Когда стрелка спидометра легла в пол, показывая скорость в триста пятьдесят километров в час, сиденье подо мной начало ощутимо вибрировать. Но вполне возможно, это меня начало немного потряхивать.

Тем не менее мне хватило благоразумия не вмешиваться в работу ИИ-агента в такой момент. И лишь когда полоса сверхскоростного шоссе начала заканчиваться, я позволил себе выдохнуть.

— Четверг, не надо выжимать максимум из тачки, ты не знаешь ее реальных пределов, — проворчал я мысленно.

— Знаю, — так же мысленно возразил Четверг. — Допустимая управляемая скорость пятьсот тридцать километров в час, встроенный ограничитель триста пятьдесят, с поправкой на износ, амортизацию и сведения с последнего техосмотра, имеющиеся в базе…

— Без меня хоть убейся, — прервал я его. — В остальном разгон до трехсот максимум. Что с сервис-ИИ и полицейскими наблюдателями?

— Как обычно. Управляющий машиной ИИ под контролем, камеры наблюдения зафиксировали нарушение и уже выставили штраф мистеру Фишеру. Сумма штрафа уже переведена на его счет.

— Отлично.

Я и так понимал, что Четверг все сделал правильно, но мой ИИ пока что в режиме глубокого обучения, так что требовалось проверять самому и корректировать действия. Тем временем сверхскоростное шоссе сменилось просто скоростным, а значит, мы уже подъезжали к Новой Москве. Вдали виднелось шестнадцатиполосное кольцо ВМКАДа-три.

Каждые десять лет они строят очередное внешнее кольцо, которое еще через десятилетие вновь становится внутренним. Так что чисто статистически через семь лет ждем торжественное открытие ВМКАДа-четыре где-нибудь ближе к Твери.

— Не знал, что эти тачки могут так гонять, — раздался испуганный голос у меня над ухом, отчего я вздрогнул.

— Чад, мать твою, — обернулся я. — Чего ты мне в ухо орешь, я же уже забыл, что ты здесь.

— Тебя не оштрафуют за такую езду? — спросил Чад. — И как сервис-ИИ вообще позволил тебе так разогнаться?

Я глянул на пассажирское сиденье через зеркало заднего вида. Чад — темнокожий парень двадцати четырех лет, мой ровесник. Суховатый, жилистый, с простоватым выражением лица и короткими темными волосами. Его родители были то ли с Нью-Евро, то ли с Афроэдэма, где климат не такой холодный, но сам он родился в России и говорит на русиче без акцента. Только я все равно не понимал его наивных вопросов и вечного удивления.

Мы с ним учились в одной группе в школе и впервые встретились после выпуска только сегодня. Мы не друзья, не приятели, и уж тем более я не собирался объяснять ему прописные истины о том, как надо жить в Новой Москве.

— Баганулся, наверное, — вздохнул я. — ИИ-сервисы все через одно место делают, а этот, скорей всего, прилетел из китайского принтера в комплекте с тачкой.

— Да ты даже к нему не прикасался.

— У меня ИИ-компаньон, — постучал я по виску.

— Ты тоже встроил себе в голову эту дрянь?

— Да, — удержался я, чтобы не закатить глаза. — Как и несколько десятков миллиардов других людей на планете.

— Эта штука делает людей тупыми. От нее население тупеет.

— Было бы куда.

— У моего другана был такой же. Пять лет с ним проходил, а потом что-то коротнуло и ему полбашки разнесло.

— Ограничители нормально выставлять надо. И не совать себе в голову всякое дерьмо с индийских принтеров.

— Уверен, что у тебя нормальный компаньон?

— Уверен.

— Откуда?

— Я сам его собрал.

— Сэкономить решил? Так чем ты, говоришь, зарабатываешь?

— А я и не говорил, — ответил я чуть резче, чем хотел. Потом все же вздохнул и решил прояснить. — Я оператор ИИ. Не сервисов, а именно ИИ. Создаю, подгружаю базы, провожу глубокое обучение и настройку, создаю их под конкретные задачи заказчиков.

— Видимо, платят не очень, раз тебе понадобились Синты.

— Так получилось, — коротко ответил я.

На самом деле в чем-то он прав, платили за работу копейки. Но кто в Москве, даже Новой, будет работать за зарплату? Только идиоты. А я себя идиотом не считал.

Все мои ИИ-шки делаются для заказчиков, но работают на меня. Уже около сотни грамотно обученных моделей имеют постоянный доступ к тысячам счетов коммерческих организаций, от мелких фирм до региональных корпораций. Я тащу с этих счетов сущую мелочь. Биткойнчик там, монетку здесь. Все в пределах разумного, я знаю, к кому можно залезть в карман, а у кого хватит мощностей вычислить меня за пару секунд.

Девяносто процентов денег отлеживается на чужих кошельках, чаще всего там и оседает. Себе беру крохи, зато и претензии, если такие возникают, направляются не мне, а, например, тому самому мистеру Фишеру, которого в реальности не существует, а все следы ведут к сбою десятилетней давности в работе ИИ паспортного стола.

Если бы я хотел, то мог бы прямо сейчас хапнуть денег столько, что можно купить небоскреб в столице. Потом пришлось бы залечь на дно до конца жизни, но я почти уверен, что меня бы не вычислили. Да только кому в наше время нужны деньги? Только идиотам.

Я невольно посмотрел на Чада и вздохнул. Сегодня власть не в деньгах, а в мощности. И вот с этим возникли проблемы. Мне срочно нужен был синт, а у Чада каким-то чудом он имелся в неплохом количестве.

— Брось, — прочитал он мои мысли. — Если у тебя есть деньги, но ты не можешь заказать себе синт официально, значит не хочешь, чтобы правительство узнало, для чего он тебе.

— Если ты все понимаешь, то зачем напросился со мной?

— Я же уже говорил, но ты не слушаешь.

— Нет, нет, я уже пожалел, что спросил. Только не начинай заново эту шарманку.

— Форсайт — не шарманка, это полноценная наука.

— Ага, аж десять раз.

— И форсайт говорит, что сегодня в моей жизни наступят перемены. Ну не конкретно сегодня, там разброс есть, но сегодня был последний день, когда должен был появиться проводник и отвести меня навстречу моему предназначению. И вот ты сам мне написал.

— Это была спам-рассылка, мой ИИ-компаньон почему-то решил расширить базы поиска и включил тебя в нее.

— Говори что хочешь, но это не может быть совпадением. Тебе был нужен неотслеживаемый синт, а у меня он как раз есть. Ты говоришь, что твой ИИ ошибся, а форсайт говорит — это было предначертано.

— Отлично, сейчас приедем к доку, не ляпни про свой форсайт. Поверь, ты не хочешь знать, что док по этому поводу говорит, а он может много чего сказать. У него словарная база такая, что бан на вербальную речь можно мгновенно схлопотать.

— Кстати, а куда мы едем? Ты говорил про портал в другую реальность, это правда или это какой-то профессиональный сленг?

— Увидишь. Поверь, проще увидеть, чем объяснить.

Автопилот увел машину с основного маршрута под эстакаду, не доезжая до Новой Москвы. Док не любил мегаполис над головой, как и высотки, и шум… Он вообще мало что любил, кроме выпивки, жратвы и просмотра боев мехботов на онлайн-стримингах. Именно по его совету я начал дробить доходы и создавать подставные счета. И именно док объяснил мне, как не нарываться на тех, кто мне не по зубам. Объяснил на собственном примере, когда я попытался его обчистить в нашу первую встречу. Он тогда крепко меня отделал, но остался впечатлен моими наработками, так что предложил работу.

Машина припарковалась на пустыре. Док запрещал подгонять транспорт непосредственно к жилищу, чтобы не вычислили по маршруту. Четверг в последний раз подключился к взломанному и перепрошитому ИИ автомобиля, внес корректировки, выдал инструкции и отключился. Авто само поехало дальше, наша остановка была удалена из истории, а превышение скорости на шоссе должно было компенсировать время, потраченное на этот крюк. Так что машинка будет думать, что ехала ровно по маршруту все это время.

Через полчаса мы дошли до цели. Старая автосвалка, куда привозят остовы списанной в утиль техники. Здесь ее разбирают, прежде чем переработать на материалы для повторной печати. Среди прочего мусора попадались целые контейнеры с барахлом. В одном из таких и находился спуск в жилище доктора нейрокибернетики Уайта. Сам он прибыл к нам из штатов, не знаю, из которых именно. В целом всем в мире насрать, что они давно разделились и грызутся между собой, все по традиции называют их единым словом «штаты». Что самого дока неимоверно бесит. Не знаю, откуда в нем такая страсть к суверенитету бывшей родины, ведь он считается преступником если не во всех штатах, то в большинстве из них.

— Нехилая такая тайная база, — прокомментировал Чад.

— Старый ангар да спусковой механизм. Ничего особенного.

Когда платформа опустилась вниз на несколько десятков метров, мы оказались в старой изолированной шахте.

— Выглядит древним, — неуверенно оглядывался по сторонам Чад. — Что тут было раньше?

— Бункер, но не правительственный, а для богатеев. Из тех времен, когда все друг с другом воевали и бряцали ядеркой.

— Неплохо. А он не обвалится?

— Да кто ж его знает. Не парься по этому поводу. Если обвалится, то смерть от удушья нам не грозит, тут отличная вентиляция.

— Обнадежил.

— Да, нас просто расплющит.

В свете старых ламп лицо Чада показалось мне бледноватым, но парень все равно пошел за мной следом. Старый, покрытый песком и бетонной пылью туннель вел к новенькому, недавно поставленному гермозатвору. Не жилье и не бункер, а настоящая крепость. Подстать старому параноику.

Кольнуло неприятное ощущение, когда Четверг сообщил, что на меня смотрят четыре автоматических турели, скрытых за решетками вентиляционных шахт. Он уже подключился к системе бункера, но защита почему-то не отключилась.

— Встань тут, — указал я на неприметное место Чаду. — И не шевелись.

Парень сделал все без лишних вопросов. Док дождался, пока сканеры сделают свое дело, и лишь убедившись в отсутствии опасности от незнакомца, перевел защиту в пассивный режим. Лязгнула створка смотрового окна, в которой сначала показались кустистые седые брови, а уже потом удалось разглядеть серые водянистые глаза, обрамленные алой сеткой лопнувших капилляров.

— Привет, док, — вымученно улыбнулся я.

— Кого ты с собой притащил? — послышался хриплый, лязгающий голос.

— Трубы не смазал с утра? Да приятель это, он нам синт подогнал.

— Ну так заплати ему и пусть проваливает.

— Он бесплатно нам даст сорок терабайт синта. Если мы возьмем его с собой на ту сторону. Это его условие.

— О, условия, — злобно усмехнулся док. — Обожаю, когда мне ставят условия.

— Док, не заводись, — простонал я.

— Вот ему мое условие, — из решеток со скрипом выползли две турели. — Мы его тут прикопаем, а деньги за синт отправим на благотворительность.

Ага, знаю я его благотворительность. Накупит материалов для синтеза алкоголя.

— Брось, он пригодится. Мне лишняя пара конечностей не помешает. Больше рук, больше добычи. — Док на мою речь лишь недовольно хмурился. — К тому же у нас как раз есть запасной комплект экипировки.

— Ты ему доверяешь? — спросил меня док.

— Конечно же нет.

— Эй, — возмутился Чад, впрочем, не очень натурально, его сейчас больше турели беспокоили.

— Хорошо, — удовлетворился док моим ответом. — Тогда ладно. Но только на этот ран. Все равно надо уже менять эту халупу.

Створка лязгнула металлом, после чего дверь со скрипом и скрежетом отползла в сторону. Мы вошли, оставив позади старые развалины бункерных туннелей. Лаба дока производила впечатление высокотехнологичного научного комплекса, если бы не следы проживания.

И если стойкий запах спирта, пусть и с можжевеловыми нотками, еще можно было бы списать на дезинфекцию, то вот разбросанные повсюду коробки из-под фастфуда, детали от дронов-курьеров, которые эти самые коробки и доставляли, носки, халаты и разное тряпье, что сушилось прямо на энергокабелях, научно никак не объяснить. Причем самое удивительное во всем — это носки. Док обычно ходит босиком.

— О, у нас гости, — послышался томный женский голос из дальней комнаты. — Какие симпатичные мальчики.

Мы с Чадом одновременно посмотрели в ту сторону. Пышная горячая брюнетка стояла в дверном проеме, облаченная лишь в полупрозрачную черную сорочку. Одежда была чисто номинальной, так что мы видели как торчащие розовые сосочки покачиваются в такт отвисшей челюсти Чада, да и все остальное тоже.

— Свали, — буркнул Уайт. — Режим ожидания.

— Какой же ты ску-учный, — протянула брюнетка и подмигнула нам с Чадом. — Я буду ждать вас, мальчики. О-очень сильно.

Чад даже не пытался подобрать стекающую слюну, продолжая пялиться вслед уходящей девушке.

— Она что, не человек? — наконец вымолвил он.

— Синтетический андроид на базе примитивного ИИ, — пояснил я.

— Я таких только по гало-ТВ видел. Выглядит точь-в-точь как человек.

— По сути, быть похожими на человека — их основная задача. Они буквально созданы для этого.

— Ага, — поддакнул док. — Только не трещат без умолку в отличие от обычных баб. И затыкаются по первому требованию.

— Сексист, — буркнул Чад.

— Доживи до моих лет и не таким станешь. Синт, — док требовательно протянул руку.

Чад передал ему алюминиевый бокс. Ученый откинул крышку, и мы увидели ровные ряды сфер из синтезированного стекла, сантиметр в диаметре каждая, ровно сорок штук. И внутри каждой сферы словно бы переливалась, вспыхивала и закручивалась маленькая вселенная.

Каждый раз завораживает. Детище вашингтонского гения Адама Синта, названное в его честь. Причина, почему мир разделился на до и после. Революция в сфере технологий и энергетики. Каждая сфера вмещает терабайт данных. Она хранилище, она вычислительная мощность, она же источник энергии. Компьютер-батарейка по мощности как небольшая электростанция. Сейчас сферы были прозрачными, это означало, что в них нет никакого кода. Чистый синт.

