Это кто переродился? Книга 4

Глава 1

Как сделать вечер веселее?

— Хватайте его! — тыкал Артур в меня пальцем. — Ваня это ты же коварным образом подговорил меня явиться сегодня во дворец, да?

В ответ на это Инквизиторы повернулись ко мне. Я же пожал плечами.

— Было дело. Только я просил тебя прийти через парадный вход.

— Где мне дали отворот-поворот! А ты не отвечал на звонки! Заговорщик!

— Точно… — и я нащупал в кармане телефон. Вернее то, что от него осталось после удара Лаврентия. — Что ж, мессир Инквизитор купит мне новую трубку…

Улыбаясь, я подошел к этим двум шкафам.

— Отойдите, господа. Разве вы не слышали приказа Марьяны Васильевны?

Лаврентий покачал головой.

— Охраной дворца руководит не Марьяна Васильевна, а…

— А кто⁈

И дрожа от злости, к ним подбежала Марьяна.

— Кто руководит? Домна⁈ С каких это пор?..

— С дороги, Марьяна Васильевна, иначе…

— Иначе⁈ Ты смеешь еще мне угрожать, грязный пес⁈

Он попытался что-то сказать, и тут же получил хлесткий удар по щеке. Марьяна била тыльной стороной ладони, так что Лаврентий даже покачнулся.

Пенсне упало в траву, а его взгляд сразу же изменился. Он был удивлен.

— И ты смеешь игнорировать мои вопросы? Кто ты такой, Лаврентий⁈ А ты Григорий, — и ее палец уткнулся в грудь второму Инквизитору. — Вы кто такие⁈

— Мы призваны, чтобы…

— Вы два пса, которые живут только для того, чтобы выполнять приказы Домны. Без нее вы никто. А Кирова…

И Марьяна ткнула пальцем себе в грудь.

— Выполняет мои приказы. Пока нет бабушки, я во дворце главная. Вы поняли это, или нет? Или забыли, кто перед вами?

— Марьяна Васильевна, вы нарушаете…

Не стерпев, Марьяна схватила Лаврентия за шиворот. Перед ним она была почти Пухом рядом со здоровенным псом-доберманом, однако сейчас это было неважно. Ибо я чувствовал, как в ее жилах побуждается Древняя магия. И у меня внутри все похолодело…

Я так и не понял, кто ей передал ее. Вергилий? Но отчего в тот день одежда осталась на ней? Или это Дарья постаралась, но когда?..

Лаврентий попытался оттолкнуть девушку, но в тот же миг ее руки охватило пламя. Я хотел было рвануть к ней, но один взгляд принцессы заставил меня застыть на месте.

Григорий тоже не успел прыгнуть к ним — ему в грудь упирался меч Артура.

— Ни с места, — и его губы сложились в оскал. — Боюсь, на таком расстоянии твой хлыст бесполезен, Инквизитор.

В подтверждение его слов за его спиной вновь появилась тень. И даже она улыбалась словно тварь из Изнанки.

Да, это тоже была Древняя магия. И то, что Артур овладел ею делает ему честь.

— … Ты хочешь умереть, Инквизитор? — послышался вопрос Марьяны, которая держала Лаврентия в огненной ловушке. — Этот огонь спалит тебя за одну секунду… Возможно, вместе со мной, но…

И она с улыбкой шепнула ему на ухо.

— … Как иначе образумить вас, ублюдков? Как думаешь, что скажет Домна, узнав, что вы оба, вместо того, чтобы защищать наследницу престола, стали причиной ее гибели?

Лаврентий не шелохнулся. Он смотрел на нее такими глазами, словно действительно хотел убить девушку на месте. Огонь явно доставлял Марьяне дискомфорт — она морщилась, но упрямо держала пламя. Лаврентию тоже бело несладко: его одежда начинала тлеть, однако сам он только дергал щекой.

Можно было позавидовать его выдержке, ибо стоит дать Огню волю, и он не успокоится, пока не сожжет жертву дотла. Кажется, Марьяна тоже поняла это.

Мигом позже пламя затухло, но ее хватка не разжалась.

— Артур остается, — сказала она после нескольких секунд напряженного молчания. — Это мой приказ. Ясно?

Инквизитор молчал. Его взгляд говорил о многом.

— Ясно⁈

Ответить ему не дал шум шагов. Мы повернулись.

К нам шагала Дарья. Вернее, Лжедарья с собачкой на поводке. А еще десяток гвардейцев.

— Что за шум, а драки нет? Господа? — и она строго поглядела на двух Инквизиторов. — Вы что собрались обижать мою внучку⁈ Как? Об этом узнает Кирова!

Марьяна улыбнулась, и ее хватка разжалась.

— Ох, конечно же, нет. Верно, Лаврентий? Он же просто хотел испытать мои магические возможности, верно? Сначала поиграл с Ваней, а теперь решил разыграть покушение. Ведь так?

Гляделки продолжились. Долгие, пристальные, как и любил этот неприятный тип. Однако в конце концов, здравый смысл победил.

— Верно. Вы хорошо держались, Марьяна Васильевна. Только в следующий раз…

И нацепив пенсне себе на нос, он прошипел:

— Держите себя в руках.

На этом Марьяна сделала шаг назад. Артур тоже. Оба отошли ко мне. А мы все — к Лжедарье в кольце копий. Инквизиторы же молча провожали нас глазами.

— Если он обижал тебя, внучка, — сказала королева, положив руку ей на плечо. — Только скажи, и этих двоих…

Марьяна покачала головой.

— Нет, бабушка, все хорошо. Они просто слишком усердны в своей работе. Идем, наверное, стол уже накрыли…

И она потянула нас прочь. Гвардейцы, взяв нас в кольцо, отступали грудью вперед. Инквизиторы же не сводили с нее нас взгляда, а вот чего было в них больше — злобы или удивления — это оставалось загадкой.

Хех, страсть как хотелось услышать, как они будут рассказывать о произошедшем Домне. Увы, ее глаз не передает звуков, но вот выражение лиц…

— Обухов! — услышал я голос Лаврентия и задержался. Тот все стоял под дубом и полировал меня глазами. — Завтра в тот же час. Без опозданий.

А затем оба растворились в листве.

*

Из-за нашей небольшой потасовки обед пришлось отложить на пару часов, и я уж понадеялся, что его вовсе отменят, но нет… Они всего лишь перенесли его в другой зал, а в том затеяли «внеплановый ремонт».

— Ты-то в следующий раз не стесняйся! — хихикал Иван, летая над моей тарелкой. — Просто взорви дворец к чертовой матери! И тогда все твои мучения мигом закончатся.

Я кивнул. Возьму на заметку.

Мука мукой, но хоть еды было жуй не хочу, однако от этих болтливых аристократов мне становилось тошно. А их были сотни, и все, буквально все, старались как могли льстить королеве.

Я же улыбался. Пустая лесть была мне противна, но как же забавно было видеть, как они расшаркиваются перед Лжедарьей. А ведь она даже не аристократка. По словам Домны, они набирали женщин чуть ли не в ночлежках. Лишь бы была неотличима внешне.

— Позвольте выпить за вас, ваше величество! — грохотал очередной подлиза. — И вашу замечательную внучку! И будущую партию, конечно же!

По столам прошлась волна смеха, а Марьяна, услышав про партию, покраснела до ушей. Громче всех, однако, смеялась ее «бабушка».

Слушая их вполуха, я уплетал все со стола, а также снова ловил на себе взгляды — и чем старше был смотрящий, тем более презрительными они были. Артуру, что сидел рядом тоже попадало — на него вообще глядели как на таракана.

И снова на меня злобствовал князь по фамилии Волгин — смотрел на меня как волкодав на волка, который удумал увести его стадо. Его сынок, Сашка, сидел слева от него. Весь вечер он едва притронулся к еде. Женщина в красном тоже была здесь, как и папаша Игоря, старый и грозный граф Илларионов. Их глаза были не менее холодными.

Этот что, тоже рассчитывал «подложить» под Марьяну своего Игоря? А вот и он, кстати говоря, живой и здоровый. Ну хоть кому-то я был рад.

Поймав его взгляд, я салютнул ему бокалом. Тот в ответ тоже улыбнулся, но отец глянул на него таким испепеляющим взглядом, что тот мигом стушевался.

— Выскочка, выскочка, выскочка! — хихикал Иван, сев на край тарелки. — Это единственное, что о тебе говорят!

— Плевать… — сказал я, глодая ножку. Кажется, это было не совсем по этикету, но мне было плевать. После драки с Лаврентием силы мне точно не помешают, и много. — Как там в «Котле»?

— Все путем. Вчера забрали крысу и уже готовы надрать задницы Крысам. Интересуются, ты будешь?

Я вздохнул и налил себе вина.

— Нет, и не только оттого, что мне приходится строить из себя придворного…

— А почему?

— Дело в Василие Олафовиче. Я жду его здесь.

— Думаешь, он придет лично?

Я кивнул.

— Конечно. Иначе и быть не может. Мы сорвали все его операции, а значит, рано или поздно, ему придется и самому выйти на сцену. Если наши разнесут базу Крыс, с которыми, я уверен, связано его высочество, то мы лишим его источника золота. А значит, Василию ничего не останется, как заявиться лично…

— Хороший план!

В ответ я хлебнул вина и откинулся на спинку.

— Главное, чтобы какой-нибудь Мастер не увел мое золото. А то этот псих опять понесет его в детский сад…

*

— Это ничтожество, Обухов, опять разговаривает сам с собой, — прошипел князь Волгин, искоса поглядывая на этого выскочку, который был настолько жалок, что то и дело клал локти на стол. Про то, как пользоваться ножом, он, кажется, и вовсе был не в курсе. — Черт, и что Марьяна Васильевна нашла в нем?..

— Согласна, не понимаю, — ответила княгиня Державина, сидевшая рядом. — Ваш Сашенька и выше, и статней, и просихождение у него безупречное. Они с Марьяной Васильевной могли бы составить прекрасную партию.

В ответ Волгин только хрустнул кулаками. Посмотрев на Илларионова, который тоже явно был не в духе, он покачал головой. Хоть они и были соперники во всем, однако не понять графа было тяжело…

Это же обычная муха! Простолюдин! Хам!

— Почему Королева допустила это?..

— Королева? — ухмыльнулась Державина. — А вы находите, что это Дарья?

— Что⁈ Конечно! А кто же…

— Нет-нет. Вы уверены, что там сидит именно Дарья?

Державина, указала бокалом на королеву, которая болтала о чем-то со своей внучкой. Волгин нахмурился. Он все еще не понимал.

Княгиня же с улыбкой подвинулась к князю.

— Если они думают обмануть этих ослов-простолюдинов, то я знакома с Королевой почти полвека. Смогу отличить фальшивку от оригинала.

Минуту Волгину казалось, что он ослышался.

— Почему?..

— Манеры, мимика, выбор вина. Красное полусухое, серьезно? Дарья всегда пила только белое! А еще… Дарья Алексеевна никогда бы не переступила порог с левой ноги. У нее был бзик на этом. А эта вошла в столовую именно с ней. Дешевая подделка!

И улыбнувшись в лицо ошеломленному Волгину, она выпила свой бокал до дна.

— Думаете, Королева мертва? — спросил Волгин спустя минуту задумчивого молчания.

Его сердце отчего-то начало биться как бешеное. Не верить Державиной было глупо. Уж кто-кто, а она была наблюдательнее всех людей, с кем сводила его жизнь.

Но… Это же…

— Безумие!

— Возможно… Но также очевидно, что настоящая Дарья Алексеевна очень не хотела показывать Марьяну публике, а эта… — и она кивнула в сторону Кировой. — Сделала все быстро. А еще с помпой.

— Вы в самом деле думаете, это…

— Конечно. Все произошло еще две недели назад, в тот самый день, когда Королева впервые пропустила встречу литературного клуба. Судя по отчетам о встречах, она целый век не пропускала ни одного заседания, исключая тех нескольких лет, что провела в Башне, да и тогда писала туда письма. И вот…

И Державина развела руками.

— Нет, вы можете мне не верить, но вы вспомните меня, Владимир, когда в скором времени Марьяну Васильевну венчают. И нет, не с вашим Сашей, и не с Игорем Илларионовым, хоть этот брак меня бы не удовлетворил. А со всей очевидностью с тем юным ублюдком, что, кстати, весьма похож на отпрыска Королевы в молодые годы…

Закрыв рот веером, она захихикала. Волгин был ошеломлен.

— Нет…

— О, да! Тут уж я не могу ничего предполагать, но разве вы не видите? В них много схожего! Он так же мерзко ведет себя за столом!

— А вы знаете, что это за ничтожество рядом с ним? — спросил Державину сидевший рядом еще один князь. — Кажется, это какой-то лакей!

Державина же наклонила голову, всматриваясь во второго парнишку. Ее глаза отчего-то блеснули.

— Это переворот… — бормотал Волгин. — Что же, Домна хочет взять власть⁈

— Не хочет, Владимир Григорьевич. Она уже добилась власти. А этот юнец очевидно ее билет в королевскую опочивальню.

Волгин аж дернулся. И тут на них обратили внимание — одним из заинтересовавшихся резкими движениями князя была Кирова, и на смотрела прямо на их компанию. Почтив ее фальшивой улыбкой, Волгин кивнул. То же самое сделала и Державина.

Взгляд Кировой держался еще пару секунд, а затем она, извинившись, покинула зал. Когда дверь закрылась за ее спиной, Волгин выдохнул.

Жуткая женщина. Красивая, этого у нее не отнять, но от этого она только страшнее.

— … Но ведь нужно что-то делать… — шепнул он Державиной. — Если Инквизиция еще и узурпирует королевскую власть, то…

— Уже-уже, Владимир. Вы что не слышали?..

И снова улыбнувшись, Державина кивнула служанке, чтобы та подлила Волгину немного вина. Схватив бокал, князь выпил его одним махом.

— Нельзя ждать! Нужно остановить эту суку! Дарья дала ей все!

— Конечно, — кивнула Державина снова сделала знак, чтобы бокал Волгина всегда был полон. — А она хочет больше…

И хихикнув в веер, Державина блеснула своими хитрыми глазами.

— Мы, женщины, всегда хотим больше. В этом я нашу Нику понимаю как никто.

*

От скуки я был готов лезть на стену, а тут произошло кое-что, что заставило меня заинтересованно взяться за бокал.

Домна ушла, и вот уже минут двадцать не появлялась. Вряд ли она так долго сидит в туалете, а значит…

Есть только один способ проверить!

Улыбнувшись, я прикрыл глаза и тут же увидел какую-то комнату с диваном и полностью занавешенными окнами. Передо мной было хмурое лицо Лаврентия, а по нему — одна пощечина за другой — лупила Кирова. И судя по тому, как быстро он краснел, она была зверски зла.

Нет, просто ЗВЕРСКИ! Наверняка узнала о нашей стычке в саду. Интересно, Григорий уже лежит где-нибудь в луже собственной крови?

— Так ему… Так ему, Домна, продолжай! — хохотнул я, запивая свою победу вином. — За Марьяну! За мою монетку!

Еще один удар, и, кажется, Кирова устала. Лаврентий что-то сказал и тут же снова заработал пощечину. Отвернулся, но продолжил говорить. Кирова же тяжело дышала — ее декольте прямо блестело от пота. Одна капелька за другой, пот скатывался в ложбинку между двух ее грудей.

Закончив, Лаврентий посмотрел прямо на Кирову, а та… Схватила его за ворот, а затем Инквизитор оказался очень и очень близко. Настолько, что…

Я вздохнул. Этого мне видеть точно не хотелось — а ведь, они целовались, и весьма страстно. В следующий миг Кирова принялась стаскивать с Лаврентия одежду, а тот увлеченно занимался ее декольте.

— Гадость какая… — вздохнул я и, открыв глаза, вновь оказался в зале со всеми этими старыми занудами.

Из двух зол я выбрал второе. Все же видеть, как раздевают Лаврентия мне хотелось меньше. В горле запершило, а спасти меня мог только бокал вина. К счастью, в нем недостатка не было.

Иван же продолжал что-то болтать над ухом.

— … Странно, что ты вообще доверил Дарью какому-то серийному убийце-парикмахеру с замашками Робина Гуда…

— Я не доверил. Она сама так захотела.

— Что⁈ Ты же ее даже не видел!

— Не видел, но не родился еще тот, кто смог бы удержать ее против ее воли. А раз она живет у Мастера, значит, сама сделала такой выбор. Поверь, я ее знаю…

— А как же Олаф?

Я поморщился. Лучше бы он не упоминал этого имени.

— Значит, так надо было.

— Как так? Жить с ним СОТНЮ лет!

Скрипнув зубами, я попытался поймать это летучее недоразумение, но он в проворстве не уступал мне в лучшие годы.

— Она с ним не жила, идиот! — прошипел я, вызвав оживление придворных. — Не слышал, что они даже спали в разных комнатах!

— Ага-ага, — хихикал Иван, нарезая вокруг меня круги. — А этого Василия ей ветром надуло! Как минимум, один раз…

Тут я не выдержал. Схватил нож и швырнул его прямо в шмеля. Сверкнув, он пролетел над столом — и прямо в направлении князя Волгина.

Звяк! — и все разговоры мигом затихли. Белоснежная скатерть окрасилась красным.

Глава 2

Что же ты хочешь, Марьяна?

Красная жидкость капала на пол. В момент за нашим массивным П-образным столом так тихо, что под потолком снова послышалось жужжание виновника «трагедии».

Бокал, который князь держал в руке, разнесло вдребезги, а все вино выплеснулось ему на колени. Нож же воткнулся в стену за его спиной. Пару секунд Волгин хлопал глазами, не веря в то, что произошло. Марьяна тоже — цвет ее лица за это время поменялся раза три.

— Ваня… В смысле, Иван Петрович. Как вы…

Тут из-за стола поднялся Волгин — его белоснежные княжеские панталоны были безнадежно испорчены. Следом встал и его сынок Сашка. Напуган он был ничуть не меньше, чем Марьяна.

— Вы… Вы только что…

Я опередил князя.

— Избавил вас от страшной участи. Это вино прошлогоднего сбора — отвратительно. Попробуйте это, — и я толкнул ему бутылку. Крутясь вокруг своей оси, оно поехало к тарелке князя.

Качнулось и… осталось стоять.

Из разных концов зала послышались шепотки, но все голоса тут же затихли, стоило Волгину выйти из-за стола и, крепко сжимая перчатку, медленно направиться ко мне. Цветом лица он напоминал помидор, и не только из-за злости. Все же вино было не только на штанах, но и в желудке, а выпил его светлость, похоже, немало.

Скрипнула дверь, и в зал вернулись Кирова с Лаврентием. Оба были немного помяты, но насторожены — и немудрено. Учитывая, что такой огромный стол пребывал в полной тишине.

— Быстро ж они! — хихикнул Иван. — Ой-ей, что сейчас будет!

Кирова же быстрым шагом кинулась вперед, и нет не к Волгину, а к Лжедарье. Склонившись, она шепнула ей пару слов.

Та нахмурилась, и их взгляды скользнули мимо Волгина, который вот-вот грозился добраться до меня. Проследив за их взглядами, я тоже услышал приближающиеся звуки — шаги из коридора. Судя по всему, группа была немаленькая. Секунда сменяла секунду, а их становилось только больше. Посекундно что-то звенело.

— Вы оскорбили мою… — начал Волгин, приготовившись метнуть перчатку мне в лицо, однако его фразу прервал молодой возглас из коридора:

— Они точно там? А что так тихо⁈ Они там что уснули все?

Остальные гости тоже услышали новых гостей и принялись прихорашиваться. Даже Лжедарья поправила прическу, смотрясь в зеркальце. Волгину она прошипела:

— Владимир! Вы чего стоите⁈ Это послы Царства! И царевич лично!

Князя же как громом поразило.

— А вы… — бурчала Лжедарья, поправляя макияж. — Ваши штаны… Быстро!

Шаги были уже у порога. Единственное, что успел сделать Волгин, прежде чем двери раскрылись, это прыгнуть за спинку моего стула.

— Что вы там говорили, милейший? — поднял я глаза, а Волгин из красного мигом стал белее скатерти. — Кажется, я вас как-то оскорбил?

Раскрылись двери. В коридоре людей было с полсотни, а то и больше. Все в доспехах, при оружии и с гербами. Впереди быстрым шагом двигался молодой светловолосый мужчина с тяжелым подбородком и голубыми глазами. Каждый шаг на его ногах звенели шпоры.

— А вот и они! — сказал он, слегка коверкая слова. — Спрятались от нас!

Чмокнув свое отражение в зеркальце, Лжедарья приподнялась со своего места. На лице лежала фальшивая улыбка радушия.

— Царевич, вот и вы! Как же так Гедимин Павлович? Вы ведь обещались пожаловать еще три часа назад? Отчего заставляете мои старые кости ждать?

— Дорога ни к черту! Сами знаете, как часто порталы открываются посреди автострады!

Дойдя до места королевы, он элегантно поклонился и поцеловал ей руку. Затем приложился к пальцам Марьяны — на нее он посмотрел как волк на свежезапеченного ягненка. Она же почтила его таким взглядом, будто увидела в супе муху.

Кажется, их затянувшиеся гляделки заметили все. Даже Волгин, который все стоял за моим стулом напрягся, ибо спинка, за которую он держался, начала скрипеть.

Смотрел князь только на своего сына и что-то еле заметно шипел в его сторону, а тот словно стал ниже ростом. Боялся даже посмотреть в сторону царевича.

— Марьяна Васильевна, — во всеуслышание сказал Гедимин, все держа руку Марьяны, а затем поцеловал вновь. — Очарован… Сколько лет мы не виделись?..

— Много, царевич, — проговорила она, скосив на меня глаза. — Наверное, лет семь. Или восемь.

— Эти семь или восемь лет были для меня мукой. Не видеть ваших глаз самое суровое из наказания.

И очаровательно улыбнувшись — я физически ощутил, как все до одной дамы в зале начали таять от его улыбки — Гедимин повернулся к князю Волгину. Тот, как и все мужчины, смотрели на него с нескрываемой неприязнью.

— Ваша светлость! Вас я тоже рад видеть! Тоже пришли выразить свое почтение королеве? Или помогаете этому молодому человеку со стулом?

Глядя, как Волгин из бледного становится зеленым, царевич расхохотался. Панталоны князя по-прежнему закрывала моя спинка. Выйти из-за нее для него было смерти подобно.

— А что же это за молодой человек, который заставил одного из самых могущественных людей в Королевстве прислуживать себе за столом? — опустил царевич на меня глаза. — Очень знакомое лицо… И где я вас мог видеть?

