерять бо́льшую часть своих владений, движимого и недвижимого имущества.

Ни один барон не упустит такого шанса разорить соседа, это было у них в крови. Потому Рындин и Шеин приступили к активному обсуждению репараций. Каждый высказывал свои соображения по поводу справедливости долей. Мне они, как пострадавшей стороне, дружно отрядили самый жирный кусок и долго препирались насчëт одного пограничного клочка земли.

— Хватит, — прервал я их.

Оба мыслили и стратегически, и тактически правильно: обезжирить врага — святое дело. Наш союз укрепился бы, а дальше расправиться с остатками — дело техники. В баронской картине мира всë прекрасно…

«…но не в императорской».

— Вот наше окончательное предложение, господин Кислица: полмиллиона мне, остальным по сто тысяч. Мир на пять лет с пролонгацией по обоюдному желанию.

— Владимир Денисович, но это же ни в какие ворота, почему так мало? — запротестовал Рындин, его лицо обиженно вытянулось.

Даже сам Кислица удивился и сейчас не сводил с меня глаз.

— Ну так что, Антон Павлович, вы принимаете мои условия? — я игнорировал Аркадия, потому как он тут больше ничего не решал.

— Вы не шутите? — уточнил барон.

— На полном серьëзе, но если хотите заплатить больше…

— Нет-нет, я согласен, — мгновенно включился он.

На его лице была какая-то странная смесь радости, подозрительности и растерянности. Казалось, он не знал, как реагировать на этот щедрый подарок судьбы.

— Тогда моя управляющая на днях навестит вас, чтобы утрясти формальности.

Мой отец воспринял это как окончание встречи и встал, застёгивая нижние пуговицы на сюртуке, остальные тоже засобирались. Своё решение по Кислица я менять не собирался, потому что держал слово перед его дочерью. Как мы с ней договорились, так оно и будет — я не допущу падения еë рода. Она жизнью рисковала. Подло с моей стороны забывать о еë вкладе.

К тому же барон Кислица без подстрекателя Смольницкого не представлял угрозы. Как говорила Натали, он фигура ведомая, а значит, пойдёт за тем, у кого сила. Через какое-то время я хотел пригласить его в наш военный союз и начать новый виток развития. Только в качестве графа.

Ближайшая цель — укрепиться в регионе и побороться за власть. Бароны уже видят во мне как минимум равного. Надо убедить встать на мою сторону. Кнутом я стеганул, теперь достаю пряник. Кислица, Рындин и Шеин — это моя будущая зона стабильности. Установим мирные соглашения, выиграю себе время на развитие Таленбурга и настрою крепостей по всему феоду.

Я уже в состоянии играть агрессивно и уничтожать мелкие баронства, но это привлечёт внимание не только графа, но и герцога. Ему мощный конкурент-баламут не нужен. А вот если наш заговор будет общим, ответственность за него размажется по четырём феодам. Тогда и вопросы будут преимущественно к самому графу. Значит, делал что-то не так, раз почти все подчинённые восстали.

В таких играх грубую силу надо применять точечно. Ещё недавно все бароны выступали против меня, а теперь в очередь выстраиваются, чтобы замириться. При этом я никого не тиранил, чернухи не творил — это и подкупало. Всё по справедливости. Я будущий правитель, а не палач. Если можно обойтись без жертв, то почему бы и нет?

В «Империале» остались только мы с Кислица.

— Что-то не так, Антон Павлович? — поинтересовался я, отодвигая от себя стул.

— Зачем вы это сделали? Какой смысл? Если есть какие-то скрытые условия, то прошу огласить их сразу, — гордо поднял он голову.

— Условие одно: не чините мне препятствий и будем дружить. Однако второго шанса не ждите, мы поняли друг друга? — уже другим, более холодным тоном спросил я его и протянул руку.

Кислица посмотрел на неё, потом на меня и с благодарностью сжал.

— Я этого не забуду, — выдавил он из себя, челюсть сжата, эмоции сдерживает.

Сказалось нервное перенапряжение — ещё недавно всё, чем он дорожил, могли разорвать на куски.

— Возлагаю большие надежды на вашу память.

Я отпустил ладонь и двинулся к выходу. Переговоры удались. К этому заключению пришёл не только я, но и «Диктатура параметров»:

Параметр дипломатия +3, повысился до (41/100)

Параметр харизма +3, повысился до (28/100)

Параметр лидерство +2, повысился до (59/100)

Межмировая колония «Зелёный-66», учебный центр экспедиционного корпуса, на следующий день после баронской сходки.

— Значит говоришь, к экспедиции успеваешь? — хмыкнул граф Абросимов. — Как-то у тебя больно гладко всё сложилось: и нападение отбил без потерь, и Смольницкий неожиданно совершил ошибку.

— Юр, ты хоть представляешь, сколько нервов я потратил за последние дни? — ответил я ему, стараясь избежать обсуждения последних событий так, чтобы в открытую не врать ему. — Столько тюкали они меня, столько раз убить пытались, ну должно же было хоть раз в жизни мне повезти? — с возмущением воскликнул я.

Разведчик прогуливался вместе со мной по пустующим коридорам учебного заведения — занятия кадетов сегодня проходили на воздухе, в вольере с вивернами. Аудитории были непривычно пусты, стулья подняты на парты, отдраенный пол блестел, а приоткрытые окна впускали в помещение свежий воздух, приподнимая тюль.

— Тебе ли жаловаться? Все вокруг на ушах стоят, а ты только богатеешь, вон какое поселение отгрохал уже.

— Да… — отмахнулся я, — обычная деревенька.

— Скажешь ещё. В «обычную», как ты выразился, деревеньку каждый день не летают виверны с доставками. Соришь деньгами, Владимир.

— За спешку надо платить, — хлопнул я себя по бёдрам. — Зима на носу, а у меня люди штабелями друг на дружке спят. Не дело это, не по-людски.

Я зашёл к графу в гости как раз за пару дней до нашей экспедиции в «Чёрный-4», чтобы получить последние инструкции. Заодно обозначил свой список участников и утряс кое-какие вопросы безопасности.

— Ты несносный идеалист, но оставим это. Мы поможем тебе с охраной феода, хоть это и не входит в наши обязанности. Однако ты должен понимать — мы хотим осязаемый результат. Корпус много раз тебе шëл навстречу, пора это всë воздать сторицей.

Юра имел в виду помощь в уничтожении почти не убиваемых некромантов и их порождений. Чëрные миры таили в себе большую опасность, но и награды там ой какие вкусные. Недавние исследования так и вовсе заставили императора шевелиться резче обычного.

По рассказам Абросимова, месяц назад экспедиция наткнулась на обломки неизвестного артефакта. Они притащили их в исследовательский центр РГО, где над ними провели многочисленные опыты. На их основе сделали сенсационные выводы — это был артефакт IV поколения!

Напомню, люди собственными силами добрались только до III. Все полученные ресурсы из Межмирья и собранные за 20 лет знания не позволяли продвинуться дальше. Русское Географическое Общество зашло в тупик в разработке подобного вооружения, но вот находят образец, который в теории можно скопировать…

Создавать что-то с нуля всегда тяжелей, чем перенимать чужие знания и творить на их основе. Возможно, уровень магии современных учëных недостаточно высок и искусен. Что же тогда делать?

«Заполучить готовенькое», — ответил я сам себе.

Ценность чëрных миров заиграла новыми красками — они могли служить источником полезных артефактов. Если это так, то мощь империи поднимется совершенно на иной уровень. Тот, кто первым заполучит столь драгоценные вещи, тот и будет править международный бал.

Когда я это услышал, то всё стало более очевидней: нужно поспешить с открытием собственных врат, иначе был риск проиграть в этой гонке. А пока не стоит усердствовать в нашей сделке. Стараться сверх оговорённого я не собирался.

Охрану я попросил, потому что забираю с собой всех сильных «офицеров». Феод на это время останется голым. РГО без моего меча имело меньше шансов на успех, потому разведчикам дали отмашку помочь. Артефакт Аластора того стоил, посчитали они. Дыру в безопасности закроет сотня воинов, но за это им нужен результат. Вот что имел в виду граф Абросимов.

Мимо нас по коридору пролетел с ветерком Иней. Виверну разрешили осмотреть новое место, и он носился по зданию, как сумасшедший. Я его предупредил: сломаешь что-то и останешься на сухпайке.

«Пойдëшь мышей ловить, понял меня?»

Грызуны не вызывали в Инее гастрономического восторга, посему он внял наставлениям. Всë-таки харчи Лукичны — отличный рычаг давления на этого непоседу.

Виверн обнюхивал углы аудиторий, садился на люстры, сбега́л и забегал по перилам, а также скатывался на заднице по ступенькам, считая это забавным.

— Обещаю выложиться на полную, — ответил я Юре на прощание и пожал руку.

На этом аудиенция закончилась, и мы с моим питомцем заглянули к старичку Регнуму. Здоровенный виверн обрадовался, увидев человека, который пробудил в нëм второе дыхание к полëтам.

— Поактивнее стал, каждый день старается, — похвалил его дрессировщик. — Только всë сам, похоже, надоело ему людей на себе таскать. Попробуйте, может, вам не откажет?

Регнум не отказал. Как будто всë это время ждал нас. Я погладил его по выцветшей гигантской морде и увидел, как светится золотым перчатка на левой руке — мы установили контакт.

Ощущения будто мозг чешется. Голова в этот раз не сильно болела. В спектр эмоций ветерана виверн добавилась яркоокрашенная определëнность в нынешнем этапе жизни. Как будто до этого Регнум не знал, чем ему заняться на склоне лет, ведь его сородичи редко доживали до столь преклонного возраста. Их масса тела становилась слишком большой, тянула к земле и мешала охотиться.

Люди же ухаживали за боевыми товарищами, давая им еду просто так. Это ломало привычный ход жизни, но мысленно магзверь шëл по заложенному природой сценарию. Он потерял тягу к жизни, к полëтам и единственное, что его занимало: игра с молодым поколением.

После нашей последней встречи Регнум сбросил шестую часть своего веса — сжëг еë в изнурительных тренировках. Выглядел старичком, но внутри «начинку» омолодил — это и толкало к внешним изменениям. Перерождение прошло с успехом.

Конечно же, он прокатил нас от души. «Посчастливилось» побывать и в ужасающем пике, и повертеться бочкой, и прочувствовать ускорение, когда всë вокруг смазывается до быстротекущих линий. Хорошо хоть магический барьер защищал нас от смертельных толчков ветра — так немудрено и головы лишиться, либо вовсе упасть на землю.

Вообще, этот карман предназначался для переноски детëнышей виверн. Они прятали их там при миграции в другие земли, но ушлые людишки быстро сообразили, что к чему.

Всё закончилось жëсткой посадкой, от которой весь дух вышибло, а глаза собрались в кучу. Иней, когда вылез, пьяными шагами вилял туда-сюда, пока не шлëпнулся на задницу. Я справился с приступом тошноты, подождал минуты две и отпустило.

Подобный опыт говорил о моей слабой адаптации к полётам. Недаром ранг наездника на виверне всё ещё был низшим — «Е». Как и обещал себе, я приступил к тренировкам. Регнум для этого подходил как нельзя кстати. Натаскает меня на совесть. Его мощь выражалась не только в размерах, смертоносных челюстях и когтях. Сознание старого виверна не в пример сильнее молодых особей.

Оно с лёгкостью могло свести с ума даже опытного наездника — потому у него и не было достойной кандидатуры среди разведчиков. Годами он не вступал в полноценную связь с равным по силе. Дрессировщики лишь могли считывать его состояние по вторичным признакам, не рискуя своим ментальным здоровьем.

Выручила случайность — моя кровь ведуна. Она не позволила лишить меня рассудка, а заодно подарила надежду отчаявшемуся Регнуму.

— До встречи, старина, — с улыбкой выдавил я из себя и похлопал виверна по морде. — Да-да, не хвастайся. В следующий раз я тебе покажу, — ответил я ему, когда тот самодовольно прищурился.

В ответ мне в лицо раздался оглушающий рёв, от которого Иней кубарем отлетел на пять метров назад. Я нагнул корпус вперёд, чтобы не опозориться перед дрессировщиками, и выстоял. Побледневшие кадеты уже стояли с оружием наголо, готовые спасать гражданского, но никак не ожидали, что тот засмеётся в ответ на призыв к поединку.

Для них это выглядело так, но я увидел только желание посоревноваться и никакой враждебности. Регнум принял мой вызов и таким образом пообещал в следующий раз не оставить мне и шанса. Я повернулся к нему спиной и помахал на прощание рукой.

— С вами всë в порядке? — извиняющимся тоном спросил дрессировщик, когда всё уже закончилось.

— Более чем, на сегодня он попросил говядинки. Войди в положение — никакого жирного мяса. Человек пытается похудеть, а вы его кормите не пойми чем.

— Человек? — поднял бровь собеседник.

— Магзверь, — поправился я. — В общем, смысл ты понял.

Дрессировщик почесал репу, бросил взгляд мне вслед, а потом на довольно хлопавшего крыльями Регнума: к нему, вопреки окрикам, прильнула вся малышня, побросав свои занятия с кадетами. Старичок был в настроении поиграться — хватал за шкирку детёныша, подбрасывал длинной шеей высоко вверх, а потом мягко ловил хвостом. Кучка мелких виверн пищали от восторга.

— Ну хорошо, будет тебе говядина… — сдался дрессировщик и отправился в ратушу писать прошение на поставку мяса.

Если Регнум чувствовал себя прекрасно, то и остальной молодняк будет усердней учиться, копируя своего приёмного отца. Барон, сам того не зная, облегчил всему персоналу работу.

На сегодня у меня было запланировано несколько встреч. Одна из них в «Оранжевом-5». Это оказался густонаселëнный город с множеством жителей из разных стран. Что-то вроде международной столицы всей планеты.

Охотиться в будущем я здесь не собирался: здешние отряды выгребали всю живность на много километров вокруг вот уже второй десяток лет. Соревноваться с ними — дохлый номер.

«Оранжевый-5» — это межмировое распутье, медиана, по которой проходила усреднëнная боеспособность всех витязей. Добыча здесь стоила достаточно дорого и убивалась без особых проблем. Удобней было обосноваться здесь, чем идти дальше в другие миры. Риск там поднимался кратно, а выхлоп, не сказать чтобы кардинально менялся. Оттого и многотысячное поселение.

Местные смешались в общем плавильном котле и породили эсперанто — искусственный язык для удобства общения. На нëм бойко разговаривало родившееся и выросшее здесь поколение. Их родители, бабушки и дедушки тоже потихоньку отказывались от родной речи.