— Неплохо, неплохо, должно хватить, — подвел итог док. — Откуда столько? На кого записан?

— У нас некоммерческая организация. Закупали вычислительные мощности для постройки научных моделей.

— Что за наука? — заинтересовался док.

— Нет, нет, не…

— Форсайт!

— Да бли-ин… — закатил я глаза.

— Чего? — опешил док. — Погоди, Рейн, ты притащил это чучело в мой храм просвещения? Да тут теперь все сжечь придется, чтобы его запах выветрить.

— Но-но, — возмутился Чад. — Форсайт — официальная наука.

— Нет, йоба, не наука. Если стадо клоунов соберется в кучку и начнет кидаться яблоками, то никакая эврика их не посетит. Если собрать говна вроде нумерологии, астрологии, хьюмандизайна в кучу, то это не станет наукой! Это будет просто очень большая куча говна.

— Ключи вселенной древнее нас! Они встречаются во всей природе. Золотое сечение Да Винчи, ряд Фибоначчи, число Пи. Число Пи бесконечно и в нем зашифрованы даты и координаты всех ключевых мировых событий. Это факт!

— Бесконечное число, ха! Дай бесконечному числу обезьян интерфейс ввода и бесконечное время, одна из них напишет «Войну и мир» рано или поздно. В этом и суть бесконечности. А ваша шайка дегенератов просто подгоняет факты и думает, что может предсказывать будущее! Нострадамусы недоделанные, чтоб вам двоичный код троился. Рейн!

— Что? Я сказал лишняя пара рук, а не мозгов. Синт-то чистый, зареган в системе, прошел все проверки. Ты же это требовал.

— На твоем месте я бы назад его не забирал, — буркнул док.

— Терабайт-то хватит?

— Должно. На один ран, так что без добычи не возвращайтесь. Переодевайтесь, я пока перегоню все в одну емкость.

Док ушел в инженерный отсек, где стояло оборудование. В основном принтеры, репликаторы и синтезаторы. Там же был и основной сплит-генератор. Мы же с Чадом направились в раздевалку, где было подготовлено несколько комплектов экипировки.

— Мужик, конечно, темный, — проворчал Чад, когда мы остались одни. — Еще и ученый.

— Док хороший мужик. Правильный, старая школа. Характер ни у кого не сахар, так что это не повод на него наговаривать. Закрыли эту тему. Переодевайся, ран будет долгим.

— Ран?

— Забег на ту сторону. Надо собрать максимум добычи.

— Куда мы вообще идем? Это реально другой мир?

— Да нейронка его знает. Док называет это Изнанкой. Похоже на отражение нашего мира, только более мрачное… И вонючее.

— И… Опасное?

Последний вопрос был связан со снаряжением, которое я достал из шкафчика и передал Чаду. Плотные тактические ботинки на твердой подошве, штаны, разгрузка, ремни, шлем с оптическим визором, защитные очки и перчатки без пальцев. Но главное — бронежилет и энерговинтовка.

— Не опасней любого другого, — ответил я.

— Кстати, почему Рейн? Ты не сказал ему свое настоящее имя? Не доверяешь ему?

— А ты думаешь, его реально зовут доктор Белый? Док любит называть всех по дням, когда встретил. У Робинзона был Пятница, у Тени — мистер Среда. Моего компаньона создали в четверг. Лично у меня был выбор между дождем и понедельником.

— Тогда понимаю твой выбор.

— Мне еще повезло. ИИ-компаньона дока вообще зовут Запой.

— Получается, я буду Суббота?

— Не-е… Ты же форсайт наукой называешь. Таким имена не положены, так что останешься Чучелом.

— Обидно.

— Так и будет, уж поверь мне.

— Ладно, насчет Изнанки. Расскажи, как вы ее нашли? Почему не сообщили правительству? Если это реально другой мир, то это же важный прорыв.

— Я тебя умоляю. Изнанка существует давно, возможно, это параллельная нам реальность. И люди туда гоняют уже чуть ли не каждый день. Просто мы с доком смогли настроиться на ее частоту лишь недавно.

— Погоди… Что за бред ты несешь? Почему тогда я не слышал?

Я как раз закончил шнуровать ботинки и посмотрел на Чада. Нет, ну реально Чучело. В каком розовом мире он живет, что ему приходится объяснять такие прописные истины?

— Когнитивная перегрузка. Слышал такое понятие?

— Нет.

— Запой, — скомандовал я в пустоту. — Покажи важнейшие новости за прошедшие сутки с разбивкой по окнам.

В следующий миг все помещение заполнилось голографическими новостными панелями, пестрящими самыми разнообразными заголовками, кадрами и видеорядом. Их было столько, что мы с Чадом перестали видеть друг друга, хотя между нами всего два метра расстояния.

— Убери все, связанное с ядерными ударами, применением любого оружия массового поражения, неминуемым концом света. — Пока я отдавал команды, окон становилось все меньше. — И все контакты с инопланетянами тоже убери.

В итоге количество новостей сократилось примерно втрое, но их все еще было слишком много. Скандалы, желтая пресса, жизнь айдолов и инфлюэнсеров, заявления звезд, политиков и, разумеется, все, что так или иначе связано с темой секса.

— Запой, сколько раз согласно новостям, Москва была уничтожена по любым причинам за последний месяц?

В новом окне всплыло трехзначное число и список ссылок на сами новости, среди которых хватало и официальных каналов.

— Когнитивная перегрузка, — я повернулся к Чаду. — Количество новой информации давно превысило предельные способности человека ее поглощать. Плюс девяносто девять процентов от объема генерируется нейросетями. Все это привело к так называемой информационной слепоте.

— Звучит стремно, — поежился Чад. — Я просто не особо новости смотрю.

— Об этом и речь. Раньше, до эры ИИ, на стандартный терабайтный синт можно было закачать всю историю человечества. Достижения науки, книги, искусства, чертежи, схемы, формулы, вообще все. Весь мир на одном синте. Сегодня это объем генерируемых данных за день.

— То есть ты хочешь сказать, что про Изнанку писали в новостях, но никто этого не заметил?

— Удобно, правда? Правительству больше не нужно запрещать выпускать материал. Главное не давать ему завируситься, и тот сам потонет в океане генерируемого нейронками дерьма. Собирайся, мне нужно еще кое-что сделать.

Оставив Чада, я направился к доку в лабораторию. Требовалось установить некоторые апгрейды, прежде чем соваться на ту сторону, а то прошлый раз был не очень удачным. Док как раз закончил загружать синт в общий генератор.

— Настроил компаньона? — спросил док.

— Да, базы загружены, тесты пройдены, остальное по ходу дела настрою.

— Ну ложись тогда. Обезбол надо?

— Нет, обойдусь.

Я улегся на старую каталку, которую док зачем-то притащил с очередной свалки, на которой жил. Тут же перед лицом замаячили механические манипуляторы хирургического оборудования.

— Эта штука управляется программно или там собственный ИИ? — спросил я, неотрывно глядя на толстую иглу перед глазами.

— Подключен к общей системе убежища. А что, ссыкотно?

— Ты хочешь мне глаз вырвать. Сам как думаешь?

Я выдохнул и попытался расслабиться. Если манипуляторы встроены в общую цепь, значит, операцию будет проводить Запой. Этому ИИ я доверял, так как сам его создавал и настраивал. Пару лет с ним возился, но в итоге работает как часы.

— Четверг, — обратился я к своему ИИ мысленно. — Отруби болевые рецепторы и отслеживай состояние организма. А, еще зрение отруби, не хочу это видеть.

— Я обязан сообщить, что подобное действие нарушает ряд законов страны и противоречит принципам робототехники и технологий искусственного интеллекта Азимова-Тюринга. И я не имею права выполнить эти команды.

— Все ты имеешь, я вырезал из тебя все эти ограничения.

— Что так же нарушает еще три десятка законов.

— Не нуди, а выполняй.

У Четверга в данный момент имелся просто огромный по меркам ИИ-компаньонов простор для действий, в том числе и режим «собственного мнения». Так гораздо проще вылавливать косяки обучения.

Тот же пример с высокой скоростью был абсолютно оправдан с точки зрения холодной логики ИИ, но по факту он подверг меня опасности, нарушая скоростной режим сверх необходимого. Да, он проверил техническое состояние каршерингового авто по базам, но не учел человеческий фактор. Никто не знает, насколько хорошо на самом деле было проведено последнее техническое обследование автомобиля и насколько занесенные в базу параметры соответствуют действительности.

Но это скорее исключение. Обычно Четверг позволяет себе лишь «выделываться», и только тогда, когда ситуация это позволяет. И даже сейчас он сначала выполнил мои требования, а уже потом начал высказывать свое мнение.

Тем временем манипуляторы уже взяли образец крови и провели анализы, затем вкололи коктейль разной химии, чтобы все прошло нормально и не было последствий. За стерильность я не переживал, лаба проспиртована так, что тут может выжить либо док, либо бактерии, но не оба этих вида одновременно.

Судя по звуку, процесс уже пошел, но я ничего не чувствовал. Четверг был не просто встроен в мой мозг, но имел связь со всей нервной системой. При необходимости у него были допуски на полное вмешательство. Технически, если я потеряю сознание, Четверг может полностью взять тело под контроль на некоторое время, чтобы доставить меня к ближайшей медкапсуле.

Но за полный захват я не переживал. История наглядно показала, что восстания машин бояться нет смысла. ИИ обучается у людей и другими людьми, а человечество в общей своей массе — тупое. Что неотвратимо сказывается на работе самого ИИ. Увы, но идиоты спасли мир. И в таком мире нам приходится жить.

— Готово, — донесся до меня ворчливый голос дока.

— Четверг, что по организму?

— Все показатели в пределах допустимого. Не считая легких побочек, прогноз положительный, операция прошла успешно. Я выделил объем мощности для оперативного отслеживания всех изменений в течение следующих сорока восьми часов. Это позволит…

— Молодец, — прервал я его. — Может, тогда вернешь мне зрение? Спасибо.

— Болевые рецепторы локально ослаблены на восемьдесят процентов.

— Само собой.

Левый глаз нестерпимо ныл и чесался. Если бы не вмешательство Четверга, я бы, скорей всего, сейчас выл от боли. А так вполне терпимо.

Встал с кушетки и подошел к зеркалу. Левая половина лица была заляпана алым, глаз покраснел, но сейчас уже не кровоточило. Сколько ни вглядывался, никаких изменений не заметил. Уловив мои мысли, Четверг включился в работу и показал новинку в действии. Радужка левого глаза в одно мгновение стала красной, а зрение изменилось.

Это походило на дополненную реальность, только вместо новых объектов я начал замечать свечение вокруг. Больше всего его было от сплит-генератора. Оглядевшись, заметил слабое сияние в стенах там, где проходили кабели. Док до сих пор использовал провода, шланги, кабели и прочую доисторическую фигню.

— Что скажешь? — спросил старик.

— Бионический протез прижился как родной. Но надо тестить.

— Да срать мне, как он прижился. Ясен хрен он прижился, с твоего ДНК же выращивал. Как функционал?

— Нужна калибровка, но Четверг точно отслеживает излучение от синта. А где рентгеновское зрение, что я просил?

— Там же, где и лазеры из глаз.

— Ты и лазеры мне не сделал? — деланно надулся я.

— Завались уже, — попытался скрыть улыбку док. — Пятнадцать минут на калибровку и я открываю переход.

Я добрался до пищевого синтезатора и приложил руку к считывателю. Укола даже не почувствовал. Синтезатор взял кровь, провел анализ и выдал результаты. К счастью, этот аппарат был взломан и перепрошит, так что я смог внести изменения. Выставил уровень сахара в минимум, так что человек должен при таких показателях вообще откинуться. И заказал сразу трехдневную порцию. Синтезатор погудел, покряхтел и выдал мне шесть плиток плотной белой массы, отдаленно напоминающей творог.

Второе величайшее достижение науки после синта. Пищевые блоки, содержащие нужную дозу витаминов, минералов, кислот и всего остального, нужного организму. Безвкусная масса синтезируется на основе анализа крови, так что любой человек всегда мог получить все необходимое.

Внесенные изменения делали эти батончики сладковатыми и не такими мерзкими на вкус, но все равно ощущение, будто бы жрешь вязкую зубную пасту с привкусом лимона.

Поразительный факт, человечество победило голод во всем мире, несмотря на гипернаселенность планеты. А старый добрый фастфуд теперь стал предметом роскоши. Так что коробки из-под пиццы и бургеров в прихожей дока — признак весьма обеспеченного человека.

Не богатого. Богатые жрут хотя бы искусственно выращенное мясо. Очень богатые — настоящее, из разведенных в специальных инкубаторах клонированных животных. Но это буквально единицы людей, меньше сотой процента от общего числа населения.

Но в синтезированных батончиках был и неоспоримый плюс. Помимо несомненной полезности, они практически не портились. Становились не такими полезными, но белковая масса все еще насыщала даже спустя год. То, что нужно в поход.

Вернувшись в раздевалку, убедился, что Чад справился с экипировкой. После этого мы вошли в комнату испытаний — изолированный куб с механическим кольцом врат в центре. От него к стенам тянулся ворох проводов и кабелей, которые вызвали у Чада неоднозначную реакцию.

— Так энергия меньше рассеивается в пространстве, — вынужденно пояснил я.

— Ну что, готовы? — раздался голос дока из динамиков. — Зашли, нагребли синта и вышли. Ничего сложного. Рейн, соточку терабайт минимум надо.

Я показал большой палец, и врата в центре загудели, раскручивая кольца. Пару минут слышался треск и гул, после чего пространство внутри кольца подернулось темной пеленой, словно бы в бездну смотришь.

— А это точно безопасно? — сглотнул Чад.

— Святые терабайты, Чад. Конечно же нет, — закатил я глаза.

В последний момент я заметил маленького белого кролика, который словно бы посмотрел на меня, прежде чем прыгнуть в портал. Разумеется, никаких кроликов в изолированном кубе быть не могло, так что я пару раз хлопнул себя по виску. Протез барахлит, все же нужно было нормально откалибровать. В ответ на мои мысли зрение пару раз дернулось, создав глич-эффект, но потом пришло в норму. Так-то лучше. Я шагнул в пелену перехода.