Я же продолжал сидеть и потягивать вино. Общаться с этим напомаженным франтом мне хотелось меньше всего…

Увы, «политика» все решила за меня. Поймав взгляды, наверное, уже десятого человека — в том числе и Кировой — я понял, что, кажется, придется жать ему руку, спрашивать о погоде, шутить или делать еще какую-то другую человеческую чушь.

Поднялся. Поклонился. Пожал руку. Спросил как дела в этом их царстве?

— Как с погодой?.. Хороши ли огурцы в этом году?

Марьяна же закатила глаза, а вот Лжедарья смотрела на все происходящее с улыбкой. Про Кирову я бы так не сказал — всю их страсть, которая еще десять минут назад полыхала у них с Лаврентием, как ветром сдуло.

— В порядке, уважаемый, в порядке, — говорил царевич, пристально всматриваясь в меня своими голубыми-голубыми глазами, делающими его похожим на рыбу. — Но, позвольте полюбопытствовать, кто же вы?.. Загадочный молодой человек?

— Я? Я сир Обухов, ваше величество.

— Высочество… — шикнула Марьяна, но кажется царевич не заметил моей промашки.

Наоборот, кажется он был впечатлен. Даже перестал улыбаться.

— Сир? И Обухов? И сидит так близко к королеве?.. — проговорил он еле слышно, а затем улыбка вернулась на него физиономию. — Ах, как интересно… Должно быть, вы весьма неординарны, раз умудрились забраться так высоко, оставаясь сиром?

Я только пожал плечами.

— Я всего лишь прошел Испытание. Более ничего.

В ответ царевич недоуменно заморгал. Я же схватил за плечо Артура и поднял на ноги.

— А вот это, — и я сунул руку Зайцева этому Гедимину. — Артур Зайцев. Он тоже прошел Испытание, скажи?..

— Ааа…

Но сложившееся положение спасла Лжедарья. Честь ей и хвала.

— Присаживайтесь Гедимин Павлович! — и похлопала по месту слева от себя, где уже было все готово. — Вы, наверное, устали с дороги.

— Пожалуй, — и кивнув нам с Артуром, он шагнул к Марьяне с Дарьей. — Но я бы предпочел поместиться чуть ближе к моей… суженной.

Миг стояла тишина, а затем среди собравшихся разразилась целая буря эмоций — недоуменный шепот, возмущенные вскрики, а еще нервную работа вееров, кои обдували краснеющие щеки дам. Лжедарья же с улыбкой подняла бровь: почти как настоящая Дарья этого у нее не отнять. Наверное долго тренировалась.

— А вы скоры, царевич, — сказала она. — Не успели возобновить знакомство, как делаете следующий шаг? Я бы на вашем месте не стала так спешить…

Но Гедимин и бровью не повел. Подошел к Марьяне и, опустившись перед ее стулом на колено, взял принцессу за руку.

— Я не спешу, Дарья Алексеевна. Все же мне пришлось прождать целых десять лет, восемь из которых я провел вдалеке от моей будущей невесты, — и он поцеловал ее руку. — А теперь я пришел взять свое.

Опять в зале опустилась тишина. Только где-то под потолком раздавалось жужжание.

— Свое? — и Лжедарья нехорошо сощурилась. — Какое это свое? Прошу прощения, Гедимин Павлович, но, кажется, ни я, ни моя внучка, не давали согласия на то, чтобы вы считали Марьяну своей. Вы только приехали, а уже наглеете?

Тот в ответ покачал головой.

— Возможно, вы позабыли… — сказал он, не отрывая от Марьяны пристального взгляда. — Но у меня были старые договоренности еще с покойным Королем Олафом, а также с ее отцом Василием Олафовичем. Где же он, кстати?

— В могиле, — прозвучал голос Дарьи в абсолютной тишине. Даже Иван скромненько приземлился на тарелку, чтобы не пропустить ни единого слова. — И те договоренности, к вашему сожалению, давно быльем поросли. Учитывая тот факт, что ваш отец, царь Павел Гедиминович, нарушил все обязательства перед моим мужем. Закрепленные кровью!

После этих слов на добродушном лице царевича залегла тень. Он разжал пальцы и поднялся.

Я же не мог не отметить, что эта Лжедарья была хороша. За минувшие недели нам пришлось пересечься с массой этих двойников, и быстро стало очевидно, что каждая предназначалась для своего дела.

Лжедарья №4 гениально махала платочком с балкона, вызывая всеобщее умиление. Лжедарья №12 отлично разрезала ленточки и умела давать интервью, состоящее исключительно из общих фраз, сожалений и надежд. Лжедарья №5 годилась только на то, чтобы сидеть на троне, улыбаться и иногда острить. Лжедарья №10 вообще годилась только на то, чтобы целовать детишек для постановочных фотографий. У Лжедарьи №1 была особая функция — она была невероятно удачлива, и если ее кортеж ехал по городу, то почти не встречал преград. Перекрывать улицы и нервировать народ с ней почти не приходилось.

А вот эта под номером восемь… Похоже, по-настоящему умела разговаривать и отвечать на реальные вызовы. В ней даже промелькнуло что-то от моей Дарьи. Мне показалось, что она вновь с нами.

Пока стояло молчание, я перевел взгляд на Кирову. Она наблюдала за их перепалкой, нервно покусывая губу — похоже, знала о том, что обещается и не зря посадила за стол именно восьмую. Лучшую королеву.

Гедимин, тем временем, все же присел на предложенное ему место.

— Дарья Алексеевна, — вздохнул он, — к чему поминать прошлое? Да, мой дорогой папенька обманул вас. Да, отнял у Королевства небольшой кусок земли. Да, убил при этом несколько сотен или тысяч простолюдинов, а тех, кому повезло, обложил тройным налогом, чтобы покрыть расходы на их усмирение этого хамья, но… Разве это важно? Кто старое помянет, как говорится…

Королева на это только покачала головой. Царевич же продолжил:

— Однако мы можем заключить новый договор. О мире. Скажем, на пятнадцать лет. И скрепим его…

Он кивнул Марьяне, а затем прошептал:

— … Браком, который мне обещал ваш якобы покойный сын.

— Отчего «якобы»? — удивленно склонила голову королева. — Он…

— Жив, здоров. И вы сами это знаете, — хохотнул царевич, вскочив с места. — И он, в отличие от вас, прекрасно помнит про свои клятвы. Вас же, Дарья Алексеевна, я прошу о том же. Вспомнить, что такое честь…

Но его слова прервал гневный окрик:

— Да как ты смеешь⁈ — и из-за моего кресла вышел князь Волгин. — Мальчишка! Сопляк!

Гедимин посмотрел на его испорченные брюки лишь мельком — и этот взгляд был полон презрения.

— Сядь, пес, — произнес Гедимин еле слышно. — Не с тобой я разговор веду. Ежели ты думал обскакать меня и подложить под принцессу своего выкормыша…

— Ах ты… Как вы… Щенок!

— … То здесь ты ошибся. Исчезни, пока я не лишил тебя головы.

Волгин замер за месте — на царевича он смотрел с иступляющей ненавистью. Рука вновь сжалась на перчатке. Про наши противоречия он, казалось, напрочь забыл.

Королева вздохнула.

— Владимир, сядь, прошу тебя. А не то…

И тут князь не стерпел — бросил в царевича перчатку. Затем крикнул:

— Дуэль, щенок! Немедленно!

Царевич же опустил голову. Глубоко вздохнул.

— Жаль… Не думал, что вы настолько глупы, князь…

Поднявшись, он медленно подошел к Волгину.

— Гедимин! — зашипела ему в спину Лжедарья. — Вернись! Он пьян!

Но тот полуобернувишись, лишь пожал плечами.

— Пьян или нет, — и подойдя к Волгину, он спустил с руки перчатку и кинул князю под ноги. — За свои слова он ответит. Двойная дуэль, согласны?

— Что⁈ Нет! — крикнула королева и поднялась. — Еще не хватало, чтобы вы дрались в такой… Двойная дуэль⁈

— Конечно, — кивнул Гедимин. — Все же Владимир стар, немощен и, похоже, глуповат. Боюсь, один на один он не сдюжит. А вот вместе с сыном…

В ответ на его слова Владимир нашел своего сына. Тот под его пристальным взглядом поднялся, махнул остатки вина и, подойдя к царевичу, бросил ему перчатку под ноги.

— Аха! Сам бежит наперегонки за своим папкой! — хохотнул Гедимин. — Не терпится размяться, да, Александр?

А вид у Саши был такой, будто его заставили драться с медведем голыми руками.

— Щенок! Жду тебя у фонтана, — фыркнул Волгин и, поклонившись королеве, направился на выход. За ним поспешил и его сын.

Провожал их весь зал. Марьяна же была вся прозрачная — и смотрела она на одного Сашу. А тот, выйдя из зала, даже не обернулся. Единственным, кто улыбался, был царевич Гедимин. Когда двери закрылись за обоими Волгиными, он повернулся к Лжедарье с Марьяной.

— К счастью. Их горячая кровь скрепит наш союз.

— Какой союз⁈ — зашипела королева, окончательно потеряв терпение. — Я запрещаю! Никакого брака, а обещание моего сына…

И тут о стол обрушился удар — вмиг озверевший Гедимин едва не поломал его своим кулаком.

— Вот значит как относятся к обещаниям в Королевстве! — рыкнул он и быстро направился к выходу, где его уже ждали его люди. Оказавшись в кольце своих, он бросил: — Паршиво, что мой добрый жест встречает такой отчаянный отпор глупой старухи!

А вот на это зал просто взорвался. В него полетели угрозы и оскорбления, но царевич только распалялся. Он кричал:

— А ведь я принес вам долгожданный мир! И что я за него попросил? Всего лишь руку обещанной мне принцессы? Как неразумно… Видимо, отец все же ошибся в вас. И ему придется снова объявлять вам войну!

Хохотнув, он направился вон из зала, а за ним и его люди. Их провожали шипение, фырканьем и угрозами.

— Мерзавец! — и это было самое приличное, что про него говорили.

Двери начали закрываться, но царевич резко развернулся и схватил смыкающиеся створки.

— А как же ЕЕ воля, Дарья Алексеевна? Тебе настолько плевать на свою внучку, что ты готова подложить его даже под того хама, которого ты пригрела рядом своей правой рукой? Эй, Обухов, а ведь Королева ее обещала тебе, да?

И он расхохотался. Королева же поднялась — грозная, какой могла быть только моя Дарья. Следующие ее слова она произнесла почти шепотом, но ее голос услышали все.

— Пошел прочь, царевич. Марьяна тебе не достанется. И нет, не потому что мне ты не люб, хотя это так. А лишь потому что ей самой ты отвратителен, как…

— Ой ли⁈ — охнул Гедимин, снова возвращаясь в зал. — Марьяна, неужели не люб я тебе? Неужто тебе хочется быть пропуском в короли для Волгиных, Илларионовых или очередного Олафа по фамилии Обухов? Ты сама-то чего хочешь?

И он вопросительно нагнул голову. Глаза пылали театральным задором.

— Скажи же, кому ты хочешь принадлежать. Хоть раз в жизни.

И прежде чем Марьяна успела ответить, он приподнял руку. На пальце блеснул золотой перстень — и за миг до того, как принцесса успела открыть рот, он магически блеснул.

— Я… — сказала Марьяна, а затем ее глаза закатились. Почти сразу принцесса вновь открыла их и посмотрела на своего «суженого» уже другим взглядом.

Взглядом полным любви.

— Ты пришел… — слетело с ее губ, а затем она, встав, протянула руки ему навстречу. — Любимый… Как же долго я тебя ждала!

*

Где-то в канализации.

Крыса бежала впереди, то появляясь, то пропадая в пятне фонаря, освещающего сырые стены и пол, залитый водой. Поводок постоянно натягивался, а Дарья дергала своего «питомца» каждые несколько шагов. Попеременно пища и матерно ругаясь, Крыс вел их по трубе — все глубже и глубже под землю.

Рядом с Дарьей шагал кот Василий. Парню по кличке Кучерявый тоже тоже пришлось вести его на поводке, а то уж слишком часто кот облизывался глядя на Крыса.

За ними держались остальные: Аристарх с Мастером, а также Хозяева трущоб в полном составе, коих уже набралось с полсотни. Молнии в бутылках, которые они несли в руках неплохо освещали коридор. Позади же раздавалось шипение — остальные «друзья» плелись у них по пятам, выдерживая дистанцию.

— Помни, хвостатый, — проговорила Дарья, прислушиваясь к каждому шороху. — Если заведешь наш в ловушку, не обессудь. Я подвешу тебя за хвост, а потом буду медленно опускать. И прямо в рот к этому красавцу.

И она кивнула на Василия. Тот плотоядно мяукнул.

Впереди показался край трубы, и они вышли в просторный зал, окруженный трубами, из которых лилась вода — и прямо в огромный резервуар. Других ходов тут был с десяток.

Крыса сразу кинулась вперед, но Дарья дернула ее за ошейник. Их проводник запищал от боли.

— А полегче нельзя⁈ Я делаю все, что вы велите!

Дарья же смотрела наверх. Далеко-далеко наверху сквозь решетку блестело звездное небо.

— Что такое? — спросил Аристарх.

— Я узнаю этот колодец, — сказала Дарья. — Он находится почти под дворцом. Неужели не узнаешь?

Аристарх запрокинул голову.

— И вправду… — а затем с неодобрением посмотрел на Крыса. — Ты, случаем, не смеешься над нами, хвостатый? Уж не хочешь ли ты привести нас во дворцовый коллектор? Там так-то решетки толщиной с мою ногу, а еще ловушки…

Крыс посмотрел на него крайне презрительно.

— Тебе во дворец надо, или туда. где лежит золото? Ты определись, хвостатый!

Аристарх зашипел, и настолько злобно, что этот мерзкий комочек шерсти вжался в пол.

— Хватит болтать, — сказала Дарья. — Куда идти?

— Не идти, — хихикнул Крыс. — А плыть. Вот туда!

И он указал хвостом прямо в пенящийся резервуар, куда непрестанным потоком скатывались тонны воды.

— Издеваешься⁈

Крыс помотал головой.

— Ни капли. Вы просили меня показать вам дверь? Вот она. Все золото мы всегда бросали вниз — прямо в этот водосток, а потом… Уходили за новой партией.

И он отвратительно захихикал.

— Так что, если вы хотите найти золото, то вам придется промочить ноги.

Скрипнув зубами, Дарья дернула поводок и крыса, вереща на все лады, закрутилась вокруг своей оси.

— Я не вру! Пусти!

Шлепнувшись на пол, Крыс задышал. Василий же, наблюдавший за экзекуцией, попытался цапнуть его за хвост, но тот вовремя увернулся. Кот игриво заворчал.

— А что там внизу?.. — спросил Кучерявый, подойдя к краю пенящейся бездны.

Резервуар был и не резервуаром вовсе, а гигантской трубой, под наклоном уходящей ниже. Вода, хлещущая из труб, образовывала водоворот.

Кучерявый сглотнул. В этой пене, брызгах и волнах, казалось, выжить вообще невозможно.

— А откуда мне знать? — пожал плечиками Крыс. — Дальше не наше дело… Пришли, бросили, и все.

— И все? И ты не видел своих хозяев?

— А зачем? Чем ты дальше от начальства, тем спокойней живется. Сделал дело, получил свое и свободен. Или ты не согласен?

Аристарх прищурился.

— И вы работали бесплатно?

— Отчего же? За колечки, сережки и прочее, что нам оставляли в схронах. А еще… — и он взмахнул хвостом. — За возможность стать больше, чем человек. Пусть и с Даром!

Аристарх фыркнул.

— Ты это называешь «больше, чем человек»? Ты же крыса! Что может быть отвратительней крысы?

— Как что? Холодные, склизкие и тупые ящерицы!

Дарья же схватила Крыса руками и, сжав посильнее, подняла над потоком.

— Ты чего творишь⁈ — задергался Крыс. — Нет! Я правду говорю!

Дарья склонила голову набок.

— Раз правду, то чего тебе бояться? «Промочишь ноги», как ты говоришь. А там хоп — и друзья. Почему не поешь от счастья?

— Я же говорю! Не знаю, что там внизу! Я никогда не был внизу! Мы кидали туда…

— Это я уже слышала. Что ж, раз ты не знаешь, то нам придется проверить.

Услышав это, удивился не только Крыс, но и Аристарх.

— Ваше… В смысле, Марго, это слишком неразумно. Позвольте мне сходить на разведку. Естественно, вместе с этим мелким обманщиком.

— Я не вру! Пусть я и крыса, но я не вру!

Дарья же покачала головой.

— Даже если он говорит правду, то как ты выберешься? Я не вижу тут лестницы. А мы что, будем просто сидеть и ждать?

— Моя Марго, — подошел к ней Мастер и, сняв с головы цилиндр, швырнул его в пенящийся водоворот. — Позволь и мне прыгнуть вниз и узнать, кто твой враг. Если это и впрямь Василий Олафович, то я заберу его вместе с собой в ад. Ты будешь отомщена!

Улыбнувшись, Дарья положила руку ему на плечо. Тот ответил на ее улыбку. Они с ним были знакомы всего какие-то недели, но Дарья была уверена на все сто — даже не видя ее лица, Мастер влюбился в нее по уши. И готов для нее на все. Даже, как он выразился, шагнуть в ад.

Вот только такое глупое самопожертвование всегда вызывало у Дарьи лишь усмешку. Проблемы она привыкла решать самостоятельно. Особенно если дело касается ее непутевой семейки.

— Увы, мой благородный рыцарь… — сказала Дарья с грустью. — Если это и впрямь Василий, то мне нужно посмотреть ему в глаза лично. Поэтому…

Сжав Крыса покрепче, она шагнула прямо к краю, а затем оглянулась.

— Прыгайте сразу за мной, друзья. Надеюсь, эта падаль хоть раз в жизни сказала правду.

Не успели они схватить ее, как Дарья кинулась прямо в бушующую пропасть.

Глава 3

Кто тебе люб?

— Я здесь, любовь моя! Иди же ко мне!

И улыбающийся царевич Гедимин распростер объятия навстречу Марьяне. Та же, вскочив прямо на стол и расшвыривая ногами бутылки, блюда и кубки, кинулась к нему.

— Марьяна! — крикнула ее «бабушка». — Ты куда⁈

Девушка оглянулась на ходу и крикнула:

— К моей любви! Я сгораю, бабушка! Сгораю-ю-ю-ю!

И спрыгнув на пол, она, приплясывая, побежала к царевичу. Мы же со всем залом смотрели на это во все глаза. Ситуация была неприятная, но зато мы теперь знаем, что это за таинственный «любовничек» такой. Похоже, папаша не просто пытался похитить дочурку и увести ее неизвестно куда. Он еще и решил продать ее за границу этому наглому царевичу.

Да, дела… Если я сейчас допущу это, Дарья точно не обрадуется.

— А ну-ка стой, милая, — прошипел я и щелкнул пальцами.

Марьяна тут же встала. Вернее, встали пряжки на ее туфельках, колечки на пальцах, блестки на корсете, сережки, диадема и бабушкина цепочка. Все естественно было из золота, которые мы кропотливо собирали две недели по всему дворцу.

Охнув, девушка попыталась сделать шаг, но не тут-то было. Ее туфельки сказали «нет». А между тем, до ее «любимого» оставалось каких-то шагов шесть.

— Что же ты остановилась, моя ненаглядная? — насторожился Гедимин. — Али не люб я тебе?

— Люб! Люб, но…

И она попыталась шагнуть. Ан нет — мое золото все еще было против.

— А ежели люб, то отчего ты остановилась? Иди-ка ко мне, раз люб!

— Иду! Иду, любовь моя, но…

Марьяна задергалась и начала двигаться рывками. Получалось плохо. Окружающие смотрели на происходящее «похищение» невесты круглыми глазами. Никто не смел вымолвить ни слова.

Вот, похоже, и пришло время мне выходить на сцену. Взгромоздившись на стол, я крикнул:

— А не идет она потому, что уже клялась мне в вечной любви!

Все головы тут же повернулись ко мне. В полной тишине у кого-то из рук выпал бокал и громко разбился. Марьяна тоже обернулась и, поглядев на меня, окрысилась:

— Лжец! Я люблю только Гедимина!

— Да-а-а-а? — улыбнулся я. — А отчего ж не идешь к нему тогда? Иди, раз он так люб тебе.

— И пойду! Наглец!

И она снова принялась дрыгаться в сторону царевича — довольно странным способом. Я бы этот стиль назвал «движением вбок, задом и вскользь.» Увы для нее, едва продвинувшись на какой-то шаг она вся взмокла.

— Что-то ты не сильно хочешь идти к своей любви, — покачал я головой. — Гедимин, а уж не дурит она тебя? Может, она ко мне пойдет?

С этими словами я поманил ее пальцем.

Вжик! Марьяна мигом развернулась и широкими строевыми шагами пошла в мою сторону.

— Что⁈ Не-е-ет!

Она пыталась сопротивляться, но шаг становился только шире — даже гвардейцы, следящие за ней во все глаза, оценили:

— Во дает… А вы говорили, выше не можете!

— Марьяна, ты куда⁈ Я твоя любовь! — зарычал Гедимин и направился к ней с протянутыми руками. — А ну вернись!

Но не успел он сделать и шага, как Марьяну окружили гвардейцы с копьями. Им наперерез вылезли и люди Гедимина. Их сабли засверкали в свете ламп.

— А ну прочь! — зарычал царевич. — Хамы!

Следом из-за стола поднялся граф Илларионов. Его глаза метали молнии.

— Полагаю, принцесса сама не знает, чего хочет, — прогрохотал он. — Так-то ей и мой сын может прийтись по душе…

— Папа! — шикнул на него Игорь за что заработал подзатыльник.

— Тихо! А ну выйди к Марьяне! Быстро!

Ему ничего не осталось, как выйти.

— Спроси, не люб ли ты ей, Игорюша! Все же вместе Испытание проходили!

Вздохнув, Игорь изрек:

— А не люб ли я тебе, Марьянушка?

Не успела Марьяна выплюнув свое «нет», как еще пятеро аристократов подскочили со стульев, демонстрируя всем своих отпрысков.

— Марьяна, помнишь как мой Гришенька играл с тобой в песочнице в Летнем саду? Может, он тебе люб?

— А мой Сережа? Все же за одной партой сидели!

— Нет! Нет! Только Гедимин!

Она пыталась вырваться, но все было тщетно — моя сила вращала ее то к одному претенденту, то к другому. Вечно держать девушку я не мог и пришлось дать ее силам выход: иначе та «любвеобильная» тварь, что засела в ней, грозила просто разорвать ее на части своей «любовью». Ссадины на ногах и руках уже начинали кровоточить.

Лицо Гедимина с каждым новым претендентом на руку Марьяны приобретало все более угрожающий вид. Кольцо гвардии смыкалось, а вот рука царевича тянулась к одной из его сабель. Воздух рядом с ним колыхнулся, и на миг я разглядел движение, когда…

— Ей, долго мне еще ждать⁈ Или этот мальчишка струсил?