Но культуры не выветривались, потому как витязи из родных стран прибывали с завидным постоянством. Это же касалось и проданных сюда на подселение рабов. Новенькие чтили традиции предков, заодно напоминая о них старожилам.

По улицам туда-сюда шурудили повозки, фаэтоны и даже богато расписанные кареты местных царьков. Встречались заведения на любой вкус: от самой обычной обрыгаловки до неприлично помпезного ресторана. Улицы не отличишь от родных с Земли.

В этом слоëном людском пироге можно было отыскать всë: горожан, нищих, орущих проповедников новой веры, лоточников-китайцев, босоногих тибетских монахов, вооружëнных сосредоточенных витязей, стайки ребятишек, уставших после бурной ночи проституток, спешащих на работу мелких чиновников и многих других представителей разношëрстного общества.

«Оранжевый-5» — это человеческий муравейник, вобравший в себя все виды муравьëв, ужившихся между собой странным образом. Даже «паразиты» здесь несли незримую пользу. Лучше хоть какие люди, чем их отсутствие.

Причина, по которой мы с Нобу и Склодским оказались здесь, тривиальна: в этом бардаке легко затеряться и сбросить хвост от РГО. Как говорится, если хочешь провести секретную встречу — сделай это у всех на виду. Мы так и поступили. Глазастый Нобуёси сообщил нам, когда шпики отстали.

Встречу мы запланировали в немецкой харчевне, где окружающие были больше заняты поглощением пива и застольными разговорами, чем разглядыванием новых постояльцев.

Склодский подготовил нам наряды заранее, так что внешне вы не отличались от обычных витязей-завсегдатаев. Имелось в виду тех, что остались проживать в «Оранжевом-5» на постоянной основе. Их не подгоняли никакие сроки, и работали они в своё удовольствие.

Нам с беззубой улыбкой махнул кто-то в углу заведения, и Леонид повёл компанию туда.

— Здравствуй, брат, — коротко поприветствовал мужчина и дружески потрепал ладонь Склодского, — и тебе, Владимир, доброго дня. Я Харитон, без церемоний, сам понимаешь, — он намеренно опустил титул, чтобы не раздражать лишних ушей.

Для посторонних это была приятная беседа четырёх друзей.

— Что там с Павлом? — спросил я, когда половой поставил жареные сосиски на стол и удалился за выпивкой.

Павел Викторович Остроградский, граф ростовский — вот причина нашей сегодняшней сходки. От семейства Склодского поступил сигнал о добытых сведениях.

— У нас есть кое-какие друзья в храмовниках, — пробормотал Харитон, мараясь в жире от сосиски. — Получилось отыскать того адептика… Ну ты понял.

«Ого, даже загребущим ручонкам графа не удалось отыскать виновного».

В то время, десять лет назад, протокол закрытия врат ещё не был разработан и храмовников катастрофически не хватало. Один человек обслуживал до тридцати порталов, и зачастую возникали ошибки. Одной из них стало случайное закрытие врат в месте, где находилась жена Остроградского. Спустя какое-то время она покончила с собой. По информации Троекурской, его уволили со службы, а затем он загадочным образом исчез.

Я-то думал, Остроградский отвёл душу и долго разбирал по кусочкам этого мага, прежде чем умертвить, а оно вон оно, что — жив был, скрывался.

— И что с ним?

— А, допросили, — проглотив кусок, ответил Харитон и присосался к мутной кружке с шапочкой пены: один глоток, второй, третий и, наконец, громкий стук, выдох наслаждения.

Притворялся он на пять с плюсом, но и мы не отставали в демонстративном облизывании пальцев, чавканье и в отрыжечной канонаде.

— В общем, перестарались немного и того, — махнул по шее брат Склодского.

— Совсем?

— Ага, но он, правда, ничего больше не знал, кроме названия той штуки, которую закрыл. Четвёртый номер, чёрненькое. Так что, такие дела.

Стоп. Десять лет назад был открыт «Чёрный-4»? Я почему-то думал, миры этого ранга освоили совсем недавно. В то время там даже поселений не должно было быть. Об этом я завуалированно и спросил Харитона.

— Поселение было, только вот долго их никто не трогал. Видимо, присматривались. А наши, ну, не могли определить, куда попали. Решили, это «серость» или «зелень» какая. Большая ошибка. Адептик верещал, что никаких самоубийств не было. Там просто всех подчистую в один момент и накрыли. Вот он и отключил воротину. Мало ли, поползли бы к нам всякие нехорошие господа.

— То есть всем соврали? — уточнил я.

— Да, а его спрятали в столице, пока не уляжется.

Неудачная попытка колонизации «Чёрного-4». Вот что это было. Мёртвые снесли неподготовленный лагерь людей и всех поубивали. Общественности скормили слезливую историю про ошибку закрытия врат. Храмовник просто выполнил свою работу — не допустил вторжения. Только вот его репутацию кинули на растерзание погибшим родственникам. Не позавидуешь такой судьбе.

«Граф ходит на могилу жены».

Поэтому никаких трофеев и такая секретность. Остроградскому даже удалось вытравить из этой истории номер мира, в котором она погибла. Марина не смогла достать про это информацию. Тогда у «Чёрного-4» не было ещё названия.

— А теперь, со всем уважением, — вытерев руки о живот, Харитон протянул мне ладошку, — Клянусь навестить вас и в следующий раз, — он встал с места и покинул харчевню, чтобы к нам подсело ещё трое завсегдатаев.

Они точно так же выделили слово «клянусь» в разговоре со мной и обменялись рукопожатием. Остальные семь родственников подошли к нам в течение пары часов и аналогично принесли завуалированную клятву верности. Это была обязательная формальность. Я увидел их всех и занёс в свою «Картотеку».

«Вот это арсенал», — сказал я себе.

Среди них были маги, элементалисты, воины, убийцы и даже один храмовник — все профессии «А» рангов, но при этом у них высокие мирные должности. Они маскировали боеспособность своего рода. Посторонние видели в них только уважаемых членов общества, либо обычных людей. При этом каждый жил в разных Великих княжествах, сохраняя связь между собой посредством встреч на территории Межмирья.

Это был род без земель, без централизованных имений и показушной роскоши. Все свои активы и богатство они тщательно скрывали от посторонних глаз, довольствуясь на людях малым.

Я говорю «формальность» потому, что у меня уже была их присяга в письменном виде со всеми подписями и печатями. Они поклялись мне не как сюзерену, а как монарху. Я мог использовать их внушительный капитал по своему усмотрению, но решил не щипать Склодских.

Слишком большой приток денег в мою казну привлечёт внимание — я должен зарабатывать сам. В империи тоже не дураки — умеют считать. Зато мне не придётся финансировать миссии вне нашего Таврического княжества. Подкупы и прочие расходы Склодские брали на себя. Они нигде не должны светиться, и сегодняшняя наша встреча — первая и последняя. Дальше связь будет проходить только через Леонида.

Главное — они увидели меня, а я увидел их. Церемонию провели без надзора РГО. Следующим заданием семейства изгоев стал сбор сведений про нашего герцога черноморского. Личность ещё более одиозная, ведь он вторая фигура во всём Великом княжестве Таврическом. Он контролировал три главных графства: Ростовское, Белховичское и Хаджибейское. В то время как боспорский герцог владел только двумя: Симферопольским и Бахчисарайским.

Культурный и экономический центр за нами, но вот в военном плане сохранялся паритет. Ещë стоит учесть, что во главе обоих боспорских графств стояли дальние родственники их герцога. Таким образом, там сохранялась высокая степень лояльности.

Однако наш герцог был поматёрей. Я слышал, что он держит власть в своих руках уже восемнадцать лет, добившись этого титула с нуля. Феноменальный рост. Вот кто не гнушался идти по головам ради своей цели. Поговаривали, что он метит в князья, но за такие разговорчики могли и на дыбу отправить.

«Увидеть бы амбиции всех первых лиц в нашем княжестве… Это бы о многом рассказало, да и другие параметры тоже интересно посмотреть».

Для этого нужно как минимум заслужить право на аудиенцию, либо попасть на какое-нибудь закрытое мероприятие для аристократии. С моей нынешней репутацией подобное затруднительно. Черноярские развалились на два рода — это моветон приглашать в высшее общество даже моего отца, не то что «какого-то наглого бастарда».

Пошатываясь, мы покинули харчевню, держась друг за друга. Хмель ударил в голову. Отойдя подальше, Леонид всех мигом отрезвил лечебной магией. Инея в «Оранжевый-5» я, естественно, не брал, оставив его в комнате в храме. Потому захватил его на обратном пути и укатил в феод.

Экспедиция в «Чëрный-4» запланирована через два дня, потому я не спешил с объездом новых владений. После краткосрочной войны я полноценно вступил в права наследства. К моим скромным 10 000 гектаров лесной зоны добавилась территория в 95 000 гектаров!

Дубрава до сих пор полностью не была исследована, а на голову свалился такой вот куш. После миссии с РГО нам предстояла кропотливая работа по оценке прибыльности принадлежащих мне деревень.

Я собирался оставить Таленбург на Марича и увидеть своих новых подчинëнных собственными глазами: их показатели, чем живут, какое у них имущество, много ли детей, узнать, чем недовольны — в общем, собрать как можно больше информации для дальнейшего планирования и распределения ресурсов.

Мой феод должен стать лучшим во всëм княжестве, и я приложу все силы, чтобы этого добиться. Если вопрос с людьми я ещë мог решить, то вот с деньгами раскручиваться надо быстрей. Таленбург должен генерировать прибыль.

Поэтому я сразу же зашëл к Гио, поинтересоваться, как у нас обстоят дела с артефактами.

— Плохо, — буркнул тот, почëсывая ногу, поставленную на стол, старик развалился в кресле после трудозатратной магической сессии. — У меня ж времени на это нет. Только присел, дëргают: «Гио иди там печь надо сварганить, без тебя никак». Сделаешь им печь, прибежит эта перхоть, Квасков, кричит: «Дорогу мне к каменоломне прокладывай», ну я и расчищаю дубраву. Только закончишь: «Гио Давидович, объясните мне, пожалуйста, это заклинание…»

— Это ты про кого?

— Да Петька, малый смышлëный, — растирая икру, ответил маг. — Глазëнками своими таращиться так преданно… Садишься объясняешь, а куда деться? Это тебе не Потап с мозгами набекрень. Там искра, талант…

Я стоял перед разложенными на столе чудны́ми алхимическими инструментами и брал их в руки, пока дед жаловался на жизнь. Всë было таким интересным, так и хотелось погрузиться в артефакторику хотя бы поверхностно, да где ж времени на это взять?

— Кстати, об учëбе, — напомнил я ему. — Как раз два дня есть. Хочу, чтобы ты меня подтянул.

— Так ты ж бесстихийник? Сам говорил, — сузил глаза Джанашия. — Или опять сбрехал?

— Стихии у меня нет, — подтвердил я, — но колдовать могу.

— Что-то ты темнишь, Владимир Денисович, не договариваешь. Как я могу тебя обучить тому, чего не знаю?

— Заваривай чай, — велел я, отвернувшись от алхимических приспособлений. — У нас будет долгий разговор.

Мой секрет, который для некоторых уже давно не секрет, смысла не было дальше утаивать. По крайней мере, для ближнего круга. В Ростове ещё полыхали споры и слухи о ведуне Черноярском, но я их никак не подтверждал и не развеивал. Сейчас такое время, что эти страшилки скорее мне на пользу — бароны лишний раз поостерегутся плести заговоры.

На чай были приглашены ещё и Нобу со Склодским, чтобы лишний раз не повторятся потом. Я раздумывал насчёт Мефодия, но меня беспокоила природа его проклятия. Некромант управлял своей тëмной магией на расстоянии, считай, расставлял пешки, где ему нужно.

Клеймивший берсерка давно умер, но вот его метка осталась и медленно утрачивала своë влияние. Куликов отлично сопротивлялся и даже вобрал в себя нечеловеческую силу, но сознанием своим не всегда руководил. Потому я не мог доверить ему такие важные сведения.

Разместившись в жилой части алхимической лаборатории, «офицеры» выслушали короткий рассказ про мои ментальные умения и переваривали в задумчивости эту информацию.

— Значит, ты расширил мои возможности? — уточнил Леонид, поставив кружку на подлокотник кресла.

— Да, я разрушил твой предел, разве ты не пробовал другую магию? Я же тебе говорил…

— Помню-помню, просто мне показалось… Ты тогда немного не в себе был, так что я подумал, это так… Не имеет значения.

— А у меня какой предел? — спросил Гио.

— Ты на половине своего развития.

— Ха, — он довольно погладил бородатый подбородок. — Есть ещё порох…

— Выходит, ты видишь человека насквозь? Ты упоминал про общественный статус, с этой магией можно, ух, каких делов наворотить! — глаза Склодского заблестели, он ещё раз убедился, что сделал правильный выбор, присягнув ведуну.

— Тут палка о двух концах, — покачал я головой. — Общественный статус — это то, что и так известно широкому кругу лиц. То есть если ты не пойман, не разоблачён, то я не могу видеть изменения. Как вот с моим отцом — с ним определённо что-то произошло в «Чёрном-4», но «диктатура» мне ничего не показывает, — пожав плечами, я потянулся к столу и подлил себе в кружку кипятка.

— Это инструмент. Магия господина не всесильна, — подвёл итог Нобуёси.

— Именно, — подтвердил я. — С помощью неë я и нашёл всех вас, но попрошу вот о чём: больше не спрашивайте ни о себе, ни о чужих.

— Это почему же? — поинтересовался Леонид.

— Предопределённость разрушает нас, — вместо меня ответил Гио. — Иногда проще не знать своих возможностей и открывать в себе что-то новое. В этом и есть радость жизни — осознавать, что у тебя всё впереди.

— Читаешь мои мысли, — подтвердил я. — На этом тему закроем.

— Спасибо господин, что поделился, — Нобу встал и уважительно отвесил поклон. — Я ценю ваше доверие. Мне пора.

Мастер меча отправился тренировать своих учеников. Шкет Васька, лесоруб Николай и кое-кто из охотников привязались к нему. В свободную минутку японец подтягивал их воинские умения, давал краткие наставления и проводил спарринги.

— А ты чего остался? — спросил Гио не нравившегося ему антилекаря.

— Тоже буду учиться, не возражаешь? — всегда, когда он поправлял свои длинные волосы, казалось, что это переодетая женщина, особенно когда Леонид побритый, умытый и без своих этих трюков с состариванием кожи.

В голове промелькнула догадка.