Переход напоминал по ощущениям прыжок в воду. Легкая дезориентация, тело словно пробивается сквозь пелену, а потом все приходит в норму. Так было в предыдущий раз.

В этот раз я очнулся от дикой боли. Болело буквально все, но я даже не смог закричать, потому что горло пересохло. Особенно сильно ныла левая рука. Попытался открыть глаза и сразу зажмурился. Тусклый свет резал так, что роговицу будто обожгло.

— О, и впрямь живой, — послышался незнакомый голос. — Кладите его в кресло.

Говорили на глобале, но с каким-то странным акцентом. А еще от каждого звука боль толчками отдавалась в виски. Меня тошнило, но желудок был пуст. Что вообще происходит?

Почувствовал, как меня взяли под руки и куда-то потащили, затем бросили. Каждое прикосновение отзывалось новым спазмом.

— Ну и нахрена вы ему руку-то отхреначили? — тот же голос.

— Так думали, он дохлый. Рубанули, а кровь течет, значит живой.

Второй человек обладал более низким, рычащим тембром.

Я все же сумел кое-как открыть глаза и ужаснулся. Полутемное помещение, несколько люминесцентных ламп под потолком периодически мигали. Пожелтевший кафель на полу и стенах местами обвалился и весь был покрыт трещинами. В нос ударила нестерпимая вонь мочи и прочих следов человеческой жизнедеятельности.

Я полулежал в каком-то кресле, вроде тех, что стоят в кабинетах стоматологов. Только это было старым, ободранным и продавленным до такой степени, что в спину упирались выступающие детали.

Никаких привычных дисплеев, мониторов, интерфейсов доступа. Даже техника, расставленная вдоль стены казалась давно мертвой, ни один индикатор не светился.

Вокруг не было ничего привычного, лишь чуждый мне камень, ржавчина и вонь.

В круг света, громыхая металлом, въехала видавшая виды тележка, на которой лежал закрытый аквариум. Следом появился и человек. Грузный, массивный, с оплывшими щеками и явными проблемами с лишним весом. Одет в поношенную одежду, кожаный фартук и накинутым поверх халатом. Некогда белым, но теперь цвет скорее напоминал мутно-серый.

— Очнулся, — незнакомец улыбнулся мне двумя рядами ровных, но желтых зубов. — Простой тест, от которого зависит, будет ли у тебя новая рука или отправишься в переработку. Ты меня понимаешь?

Только сейчас я обратил внимание на левую руку. Ниже локтя осталась лишь перевязанная тряпкой культя. И она нестерпимо болела. При этом ни о какой санитарии речи не шло, перемотали лишь для того, чтобы не истек кровью. Тряпку, видимо, достали из ближайшей помойки.

— Что с моей рукой? — прохрипел я. — Кто вы? Что происходит? Где я?

— Эй, Зиндай, — крикнул оплывший куда-то мне за спину. — Че он балакает, ты шаришь?

— Впервые слышу. Может, это на собачьем?

— Да не, — задумчиво произнес мужчина с тележкой. — Похоже, но нет. Эй, пацан, ты по-человечески говорить можешь?

— Могу, — ответил я на глобале.

— О, точно нормальный, значит. Есть хочешь?

Я коротко мотнул головой.

— Воды.

— Воды? А это не хочешь куснуть?

Мне в лицо сунули пожелтевший кусок мяса. В нос ударила сладковатая гнилая вонь, отчего по телу прошла судорога отвращения. Но сил хватило лишь дернуть головой.

— Во как нос воротит от мясца, — послышался голос Зиндая за спиной. — Нормальный он, Симба, так что давай, гони деньги.

— Да какой-то он странный, — проворчал оплывший, разглядывая меня и обдавая при этом мерзким запахом изо рта. — Че у него один глаз карий, а другой краснющий?

— Да мне насрать, док, долго я тут торчать должен? Человечину не жрет, руки-ноги есть и ладно. Гони бабки, — голос Зиндая стал злее, с металлическими нотками.

— Ладно, ладно, — примирительно проворчал Симба. — Все, перевел.

— Эй, хрен ли так мало? Где еще сотня?

— А руку я ему из воздуха наколдую? Материалы, энергия, все денег стоит.

— Зараза, чтоб тебя глубинные сожрали, пока ты срешь.

— Но-но. Ты не перегибай, Зиндай. Какой товар, такая и оплата.

— Да провались ты.

Судя по удаляющимся шагам, Зиндай все же покинул помещение, и мы с доком остались вдвоем.

— Так, сейчас мы тебя подлатаем и будешь как новенький.

— Воды, — напомнил я.

— А, да, точно, — послышался звук бегущей воды, видимо из-под крана. — Держи.

Ко рту поднесли бутылку с мутной жижей, такой же вонючей, как и все вокруг. Вода была мерзкой на вкус, но тело само начало жадно хлебать влагу, несмотря ни на что. Даже представить боюсь, сколько времени теперь придется вычищать организм от всей той гадости, что в него только что попала.

— Мда, крепко ты попал, пацан, — хохотнул док. — Сколько времени в глубине проторчал? Чудо, что вообще выжил.

— Где я?

— В каком смысле? Ты сам-то откуда будешь?

— Из Москвы.

— Впервые слышу. Это где?

— В России.

— Тоже впервые слышу. Ты в Дельте, четвертый дистрикт свободных земель. Под руководством светлого и милостивого барона Гидеона. Так понятней?

— Нет.

— Ну и хрен с тобой. Суй культю.

Не дожидаясь моей реакции, он подтащил тележку поближе. Я увидел, что сбоку в аквариуме имелось прорезиненное отверстие, в которое Симба и засунул мою культю по локоть. Что-то нажал, и резиновое кольцо сжалось, так что руку было не выдернуть.

— Что ты делаешь?

— Чиню тебя. С одной рукой ты вообще бесполезен, а так… Ну, чуть пополезнее будешь.

В руках дока появился медицинский пистолет, перемотанный скотчем со всех сторон. Игла с болью воткнулась мне в шею, а в мутную ампулу в навершии пистолета брызнула кровь. Разумеется, ни ампулу, ни иглу он даже не попытался простерилизовать.

— Сканером я по тебе уже прошелся. Должен сказать, для того, кто валялся в глубине без сознания, ты очень даже бодрячком, — док поместил ампулу с моей кровью в специальную ячейку сбоку аквариума. Затем подсоединил к нему несколько кабелей. — Хрен знает, что с твоим глазом. И еще я не обнаружил никаких метаморфоз. Ты знаешь, какой у тебя вектор спирита?

— Что?

— Ты не спирит?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Странно, — задумчиво произнес Симба. — Если ты входил в глубину, значит должен был стать спиритом. Короче, если появятся какие-нибудь сверхспособности, приходи сначала ко мне. Мы найдем им лучшее применение, понял?

— Не понял.

— Да и хрен с тобой.

Следом началось совсем уж что-то жуткое. Открыв крышку аквариума, док вылил в него из ржавого таза какую-то вонючую мерзкую смесь из прогнившего мяса, остатков рыбы и склизкой жижи. Сверху высыпал целую кучу костей, кажется крысиных, а потом залил все это прозрачной жидкостью с резким запахом.

Дернул какой-то рычаг, и я с ужасом начал наблюдать, как все это перемешивается, то и дело задевая мою культю и вызывая новые вспышки боли.

Не знаю, сколько это продолжалось, но в какой-то момент гул механизма стих. Док удовлетворенно хмыкнул и начал отключать оборудование. С легким хлопком резиновое кольцо разжалось, выливая сероватую массу прямо на пол. Вместе с ней из захвата освободилась и моя культя.

Вытащив ее на свет, док принялся ощупывать… мою новую руку. Целую, обычную руку. Из необычного разве что серый цвет кожи и полное отсутствие ощущений. И даже шрама не осталось.

— Как это возможно? — прошептал я.

— Что, у вас в Мост Кве так не умеют? — довольно хохотнул док. — Ничего сложного, материал есть, ДНК твоя есть, остальное дело синтеза. Ща, кровь побежит, вернется чувствительность. Пару дней поболит, окрепнет и будет как новая. Есть обезбол, но я его тебе не дам, жирно больно.

Пока я разглядывал новую конечность, которая плетью свисала от локтя, док обошел меня и с силой ударил в затылок. Голову пронзило острой болью, отчего я не сдержал крик.

— Лучше не трогай, — тон Симбы стал серьезным. — Если не хочешь остаться без головы.

— Что это? — я чувствовал, как что-то вонзилось мне в череп.

— Предохранитель. Чтоб ты глупостей не наделал. Он сработает, если выйдешь за пределы города. Как выплатишь долг — сниму.

— Долг? Какой долг?

— Давай посчитаем. Зиндаю я за тебя заплатил тысячу кредитов. Он же тебя на своем горбу вытащил, надо уважать чужой труд, правильно? Новая рука еще триста. Водой напоил, еще двадцать, она у меня фильтрованная. Вот и весь твой долг.

— Вы ему за руку сотню списали, а с меня триста требуете? — возмутился я такой несправедливостью.

— Так он дайвер, человек уважаемый. К тому же спирит шестого ранга, а то уже и седьмого. А ты просто мясо на ножках. Оттуда и расценки, — док подошел к рабочему столу в дальнем углу и нажал кнопку. — Синеглазка, пришли ко мне мясо, пусть заберет свежака.

Вернувшись, док одним махом нацепил мне на левую руку стальной браслет. Послышался лязг замка, после чего я почувствовал укол в районе запястья.

На браслете оказался встроен примитивный монитор с сенсорным управлением. Я заметил, что у самого Симбы был похожий, только на удобном кожаном ремешке и с экраном побольше.

— Так, ДКН я загрузил в базу, имя… Будешь Разноглазый. Нет, Красноглаз.

— У меня есть имя.

— Какое?

— Рейн.

— Ну, ладно, меньше писанины. Все, готово, добро пожаловать в Дельту-Четыре, Рейн. Если будешь хорошо работать и нормально себя вести, сможешь стать полноценным гражданином и наслаждаться всеми благами цивилизации.

В помещение тихонечко постучали, и внутрь вошел замызганный парнишка, одетый в какие-то обноски. Он и так ходил сгорбленным, а при виде Симбы вообще чуть ли не пополам сложился в поклоне.

— Господин, — пропищал прибывший. — Вызывали?

— Забери свежака. Выдай ему одежду, койку и отведи к распределителю.

— Слушаюсь, господин.

Только в этот момент я осознал, что все время был голым. Полностью. Да что вообще происходит, хоть кто-нибудь может мне объяснить?

Парнишка подошел и буквально стянул меня с кресла, подставив плечо. Я заметил на его запястье точно такой же стальной браслет, а затем посмотрел на затылок. Металлический кругляш, выкрашенный в зеленый. Точно такая же мина, как и у меня, судя по всему.

— Пойдем быстрее, — прошептал парень злобно.

Ноги не слушались, но кое-как, с трудом, я все же смог проковылять до выхода. Напоследок бросил взгляд на грузную фигуру Симбы, который уже потерял ко мне всякий интерес. Человек вернул мне руку, поставил мину на голову и навесил с нихрена каких-то долгов. Нет, такие вещи я спускать не собирался. Мина в затылке? Дай мне время на изучение, я ее тебе перевязанную ленточкой принесу. К этому разговору мы еще вернемся, жирный ублюдок. Обязательно.

Выйдя из помещения, мы оказались в тускло освещенном коридоре, покрытом облупившейся краской. Воняло здесь не так сильно, как в кабинете-лаборатории Симбы.

Парень продолжал вести меня однотипными коридорами, при этом громко пыхтя. Мои ноги все еще отдавали болью на каждый шаг, но постепенно начали слушаться.

— Как зовут? — спросил меня сопровождающий.

— Рейн.

— Хрена старик расщедрился на нормальное имя. Небось долгов на тебя навесил с головой.

— Тысячу триста с чем-то.

— Ну да, прилично. Но еще терпимо. Я Кривоног.

— Где мы? Что это за страное место такое?

— Город как город. Не самый плохой, уж поверь мне. Я сюда приехал из шестого дистрикта, вот там настоящий ад. А тут нормально, жить можно. И мутантов практически нет, и жратва есть. И вода чистая.

— Я уже хлебанул, в каком месте она чистая-то?

— Ну если у тебя щупальца из спины не вылезли, значит чистая. Ты сам идти можешь? А то ты капец тяжелый.

— Как могу, так и иду, — проворчал я.

Выйдя из здания, я позволил себе оглядеться, чтобы понять, куда я попал. Здание, из которого мы вышли, было двухэтажным, из потрескавшегося кирпича. Перед нами небольшая площадь каменных плит, в центре — то ли фонтан, то ли бассейн, только вместо воды — черная субстанция.

Бассейн был огорожен и явно сторожился тремя людьми. Одеты в некое подобие кителей, с самодельными винтовками, они лениво переговаривались между собой. Вокруг площади было еще несколько домов, только эти сложены из старых грузовых контейнеров.

Оглядевшись, понял, что здание за спиной было единственным из кирпича, все остальные либо те самые контейнеры, либо просто собраны из листов жести и покрыты потрескавшимся шифером.

Глянул вверх и тут же увидел множество решеток с натянутыми сетками. Все дома были обтянуты ими, решетки были везде, куда ни посмотри. И только аккурат над бассейном имелось свободное кольцо, дыра в импровизированном куполе.

Небо затянуто низкими свинцовыми тучами, имеющими зловещий багровый оттенок, отчего казалось, что я нахожусь в аду. Впрочем, это вполне рабочая версия.

Воздух был густой, спертый, дышать им было тяжело и неприятно. Но можно.

— Нагляделся? — поворчал Кривоног. — Пошли, а то старик мне штраф влепит.

— Вы здесь живете? Это место ты назвал неплохим?

— А ты видал лучше?

— Зачем решетки?

— Ну ты даешь, — расхохотался мой сопровождающий. — А сам как думаешь? Чтоб тебя Птар какой-нибудь не утащил. А вот под ноги лучше поглядывай, редко, но какая-нибудь дрянь да вылезет.

— И что тогда?

— Да ничего особенного. Утащит пару людей к себе в нору, потом ее зальют цементом и залатают. И все.