Кричали из коридора. Кажется, это был голос князя Волгина.

Услышав окрик, Гедимин зарычал.

— Еще и ты, подлец! Ну, погоди!

Марьяна же, едва не сворачивая себе шею, тянулась к нему, однако ноги несли ее прямо к Артуру Зайцеву. Тот не нашел ничего лучше, как перепрыгнуть через стол ей навстречу и взять девушку за руки. Был он при этом красный как Рэд, который выглядывал из-под стола с косточкой в зубах.

— Марьяна… — прозвучал голос Артура в полной тишине. — Может, я тебе люб?..

На секунду, казалось, даже воздух свернулся между ними. Затем все разорвало одним движением — хлестким и быстрым.

— Никогда! Только Гедимин!

От резкого удара по щеке Артур попятился, а затем рухнул как подкошенный. Каюсь, ее руку я не удержал. Тварь, казалось, совсем не уставала.

— Бьет, значит, любит, — кивнул стоявший рядом полупьяный старичок, которого я когда-то спас от косточки. — Все, царевич, твоя песенка спета!

И он громко захлопал в ладоши. Его, как ни странно, поддержали все остальные. Миг спустя весь зал потонул в аплодисментах. Как ни странно, но хлопала даже Кирова — на ее лице была осторожная улыбка.

Артур задергался, но Марьяна уже не смотрела него — ее глаза были обращены только к Гедимину, который был настолько разъярен, что давно растерял свой магнетизм. Сорвав перчатку с руки, он ударил ее об пол, а затем попеременно ткнул пальцем во всех, кто посмел встать между ним и его билетом на трон Королевства.

— Илларионов! Обухов! Зайцев! И еще вы, шестеро ублюдков! Всех вас я жду в саду! Одновременная дуэль! А вы!

И он указал на Лжедарью, которая смотрела на него глазами полными неприязни.

— Молитесь, чтобы все эти ублюдки сегодня сдохли от моего меча! Иначе в следующий раз мы увидимся на поле брани!

Его встретил общий ошарашенный вздох, а царевич, звеня шпорами, был уже в дверях.

— Любимый… — простонала Марьяна, дергаясь как кукла на ниточках. — Ты куда? Вернись… Я вся горю…

Прежде чем исчезнуть, он обжег и ее, и меня взглядом. Я лишь пожал плечами. Не ты один умеешь эффект испортить людям планы.

— Васька… обманул, мерзавец… — шепнул себе под нос царевич и, взмахнув плащом, быстро пошагал по коридору. Его люди попятились следом. Их провожала гвардия, а также отчаянный крик Марьяны:

— Стой! Куда же ты⁈ Вернись, любовь моя! Без тебя я сгорю от любви!

Держать ее уже было просто опасно — сущность вот-вот грозилась порвать Марьяну на части — и мне пришлось ослабить «хватку». Девушка тут же кинулась к выходу. На полу, где она ступала, оставались кровавые следы.

— Любимый! Любимый! Подожди! Я сгораю-ю-ю!

Ее попытались задержать, но злоба сущности стала настолько дьявольской, что гвардейцы не посмели прикоснуться к ней даже пальцем. В следующий миг она, крича во всю глотку, неслась по коридору к выходу.

— СГОРАЮ! ОТ ЛЮБВИ К ТЕБЕ!

Переглянувшись, мы с Артуром кинулись за ней. Следом поспешили и остальные претенденты на ее руку. В спину нам прилетело:

— Какое безобразие… А ведь при Олафе девки дома сидели… За женихами не бегали!

— Точно-с, ваше превосходительство. Эх, времена…

Снаружи уже было темно, но Марьяну мы нашли сразу — у балюстрады, огибающей дворец. Вниз шла лестница, что вела к фонтанному ансамблю с моей зубастой фигурой в центре. Там в свете фонарей расхаживали трое — Гедимином и оба Волгина. В отдалении держалась группа вооруженных людей, половина из которых были парнями царевича, а половина княжеские гвардейцы. Обе группы только и ждали приказа, чтобы порвать друг друга на тряпки.

— Любовь моя! — кричала Марьяна с балюстрады как с балкона. — Убей их! Принеси мне их головы!

Вокруг нее собралась и вся остальная публика. Опять Марьяну пытались увести, но она зарычала:

— Прочь, псы! А то голову с плеч!

Мы зашли ей сзади, но пока трогать не стали. Не она наша главная проблема.

Артур шепнул мне:

— И что делать будем? Она, кажется, спятила.

Я же наблюдал, как Гедимин с Волгиными готовятся к бою. Глаза Владимира и Саши сверкали, мощная волна магии буквально сбивала с ног. Гедимин же отчего-то стоял даже не касаясь своих сабель. Более того — он, позевывая, вовсе заложил руки за спину, словно и вовсе на собирался драться.

— У нас два варианта, — сказал я. — Либо подождать, пока князья не убьют царевича…

Но вдруг глаза старшего Волгина резко потухли. Пару мгновений ничего не происходило, и вот по его шее прошлась кровавая черта. Владимир харкнул кровью и закачался. Тело растянулось на земле, а его голова…

Отделившись от тела, она просто зависла в воздухе. Зрители в ужасе вскрикнули.

— Меня сейчас стошнит…

— Князь мертв!

— Вы видели, что произошло?

Лицо его сына напоминало каменную маску. С ужасом посмотрев на труп отца, Саша попятился. Гедимин же все стоял на месте и смотрел на свои идеально подстриженные ногти — к рукоятям сабель он даже не прикоснулся.

— Ты чего? Струсил? — ухмыльнулся царевич и поманил Сашу двумя руками — Иди сюда! Я не кусаюсь!

И Волгин-младший пошел к нему. Шаг, и у него на шее тоже появилась кровавая черта. Еще шаг, и из носа хлынула кровь. Сделав третий шаг, тело рухнуло к трупу его отца, а вот голова также зависла в воздухе.

Зрители закричали. Кого-то начало очень громко тошнить. Гедимин же снова поманил Волгиных, и обе головы — отца и сына — поплыли в его руки.

— Ко мне! Молодцы! Хорошие князья!

Поймав головы за волосы, он театрально повернулся на каблуках к зрителям и поднял руки. Кровь из брызгала ему на ботинки.

— О, любовь моя! — вскрикнул он. — Эти головы! Мой подарок тебе!

И он швырнул их в толпу. По рядам аристократов прошлись крики ужаса, несколько дам просто рухнуло в обморок, а многие просто разбежались. Лжедарья с Кировой едва шелохнулись.

Единственный, кто широко улыбался и, хлопая в ладоши, прыгал на месте, была Марьяна:

— О, да! Убей! Убей и остальных мерзавцев! За меня! О, Гедимин, я вся горю! Сгораю!

На нее смотрели со смесью недоумения и страха. Все же последние две недели Марьяна вела себя более… сдержанно.

Артур ткнул меня локтем.

— А какой второй вариант?..

— Либо его придется убить нам, — кивнул я и было направился к лестнице, но тут на моем пути появилась Кирова.

— Нельзя, — шикнула она, сверкнув своим золотым глазом. — Убьешь его, спровоцируешь войну.

— Война, кажется, и так неизбежна.

— Мы не можем давать им повода обвинить нас в смерти царевича и выставить агрессорами, — прошипела она, взяв меня под локоть. — Делай что хочешь, но он не должен пострадать!

Я удивленно приподнял бровь. Она издевается?

— То есть убийство Волгиных для вас не повод выпустить ему кишки?..

— Волгин сам виноват: оскорбил царевича при всей верхушке Королевства и поплатился жизнью сына, согласившись на двойную дуэль. А вот мы, отказав ему в руке Марьяны, снова оскорбили его.

— Что за бред⁈

— Это не бред, Обухов, — вздохнула она. — А политика. Все же Волгины не часть правящей семьи, и их смерть не равно оскорбление Короны. А вот царевич — сын самого царя Павла Гедиминовича, и его тело священно для Царства. Формально царевич защищал свою честь. Даже в вашей схватке он формально правее, ибо мы нанесли ему оскорбление, лишив обещанного…

Я застонал. Ох уж эта политика… Кирова крепче сжала мое плечо.

— Короче, царевич формально во всем прав, а потому неприкосновенен, ты понял? Чтоб и волос с его головы…

— Эй вы там! Наверху! — кричал нам Гедимин. — Либо отдавайте мне невесту, либо идите драться за нее! Трусы!

Зашипев, я направился к нему, но Кирова снова дернула меня за руку.

— Я знаю, Обухов: тебе убить эту мразь ничего не стоит, не то что остальным. Делай что хочешь, но…

— Да понял я! Зараза! Пусти уже!

Вырвавшись, я пошел вниз. Следом за мной пустились Артур, Игорь и остальные «женихи». Видок у всех был отчаявшийся — несколько едва не слетело со ступенек со страху.

— И какой план? — спросил Игорь. — Гедимин очень быстр. Я даже не успел различить движение, когда он отрубал головы Волгиным. Словно он вообще не касался оружия…

Я покачал головой. Легкой схватки никто не ждал.

— Одновременно всем он головы не отрубит. Значит, кем-то придется пожертвовать.

Мои слова услышал один из «женихов».

— Нет! Я не буду! — и он кинулся обратно в толпу. — Я жить хочу!

— Я тоже!

В итоге вместе со мной, Артуром и Игорем к царевичу вышли семеро претендентов на руку Марьяны. Мы быстро взяли противника в кольцо.

Я задумчиво потянул из ножен мечи, которые мне впервые предстояло опробовать в бою. Ну Кирова… Задала мне задачку — не просто победить этого мерзавца, а еще сделать так, чтобы с его головы не упал и волосок. Ладно, все выполнимо. Каким бы быстрым он ни был, но вынести всех семерых ему точно не удасться.

Улыбающийся Гедимин, похоже, имел другое мнение. Он по-прежнему и не думал касаться своих сабель и держал руки за спиной.

— Хоть вас и семеро, но, так уж и быть, я тоже не буду использовать магию в бою, — сказал он, кивнув. — А то вы все какие-то бледненькие.

В ответ меч одного из женихов ударился о брусчатку. Он вскинул руки.

— Я сдаюсь! Дай мне уйти, я…

Но закончить он не успел — снова харкнул кровью и рухнул на землю. Моргающая голова повисла в воздухе.

— … хочу жить.

Это был наш шанс.

Выхватив мечи, я кинулся в атаку. Краем глаза увидел, что и у парня, заходящего Гедимину сзади, на шее появился кровавый след.

И у того, что рядом тоже…

Мигом позже рядом со мной задрожал воздух — как и тогда, в зале, когда к нему подходили гвардейцы.

Я резко ушел вниз, и нечто невидимое пролетело у меня над головой.

— На пол! — рявкнул я во всю мощь своих легких.

Перекатившись, кинулся к Гедимину. А тот радостно крикнул:

— Ну наконец-то! Хоть кто-то!

Его руки кинулись к саблям. Сталь ударилась о сталь, и скоро стало совсем жарко. Завертевшись волчком, Гедимин контратаковал — и так яростно, что меня отбросило в сторону. Остаться на ногах было нелегко, ибо удар у Гедимина был тяжелым. Между нами снова появилась изрядная дистанция.

Оглядевшись, я увидел троих выживших. Игорь отступал к линии деревьев, махая мечом по воздуху, а вот Артура окружала собственная тень. Каждый раз по ней словно что-то било невидимое, и она колыхалась.

К фонтану отступал еще один парень. Кажется, тот Гриша, который играл когда-то с Марьяной в песочнице. Добравшись до портика, за которым шипели фонтаны, он быстро стал совсем мокрым. Его меч лежал на земле.

Поймав его взгляд, Гедимин покачал головой.

— А мне говорили, что первые мечи Королевства — бойцы хоть куда. Соврали… — и он вскинул саблю.

Несмотря на то, что между ними было метров десять, парень затрепетал:

— Нет, подожди! Я сдаюсь!

Гедимин застонал.

— Что⁈ Ты совсем охренел, хам? Ты ради чего сюда спустился? Драться? Вот и дерись! Все вы! Учитесь!

И он кивнул на меня.

— Один Обухов умудрился добраться до меня и выжить! А ты? — и он кивнул перетрусевшему Грише. — Иди сюда! Даю слово, голову ты сохранишь!

Парень с надеждой посмотрел на меня, а затем на остальных.

— Ну же! Трус! Ничтожество! На тебя же смотрит твоя Королева!

Сглотнув, он подхватил меч и кинулся на Гедимина. Тот улыбнулся.

— Дурак…

Не успел парень отдалиться от фонтанов, как в брызгах за его спиной я разглядел их — прозрачные силуэты, по которым хлестала вода, очерчивая их контуры.

Все понятно. Фантомы. Исчезли они почти сразу, стоило Грише отойти от фонтанов.

Увы, вусмерть перепуганный парень их не заметил. Левую руку он потерял, когда до Гедимина осталось шагов десять. Затем настал через правой руки, в которой парень сжимал меч. Потом ему отсекло одну ногу, а следом другую.

К ногам царевича Гриша прикатился без конечностей. С широко открытым ртом и вытаращенными в ужасе глазами.

— Обещание я всегда выполняю, — кивнул Гедимин. — А теперь не обессудь…

И он просто ударил сапогом ему в лицо. Кровь брызнула во все стороны. Публика буквально взорвалась негодованием, свистом и одиноким плачем. А вот Марьяна — она хохотала во все горло.

— Так его, любимый! Нечего зариться на чужую любовь!

Затем Гедимин повернулся к нам. Взмахнул саблями, и кивнул.

— Ну? Кто следующий? Или вы все…

Я же прикрыл глаз и тут же увидел нас со стороны балюстрады.

Кирова наблюдала за схваткой, не отрываясь — и ее глаз прекрасно видел фантомы. Всего их было пятеро и они напоминали ходячие мечи, ибо четыре руки сами по себе были оружием.

Один порхал вокруг Артура, пытаясь пробить его защиту, а второй исчез в лесу вместе с Игорем. Третий же подбирался ко мне с левого бока, четвертый встречал спереди, а пятый, сволочь, заходил со спины.

Похоже, подобраться к царевичу снова они мне не дадут.

— Посмотрим…

Перехватив мечи, я кинулся невидимому врагу наперерез. Его братья немедленно кинулись в бой, но тут же наткнулись на мои клинки. Сталь зазвенела, и оба отступили. Тот, что спереди, тоже напал, но я был готов.

Сражаться с ними, видя одним глазом пустоту, а вот вторым, наблюдая врагов со стороны, было той еще задачкой. К счастью, эти ублюдки, похоже, привыкли только заходить сзади и совсем не встречать сопротивления, поэтому бойцами были никудышными.

Очередной мой удар фантом проморгал. Заблестев, эта тварь вывалилась прямо из воздуха и рухнула к моим ногам обезглавленной. Я же кинулся к ее хозяину.

Улыбка Гедимина стала только шире.

— А ты хорош! Иди сюда, мертвец!

И перехватив свои сабли, он кинулся в бой. Со скоростью молнии.

*

В дворцовом парке.

Игорь отступал все дальше под сени деревьев, в темноту. Он видел, как умерли все четверо молодых ребят, которых он знал с детства, и за миг до того, как голова каждого зависала в воздухе, там было движение. Очень быстрое и почти неуловимое.

Сука, обманул, гад! Обещал же бой только оружием! Однако… Отчего в таком случае родовое кольцо Гедимина не заблокировало магию? Нет, явно дело было не в Гедимине. А в чем-то, что охраняло его. В чем-то…

Трава рядом зашуршала, и Игорь кинулся прочь. Ствол совсем рядом взорвался щепками. Там же бешено топтались.

Илларионов был уже на ногах, но в следующую секунду вынужден был снова отпрыгнуть — срубленное невидимкой дерево падало прямо на него.

Скоро грохот падения затих, а Илларионов снова прислушался. В траве драться было сложно, но возможно. Куда лучше, чем на брусчатке и рядом с шумящим фонтаном. Хорошо еще, что враг всего один.

Игорь сглотнул. А ведь Артур с Ваней еще там. Черт, наверное, они уже мертвы…

И вот опять шум, и снова Игорь увернулся в последний момент. Еще одно дерево закачалось, но парень сам кинулся в атаку. Ударил в то самое место, где дергалась зарубка на коре.

Меч окрасился алым, а затем там, где только что было пусто, появилась мерзкая тварь, полностью затянутая в кожу. Целая рука у нее была всего одна, а вот остальные три конечности заканчивались лезвиями. Вторая рука пыталась вырвать клинок, но тот слишком глубоко ушел в дерево.

Стоило ей только повернуть к нему свою маску с единственным выпученным глазом, как Игорь одним ударом лишил ее головы. Тварь, так и не вытащив руку, повисла на ней как на веревке.

Игорь выдохнул. Повезло…

А затем кинулся обратно к фонтанам. Оттуда раздавались страшные звуки. Крики. Звенела сталь.

Выйдя к фонтанам он увидел, что Ваня с Артуром еще живы. Первый сжимал в руке одну из сабель Гедимина, и оба противника самозабвенно обменивались ударами. Обухову как-то удалось вывести царевича к скату в ванну с фонтанами, из-за которых оба были мокрыми до нитки. Вокруг них были одни сплошные брызги, так что мечерукие стали легко различимы. Противникам они не мешали, ибо с ними сражались летающие мечи.

Артур же никак не мог сладить с одним единственным противником — его всего окрутала тень, и он, ругаясь, размахивал своей оглоблей. Увы, каждый раз мимо.

Кому помочь, Игорь думал только секунду.

— Держись! — и он кинулся к Артуру. Уже на подходе у него мелькнула страшная мысль — а как он сам разглядит мечерукого?..

Ответ пришел вместе с дрожащим воздухом. Илларионов ударил наугад, и все впереди затопили искры. Попытался ударить еще раз, но тут нечто отбросило его. Земля ушла из-под ног, а затем он, перекатившись, увидел звездное небо.

Какое-то время Игорь пытался подняться, но быстро понял, что не может. Тело отчего-то плохо слушалось, а под пальцами было мокро.

— Зараза… Как глупо…

И тут он увидел мечерукого. Его кожаное лицо и глаз, торчащий прямо посреди маски. Запоздало он понял, что это вовсе и не мечерукий, а его отрубленная башка, которую держал тяжелодышащий Артур.

— Сука… Как же он тебя… — шикнул он и вдруг посмотрел куда-то поверх лежащего Игоря. Мигом позже Зайцев исчез, а там, где еще звенела сталь и шумели фонтаны, послышался крик:

— Не тронь его! Это моя любовь! Гедимин, держись!

Собрав все оставшиеся силы, Игорь перевернулся и тут же скривился от боли. Живот был весь в крови, но не это было самым страшным.

Двое оставшиеся мечеруких порубленными тряпками лежали под ногами сражающихся, трупы потоками воды сносило в фонтан. Гедимин же отбивался как мог, но его теснил Иван. Теперь его ничего не сдерживало — сабля была словно продолжением его руки.

А вот со спины к нему заходила Марьяна — в ее руке был нож. Вскинув его, она прыгнула на Обухова.

— Не тронь его! Он — моя… — но ее снесло как молнией. Это был Артур.

Оба они полетели в фонтан и в туче брызг исчезли под водой. Криков было много.

Глава 4

Как напугать царевича?

Много-много лет назад.

— Это мое ведерко, отдай!

— А вот и нет!

— А вот и да! Мне его мама подарила!

— Нет! Врешь!

— Да! Да! Да!

— Нет! Нет! Не-е-е-ет! — и вскочив, Марьяна топнула ножкой. — Ты вообще помалкивай, я принцесса, поэтому и ведерко мое!

Гриша не смог стерпеть такой несправедливости. Дома все ведерки, совочки и куклы были в его распоряжении, и никто, даже папа, никогда не трогал их без его разрешения. Встав, он толкнул Марьяну, и она, пискнув, упала попой в песок.

— Ты что?.. — пискнула она. Гриша огромной скалой стоял над ней, закрывая солнце. Ведерко было у него в руках. Кепочка была повернута козырьком назад. — Ты чего толкаешься⁈ Я бабушке скажу! Она королева, и она тебя накажет!

— Говори. Только и можешь, что жаловаться своей бабульке. А сама… Тоже мне, принцесса! И без ведерка!

— Бабушка-а-а-а! — завизжала Марьяна на весь парк. Увы, кроме пары пуделей ее услышал один Аристарх, сидящий на лавочке. Поглядев на Марьяну с неодобрением, он отложил газету.

— Аристарх, где бабушка⁈

— Бабушка отдыхает… — вздохнул он, покосившись в сторону кустов, за которым находился тот самый дуб. — И вам бы не стоило ей мешать.

— Он плохой! — и вскочив, Марьяна ткнула в Гришу пальцем. — Он мое ведерко взял!

Аристарх вздохнул.

— Марьяна Васильевна, кажется, мы с вами проходили это… Пусть Корона и верховная власть в Королевстве, но на имущество аристократии, кроме особых случаев, она посягать не имеет право. А это ведерко — это именно оно.

Гриша ухмыльнулся.

— Поняла! Прынцесса!

Остальные дети тоже сошлись вокруг Марьяны кружком и отняли у нее все — и совочек, который принес Саша Волгин, и формочку-ромашку, которую принесла Оля Державина, и даже Игорек Илларионов забрал свою лопатку. С неохотой, но все же.

— Так тебе! Прынцесса!

Они засмеялись и начали тыкать в нее пальцами.

Марьяна заплакала. Она никак не могла понять: если ей нельзя брать чужие ведерки, кроме каких-то там случаев, то в чем же смысл быть принцессой? Дождавшись, когда Гриша отвернется, она подошла сзади и пихнула его в спину.

— Не нужно мне! Забирай! Не хочу быть принцессой!

Поднялся крик, песок полетел в разные стороны — и больше всего в глаза. Визжащие дети сплелись в кучу-малу.

— Так! Разошлись! — зарычал Аристарх и кинулся разнимать дерущихся. — Только драки мне тут не хватало! Марьяна Васильевна, принцессы не кусаются!

Отодрав ревущую Марьяну от Гриши, он потащил ее прочь.

— Бабушка узнает о вашей выходке.

— ДА! — выкрикнула девочка, размазывая слезы по красному лицу. — И пусть она отрубит им всем головы! Всем! ВСЕМ ГОЛОВЫ С ПЛЕЧ!

*

Ей стало так холодно, что Марьяна проснулась. Увидела пузыри, какую-то муть, дергающиеся силуэты, и подумала, что спит. В самом деле, откуда во дворце, полном высоких гостей, толщи воды, струящиеся по ним ниточки крови и какие-то изломанные четырехрукие твари с мечами вместо рук?..