«Стоп. У него же актёрское мастерство на уровне „B“! С такой внешностью он с лёгкостью мог играть женщин…»

Учитывая, сколько людей положил его род, оно немудрено. Надо же было как-то подбираться к своим жертвам? Это проще сделать под миловидной личиной слабого пола — никто ничего не заподозрит. Так просто убийцей «А» ранга не становятся, нужны годы практики, а Склодский ещё и на лекаря успел выучиться. Меня передёрнуло.

«Брр. Даже думать об этом не хочу!»

— Чему тебя учить? Ты и так неплохо справляешься, я тебе ничего нового не открою.

— А мы всë же попробуем, — не сдавался Леонид, светя белозубой улыбкой. — Ты объясняй, а я сам решу, что полезно, а что нет. Спорить не буду, обещаю.

Видно было, что Склодский не прочь сблизится с шарахающимся от него Гио, но всë никак не находилось повода для общения. Старик его специально избегал и без чужой помощи Леониду ловить нечего. С остальными он худо-бедно наладил контакт.

— Цц, да ради бога, — Джанашия забрался в подсобку, где на полу кривой башенкой лежала кипа книг. — Вот, держи, — протянул он мне одну из них, синего цвета с минималистичным рисунком кристаллической решëтки на обложке. — Будем идти по главам. Читай пока первую, как закончишь, позови.

— Хорошо, — я раскрыл пособие на первой странице и засел за изучение теоретического материала, Леонид встал сбоку и тоже бегло проходился взглядом по тексту, чтобы не тратить время земельника.

В течение первых десяти страниц разбиралась этика колдовства и вещи, которые я и так знал от Аластора. Он не единожды предпринимал попытки научить меня магии.

Это продлилось недолго — я был безнадëжен, потому учитель сосредоточился на классическом образовании. Вначале было непонятно, зачем в меня впихивают столько материала, но сейчас я был благодарен за это — без широкого кругозора так и остался бы деревенщиной.

Дальше чтение пошло бодрее. Книга была о магии широкого профиля, без специализации в стихиях. Она объясняла, как отыскать в себе магическую энергию с помощью медитативных техник. Сперва нужно было понять еë объëм и поработать с ним.

Как с ментальной глиной, из которой можно творить что угодно, но, судя по записям, это чертовски сложный процесс. В любой момент всë могло исчезнуть от одного неосторожного действия.

Когнитивный модельный ряд — вот ещë какой термин там встречался. Это нематериализованная проекция заклинания. Посторонние люди еë не видели. У неë не было никаких физических свойств, но важен сам факт умения обращаться с магической энергией в этой невидимой среде.

На данном этапе я и отваливался — не мог даже «дотянуться» до эфемерной глины. Важно уметь играться с ней как ребëнок: придавать различные формы, делить на части, менять еë агрегатное состояние, придавать ускорение, сжимать до предела, либо растягивать, вообще совершать все известные нам деформации. Так, будущий маг подготавливался использовать заклинания без утечек и перерасхода.

Дальше методом перебора находилась стихия, к которой ученик больше всего предрасположен — именно с ней достигался идеал при материализации. Чаще всего маг уже после практики с когнитивным модельным рядом сам знал, в чëм он больше всего силëн, но иногда приходилось попотеть.

При выборе чужеродной тебе стихии ничего не получится. Заклинание попросту не создастся, либо отнимет весь запас твоей магической энергии. Такое редко встречалось и чаще у потомственных магов, где в крови намешано «наследство» предков в виде различных стихий. Мама водник, папа огневик, дедушка земельник, а бабушка маг ветра, и это только два поколения, а там ещё всякие пра- и прапра— …

«Мне это не грозит».

Кровь ведуна Вещемысла вытесняла всë. Ментальная магия считалась стихией-доминантой, она либо проявлялась, либо нет, блокируя другие варианты развития. Такое интересное замечание я прочитал в коротенькой сноске.

Вычислить носителя столь редкой крови легко — достаточно заставить его надеть перчатку-линзу. Если человек «пустой», то в будущем его потомки имеют шанс пробудиться и стать ведунами. Проверки раньше практиковали часто, но со временем от них отказались. Новые маги этой категории перестали появляться.

Теперь по поводу перчатки-линзы. Артефакт стал прорывной технологией. Он позволял миновать все этапы с когнитивным модельным рядом, давая полный контроль над магической энергией и сразу «подтягивая» наиболее подходящую стихию. Оставалось только почаще практиковаться. Грубо говоря, это костыль без которого всë схлопнется. Опытному магу он без надобности.

В теории, каждый человек на земле — маг, но ограничен низким объëмом магической энергии или низкой магической выносливостью. Такие люди два-три заклинания создадут с помощью перчатки и упадут в обморок. Также они никогда не смогут использовать две стихии, как опытные боевые маги. Технология линзы не «убила» профессию, она лишь дала людям новый инструмент развития.

— Прочитал, — подал я голос, закрывая книгу.

Джанашия зашëл к нам из лаборатории, держа в руках знакомый мне ошейник для контроля тяглов.

— Отлично, тогда выметайтесь отсюда, — велел он, а на немой вопрос коротко ответил. — Разбираю. Хочу понять принцип действия.

На секундочку, стоила эта штука пять тысяч рублей, но журить магического инженера за расточительность я не стал. Раз надо — пусть копается во внутренностях артефакта. Мы вышли на свежий воздух и отдалились вглубь леса, чтобы никто не потревожил. Предварительно я снял свою перчатку.

— Повторяй за мной, — велел Гио, показывая дыхательную практику, с помощью которой сознание быстрее переходило в режим когнитивного модельного ряда.

Я запомнил и скопировал эту манеру коротких, резких вздохов и один медленный тягучий выдох. Кровь быстро насытилась кислородом, а сам я сосредоточился на технике улавливания собственной магической силы. Нам нужно было «познакомиться».

— Теперь ты. Давай переборы… — инструктаж Склодского я не слушал, погрузившись с головой в медитацию.

Всë подчинилось одному ритму, и в нëм я пробирался к своей цели. Вокруг довлел туман. Он клубился гуще и гуще, пытаясь спрятать от меня эфемерную «глину», но я был настроен решительно и вскоре добился своего. Когда установился контакт, пространство вокруг очистилось.

Я видел перед собой дубраву, органы чувств работали процентов на восемьдесят от своей нормы. То есть изображение немного плыло, а голоса Склодского и Джанашия доносились как из трубы. Тактильные ощущения тоже притупились, но я не отвлекался, потому что перед глазами развернулась трëхмерная проекция заклинания «Картотеки».

Это произведение искусства было начерчено золотистыми линиями и имело форму прямоугольника. По трëм осям координат внутри вращались сотни шестерëнок. Несложно догадаться, что каждая из них — это отдельное заклинание! А вся махина — это сдирижированный комплекс, живущий по своим законам.

Невольно залюбовался внутрянкой этого «простенького» заклинания. В нëм было заложено столько переменных, что голова обычного человека скорее задымиться, чем поймёт принцип его действия. «Картотека» вызывала одновременно трепет и давила своим совершенством. Ты как будто осознавал, насколько же ты мелкий и ничтожный по сравнению с гением, создавшим её.

Это был готовый шаблон от Аластора. Мне не нужно было ничего придумывать — он просто существовал в моей голове как кусочек чужого знания.

Я заставил себя переключиться на простые вещи и безжалостно, даже с какой-то злостью, скомкал эту махину мысли. Теперь у меня в руках была самая обычная сфера из магической энергии. Золотистого цвета. Я чувствовал себя идиотом после всего, что видел, но надо было творить самостоятельно. Набивать свои шишки.

На удивление все описанные в первой главе манипуляции дались мне с полтычка. Я без проблем видоизменял магическую энергию: рвал, тянул, плющил, бросал и возвращал, заставлял развëртываться на огромную площадь и сжиматься до размеров игольного ушка.

В пособии я заглянул и в другие главы — там как раз описывались элементарные конструкции и детали, из которых они состоят. То есть каждый раз в этом состоянии тебе надо создавать нужную модель и потом переходить к материализации. Вначале это будет очень медленно и с ошибками, но постепенно процесс станет бессознательным и быстрым.

Заклинание «Картотека» существовала у меня в уме, как будто я его использовал миллионы раз. Гио должен был дальше объяснять стадию материализации, но я решил попробовать сам.

— Что ты делаешь? — резко спросил он меня, когда увидел вспыхнувшую золотом руку, обычно она еле-еле светилась, но в этот раз ослепила всех, даже меня.

Вроде успех, но я остался почти без магической энергии. Упс. Прямоугольник запечатлел Гио в полный рост, как если бы сделал его картину. Впервые я увидел визуализацию этого заклинания.

Пока старик меня ругал, я рассматривал «механизм» и тут до меня дошло. Каждая шестерëнка — это индикатор какого-то параметра. То есть «Картотека» фиксировала даже те, что мне ещë недоступны!

Возможно, некоторые из них повторялись, вроде динамического параметра преданности, но суть та же — это сотни мелких заклинаний, оптимизированных, филигранно подогнанных друг к другу так, что общий расход магической энергии был несущественным.

— Не рассчитал силы, — ответил я Гио после выслушанной длинной тирады. — Объясни, как правильно.

— Делали наспех, а сделали на смех, — процедил он, сдерживаясь таким образом от матерных выражений, но детально пояснил, в чём я напортачил.

— Сработало, — сказал я спустя пару минут, когда всë получилось без перекоса с энергозатратами, слабый золотистый свет пробежался по руке.

— Всего-то надо было спросить… Жди до завтра, что уж там, — пробурчал он, но потом добавил чуть мягче. — Вообще, быстро освоился с проекциями, я думал, месяца два уйдëт…

Он ещë много чего объяснил и рассказал. Например, про то, что в будущем на идеально отточенных заклинаниях можно будет убирать ненужную визуализацию, тогда и органы чувств перестанут притупляться.

— Через это все проходят, — подытожил он.

Как покончили со мной, стали чихвостить Леонида. Его перебор стихий затянулся на час — ни одна не подходила, и он уже отчаялся найти своë второе призвание, как вдруг рука засветилась пурпурным светом и перед нами возник пушистый крылатый комочек с жалом.

— Пчела? — удивился я, рассматривая упитанное создание, размером с большую фалангу пальца.

Едва заметная ниточка тянулась от руки мага к еë брюшку. Искусственное насекомое зависло в воздухе передо мной.

— Элементаль, — первым догадался Гио.

А ведь и правда. Призванное существо контролировалось «поводком», по которому шла подпитка магической энергией.

— Смотри, — велел Склодский и натравил призванную пчелу на сидевшую на ветке ворону, та не успела даже среагировать и шлëпнулась в опавшую листву.

Мы подошли к трупу и подметили, что перья с него слезали при одном прикосновении ботинка. Ворона как будто пережила бурную перестройку организма.

— Ну с таким бойцом теперь можно спать спокойно, — подколол я его, но Гио не оценил шутку, а внимательно смотрел, как Леонид оцарапал ножом себе ладонь.

Пчëлка залетела на неë и лапками сшила всë как было. Рана затянулась.

— А как тебе такое? — победно ухмыляясь, произнëс антилекарь.

— Погоди, у тебя он что также два свойства сохраняет?

— Может убивать, а может лечить, прям как я, да, моя радость? — он погладил волосатое пурпурное брюшко своего элементаля и растворил его в пространстве, оборвав связь.

«Кажется, у Гио теперь ещë один повод для беспокойства», — со смешком подумал я. Старик нахмурился, что-то прикидывая, и выдал вердикт.

— Редкая штука, надо будет поработать с масштабированием, но в целом для первого раза неплохо.

На этом наш урок закончился. Второй был на следующий день. Я прочëл ту книжку полностью, потому как прошëл почти все стадии обучения за день. Добрал кое-какую информацию для улучшения работы с моделями и попросил Джанашия прокомментировать спорные места.

«Диктатура параметров» визуально выглядела как монокль. При активации «стëкло» в нëм быстро проворачивалось, меняя свой оттенок. Заклинание досталось мне сразу без всяких условий, как только исчез Аластор.

Однако сегодня меня интересовала иная вещь — «Предел». Пока мы не отправились в экспедицию, я хотел опробовать данное заклинание без перчатки-линзы. Подопытной выбрали Лукичну, водника Щукина я оставил на закуску.

Интересно было посмотреть, в какую сторону пойдëт развитие поварихи. Зинаида удивилась просьбе, но согласилась поучаствовать в некоем магическом обряде.

Гио с прошлых остатков приготовил мне по рецепту необходимую смесь, и вот настало время икс. Все нюансы учтены, всë подсчитано по уму.

Щепотка в левой руке растворилась в ярко-песочной вспышке. Иллюзорная жижа отделилась от ладони, что лежала на плече Лукичны, и поползла по её телу, пока полностью его не обволокло. Секунда и всё впиталось в кожу.

Женщину успели подхватить заботливые руки и усадить на любезно подставленный стул. Лекарь моментально подлечил её недомогание, выведя из предобморочного состояния.

— Зин, как себя чувствуешь, — навис над ней обеспокоенный Джанашия.

— Отойди, старая бестия, не стой ты над душой, — обмахиваясь, попросила она. — Дайте лучше водички.

Пока она жадно пила, я проверил её «Диктатурой»

Отвага (31/100)

??????? (? /100)

Повар (A)

Преданность к «А. Т. Рындину» (1/100) −33

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (55/100) +48

Трудолюбие (66/100) +10

Достигнута ½ предельного уровня развития. +½

Скрытые таланты — «Секретный ингредиент» (способность интуитивно улучшать вкус блюд)

Сработало! Я чувствовал слабость в ногах, но не как в прошлый раз со Склодским — сегодня было полегче переносить полную трату магической энергии. «Предел» визуализировался в виде сложно устроенного крутящегося бура. Он выдвигался у меня из ладони и ломал преграду развития оппонента, а затем уже появлялась эта золотистая плёнка.

Я сжал и разжал ладонь, осознавая, что сотворил это сам, без помощи артефакта-линзы. Мой человек теперь получил шанс стать лучше. Тепло расползлось по всему телу, а моей радостью, наверное, можно было поджечь костёр. Вишенкой на торте стала всплывшая перед глазами гордая надпись:

Освоена боевая профессия: Ведун (E)

Несмотря на то что заклинания я мог творить теперь без перчатки, я всё равно её оставил. В безопасной обстановке буду колдовать правой рукой, и жертвовать сенсорикой, а вот в драке у меня нет такой роскоши. Каждая секунда промедления подтачивает шансы на выживание, причём не только мои. Как лидер группы я нёс ответственность за своих людей.

Кстати, по поводу ответственности. На следующий день перед отъездом в храм ко мне подошёл измученный Радомир Выжига. Кузнец передал на руки три лёгких браслета, один из которых был поменьше и с парочкой прозрачных камешков, смахивающих на алмазы.