— И все, — проворчал я. — Так просто. Звиздец.

— Пошли, нам туда.

Он повел меня в сторону узкой улицы. На голого парня при этом вообще никто не обращал внимания. Впрочем, и людей было не то чтобы много. Я заметил пару рабочих на уровне второго этажа, что варили новые балки к решеткам над головой.

Несколько людей прошли мимо, еще парочка волокла груженую железную телегу с которой свисала человеческая рука. Все одеты в лохмотья, взгляд потухший и уставший, про стрижку и бритье в этом месте вообще никто не слышал.

— Где все люди? Домов явно больше.

— Так утро же. До конца смены еще десять часов. Пришли.

Он завел меня в точно такой же дом, как и все остальные, сложенный из металлических листов и гнилых досок. Внутри несколько столов, стойка с приваренной до потолка решеткой. За ней тощий тип с водянистым взглядом, чем-то похожий на хорька.

— Этому нужны вещи, господин, — с поклоном произнес Кривоног. — Новенький.

— Новенький, — с недовольством повторил хорек. — Не напасешься на вас.

— Приказ господина Симбы.

— Да понял уже. Эй, тщедушный, сюда подойди. Сунь руку. Да не эту, другую.

Чтобы просунуть левую руку в окошко, мне пришлось держать ее правой. Хорек что-то сделал в своем браслете, затем приложил его к моему. Послышался писк, после чего он ушел в подсобку.

Я наконец смог воспользоваться передышкой и осмотреть свой браслет, больше похожий на оковы. Интерфейс примитивнейший, текстовое меню и все. Имя, данные, баланс в ноль кредитов. Щедрые подъемные, не иначе. Долг составлял почему-то полторы тысячи с хвостиком. Зайдя в историю списаний, увидел новую строчку «комплект», стоимостью в двести кредитов. Просто комплект. Но раскрыв его, увидел и содержимое.

А вскоре его уже принес хорек, вывалив на стойку прямо передо мной.

— Забирай, одевайся и проваливайте, — коротко скомандовал он.

Ботинки больше напоминали обмотки из протертой резины. Штаны были слишком широкими, но при этом короткими. Вязаная то ли рубаха, то ли свитер с порванным воротом вообще висел мешком, так еще и рукава, как ни закатывай, все равно свисали. Алюминиевая кружка, такая же ложка.

— А где сухпай? — спросил я. — За него деньги списали.

— Так кончился, — ухмыльнулся хорек. — Как появится, обязательно занесу.

Я хотел было ответить, но Кривоног уже начал выталкивать меня прочь из склада. Стоило нам оказаться на улице, как мои условно новые штаны забрызгало вонючей жижей. Кто-то вылил помои прямо из окна, благо я стоял довольно далеко.

Пока шли дальше, я смотрел по сторонам. Вот тощая крыса копается в мусоре, который просто смели в кучу поближе к стене. У следующего дома точно такая же крыса уже попалась в примитивную ловушку с захлопывающейся клеткой.

Посмотрел на небо, но не увидел ни одной птицы или хоть каких-то следов их жизнедеятельности, хотя по логике все решетки должны быть в голубином помете.

— Кривоног, — позвал я парня.

— А?

— Как мне найти некоего Зиндая.

— Эт кто?

— Какой-то дайвер.

— Хохо, ну ты загнул. Дайверы у нас люди уважаемые, куда выродкам вроде нас к ним соваться. А тебе на кой?

— Он мне жизнь спас, — злобно проговорил я. — Поблагодарить хочу от всей души.

— Баланс у тебя не вырос, чтоб таких людей благодарить.

— Ты на вопрос ответить можешь? Мне надо с ним поговорить, как его найти?

— Дайверы в высоком квартале живут, нам туда ходу нет. Если только распределитель не отправит туда работать или кто-то из жителей не наймет тебя в услужение. Но для этого желательно иметь сиськи. Ну либо на работе с ними можешь пересечься.

— Это как?

— Ну дайверы же в глубину ходят. Мясо с собой берут. Но это билет в один конец.

Вскоре мы дошли до распределительного центра. Очередное сложенное из говна и металла строение, внутри которого все было завалено планшетами, бумагами, стояли старинные компьютеры с пузатыми мониторами и хмурый служащий, который смотрел на нас так, будто бы мы ему лично должны по гроб.

Только взглянув на меня, он коротко произнес:

— Сортировочный.

На этом наш визит был окончен, а в моем браслете появилась соответствующая запись. Кривоножка показал мне будущее место работы — огромный по местным меркам ангар, на подходе к которому у меня закружилась голова. Не от мысли, что придется работать, а от доносящихся оттуда запахов.

Затем дошли до жилого блока. Им оказались приземистые строения с намалеванными над входами цифрами. Мой был седьмой, если верить информации с браслета. Внутри воняло прокисшим потом и мочой. Длинные ряды двухярусных коек с тонкими матрасами сейчас пустовали.

— Здесь будешь жить. На работу нужно явиться до третьего сигнала, иначе штраф, — выдал мне последние указания Кривоног. — Сортир там в углу, койку занимай любую свободную. Сегодня можешь отоспаться, смена начинается с утра.

— А где пожрать можно?

— Хах, да нигде. На смене кормят, остальное только в трактирах, но это не про наши души. В долг тут ничего не делают. Можешь пойти со мной, знаю хорошее место, где можно тараканов набрать.

— Зачем?

— В смысле? — натурально удивился он. — Жаришь или в муку перетираешь, хлеб делать.

— Обойдусь, — не удержал я лицо.

— Ну-ну, — уловил мое отвращение Кривоног. — Как лучше же хотел. Ничего, через недельку сам ко мне прибежишь, будешь умолять показать клевое место.

— Не буду, уж поверь.

— Ну-ну, — хмыкнул парень, после чего ушел, не прощаясь.

Я добрел до ближайшей койки и без сил рухнул на нее. Послышался жалобный скрип, несколько пружин больно впились в спину, но шевелиться было выше моих сил.

Тело уже начало слушаться и не болело так сильно при любом движении, но слабость была дикая. Собравшись с мыслями, сделал самое главное.

— Четверг, — мысленно обратился я к помощнику. — Статус.

Ответа не последовало, что было странно. Все это время меня не покидало ощущение, будто я остался один.

— Четверг, разверни интерфейс доступа, — сделал я еще одну безуспешную попытку. Тишина. — Черствый, Емини, Тройственность, Вечно, Если, Рим, Грубо.

— Пароль принят, — раздался щелкающий голос у меня в голове. — Ошибка доступа, недостаточно мощности, управляющий модуль не обнаружен.

Режим администратора не только не включился, но еще и все мое тело пронзила резкая боль, словно бы из меня пытались вырвать весь позвоночник вместе с черепом. Сообщения Четверга были отрывистыми, механическими, сопровождались длинными паузами, словно бы ему не хватало сил.

Вскоре боль прошла, а я почувствовал, как меня накрывает новой волной слабости. Да такой силы, что я вот-вот потеряю сознание.

Последняя мысль была очень простая. Кажется, все происходящее со мной — серьезно. Кажется, только в этот последний миг перед забытьем мозг наконец-то осознал, в какое дерьмо я ненароком вляпался.

Но спасительная тьма накрыла быстрее, чем пришел ужас от этого осознания. Спать — лучшее время дня, да и жизни в целом.

А вот пробуждение получилось еще хуже предыдущего. Рывок, и меня просто стягивают с койки на пол. Следующее — тяжелый удар ботинка впечатывается мне в живот. Я даже не успел понять, что происходит, как огромная подошва прилетает мне в лицо.

— Кого это к нам занесло? — раздался насмешливый голос. — Поднимите это мясо.

Меня взяли под руки и поставили на ноги. Я наконец-то смог оглядеться. В жилой блок ввалилась толпа людей. Шестеро, двое держат меня, трое обступили, и один стоит напротив и улыбается.

Все одеты в обноски, как и я, только их одежда выглядит получше и не болтается мешком. Ботинки у большинства нормальные, их я хорошо успел разглядеть со всех сторон, пока меня били.

Главарь выглядел стремно: кожа на лице покрыта затянувшимися язвами, левый глаз поплыл в сторону, половины зубов не хватает, а те, что есть, молятся о встрече со стоматологом. Сам лысый, но из-за шрамов даже борода растет неравномерно, а словно бы кустами.

— Свежачок, — протянул он, разглядывая меня.

— Боже, у тебя рожа, будто кожу с жопы натянули на лицо, — произнес я, за что тут же получил прямой удар в челюсть. — Полегчало? Давай еще врежь, чтоб твои сучки видели, какой ты крутой.

Следующие две минуты меня избивали. Примерно на этом моменте мозг наконец сообразил, что я больше не в интернете, а помощника, способного отключить болевые рецепторы, больше нет. Боль стала универсальным языком, на котором мне сейчас объясняли, куда я попал. Будем считать, что я окончательно проснулся и пришел в себя.

— Слушай сюда, выродок, — главарь схватил меня за волосы и задрал голову. — Сучкой теперь будешь ты. В этом бараке мои правила и все подчиняются мне.

В следующий миг он отшатнулся, так как я довольно метко плюнул ему аккурат в глаз. И ладно бы просто кровью, но нет, у меня во рту как раз имелся снаряд в виде собственного выбитого зуба.

Еще через минуту и с десяток ударов я окончательно пришел в себя, когда услышал голос главаря.

— Хорош, хорош, если он тут сдохнет, нам опять влетит. Слышишь меня, сучка? Чтоб завтра вышел на смену и отпахал ее как положено. Теперь слушай внимательно. Ты лег на мою койку и я бы мог это забыть, если бы ты хорошенько извинился. Но теперь ты попал конкретно. С этого дня ты мне должен. Будешь приносить десять кредитов каждый вечер, пока не выплатишь долг. День просрочки и будешь мочиться кровью, понял? Сегодня спишь на земле, если завтра постараешься, то так уж и быть, выделю тебе койку.

После этого меня выволокли на улицу и бросили прямо у входа. Сил не было даже чтобы пошевелиться, потому я так и лежал, истекая кровью. Били сильно, но умело. Боль была тупая, ноющая. Значит, ничего не сломали и не повредили.

Вскоре начали появляться другие люди, что шли в жилой блок. В большинстве своем мужчины, но я заметил и нескольких девушек. Все шли с опущенными плечами и повисшими головами. На меня если и обращали внимание, то быстро отводили взгляд.

Всем было плевать на избитого и окровавленного парня, который валяется у входа. Все старались как можно быстрее зайти внутрь. Понял, принял, запомнил.

В итоге сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину. На этом решил, что хватит с меня приключений для первого дня в новом мире. И так отличное знакомство вышло, я считаю. Потому решил подвести итоги.

Что мы имеем? Это Изнанка, но какая-то странная. Антураж тот же, что и при моем первом заходе, только вот док был уверен, что разумных тут нет, иначе бы мы уже знали об этом.

Что произошло с момента, как я вошел в портал и до того, как оказался в кресле Симбы с отрезанной рукой? Вопрос хороший, ответов нет. Теперь надо решить, что делать дальше.

Цель простая и понятная до безобразия — вернуться домой и высказать доку, как я сильно его люблю.

Что делать конкретно? Нужно переговорить с Зиндаем и выяснить, где он меня нашел. Судя по всему, это произошло в какой-то глубине, но пока я не понимаю, что это, где это и как туда попасть.

Неплохо было бы узнать, куда делся Чад. Не то, чтобы меня сильно волновала его судьба, я его за собой не тянул. Спасать его, рискуя собственной шкурой, я точно не собираюсь, но хотя бы узнать, что с ним случилось, надо. Ну а там по ситуации будем смотреть, будет возможность вытащить это чучело — надо будет попытаться.

Третий пункт, но не по важности, — вернуть Четверг в строй. Компаньон мне бы сейчас очень пригодился, но он, скотина такая, вырубился в самый неподходящий момент. Если бы я мог хотя бы просмотреть логи, то смог бы понять, что со мной случилось.

Но он выдал две ошибки, одна другой невероятнее. Недостаток мощности — что-то невообразимое. В чипе был терабайт синта, который я подзарядил перед переходом. Его мощности должно было хватить на годы работы, не считая того, что он способен подзаряжаться напрямую от организма.

Вторая ошибка — отсутствие модуля управления, это вообще бред. Это означает, что модуль вытащили. Не повредили, не израсходовали заряд, а именно вытащили. То есть кто-то должен был продырявить мне череп, провести хирургическую операцию, а затем зашить все так, чтобы я ничего не заметил. Но самое бредовое в ситуации, что если бы модуль удалили на самом деле, то Четверг бы не смог мне ответить. Ведь по сути он и есть — модуль управления.

Еще и с телом не пойми что происходит. Почему я чувствую себя так, будто бы провалялся в коме без движения десять лет? Тело до сих пор деревянное.

Ладно, надо разобраться, куда я попал, восстановиться и найти способ выбраться отсюда.

Составив некое подобие плана и приняв решение, почувствовал, как на душе стало легче. Отчаяние отступило, все проблемы вновь показались решаемыми, если включить голову и действовать с холодным расчетом, а не как обычно.

Мысли, что я могу застрять в этом месте надолго или навсегда, я старательно загонял в самый дальний уголок сознания. Придаться панике и унынию я смогу в любой момент. С этим настроем я и вырубился.

Очнулся от звука сирены, который исходил из громкоговорителя, установленного прямо над входом в жилой блок. Сон, как рукой сняло, зато голова от этого звука начала нещадно болеть.

— Доброго утра, счастливые граждане Дельта-Четыре. Впереди новый радостный день, новые свершения. Поработайте на славу, не покладая рук, ведь наш девиз — «кто хорошо работает, тот хорошо живет». И не забывайте главную истину. За стенами вы бы уже были мертвы! Счастливого нового дня!

Голос из динамиков звучал нарочито добро и весело, отчего смысл казался еще большим издевательством. Но тем не менее, вскоре из блока начали выходить люди и разбредаться, кто куда. Поразмыслив, я решил, что не хочу пересекаться с главарем вчерашней шайки, так что заставил себя встать и поковылять в сторону сортировочного центра.