А еще Артур, что, обхватив ее за талию, тащил ее к поверхности. Он и в глаза ей боялся заглянуть, а тут… Булькая, парень тащил ее все выше и Марьяна решила ему помочь. Может, если они дотянутся до поверхности этот глупый сон уже закончится?

Вода разошлась, и их вытолкнуло на поверхность. Ее немедленно накрыло звуками и дрожащим светом. Пока Артур тянул ее к зубастой скульптуре, она могла только хлопать глазами.

Они были снаружи дворца. Наверху, за балюстрадой, столпилась куча кричащего народа, а совсем рядом звенела сталь — Ваня в очередной раз взмахнул саблей, и его противник покачнулся. Им оказался царевич Гедимин, который так нагло требовал ее руки. Ужаснее всего, что у них под ногами была куча обезглавленных трупов, а сама Марьяна с Артуром плавали в фонтане.

— Что… что… — бормотала Марьяна, трясясь от холода. — Что происходит?

Сев на портик, парень затащил ее за собой. Только оказавшись на твердом, Марьяна поняла, как сильно продрогла. Зубы отбивали бодрую дробь.К счастью, фонтан сбросил напор и начал постепенно затихать, а до Марьяны наконец дошло, что это никакой не сон.

И что было самое ужасное, тела, лежащие на земле, были ей знакомы. Со всеми ними она когда-то играла в детстве. Всех их она обещала обезглавить.

*

За балюстрадой.

Золотой глаз Кировой чесался, и она не могла взять в толк, какого черта? Поминутно морая, Магистр пыталась наблюдать за схваткой, решить задачу, в которой любое решение спровоцирует далекоидущие последствия, а также контролировать своих людей. Лаврентий с остальными Инквизиторами уже взял гвардию Гедимина в кольцо и только ждал сигнала, чтобы смять их. Рация на ее бедре еле слышно шипела, а Кирова только морщилась.

— Рано… — бурчала она, бегло ищя в телефоне того, кто мог бы помочь ей разрубить этот гордиев узел.

Как ей поступить? Попытаться связаться лично с Царем? Увы, если это не личная инициатива царевича, то Павел Гедиминович им тут точно не помощник. Попытаться связаться с Дарьей Алексеевной? Смешно, не для того Королева давала Кировой такие полномочия, если во время часа Х, той нужно просить у начальницы совета.

А ведь ситуация была как раз по ее профилю. Где нет решения, но оно должно найтись.

Есть четыре варианта. Первый — смерть царевича от рук Обухова. Это обещает одно — войну с Царством, к которой их страна, обескровленная вторжениями с Изнанки, точно не готова. Так они сохранят лицо и отомстят за убийство своих, но спровоцируют трагедию.

Второй: выживи Гедимин, но уйди с позором — он затаит обиду, а затем точно вернется с войском. Плюс аристократия такого поворота ни Магистру, ни Королеве точно не простят — все же он у всех на глазах лишил жизни аж пятерых молодых наследников и убил главу рода Волгиных. И так эта охота за золотом заставила Кирову танцевать на лезвии ножа. Восстания в преддверии боевых действий им точно не нужно.

И третий вариант. Если взять царевича в плен, судить, а потом обменять на мирный договор, то возникнут вопросы, и у Царя, и у аристократии. Это решение самое непредсказуемое… И очень худое…

И четвертый — отдать ему Марьяну, что означает лечь под Царство. Получить Гедимина как нового Короля. Нет, это смертный приговор и их Королевству, и всем, кого Кирова видит вокруг себя. Ее песенка точно будет спета.

Магистр ухмыльнулась. Ирония в том, что такой исторический выбор сейчас лежит сугубо на ее плечах, и сделать его она должна за те ускользающие минуты, пока сердце Гедимина еще бьется, и вот-вот его пронзит… И кто⁇

Обухов. ОБУХОВ! Какой-то жалкий выскочка, который…

Она мотнула головой. Конечно же, нет. Как может быть жалким выскочкой, тот, кто перебил всех телохранителей лучшего фехтовальщика Царства, а теперь гоняет его вокруг фонтана? Тот, кто выдержал бой с ее лучшим оперативником, и при этом, как говорил Лаврентий, так и не выложился на полную?

Нет, Обухов не выскочка. Он нечто большее. Намного большее.

Как забавно… Магистр призналась себе в этом именно сейчас, когда этот Обухов вот-вот перевернет шахматную доску с ног на голову!

— Доминика Александровна, — бурчала рация голосом Лаврентия. — Нужно действовать сейчас. Взять царевича в плен, иначе…

— Это немыслимо! — кричали аристократы, столпившиеся в первых рядах. — Этот ублюдок убивает наших детей одного за другим, а мы просто смотрим за этим⁈

Но им отвечали:

— Прошу прощения, но мы не имеем право вмешиваться. Это ду…

— Дуэль⁈ Это не дуэль, это резня! Мой мальчик, мой Гриша… — и одна из аристократок снова бросилась в слезы. Ее тут же оттащили прочь.

— Мы понимаем ваше горе, но честь…

— Дайте, дайте мне! К черту честь! — и седой аристократ поспешил вниз по лестнице. — Я убью этого шакала!

На его пути встали гвардейцы. Аристократ рванул на них.

— Дорогу! А то и вас сожгу к черту!

Гвардия Королевы не была бы гвардией Королевы, чтобы не справиться с любым, кто попытается прорваться сквозь них. До тех пор, конечно, пока гости всем скопом не решат обрушиться на них, чтобы отомстить. А судя по доносившимся крикам, до этого всего ничего.

— Дарья Алексеевна! — кинулись аристократы к Королеве. — Что же вы смотрите⁈ Наших бьют! Ладно, ваша внучка сошла с ума, но вы!

Но та повернулась к Кировой.

— Доминика Александровна. Они правы. Мы не можем просто так дать царевичу уйти. После того, что он сделал…

Кирова вздохнула. Как будто она сама этого не понимает.

— А вы что предлагаете, милочка? Отдать сына Павла Гедиминовича на растерзание толпе? А потом его труп отдать отцу с извинениями?

— Но…

И тут Кирова задержала палец, которым все еще крутила контакты. Сунулась в ‘черный список”, и едва не расхохоталась. У нее аж мурашки выступили на спине.

Вот оно — решение. То самое, о котором она точно сильно пожалеет. Увы, иного исхода ей никто не дал.

Нажав вызов, Магистр прижала телефон к уху. И тут…

— Любовь моя! — взвизгнула Марьяна и, перепрыгнув через балюстраду, кинулась к сражающимся. — Держись!

И как назло в этот же самый момент гвардейцы пытались остановить целых пятерых безутешных родителей. Принцесса прошмыгнула у одного под мышкой и выхватила у него кинжал.

— Назад!

Марьяна бежала к фонтанам, где Обухов уже вот-вот грозился прикончить своего противника. Девушка завывала:

— Не тронь его! Это моя любовь! Гедимин, держись!

— Проклятье! Куда?

Кирова попыталась поймать ее силой, но, как назло, абонент ответил. Ее Хватка схватила лишь воздух, а в трубке раздался хриплый голос:

— Ника?.. Ты ли? Какая приятная неожиданность…

— Привет, дорогой мой, как дела?..

Ее всю разрывало: она вцепилась в барьер, чтобы кинуться хватать эту обезумевшую дуру, которая вот-вот сама расстанется с жизнью, и одновременно пыталась оставаться спокойной, чтобы спасти Королевство от войны.

От чего ей придется отказаться, и вот оно снова — решение за долю секунды. Ее профиль.

Марьяна бежала прямо на Обухова с ножом. Обухов — почти пронзил Гедимину грудь. Аристократы прорывали кольцо гвардии. Они убьют всех.

Один удар, и шахматная доска снова перевернется.

И тут ее спасли — откуда не возьмись выскочил тот странный дружок Обухова. Схватив Марьяну за талию, он толкнул ее прямо в фонтан, а затем повалился вместе с ней.

Аристократы мигом перестали орать и кидаться на гвардию. Задержали дыхание.

Марьяна с Зайцевым пропала в фонтане. Гедимин же ловко ушел от смертельного удара, попытался контратаковать, но под натиском аж трех клинков вновь отступил — рыча, плюясь и безуспешно пытаясь использовать магию, но «умное» кольцо у него на пальце было против: било его разрядом каждый раз, когда он пытался пробудить Дар.

Идиот. Его надолго не хватит.

— Что у вас там за шум? Веселитесь, наверное? — хохотнули в трубке. — И без меня⁈

— Нет, какое уж тут веселье? Одни проблемы. У нас тут…

Но ее прервали:

— Ника! Душа моя! Повелевай! Сделаю все! Сниму луну с неба! Срою гору! Убью самого Царя Павла! — говорили у нее в ухе с сильным южным акцентом. — Только обещай одно… Еще раз взглянуть в твой небесный глазик…

*

Звяк! — и саблю выбило из руки царевича. Вскрикнув, он повалился на спину и сразу же вскинул подбородок. В него уперлось острие моей сабли. За его спиной зависли два меча Вергилия.

— А ты хорош… — выдохнул царевич. — Даже не ожидал, что такое ничтожество сможет…

Он не знакончил, как мой сапог наступил ему на грудь с двухглавым змеем, державшем в когтях золотую корону.

— Сдаешься, Гедимин? — спросил я, пачкая этот герб подошвой, на которой еще была кровь тех, кого он хладнокровно убил. — Или же…

Но царевич просто плюнул мне в лицо. Плевок пролетел мимо, но мне все равно было неприятно. Плеваться? Не царское это дело.

— Попробуй только коснись меня, Обухов! — зарычал Гедимин, пытаясь сбросить мою ногу. С боков уже появлялись его люди — магией от них несло совсем не по-детски. По обнаженным мечам гуляли магические искорки. — За мной стоит Царство! Мой отец…

— О нет! — закатил я глаза. — Только не надо угрожать отцом, умоляю… Ты же не Позорин…

Краем глаза я видел, как из воды выбирается Марьяна — они с Артуром сидели у подножья памятника мне и дрожали как на ледяном ветру.

Царевич зашипел:

— Тебе нужна эта мокрая шавка? Забирай, и…

Договорить он не успел, как мой ботинок впечатался ему прямо в зубы. Рухнув на спину, царевич выплюнул зуб — и он улетел прямехонько в бассейн.

— Обухов! Ни с места! — раздался крик Кировой с балюстрады. — Он проиграл, отойди от него!

А его люди уже были тут как тут. Каждый их меч, топор или копье накалялиось до такой степени, что в состоянии было расплавить металл. У меня даже глаза заслезились от жара.

— Отойди от него, пес! — послышалось из-за глухого забрала. — Он царской крови!

Я же протянул ладонь Гедимину.

— Давай сюда кольцо, — и указал на его правую руку, где сверкала безделушка, которая, очевидно, и сводила Марьяну с ума. — И тогда можешь проваливать ко всем чертям.

Я, конечно, мог бы и сам забрать его силой, однако очень хотелось, чтобы он публично передал мне кольцо — и как победителю и как тому, кто выше и сильнее его. Судя по выражению лица царевича, он сам понимал, НАСКОЛЬКО это унизительно для его паршивой гордости. Все же за нами наблюдал весь высший свет Королевства.

Кольцо гвардейцев сошлось теснее.

— Наглец! Это его родовой перстень!

— Не это, идиоты. То, что он носит на большом пальце. Это мой приз за победу в дуэли. Или же, Гедимин, мне лучше забрать твою жизнь?

Царевич ухмыльнулся.

— Это у тебя точно не получится сделать, если тебе дорога жизнь! И кольцо ты не получишь. А знаешь, что ты только что принес своей стране? Война! Вот, чего ты добился своей победой, Обухов! И вы все!

И он нашел глазами Лжедарью.

— Отец узнает о вашем «теплом приеме», ваше величество, и тогда…

Он не договорил, как у него в кармане зазвонил телефон. Очень громко и настойчиво. Проигнорировав звонок, Гедимин снова попытался подняться, но я только сильнее надавил ногой ему на грудь.

— Сука, убейте это ничтожество! — заверещал Гедимин, и тут один из его людей сделал движение, чтобы проткнуть меня насквозь, однако…

Мой Взгляд заставил воина попятиться, а затем и выпустить оружие из дрогнувших пальцев. Звякнув о камень, обжигающе горячий клинок рухнул прямо на ладонь Гедимина. Взревел он как раненый медведь.

— Ты чего делаешь, идиот⁈

Я же улыбнулся и полыхнул своей аурой УЖАСА. Несильно, чтобы она не дошла до балюстрады, а вот окружающие точно должны были ощутить ее до кончиков пальцев. Их кольцо тут же разомкнулось, и, оступаясь, они кинулись прочь. Трое попадали в фонтан и сразу же пошли ко дну — тяжелые доспехи делали их ходячими топорами. Еще двое упали там где стояли, кажется, даже лишились чувств.

Под брызги, грохот доспехов и крик одинокого солдата, который побежал прямо к воротам, я расхохотался Гедимину в лицо.

— Вы чего творите?.. — простонал он, дрожа все сильнее.

О да, он тоже почувствовал мою силу. Пришлось даже немного приструнить ауру — а то от штанов его высочества уже начинало попахивать.

— Давай сюда кольцо, — и я снова протянул ладонь. — И тогда уйдешь живым. Может быть.

Его руки страшно дрожали, и царевич принялся тащить кольца со своих пальцев, а их у него было целых шесть. С каждым ему пришлось повозиться.

— Да не это, кретин! — закатил я глаза, пока он, тяжело дыша, укладывал мне в ладонь одно кольцо за другим. — Вон то, на большом пальце! Хотя и эти тоже не помешают. Давай все!

А телефон, тем временем, все надрывался. Не выдержав, царевич вытащил трубку и прижал к уху.

— Да! Идите вы в… — и тут его глаза округлились. Он посмотрел на экран с таким видом, будто ему позвонил Коллекционер. — КТО⁈

Замолчал. На том конце «провода» ему принялись что-то быстро объяснять. В следующий миг его челюсть отвисла.

— … И если ты еще там! То вали, быстро!!! — прозвучал чей-то голос. — Ежели он поймает тебя во дворце…

— Эй ты, не отвлекайся, — схватил я смертельно бледного царевича и пару раз дернул за шиворот. Он был как шелковый. — Потом поговоришь со своим папкой, или кто это…

Наконец нужное кольцо упало к остальным, и я довольно сжал кулак. Моя нога убралась.

— А теперь кыш отсюда, — сказал я и зашагал к фонтану, где сидели Марьяна с Артуром. Гедимин же не двинулся с места — так и сидел с трубкой у уха. На полпути я обернулся: — И да, Вернешься с войском. Не забудьте одеться в золотые доспехи.

А картина меня встретила прелестная. Дрожащая Марьяна в мокром платье хваталась за лапы памятника мне. Рядом с ней сидел Артур, тоже мокрый, но всячески пытающийся согреть ее магией. От них уже шел небольшой парок.

Стоило мне подойти поближе, как сзади послышались шаги. Быстрые.

— Ваня! Сзади!

Я обернулся и увидел Гедимина — он шел прямо на меня. Мой клинок уже готовился вспороть брюхо этому трусу, но…

Его руки были пусты. В них был только телефон.

Не успел я пустить ему кровь, как царевич кинулся передо мной на колени.

Опустил голову. Как раб.

— П-п-п-рошу… — застучал он зубами, вылупив на меня глаза, горящие неподдельным ужасом. — УМОЛЯЮ! Возьмите меня в плен! Арестуйте! Иначе он…

Где-то скрипнули ворота — я посмотрел в сторону въезда в дворцовый парк. Там замелькали огни автомобилей.

Гедимин тоже смотрел туда. Он был один. От его людей осталось только несколько утопленников. Вскочив, царевич заметался на месте, но нас уже окружали гвардейцы — кончики их копий смотрели царевичу в грудь.

— Да! Да! — и он с безумной улыбкой кинулся им в «объятия». — Я убил кучу ваших грязных отпрысков! Судите меня! А потом…

Уже слышались двигатели, а скоро огни фар затопили фонтаны. Через несколько секунд показался первый автомобиль — и он, не встречая никакого сопротивления, двигался к нам. На нем был какой-то герб, но отсюда разглядеть его не получалось.

— … Делайте что хотите! — кричал Гедимин. — Но не отдавайте меня этой сволочи! Иначе я погибну! НЕТ, ХУЖЕ!

Лжедарья молча смотрела на это перепуганное ничтожество с балюстрады. Остальные аристократы переглядывались — с недоумением.

Как и все мы. А вот Магистр… И Гедимин. У обоих был такой вид, будто к нам двигается злой рок.

И кажется, именно его и не хватало этим безумным вечером.

Глава 5

Кто тут не хочет ехать в Орду?

В канализации.

— И что, нам тоже придется прыгать?.. — забурчали парни, стоило только Аристарху с Мастером скрыться в водовороте.

Коля смотрел вниз. Без мощного Дара или особой отмороженности такой прыжок выглядел чистым самоубийством. А еще с их бутылками…

— Наверное… А вдруг Кочерга там? — сглотнул он. — Где же ему еще быть, как не внизу?

Парней это не слишком воодушевило. Кочергу любили все, но… прыгать за ним в водоворот диаметром в пять метров?

Не успели они выразить свой скепсис, как сзади послышались шаги, и к ним, сверкая глазами, вышли ящерки. Было это настолько быстро и внезапно, что Борода едва не слетел вниз, но Коля умудрился поймать его за руку.

— Трусите? — хихикнула старшая по имени Людмила, пока остальные окружали колодец. — И правильно делаете, юноши. Неча вашим нежным тельцам там барахтаться. Вы, поди, еще воды наглотаетесь…

Тут Коля м вспыхнул. На ум сразу пришел его батя, который смеялся над ним, когда парень только учился плавать. «Ты, Коленька, плаваешь как топор. Визжащий, но топор!» — так он сказал, стоило Коле выбраться на берег после очередной неудачной попытки удержаться на плаву. С тех пор много воды утекло, но эти слова больно ранили ранимую душу Кучерявого.

— Еще чего⁈ Смотри…

Он было принялся стаскивать с себя одежду, чтобы показать этой наглой хвостатой, на что он способен, однако она уже сама разделась — скинула свой рваный халат одним движением.

Коля замер. Перед ним замерло ее обнаженное чешуйчатое тело. Да, ящерного в ней было почти столько же, сколько и человеческого, однако… Достоинств она была весьма выдающихся. Парни тоже оценили.

А тут еще и остальные принялись разоблачаться, а затем, оставшись в одной сверкающей чешуе, встали по краям колодца в несколько рядов. Шаг, и все замерли на краю в позе пловчих — ноги вместе, руки вытянуты над головой.

— Але-оп!

Ящерки прыгнули — и, сделав сальто, окунулись прямо в водоворот. За тем на их место прошла еще одна волна, а за ней еще и еще, пока у края водоворота не осталась одна Людмила.

Выставив широкое бедро, она поманила Колю пальцем. Тот подошел — все его существо восстало против этого рокового шага, однако нечто внутри него было сильнее…

Очнулся он только в ее объятиях. Так уж вышло, что ростом ящерка была на две головы выше, поэтому носом он попал ей прямехонько между грудей.

— Ты очень похож на моего человечьего сына, Коленька… — прошипела Людмила, погладив его по голове. — А вы, ребята, слишком молоденькие, чтобы там сгинуть. Лучше сидите здесь и ждите Крыс. Они, наверняка, скоро принесут много золота для нашего Повелителя. Здесь их и возьмете.

И чмокнув покрасневшего Колю в щеку, она взмахнула хвостом и пропала в бушующих водах. Ее проводили всем составом Хозяев трущоб. На Колю парни смотрели с завистью.

— Повезло… — протянул Борода. — Такая женщина…

— Блин, она же ящерица.

— Угу, ящерица… Но такая, — и он нарисовал в воздухе «песочные часы». — Такая… И у нее такие…

— У них всех такие, — согласился Сухарь.

Не успели они обсудить и прочие достоинства ящерок, как по одной из труб прокатились голоса, крысиный писк и топот десятков маленьких ножек. Или лапок…

— Шухер!

Хозяева трущоб мигом кинулись в укрытия. Стоило последнему Хозяину спрятаться за трубами, как на их место выбежала целая банда. Десятеро были людьми в ушастых шапках, и именно они тащили огромные мешки, которые были буквально облеплены крысами. За ними тоже бежал десяток хвостатых.

Остановившись, одна из крыс встала на задние лапки.

— Говорю же вам, я что-то слышал…

— Это вода шумит, — заметил один из крыс-людей с мешком на спине, за что получил оплеуху от товарища.

— За что⁈

— За то, что ныл всю дорогу!

— Ну, тяжело же! И вообще, — и бандит сбросил мешок на пол, — так-то сегодня ваша очередь нести мешки. А я должен сидеть сверху и бдить!

— Ты прошлый раз так набдел, что нас едва не взяли! Вот и терпи, идиот!

— Хватит болтать! — рявкнул крыс, все еще стоявший на задних лапках. — Кидайте все вниз и валим!

Кивнув, двое подхватили мешки и потащили к краю. Взяв один, развязали — внутри ослепительно заблестели монеты. В следующий миг мешок уже трясли над пропастью. Пенящийся водоворот даже не «фыркнул» — проглотил все до последней монеты.

Сердце Коли упало. Мало того, что в жизни не видел столько чистого золота в одном месте, так его еще и швыряли в бездну словно это мусор.

— Может, взять хотя бы чуть-чуть? — спросил тот же самый любитель бдеть. — А не жирно им на той стороне будет?..

Ему снова дали оплеуху.

— Да за что⁈

— За то, что глупости болтаешь! Сказали, чтоб ни одна башенная монетка не пропала! Иначе хрен нам, а не деньги!

— Окей-окей… Только толку от них?

— От кого? От денег⁈ Ты чего, дебил?

— Ты когда их вообще последний раз тратил? Да еще и в канализации!

— Ты что это хочешь сказать? — сощурилась крыса.

— А вот че! Я уже устал ползать по этим туннелям! В сырости, воде и без баб. Вчера я хотел познакомиться с одной, а она, как учуяла мой «одеколон», так бежала без оглядки. А в клуб меня вообще не пустили!

— Терпи… В старости будешь радоваться…

— В старости⁈ Я так-то ща пожить хочу, а от меня все шугаются, будто я чумной. Да и вообще, давно хотел сказать, но быть крысой это… мерзко!

— Тебе дали силу, идиот! Забыл, на что подписался⁈

Бандит покачал головой.

— Угу… Сказали-то гладко. Мол, станешь ночным ужасом. Да, тебя будут ненавидеть, но испытывать постоянный страх от одного твоего вида. Ты будешь как призрак, неуловимый, как тень в ночи. О тебе будут слагать легенды, пугать тобою детей… А женщин будет просто парализовать один твой облик.