— Что это? — спросил я его.

— Ваше задание, — ответил ремесленник, заложив руки за спину.

— Погоди, — нахмурился я, — Я же просил на Мефодия что-то придумать. Ну, там штуку, что будет его сдерживать. Я думал, это будет выглядеть как что-то с цепями и с кучей железа…

— Не-не-не. Слишком грузно — неудобно для драки и в будни одна морока. Тут надо было по-другому, человек всё же, а не зверь какой. Механизмы оно хорошо, но с обычными совсем швах, артефакт — вот где выход. Спасибо, Гио Давидович подсказал, выручил.

— Хм, — я повертел в руках предмет инженерной мысли и смекалки кузнеца. — Ну хорошо, и как это работает… Хотя погоди! — я тут кое-что вспомнил. — Вот почему он разбирал ошейник для тяглов!

— Так точно, ваше благородие. У вас браслет на руку — это контроллер с двумя режимами. А это два браслета на ноги, — он продемонстрировал их внутреннюю сторону. — Влейте-ка чуток магической энергии к правому камешку. Ага, вот так, — когда я выполнил его просьбу, выскочило по четыре синие иглы. — Мы убрали всю начинку ошейника и вставили свою.

И правда, от старого артефакта осталась лишь укороченная оболочка. Метод воздействия на цель сменился на принципиально иной.

— Вы же как просили, бесноватого на месте держать, чтоб стрекача не дал? Для этого тут иглы из сапфировой кости. Выйдет окаменение, а одна из них точно попадёт в ахилл. Вот, — остановился он, обдумывая следующие слова. — Можно и на руки браслеты оформить… Времечка не хватило. Для иномирных металлов печь поболе бы, а то наша слабо греет. Оттого лишь восемь иголок и выковал, — закончил он с виноватым видом.

— Погоди, а для чего этот второй камешек? — указал я пальцем на левый «алмаз».

— Это режим «сам по себе». Гио Давидович придумал, я только собрал. Когда мышцы набухнут, всё запустится само от давления и чего-то там ещё, не смыслю в этих материях. Запас сделали большой, так что можете не волноваться — в человеческом состоянии осечки не будет.

— Выходит, я могу, как сам включать, так и забыть про всё — оно без проблем сработает в нужный момент?

— Ага, — почесал голову Выжига. — Конечно, можно и получше было смастерить… Ежли уйти велите, я не в претензии буду.

— Куда уйти? — с подозрением посмотрел я на него.

— Ну как же, — замялся Радомир. — Задание ваше провалил, за три недели не управился. Сами сказали…

— В смысле не управился? А это что? Ты это прекращай там, — пожурил я его. — Всё выполнил, как и просил, да ещё и так изящно! Идея твоя?

— Ага, — смущённо ответил парень.

— Великолепно! Вот что, сделай ещё два наруча таких же, но это в свободное время. Пока у меня для тебя особое задание будет…

Я объяснил ему коротко, что требуется, и увидел, как засветились глаза Радомира. Я не торопил его в этот раз со сроками, потому что кузнец должен был успевать ещё и закрывать нужды строящегося поселения. Там работы скопилось выше крыши, но вся она привычная, считай, монотонная, а я подкидывал ему задачки больше творческие, где надо не только руками, но и головой поработать.

— Ваше благородие, это будет… Сложновато даже для моей комплекции, — он показал на свои тугие как канаты мускулы, но тут же подбросил мне идею. — Вот если бы в подмастерье мне глипта, сдюжу.

— Ну, голова! — похвалил я его.

«А ведь и точно! Мелкая моторика у камнекожих всё лучше и лучше, да силищи хоть отбавляй. Как это я не додумался раньше отдать одного из них на услужение в кузницу?»

Раздувать меха, работать молотом и выполнять подсобные работы не составит магзверям особого труда. Главное — обучить. Решено. Через пару поколений выдам Радомиру личного глипта, и пусть безвылазно сидят там у себя в кузнице.

Я распрощался с работником и вручил Мефодию артефакт. Тот выслушал краткое пояснение и без лишних вопросов надел браслеты. Богатырь осознавал свою опасность для поселения и отнёсся с пониманием.

В экспедицию помимо меня отправились Нобуёси, Гио, Мефодий, Потап, Склодский, два глипта (Лёлик с Грымзиком), ну и куда ж без нашего Инея с рюкзачком из целебных шариков. Драйзер остался за главного и вступил в распоряжение сотней разведчиков. Воевода всерьёз относился к своим обязанностям, понимая, что его опыт больше пригодится в защите феода, нежели в таких вот вылазках в Межмирье.

Все его мысли безостановочно крутились вокруг этой задачи, потому он объезжал территорию сам и даже заставил охотников сделать для него подробную карту. К сожалению, у нас своих не было — отец не спешил ими делиться, потому всё сами делали.

Отбыли мы ближе к девяти утра верхом. Глипты бежали трусцой рядом. Выносливые магзвери тащили с собой по башенному щиту за спиной, а также по бидону пайки Лукичны. Экспедиция явно не на один день замышлялась, так что мы решили перестраховаться. Эти создания могли и поголодать, но зачем рисковать?

В городе на нас оглядывались как раз из-за глипт. Раскрасневшиеся ребятишки тыкали в нас пальцами и бежали следом, выдыхая морозный пар и наматывая сопли на кулак. Взрослые же ограничивались разглядыванием невиданных тварей. Они знали, что империя использует их для различных работ, но магзвери по большей части оставались в храмах и редко появлялись на улицах.

Это было обусловлено трудностями с лицензиями. Обычному человеку заполучить столь дорогущего помощника не получится. Разве что купцу, но всё упиралось в целесообразность подобных тварей и в стоимость их обслуживания. Проще тогда уже заплатить элементалисту, и он без проблем перетащит твой груз с места на место, либо нанять простых работяг.

Магзвери это больше про аристократию, про связи с РГО и прочее такое богатое. Простолюдинам ещё долго придётся стоять в очереди на этом празднике жизни, потому им оставалось лишь мечтать. Стража задержала нас на входе, но документы оказались в порядке. Подозрительно косясь на нас, они отошли в сторону.

В храме тоже нарвались на проверку. Это моё первое появление с глиптами, так что простительно. Пройдя своей разношёрстной компанией внутрь храма, мы и там привлекли много внимания. Путь наш лежал через спуск в подземелье, так что мы ещё больше подкинули слухов ростовским витязям. Из газет всем доподлинно было известно о моём жёлтом ярлыке, но никак не о чёрном.

— Вас ожидают внутри, — подошёл ко мне усатый адепт и приглашающее хлопнул по крупу Адулая, конь уже давно привык к вратам, потому безропотно шагнул внутрь.

Весь наш отряд переместился в колонию «Чёрный-4». Интернациональный город не решились блокировать для остальных стран по одной простой причине — его обслуживание дорого обходилось. Ни у кого не была такого количества первоклассных воинов и магов, которые смогут выдержать организованный удар некромантов. Иностранцы играли важную роль в обороне.

Если их прогнать, то в остальных чёрных мирах придётся закрывать наши филиалы и концентрироваться на одной колонии. А, как говорится, свято место пусто не бывает — ничто не помешает остальным объединиться и взять под контроль эти миры, только там мы уже не будем хозяевами.

Нас окружали сплошные «А» ранги с кучей профессий, в том числе и с полезными мирными, иногда встречались мощные скрытые таланты, а также звучные общественные статусы, например:

«Гроза» — воин, чьё имя наводит ужас на врагов.

«Герой» — совершил общепризнанный подвиг на благо общества или государства.

«Кровавый клинок» — боец, известный своей безжалостностью.

«Победитель чудовищ» — прославился тем, что в одиночку одолел могучее и ужасное существо.

«Мастер клинка» — Его владение оружием достигло совершенства, он живое искусство боя.

И у нас, блин: «Выскочка», «Тень», «Изгой», «Проклятый», «Дамский угодник»… Как будто мы банда дворовых котов. Впрочем, эти статусы не всегда отражали достоверно качества человека. При должном старании о себе можно самые разные слухи распустить.

Это я так себя успокоил.

К ротмистру Оболенскому нас проводит дежуривший у врат кадет разведывательного корпуса.

— Практика такая на последнем курсе, — пояснил он и больше не проронил ни слова.

Карательный отряд состоял из сотни отборных бойцов. Как и в прошлый раз нас подстраховывали умелые целители. Один из них заметил Склодского и подошёл поздороваться.

— Эге, Лёня, что ты тут забыл? — с улыбкой протянул он руку.

— Здравствуй, Оскар. Заказик, как видишь.

— Ничего себе, — надменный лекарь повернулся ко мне, чтобы оценить экипировку и в целом состояние кошелька.

Сам он выглядел как сбежавший из табора король цыган: золотая цепочка на шее, бело-жёлтый сюртук с вензелями и ленточками, модные сапоги из тончайшей телячьей кожи, пять жирных перстней с драгоценными камнями и серёжка в ухе. Его длинные волосы были подобраны золотистым ободком с вкраплениями бриллиантов. Я заметил, что патлатость в целом — это общая черта лекарей. У них какая-то своя местечковая мода.

Вечно брезгливый взгляд с тоской пробежался по моим пыльным сапогам и штанам, чуть задержавшись на перчатке-линзе. У него она также была на левой руке, но их не сравнить вообще. Моя снята с трупа и с потёртостями, а у него белоснежная, разрисованная синими вензелями. Также стоит отметить богато расшитые подсумки с артефактами. Там лекари хранили стяжень и всякую полезную мелочёвку.

— Барон, ты, поди, последние трусы продал, чтобы этого хапугу нанять? Признавайся, сколько за него отвалил? — вежливо, как ему казалось, спросил Оскар.

— Десятку, — ответил я.

— Хо-хо-хо, — сморщился лекарь, а потом лицо разъела противная улыбочка. — Ну, ты попал, дружок.

— Оскар, — предупредительно покачал головой Леонид.

— Что? — закатил глаза разодетый лекарь «А» ранга.

— Попридержи язык.

— Да что я там не видел? Этот баронишка загнётся года через два, сам посмотри на него.

— О, Владимир, здравствуй! — прозвучал за спиной голос Оболенского, охрана ротмистра оттолкнула в сторону зазевавшегося лекаря, так что тот чуть не шлёпнулся в грязь, разведчик тепло пожал мне руку. — Тебя только и ждали, ты как готов?

— Явился, как и договаривались, Олег Дмитриевич. Граф Абросимов на месте?

— Да, идём, я тебя в курс дела введу. Так, а ты чего встал? — обратился он к целителю, а потом более строго спросил. — Что за внешний вид, ты мертвецов золотом собрался кормить? Переодеться немедленно! — рявкнул ротмистр, вызывая смешки слышавших всё витязей.

Оскар побледнел, ноздри расширились, но ослушаться он не смел и пропустил нас вперёд. Думаю, моя ухмылочка окончательно добила его самооценку, даже говорить ничего не пришлось.

Команда у нас собралась со всей империи, много достойных людей. Офицеры один другого краше. Всё-таки собранные в один кулак они кого угодно в бараний рог согнут. Мой будущий мятеж потребует запредельных усилий в планировании. Если неправильно расставлю фигуры, то поплачусь головой.

Я не буду останавливаться на отдельных персоналиях, так как это не имеет никакого смысла. Все они предназначены для одной цели — охранять меня. Вы не ослышались. Лекари, воины, маги — каждый будет внимательно следить за моим состоянием и готов отдать жизнь, лишь бы я нанёс своим артефактом сокрушающий урон.

Обговорив детали, мы сгруппировались и покинули защищённое со всех сторон поселение с гигантским рвом, в котором плавали зубастые водные гады. Перед этим препятствием раскинулся частокол, а далее территория с многочисленными ловушками, в том числе и магическими. Посторонний рисковал испариться навсегда, если рискнул бы туда сунуться.

В воздух взмыла пара виверн с привязанными к ноздрям фильтрами. Я поскакал в плотном кольце всадников. Стоит отметить, что вокруг разлеглась вечная хмарь, и видимость из-за тумана была очень низкая. Мне сказали, что тут никогда не бывает утра, солнце еле-еле пробивалась сквозь смог в небе, потому все летающие твари задыхались без воздухоочистительных артефактов.

Это, кстати, ещё одна причина низких темпов колонизации чёрных миров — главное оружие империи тут оказалось бессильным. Ставка на налёты с воздуха потерпела фиаско.

Несмотря на отсутствие солнечного света, иногда встречались клочки зелёной травы, а также выжившие в этом хаосе колючие ели. Остальные деревья давно осунулись, сгнили, либо окаменели, превратившись в растительные скелеты.

Мы ехали по проторённой дорожке, и временами я выхватывал в темноте тени снующих подслеповатых ежей, а пару раз даже услышал уханье совы, либо очень похожий на неё звук.

Кстати, о звуках.

Мои размышления прервал монотонный вибрирующий хрип. Он, то набирал обороты, то сбавлял их. Чувствовалась какая-то обречённость и усталость. Как будто издающее его создание давно потеряло надежду.

С каждым пройденным метром он усиливался, пока я, наконец, не рассмотрел его виновника, точнее, виновницу. Это был труп придавленной валуном женщины. Она лежала боком и смотрела на проезжающих без особых эмоций, только ковыряла единственной целой рукой землю, второй у неё не было, как и нижней половины тела — её унесли куда-то в другое место, либо съели.

От неё страшно воняло застаревшей гнилью, она давно тут разлагалась, служа неким ориентиром для витязей — из камня, не дававшего ей уползти, торчал указатель с числом «38».

— Почему вы не убьёте её? — поинтересовался я.

— А как? Она под некромантом, бесполезно, — отмахнулся Абросимов, ехавший справа.

— Погоди, — попросил я и взял к обочине.

— Всем остановиться! — скомандовал один из офицеров.

Я шагнул к несчастной и присел на корточки рядом с её рукой. На пальце блестело медное колечко. Настолько дешёвое и бесполезное, что даже охотники за наживой не позарились на него.

— Что ты делаешь? — сморщился Юрий, увидев, как я ухватился за костлявую кисть, чтобы поближе разглядеть находку.

Безымянный палец был без мяса и кожи, потому колечко свободно на нём болталось. Стоило протянуть к нему руку, как я почувствовал сопротивление. Это уже были не хрипы, а яростное рычание. Умершая попыталась мне навредить. Её мутные выпученные глаза выражали негодование, а челюсть клацала оставшимися зубами.

Она завизжала.

Отпустив руку, я встал, но женщину уже было не остановить, она дёргалась, извивалась остатками мёртвого туловища, даже зачерпнула земли и бросила ей в меня. Разведчиков это позабавило.

— Кажется, барон завёл себе поклонницу.