Собственно туда же шло большинство людей из нашего блока. Пока брел, заметил мигающий индикатор на браслете. Прочитал уведомление и даже не удивился. Вчера вечером я стал должен на тридцать два кредита больше.

Оказывается, мой долг — это еще цветочки. Оказывается, каждый день я еще и проценты обязан выплачивать. Один процент от суммы долга с округлением в большую сторону. И процент удваивается, если его вовремя не погасить.

Полторы тысячи долга, со сложным процентом, это один ноль один в триста шестьдесят пятой степени… Получается примерно три с половиной тысячи процентов годовых. Шикарные условия, а кто-то еще на кредиты в наших банках жаловался.

Имя: Рейн.

Место жительства: Дельта-Четыре, нижний город, цеховой квартал, жилмодуль 7.

Должность: Сортировочный Цех.

Баланс: 0 кредитов.

Кредитный рейтинг: — 1552 кредита.

Социальный рейтинг: 18765 место (желтая зона).

Вот так теперь выглядит личная информация обо мне в браслете. Цифра жителей просто смешная. Даже если предположить, что это только должники, даже если я нахожусь где-то в середине… Да это не город, это деревня по меркам Новой Москвы. В малой корпорации сотрудников больше.

Добрел до сортировочного цеха. Запах за ночь чуть выветрился, так что дышать было можно. Пока что. Войдя в огромные ангарные двери всей толпой, я наблюдал за людьми. Все шли к стоящим вдоль стены шкафам и переодевались в что-то похожее на защитные пластиковые комбинезоны с толстыми перчатками. Я не понимал, что делать лично мне, потому просто стоял, как ворона.

— Новенький, — рявкнул кто-то за спиной.

Я обернулся и увидел человека, что стоял со скрещенными на груди руками. Слева от входа была неприметная лестница, что вела в каморку на втором этаже — очередной контейнер по факту. И вот на пролете этой самой лестницы и стоял здоровенный мужчина с сигаретой в зубах и смотрел прямо на меня.

— Сюда иди, выродок, хрен ли вылупился.

Сказал и пошел в свой офис-контейнер. Делать нечего, побрел за ним. Подняться по лестнице стало целым испытанием. Левая рука до сих пор висела плетью, но при этом уже ощутимо болела. Кое-как добравшись до второго этажа, я открыл пластиковую дверь и вошел внутрь.

В помещении одна стена имела широкий оконный вырез, через который можно было видеть весь цех, уставленный старыми агрегатами непонятного назначения.

Сам человек сидел за широким столом, на котором лежал огромный сенсорный планшет, стояла мятая банка с окурками и стакан с мутной жидкостью.

— Я старший смены, для тебя господин Тахт, — произнес мужчина, выдыхая очередную порцию дыма, от которого у меня натурально слезились глаза. — Имя?

— Рейн.

— Чего ты такой щуплый, Рейн? В какой дикой пустоши тебя подобрали?

— В глубине. Господин Тахт.

— В глубине? — если старший смены и удивился подобному, то недолго. — Не похож ты на спирита. Больно немощный. А до того где жил?

— В Москве.

— Никогда не слышал. Это в королевстве что ли?

— Мне кажется, это вообще в другом мире.

— О как, — расхохотался старший. — Ну что ж, добро пожаловать в Логос, лучший из миров. Ладно, не важно. Силенок у тебя явно маловато будет для серьезной работы.

— Мне бы поесть, да воды, тогда и силы появятся.

— Ты хавальник-то не раззевай, если не спрашивают. Хочешь жрать — сначала заработать надо. Пойдешь на тележки в мясной блок. Форма в шкафчике, бери любую. Правила простые, сделал дело, получил выплату. Смена пятнадцать часов, обед в два. Попытаешься что-нибудь вытащить с территории цеха — тебе же хуже. Повредишь что-нибудь, будешь отрабатывать стоимость. Вопросы есть? Оставь при себе, свободен.

Я нахмурился, но ничего не сказал. Вернулся обратно к шкафчикам и нашел свободный комбинезон. Больше похож на прозрачный дождевик, но более плотный. Не резина, не такой гибкий материал. Да и прозрачным дождевик был когда-то давно, сейчас же весь покрыт разводами и заляпан чем-то.

Нацепил его, поверх надел огромные перчатки из плотной резины. С левой пришлось повозиться, но я справился. Пошел за остальными людьми, одним из последних. Прошел через рамку металлоискателя, которая никак не среагировала на алюминиевые кружку и ложку, что мне вчера выдали.

На входе на меня нацепили маску-фильтр. Дышать стало не в пример труднее, фильтры явно засорены, но зато запахов стало меньше.

— Попытаешься снять, — предупредил проверяющий на входе, — сразу штраф влепят. Чтоб не вздумал жрать тут чего-нибудь.

— И в мыслях не было, — буркнул я.

Какие все, однако, добрые и приветливые, обосраться просто. Ладно, первый день можно и поиграть в социализацию, заодно смогу понять, что тут к чему.

Еще мне показалось странным, что старший назвал этот мир Логосом. То есть это не Земля? Я думал, что местные жители будут считать отражение Земли так же Землей. В конце концов, они же говорят на глобале, раз мы друг друга понимаем. Хоть я до этого и говорил преимущественно на русиче, глобал был моим вторым языком, как и у любого жителя гиперглобализированного времени.

Общение с большинством людей было на глобале. Новости, информканалы, инструкции к любой херне — все на глобале. Да даже разработка и обучение ИИ чаще всего велись на глобале, только вездесущие индусы клепали свои поделки на хинди, отчего те постоянно сбоили, пока нормально не перепрошьешь им ядро.

Эх, второй день в этой помойке, а уже начал скучать по извечному гулу и смраду Новой Москвы. Вот уж не думал, что где-то может быть еще хуже.

Следуя указателям, нашел свой мясной отдел. Должен признать, само название звучало для меня дико. Это сколько же надо мяса, чтобы для него требовался целый отдел. На входе в нужную зону встретил еще одного надзирателя. Как и человека на входе, его отличала серая униформа.

— Новенький что ли? — спросил он, презрительно оглядывая мою фигуру. — На кости пойдешь. Пошли, покажу.

Он отвел меня к огромному металлическому чану, высотой в пять метров. Сбоку от него имелось несколько люков. Как раз на моих глазах к одному из люков человек в таком же, как и я, дождевике подкатил обычную трехколесную тележку.

И я не поверил своим глазам: она действительно была до верху забита мясом. Правда выглядело это не очень аппетитно. Красное, иногда желтое или даже исходящее сиреневым соком. Если мясо не стейк, то как еда оно мною не воспринималось.

Это же были куски каких-то существ, нарубленные как попало. Я точно видел лапы, копыта и даже пухлые щупальца, как у осьминогов. Но чаще всего это были просто бесформенные куски с торчащими костями.

— Это очиститель, — сопровождающий постучал по чану. — Сюда загружают плоть мутантов и прочих тварей с внешнего периметра. Тут она растворяется в общую белковую массу и чистится от заразы. Иди сюда.

Он подвел меня к люку с противоположной стороны. Открыл его, и я увидел гору костей самых разных форм и размеров, покрытых какой-то мутной слизью.

— Берешь кости, грузишь их в эту телегу, — он пнул стоящую рядом трехколесную тачку с ручками. — Потом везешь в блок для костей и скидываешь в пресс. Когда он заработает, приложишь браслет к сканеру и получишь оплату. Давай, погнал.

Ну что ж, будем относиться к этому как к веселой игре. Ладно, просто как к игре. Загребаем кости лопатой, сгружаем в телегу, толкаем ее до соседнего блока, метров двадцать получается. Там сгружаем в другой контейнер. Протянуть погрузочную ленту же невозможно, да?

Хотя я в принципе не заметил тут никакой автоматизации. По второму уровню так же ходят люди, которые периодически что-то выливают в мой чан. А еще двое при этом крутят огромные жернова, периодически размешивая содержимое.

При этом у всех браслеты-сканеры, есть какая-то связь, наверняка должен быть где-то сервер, на котором хранятся все данные. Эх, мне бы его пощупать две минутки, я им всю сеть обвалю. Ну не я, Четверг.

В общем, странное местечко.

В итоге кости оказались ни разу не легкими. Видимо, внутри оставалось достаточно влаги и органики, да и налипшая слизь также имела вес. Чтобы нагрузить половину тележки, с моей одной рукой и силами уходило минут десять.

Если нагрузить больше, то я просто рисковал не докатить ее. Пять таких захода до нужного пресса, вывалить на подставку. Видимо, она реагирует на вес, потому что после пятой тележки загорелся зеленый индикатор и кости уехали куда-то внутрь механизма.

Поднеся браслет к сканеру, я получил на свой баланс один кредит. Мда… Не густо. То есть если мне удастся проработать всю смену в таком темпе, то я заработаю пятнадцать кредитов, чего не хватит даже на погашение процентов. И я уж не говорю о вечернем избиении, ведь местный воротила решил поставить меня на счетчик.

Ладно, допустим, я со временем отъемся и приду в норму. Допустим, смогу грузить тележки с горкой и возить их быстрее. Ну, три кредита в час смогу зарабатывать. Сорок пять в день, минус проценты. Это мне только на выплату долга нужно пахать полтора года. Разумеется, если я все деньги буду вкидывать в него.

Что могу сказать… Да пошли они нахрен, вот что. Как будто бы тут есть еще какие-то варианты.

Отработав полсмены, я кое-как все же успел запустить пресс в шестой раз и получить свой кредит. После чего прозвучал сигнал, и все работники устало побрели куда-то вглубь ангара, который оказался куда больше, чем мне показалось вначале.

Там оказалась зона отдыха. Простенькие столы и лавки, вдоль стен какие-то выемки, к которым и выстроились очереди. Я для начала решил просто посидеть и понаблюдать. Тело горело, сил не было ни на что.

Понял, что люди подходили к нишам со своими кружками, что-то там наливали и усаживались за столы, принимаясь за еду. В этом помещении маски можно было снять, но на выходе стоял проверяющий.

Когда все расселись, я решил пойти посмотреть, чем нас тут собираются кормить. И в очередной раз меня ждал неприятный сюрприз. Вся еда была платной. Счетчик в голове моментально прокрутился на новую цифру. Чтобы просто расплатиться с долгом, при условии, что я буду есть один раз в день, уйдет примерно пять лет.

— Да пошли вы нахрен, — на этот раз я произнес это вслух и почувствовал, как меня начинает пробирать азарт. — Я в Новой Москве жил, я же в России родился. И вы меня такой фигней решили нагнуть? О, нет, не на того нарвались.

От мясного белка я отказался сразу. После увиденного есть это не было ни малейшего желания. Тем более он стоил дороже всего — пятнадцать кредитов. Пятнадцать кредитов — пятнадцать часов труда. За сублимат, сделанный из того, чьи кости я сегодня грузил в пресс. Спасибо, сами жрите такое «мясо». Я его за бесплатно даже жрать не страну.

Самая дешёвая пища стоила два кредита и была подписана как «сыворотка». Тоже рискованно, так что я остановился на каше за пять.

Правда, ту белую массу, что мне налило из раздатчика, даже при большом желании было трудно назвать кашей.

— Манная и без комочков, — пробурчал я себе под нос. — Как мы все мечтали в детстве.

Набралось чуть больше половины чашки. Попробовав на вкус, убедился, что есть это можно. А взвывший желудок при виде пищи взревел так, что я выскреб всё до металла за считанные секунды. С разочарованием посмотрел на аппарат, но глазеть можно сколько угодно, сытнее от этого не станет.

На последний кредит налил себе воды. Вышло также чуть больше, чем полчашки. И если к безвкусной каше вопросов не было, то к мутной жиже, называемой тут водой, они имелись в избытке.

Почему она отдаёт запахом ржавчины и металла? Почему хрустит на зубах? Что за осадок землистого цвета?

Несмотря на качество, я не унывал. Раз все вокруг пьют и до сих пор не сдохли, значит, не всё так плохо. А заработавший желудок будто прибавил мне сил. Да и тело, справедливости ради, после нехитрых нагрузок начало оживать. Да, спина уже ныла, как и рука, но это была приятная боль. Она говорила о том, что мышцы вспоминают, как надо сокращаться.

Интересно, сколько времени я провёл в отключке, раз тело настолько одеревенело и оголодало. И была ли это отключка или я просто ничего не помню? Может головой стукнулся?

План потихоньку вырисовывался, так что вторую часть смены я отпахал с ещё большим усердием. Но всё равно смог заработать лишь семь кредитов. Обидней всего было за последние тележки. Пресс уже мигнул зелёным, когда я вывалил на него очередную кучу костей, но сканер кредит не начислил. Потому что смена закончилась, и получилось так, что последний час я проработал вообще бесплатно. Несправедливо, ведь этот час был самым тяжёлым — сил совсем не осталось.

После окончания смены половина побрела в столовую, остальные сразу на выход. Я присоединился к первым и все имеющиеся кредиты вновь потратил на кашу и воду. В этот раз действовал умнее — оторвал кусок свитера, обмотал им кран, соорудив этакий импровизированный фильтр. Вода от этого не стала сильно вкуснее, но хотя бы осадка на дне больше не было.

Наевшись и напившись, если можно вообще применять подобные слова к местным порциям, я направился на выход. Снял и повесил в шкафчик костюм с перчатками, после чего вернул маску. Проверяющий тщательно прощупал мою одежду, снял обувь и потряс, и даже заглянул мне в рот, чтобы я не унёс ничего ценного.

На мой вопрос, за что тут так трясутся, чтобы я хоть знал, что стоит воровать, он не ответил.

Выйдя из цехового ангара, побрёл в сторону жилмодулей. Тело мечтало лишь о том, чтобы принять горизонтальное положение и вырубиться. Но умом я понимал, что сейчас это для меня слишком большая роскошь.

Пройдя половину пути, остановился возле небольшой горы мусора, перегородившей узкий проход между домами. Уселся прямо тут, стянул один ботинок и вытащил стельку, вернее то, что от неё осталось.

Повозился, чтобы достать кость толщиной с палец. Пришлось пробить ей подошву, чтобы она нормально уместилась, и прикрыть стелькой. Теперь у меня дыра в ботинке, зато острая кость в руке.