— Ну, — кивнула крыса. — И чего тебе не нравится? Помнишь, как визжали те бабы, которых мы ограбили?

Остальные загыгыкали.

— Да! Но никто не говорил, что нас сделают крысами! Так-то все правильно, но…

— Задолбал ныть, Сеня! Кидай остальное! Или сам отправишься вниз!

Они схватились за остальные мешки, и тут Коля понял, что настало время действовать. Кивнув своим, он вылез из укрытия.

— Эй вы, хвостатые! — крикнул он, и вся банда обернулась к нему. — А ну-ка оттащите золотишко подальше от края. А не то…

Остальные полсотни парней выбрались к ним. У всех были молнии, а еще арматурины для «легких случаев».

— … останетесь в канализации не веки. Быстро! Борода!

Парни похватали мешки и оттащили их подальше от Крыс. Те сощурились.

— Парни, вы сейчас подписали себе смертный приговор. Нас-то в канализации много…

— Нас тоже! — хохотнул Коля, положив себе на плечо бейсбольную биту. — Хозяева трущоб так-то заправляют не только в трущобах, но и здесь. Ваше время прошло!

— Вы трупы! — заверещал крысюк, прыгая под ногами у своих людей. — Будете землю жрать! Вы не знаете, у кого воруете!

— Кстати, а у кого?..

— Вы не знаете⁈

— Нет, но нашему боссу плевать, — пожал плечами Коля. — Самое главное — золото, так он говорит. А еще он говорит так: есть два вида людей. Одни таскают золото, а другие знают, где его взять. Много, чистенького…

Но крысюк не дал ему закончить. Ощерившись, прыгнул ему прямо в лицо, но бита Коли была быстрее. Удар! — и верещащий серый мяч пролетел над головами Крыс и угодил прямо в водоворот.

— В яблочко! Трехочковый! — закричали Хозяева трущоб. Крысы же, проводив свое начальство в объятья смерти, обернулись к парням. Лица у них были невеселые.

— У вас же есть один способ уйти живыми, — сказал Коля и указал пальцем на водоворот. — И только в том случае, если там есть дно, а наши друзья в хорошем настроении. А ну, парни! Готовьсь!

Хозяева трущоб вскинули бутылки.

— Швыряем бутылки на счет три! Раз…

Крысы оказались умнее — с воем сиганули вниз и вскоре исчезли в пене. На краю только один: тот самый, который устал бегать по канализации.

— Подождите! Не кидайте! Я не хочу умирать!

— Ты не умрешь, — хохотну Борода. — Только слегка запечешься или намокнешь. Все зависит от тебя!

— Нет, стойте! Я… я… я знаю, где деньги! Много денег! Все, что мы успели стянуть за полгода!

Сорвав маску, он замахал руками. На лицо он не сильно отличался от своих крысиных дружков. Коле очень хотелось отоварить битой и его, но у него сегодня был удачный день: пообжимался с красивой девчонкой, сорвал куш и отправил в водоворот кучу крыс.

Все могло быть еще лучше? Оказывается, вполне.

*

Где-то под землей.

Как она не потеряла сознание, Дарья так и не поняла. Ее просто несло и несло по этому черному коридору, чем-то напоминающему спуск в ад, однако вскоре впереди все же забрезжил свет.

На миг она снова стала невесомой, а потом ее вновь заболтало. Сжав Крыса, который, кажется, и не дышал вовсе, она как могла закрыла голову, пробудила в себе Дар и приготовилась к столкновению… с чем-то.

Какое-то время ее просто болтало из стороны в сторону, швыряло и подбрасывало, и вот — она нащупала под собой твердую землю. Вода над головой шумела, пенилась и брызгала. Подняться Дарья смогла не сразу, чувствовала она себя как скрученная мокрая тряпка…

Нащупав берег, Дарья вылезла из воды и еще долго лежала, пялясь в потолок, которого не было — над ней был очередной колодец, по стенке которого шла винтовая лестница. Наверху на высоте метров двадцати мерцал лучик далекого света. Сев на месте, она увидела перед собой заводь, где бурлила вода — там была сетчатая ловушка, куда, очевидно, и попадало все золото. Оставалось узнать, кто его отсюда доставал и, самое главное, куда тащил дальше?

Стоило ей попытаться встать, как под руку попалось какое-то углубление. Дарья разглядела в грязи след — и пальцев у него было всего три. Монстр? Тут же в луже болталось нечто черное, и Дарья с удивлением обнаружила цилинд Мастера, который тот швырнул в водоворот еще перед тем, как она кинулась вниз.

А где он сам? Где Аристарх и остальные?

Дарья осмотрелась, но в колодце она явно была одна. И даже Крыс куда-то запропастился. Наверное, выскользнул во время «поездочки», и немудрено — на таких-то виражах. Что ж, он свое дело сделал, а дальше волен бежать куда хочет.

Подхватив цилиндр, Дарья побрела к лестнице, однако через пару шагов уловила наверху какие-то звуки. Голоса? Шипение? Шелест крыльев?..

— Подожди! Постой! Я тут!

Дарья, вздрогнув, оглянулась. А это был Крыс. Еле дергая лапками и попискивая, он выбирался из воды. Вернее, пытался — забирался на гладкий камушек, а затем с писком съезжал обратно. Кажется, был полностью обессилен.

Зрелище это было прелестно, и Дарья даже подумывала, а не дождаться ли неизбежного конца, но ее доброе сердце все же оказалось сильнее. Подойдя, она взяла Крыса за хвост и встряхнула.

— Ай! За что⁈

— А ты хотел бы обратно в лужу?

— Нет!

— Вот-вот, значит, скажи спасибо, что еще жив. Где мы?

— Ты меня спрашиваешь⁈

Вздохнув, она сунула мокрую зверушку в карман, а затем нащупала в воде еще что-то… Этим оказался топор Мастера.

Тут Дарью как водой окатило. А где весь Мастер⁈

Перебродив всю «ловушку», она ничего не добилась и обессиленно уселась на камне. Ее начало трясти, так что пришлось пробудить Дар, чтобы высушиться — разгуливать где бы то ни было в мокрой одежде было совсем не в ее стиле. Через пару минут над ее плечами появился парок. Она начала высыхать.

— И где эти твои друзья? — спросил Крыс, выглянув у нее из кармана. — Тот шляпник, ящеры и еще свора бандитов с бутылками? Струсили? Или…

В ответ Дарья ударила кулаком по карману, и этот мерзавец взвизгнул.

— Хорошенькое дело! Бить проводника!

— Помалкивай. Ты помог мне не по доброте душевной, да и еще неизвестно, что мы здесь найдем. Или кого.

Вдруг вода за ней забулькала. Дарья облегченно выдохнула, ожидая, что вот-вот до нее доберутся хотя бы Хозяева трущоб, однако в воде заблестели золотые украшения — и был их тут целый мешок!

Откуда⁈ Неужто Крысы таки объявились?

Думать было некогда, так что Дарья принялась набивать золотом карманы. Каждая новая монетка, брошка или колечко, помогала ее измученному телу восстанавливаться.

Забрав все, или почти все, она разогнулась и с подозрением посмотрела наверх. Кажется, там промелькнули две тени.

Идти одной было опасно, но сидеть и горевать, выжидая у моря погоды, тоже было не в ее стиле. Натянув цилиндр, Дарья подхватила топор и направилась вверх по лестнице. Уже на середине она вся взмокла. Всему виной ступени, которые были такими высокими, словно по ним должны были взбираться какие-то великаны.

На полпути она остановилась, и еще минуту недоуменно вглядывалась в лучик света наверху. Она не сразу поняла, почему остановилась, и вот наконец…

Это был дневной свет⁈ Дарья посмотрела на часы. На них было одиннадцать вечера. Так светло не могло быть даже в самые длинные летние дни.

— Так… И куда ж ты меня завел, хвостатый?

Но ответ пришел сам. Выход перегородила гигантская тень, а затем по ступеням начали быстро спускаться. Дарья еле успела спрятаться в нишу в стене, как лестницу заполонили монстры, и их было целых десять штук. шестеро напоминали ящеров, а четверо — прямоходящих лягушек.

Квакая и шипя, они спустились на самое дно и долго топтались вокруг ловушки.

— Золота еще нет… А не рано мы пришли? Так-то и полудня нет…

— Сказали пораньше приходить, забыл что ли?

— Может, сходить проверить другие ловушки? Бывало, что в этой пусто, а в остальных…

— Подождите, вон!

И там, куда он указывал, вода пошла пузырями. И довольно обильно.

— Кажется, большой улов! Наверное, мешков десять, или…

Но вода буквально взорвалась, будто там рванула целая бомба. В ловушку влетели кашляющие и фыркающие люди. У Дарьи прихватило сердце — на миг показалось, что это Хозяева трущоб, или Аристарх с Мастером, но нет. Они были куда старше, а половина из них оказалась самыми настоящими.

— Это наши! — пискнул Крыс. — Им конец! И поделом! Нефиг попадаться!

Он хихикнул, и тут же заработал от Дарьи щелбан. К счастью, они находились слишком высоко, и их не услышали.

— Вы кто⁈ Где наше золото? — заохали монстры. — Это вы присылаете нам золото?

Не успели Крысы очухаться, как оказались у монстров в лапах. Разглядев своих «спасителей», разразились криками ужаса, но тут же схлопотали пару ударов и заткнулись.

— Где золото⁈ Мы не заказывали жалких людишек! Повелитель будет очень недоволен!

— Мы нас… Нас кинули!

— Кто? Куда⁈ — квакал лягушонок. — Куда кинули?

— Сюда… вниз… — пискнул один из Крыс. — Это все Хозяева трущоб!

Монстры удивленно уставились на них, как будто они раскрыли им секрет мироздания.

— Хозяева… трущоб? — спросил лягушонок. — Они отняли у вас все золото?

Крысы закивали. Монстры же переглянулись. Морды у них стали предельно кислыми.

— Значит, вы облажались. Повелитель будет недоволен! Вам придется держать ответ перед ним!

— А что за Хозяева трущоб? Они могущественны?

— Плевать! Хватайте их! Доставим их лично Повелителю, пусть разбирается с этими никчемными клоунами!

Похватав Крыс словно мешки, монстры поспешили наверх. Дарья снова вжалась в стену, и вся эта мычащая, шипящая и квакающая компания пронеслась мимо.

Внизу осталось только двое лягушек, которые все исследовали дно. Шаги их друзей уже затихли, а эта парочка и не думала вылезать.

— Квак-квак, и это все, что они «намыли»⁈ — квакали они недовольно. — Презренные, квак-квак! Скажем Повелителю, чтобы бросил их на прокорм свиньям, квак-квак!

Остальные уже исчезли, а эти двое все ползали и ползали в воде. Дарья же, перехватив топор, быстро спустилась. Вопросов у нее накопилось море.

Уже в самом низу, она неудачно пнула камешек и она запрыгал к воде. Один из тварей обернулся, а Дарья уже скакнула на него с топором. Вжик! — и лезвие угодило лягушке прямо в лоб.

Второй не стал испытывать судьбу — поднял перепончатые лапы и квакнул:

— Не бей, квак-квак… У меня головастики некормленые!

— Расскажешь, куда вы носите золото, — сказала Дарья, приставив лезвие топора к его жирной шее, — тогда… может, и покормишь.

— В Башню, куда же еще, квак-квак⁈ Весь наш город только и живет Башней! Она — наше последнее спасение, квак-квак! Вы что, на ТОЙ СТОРОНЕ совсем газет не читаете?

Дарья хотела огрызнуться, но тут вода снова начала бурлить. Взорвалась она еще большими брызгами, и к ним одна за одной начали вылезать ящерки.

При виде их зеленоватых подтянутых тел лягушонок плотоядно ухмыльнулся.

— Вот это да, квак-квак! Вот это компания! Эй вы! — и отпрянув, он ткнул в Дарью пальцем. — Хватайте ее, и к Повелителю, квак-квак! Но сначала…

И хлопнув в ладоши, он расквакался.

— Отнимите у нее топор, и отщипните мне, квак-квак, ее кусочек. Думаю, ноги подойдут! Они ей больше, квак-квак, не понадобятся!

Переглянувшись, ящерки обошли лягушонка кругом, а затем схватили за руки. Еще парочка подхватила его за ноги, а старшая Людмила, только что вылезшая из воды, схватила тварь за голову.

— Эй! Эй, квак-квак! Вы чего делаете, квак-квак⁈

— Тянем-потянем!

Не успел он доквакать свой протест, как его просто разорвали на части. А затем принялись пожирать. Поморщившись, Дарья закинула топор на плечо и присела на лестницу. Когда они закончили, оставив от лягушонка только обсосанные косточки, она поднялась.

— Все хорошо, Марго? — спросила Людмила, покусывая лягушачью лапку. — Не хотите ли последний кусочек?

— Обойдусь. Где остальные?

Она пожала плечами.

— Наверное, вынесло в один из боковых коридоров. Там черт ногу сломит. Где-то семь ответвлений. Этот самый крупный, и основной поток несет сюда, но случаются и завихрения…

Вздохнув, Дарья покосилась на ловушку, но водная гладь была ровно.

— Ладно, идем, — махнула она рукой и начала подниматься. — Зря вы, конечно, съели его так быстро…

Вопросов у нее была масса. Ответ вертелся у нее на языке, но ей было сложно даже признаться в том, в какую лужу они угодили… Наверху было пусто, и Дарья с ящерками свободно вышла на поверхность. Как она и предполагала свет оказался сиянием солнца.

Вернее, двух солнц — большого, занимающего изрядную часть неба, и маленького голубого. Как ни странно, но света они почти не давали, а только мерцали, заставляя часто моргать. Небо за ними было усыпано холодными звездами, почти как ночью.

— Проклятье… — выдохнула Дарья, оглядевшись. От увиденного у нее перехватило дыхание. Ящерки тоже были удивлены.

Они вышли на холм и довольно долго простояли на месте, не в силах оторвать взгляда от города, что лежал вдали — и это был не их родной город, хоть эти улицы и отдаленно и напоминали его. Разница еще была в том, что над крышами постоянно хлопали крылья, и нет, не ворон и не голубей.

Над ним летали монстры.

Сотни монстров вились над улицами, как у себя дома. Тут и там тоже лазали твари, напоминающие пауков, ящериц и змей. Внизу тоже расхаживали твари — маленькие, размером с крысу, и огромные, чьи головы мелькали над крышами.

Дарья перевела взгляд чуть дальше, и увидела залив — почти такой же как и у них, однако с одним исключением: огромный водоем был почти пуст, от воды там осталась пара озер в наиболее глубоких местах. Дно было сплошь усеяно сотнями маленьких домиков, где постоянно что-то шевелилось, шипело, рычало и ревело. Там яблоку негде было упасть от хвостов, крыльев и зубов.

А еще… прямо посреди этого безводного залива стояла она. Башня.

— Марго, — сглотнула Людмила, — не кажется ли вам, что мы забежали не в ту дверь?..

Дарья улыбнулась, поправив цилиндр. Возможно, и не в ту, однако…

Много лет прожив во дворце, а потом в Башне, а потом снова во дворце, она лелеяла в себе одну неосуществимую мечту, которая, кажется, наконец воплотилась…

Ей всегда хотелось побывать в Изнанке. И вот, кажется, ее мечта стала явью.

*

Автомобили остановились, и, захлопав дверьми к нам направилась вдесятеро мужчин. Восемь из них были почти великанами и носили глухие маски, а вот двое были вполне обычными, но это как сказать…

Оба в черном, но нет, это не Инквизиторы, ибо их одежда оказалась доспехами. Тот что постарше был лыс, но носил бороду, иссиня черную, а вот молодой был гладко выбрит, но отчего-то седой как лунь. Золота на них было много — кольца, серьги, медальоны и даже золотые монеты, коими пестрили и их плащи, и вороненые доспехи.

При виде гостей Гедимин шагнул назад, но вынужден был вернуться на место — сзади ему караулили гвардейцы.

Не доходя до царевича пяти шагов, бородач заблестел крупными зубами.

— Ах, Гедимин-джан, сколько лет! Какой ты стал! Большой, здоровый! Ах! Вылитый папка! Когда нам сказали, что ты тут, мы поначалу и не поверили…

И он поднял глаза к балюстраде, где замерли гости. Его товарищ вышел вперед и низко поклонился всем присутствующим. Первый, не спуская хищных глаз с Гедимина, сделал то же.

— … Но, — вновь заговорил он, а эхо от его громкого голоса отзывалось по всему парку, — как не поверить таким прекрасным дамам… Дарья Алексеевна, душа моя! Долгих лет! Ника! Спускайся к нам, красавица!

И он замахал ей руками. Королева стояла ни жива, ни мертва. Кирова же выглядела не лучше — вздохнув, она принялась спускаться. В это время гвардейцы вытаскивали Марьяну с Артуром из фонтана.

— А ты, Гедимин-джан, — покачал пальцем бородач. — Поступил очень нехорошо. Все сидишь и сидишь у себя в Царстве, под крылышком у отца и носа не высунешь! Разве так поступают с добрыми друзьями?

Он не ответил. К нам подошла Кирова.

— Едигей, рада видеть…

— А я-то как рад! Дай посмотреть на тебя поближе! — и раскинув руки этот постоянно улыбающийся тип взял ее ладони в свои, развел в стороны и рассмотрел Магистра с головы до ног. — Все такая же!

Его товарищ однако даже ни разу не улыбнулся. Стоял и смотрел то на Гедимина, то на меня, то на…

Тела, которые все лежали в свете фонарей. На них он смотрел дольше всего. Среди них был и Игорь. Его остекленевший взгляд смотрел куда-то вбок.

— Говори! — все болтал бородач. — Говори, зачем звала! Уж не ради ли этого глупца, который давным-давно забыл лицо своего отца⁈

Горько улыбнувшись, Кирова кинула.

— У нас с Гедимином вышло недопонимание. Он, знаешь ли, слишком горд, чтобы понять, что значит слово «нет». Как у вас, в Орде, предпочитают поступать с женихом, который вместо хлеба и соли приносит в дом невесты смерть гостей и других претендентов на ее руку?

Большие и черные глаза Едигея сверкнули. Он обратил их к Гедимину, который стоял ни жив, ни мертв. Рядом с ним стоял второй гость — и смотрел на него, не мигая.

— Смерть⁈ В доме, где тебя приняли как родного? Смерть?

И он словно только что увидел тела, лежащие вокруг фонтана. Его лицо потемнело. В сердцах он театрально взмахнул руками.

— С такими шакалами наш Великий Хан обычно поступает по древнему закону гор! — и он заходил вокруг Гедимина. — Мой отец часто говорил мне: Едигей, если в стаде завелась паршивая овца, значит, это стадо скоро запаршивеет. И если быстро не сковырнуть эту коросту, то вскоре все стадо станет паршивым. Вырезать это стадо — самое верное решение. Иначе… Все царство станет паршивым!

Гедимин заозирался. Даже гвардейцы отошли от него. Он со своими двумя «друзьями» был один.

— Только посмей! — крикнул он. — Мои отомстят за меня!

Едигей хохотнул.

— Как отомстили за твоего брата? А ведь он тоже высказал неуважение к принимающей стороне…

— Он повез вам дань! А вы его…

— Да, я, как темник Великого Хана, лично раздавил его как собаку! Твой негодный брат знал, что неуважение перед Ханом грозит смертью. И особенно тем, кто обещал взять в жены одну из его прекрасных дочерей. И не сделал этого. Поэтому…

Едигей вытащил кинжал. Тот засверкал золотом — нет, он был полностью золотым! У меня аж слюнки потекли.

— У тебя есть шанс, Гедимин, — сказал темник, похлопав его кинжалом по нагруднику. — Исправить ошибку своего брата. И уважить седины своего глупого отца!

Развернувшись, он взмахнул кинжалом. Воздух рассекло, а за ним и само пространство — оно словно раздвинулось в стороны. Портал вспыхнул золотым огнем, и оттуда рвануло резким порывом ветра.

Гвардейцы попятились, как и Гедимин, но сзади его подпирал беловолосый гость. Встретившись с царевичем глазами, тот холодно улыбнулся. Пока он не издал ни звука.

Из портала, тем временем, показался дворец, и, едва увидев его необъятные стены, купол и крышу, у меня чуть челюсть не отвисла.

Он был… ОН БЫЛ ПОЛНОСТЬЮ ЗОЛОТЫМ! А так бывает⁈

Едигей же вновь обратился к Гедимину.

— Твой брат смертельно оскорбил Хана и тому, скрепя сердце, пришлось избавиться от этой грязной дани. Все, что привез твой глупый брат, он выбросил в море…

— Что⁈ Там была день за десять лет!

— Теперь нам нужна дань за ПЯТНАДЦАТЬ лет, — ухмыльнулся темник. — И срок этой дани вышел с месяц назад. Разве твой отец не сказал тебе об этом? Не сказал, что дань, принесенная ничтожным из ничтожных ничего не стоит? Не сказал, что Орда уже готова сломать ваши ничтожные пограничные посты и отправиться в Поход?

Гедимин ничего не ответил — он был в шоке.

— Скажи… — тихо продолжил Едигей. — Как поживает прекрасная царевна Оксана? У нее же все хорошо?

В ответ Гедимин только заскрипел зубами.

— Ты понял меня, старый друг. Либо она, либо ты станешь нашей данью, — улыбнулся темник и, обняв его за плечо, приглашающе подтолкнул его в портал. — Где-то одной сотой дани, но! — и он поднял палец, — ОЧЕНЬ важной. Без тебя, дорогой, иных даров мой господин не примет.

— Стой, нет…

А в портале уже открывались ворота, и изнутри на нас посмотрело нечто такое, что заставило даже меня удивленно вскинуть бровь. Гедимин же оказался куда слабее — он закричал и, вырвавшись из объятий Едигея, упал на колени.

— Нет! Нет! Я не вернусь в Орду! Я провел там все детство! Ни за что!

И он принялся отползать, но на его пути был я. Подняв на меня слезящиеся глаза, он взвыл, но рядом на корточках уже сидел Едигей. Золотой кинжал играл в его ловких длинных пальцах.

— … А проведешь остаток жизни. Так, как этого захочет Великий Хан. Ну же… — и темник встал на ноги. — Прими свою судьбу. Будь мужчиной.

Но Гедимин не сделал и движения к нему. Он снова смотрел на меня, то на Кирову.

— Вы хотите мира⁈ Будет вам мир! — зарычал он и ткнул в темника пальцем. — Выбросьте эту собаку за ворота, и я буду вашим! А с ним и мой отец! И армия моего отца!

Едигей же цыкнул зубом.

— Ах, Гедимин-джан… Зря ты так грубо сказал… Зря-зря-зря…

Но следующий шаг сделала Кирова. Встала между ними и мягко положила ладони Едигею на доспехи.