Раздались смешки. Выдохнув морозный воздух, я достал клинок Аластора и отсёк ей голову, навсегда прекратив мучения. Крик оборвался, снова вернув нам привычную тишину.

— Гио, закопай её, и едем дальше.

— Эх, побоялись бы бога… А ну, в сторону, — старик подъехал на лошади и не слезая выдал лёгкий пасс ладонью.

Земля колыхнулась и заботливо вобрала в себя упокоившуюся душу, оставив небольшой холмик в качестве памяти.

Оживших мертвецов не брала обычная сталь и заклинания, из-за этого эффект от демонстрации вышел удачным и развеял последний скепсис. Разведчики до последнего думали, что это всё сказочки и придётся самим сражаться с некромантом.

Чем глубже мы заходили в дебри этого неприветливого мира, тем чаще встречались такие вот одинокие обездвиженные цели. Один из магов привычно шмальнул лезвием по туловищу здорового мертвяка, а потом запульнул верхнюю часть ввысь, чтобы не мешала процессии. Катапультированный мертвяк застрял на деревьях. При невозможности убить — это было неплохой альтернативой. Расчленить и разбросать как можно дальше.

Спустя восемь часов мы решили сделать первый привал. Для этого заехали в заброшенную деревеньку, где на каждом углу поджидали копошащиеся человеческие запчасти. Они кряхтели, булькали, бились головами о стены или крошили пальцами остатки пола в своих домах, имитируя хоть какую-то деятельность, лишь бы не слушать вечную тишину.

Этот перевалочный пункт часто использовался витязями.

— Им всё одно — каждый раз приползают обратно, — сплюнул рядовой разведчик.

Перед стоянкой отсюда всех вышвыривали, но в этот раз с группой был я. Пока разжигали костёр и разогревали пищу, я прошёлся от дома к дому, забирая, как жнец, эти никому не нужные колоски жизни, покалеченные и забытые даже своими хозяевами, когда-то вдохнувшими в них жизнь. У жителей частично сохранялась память и привычки, потому они приползали каждый в свою хату и маялись там.

— Закончил? — спросил меня Оболенский, когда я подсел к огню.

— Да, больше они тут не появятся.

— Вот и отлично, а то не дело с ними кров делить.

— Так, они такие же люди, — задумчиво произнёс я. — У той на 38 километре было обручальное кольцо, если не ошибаюсь.

— Да, они чем-то похожи на нас. Мы пока не выяснили, откуда они тут взялись. Академики говорят, что это наши потомки, когда-то заглянувшие сюда через случайно открытые врата.

— В смысле случайно?

— Есть теория, что врата давным-давно открывались в наш мир сами, стихийно. А потом эти явления прекратились, но достоверных летописей на этот счёт пока не нашли.

— И что же в каждом чёрном мире такая картина с мертвецами? — уточнил я.

— Здесь их больше всего, — ответил ротмистр.

— А города, вы доходили до них? Они должны быть. Взгляните на утварь — у них металлические инструменты, а обноски, которые я видел, произвести можно только на ткацком станке.

Глава экспедиции подул себе на руки и выдержал паузу перед тем, как что-то сказать.

— Ты прав, Владимир, города есть.

В чёрных мирах, как и в остальных, были свои монстры и до сей поры витязи охотились на них, считая мертвяков досадным балластом, а некромантов обычными возмутителями спокойствия. Грубо говоря, с ними приходилось делить территорию. Однако обнаруженные останки артефакта IV поколения переворачивали всё с ног на голову.

Колония раскинулась на отдалении от центров умершей цивилизации и не могла до них добраться, довольствуясь только деревеньками. По логике артефакты имелись только у богатых людей, так что искать нужно в злачных местах. То бишь в городах, либо в заброшенных поместьях.

Как раз в одно из таких мы и направлялись. Его оккупировал местный некромант со своей ватагой подчинённых. Наверняка там раньше жил знатный помещик и держал в запасе арсенал артефактов. Зачистим там всё и поживимся трофеями.

Теория РГОшников о происхождении здешней жизни не вязалась со сведениями, полученными от Аластора. Им я склонен был побольше доверять. Отчётливо помнилась строчка из предисловия к его книжице с координатами миров:

«…Знай, есть и другие человеческие вселенные со своим ходом времени, здесь оно течёт иначе…»

Нас объединяли не только бытовые мелочи, но и традиции. Откуда мертвецам знать, что такое венчание? Даже религии схожие. Это никак не может быть совпадением, мы как будто развивались параллельно друг другу.

«Не знаю, чем там думали эти академики, но, без сомнения, этот мир раньше процветал. И не сто лет, не двести, а тысячелетиями. Пока не случилось что-то страшное. Это что-то привело к гибели всех людей, превратив „Чёрный-4“ в один большой склеп».

Костёр постреливал и шипел от сырой древесины. Разговаривали мало, не до этого было. Каждый торопился поскорее утолить голод и возобновить поход. Сохранялась напряжённая атмосфера нервозности, где каждый варился в собственных страхах.

Когда сверху донёсся раскатистый звук горна, первым среагировал Нобуёси. Японец успел встать с места и какой-то немыслимой силой потянул меня к себе. Грохот оглушил всех. В костёр с большой высоты рухнула замертво виверна. Тех, кто не успел отбежать, придавило, остальных раскидало в стороны.

Из меня выбило дух. В глазах двоилось. Первым, кого я увидел, был вскочивший на ноги Оболенский. К несчастью, он врезался головой в остатки кирпичной стены неподалёку. Выглядел маг ужасно, как один из тех мертвецов, которых мы встречали по пути сюда.

Охватив взглядом поле боя, он возвёл вокруг разведчиков оборонительный земляной вал. Кольцо не успело сомкнуться, потому что Олег Дмитриевич скончался во время заклинания.

Мы вытащили из ножен мечи и приготовились к драке, со всех сторон доносился топот приближающейся толпы. При падении шея виверны разорвалась посередине, обнажив позвонки с лоскутами жирных мышц. Наездник успел выпрыгнуть перед падением, но подвернул лодыжку и остался за пределами нашего укрытия.

Один из лекарей запустил в пострадавшего поток дистанционного лечения. Мужчина облегчённо выдохнул и смог встать, дёргая онемевшей ногой.

— Я в порядке, — махнул он рукой, но в тот же момент его сверху накрыла челюсть собственной ожившей виверны.

Грудная клетка и всё, что выше, расплющилось за секунду. У него не было и шанса выжить после такого.

— Некромант, мразь… — стиснув зубы, процедил стоявший по соседству незнакомый воин.

Впереди из тумана выплывал силуэт неспешно идущего тёмного мага.

Он был похож на обычного человека. Я имею в виду строением тела: голова, руки, ноги, туловище — всё на месте, но только меня не покидало зловещее чувство ненастоящности. Как будто перед нами существо несколько иного порядка, но почему-то снизошло до наших форм. Некроманту не хватило умений в изобразительном искусстве — лицо созданного им искусственного человека обладало чрезмерной одинаковостью: в нём не было ошибок, не было жизни.

Он вышел к нам голым с одним лишь венком на голове из опавших сухих веток. Половыми признаками некромант не обладал — в том месте пролегала гладкая поверхность. Также на животе у него не было пупка и сосков. С чрезмерно бледной кожей особо ярко контрастировали неприлично алые губы.

Подойдя к приручённому трупу виверны, он провёл по её коже сжатыми пальцами, оставляя на морде четыре рваные борозды. При этом никаких видимых усилий он не прилагал — как будто погладил, и пальцы сами порвали прочную кожу магзверя. Я слышал, что некоторые некроманты обладали невероятными физическими показателями, выводя потенциал своего тела на недосягаемую для обычных людей высоту.

Цену они за это платили страшную, но нельзя отрицать, что противники из них выходили неудобные. Непонятно, лежала ли в их основе человеческая природа: всегда ли они были теми, кем были, или это длительный результат метаморфозы.

Ломая ветки и поскальзываясь в хляби, к нам со всех сторон спешили слуги этого «лорда» здешних земель. По-другому и не назовёшь. Из-за таких вот субъектов РГО не могло продвинуться дальше своей базы возле открытых врат. Рычание, кряхтенье, визг сопровождало подбегавших мертвецов.

— Гио, доделай вал! — крикнул я земельнику.

Мы находились на его вершине, приподнятые предсмертной магией Оболенского. Даже в самые последние секунды своей жизни ротмистр думал прежде всего о безопасности своих подчинённых.

Джанашия и остальные мои ребята, к счастью, не оказались рядом со злополучным офицерским костром. Земельник немедленно заставил почву разрыхлиться и приподняться прямо перед носом вооружённых гадов, сбивая их с ног. В обоих руках они сжимали по заржавевшему мечу из старых запасов, либо меч и нож, меч и серп. Защищаться мёртвым не пристало, потому все силы бросали в нахрапистую атаку.

Проход к разведчикам немедленно закрылся, и тут к моему облегчению раздался знакомый голос.

— Занять круговую оборону! Командование экспедицией принимаю я! — граф Абросимов с рассечённым лбом сжимал в руке клинок, но главным его оружием являлась магия.

Амбистихийник, он одинаково хорошо владел стихиями огня и ветра, а также всеми их сочетаниями, так что можно представить, какой хаос он ими устроил. Дисциплинированные разведчики были готовы сражаться сразу же после падения виверны и не сидели сложа руки, однако пример нового командира ободрил их.

Немедленно по рядам побежали серебристые цепочки лечения, устраняя полученные повреждения. Ветряной каскад сбросил по кругу первую волну наступающих, заставив их повалиться на тех, что напирали сзади. Сваленные в кучу мертвяки судорожно сучили руками и ногами в попытке встать, но сверху уже формировалась лавовая сфера. Размером с бочку она преломляла от жара воздух вокруг себя.

Эта магия, доступная только огневикам «А» ранга, обладала маленькой площадью поражения. Ну выльешь ты её на головы пяти-шести трупаков, а дальше что? Сил она тратила немерено, но, надо признать, это был единственный способ уничтожить физическую оболочку мертвеца.

Юра свёл руки вместе, создавая между ними точку притяжения, в которую со всех сторон засасывался воздух — всё для экономии сил. Сжатый в точку, он излучал бледно-голубое свечение, грозя вот-вот вырваться наружу.

Опытный маг обуздал две стихии, высвободив их в нужной последовательности. Шарик соединился с булькающей лавой и разорвался по веерообразному вектору. Жидкий огонь разлили по площади, придав ему ускорение.

Сжигающие брызги облили десятки наступающих, оплавляя им головы, руки, ноги и туловища. В воздухе запахло гарью жжёных тел. Теряя равновесие, мертвецы спотыкались и принимали на себя другие магические снаряды.

Граф показал высший пилотаж контроля стихий и его примеру последовали другие огневики с ветряными магами, разбившись на пары для эффективной обороны. Их страховали воины, не давая всякой швали даже коснуться дистанционных бойцов.

Весь этот манёвр произошёл за несколько секунд. Слава богу, целый Нобу пробрался ко мне, готовый защищать своего барона. Если бы не чутьë японца, я бы тут не стоял.

Вся моя команда собралась вокруг, в том числе и Джанашия. Увы, но он теперь был единственным земельником на всю нашу потрëпанную сотню. Я не сомневался, что опытные разведчики отобьются от лавины подельников некроманта, но главной угрозой сейчас был он, а также украденная им огромная виверна.

Оружие империи повернули против неë же самой. Второй наездник благоразумно подал через горн сигнал и улетел за подкреплением. Так что мы остались без какой-либо поддержки с воздуха.

«Если некромант смог достать в небе виверну, то…»

Додумать я не успел, потому что в нашу сторону скользнул смертоносный чëрный луч. Я действовал в этот момент на инстинктах, понимая, насколько опасен такой противник. Своей магией он мог издали выкосить наших ребят без особых проблем. Выпущенное им вперëд «войско» служило для банального отвода глаз.

Меч Аластора немедленно столкнулся с заклинанием некроманта и заставил луч рассыпаться на тысячи стеклянных осколков. Как будто сила клинка заморозила магию смерти и ударила молотком по этой «сосульке».

— Леонид, Оскар! — крикнул я обоим целителям, стоявшим неподалёку, второй был бледнее смерти и с удивлением посмотрел в мою сторону. — Подстрахуйте меня!

— Сделаем! — ответил за двоих Склодский, его старый знакомый сосредоточенно кивнул, сейчас на поле боя не время было вспоминать старые обиды, на кону наши жизни.

Убедившись, что лекари поняли задачу, я немедленно обратился к другим членам нашей группы.

— Глипты за мной! Иней остаëшься лечить! Остальные стоять в обороне. Гио, приготовься помогать!

Маг земли занял позицию поближе к краю. Мы втроëм скатились с земляного вала, чтобы быстрее добраться до некроманта. Не желая тратить силы на бег, я запрыгнул на Лëлика сзади, держась одной рукой за его шею и опираясь ногами на выступы в спине. На отдалении от нас спустились целители.

Глипты передвигались быстрее людей, к тому же были выносливей. Некроманту нельзя было давать и минуты на раздумья. Сейчас его заклинание было обезврежено каким-то человечишкой, и он растерялся.

Мëртвая виверна ломанулась к нам, чтобы защитить хозяина. До него оставалось метров сто. Махина вытянула длинную шею для атаки и разинула пасть. Однако в последний момент вперëд вырвался Грымзик со своим башенным щитом и в прыжке принял страшный удар на себя.

Башка виверны столкнулась с триста килограммами каменной плоти и отпружинила в сторону. Глипт упал на спину, перекатился и опять выставил щит вперëд, наступая на ошалевшую тварь. Его кулак с сапфировой костью саданул в челюсть, вырывая кусок мяса, но этот урон не то, что заставило бы многотонную тушу страдать. Тем более мëртвую.

— Помоги ему! — крикнул я, спрыгивая на землю, и Лëлик поменял траекторию в сторону собрата, я же продолжил бег на своих двоих.

Виверна попыталась поднять упавшую голову, но в этот момент снизу еë за глотку схватила земляная рука великана. Она держала тварь как цепь, непрерывно уплотняясь и меняя свой состав на более прочный. Камни и минералы, что были в этот момент под землëй, немедленно вытягивались на поверхность. Лапища покрывалась зернистыми вкраплениями и царапала кожу.

Виверна ревела и рвалась на свободу, в то время как еë колошматили глипты, а я во второй раз отбил заклинание некроманта, заставив того попятиться. Он-то рассчитывал на лëгкую победу, поиздеваться над жалкими людишками, а тут его атаковали в лоб. Сломали шаблон.