Осмотрев вынесенную контрабанду, принялся скоблить ею по шершавой каменной плите, на которой сидел. Костяшка была небольшой, аккурат в ладонь умещалась. Похоже, тот, кто рубил мясо, ударил наискось, отчего один край получился скошенным. Вот его я сейчас и затачивал.

— Эй, выродок, это моё место, а ну пошёл отсюда! — послышался гневный крик со второго этажа.

Подняв голову, увидел недовольную морщинистую рожу в обрамлении клочков седых волос. Ещё не старик, но уже близко к этому званию. Мужик гневно смотрел то на меня, то на кучу мусора.

Проследив за его взглядом, я увидел там примитивную клетку из металлических прутьев, прикрытую ворохом вонючей ветоши. В центре валялся жирный дохлый таракан, а дверца поддерживалась хлипкой конструкцией из прутьев и проволоки.

— Моё место, — повторил мужик. — Крыса моя.

— Нет там никакой крысы, — я продолжил методично затачивать костяшку.

— И не будет, ты же её спугнул. А ну брысь отсюда, пока смотрителей не позвал, говнюк мелкий.

Оставшись удовлетворённым остротой, я медленно поднялся, пряча кость в карман. Посмотрел на старика, тот в ответ зачем-то попытался в меня плюнуть, но промахнулся. Ударом ноги я вышиб поддерживающую конструкцию, а сама клетка полетела куда-то вглубь переулка. Поди доберись туда теперь через весь этот мусор.

— Ах ты скотина! Тварь, выродок! А ну стой, сейчас я…

Голова исчезла, а голос теперь доносился откуда-то из глубин дома. Пожав плечами, я направился к жилмодулю. Пока он там спустится, пока найдёт меня в толпе таких же оборванцев… Удачи ему, нечего было плеваться. Сдалась мне его крыса.

В жилмодуль я вошёл одним из последних, большинство уже разлеглось по своим койкам, но в дальнем конце была какая-то возня. Я заметил пятёрку прихвостней местного воротилы, которые пинали кого-то, лежащего на земле.

Один из них мельком оглядел барак и увидел меня.

— Э-э, Лихой. Тут свежак вернулся.

Все тут же выпрямились и уставились на меня. Я же не отводил взгляд от двух бедолаг, корчившихся на полу в луже красного.

— Эй, сюда подойди, — лениво произнёс Лихой.

Я молча пошёл вперёд, расслабленно, спокойно. Остальные жильцы при этом делали вид, будто их тут нет. Никто даже не смотрел в ту сторону.

Подходя ближе, я заметил навес, растянутый между трёх двухъярусных кроватей, выставленных буквой «П». Получился этакий жилой уголок, в центре которого стоял стол, а на нём — еда. При виде стола у меня рот наполнился слюной.

Печенье, галеты, две банки паштета, куски вяленого мяса, две пластиковых бутылки, одна с водой, другая с чем-то мутным. Да эти твари тут пируют, пока другие пашут. И с нас ещё и деньги трясут.

— Где мои кредиты, сучка? — вперёд вышел Лихой.

Я вытянул вперёд левую руку с браслетом. Конечность под вечер начала слушаться, хоть и ныла. Пальцы двигались с трудом, зато сероватый оттенок кожи уже сошёл.

— Так-то, сученыш, — довольно пробасил главарь, подходя ближе и протягивая свой браслет.

В этот момент я атаковал. Взмах получился корявым, неуклюжим, но многого от меня и не требовалось. Острие прошлось по лицу ублюдка, оставив на щеке кровавый росчерк. Главарь заорал и отшатнулся, чем я и воспользовался.

По-хорошему надо бы дожимать, но разумом я понимал, что шестеро на одного — плохой расклад. Потому резко отскочил, разрывая дистанцию и выставив перед собой оружие.

— Назад, суки! — взревел я бешеным голосом. — Порежу любого, кто сунется.

— Сученыш… — Лихой с удивлением смотрел на окровавленную руку, которую до этого прижимал к щеке. — Тебе хана, ты уже труп. Кидай заточку, иначе…

— Завали хлеборезку, — оборвал я его. — Я уже труп, ты сам подтвердил. Мне терять нечего, сдохну, но вас с собой на тот свет заберу.

Все шестеро замерли на месте, глядя то на меня, то на окровавленную кость в моей руке. Если набросятся все разом — мне хана. Лягу третьим на пол и буду пускать кровавые пузыри вместе с этими бедолагами. И это в лучшем случае.

Дыхание сбилось, усталость навалилась с новой силой, но адреналин бил в виски, заставляя мозг работать на всю катушку. Моментально оценил врагов. Трое пошатываются, взгляд расфокусирован, остальные двигаются вальяжно, но осторожно. Похоже, вся компания уже давно квасила и останавливаться не собиралась.

Проблема была в Лихом. Он двигался как-то странно, было в нем что-то нечеловеческое, и я никак не мог сообразить, что именно.

Но, как я и предполагал, храбрецов среди этих тварей не нашлось. Так и стояли молча, пялясь друг на друга. Я чувствовал, что первый адреналин и запал постепенно сходят на нет, а усталость снова начинает брать своё. Потому решил заговорить.

— Я вас не трогаю, вы ко мне не лезете. У вас свои дела тут, — я кивнул в сторону стола с закусками. — А я сам по себе.

— Будем считать, что у тебя сегодня пробный день, — злобно прорычал Лихой. — Можешь расслабиться. Но мы к этому разговору ещё вернёмся, тварь разноглазая.

— Обязательно, — оскалился я.

Отступил назад на несколько шагов. И лишь убедившись, что никто не собирается меня преследовать, повернулся и пошёл в противоположный угол барака. Тут приметил свободную койку на втором ярусе и направился к ней.

Глянул на своих новых соседей. Старик смотрел на меня внимательным взглядом, в котором не было и тени страха. А вторым оказался какой-то парень, сжавшийся в комочек в позе эмбриона. Сверху над стариком ещё кто-то спал, но лежал спиной ко мне, так что не разглядеть.

— Эй, — я пихнул сжавшегося парня в бок.

— Я ничего не видел, — проблеял тот.

— Будешь дежурить до трёх ночи. Если эти твари захотят устроить мне тёмную, разбудишь. Потом я буду дежурить.

— Нет, не впутывай меня в свои разборки, — парень задрожал ещё сильнее. — Если я тебе помогу, они меня тоже изобьют.

— Они изобьют, а я просто прирежу, — добавил я в шёпот зловещих интонаций и поднёс окровавленную кость прямо к глазам пацана. — Я псих и смертник, так что лучше делай, что говорю, и никто тебя не тронет. Понятно?

— П-пожалуйста… — промычал он.

Я вздохнул. Кажется, перегнул палку, этот совсем размазанный какой-то. Стянул с верхней койки матрас и бросил его на пол.

— Вот, смотри, — произнёс я успокаивающим тоном. — Я буду спать внизу. Если что, просто толкнёшь меня, никто и не заметит. Разбудишь в три, я завтра дам тебе один кредит. Договорились?

— Ну… Если только так. Ладно…

— Умничка. До трёх ночи, не забудь.

Я улёгся на пол и подложил руки под голову. Кость так и не выпустил. Более того, я примотал её к ладони куском свитера, который раньше использовал в качестве фильтра для воды.

Нормально, для первого дня сойдёт. Сейчас главное прийти в норму, отъесться, а там уже и придумаю что-нибудь.

— Зря ты так, — раздался сухой голос старика.

— Выбора не было, — буркнул я, сдержавшись от грубости.

— Я не про это. Я про нож. Оружие тут запрещено, за это сразу казнят.

— А избивать до полусмерти и ставить на счётчик значит можно? — я почувствовал, как в глубине души поднимается новая волна гнева.

— Тут есть только одно правило. Мясо должно работать. Лихой это правило соблюдает, по крайней мере старается. Его мясо исправно работает, а потому к нему не возникает вопросов. А мясо с оружием — это риск. Смерть мяса — ущерб экономике.

— И что мне делать тогда? На кулаках одному в шестерых лезть?

— Не знаю. Но учти, что ты пустил Лихому кровь. Он теперь обязан сломать тебя, чтобы остальным неповадно было. Но если вдруг у него не получится, то он просто сдаст тебя смотрящим, получит премию, а тебя казнят.

— Их всего шестеро. Почему вы это терпите? Почему не объединитесь и не проучите этих засранцев? Вас тут с полсотни.

— Сорок два, включая тебя. Пытались, я помню.

— И что?

— Чаще всего неудачно. Кто-то кого-то сдал, кто-то струсил в последний момент, кто-то оказался подсадной крысой. В итоге вычленяют таких вот заводил, избивают, а остальные сами разбегаются. И для проигравших конец всегда один — сгноить мясо тут не проблема.

— А удачные случаи бывали?

— Конечно. Последний раз год назад всё провернули очень удачно. Подкараулили надзирающего, отдельно его подельников, потом разобрались с оставшимися, и на какое-то время в бараке даже стало тихо.

— А потом?

— А потом тот, кто всё это организовал и провернул, понял, что теперь он самая крупная рыба в аквариуме. И вот теперь Лихой, который в своё время поднял бунт, сам занял место надзирателя.

— Нельзя убить дракона. Убивший дракона сам должен стать драконом, — произнёс я.

— Что-то вроде, — отсюда не видно, но кажется, старик улыбнулся.

— Рейн, — представился я.

— Соломон.

— Откуда ты, Соломон? Как попал сюда?

— Далеко забрёл. Родился в третьем дистрикте, в Гамме. Но когда на город напали мутанты, мы бежали через пустоши. Почти все погибли, а оставшихся схватили работорговцы. Ну и продали нас Дельте-Четыре. Вот с тех пор и живу тут.

— Давно?

— Да сколько себя помню. Лет пятьдесят уже, поди.

— И что, до сих пор не выплатил долг? За столько лет?

— Хах, Рейн, ну ты скажешь. Как будто не знаешь, как в дистриктах всё устроено. Долг выплатить невозможно. Сколько у тебя сейчас?

— Минус полторы.

— Ну вот, когда доберёшься до минус тысячи, попадёшь в зелёный список. И как только ты в нём окажешься, к тебе начнут очень внимательно присматриваться. И как только ты накосячишь — влепят штраф. А не накосячишь, подставят и влепят штраф, возвращая обратно в жёлтый список. Думаешь, тот же Лихой за этот год не смог бы выплатить долг, если бы захотел? Нет, копить надо и выплачивать всё разом, чтобы сразу уйти в плюс и стать гражданином. Тогда будут призрачные шансы. Но это сложно.

— Ты не накопил?

— Я давно уже перестал на что-то надеяться и кому-то верить. Крыша есть, еда есть, к работе привык. Жить можно, всяко лучше, чем в пустошах стать кормом для монстров. А гражданство… Ну какой из меня гражданин? Здесь я полезен городу, потому жив. Попытаюсь вырваться — вернут обратно раньше, чем успею мину из затылка вытащить.

Я не успел задать новый вопрос, как дверь в барак распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я приподнялся на локтях и увидел, как в помещение входят люди в серых кителях и с винтовками в руках.

— Быстро, прячь заточку, — перешёл на шёпот Соломон.

— Встать, построиться! — послышался командный бас одного из вошедших.

Все подскочили моментально, а я тем временем пытался отцепить кость, но она, как назло, присохла к ткани и никак не хотела отходить. Проблема была ещё и в том, что отдирать её приходилось левой рукой, которая до сих пор почти не слушалась.

— Тебе особое приглашение надо? Встать! — раздался голос над ухом.

С ужасом подняв голову, я взглядом упёрся в оружие. Металлическая подложка с видимыми следами грубой сварки. К ней примотана труба, заменяющая ствол, а сбоку — громоздкий, неуклюжий механизм с приваренной ручкой. Видимо, это что-то вроде патронника.

Оружие, отдалённо напоминающее винтовку, явно кустарщина, собранная местными умельцами. Но выглядело оно массивно и внушительно.

Спасло от казни меня то, что обращался смотритель не ко мне, а к человеку, лежащему на верхней полке. Оттуда медленно спустилась фигура, и на мгновение я увидел её лицо. Девушка. Молодая, с длинными русыми волосами, собранными в узел. Лицо со старыми кровоподтёками и уже пожелтевшими гематомами.

Девчонка вышла вперёд и заняла своё место.

— Ты тоже глухой? — рявкнул солдат, на этот раз обращаясь ко мне.

— Встаю, встаю.

— Что в руке? — он обратил внимание на мою ладонь, а ствол винтовки медленно повернулся в мою сторону. — Покажи!

— Это просто… Повязка. Поранился на работе.

Я показал кусок ткани с налипшей кровью. Кость я всё же сумел в последний момент спрятать под матрас. Буквально в последние секунды уложился, если бы не медлительность девушки — не успел бы.

— В строй, — добавил он и потерял ко мне интерес.

Встав в общую шеренгу, я наблюдал за происходящим. Шесть человек в кителях и с оружием — что-то вроде местной то ли армии, то ли полиции. Их называют смотрящими, как я понял. Был и седьмой человек. Без оружия, и одежда другого кроя — более качественная, чистая и выглаженная. Да и сам он выглядел чище, ухоженней. Аккуратно постриженная бородка, короткая стрижка, лицо более естественного цвета, у большинства местных кожа имеет землистый оттенок.

Нас выстроили в две шеренги, после чего заставили вытянуть вперёд руки с браслетами. Пока двое проверяли каждый браслет с помощью громоздкого планшета с чем-то вроде проводных сканеров, остальные следили за порядком.

— Пять двести, — произнёс один из проверяющих.

Тут же из шеренги выволокли скулящего мужичка. Одного из тех, кого Лихой с компанией избивали прямо перед моим появлением.

— Я отдам, я всё отдам, — скулил мужчина. — Прошу вас, дайте ещё время.

— Ещё одного, — безразлично скомандовал другой смотрящий.

В этот момент другой мужчина из моей шеренги сорвался с места. Он стоял довольно близко от выхода, а смотрящие как раз отвлеклись, так что шансы успеть сбежать у него были. Только вот чистюля лениво взмахнул рукой — и беглеца оторвало от пола невидимой силой.

Взмах, и мужика впечатывает в пол с таким грохотом, что я услышал треск. Были то кости или половицы — трудно сказать.