— Его отец нам не помешает, — мягко сказала она, улыбнувшись. — И мирный договор тоже. Вечный. С жесткими и четкими условиями, а также с заложниками…

И она качнула сережками в сторону Гедимина.

— Едигей, нельзя ли царевичу немного погодить с отправкой в Орду? Погостить у нас немного?.. Годик, а то и два?

Темник при виде ее расплылся в такой счастливой улыбке, что, казалось, его лицо сейчас треснет.

— Ох, Ника… Можно ли? — он глубоко вздохнул и их пальцы сплелись. — Это сложный вопрос. А ведь ты тоже меня обидела, знаешь?

Кирова повинно покивала.

— Знаю, Едигей, знаю. Но Магистра держат здесь куда более прочные цепи, чем царевича обещания.

— Нет, — качнул головой темник. — В Орде обещание тверже любой цепи. И особенно если это обещание женщина дает мужчине. Что ты хочешь от меня? Этого слизняка?

— Да. Хочу этого наглого ничтожного слизняка, которого мне очень хочется лично утопить в фонтане. Увы, он — залог нашего мира с Царством его отца Петра Гедиминовича. А возможно, и кое-чего намного большего…

— Вот как? И что ты согласна отдать за этот мир?..

Лицо Кировой дрогнуло. Она закусила губу.

— Как Магистр…

— Как Магистр? — хохотнул Едигей. — А как женщина?..

И он подошел к Кировой вплотную. Его рука скользнула ей на плечо.

Тут позади зашуршала трава, и я оглянулся. К нам шагал Лаврентий — его холодные глаза смотри только на эту парочку. Нахмурившись, Кирова вскинула руку, и Инквизитор остановился. Очень неохотно.

— Полагаю, Великому Хану не нужна женщина, — сказала она темнику. — У него и так их целый гарем.

Тот кивнул.

— Да, но каждая стоит своего царства. Провести с каждой ночь и умереть за Орду — вот мечта каждого мужчины Орды. Понимаешь?

Кирова кивнула. Едигей сказал:

— А ты готова пойти на смерть за свою страну?

Она не дрогнула даже бровью.

— Даже на большее.

Темник всплеснул руками.

— Хорошо! Вот достойный ответ! Значит, поедешь со мной.

— Поеду, — кивнула она в портал. — Но на один день.

— На один день в Орде! День в обмен жизнь этого ничтожного шакала, которого и я бы с удовольствием утопил в вашем фонтане?

— Именно.

И он галантно подставил ей локоть. Кирова думала какую-то секунду, затем взяла его под руку. Лаврентий, наблюдавший за этим, сжал кулаки и хотел было вмешаться, но один взгляд Магистра припечатала его к месту.

У нее на виске появилась капелька пота, а желваки вздулись. Пальцы же словно держали что-то в кулаке. Лаврентий же дрожащий рукой коснулся краснеющей шеи. Дальше он не сделал и шагу.

— Чего не сделаешь ради Королевства? — притворно спокойно вздохнула она, взяв сжав предплечье темника. — Отдашь целый день. А ведь меня еще столько дел…

Едигей же весело и громко расхохотался. Затем опустил глаза на Гедимина, который так и сидел на заднице.

— Пошел прочь, ничтожный сукин сын! И скажи спасибо этой прекрасной женщине, что она пойдет в Орду вместо тебя. И будет там царицей.

Он поцеловал ее руку.

— Всего один день, — напомнила Кирова, а Едигей поморщился. Но кивнул.

— Один! Как мало! Так мало! Может, два?

— Оди-и-ин…

— Ах, слушай, Ника! Как я объясню Великому Хану, что такой прекрасный цветок, как ты, будет с нами всего день! Нет, давай два, а не то… Знаешь, какой он в гневе⁈ Говорит, Едигей, отчего ты такой сякой! Я ему — мамой клянусь, а он ничего не желает слушать!

Пока они препирались, я наблюдал за вторым гостем из Орды — беловолосый юноша шагал к Марьяне, которую окружала гвардия. Вместе с ней был Артур, и они, не мигая, смотрели на приближающегося гостя. Гвардейцы держали руки на рукоятках мечей.

Наконец, юноша остановился рядом с Марьяной, а затем приветственно склонил голову и протянул ей нечто в руке. Оно было оранжевого цвета.

— … Спасибо, — сказала Марьяна, взяв подарок, а юноша, развернувшись, быстро зашагал к Едигею. На его губах лежала легкая улыбка.

Темник смотрел на эту сцену во все свои огромные и черные глаза. И тоже улыбался, как показалось мне, торжествующе.

— Какой сюрприз… — сказал он Кировой и снова поцеловал ее руку. — Какой великий день для Орды.

Вдруг юноша остановился. Под его ногами лежали обезглавленные тела. Походив между ними, он опустился на колено — перед ним лежал труп и голова Саши Волгина.

Взяв голову в руки, он сказал:

— Что в тебе, о убитый в нечестном бою?

Увидев эту сцену, окружающие забыли как дышать. Даже Едигей — его лицо было серьезно как никогда.

Где-то секунду стояла полная тишина, а затем… голова открыла глаза. Губы Волгина-младшего дрогнули:

— Ненависть.

— Кого ты ненавидишь? — спросил юноша.

— … царевича Гедимина.

— За что?

— За обман.

— И только? Это единственный, кого ты ненавидишь?

— Нет… Еще я ненавижу ее… принцессу Марьяну.

Услышав это, девушка задрожала. Юноша продолжал:

— За что?

— За обман.

— И только? А кого еще ты ненавидишь?

Голова скрипнула окровавленными зубами. И ответила:

— Всех. Всех ненавижу. И Королеву, и Магистра, и Обухова Ивана. Всех их я ненавижу до самой крышки гроба.

— За что?

— За обман.

— И на что ты готов, чтобы отомстить им?

— На все. Даже на…

— Жизнь после жизни?

Голова на миг закрыла глаза. Она явно попыталась кивнуть, однако ее шея была слишком коротка.

— Да.

И после этой фразы глаза юноши зажглись как два сапфира.

— А вы все? — сказал он громко. — На что вы готовы, чтобы отомстить всем, кого ненавидите?

Позади него все задергалось, задвигалось и наконец встало на ноги. Шестеро убитых наследников родов, а еще сам князь Волгин, несущие свои отсеченные головы в руках, встали за его спиной как солдаты перед своим повелителем.

— На все! На месть! На послежизнь! На службу Орде!

Юноша улыбнулся и очень широко. Встав, он отдал голову Волгина в руки его телу, а затем пошагал к Едигею. За ним направились и все мертвецы. Марьяна же, рыдая, она пыталась вырваться из рук Артура, но тот крепко держал принцессу за плечи. Выскользнув из ее пальцев, по земле покатился подарок странного юноши, и прямо ко мне.

Ударившись о мой ботинок, спелый персик остановился.

— Ты же Иван Обухов? — услышал я голос Едигея, и, столкнувшись с его заинтересованными глазами, кивнул. — О тебе, Обухов-джан, ходит много разговоров. Кое-кто очень хочет решить с тобой вопрос.

Я прыснул.

— Догадываюсь, кто…

— Раз был заказ, значит, рано или поздно, за тобой придут, Иван. Но не сейчас, — сказал он, сжав руку Кировой. — Сейчас ешь, пей и радуйся, что не твой черед ехать в Орду.

Я поймал взгляд Кировой. Веселого в нем было мало.

— Еще не вечер.

И Едигей хохотнул.

— Хороший ответ. Бывай, Иван! — и он протянул мне руку. — Когда-нибудь мы с тобой еще потанцуем.

Мне не очень хотелось жать эту руку, но пересилить «политику» было выше моих сил. Она весь этот безумный день вставляла мне палки в колеса.

— Вот и все, — сказал Едигей, пропуская юношу, а следом и всю колонну мертвых наследников. — А теперь в путь! В Орду!

Все пошагали к машинам. Их окружили великаны, а затем все принялись усаживаться. Оглянулись лишь двое: Кирова да Игорь Илларионов. Первая с тоской в глазу смотрела на Лаврентия. Второй — на своего отца, который так и не сделал и шагу к нему.

Захлопали двери. Взревели двигатели, и автомобили помчались прямо в портал, где все еще виднелся дворец, пышущий золотым блеском. Когда последняя машина прыгнула в него и исчезла, портал схлопнулся. И так громко, что эхо еще долго затихало в постепенно светлеющем небе.

Глава 6

Как отдыхают монстры?

— Абонент временно недоступен. Перезвоните позже, — уже раз в пятидесятый за этот день отзывалась трубка в ответ на мои попытки дозвониться до Дарьи.

То же самое отвечал и телефон Аристарха, и Людмилы. Эта бравая команда вся скопом благополучно сгинула на дне водоворота, куда я лично отправился на следующий день после «заварушки» с царевичем и ордынцами. После всех этих дворцов, приемов и бесконечных садов окунуться в канализацию казалось глотком свежего воздуха…

Фигурально выражаясь, конечно же.

— Терпимо, — вздохнул я, поглядев на эту вращающуюся водяную мясорубку. — И она прыгнула туда⁈

Коля с остальными Хозяевами трущоб покивали.

Я вздохнул. В целом это на нее похоже. Всякие странные идеи регулярно посещали ее голову. Наверное, оно и к лучшему — иначе у нас с ней ничего бы не получилось.

И я под испуганными взглядами Хозяев трущоб сиганул в ту же «клоаку».

— Бо-о-о-ос! — раздался испуганный крик, но я только заткнул ноздри.

Во тьме мне болтаться выдалось недолго. На поверхность меня вынесло спустя несколько минут бешеной гонки по сплошной трубе. Наверху было чистое безоблачное небо, а вокруг тянулись бескрайние поля. Загребая воду, я плыл по реке за городом.

Тут и там паслись стада, пели птички, а навстречу мне попадались лодки. Скоро минуло полчаса плавания, и ни Дарьи, ни Аристарха, ни, тем более, ящерок мне так и не встретилось.

Выплюнув ручеек воды, я перевернулся на спину и отдался реке. Погода была хорошая, меня несло куда-то за город. Мыслей в голове было много, и все из них не веселые.

Коля мне соврал? Очень вряд ли, ибо до этого он меня ни разу не подводил. Но раз он сказал правду и этот туннель выходит в речку, то в чем смысл деятельности Крыс? Они реально, как и сказал Кучерявый, ограбили целый город, чтобы просто выкинуть все золотые ценности в сток, чтобы… его просто вымывало в эту реку?

Увы, нет — нырнув несколько раз, на дне я обнаружил только мусор и ни единой брошки. Зов тоже молчал, а никаких других проходов в трубе мной было не замечено.

Выбравшись на берег, я достал из пакета телефон и снова попытался набрать Дарью. Увы, все тот же не абонент.

Я вздохнул и отправился опрашивать местных. Увы, все мне говорили одно и то же — никого даже близко напоминающую пропавшую королеву, психа с топором и банду ящериц-переростков никому не попадалось.

— Ты парень, — повертел какой-то дедок пальцем у виска, — явно перепил…

Я же покачал головой. Это напоминало тупик. Логикой тут не пахло от слова совсем.

Ничего не добившись, в «Котел» я вернулся злой как черт. И мокрый, естественно. Борис, только увидев меня, потерял дар речи, как и остальные клиенты, естественно.

— Ваня, ты…

— Некогда, Борис. Дела государственной важности не ждут.

Выжившего крысюка разбалтывать оказалось тоже без толку — с самого утра он повторял только одно:

— Принесли и бросили! Больше ничего не знаю!

После того, как Жанна в очередной раз провернула с ним «сеанс» экзекуции, показания он не изменил, так что сомневаться в том, что Крысы были просто чьим-то инструментом, не осталось ни единой причины. Как и те бандиты, ограбившие кортеж Кировой. Как и ящерки до встречи со мной. Как и убийцы. Как и царевич Гедимин.

Уже близился вечер, а значит, дикие крики истязуемого Крыса слышал весь бар, но раз он теперь мой, то пусть наслаждаются. Главное, потом убрать то, что осталось от Крыса, а после того, как мы оставили его наедине с котом, осталось от него немного.

— А этот Василий не дурак, — покачал я головой, усевшись у стойки с кружкой «бормотухи» в руке. — Неплохо умеет заметать следы…

И ладно бы люди, пусть и такие сильные как Дарья. Допустим она погибла — в чем я сомневался, ибо ее смерть я бы почувствовал — но даже ящерки домой не вернулись. В то, что там погиб такой здоровяк как Аристарх, верилось еще меньше.

Нет, не все так просто…

— Ваня, — тронул меня за плечо Борис. — Ты б, что ли переоделся и постирался. А то…

Я посмотрел вниз — а подо мной уже натекла немаленькая лужа. Вздохнув, принялся выгрибать все из карманов, как вдруг… В кармане мне попалось нечто живое, скользкое и юркое. Вынув его наружу, я разжал ладони.

Это была рыбка. Золотая рыбка!

— Ишь ты? — склонил я голову, рассматривая маленькую рыбешку со всех сторон.

Она была еще жива, но явно была не в самом лучшем состоянии. Золотого зова от нее не исходило, так что я думал ее выкинуть, однако ее выпученные глазки были такими печальными, что мое каменное сердце сломалось…

Взяв кружку своей недопитой бормотухи, я разбавил ее водой и бросил рыбку туда. Оказавшись в своей стихии, она радостно заплавала от стенки до стенки.

Я хохотнул. Наблюдать за тем, как она хлопает ртом и пучит на меня глаза было забавно.

— Тебе, Ваня, чего, — присмотрелся к моим выкрутасам Борис, — друзей не хватает?

Я отмахнулся. Рыбка очень смешно дергала хвостиком, когда ловила пузыри ртом.

— Кстати, как там Марьяна? — не отставал Борис. — Она же… У нее же все хорошо?

Но он не закончил — вид у него был такой, будто он увидел нас по телевизору, но до сих пор не может поверить в то, а не спятил ли он?

Отставив кружку, я не стал врать:

— В порядке. Вернулась домой. Помирилась с бабушкой. У нее там объявился один беспокойный родственник, вот мы с ней и пытаемся его приструнить.

— А…

— А еще ее пытался совратить женишок из другой страны, но мы его посадили в подвал. Пока он думает над своим поведением.

— О…

— Вот-вот. Он тоже самое пока мычит. Не волнуйся, Лаврентий за ним приглядывает. У тебя все?

И оставив Бориса в раздумьях, я побрел в подсобку. Пусть с меня лилась вода, но кому какая разница, если Дарья в очередной раз пропала? И даже этот Мастер, с которого я взял слово охранять ее, как зеницу ока, будь он неладен…

Переодевшись, я посмотрел на себя в зеркало. Взглядом.

Через секунду зеркало не выдержало — треснуло и осыпалось на пол осколками. Настолько я был зол! Снаружи начали хлопать двери, а затем кто-то закричал, но мне было плевать.

Я был зол. Очень зол.

Рядом что-то еле слышно стучало, но первое время я не обращал внимания. Ярость переполняла меня всего, и больше всего от бессилия.

В чем смысл обладать Древней магией, если она — ничто против махинаций какого-то старого интригана? Да, мы расстроили все его планы, однако победой тут и не пахло. Все же он продолжал быть невидимкой и манипулировать не только бандитами, но и целыми царями.

Я скрипел клыками, коих у меня набился уже полный рот. В баре стояла мрачная тишина, и сквозь нее все отчетливей раздавался таинственный стук. И чем дольше я его слушал, тем больше он начинал меня раздражать.

— Борис! — рявкнул я, выглянув в зал. — Какого черта? Кто это стучит⁈

А там, где только что от клиентов отбоя не было, хоть шаром покати. Дверь стояла нараспашку и хлопала на ветру. Похоже, перепугались моей ауры, которую я невзначай выпустил на свободу. Пришлось «заправить» ее обратно, а то так еще привлеку сюда кого-нибудь лысого и крайне любопытного.

Над барной стойкой появилась голова Бориса.

— Я не стучу… Иван Петрович… Я так…

— А кто стучит? — насторожился я, прислушиваясь. — Девчонки, вы? Ольга? Василий?

Все до одной тоже выглянули из-за стойки и покачали головами. Кот Василий с крысиным хвостом, торчащим из зубов, отрицательно мяукнул и втянул хвост как вермишельку.

Меня передернуло, и я вернулся в подсобку. Звук определенно шел откуда-то отсюда…

Ага. Стучало в том углу, где стояло яйцо виверны. Стук шел изнутри.

*

В Изнанке.

— Эй, Бобрис! Где мой костяной отвар⁈

— Ты только что выпил его, идиот! Если хочешь еще, приведи мне еще раба из Пустошей! — упер кулаки в бока огромный монстр, напоминающий рака с головой акулы, над губой у которого росла щетина вроде усов. — И вы все? Хватит пить задарма!

Клиенты бара, что-то забурчав, покинули заведение под название «Золотой карман». В зале, напоминющем заплеванную пещеру со столами, остались только платежеспособные — они нынче привели Борбрису много мозговых слизняков из Пустошей, за что он с удовольствием налил им огромную чашу костяного отвара. Слизняков отправили на кухню, где их сразу схватили какие-то щупальца. Участь их была незавидна.

Дарья же, которая вместе с Людмилой и группой из двадцати ящерок примостилась в уголке этого обширного заведения, даже и не думала прикасаться к этой странной пенной жидкости, которую напропалую нахваливали все клиенты. Заказала всем обычной водички, которая тут была на вес золота. Заплатить пришлось одной из золотых монет, коими у нее были набиты все карманы — иных способов протянуть в этом суровом месте вот уже третьи сутки у них не осталось.

И все это время она ловила на себе взгляды — недобрые, подозрительные и плотоядные, ибо для монстра она была слишком маленькой и слишком напоминала человека. Ей даже пришлось пришить к одежде пару оторванных щупалец, хвост, постоянно держать во рту пару клыков, а в цилиндр вставить «лишний» глаз. К тому же надо было рычать каждый раз, когда надо было что-то сказать, однако, чуяла она, это ненадолго…

Пока их не раскусили они кровь из носу должны понять, что сталось с Аристархом и Мастером, а затем проникнуть в изнаночную Башню. К счастью, последнюю не надо было искать, ибо она, как и Башня из ее мира, виднелась буквально из каждого окна. Путь внутрь пока был неясен, однако за минувшие дни они выяснили, что все золото в городе стекается именно туда.

Дарья нутром чуяла, что командует этим парадом ее «дорогой» Васенька. А он может… Несмотря на скверный характер, учителя всегда говорили Дарье, что ее сын стал бы хорошим Королем — для государства, но едва ли для подданных, ибо с людьми он привык обращаться как с пешками.

— Эй вы! — и к ним снова подплыл бармен-рак. — Кроме этой мутной водички, еще что-нибудь налить? Например, костяной отвар? Мозговую запеканку? Сердце… свеженькое, еще бьющееся!

Смотрел он при этом на Людмилу. Как ни странно, но даже монстры считали ее весьма привлекательной, как и всех ящерок. Оттого на них тоже смотрели как на кусок мяса.

— Нет, спасибо, мы не голодны, — сказала Людмила. — Да и денег жалко.

— Как же? — удивился Бобрис и ткнул пальцем в Дарью. — Тебе жалко эту тщедушную рабыню? Ха! Она, наверное, из Пустошей?

Людмила осторожно кивнула.

— Зачем тебе она?

— Она… — задумалась Людмила. — Помогает мне таскать золото.

— Разумно, — кивнул бармен. — Но я бы на твоем месте отдал ее мяснику. Он бы сделал из нее хорошее рагу. У нее мясца только на одну порцию и хватит. Ты только посмотри на нее. Она у тебя, случаем, не больная?

Людмила покачала головой, и бармен, махнув клешней, поплелся обратно в свое логово, откуда постоянно что-то выло, рычало и визжало. Стоило Дарье в очередной раз вздохнуть местный аромат полной грудью, как ее передернуло, но к счастью, не стошнило. За минувшие два дня она наведалась столько всяких ужасов, что уже начала привыкать.

Думать о том, куда девался Мастер с Аристархом она не переставала ни на минуту, но увы… С каждым днем очевидное становилось еще очевидней, ибо пока они с ящерками добирались к городу, их раз пять пытались сделать рабами. В городе — еще раз десять, а в ночлежке, где им тоже пришлось ютиться за золото, их пытались пленить уже третью ночь подряд. Не держись они все вместе, даже ящеркам пришлось бы туго.

— Их могли продать в увеселительный квартал, — заметила Людмила. — Там мы, кстати, еще не были.

Кивнув, Дарья поднялась, но вдруг в зале снова появился Бобрис. Он нес огромное корыто, наполненное чем-то, напоминающим шевелящиеся мозги.

— А вы куда? Не спешите, вот! За счет заведения! А то негоже таким привлекательным дамам голодать и лакать одну воду!

И он подмигнул им одним из своих пяти глаз. Заулыбавшись, ящерки поблагодарили Бобриса и пододвинули себе корыто. Шевелящиеся мозги тут же поднялись им навстречу:

— Съешьте меня! Молю! — застонали мозги. — Съешьте!

Дарье снова поплохело. Ящерки же охотно набросились на кушанье и через пять минут корыто было пусто. Последний кусок, прежде чем скрыться между зубов Людмилы, поблагодарил их за хороший аппетит.

— Объядение! А вы, ваше величество, отчего ни съели ни лапки?

— Мне хватило завтрака, благодарю, — пробубнила Дарья и ее снова чуть не стошнило. Про «завтрак» вспоминать совсем не хотелось, ибо она так и не поняла, что это было, пока бегало.

Пошатываясь, она направилась на выход, как двери раскрылись и в зал вошли еще пятеро монстров — все напоминали огромных кальмаров. При виде Дарьи и остальных, они посмотрели на Бобриса.

— Эти⁈

Бармен кивнул.

— Эти. И аппетит у них отменный. Хватайте их всех, а вон ту в бинтах оставьте мне. Брошу ее в суп.

На это ящерки только зашипели, но монстров их ярость не смутила — ростом они были больше каждой из них, а еще у них имелись сети.

Увы для них, не успели они сделать и шагу, как сзади тоже раздалось шипение и на них кинулась целая куча ее зубастых и хвостатых подруг. Взревев, монстры рухнули на пол, а затем на них кинулась Людмила с остальными. Поднялся лютый рев и во все стороны полетели кровавые ошметки.

Дарье смотреть на это не было никакого желания — она повернулась к бармену. Тот, сглотнув, попятился в свое логово.

— Кого ты там хотел бросить в суп? — спросила Дарья и у нее на ладони зажегся огонек Древнего пламени. — Меня⁈

Не успел он ответить, как его всего охватило пламя. Взревев, бармен кинулся в логово — и прямо к кипящему котлу, вокруг которого носилось чучело с щупальцами. Брызгами чуть было не затопило весь бар, а Дарья с остальными быстро кинулись на выход и снова окунулись в водоворот этого безумного города.