Он выставил руку вперëд, явно делая это не в первый раз против мечей смертных. В движении читалась машинальность, даже некоторая небрежность, что навевало на мысли о сверхпрочной коже. Когда ты привык чувствовать себя полностью защищённым, то не обращаешь внимания на всяких букашек. Некромант всë ещë раздумывал над тем, что ломало его заклинания.

Я срубил ему левую руку на раз-два и повëл меч в сторону туловища, чтобы рассечь его пополам. Глаза повелителя мëртвых расширились, включились нечеловеческие рефлексы и ноги оттолкнули тело назад в стремительном прыжке. Это движение было слишком быстрым, так даже кошки не реагировали на угрозу.

Оскалившись, я рванул на него, но, к сожалению, некромант больше не купился и опять увернулся. Его правая рука на третьем замахе перехватила одними только пальцами мой клинок. Я чуть кисти не вывернул от его хватки. Он повёл ладонью в сторону, пытаясь вырвать меч, и я как тряпичная кукла тоже последовал этому движению. Подушечки пальцев противника дымились — любое касание к мечу Аластора вызывало повреждения, особенно у мертвецов.

Снова замах, но в этот раз блока не было. Только удар ногой, раздробивший мне три ребра. Я отлетел назад как мячик, ударившийся о стену. В голове судорожно пульсировала мысль: «Не выпускать из рук меч! Не выпускать!»

Перелом я ощутил, когда уже встал на ноги и защитился от следующего выпада, становясь в оборонительную стойку. В спину проникло двойное лечение от Леонида и Оскара. Один сращивал кости, другой — окружающие ткани, чтобы быстрее восстановить меня.

Это и спасло от следующей атаки некроманта. Я отмахнулся мечом, не давая ему навредить себе, и тут же контратаковал. Разница между нашими физическими показателями как небо и земля. Будь у противника две руки и хоть какое-то оружие, я бы уже валялся разорванный на куски, но этот самоуверенный кусок дерьма не счёл нужным прихватить клинок.

В моём положении затягивать драку равносильно смерти — некроманту ничего не стоило переключиться на моих спутников, перебить всех и скрыться. Поэтому я так спешил оттянуть на себя его внимание, не давая времени на принятие решения.

В который раз он с лёгкостью увернулся и отвесил боковой удар ногой в левое плечо. Я припал на одно колено, чтобы не оказаться на земле. Хруст оповестил о переломе, и рука повисла плетью. Два лечащих «поводка» не покидали моё тело. Целители тратили всю свою магическую энергию на поддержание работоспособности моего тела, а заодно убирали боль от страшных попаданий.

Я подключил к драке свой арсенал ведуна. Единственным боевым заклинанием на данный момент у меня было повышение ранга. Мечник «С» маловато для такого сражения, потому рука в перчатке-линзе покрылась золотым свечением, и буква сменилась на «B».

Прилив свежих воинских умений заставил тело двигаться по непривычным для себя паттернам. Нобу часто говорил со мной на эту тему. Зачастую разница между мечниками заключалась в умении вовремя занимать правильную позицию и оказываться в нужное время в нужном месте. Красивые комбинации ударов ничто перед этим навыком, ведь бой всегда можно закончить одним или двумя ударами.

Я трезво оценивал свои шансы даже с «B» рангом — победить именно в атаке почти нереально, надо ловить на ошибке. Только в этом случае было хоть какое-то окошко возможностей. Поэтому вместо того, чтобы демонстрировать, какой я стал опытный и прыткий, позволил себе открыться. Неявно. Как будто это досадная случайность.

Увидя дыру в обороне, некромант зигзагообразными путающими движениями пошёл на сближение. Его реакция позволяла ему в последний момент менять траекторию, но удары он предпочитал наносить ногами, а это значило, что он лишался той самой манёвренности.

Считая себя самым умным, он выпустил по мне уже знакомый чёрный луч, чтобы заставить отреагировать именно на него, а сам рассчитывал в последний момент зайти сбоку и ударить стопой в голову. План был хороший, только некромант просчитался…

С самого начала я приучил его думать, что именно ответный удар меча позволяет мне блокировать магию. Он проверял это не один раз. Одно заклинание — один удар. Как будто мы играли в лапту. Лезвие артефакта действительно разрубало смертоносный луч и развеивало его, но я также мог и не делать этого. В подобном случае заклинание просто рикошетило в сторону. Меня со всех сторон покрывал антимагический барьер, так что…

Так что я срубил его поганую ногу косым движением вверх, одновременно шагнул вперёд и толкнул противника плечом в грудь. У него был шанс отреагировать, если бы я замешкался и сразу повёл клинок сверху вниз, чтобы закончить начатое. А так я выиграл себе для этого секунду. Пока туша некроманта падала, я всеми силами толкал меч в его сторону.

«Успеть до приземления! Успеть!»

Моё восприятие реальности в ранге мечника «B» было обострено и все движения противника казались медленнее, чем они есть. К тому же непрекращающееся лечение наливало мои мускулы лишними процентами силы. Кровь напитывала даже самые маленькие сосуды, заставляя мышечные волокна лучше сокращаться.

Я видел, как алые губы этого урода раскрываются от удивления. Как он смотрит на этот летящий в его сторону меч, понимая, что это последние секунды в его жизни. Как заворожённый он потерял волю к сопротивлению и рухнул на землю, разрезанный пополам.

— АААА! — выдавил я из себя первобытный крик.

У некра осталась всего-то половина тела и рука, но эта конечность цепко схватила меня за голень и чуть не сломала кость.

— Нет! — выкрикнул он перед смертью, но я уже не слушал.

Меч Аластора рассёк и голову на две части. Кисть разжалась. Я нагнулся, чтобы отбросить её в сторону, и увидел покрасневшую от кровоизлияний лодыжку. Она заживала на глазах.

Со смертью некроманта его подданные утратили единую волю, превратившись из организованной армии в толпу. Они всë так же нападали на людей, карабкаясь на искусственный вал, но без особого энтузиазма.

Некоторые просто стояли на месте, как будто проснулись ото сна и пытались сообразить, как они тут оказались. Ну а самые умные поспешили убраться из этой заварушки обратно в лес, откуда и пришли. Мëртвых тянуло на привычные родные места.

Вырывающаяся виверна всë ещë оставалась проблемой. Гио, помимо использования земляной длани, непрерывно погружал тело твари в грунт, как в зыбучий песок. Глипты тоже нашли себе занятие. Загнав оба башенных щита в пасть, они не давали ей сомкнуться, а сами ломали виверне зубы.

Я закончил еë мучения, проткнув мозг, и показал моим помощникам-целителям большой палец. Мы переключились на остатки нападавших. Глипты ловили мне жертв, как кошки ловят мышей и приносят хозяину. Это было уже не на сражение, а игра.

Лëлик сигал своим грузным телом в толпу мертвецов, совершенно не заботясь о защите. Каменной коже их ржавые палки нипочëм. Разведчики тоже включились в процесс и под командованием Абросимова согнали толпу в мою сторону, держа их ослабленными.

Не всех получилось убить, потому что клинок Аластора в какой-то момент прекратил своë действие. Закончилась магическая сила. Я не сомневался, что артефакт внимательно считывал ситуацию вокруг и, будь угроза для жизни, он бы высасывал из меня всë что мог, но сейчас в этом не было необходимости.

— Дальше сами, — махнул я Юре, и тот дал отмашку превратить остатки нападавших в фарш.

Через полчаса бойни Гио закопал шевелящиеся останки глубоко под землю. Мы победили.

— Потери среди личного состава — семь человек, — подвëл итог Абросимов, когда мы ехали обратно.

Это было перестраховкой на случай, если явится ещë один некромант. Вероятность подобного исхода мала, но рисковать людьми никто не хотел. Надо было встретить подкрепление, восстановить силы, сменить лошадей и вернуться.

Меня догнал на лошади Оскар, сжимая одной рукой поводья.

— Барон, — обратился он, лицо лекаря было в пыли, от былого лоска ничего не осталось. — Спасибо, что спас наши задницы. Извиняй, был не прав.

— Принято. Ты тоже неплохо держался.

Мы кивнули друг другу, и наёмник отстал. Недоразумение, рассорившее нас больше, не довлело своим присутствием, всё смыла кровь. Хвала богам, что не наша.

Тела павших товарищей мы прихватили с собой, чтобы не допустить над ними надругательства. Известие о смерти Оболенского стало для всех имперских витязей тяжëлым ударом.

Мы переночевали в поселении и на следующее утро пополнили наши ряды полусотней разведчиков и десятком учёных, а затем вернулись на старое место. Возле туши павшей виверны крутились монстры-падальщики. Белёсые многоножки размером с корову, всякие монструозные жуки и прочая живность, предпочитавшая прятаться от глаз людей.

Маги пальнули по ним для острастки массированным огнём. Кого смогли убили, но целью экспедиции было заброшенное поместье, так что мы поехали дальше. Посовещавшись с Абросимовым, мы пришли к общему решению не тратить силы клинка, то бишь мои. Всех встречавшихся нам одиночных мертвецов раскидывал личный состав. Я был как план «Б» на случай нападения.

Спустя пару часов мы, наконец, добрались до покосившихся ржавых ворот с гербом двуглавого орла. По внутренней территории поместья шастали немногочисленные усопшие. На одном из них я разглядел разодранную ливрею дворецкого, узнаваемую только по позеленевшим медным пуговицам.

— Всем быть начеку, — скомандовал Юра.

В этот раз виверн с собой не брали. Лёлик выбил ногой входную дубовую дверь и влетел внутрь вместе с Грымзиком. Глипты отлично справлялись с ролью живых щитов. Разведчики даже подарили мне для них новые башенные щиты взамен помятых, оставшихся в глотке виверны.

Мои красавцы зачистили фойе, размазав трёх мертвецов по стене. Повсюду осел слой пыли и запустения. Когда-то величественные белые колонны облупились и страдали от трещин, став прибежищем высохшего плюща, обвивавшего их до самого потолка.

В центре обширного зала на полу валялся выроненный когда-то поднос с посудой. Воняло затхлостью, а массивная люстра под потолком превратилась в многоквартирное гнездовье для любопытных ворон, раскаркавшихся при нашем появлении.

Далее все разделились и обошли трёхэтажный особняк комнату за комнатой, готовые чуть что принять бой.

— Всё чисто, — подвёл итог Юра. — Кажется, наш эксгибиционист и был тут хозяином. Можете пока отдыхать, РГО осмотрит всё.

Впервые империя добралась так далеко. Отсюда до поселения полдня пути. Обычно некроманты ревностно охраняли свои владения и даже если не являлись сами, то насылали бесконечный поток преданных слуг.

Мёртвые не требовали фуража и отдыха, могли хоть весь день махаться, потому каждая вылазка дальше очерченной границы заканчивалась плачевно. Витязям позволяли охотиться, но только близ поселения. Это было негласное соглашение: вы не лезете к нам, мы к вам.

— Ваше сиятельство, нашли! — раздался радостный голос плешивого естествоиспытателя с родимым пятном на щеке.

Дрожащими руками он продемонстрировал нам наплечник, стилизованный под птичью голову с глазами из прозрачных кристаллов.

Граф повертел в руках находку и спросил.

— Что он делает? И где застёжки?

— Вы сами попробуйте, наденьте, — учёный помог снять часть брони, Юра приложил к себе эту голову и ойкнул от боли.

Артефакт активировался, захватывая собой всё плечо. Ленты сами опутали мышцы как надо и присосались к телу Абросимова словно живое существо.

— Ну как? — с хитрецой спросил ргошник, поправляя на носу дорогие очки.

— Это… Поразительно… — Юра повертел головой, осматривая территорию поместья. — Я вижу даже сквозь туман!

Вещица настраивала зрение на иной лад, плюс добавляла дальности. Если надо, хозяин мог рассмотреть даже жучка в траве. Отличная экипировка для разведчиков, но, со слов графа, магическая сила тратилась нездоровыми темпами.

Естествоиспытатель что-то пробурчал про «симбиотическую природу» и радостный забрал артефакт, чтобы показать подошедшим коллегам. Находка, вне сомнения, полезная, но больно уж дорого обошлась. В доме отыскали ещë два артефакта, но отнесли их III поколению.

Это была играющая сама по себе арфа с удивительно расслабляющим звучанием. Еë струны были созданы из паутины неизвестного науке иномирного паука. Звук от игры слышал только вливший в артефакт магическую энергию. Играть на таком инструменте не рекомендовалось — попросту порвëшь струны и испортишь.

Второй трофей — самопишущее перо. Ребята из РГО выяснили интересную деталь: если адаптировать перо под себя, написать им короткий отрывок текста, то оно запоминало почерк хозяина. Работало под диктовку и отличалось экономным расходом магической энергии.

— За такой хлам отдал жизнь… — произнëс Абросимов.

— Юрий Георгиевич, не надо так, всë не зря! — возмутился учëный с родимым пятном. — Это прорыв в артефакторике! Господин Оболенский войдëт в историю… Да вся его жизнь до сего момента ничего не значит, — распалившийся мужчина в порыве эмоций махнул «птичьим» наплечником прямо перед носом графа.

Абросимов не выдержал и двумя руками схватил за глотку говорливого ргошника.

— Для меня, для меня значит, слышишь?

Вспотевшие очки упали на землю, а сам он покраснел. На лбу набухла венка. Холëные руки исследователя слабо сопротивлялись, пытаясь отпихнуть от себя графа.

— От…пустите, именем имп…императора… — хрипел дрыгающийся плешивый мужичок.

— Мы не бездушное мясо, — сквозь зубы процедил Абросимов и отбросил от себя естествоиспытателя. — Чего уставились? За работу! — рявкнул он остальным, кто невольно стал свидетелем этой сцены.

— Ты… Тебе это так с рук не сойдëт… — выдавил закашлившийся маг.

— Юр, не надо, — встал я между ними. — Пусть ползëт отсюда. Не стоит он того, — я повернулся к ргошнику и качнул головой, чтоб убирался прочь.

Мы отошли шагов на десять, и Абросимов не глядя потянулся за пазуху, доставая трясущимися руками портсигар.

— Ты прав, зря вспылил, — задымив сигаретой, ответил он, и мы оба помолчали, наблюдая за туманным пейзажем.

Было над чем подумать. Как ему, так и мне. Если абстрагироваться от эмоций, то всë складывалось как нельзя лучше: империя не нашла мощных боевых артефактов и лишилась опытного военачальника. Каждая неудача Константина «Безвольного» — это плюс к моему влиянию, но когда начинались детали и личное, всë оказывалось не так просто. Оболенский не заслуживал такой смерти.

Ротмистр относился к своим людям, как отец к сыновьям, чем снискал ответную любовь. Я слышал о нëм только хорошее. Даже будучи по ту сторону баррикад, он вызывал у меня уважение. Его смерть — большая утрата для всех, особенно для Ростовского храма.