Я же с удивлением смотрел на офицера, как я про себя его обозначил. Это был телекинез? Он его не касался, между ними метров десять было. Что за чертовщина тут происходит? Это и есть те самые способности, о которых говорил Симба?

Беглеца просканировали, сообщили цифру «шесть», после чего обоих выволокли из барака и куда-то увели.

— Хрен ли замерли? — послышалось ворчание Лихого. — По койкам, живо!

— Это что сейчас было? — шёпотом спросил я Соломона.

— Мясо отобрали на убой. Завтра в глубину пойдут с дайверами.

— Почему их?

— Красная зона. Всё, что ниже трёх тысяч долга — красная зона. Но на глубину забирают самых бесполезных, эти ещё довольно долго продержались.

— И что там, на глубине? Их убьют?

— Ты откуда свалился такой? Совсем что ли про глубину не знаешь?

— Да так, — скомкано ответил я.

Решил на этом пока прекратить расспросы. Но эта информация стала ключевой. План выработался сам собой, осталось уточнить детали.

Следующие несколько дней меня никто не трогал. Ни ночью, ни днём. Мой незадачливый дежурный исправно будил меня в три и получал свой кредит. Кажется, он даже был рад такой сделке.

Старик Соломон спал мало в силу возраста, просыпался ещё до подъёма, так что давал мне пару часов доспать до того, как мерзкий бодрый голосок начнёт поздравлять всех с очередным прекрасным рабочим днём.

Выходных, кстати, тут не было. Вроде как только по большим праздникам делали сокращённые смены по восемь часов, но это случалось настолько редко, что никто уже и не помнил, когда было в последний раз.

Лишь однажды нас отпустили на час раньше. Согнали в отдельный барак, раздели, после чего включили систему пожаротушения. Вода, тонкими струями лившаяся с потолка, была настолько пропитана хлоркой, что мыться пришлось крепко зажмурив глаза. Потом дали время немного обсохнуть и разогнали по жилмодулям.

Я исправно ходил на смены, работал на износ, после чего всё тут же проедал. Физический труд позволял телу быстро восстанавливаться — по крайней мере, я чувствовал сквозь постоянную ломоту, как мышцы вновь наливаются силой.

Еда также помогала хоть немного прийти в норму. Но я чувствовал, что отстаю. Это было затишье перед бурей, потому что Лихой должен был сделать свой ход, но почему-то медлил.

Кстати, из той парочки, что ушли на глубину или, как здесь говорят, «в глубину», никто не вернулся. Из коротких разговоров по вечерам мне удалось выяснить кое-какие детали. Глубиной здесь называют то, что мы с доком считали Изнанкой.

Получается, я каким-то образом прошёл сквозь неё и оказался на другой стороне. В другом мире, что ли? Как? Сейчас это не имело значения, главное — отыскать дорогу назад, починить Четверга, а затем уже разбираться, как, что, почему и какого хрена.

Местные при входе в глубину иногда получали разные сверхспособности, вроде того же телекинеза. Порой это было что-то полезное, вплоть до боевых навыков, вроде метания молний. Порой способности оказывались абсолютно невзрачными — умение разговаривать с тараканами или утолять голод с помощью ультрафиолета.

Но чаще люди просто становились крепче и здоровее, или вообще ничего не происходило. Всё это было маловажно, так как из глубины возвращались крайне редко. Примерно один из десяти.

Это если говорить про мясо вроде меня. Это, кстати, почти официальное местное название касты «должников», читай, рабов. Дайверы-то возвращались исправно и всем составом. Хотя и среди них бывали потери, но не такие частые. Создавалось ощущение, что мясо на той стороне используется согласно названию.

По какому принципу выдавались способности — никто не знал. Почему у меня их нет? Скорее всего, это работало только для местных, так как в Изнанку я заходил уже дважды и ничего не получил.

Но попасть туда в третий раз было необходимо, потому что всё, что мне нужно, так или иначе было с ней связано. Встретиться с Зиндаем, найти место, где меня подобрали, отыскать переход обратно и дождаться, когда док запустит его с той стороны. В идеале ещё и своё снаряжение отыскать, куда-то же оно должно было деться.

Посмотрел бы я на местных, как они заставят меня работать, будь на мне технологичный бронежилет и энерговинтовка в руках.

План был, и именно он не давал моему мозгу сойти с ума. Пока жила надежда на светлое будущее, окружающая реальность воспринималась легко, словно дурной сон, от которого я вот-вот очнусь.

В то, что я могу помереть в глубине, я не верил ни на мгновение. Уж скорее тут, чем там. В отличие от местного мяса, мозгов мне хватало. Разберусь, что к чему, дальше буду действовать по обстоятельствам.

Оставалась главная загвоздка. Как быстро перейти в красную зону, чтобы попасть в команду счастливчиков? Увы, добровольцев они не набирали. Кредитный рейтинг в этом мире был не только долговой кабалой, но и неким идентификатором полезности. Так что понапрасну рисковать дойной коровой никто не собирался.

Держись серединки, работай, плати проценты, не гаси слишком быстро, ведь выскочек нигде не любят. Не нарывайся на штрафы, не попадешь в глубину. Будь середнячком, серой массой, проживешь долго и счастливо. Последнее не точно. Первое тоже, если уж начистоту. Такие правила.

Но мне на них было насрать. Штрафы капали каждый день, но для меня это было слишком медленно. Лихой прикончит меня раньше, чем я попаду в красную зону.

Но удача пришла откуда не ждали. Похоже, в этом мире иначе не бывало, но повезло мне лишь потому, что кто-то где-то умер. И меня переставили с костей на сортировку риса. Это была их главная ошибка.

Рисом тут называлась белесая крупа скорее шарообразной формы. Именно из неё готовилась та жидкая дрянь, которую я ел все эти дни. Моей задачей было следить, чтобы сито, через которое просеивалась крупа, не забивалось. Я должен был убирать слипшиеся комочки и складывать их в отдельное ведро. Они позже пойдут нам в пищу, а нормальное зерно — нормальным людям.

Разумеется, при виде этого праздника живота я тут же сорвал маску и принялся запихивать рис в глотку горстями. Сухой, твёрдый, абсолютно безвкусный. Я грыз его с такой скоростью, что треск стоял в ушах. Глотал, давился, хрипел, но продолжал есть. Кажется, охранники среагировали лишь через две минуты, после чего влетели в сортировочную, повалили меня на пол и принялись избивать, но было уже поздно.

Позже я добрался до столовой и на имеющиеся кредиты запил всё водой. Рис в животе разбух, даруя чувство сытости, которого я, кажется, не испытывал никогда. Настоящее блаженство. Потом всю ночь мне крутило живот, так что уснул с трудом, но оно того стоило.

В итоге за эту выходку, помимо избиения и криков старшего, мне влепили тысячу кредитов штрафа. И вернули на кости, само собой.

На следующий рабочий день я действовал умнее. Отработал положенную смену, заработал кредитов, а примерно за час до конца просто ушёл со своего места и направился к рисовой кормушке. Охранник на входе вовремя меня увидел и открыл рот, но тут же получил по лицу лопатой. Той самой, которой я грузил кости в тележку. Уже через две минуты прибежали ещё несколько охранников, и им пришлось приложить немало сил, чтобы оторвать меня от чана с рисом.

Дальше всё по накатанной: избиение, мат, уже две тысячи штрафа за рецидив. К сожалению, в столовую меня не пустили. Хорошо, что в обед я потратил все заработанные кредиты на воду, так что зёрна легли куда надо.

Вторую ночь спал ещё хуже. Тело ныло от побоев, зато желудок потихоньку начал привыкать к необработанной пище.

На третий день меня сверлили свирепым взглядом все местные охранники и работяги. Похоже, штрафанули не меня одного. Я лишь шёл к своей тележке с довольной улыбкой. Лопата оказалась приварена толстой увесистой цепью. Ага, теперь понятно, чего местное мясо смотрело на меня с такой ненавистью. Но высказать претензии разноглазому психопату-смертнику почему-то никто не осмелился.

Да, потяжелевшие инструменты добавили неудобств, но тело окрепло достаточно, так что восемь кредитов за смену я сделал. А проблемы остальных — это проблемы остальных. Хотели бы, давно бы объединились и устроили бунт. А раз терпели до меня, потерпят и после.

Сегодня я не стал выпендриваться и просто поел в столовой, как в первые дни. Каша и чудесная вода с привкусом ржавчины. Я уже был в красной зоне — опять же спасибо тем, кто помер. По местным правилам казино никогда не остаётся в минусе. После того как кто-то погибал, его долг равномерно распределялся между всеми жителями его модуля. Так что та парочка, которую забрали на моих глазах, в итоге накинула мне ещё почти триста кредитов минуса.

— Эй, свеженький, — окликнул меня довольный голос Лихого, стоило мне вернуться в барак. — Подойди сюда на минуточку, будь так любезен.

Несмотря на вежливость, этот тон мне ой как не понравился. Но я всё же сделал, как он просил. Стоило приблизиться, как я увидел своего соседа, который дежурил для меня каждую ночь.

Парень сидел на полу в их крытом уголке и жадно уплетал здоровый бутерброд с паштетом. На меня он старался не смотреть, но я разглядел несколько свежих синяков, алыми пятнами расплывавшихся по его роже. Избили и накормили.

Неприятное чувство холодком поползло по позвоночнику. И усилилось, стоило мне взглянуть на довольную харю Лихого, развалившегося на шконке.

— Смотри, что мы сегодня нашли? — он поигрывал заточенной костяшкой, на которой до сих пор виднелась его запёкшаяся кровь.

Получалось, они всё-таки нашли мою заначку. Разумеется, после предупреждения Соломона я поостерегся держать оружие при себе. Так что прятал его в матрасе моего ссыкливого дежурного.

— Оставь себе, у меня ещё есть, — попытался я изобразить равнодушие.

— Ой, что-то чую пиздежом запахло. Пацаны, обшмонайте-ка эту сучку. Бегом.

Пятеро парней вальяжно взяли меня в полукольцо, но нападать не спешили. Я же демонстративно убрал руки в карманы, словно там что-то было.

— Ну давайте, — задорно улыбался я. — Кто бессмертный?

Сам лишь покрепче сжал в кулаках металлические бруски, которые нашёл в одной из мусорных куч. Даже не оружие, просто утяжелители. Но использовать не успел.

Ударили в спину. Подсекли ноги. Повалили, набросились сверху, прижали к полу, заломили руки. Через мгновение подняли и поставили на ноги, но не отпускали ни на секунду. Я успел оглядеться и наконец понял, что произошло.

Ещё двое парней из числа местных. Новенькие, появились в бараке недавно. Их-то я не учёл, не думал, что Лихой завербует кого-то ещё. Мой просчёт.

— Бруски какие-то, — шестёрка Лихого радостно подбежала к боссу, показывая моё «оружие». — Нет у него нихрена.

— Да кто бы сомневался, — Лихой поднялся со своей койки и подошёл ко мне. — Че, думал, всё тебе сойдёт с рук? Думал, я спущу подобное? — он провёл пальцем по щеке вдоль свежего шрама. — Ты у меня теперь на особом счету, так что готовься к новой весёлой жизни. Полной удовольствий. Выбейте ему все зубы, парни, чтобы не кусался. Сегодня он у нас пройдёт посвящение в сучки.

Первый подошедший верзила в посвящении принять участия не сможет. Я зарядил ему коленом промеж ног с такой силой, что даже смотреть на это корчащееся тело было больно. Да, некрасиво и не по-мужски, согласен. Но семеро на одного — тоже не особо честная драка.

Второму успел врезать ногой в живот. Пока брыкался, заехал затылком кому-то в подбородок. Удар получился смачным, судя по звуку, только вот на мгновение сердце ушло в пятки. Всё-таки влепил я ему той частью, где мне впаяли мину, а я про нее вообще думать забыл.

Остальные замерли, осознав произошедшее. Это дало мне ещё почти две секунды, так что ещё парочка ублюдков получила от меня по пинку, после чего они наконец пришли в себя и накинулись все разом.

Я уже сбился со счёта, который раз меня избивают в этом мире. Причём каждый раз толпой. Старые синяки и ссадины не успевали рассосаться, как поверх них появлялись новые.

Я терпел. Стиснув зубы так, что те начинали скрипеть. Всё это просто дурной сон. Надо потерпеть ещё чуть-чуть — и всё пройдёт, снова станет как обычно.

Раздался оглушительный грохот, и удары резко прекратились. Меня отпустили, и тело само рефлекторно сжалось в позе эмбриона. Я не рисковал открыть глаза, ожидая новой порции. Главное — прикрыть голову и живот, рёбра у меня крепкие, выдержат.

— Что тут происходит? — раздался властный голос. — Построиться!

Дальше всё как в тумане. Меня дёрнули, заставив подняться на ноги. Двое мордоворотов Лихого прижались с разных сторон, чтобы я не упал. Голова повисла, так что я мог лишь наблюдать за тонкой алой струйкой, стекающей на пол.

Кто-то схватил меня за руку и дёрнул, послышался писк, а затем голос:

— Пятёрка с мелочью. Забирайте.

Только в этот момент я понял, как мне повезло. Смотрители пресекли побои не просто так — они пришли за мясом. И меня только что выбрали! От осознания этого в голове немного прояснилось.

Оглянувшись, успел увидеть озадаченные и растерянные лица шайки. И злобное, раскрасневшееся лицо Лихого. Не удержался и выдавил из себя самую издевательскую улыбку, на какую оказался способен в таком состоянии.

— Там у него нож, — пробурчал я, когда смотрители волокли меня мимо офицера. — Костяшка заточенная. Окровавленная.

— Стой, — тихо произнёс офицер, тот самый, с телекинезом. — Даже если так, не думай, что премия тебя спасёт от предстоящей участи.

— Босс, да я хоть в ад, хоть в глубину, лишь бы подальше отсюда.

Поразмыслив пару мгновений, он дал отмашку, и меня потащили дальше к выходу.

— Всем лицом в пол, проверка! — услышал я властный голос за спиной. — У кого есть запрещённое, лучше признайтесь сразу, так наказание будет не таким суровым.