И нет, еще в первый день глаза ее не обманули — несмотря на размеры, подходящие для монстров, он был спланирован почти так же как и ее родной город. Даже «Золотой карман» находился почти на том же месте, что и заведение, где ошивались Иван с Марьяной.

— Хорошо поужинали! — хихикнула Людмила, на бегу заглатывая очередной кусок монстра. — Вам бы все же не помешало перекусить, ваше величество.

Дарья знала об этом… И от голода Королеве было уже сложно передвигаться. Но нет, ее воротило от каждого поворота — уж очень пугающим был этот город.

С остальными ящерками они встретились в одном из переулков, и те, покачав головами, подтвердили, что золото стекается к Башне, а еще сообщили один неприятный факт: в увеселительный квартал пускали далеко не каждого монстра, а только из высших каст.

— Может, нас и пропустят, — сказали они, — а вот насчет вас, ваше величество, мы сомневаемся.

Дарья вздохнула. Час от часу не легче.

— Давайте скажем, что вы наша рабыня, госпожа? — предложила Людмила. — Так-то оно и выглядит так.

— А вдруг они опять предложат расплатиться мною? — усомнилась Дарья. Быть чьей-то разменной монетой ей совсем не хотелось.

Но делать было нечего — пришлось рискнуть, тем более время уже было позднее. Ночи как таковой в Изнанке не было, ибо солнца если и заходили, то поодиночке — нынче над головами пылало синее, и это, как она поняла, означало ночное время.

Уже у ворот их остановили.

— Вход только за золото! — встретил их страж, напоминающий шипастого моржа.

Дарья принялись рыться в карманах, которые и так почти опустели. Хоть в чем-то их миры похожи. И там, и тут все просто помешаны на золоте.

Пересчитав монеты, страж указал лапой на Дарью.

— Такой ничтожной рабыне не место в увеселительном квартале! Либо прогоните ее, либо съешьте, но дальше она не пройдет!

— Почему⁈ Мы хотели съесть ее во время какого-нибудь представления! — разозлилась Людмила. — Или же поменять на мозговую запеканку!

— Да! — закивали ящерки. — С ней и весело, и вкусно. Знаете, как она пищит, когда от нее отщипываешь кусочек?

Морж поморщился.

— На ней же столько тряпок… Хоть разденьте ее, что ли?

Ящерки помотали головами.

— Она у нас пугливая. Чем меньше на нее смотрят, тем лучше!

Помотав головой, страж открыл ворота, и вся их компания побрела по улицам увеселительного квартала, что располагался в самом центре города. По сторонам Дарья старалась не глядеть, ибо «веселились» монстры самым… гадким образом. Повсюду что-то пищало, визжало, молило о пощаде и исходило кровавыми брызгами.

Когда Мастер говорил о том, что он был готов попасть в ад ради нее, то он был слишком близко к истине.

— Разделимся? — предложила Людмила. — А то всей группой мы привлекаем слишком много внимания…

Они разошлись, но даже так увеселительный квартал оказался слишком большим, и скоро Дарья с Людмилой заплутали. Один веселый ужас сменялся другим, однако ни Мастера, ни Аристарха не было видно.

Скоро ноги донесли их до толпы монстров, которые входили в огромную каменную арену, где слышались чудовищные крики (впрочем, где этих криков не было?) Проталкиваться туда не было никакого смысла — их либо задавят, либо съедят. Из толпы постоянно слышались предсмертные крики, когда какого-нибудь маленького монстра съедали более большие собратья.

— Нужно забраться повыше…

А монстров становилось так много, что уже и все карнизы, крыши и стены облепили твари, коим в толпу был путь заказан. Им с Людмилой с трудом удалось забраться на фонарь, откуда открывался хороший вид.

Вокруг арены было яблоку негде упасть от обилия зрителей. В центре же, где все было усыпано костями и алым песком, было пусто. Однако через пять минут там появился монстр, напоминающий гигантского слизня.

Откашлявшись, он крикнул:

— Уважаемые гости увеселительного квартала! Приветствуем вас на нашей скромной арене!

В ответ трибуны разразились радостными криками. Дождавшись когда волна восхищения схлынет, слизень продолжил:

— Нынче мы подготовили для вас кое-что особенное! И нет, не обычную схватку, где рабы из Пустошей рвут друг другу глотки для того, чтобы заслужить лишний день своей жалкой жизни!

Трибуны снова заревели.

— Сегодня наш Повелитель даровал нам особое зрелище, которое, я уверен понравится каждому… Прошу! — и он подполз к решетчатым воротами, за которыми кто-то находился. — Уверен, вы такого не ждали, и я тоже был весьма удивлен, когда они впервые попали к нам. Однако факт есть факт! Встречайте!

И ворота начали подниматься.

— Впервые на арене! Люди!

Трибуны буквально разорвало от восторга, и вышедшие на песок истощенные люди, в которых едва-едва угадывались Туннельные Крысы, которых еще три дня назад схватили монстры, попятились. Вернуться в тень им не удалось — сзади их уже подгоняли копьями, и они высыпали на арену.

— Ваше величество, — тронула Дарью за плечо Людмила, — кажется, вон те двое…

Она кивнула, ей отсюда все было прекрасно видно. Двое из них были Королеве прекрасно знакомы — один из них был Мастер, а вот второй…

Его она тоже знала, и, иногда казалось, всю ее жизнь. Вторым был Аристарх, и он был человеком. Молодым человеком.

Глава 7

Какие еще ученики⁈

Вокруг яйца собрался весь коллектив «Золотого котла». Даже пугливая Ирина — и она не могла сдержать любопытства, аккуратно выглядывая из кухни с охранной поварешкой в руке. Над потолком вился Иван.

Я же, уместив яйцо на барной стойке, постучал по нему костяшками пальцев. На миг там все затихло, однако через секунду стук раздался вновь — и вдвое настойчивей.

— Борис, у нас есть молоток? — спросил я, а стук изнутри все нарастал. Кажется, кое-кто очень хотел на волю.

Кольцо начало раскачиваться, и все, кроме меня, сделали осторожный шаг назад. Вдруг по стенке прошлась трещинка. За ней еще одна, и одна из скорлупок отвалилась.

Изнутри на меня посмотрел глаз, зловещего желтого цвета. Еще удар, и их стало два, а затем яйцо потрескалось уже все. Через несколько секунд на стойке на двух лапах стояла ящерица с двумя маленькими крылышками и очень большой головой. Оглядев нас, она открыла зубастую пасть и запищала.

— Это… это…

Я оглянулся. Девушки стояли бледные и пятились прочь от маленькой виверны. Ольга уже набирала побольше воздуха в рот, чтобы закричать, а Борис — он опять начал щипать себя за руку.

Нет, очередной истории про «не смотрите наверх» я не допущу.

— Это виверна, — спокойно сказал я, закрыв собой плачущего детеныша. — Без паники.

— Ты говоришь, без паники? — хихикнул Иван, приземлившись мне на макушку. — Это же настоящая тварь из Изнанки! Ты посмотри на нее!

Детеныш же ткнул меня лбом. Взмахнул крылышками и прыгнул мне на плечо, а затем пискнул — и довольно пронзительно. Мои коллеги по опасному барному бизнесу тряслись, вжавшись в стену. Но хоть не кричали во все горло и не падали в обморок, и на том спасибо.

Маленькая виверна же с интересом обнюхала мне щеку, а затем, раскрыв рот, впилась прямо в плоть.

— Ах ты!

К счастью, зубки у нее были еще нарождающиеся, и этот укус был скорее проверкой на прочность, ибо следом она лизнула меня и потерлась носом о мою обслюнявленную щеку.

— Терпимо…

Следом на стойку запрыгнул Рэд и обнюхал уже таинственную животинку. Та пискнула в его сторону, но моего питомца это не смутило. Он попытался схватить виверну за чешуйчатый хвостик, а та в ответ оскалилась.

Под потолком разразилось гавканье на пару с писком, и через минуту они принялись бодаться друг с другом, а затем и носиться по залу. Загрохотало.

— Так! — и им наперерез вышел осмелевший Борис. — Если кто-то хочет поиграть, то прошу на улицу!

Виверна же только зарычала на него, и грозно. Бармен прыгнул к себе за стойку. В руке появилась бита.

— Думаешь это хорошая идея, Борис? — спросила Ольга, с неутихающим страхом посматривая на зверюшек. — Это все же…

— Виверна, — подсказал я.

— Виверна, но явно еще совсем маленькая. Ее нужно покормить.

Ольга не без опасения вынесла в зал миску, на которой лежала целая связка сосисок. Кто быстрее кинулся к ней — Рэд или виверна — осталось неясным, но один зверек вцепился в один конец, а другой в противоположный, а затем оба принялись пожирать сосиски.

Вскоре они встретились, и, уткнувшись носами друг в друга, снова зарычали друг на друга.

— Это так мило! — хихикнула Катя, пока лупили друг друга лапками, пинались и затем пустились кататься из угла в угол. — Ты же ее оставишь, Ваня?

Я почесал затылок. Мне думалось зажарить ее на сковородке с лучком, но тогда она была обычным яйцом, а сейчас…

— Может, как подрастет, из нее получится сделать что-нибудь путное, — сказал я. — Например, чемодан.

Девушки посмотрели на меня как-то странно. Иван тоже, и да, в его фасеточных глазах я уловил нотку осуждения. Даже Рэд не оценил.

— Да что⁈

— Подрастет⁈ — вылупился на меня Борис. — Эта?..

— Виверна!

— Да хоть мантикора, Иван! Но не в нашем же баре! Хватит мне этого шара и… почему этот шмель постоянно летает тут⁈

Я закатил глаза. Борис такой зануда! Хотя его можно понять — жизнь у него одна, и мое присутствие постоянно добавляет в ее огонька, которому ему совсем не нужно. Все же он слабак, а слабакам всю жизнь приходится оглядываться.

— Ладно… — протянул я, пока Ольга продолжила кормить зверушек новыми сосисками. — Наверное, ее придется доверить Силантию…

Раз все «нелегальные» штуки пока обитаются у него, вот и виверну тоже придется отнести им с Амадеем на воспитание. К тому же, еды у них полно, и она бесплатная, учитывая что творится в коридорах выше седьмого этажа. Заодно и поучится охотиться на монстров, а то в отсутствие ящерок, там, наверное, уже филиал Изнанки.

Пока они с Рэдом переворачивали бар вверх дном, я выпросил переноску для Василия и всеми правдами и неправдами усадил туда виверну. Оказавшись за «решеткой», зверушка начала подвывать — и довольно громко.

На автомобиле прокатиться не вышло. Стас уже час не вылезал из какой-то «пробки», а автомобиль Бориса находился в ремонте. Поэтому нам с Рэдом и…

Я скосил глаза на переноску. Изнутри на меня смотрели грустные-грустные глаза, кого?..

— Будешь Ви, — сказал я. — И не хнычь. Ехать придется долго.

— И как же ты пройдешь с ней через весь город? — задумалась Вика.

Я пожал плечами.

— Скажу, что котик болеет. Как еще?

«Котик» же верещал все громче, и даже Рэд, который сидел рядом и скреб решетку лапкой, не мог остановить ее отчаянной грусти. Другой котик — а именно Василий — смотрел на эту душещипательную сцену с легким презрением.

И только я направился к выходу, как в бар вернулись клиенты. Было их трое.

— Эй, ты Обухов⁈ — спросил молодой парень франтоватого вида. Его парни тоже были ему под стать. Все с иголочки, причесанные, при мечах. Под глазами у всех лежали мешки.

— Угу, — кивнул я, проходя мимо них. — Если вы пришли, чтобы сдать свое золото, то давайте сюда. Котла больше нет, так что в следующий раз будете оставлять все Борису. Он передаст мне. Вопросы?

Но трое захлопали глазами и переглянулись.

— Мы по другому вопросу, — сказал парень. — Ты же тот самый Обухов, который сразил Вергилия в небе?

— И ты теперь тусишь вместе с принцессой Марьяной? — добавил его друг, а третий буркнул:

— Точно он. Тот самый… Еще говорят, он уничтожил род Омаровых, не выходя из этого бара. Может, зря мы это?..

Я поднял бровь.

И тут они обнажили мечи.

Мгновение я разжигал в себе Дар. Второе выбирал, кого мне убить первым, но так и не выбрал.

Ибо все трое кинулись на колено.

— Иван Петрович, — сказал первый, густо покраснев, и протянул мне свой меч рукоятью вперед. — Позвольте нам стать вашими учениками…

— И позвольте узнать все секреты Древней магии! — добавил второй. — Вы точно их знаете, раз сразили Вергилия!

Третий же буркнул:

— Пока нас не убили наши собственные родители…

Следом они замолчали. Их услышали даже девчонки с Борисом — вылупились на них как на привидений.

— Да… дела… — протянул Борис, а затем, набрав в грудь воздуха, крикнул: — Только не моем баре!

*

Чего мне не хватало, так это отверженных сынков каких-то аристократов, набивающихся ко мне в ученики! Увы, они оказались упорными. Пока шел к метро, успел раз десять послать всех троих куда подальше, но они все не отступали.

— Но нам некуда идти! — тараторили все разом. — Наши родители считают нас выродками! И все из-за этой чертовой магии!

— Я сказал «нет», — бурчал я, неся переноску с Ви. Рэд катился следом. — Древнюю магию можно освоить и самому. Просто найдите какого-нибудь монстра и убейте его. Проще простого.

— Мы так и сделали! — заявил один из них. — Но сами чуть не сгорели. Скажи, Миш?

— Угу… Было неприятно гореть заживо…

— Поэтому мы и решили найти вас. Мы бы пошли к Вергилию, но его ждет казнь. Вот…

К счастью, в метро эти парни не сунулись. Стояли наверху лестницы с таким видом, будто я спускался по лестнице в ад.

— Куда вы⁈ Там же опасно! Давайте мы вас подвезем!

Я прыснул. Нашлись тоже, охотники на монстров.

Всю дорогу на метро Ви если и пищала, то не так сильно как в баре. Вид всего этого гудящего, рычащего и бурлящего мира за пределами бара ее просто шокировал. На нас, конечно, поглядывали, но все внимание на себя брал Рэд — и в первую очередь детей. На переноску с Ви обратила одна единственная девочка.

— Мама, а у дяди в переноске Он сидит! Как в книжке!

Ее пухлая мамаша с подозрением на нас покосилась.

— Света, не говори глупостей, — ответила она, но на всякий случай отодвинула дочку подальше от переноски. — И не трогай ее. Зверушка может быть блохастой.

До дома Силантия мы добрались без приключений. Внутри было как шаром покати — тишина стояла гробовая, будто внутри вовсе не осталось ни одного жителя. А вот порталами пахло, и преизрядно. Уже на последнем этаже я услышал шипение и нарастающий рев. По коридору ползло нечто напоминающее паука, а с потолка свисали какие-то зубастые твари, медленно двигающиеся на присосках.

— Терпимо…

Парочку нам пришлось поджарить, и выход на крышу был свободен. Там я и нашел Силантия, а еще оставшуюся сотню детей-ящерок. Они уселись вокруг него кружком прямо на крыльце дома. Силантий разгуливал туда-сюда и размахивал светящимся посохом — с него срывались светящиеся ленты, зажигались звездочки, а среди них летало нечто крылатое и чешуйчатое. Детишки смотрели на это представление, раскрыв зубастые рты.

Еще больше они удивились, когда я открыл переноску. Ви, переваливаясь с ноги на ногу, вышла прямо к ним и запищала. Забыв про Силантия, детишки тут же прыгнули к ней.

— А ее можно погладить? — спросила меня самая смелая ящерка.

— Рискни.

Вся эта хвостатая компания взяла Ви в кружок. Рэду тоже перепала своя часть внимания, и спустя пять минут на крыше уже звучал веселый смех.

Силантий, облегченно вздохнув, подошел ко мне.

— Я уже не знал, что и придумать, чтобы они не плакали, господин. С тех пор, как их мамаши ушли вместе с Дарьей…

— И что из взрослых никого не осталось?

— Осталось, — кивнул маг. — Мужские особи. Но они совсем не разговаривают и с детьми нянчится отказываются. Их хватает только на пиво и очистку здания от монстров, коих за последние неделю стало уж слишком много. Даже жильцов в доме совсем не осталось.

— Почему? Порталов стало больше?

Маг кивнул.

— Вчера нам с Амадеем приходилось даже держать оборону. На крышу пыталась залезть какое-то щупальце… Полагаю, всему виной золото. Все же наш аппарат…

И Силантий лукаво улыбнулся.

— … Теперь делает золото из меди практически один к одному.

*

Детишки с Ви и Рэдом так развеселились, что уже начинали действовать мне на нервы. А ведь я просил их, и не раз…

— Силантий!

— Сию минуту, господин! — и он забегал вокруг веселящейся малышни. Рэд с Ви катались по кругу и кусали друг друга. Понарошку, естественно. — А ну, кто хочет поохотиться на монстров?

— Я! Я! Я! — запрыгали зубастые карапузы.

— Пойдемте, там наверняка появилось пара новых порталов. Может, и ваши папаши где-то недалеко… Амадей!

И широко улыбающийся алхимик сбежал с крыльца. Детишки запищали, и вся эта ватага, прихватив Рэда с Ви, кинулись к лестнице.

Я же зарылся обратно в золото. Наконец-то можно отключиться от всего лишнего. Благодаря аппарату, а еще усилиям Хозяев трущоб золото было так много, что в бассейн оно уже не умещалось, и теперь «ковром» покрывало весь задний двор.

И все эти тысячи блестящих ценностей делились со мной энергией, а мне она еще пригодится, если я хочу разузнать, куда девалась Дарья, да и про остальные проблемы не стоило забывать.

Все эти Гедимины, Василии Олафовичи… Политика, а тут еще и Орда с Испытанием…

— Зараза, — вздохнул я. А ведь когда-то я хотел просто забрать свою Дарью, вернуть золото и снова поселиться в Башне. Увы, путь к этой цели оказался весьма тернист…

Рядом примостился Коля Кучерявый с еще пятерыми Хозяевами трущоб. Они предпочли более прозаичный вариант отдыха — свалили неподалеку свои расписные бумажки и лежали на них с блаженными улыбками на устах.

Это было странно, ибо какую силу они вообще могли получить, лежа на этом бумажном мусоре? Однако я просто пожал плечами и прикрыл глаза. Люди, чего с них взять.

— … А может, Кочерга сунул свой нос в портал? — донесся до меня обрывок разговора. — Куда еще он мог деться?

В ответ Хозяева трущоб только забубнили.

— Дофига куда… Его могли утащить в сток или просто сожрать… Сколько людей пропадало в канализации?..

— Нее… Кто позариться на такого недотепу, как Кочерга? Точно утащили в портал! Или он сам, балбес, туда сунулся, зуб даю! Вы не смотрите, что он трус, но, каналья, любопытный. Давно говорил мне, мол, Колян, а че там… на той стороне?..

— А в самом деле? Что?

— А кто знает? Мне туда соваться не приходилось. Ищи дурака! Например, Кочергу!

Снова донесся бубнеж, а я раскрыл глаза. Истина оказалась простой как обычный медяк. Неприятная, но совершенно ясная.

Дарью и остальных мне не найти не потому что их утащили на речное дно, выбросило где-то на берегу, или вовсе сожрало какое-то особенно прожорливое чудище. Их просто нет в этом мире. Ибо еще три дня назад в той трубе был портал, и вел он в Изнанку. Именно туда и сбрасывали золото Крысы, а там, на той стороне, его принимал Василий Олафович.

Все просто. И что еще печальнее — теперь того портала там нет.

— Зараза…

Я пересказал мои соображения Коле с парнями, и они согласились, что это самый разумный ответ на вопрос — на кой черт швырять золото в реку. А значит, если я хочу спасти Дарью, искать ее нужно в Изнанке.

И возможно, в плену.

Выбрался из золота я далеко не в том настроении, в котором рассчитывал. Да, я был напитан Древней магией под завязку, однако мое настроение не улучшилось ни на пять. Все стало еще хуже — и первым это заметили Хозяева трущоб. Они смотрели на меня, не мигая.

— Босс… Вы…

— ЧТО⁈ — рыкнул я, и эхо моего голоса разнеслось по всей округе.

Единственный, кто осмелился продолжить, оказался Борода:

— Вы… Все в чешуе… Как… Прямо как…

— Он, — пискнул Коля, и они затихли, сжавшись на своей куче расписных бумажек. Больше на крыше никого не было, и хорошо.

Я опустил глаза. А они правы — все мое тело покрывала чешуя, и лишь в нескольких местах еще оставались пятна этой нежной жалкой кожи. В первую очередь не лице, однако чешуйки уже подходили к подбородку.

А еще крылья…

— Не смотрите!

И Хозяева трущоб быстро зажмурились.

Я же вздохнул. Что же, это и есть мое превращение? Далеко не этого я ждал, собравшись вернуться в своем первозданном величии. В чешуе, с когтями, клыками и крыльями — это да. Однако оно не отменяет одного простого факта…

Даже в чешуе, я как был, так и остался человеком. Быть Мной это… нечто большее.

И что теперь? Скоро мне придется носить высокие воротники? А потом чешуя закроет лицо и настанет время надеть маску? На такой исход я был не согласен, ибо тогда вся «политика» полетит в тартарары.

Нет, я не против. Но вот Марьяна с остальными «спасибо» точно не скажут. К тому же Башня все еще в руках этих любителей политики.

Вернувшись в золото, я закрыл глаза. Пусть превращение пошло куда-то в ту сторону, но этот процесс неплохо бы хотя бы частично обратить вспять. Думаю, Древняя магия не подведет.

Я улыбнулся. Как хорошо, что в городе бегает куча аристократов с Древней магией. Пока они, трясясь, пытаются освоить эти, явно им недоступные техники, я могу позволить себе чуть-чуть большее.

Пробудив в себе Дар, я принялся творить. Вернуть свой прежний облик пока не выйдет, ибо выйти за рамки этого тела у меня пока недостаточно сил, но поработать с ним — еще как! Нужно только дернуть за нужную ниточку.

— Аккуратно…

Снять с себя чешую, но так, чтобы в нужный момент набросить ее вновь. В былые времена я делал это неоднократно, когда Дарье в очередной раз хотелось потанцевать или, как она выражалась, «побаловаться».

Через пять минут над моим золотым ложем уже поднималось огромное облако пара. Хозяева трущоб в ужасе попятились.

— Босс… Вы чего?..

Но я не ответил. Вдруг на крыше скрипнула дверь, послышались многочисленные шаги, но я не стал отвлекаться — дело нельзя было прерывать на полпути.

— Эй, парни! — раздался знакомый голос. — Тут живет Ваня Обухов?