— Пора возвращаться, — выбросив бычок, сказал Абросимов, и мы отправились обратно в городок.

Единственным моим желанием по прибытии в храм было поскорее его покинуть, но это удалось не сразу. Для начала провели заседание с комиссией из РГО и экспедиционного корпуса, где нашим действиям дали экспертную оценку. Результаты засекретили и с меня взяли расписку о неразглашении, потому как никто не должен знать, чем именно занимается Российская империя в чёрных мирах. Я и мои люди не имели права раскрывать технические и организационные подробности, а также какие трофеи заполучили.

Затем мы отдельно встретились и поговорили с огромным количеством шишек из разведки, прибывших в Ростов почтить память Оболенского. Выяснилось, что ротмистр со многими из них успел повоевать плечом к плечу. Несмотря на скромное звание, Олег Дмитриевич имел огромное влияние и был действующим боевым офицером. Не всякий в его положении будет лично участвовать в сражениях, так что он своего рода легенда, батя разведчиков.

Все эти подполковники и полковники вместе со своей свитой интересовались моим мечом, а также осмотрели неподвижно ждущих глипт, рассуждая над их боевым потенциалом. В конце концов, выручил Юра, увидев моё вымученное выражение лица, и прошептал.

— Можешь идти, дальше я сам с ними справлюсь.

— Похороны когда? — уточнил я.

— Завтра приходи к трём.

— Буду, — заверил я его и тронул за плечо перед уходом, граф выглядел собранным и сосредоточенным, но я-то знал, что за кошки у него скребут на душе.

Несмотря на атмосферу секретности, какие-то слухи всё же просочились, потому стоило выйти с офицерского этажа на первый, как нашу компанию немедленно обступили десятки хмурых витязей. У всех в глазах застыл вопрос.

— Это правда, что Оболенского убили? — спросил меня суровый одноглазый воитель, испещрённый шрамами и порезами, как старая разделочная доска.

Я, не лукавствуя, кивнул.

— Да, Олега Дмитриевича с нами больше нет. Много не могу рассказать, потому как сами знаете, но… — я сделал паузу, видя, что моего ответа недостаточно, присутствующие заслуживали правды, они внимательно ждали, что я скажу дальше. — … но он спас наши задницы перед смертью.

— Это был некромант? — жадно вперился в меня одноглазый.

— Да.

— Вот же сука, я так и знал, чтоб тебя… — с досадой повёл он плечом.

— Но вы же отомстили, да? — вопрос прозвучал с надеждой, и это уже был другой мужчина, коренастый маг с чёрной повязкой на лбу.

— Барон, ответь, Христа ради, люди знать хотят.

— Да опять ничего не сделали, сколько можно уже туда лезть…

— Бесполезно, только народ мрёт…

— Да погоди ты ныть, не видишь, он ещё ничего не сказал.

Переводя взгляд с одного витязя на другого, я видел разочарование и общее падение духа. Подобных врагов и раньше уничтожали, но это было редкое событие.

— Мы убили некроманта, — поведал я ко всеобщему облегчению, сам факт всё равно сообщат на церемонии погребения, так что не страшно.

— Ты убил? — уточнил одноглазый, но я ничего не ответил, а оно и не надо было. Витязь положил свои лапищи мне на плечи и странно приподнял голову. — Спасибо, брат, — он по-медвежьи обнял, похлопал по спине и в конце пожал руку, чтоб отойти потом в сторону и стряхнуть слезу, набежавшую в уголок оставшегося глаза.

Другие тоже подходили и благодарили за отмщение, понимая, насколько сложную работу мы провели. Слухи о моём отряде множились, всякого там хватало: и плохого, и хорошего, но людей не обманешь — они видят результаты, умеют думать и делать выводы. Везде, куда попадал барон Черноярский, неизменно происходило что-то важное.

Это уважение было не просто сухой похвалой функционеров из верхушки власти, а шло с самых низов. Заслужить его было сложнее, чем построить карьеру при дворе, потому как оно было искренним, шедшим от самого сердца. Такое не подделаешь.

Очередь не заканчивалась, но и я не чувствовал себя вправе хоть кому-то отказывать.

Параметр лидерство +1, повысился до (60/100)

Параметр харизма +1, повысился до (29/100)

Пригибая головы лошадей, мы зашли в неизвестность. Сильнее всех переживал Александр. Его тянула на авантюры тоска по Межмирью, но в то же время он, как никто другой, знал, чем грозят такие вот заходы «наобум». Книжечку Аластора он почитал, но, мне кажется, до конца так и не поверил в её достоверность. Оно и понятно — любой профи в своей области не любит сказочки, но расчёты оказались верны.

— Матерь Божья, — воскликнул он, оглядываясь вокруг с глазами по пять копеек. — Мы сделали это! — он припал к земле, как ребёнок к любимой игрушке, прям распластался, обнимая её.

Мы переглянулись с Гио, и старик закатил глаза.

— Потом налюбуешься, у нас времени мало, — скомандовал я, вскакивая на Адулая. — Помните, радиус находки — десять километров. Начали!

Направления мы обговорили заранее, потому сразу припустили в путь. Александр тоже поспешил запрыгнуть на своего скакуна. В добыче хронолита он был самое заинтересованное лицо, так что отнёсся к задаче серьёзно.

Ранг, естественно, мы выбрали серый. Вокруг раскинулась бескрайняя однородная поляна без явных признаков жизни. Травка сантиметров пять, и всё. Мир находился в зародышевом состоянии.

«Либо магзвери здесь хорошо прячутся».

Свой первый хронолит я сорвал спустя пять минут. Повезло. Не теряя времени, я развернул Адулая обратно, но не след в след, а чуть по дуге. Так был шанс выцепить ещё один. Мы ускорились. Земля летела из-под копыт. Минуты таяли быстро.

Увы, второго хронолита я не сорвал, но зато прибежал быстрее всех. Посмотрел на часы — ещё две минуты. Ребята спешили изо всех сил. Гио показал свою добычу и протиснулся первым, я следом за ним. Александр подоспел на последних секундах, но, к сожалению, лошадь осталась там — поводок обрезало закрывшимся порталом.

— Чёрт, что ты там сиськи мял? Два урвал, ну а стоило оно того? Договорились же не рисковать, всё равно вернёмся в следующий раз при всём параде. Ненавижу, когда страдают зверушки! — Джанашия был зол, судьба лошади, отрешённой от нашего мира незавидная — она теперь там одна.

— Да хватит тебе, — отмахнулся храмовник, заворожённо рассматривая в руках крупные хронолиты, остальное его совсем не волновало. — Там травы ей на всю жизнь хватит, пусть пасётся… Даже не верится, что мы это сделали, ммм, — он прижал к груди все четыре камешка, будто нянчил младенца.

— Я говорил тебе, он чокнутый, — повертел у виска Гио.

— Уничтожь всё это, — попросил я земельника, чтобы отвлечь от произошедшего, и вскоре составные части врат были раздроблены в пыль.

Ни одна посторонняя душа не должна знать, чем мы тут занимались.

— Пока меня не будет, выроешь подземный храм, — обратился я на обратном пути к Джанашия. — Начнём с одной комнаты, а там расширимся. Тщательно спрячь его от чужих глаз. В моё отсутствие соберите хронолита столько, сколько сможете. Возьмите с собой Нобу и Потапа. Вчетвером побыстрее выйдет.

Когда мы вернулись, глипты совершили ещё один цикл почкования. Теперь их стало четыре. У меня были мысли опять нагрянуть в «Синий-16» и набрать там новорождённых, но проблема в том, что Новиков у нас один такой незаменимый. Нагружать его лишней воспитательной работой не хотелось — он и так на грани из-за свалившихся обязанностей. Ох уж эти тонкие душевные организации, но ничего не поделаешь, к каждому нужен свой подход.

Ещё не стоит забывать, что всё дальнейшее потомство Лёлика станет в разы умнее и полезнее, чем новички, ведь наши глипты перенимали опыт по всей цепочке. В своём мире им нечему было учиться, и ресурсы ограничивали в развитии, а у нас их потенциал раскрылся на полную.

РГО и экспедиционный корпус разглядели в них только уродливых монстров. Попытки одомашнить, конечно же, предпринимались, но без знания языка и обычаев процесс натыкался на стену безразличия и агрессии. Громил рассматривали только в качестве ценных ресурсов, тогда как их скрытый потенциал в сотни раз перспективней!

Кстати, о глиптах. Я застал Мефодия и Лёлика окружёнными лесорубами. Богатырь схлестнулся с двухметровым магзверем в борьбе. Оба кружили, пытаясь друг друга опрокинуть, а народ болел то за одного, то за другого. Триста килограммовая туша напирала своей мощью на человека, но не тут-то было. Куликов так просто не давался и всыпал камнекожему по полной.

Я подоспел как раз к развязке. Мефодий извернулся, обхватил обеими руками Лёлика за торс и приподнял над землёй. Через пару секунд глипт валялся на спине поверженный, но не сказать, что богатырю эта победа досталось легко. Он пропотел насквозь, рубаху хоть выжимай.

— Махонький ещё, вот подрастёшь — приходи, поборемся, — пробасил Куликов, похлопав глипта по голове, а потом жадно припал к кувшину с водой, поднесённому ткачихой.

— Госто горог гогого гдод.

— Эй, лысая башка, что он там несёт? — поинтересовался Мефодий.

— Говорит, повезло тебе бескожий, — проворчал Потап и увёл за собой проигравшего, что-то бормоча ему на неизвестном наречии.

— Ну-ну, похорохорься мне, — пригрозил в шутку Мефодий и, увидев меня, подошёл поинтересоваться, пока разъярённый Митька Кошевой разгонял всех по рабочим местам. — Владимир Денисович, узнать что хотел, — насупился он. — Можно ли жинку мою и сына уже переселить? Вроде ладно всё идёт: баронов за шкирку держим, избушки как грибы растут, да и приспособу вашу не снимаю, — он приподнял штанину, показывая на браслет у щиколотки. — Теперь жить спокойней, а мои домашние они неприхотливые и работать могут зимой…

— Извини, Мефодий, перебью, но порядок общий для всех. Успехи у нас есть, но дети и женщины должны получить только лучшее, понимаешь? — я взял его под локоть и, чтобы смягчить отказ, пояснил свою позицию. — Жильё и безопасность мы подтянули, но давай не спешить с такими решениями, хорошо? Обещаю подумать ещё раз, как вернёмся с осмотра.

— Её в столовую можно определить.

— А Лукичну куда?

— Я эта, про кашеварство говорю. Сами посудите — не мужское то дело.

— А сил у неё хватит, спину надрывать с этими флягами? — прищурился я, напоминая про конские объёмы каши, и здоровяк поник. — Выше нос, что-нибудь придумаем. Вместе со Склодским поедешь со мной, а жене передай — зима у неё будет сытая и тёплая, вот, — я передал ему тысячу рублей. — Пусть купит себе и сыну одежды, еды, ещё и на курочек с козой хватит, — я показал ему, как переключаю артефакт контроля на режим «сам по себе» и добавил. — На сегодня у тебя выходной, проведи его с семьёй.

— Спасибо, Владимир Денисович! — расплылся в улыбке здоровяк и немедленно поспешил к загону выбрать себе лошадь.

Куликов давно не видел своих, потому перед поездкой я отпустил вожжи — всем нужен отдых. Его особое положение не позволяло мне отпускать богатыря далеко от себя, но с артефактом Радомира Выжиги это стало в разы безопасней. По меркам города Ростова жалованье витязей в тысячу рублей считалось зажиточным, но мои давно зарабатывали больше, плюс такие вот поощрения позволяли их родным вздохнуть посвободней.

Я снова присел доесть холодный борщ, и как только сделал это, Анжей Марич тактично оказался рядом с платком.

— Вот, ваше благородие, вытритесь, а потом можно и в баньку.

— Вы построили баню? — удивился я, ведь в плане её не обозначили.

— Посмел взять на себя ответственность. В реке теперь холодно мыться.

Я немного подумал и кивнул.

— Да, что-то мы запамятовали этот вопрос…

— Но прежде чем хорошенько отпарится, есть ещё одно дело, — начал он издалека.

— Валяй, — махнул я ему.

— Тут из торговой гильдии один купчишко пожаловал.

— Чего просит? — спросил я, отдавая тарелку Лукичне.

— Предложений несколько, но лучше вы сами у него спросите. Он как раз возле баньки и поджидает вас.

— Как удобно, — хмыкнул я.

Пока мы были в отъезде, Анжей не раз принимал этого бородача с колючим хитрым взглядом, извещая о моём отсутствии. Купец не отчаивался и приезжал в Таленбург каждый день, любил посмотреть, как идёт работа, перекидывался словечком с бригадирами, да нахваливал стряпню Лукичны. Короче, ко всем подмазывался, но вот звёзды сошлись, встреча состоялась.

За всё время он привёз следующие подарки: пять бочек пенного, приправ заморских, валенки для рабочих и прочего полезного скарба, который немедленно распределили по закромам. Я оценил этот жест доброй воли и протянул мужчине руку.

— Добро пожаловать в Таленбург, надеюсь, вас приняли достойно, господин Ейчиков.

— Владимир Денисович, а как же, как положено: хлеб-соль и много чего ещё, — залихватски подмигнул он. — Признаться, восхищён вашими начинаниями, недурно стройка идёт, скоро и народу прибавиться.

— Это точно, прошу, попаримся вместе. Анжей, — попросил я приказчика, и тот мигом припряг кого надо.

Банька уже ждала растопленная, а на столе томились угощения и холодный квас. Раздевшись, мы зашли в парную и улеглись. Нанятый из города банщик хорошенько прошёлся по нам дубовым веничком и тактично удалился.

— Ну-с, теперь можно и о делах поговорить, — произнёс я, когда с условностями было покончено.

Ейчиков оказался человек серьёзный, торговец ранга «B». Помимо представительства в Ростове, он имел интересы по всему герцогству черноморскому. Продавал всякое-разное, но состояние сколотил на торговле алкоголем в Межмирье. Сейчас ему было под пятьдесят, но двадцать лет назад, когда завертелась эта канитель с вратами, купец один из первых продал всё, что имел и вложился в новое дело.

Пока остальные боялись навсегда остаться в другом мире, он тащил на своём горбу витязям выпивку и рисковал наравне с ними. Лихое было время: врата нестабильные, часто обрывались ни с того ни с сего, рынок только формировался, а многие колонии рушились под напором монстров, зачастую прорываясь и в наш мир.