— Э-э-э… нет…

Я открыл один глаз. Сквозь облако пара было почти ничего не видно, однако десяток парней, что стояли у входа на крышу не разглядеть было невозможно.

Троих из них я узнал. Опять эти трое…

— У вас тут чего баня под открытым небом⁈ — и парни начали размахивать руками, разгоняя пар. — А это что за куча?

Так, а вот этого им видеть совершенно не обязательно. Видимо, с первого раза они не понимают, а значит, пришло время преподать урок этим троим… вернее, десяти идиотам, которым совсем не известно одно очень простое слово.

— Я сказал…. — рыкнул я, вырвавшись из своего ложа. Скакнув, кинулся прямо на обнаженные мечи. — НЕТ!

*

В Изнанке.

Дарья досмотрела все поединки, в которых участвовали Аристарх с Мастером. И они убили всех Крыс — всех до одного. Убили без тени сомнения, а потом и еще десятерых монстров, которые попытались разорвать их на части. Следом забрали и еще троих тварей, что хотели увести их с арены. Кровь брызгала на песок, а трупы добавлялись к тем сотням костей, что хрустели каждый шаг.

Трибуны же неистовствовали:

— Аристарх! Аристарх! Аристарх!

Другая половина повторяла:

— Мастер! Мастер! Мастер!

На них кинулись еще десяток монстров, но оба убили всех, а затем Аристарх рыкнул на всю арену:

— Где ты, трус⁈ Покажись!

А на него уже накидывали сети. Мастер сопротивлялся чуть дольше, но и его все же скрутили, а затем потащили прочь — обратно в темноту. Трибуны же просто взбесились.

Дарья наблюдала за этим с отсутствующим выражением. С кем хотел сразиться Аристарх — не следовало даже гадать. Однако он отчего-то не откликнулся, а ведь ее сын всегда был не дурак обнажить меч.

Скоро сражались уже монстры, их товарищей больше не объявляли и трибуны начали понемногу редеть.

— И что теперь делать? — спросила Людмила. — Всех мы не перебьем!

Дарья кивнула. Тварей там были тысячи. Десятки тысяч, а то и сотни, если считать всякую мелочь, которую на трибунах раздавали в качестве перекуса.

Так они и вернулась в «Золотой карман», который в отсутствие хозяина теперь принадлежил им. Было тут, в Изнанке, свое правило жизни. Очень простое — кто сможет взять, берет. И нет здесь иного закона, чем закона джунглей.

— И что делать? — повторяла Людмила, расхаживая туда-сюда. За столами собралась вся их хвостатая компания. — Как нам вытащить их оттуда?

Дарья долго молча. Наконец поднялась и, выйдя в центр зала, оглядела все мордочки, которые за эти три тяжелых дня стали для нее настоящей семьей.

Она улыбнулась. В руках у нее было объявление, которое она сорвала неподалеку от бара.

— Как-как… — сказала она, положив объявление на стол. — Потом и кровью.

Ящерки склонились над бумагой. Там были сплошные каракули, складывающиеся в слова «ОРЕНА. ПРИНИМАТ ФСЕХ», а еще очертания бойцов.

— Потом и кровью, — повторила она. — По другому, в этом мире никак…

Глава 8

Как предотвратить войну?

— Абонент временно недоступен. Перезвоните позже. Абонент временно недоступен. Перезвоните позже. Абонент временно недоступен…

Я все терзал и терзал телефон, злоба только разгоралась. Переполняла меня всего, а это идиотское заседание Совета только усугубляло все.

Прошла неделя как Дарья исчезла… а я тут, по уши в политике.

Мы сидели за обширным круглым столом Совета. Марьяна с Лжедарьей что-то обсуждали вполголоса, а остальные князья и графы рассаживались в кресла после перерыва. Все нервные, взбудораженные последними событиями — в первую очередь отсутствием двух заметных членов Совета: князя Волгина и Магистра Кировой, конечно же.

На месте первого сидел я, ибо члены рода Волгиных, смертельно обиженные и на Корону, и на Гедимина, еще вчера утром сбежали в Орду, где квартировали безголовые Владимир с Александром. Их поддержали еще парочка родов поменьше, что также потеряли своих отпрысков той гадкой ночью. Остальные трое пока затаились — их взгляды я то и дело замечал то на себе, то на Марьяне.

А вот в кресле Магистра уместился Лаврентий. Встречаясь со мной глазами, он постоянно поправлял пенсне, а еще…

Крутил в пальцах мою монетку.

Паршивец.

Насчет Кировой не стоило даже удивляться, что фраза «сказаться в Орду на денек» окажется лютым враньем и ее будут держать там столько, сколько надо их Великому хану.

Лаврентий весь перерыв куда-то звонил, и я неудивлесь, что своей потерявшейся черногривой голубке. Снова столкнувшись с ним глазами, я понимающе кивнул. И у меня настроение было не сахар. Инквизитор же наклонил голову и снова — звяк! — подкинул в воздух мою монетку.

Негодяй… Ну, погоди! Когда-нибудь я отберу ее. Вместе с твоей рукой!

Откинувшись на спинку, я решил утопить свое горе в вине — в первую очередь по Дарье, конечно же. Как ни странно, но Лаврентий сделал то же самое. Оба мы пили вино и смотрели друг другу в глаза. Не отрывались, пока каждый из нас не осушил кубок.

Заседание же давно возобновилось: все болтали про какие-то налоги, повышение цен и инфляцию, короче про свои негодные бумажки, и я мог отдаться своим нехорошим мыслям. Подозреваю, Лаврентий тоже слушал их чушь краем уха.

Я вздохнул. Как это не забавно, но нынче мы с ним в одной лодке.

Закрыв глаз, я попытался «связаться» с Кировой, но увы — в ответ ударил луч ярчайшего света, и, поморщившись, мне пришлось отступиться.

Спустя пять минут я попробовал снова, и… Нет. Тот же результат. Казалось, что Кирова просто сидит и смотрит на солнце. Как и вчера, в общем-то… И позавчера…

Интересно, что с ней там делают? То что ей в этой Орде не сладко — это было очевидно. Еще очевидней, что она там явно загостилась. Она мне не нравилась, однако после своего жертвенного поступка сомневаться в ее преданности было невозможно. К тому же она дама опытная в том, что называлось мерзким словом «политика», а ее нынче было буквально по горло. Без нее не расхлебаешь.

— … И в случае войны с Царством или, не дай бог, еще и с Ордой, мы сможем выставить только половину от штатного состава войска, — болтал дед, отвечающий за ведение боевых действий. — Ибо в тылах постоянно открывается куча порталов. На их контроль в провинции и так требуется постоянный приток сил, а во время боевых действий их число грозит увеличиться. Одними силами Инквизиции и Ассоциации сыт не будешь.

— Значит, нужен новый набор, — заявила Лжедарья. — Вы же не против, уважаемые, пожертвовать для блага Отечества пару-тройку своих лучших полков?

И она хитро улыбнулась. Совсем как моя Дарья. Вынужден отметить, что Кирова в ней не ошиблась — она хорошо вошла в роль. Да и Марьяна понемногу втягивалась.

В ответ на ее реплику члены Совета заерзали на местах. Видимо, не шибко им хотелось жертвовть хоть чем-либо на благо Отечества.

— Зачем вообще рассматривать такой страшный вариант, как война? — послышалось с другого конца стола. — В конце концов, царевич у нас в «гостях». Павел Гедиминович не станет воевать, пока Гедимин Павлович «претендует на руку Марьяны Васильевны».

По залу прошлась волна смешков.

Марьяна же недовольно покосилась на смеющихся, и свет в зале неожиданно начал меркнуть. За окнами, да и рядом с ними, по-прежнему блестел ясный день, однако вокруг стола стало так мрачно, словно под потолком разразилась гроза.

Все затихли, однако тьма все нарастала. Становилось все темнее и темнее, и…

— Артур, достаточно, — сказала Марьяна, хлопнув ладонью по столу. — Думаю, господа Верховенские просто закашлялись. Верно?

А те двое князей-близнецов осторожно кивнули. В глазах настороженность сменилась презрением, и нет, не по отношению к Марьяне, путь и на нее они смотрели не без скепсиса.

Их волновал Артур, огромный и закованный в доспехи, телохранитель Марьяны. С тех пор, как он спас принцессу из фонтана, парень сопровождал ее везде. А также его тень, которую он сейчас втягивал обратно в себя. Свет снова наполнил зал.

Я улыбнулся. Даже и без тени-Корвина, а лишь со своим огромным мечом, который парень не выпускал из рук, выглядел Зайцев весьма солидно. От того пухляша, которого я защищал в переулке от троицы задир, не осталось и следа.

Откашлявшись, слово взяла дама в красном — княгиня Державина:

— Может, сейчас Гедимин и у нас, однако вечно он гостить не будет. Мы же не Орда, в конце концов?

И она с улыбкой покосилась на Лаврентия. Увы, его лицо-маску пробить было невозможно.

Марьяна же была не настолько хладнокровной:

— Что вы хотите этим сказать?

Державина пожала плечами.

— Только лишь то, что держать заложников и сохранять добрососедские отношения — это взаимоисключающие вещи. Поэтому после заключения Вечного мира царевича придется отпустить к отцу.

Зал на мгновение затих, а затем взорвался недовольством — одна половина, а вот другая встала на сторону Державиной.

Я вздохнул — опять они за свое… Час назад я уже слышал этот спор, и он не привел ни к чему.

Никак не могу понять эту «политику». Если у тебя в руках твой враг, то только полный кретин будет отпускать его, чтобы дать ему нагадить вновь!

Вот как я поступал с рыцарями в Башне? Сжечь живьем — милое дело, но перед этим неплохо бы его помучить: обрить налысо, загнать пару булавок под ногти, вырвать все зубы, а потом заставить их сожрать, влить в желудок целую бочку кипящего вина, потом дождаться когда оно выйдет наружу естественным путем, снова довести до кипения и повторить. Раз десять или пятнадцать.

А потом, да. Можно жечь. Он сам будет очень просить.

Я вздохнул… Эх, времена… Никакой политики, а тут? Отпускать Гедимина? Они что, совсем спятили⁈

Судя по злобным выпадам, это понимала большая часть Совета. Вот только их противники были не менее влиятельны, а кое-кто обладал двух- и трехкратным весом — как Державина с Верховенскими.

— Вы хотите предъявить ему за дуэль⁈ — бушевала княгиня. — Простите, но дуэльный кодекс принят и в Королевстве, и в Царстве!

Но ее оборвала Марьяна:

— Что вы несете⁈ Он околдовал меня, чтобы насильно вывести к своему отцу!

Княгиня выдавила из себя улыбку.

— … Ну если вы настаиваете.

— Что⁈ Что за намеки? Вы не верите⁈

— Молодость весьма… переменчива, ваше высочество… Нам ли не знать?

Глаза Марьяны опасно блеснули. Тут в полемику включилась Лжедарья:

— Я тоже против того, чтобы отпустить царевича. После того, что он сделал с моей внучкой, Гедимин Павлович должен быть наказан. И сурово.

— Ваше величество, — нагнулась к ней Державина. — Подумайте о Доминике Александровне… Неужели ее жертва будет напрасна?..

На это Лжедарья не нашлась, что ответить. Лаврентий же заметил:

— Не волнуйтесь так за Магистра. Ее возвращение куда вероятней, чем Волошиных. Кажется, ваших близких друзей?

— Что вы хотите этим…?

— Наказать Гедимина можно по разному, — вдруг хохотнул один из близнецов Верховенских, — и не обязательно казнить его высочество. Можно, например, всыпать плетей. Иной раз это куда лучше прочищает мозги, чем топор палача…

Я благодушно кивнул. Надеюсь, мне лично дадут ударить царевича пару раз.

— И это все увидит его отец, да? — вновь кинулась в бой Державина. — Тогда войны точно не избежать. У Павла есть и побочная ветвь, чтобы продолжить род. Его родственники точно прогнут царя, чтобы пойти на нас — ради мести, а с постоянной угрозой порталов, это война будет нами точно проиграна!

Верховенские согласились:

— Тут вы правы. А если уж их сторону возьмет Орда… Пиши пропало!

— У нас с ними вечный мир! — подняла палец Марьяна, но Державина лишь отмахнулась:

— Для Хана это всего лишь бумажка, ваше высочество. Он может сговориться с царем в обмен на прощение неуплаты дани поддержать его поход на нас. А всю добычу получит Орда. Почему, думаете, Хан простил Павлу прошлую просрочку? Тот помог ему усмирить восставшие провинции. Опыт у них уже есть.

— Нет, нам не нужны проблемы с царем, — вновь поддержал ее Верховенский, а его брат усилил напор: — Понятно, что с вами, Марьяна Васильевна, Гедимин поступил некрасиво, но…

— Что⁈ Некрасиво? Он обманом хотел насильно жениться на мне, чтобы поработать нашу страну!

Первый Верховенский тут же заметил:

— Но если бы вы сразу сказали «да», все условия можно было бы… обговорить…

Взгляд Марьяны стал такой дикий, будто она была готова впиться ему в глотку. Полемика заполыхала с новой силой.

Я целиком и полностью был на стороне той партии, что рьяно желала спустить с Гедимина шкуру. В общем-то мне ничего не мешало сделать это сразу, но, увы… Политика требовала сдержанности.

Устав слушать их крики, я потянулся к кубку с вином. Увы, он был пуст…

— Позвольте мне поухаживать за вами, молодой человек, — улыбнулся сидящий сбоку дедок и наполнил мне кубок до краев. — Это меньшее, что я могу для вас сделать, сир Обухов.

Я удивленно приподнял бровь. Вроде, еще до перерыва рядом сидел совсем другой мужчина — возрастом примерно с Лаврентия, а тут…

— Ох, вижу вы удивлены! — кивнул он, словно прочитав мои мысли. — Я приехал полчаса назад. Пришлось задержаться, и на первом заседании присутствовал мой помощник. Ах, мы же с вами не знакомы? Князь Илья Ильич Орлов, очень приятно.

Я сжал его жилистую руку, и тут вспомнил, где видел эту бородатую орлиную физиономию. Это был тот самый старичок, которого я спас от смертоносной косточки.

Отпив вина, князь качнул кубком в сторону Державиной, которая перечисляла какие убытки может понести казна, если они решат даже пальцем коснуться Гедимина.

— … И это еще не говоря, что Царство обрубит нам газ! Вы чего, этого хотите⁈ Пойти на поводу у Ганзы? Увольте!

— Вот вы, сир Обухов, — шепнул он мне, — отчего думаете, ее милость, так защищает того наглеца, который в тот злополучный вечер разом нарушил все законы гостеприимства, прикрываясь обещанием, данным ему мертвецом?

Я ответил честно:

— Возможно, просто вредничает. Она в тот вечер никак не пострадала.

— Ага! Однако отчего ей так важен Гедимин? Он же ей не родственник и не друг.

Ухмыльнувшись, я предположил:

— Должно быть, сама хотела выдать свою дочурку за него.

Старик хохотнул:

— Отчего ж нет… Не буду томить — нет, дело не в этом. Да и ее дочурка явно родовитостью не вышла, чтобы сойтись с Гедимином. Как вы можете слышать, Державина прикрывается интересами страны, однако одновременно ведет с Царством самую сердечную дружбу в плане торговли. Разрыв отношений и возможный конфликт ударит в первую очередь по их роду — по Державиным!

Он указал на Верховенских, которые поддакивали каждому слову Державиной.

— Это же касается и их. У Коли и Мити тоже важный купеческий род, имеющий кучу интересов и в Царстве, и в Орде, однако с Царством «дружить» куда спокойней.

Затем Орлов указал на графа Илларионова, который наблюдал за спорящими исподлобья.

— А вот, как быть с Илларионовым, сыну которого Гедимин вообще вспорол брюхо… Он выдерживает нейтралитет.

— Тут все просто, — заметил я. — Отец всегда считал сына за слюнтяя.

— Верно. Но так уж вышло, что половина оборота активов рода находится в Царстве… Оттого он побаивается открыто идти против царя.

Я пожал плечами. Удивительного тут было мало. Судя по тому, как его отец пытался заставить сына драться на дуэли, отношения у них были так себе.

— А эти все? — и Орлов обвел кубком сторону «сторонников жестких мер». — Почему они против Гедимина? Они же за справедливость? Однако большинство тем вечером не теряло наследников и вообще никак не конфликтовало с Царством. Тут все просто: они скорее выиграют в случае войны. Все же они связаны с оружейным делом.

И хохотнув, он пропал в кубке.

Я же по новому поглядел на присутствующих и… Не удивился. Люди, чего с них взять? Ладно бы, накопить золота силой и отвагой, а эти… Смотреть противно.

Так-то получается практически единственный здесь, не считая Орлова и Лжедарьи с Марьяной, кто не вызывал у меня отвращения — это Лаврентий.

А он все продолжал и продолжал мучить мою монетку!

— … Тогда ваше высочество, — продолжала действовать всем на нервы Державина. — Если вы хотите мира с Царством и не хотите отпускать Гедимина… Наверное, вам придется сказать ему «да».

Зал опять сковало молчанием.

Вся красная Марьяна встала из-за стола.

— Еще слово, Державина… — прошипела она, и Лжедарья дернула ее за руку, призывая успокоиться, но та продолжила: — И вам будет очень плохо…

Княгиня подобралась.

— Вы мне угрожаете, ваше высочество? Мне? Представительнице древнего рода, который присутствует за этим столом вот уже две сотни лет?

И снова зал начала заполнять темнота, но на этот раз недрогнувшая Державина медленно поднялась из кресла.

— Нас, Державиных, не напугать какими-то фокусами!

Ее глаза зажглись, и тьму начал теснить свет, исходящий от нее. Марьяна же процедила:

— Я не выступаю против ваших прав. Только против вашей наглости и хамства, которые вас недостойны.

Державина ухмыльнулась.

— Я всего лишь защищаю интересы Королевства, ваше высочество. Вы неопытны, и не понимаете, что стоит на кону. Если ваш отец при жизни сделал глупость и пообещал Гедимину вашу руку, то решать этот вопрос придется нам. И уж точно не кровью царевича…

— Его можно решить проще, — вдруг заявил князь Орлов, и все повернулись к нему. — Вы, ваше высочество, скажете «да» другому мужу. И оставите Гедимина с носом. Тогда…

— Его отец все равно будет к нам в претензии, — сказала Державина. — Ваш «вечный» мир, расколется очень быстро. Нет, Марьяне Васильевне, придется сказать «да» Гедимину. Ведь…

Осмотрев всех присутствующих, она повысила голос:

— … Только этот брак спасет Королевство. Смерть Гедимина нас погубит.

Судя по взглядам, ей очень хотели ответить, однако никто не решался. Видимо, аргументов совсем не осталось.

Встал лишь один — и это снова был Орлов.

— Отчего только этот брак? А как же сын Великого Хана — Угедей, который передал принцессе презент? — улыбнулся князь. — Верно ли, ваше высочество, я увидел его жест? Он же подарил вам персик?

Марьяна охнула, и на нее тут же оглянулись. С удивлением, а затем и с ужасом.

— ЧТО⁈ — охнула Державина. — Когда? Что он такое говорит? Угедей⁈

Орлов кивнул.

— Тот самый молодой человек, что пришел вместе темником. Угедей, кто же еще? Кто еще обладает силой, способной уводить мстительные души в Орду? Лишь сам Хан и его старший наследник Угедей. Другие, увы… Подавились косточками еще несколько лет назад.

Князь весело улыбнулся.

— И он? — наседала Державина. — Что он сделал⁈ Какой еще персик?

Готовилась разразиться настоящая буря, а я уже едва сдерживался, чтобы не сжечь тут всех к чертовой матери. От всей этой политики, у меня страшно трещала голова.

Марьяну нужно было срочно спасать, а то ее, кажется, приперли к стенке и вот-вот растерзает стая этих шакалов. Этот ее дурацкий персик и так уже неделю мешался у меня в кармане брюк. Вытащив его, я громко откусил кусочек. Он был уже заветренный, но, признаю, очень сладкий.

На меня смотрели, не отрываясь. Все до одного в зале. Даже Марьяна открыла рот от удивления.

— Ваня…

— Что⁈ Вкусно. Хочешь?

Смех раздался совсем рядом — веселился князь Орлов. Остальные не оценили его веселье: их лица все больше темнели.

— То есть, ваше высочество… — проговорила Державина. — Вы сказали «да» Угедею из Орды?

Марьяна рявкнула:

— Нет!

Орлов развел руками.

— Этот жест, ваше высочество. С персиком. У них в стране…

— Нет!!!

— Раз нет! — зашипела Державина, сверкнув хищными глазами. — Значит, готовьтесь к войне! И с Царством, и с Ордой!

Хатьфу! — и по столу заскакало семечко от персика. И прямо к Лаврентию, который принимал какой-то звонок. Он поймал его на лету, а затем сложил трубку.

— Обухов, — сказал Инквизитор. — Тебя не учили вести себя за столом? Хотя бы обычным, обеденным?

— Учили, — сказал я, ибо Дарья в это всю душу вложила. — Однако раз нам грозит война, то не время для глупых правил. В войне их нет, и быть не может. Вы что тут, господа?.. Долго еще будете думать, под кого подложить вашу будущую Королеву, или уже можно заканчивать и идти готовиться к драке?

Инквизитор покачал головой.

— Может, ты знаешь, как нам подготовиться к этой драке?

— Конечно, — и я улыбнулся. — И вы, и я знаю. И ваш брат, Вергилий, в особенности. Он же еще жив?

Лицо Лаврентия не дрогнуло. Только телефон в его руке — он еле заметно заскрипел. Тут же экран ожив и, не спуская с меня ненавидящего взгляда, Инквизитор прижал его к уху.

— Слушаю…

— Обухов, вы сошли с ума, — прошипела Державина. — Знайте свое место, мальчишка.

Я же сощурился на нее. Мог бы припугнуть ее Взглядом, но нет. Слишком просто.

— Войны не будет до тех пор, пока ее высочество, не откажет либо, Гедимину, либо Угедею, — продолжил Орлов. — Либо обоим сразу.

— То есть война будет в ЛЮБОМ случае! — вскрикнул Верховенский, а затем схватился за голову. — Вопрос, только с кем… Зараза…

Державина повернулась к Марьяне, на лице которой не было ни кровинки.

— Решайтесь, ваше высочество. Либо война, либо война. Иного нам не дано.

Не успела она ответить, как слово взял Лаврентий:

— Давайте перерыв, — и кивнул мне. — Обухов, тебе тоже неплохо бы подышать свежим воздухом. А еще убрать своих дружков из-под дворцового забора.

Я вскинул бровь.

— Каких еще дружков?

Инквизитор ухмыльнулся.

— Они сидят у ворот. Говорят, что ты их учитель. Их там сто пятьдесят человек.

Конец фрагмента.