Ейчиков пробил себе дорогу смелостью, находчивостью, а также наглостью. Витязи готовы были платить большие деньги, чтобы забыться после страшных походов, и он это желание обслуживал с лихвой, постепенно обрастая инвентарём и помощниками.

Заработанные деньги купец не спешил спускать, а выбил у администрации разрешение на постоянную торговлю сначала в одном мире, потом в другом, в третьем и понеслась. Когда до остальных дошло, что в Межмирье водится длинный рубль, Ейчиков уже открывал торговые точки со свежими продуктами, одеждой, инструментами, оружием, а какое-то время даже скупал у витязей всевозможные ресурсы для перепродажи на скачках цен. Бывало, и хронолит на сторону сбывал по баснословным ценам! Но потом эту его лавочку прикрыли — империя подмяла под себя всех частных скупщиков, наложив неподъёмный процент.

Ейчиков вовремя вышел из дела, а также продал государству все свои кабаки. Без хороших покровителей там тоже стало невозможно развиваться, а он был выходцем из черни, так что выбора не оставалось. Сколоченный капитал купец вложил в торговлю уже в родном мире и на опыте прошлых ошибок не лез в те сферы, где его могли нахлобучить.

Насколько я понял из его полупрозрачных намёков, он искал не разрешения торговать в Таленбурге, а именно тех самых связей. Купца разбирал зуд вернуться в злачное лоно Межмирья, а сделать это можно только в тандеме с кем-то сильным и знатным.

— Хочу открыть у тебя, Владимир, лавочку. Перспективу вижу, город большой выйдет, — кряхтя, вбросил предложение Ейчиков.

— Торговля — это всегда хорошо, — зажмурился я. — Пять процентов с выручки и прошу, мил человек.

— Пять это по-божески, — присел на скамье Дмитрий Генрихович.

— Но узна́ю, что из-под полы своим пойлом торгуешь — вылетишь отсюда на все четыре стороны, понял? — я тоже присел и вытер вспотевшее лицо.

— Вы тут хозяин, барон, вам и порядки свои наводить, — с готовностью подтвердил торгаш, но в голосе читались грустные нотки. — А что по Всемирному рынку?

— Тебе ли не знать, Дмитрий, что с барахлом твоим делать там нечего.

— Так уж и барахло, у меня товар качественный, обижаешь Владимир. У лучших ремесленников выкупаю. Знаешь, сколько труда стоит…

— Да охолони ты, не в том дело, — отмахнулся я и подал знак, что пора выбираться из парильни, окатились холодной водой из ведра и сели за стол в предбаннике. — Конкурентов там тьма, — вгрызаясь в очищенную таранку, сказал я. — Себе в убыток торговать будем, надо удивлять. Что насчёт артефактов думаешь?

— А что есть что? — по-деловому спросил он.

— Будет и много, — расплывчато ответил я.

Купец посмотрел на меня искоса и присосался к кружке с квасом, а после вытер усы и ответил.

— Дело оно прибыльное. В полезных артефактах всегда недостаток — и у наших, и у заморских богачей. В общий оборот один хлам пускают, а всё хорошее — себе, да на подарки знати. Чуть что появится — мигом сгребают, как пирожки горячие. Как говорится, был бы товар, а желающие всегда найдутся.

«Диктатура параметров» вывела о собеседнике следующие сведения:

Дмитрий Генрихович Ейчиков

Отвага (27)

Дипломатия (66)

Торговец (B), Пивовар (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (1/100)

Трудолюбие (81/100)

Достигнут предельный уровень развития.

Я не видел каких-то сверхпоказателей, но налицо явная работа над собой. Это был человек, сделавший себя сам, но которому для возвышения не хватило какого-то рывка, чуть-чуть удачи. Разбрасываться людьми я не собирался — Дмитрий более чем подходил на роль торгового представителя.

— За зиму мы отстроимся и приготовим первую партию товара. Мне нужно, чтобы ты занялся в это время оформлением нашего разрешения, а также выбрал подходящее место — не в закутке где-то, а приличное, понял меня?

— Ммм, как бы тебе сказать… — замялся Ейчиков.

— Что?

— Разрешение и хорошая площадь дорого обойдутся, речь о пятизначных цифрах. Нам бы поскромнее что, — он потянулся к закуске и с сожалением посмотрел на молодого барона, не понимавшего, куда лезет — всё это было написано на его собранном в кучу лице.

— За деньги не переживай, то моя головная боль, — заверил я его. — Кого надо подмажь, по поводу расходов к Маричу, а ко мне с отчётами, понял?

— Значит, врываемся? — поднял тот кружку.

— Врываемся, — я чокнулся с ним, и далее обсудили детали, но насчёт ассортимента товаров пока держал всё в секрете.

Джанашия был задействован как в стройке, так и в экспедициях, но зимой темпы сбавятся, и у старика появится время на любимое дело. Тогда-то и разгуляемся. К тому же у нас скоро появится круглосуточный доступ в храм и все ингредиенты, что добудем — наши. Алхимическая лаборатория заработает во всю силу.

Ейчикова сопроводили до города со всеми почестями, а я, наконец, сел в тишине в избе, чтобы изучить карту охотников, а также сверится с чертежами Таленбурга, которые мы набросали с Гио.

На одном из них были наглядно нарисованы все здания для понимания общего прогресса: пустые нераскрашенные домики — это то, что предстоит построить, зелёные — уже готовые к эксплуатации, жёлтые — не требующие срочности, красные — важные постройки, но проблемные в плане ресурсов. Например, каменная крепостная стена.

Мы хоть и быстро развивались, но вся наша активность умещалась на плане города в детский кулачок. Вся остальная зона полностью нераскрашенная. Для сравнения свиток, на котором всё это нарисовано, был размером со столешницу. В Таленбург предстояло заселить пять тысяч отборных душ, не считая их семей.

Зимой работы по вырубке продолжатся — этот вопрос мы уже обсудили, но вот из-за промёрзшей земли и погоды строительство замедлится. Я не спешил всё сделать за один год или какой-то другой срок. Сколько понадобится времени, столько и потратим. Главное — сделать на совесть.

Закончил день чтением книги, взятой у Склодского, про техники шаманизма. Странные ребята, что-то вроде лекарей, но не только. Использовали разные травы и части животных, чтобы усиливать себя и своих соплеменников. В Российской империи их почти не водилось, всё-таки это восточные учения. Больше всего шаманов собрано в Тибете. Возможно, у нас они прятались где-то на Кавказе и держались подальше от мирской суеты.

Наутро мы принарядились — предстояли похороны Оболенского. Со мной отправились Нобу и Склодский. Остальным объявил выходной. В храме меня почти сразу поймал граф Абросимов, чтобы поговорить тет-а-тет в случайной свободной комнате. Хилый адептик-юноша беспрекословно отворил её нам и остался снаружи вместе с моими спутниками.

— В чём дело? — спросил я, Юра был при полном параде и вместо ответа показал пальцем на плечо. — Тебя сделали ротмистром? — воскликнул я, заметив новые погоны. — Ха-ха, поздравляю, считаю заслуженно!

Я от души пожал ему руку, Абросимов смущённо улыбнулся.

— Да, теперь займу место Олега Дмитриевича, даже переехать пришлось.

В обязанности ротмистра строго прописывалось местонахождение по месту прохождения службы, так что Юра из Белховичского графства перебрался в Ростовское.

— Покинул родное гнездо, эх, скучать по тебе будут.

— Да какое там, — отмахнулся граф и, чтобы соскочить с неудобной для него темы, напомнил кое о чём. — Теперь все твои дела буду вести я, учитывай это.

— Так точно, Вашбродие! — шуточно отдал я честь и встал по стойке смирно.

— Кончай дурачиться. В общем, есть новости — императору наша арфа пришлась по душе. Его Величество как раз страдал бессонницей.

— Это ты про артефакт?

— Да, передали через посредников сразу во дворец. Самопишущее перо отошло кому-то из его родственников, а наплечник с орлом достался РГО под разборку.

— Чего и следовало ожидать, — утвердительно кивнул я.

— Что касается хм, твоих новых слуг, у меня к тебе деловое предложение.

— Так-так, — мрачно вставил я.

— Да погоди, всё не так плохо. В общем, командование почитало экспедиционный журнал и отчёт — они в восторге от глипт.

«Ещё бы они не были в восторге», — подумал я и продолжил слушать.

— Тяглов мы так и не смогли принудить к военной службе, но твои болванчики слушаются как верные псы. Корпус предлагает тебе контракт на поставку обученных магзверей.

— Ты же понимаешь, что это будет стоить дорого? Мне и самому они нужны, а на обучение одного минимум недели две будет уходить, а на самом деле все три.

— Что-то ты перевираешь, Владимир. Мы только на днях тебе лицензию выписывали и, вон, какой результат…

— Так, то при Потапе было, — возразил я. — Думаешь, зачем я его с собой взял? Он их контролировал, а без него, чтобы всё заработало, надо в лепёшку расшибиться. За безопасность покупателя я не ручаюсь в таком случае — это же дикие магзвери! Чуть что не так — разнесут всё к чертям. Юра, это не игрушки.

Я врал как последняя скотина. Отчаянно и убедительно, чтобы спровоцировать на себя давление. Лёлик и Грымзик вошли в состав экспедиции как раз с целью привлечь внимание разведки. Глипты — часть моей большой игры, и эта карта требовала филигранного отыгрыша. Надо быть в образе до конца.

— Понимаю, тебе нелегко с ними расставаться, но так дело не пойдёт. Выбора у тебя нет, — прищурился Абросимов, затягиваясь папиросой.

Я ходил влево-вправо с руками за спиной, и делал вид, что загнан в безвыходную ситуацию.

— Сколько мне готовы дать за одного? — с надеждой посмотрел я на Юру.

— Пять тысяч.

— Грабёж, это грабёж какой-то…

— Владимир, ты станешь первым частным подрядчиком магзверей в империи. Только подумай о перспективах, — граф сочувствующе положил мне руку на плечо. — Соглашайся, контракт бессрочный.

— О каких количествах идёт речь?

— Начнём с десяти в месяц, надо к ним привыкнуть, но в будущем поднимем до тридцати. Это минимум, — добавил он.

— Но мне так ничего не достанется! — воскликнул я. — Они неохотно размножаются, ты же сам знаешь, — с укором посмотрел я на нового ротмистра.

Эта информация фигурировала в энциклопедии монстров и была правдой. Естествоиспытатели отмечали высокий уровень смертности среди мелких глипт, а также их неизменную численность в колониях. Вожди разрешали расти только тем особям, что заменяли умерших. Остальные ждали своей очереди и питались объедками — пресловутая политика распределения ресурсов. В экспедиционном корпусе о ней знали, разведчики всё давно посчитали так, чтобы для себя я мог оставлять только минимум помощников.

— Тебе ни к чему столько глипт, — холодно отрезал Абросимов. — Ты услышал меня — чтобы к концу месяца отрядил десять штук. Это приказ.

— Вот значит как, мои интересы не в счёт? — смерил я его хмурым взглядом.

— Обижайся сколько влезет. Это приличные деньги. Другой на твоём месте плясал бы от счастья, не понимаю тебя.

— Мне не деньги, мне рабы нужны, — пояснил я ему и раздражённо добавил. — Хорошо, будут тебе глипты. Десять штук. Что у тебя там ещё?

Граф довольно приосанился. Ещё бы, только что он сделал важное дело — усилил военную мощь империи и ослабил мою. Я не сомневался, что число глипт в будущих требованиях перешагнёт далеко за тридцать боевых единиц, но даже это играло мне на руку. Людская жадность слишком предсказуема.

«Пусть подавятся».

— Император оценил новые возможности чёрных миров и с нетерпением ждёт следующих даров. Мы хотим разбить ещё трёх некромантов и расширить влияние Российской империи в «Чёрном-4».

— В ближайшее время точно не смогу — у меня поездка по феоду с инспекцией, — предупредил я его.

— Конечно, я тебя извещу о точной дате, — покровительственно ответил Юра, разглаживая воротничок.

— Ещё одна экспедиция, и мы в расчёте, — предупредил я его. — Дальше будем договариваться отдельно за каждую.

— Ещё три некроманта и мы в расчёте.

— Идёт, — мой долг перед ним внушительный, так что всё справедливо.

Абросимов не раз выручал мою задницу, и три некроманта за подобные услуги не такая высокая цена. Мы разбежались, потому что постучал адепт и сообщил, что из храма к кладбищу скоро должны понести тело. Погребальная процессия пройдёт через весь город.

Я рассказал о результатах сделки Нобу и Склодскому. Бывшего герцога возмутило поведение нового ротмистра.

— Тут всё шито белыми нитками, разве сам не видишь? Они подослали к тебе из РГО этого колончу Шпеера, чтобы он расшифровал язык глипт, а теперь пытаются отобрать всех магзверей, что народятся. Дальше знаешь, что? — спросил он меня, нервно поправляя длинные волосы.

— Отзовут лицензию на всех глипт особым указом и заберут монополию в свои руки.

— Ещё и сами будут их размножать! Тогда зачем ты раскрыл этим придуркам все наши карты? Мы бы справились с некромантом и без глипт. Почему нельзя было потерпеть, пока их не скопится там, не знаю, тысяч пять? А так да, конечно, они захотят оставить нас в дураках…

— Господин Владимир знает, что делает, — ответил вместо меня Нобу. — Это великая наживка. Иногда, чтобы победить, надо убедить противника в своей слабости.

— Я ни черта не понимаю, объясните тогда тупому, — язвительно развёл руками Склодский

Мы вышли из храма и отдалились от входа вправо, заняв место у балюстрады. Отсюда виднелось пёстрое море людей, пришедших почтить память Оболенского. Они заполонили улочки, выглядывали с балконов домов, некоторые даже на крыши забрались, чтобы увидеть легенду. Всё внимание было приковано к лестнице, откуда под похоронную музыку спускали гроб.

— Ты забываешь Леонид, что глиптам плевать на людей. Им не нужны деньги — для них это бессмысленные бумажки, им безразличны наши правила и тем более чьи-то амбиции, но вот слово вождя, — сделал я паузу, давая осмыслить сказанное. — Оно для них священно. Если вождь прикажет им не размножаться — они не будут, прикажет не есть чужую еду — они не будут. И так во всём — глипты с рождения и до конца жизни встроены только в свою иерархию. Но самое смешное, что наверху так и не поняли, что вопреки всему вождём в этот раз стал человек. Понимаешь, куда я клоню?

— Так погоди, погоди, — перебил меня Склодский, — но тогда ты можешь приказать им… — он посмотрел в сторону спускающихся высших чинов разведки, а потом на меня.

— Они будут преданно ждать своего часа.

Продолжение в 4 томе: https://author.today/work/509372