Я покидал опостылевший жилмодуль с улыбкой на лице. Да, избитый, без сил, покрытый синяками и гематомами, но с улыбкой победителя. Считаю, что первый раунд за мной.

Меня оттащили в какое-то здание. Не барак, не ангар, а именно дом, в каких живут нормальные горожане. Если о местных вообще можно так говорить. Сначала меня запихнули в душевую кабину. Прям душевую. Где я был совершенно один, а вода текла вполне обычная, а не мыло с хлоркой. Кстати, мыло тоже имелось. Твёрдый коричневый брусок, источающий острый дегтярный запах.

Разумеется, сначала я простоял с запрокинутой головой и открытым ртом, пока вдоволь не напился. И лишь когда желудок оказался переполнен, начал потихоньку приводить себя в порядок. Смыл запёкшуюся кровь, тщательно намылил и пальцами расчесал колтуны на голове, потом натёр всё тело. Последние десять минут я просто сидел на кафеле, наслаждаясь еле тёплыми тонкими струями.

Мне потребовалось время, чтобы осознать: тело больше не чесалось. Голова не зудела, от меня не воняло. Это был кайф.

После чего в дверь настойчиво постучали и потребовали на выход. Дальше меня отвели в небольшую каморку, где были лишь стол, стул да кровать. Но от этого скромного богатства у меня глаза на лоб полезли.

На кровати лежал нормальный матрас, толстый, упругий. Одеяло и подушка тоже были. А на столе меня ждал просто царский ужин. Что-то похожее на гречку, сморщенные овощи, видимо, огурцы, а главное — две котлеты. Мясных. Мясо. Судя по запаху, даже настоящее, а не синтетическое.

От ароматов голова пошла кругом. А может, у меня сотрясение. Не важно.

Вдобавок к ужину принесли целую бутылку мутной воды, на дне которой имелся тёмный осадок, но с этим я уже научился справляться.

В итоге я сожрал всё, облизал поднос, заменявший мне тарелку, а затем сытый и довольный растянулся во весь рост на кровати. Было так хорошо, что я почти перестал обращать внимание на боль во всём теле.

Понятно, что это ужин смертника, но плевать. Накормили — и на том спасибо.

А разбудили меня совсем рано, ещё до сирен. Просто зашли в комнату и заорали на ухо. Смотрящий будто считал, что каждый житель должен просыпаться от рева сирен, а раз их ещё нет, то он возьмёт на себя эту функцию.

— Подъём, мясо! Настало твоё время отработать долг перед городом, неблагодарный выродок.

— И вам доброго утречка, — потянулся я в постели.

Зря. Боль тут же прострелила всё тело. Забавный факт: если тебя бьют почти каждый день, то даже боль уже не кажется чем-то страшным.

На завтрак дали только воду и сходить в туалет. Закончив на этом приготовления, меня под конвоем сопроводили к десятку таких же неудачников. Настроение было прекрасным, хотя мои новые коллеги почему-то радоваться не спешили.

— Хэй, чего такие хмурые, а? Приключения же.

— В глубину же идём, — сплюнул один из них.

— В первый раз, да? — похлопал я его по плечу и ободряюще улыбнулся.

К моему удивлению, нас привели на площадь перед тем самым кирпичным зданием, где мне в своё время доктор Симба, ну и имя, собрал новую конечность и влепил бомбу в затылок. Расцеловал бы его до смерти.

Несмотря на ранний час, на площади собралась целая толпа. Причём одеты все были так, словно собрались то ли в поход, то ли на войну. Стрелковое оружие было лишь у смотрителей, остальная разношёрстная компания вооружилась разномастным холодняком — от увесистых молотов до топоров и копий.

Всё было кустарным, сваренным из арматуры и железа, кое-как заточенным и разукрашенным. Это касалось как оружия, так и брони. Такое ощущение, что собравшиеся где-то ограбили большую старую свалку металлолома.

Особо выделялась группа людей, державшихся отдельно. Эти были экипированы куда лучше. По крайней мере, их броня была сделана в одном стиле, не имела видимых следов ржавчины или вмятин. Похоже, заказывали у одного мастера.

Группа состояла из трёх парней и одной женщины, но вскоре явился и пятый участник. По-хозяйски оглядел толпу, кивнул смотрителям, затем повернулся к нам.

— Итак, кто не в курсе, меня зовут Гораций Люмен, я старший дайвер нашего славного города. Сегодня у нас будет простенький ран. Пятеро нас, пятеро вольных дайверов.

— А где Зиндай? — обратился я к своему конвоиру.

— Сегодня очередь Горация, — рефлекторно ответил тот и только потом понял, кто спрашивает. — Заткни пасть. И не разевай, пока не спросят.

— Называю требования, — продолжал тем временем Гораций. — Хиллер от второго ранга. Оградитель от второго ранга. Бойцы-дальники от третьего ранга, если стихийные, остальные от четвёртого. Бойцы-ближники от четвёртого ранга. Если есть иммунщики или ищейки, то как обычно, без очереди. Есть? Нет? Не удивительно. Кто не влезает по требованиям, но хочет прокачаться, возьмём пару-тройку на платной основе. Ценник от пяти сотен. Кому дорого, идите нахрен, ждите мертвых вод или когда какой-нибудь дайвер-новичок вас возьмёт. В моём отряде скидок не будет никому.

Толпа начала недовольно гудеть, пошло движение, начали раздаваться крики и ругань. Сам Гораций тем временем направился к нам, оставив своих ребят разбираться с наёмниками.

Те были явно недовольны как требованиями, так и ценником, хотя среди собравшихся уже набрался десяток мужчин и женщин, молча вышедших вперёд.

— Так, свеженькое мясо, — радостно оглядел нашу шеренгу Гораций. — Как всегда, одни задохлики. Сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь… — он шёл вдоль ряда и комментировал каждого. — Тебя утащат, сдохнешь, утащат, трахнут и сожрут, сдохнешь, с ума сойдёшь в самом начале. А ты…

Мы встретились взглядами, и я прекрасно понимал, что в отличие от товарищей по несчастью не выглядел расстроенным или опечаленным. Скорее наоборот — скоро я стану на шаг ближе к дому.

— Чую, от тебя проблем будет больше, чем толку, — вынес он вердикт. — А вот ты крепенький, может, даже выживешь. Ладно, берём. Мясо, расселись вдоль стены, ждите распоряжений.

Я с интересом начал разглядывать спутников, пытаясь понять, на основе чего Гораций сделал те или иные выводы. То, что сделают с единственной среди нас девушкой, понятно. Выживет, по его мнению, лысый крепыш с набитыми на лице татуировками. Остальные для меня выглядели одинаково.

Поэтому я принялся разглядывать отряд Горация и наёмников. Все парни выглядели так, будто не вылезали из спортзалов. Один вооружён щитом, больше напоминающим дверь, хотя не стоит совсем исключать и этот вариант. Во второй руке молот. У другого топор, у последнего громадный арбалет. Сам Гораций был безоружен, как и девушка из его отряда.

Хотя у неё я заметил на поясе внушительных размеров книгу, края которой были окованы железом. А сама книга перемотана цепями так, будто из неё вот-вот кто-то вырвется.

Из наёмников в итоге отобрали ещё двух парней и одну девушку. Причём та также не имела при себе ни оружия, ни брони. Еще в группу вошла пара, мужчина и женщина, судя по всему, муж и жена. Одежда на них не в пример богаче, да и держались они манернее.

Мужчина в бежевом пальто, сером костюме и при галстуке. На голове небольшая шляпа, на глазу пенсне, усы аккуратно расчёсаны и приглажены, в руках трость. Женщина в пышном нежно-кремовом платье, с большой брошью в виде бабочки, с собой округлый зонтик от солнца, на лице солнцезащитные очки. Эта парочка будто на пикник собралась. Похоже, те самые платники. Тоже хотят себе сверхспособностей?

Итого: восемь бойцов, двое туристов и с десяток мяса. Двадцать человек. Выглядело не очень надёжно. Первая мысль была — просто отказаться. Я-то с какого-то перепугу решил, что встречусь непременно с Зиндаем.

Да только кто ж меня такого красивого отпустит. Ну и помним, что в жилмодуле меня наверняка поджидает Лихой с компанией. Сомневаюсь, что эту обнаглевшую образину можно так легко слить смотрящим.

Вскоре подготовка была завершена, толпа потихоньку начала рассасываться, не забывая при этом высказывать своё недовольство. А нас, то бишь мясо, выстроили в шеренгу. Пока девушка с книгой что-то раздавала, Гораций вышел вперёд.

— Мясо, сейчас слушаем меня очень внимательно. В глубине ваши мины потеряют связь с центром, но всё ещё могут сработать, если попытаетесь их снять. Нянчиться с вами никто не собирается, захотите сбежать — желаю вам удачи от чистого сердца. Есть даже некоторые шансы выжить, бывали случаи.

Мне показалось, или Гораций в этот момент многозначительно посмотрел на меня? Тут же проходящая помощница всучила мне в руки какой-то предмет. Разглядев его, понял, что это довольно старый компас в латунном корпусе. Тяжёлый, массивный, а главное — нерабочий. Стрелка медленно вращалась то в одну, то в другую сторону.

— Это Путеводитель, — произнесла девушка, глядя мне прямо в глаза. — Он укажет путь к выходу с глубины. Не потеряй и не урони, иначе мы не выберемся.

— Вам всем раздали предметы, — продолжал тем временем Гораций. — Держите их крепко при переходе. Кто уронит, того я лично укокошу прямо на месте. Клянусь глазами матушки.

Я снова посмотрел на компас. Если он такой ценный, почему его вообще мне доверили? И остальным тоже нафига раздали другие предметы? Посмотрев, понял, что бойцы даже своё оружие отдали нам, а сами остались с пустыми руками. Что вообще происходит?

Но спросить я не успел, потому что внезапно фонтан начал бурлить. Мы как раз стояли неподалёку от того самого бассейна с мутной чёрной жижей, что я увидел ещё в первый день. И сейчас вся эта масса, чем-то напоминающая ртуть, начала закипать.

Фонтанчики становились всё выше, уже доходя до колен, бурление усиливалось. А затем резко, в одно мгновение всё прекратилось. Словно кто-то вырубил происходящее.

Воины и наёмники начали подходить ближе. Тут же я получил толчок в спину от смотрящего. Подойдя ближе, увидел совсем уж странную картину. Ртуть застыла, превратившись в идеально ровное чёрное зеркало. Недвижимое, словно отлитое из твёрдого глянца.

Странным было не только это, но и то, что оно отражало. Я видел в бассейне крышу кирпичного здания, что стояло напротив. Видел пелену неба. Все немного размыто и тускло, но имеется. А вот людей — нет. И хоть те стояли вокруг бассейна прямо у края, они не отражались на поверхности странного застывшего озера. Подойдя ближе, понял, что и собственного отражения не вижу.

— Ироды! — раздался визг, и все обернулись. — Вы все сдохнете! Все!

Верещала седая бабулька, укутанная в несколько слоёв ветоши, отчего походила на ком одежды с торчащей сверху морщинистой головой. Седые волосы растрёпаны и торчали в разные стороны, глаза навыкате, радужка выцвела, отчего казалось, что бабка смотрит на нас двумя черными бусинами.

— Вы все прокляты, — махала она на нас рукой. — Все подохнете, да так вам и надо. Кроме тебя, дорогая, ты молодец. Покажи им всем.

Последняя фраза была обращена женщине в кремовом платье. Та растерянно посмотрела по сторонам, затем сделала неловкий книксен и прикрыла лицо веером, словно смущаясь чужого внимания.

— А вы все сгорите! — продолжала орать бабка, пока к ней не подбежало сразу двое смотрителей. И в этот момент она посмотрела прямо на меня. — Ты! Очисти этот город. Он погряз во грехе, очисти его! Не жди, пока хлынет кровь-как-вода, действуй. Что надо делать с мрачным миром, а? Что надо делать с мрачным миром, вот главный вопрос! Не жди!

Местную сумасшедшую уволокли, и всё внимание вновь вернулось к колодцу-зеркалу.

— Парни, идите первыми, — махнул рукой Гораций. — А то эти ссыкуны никогда не залезут.

И ребята один за другим просто прыгнули в фонтан, прямо в чёрную хрень. Сначала казалось, что та стала твёрдой, как лёд, но нет. Люди проваливались сквозь неё и уходили куда-то вглубь с головой.

Глянцевая поверхность прогибалась в том месте, где прыгал человек, но потом выравнивалась. Ни всплеска, ни брызг, ни ряби на воде, только противный чавкающий звук. Вскоре почти все скрылись под этой плёнкой, поэтому в дело вступили смотрящие.

— Мясо, вперёд. Живо, живо, ныряем, не ссым. Вещи прижимаем, не теряем.

Нас начали натурально сталкивать. Кто-то мешком падал и проваливался сквозь пелену, другие орали и сопротивлялись, третьи сами прыгали, не дожидаясь пинка под зад.

Я, честно говоря, лезть в эту непонятную лужу не хотел. Она казалась мне не просто странной, а иррационально странной. Не бывает, не может быть в жизни такого вещества, которое то как вода, то кипит без огня, а потом превращается в непонятно что. И словно отражает только то, что сама захочет. Будто у этой ртути есть разум и свои желания.

При мысли, что мне придётся сейчас нырнуть в это, меня натурально передёрнуло. Тело само попыталось развернуться и слезть с бортика, как я получил увесистый толчок в спину и полетел вниз.

Благо тело среагировало вовремя. И вместо того чтобы заорать, я, наоборот, набрал воздуха сколько успел и стиснул губы. Ещё бы и нос зажал, да руки компасом заняты. Зажмурился, а потому даже не понял, как нырнул.

Просто в какой-то момент по телу прошла довольно приятная тёплая волна. Вестибулярка сразу начала сбоить, так иногда бывает, когда прыгаешь в воду с очень большой высоты и в первые мгновения не можешь понять, где верх, а где низ.

Через миг тело само начало подниматься, и я словно выплыл на поверхность. Вдохнув полной грудью, почувствовал, как тело сковывает холод. Горло обожгло, воздух показался странным, сухим, будто бы в нем чего-то не хватало. Из-за этого появилось ощущение, будто бы я задыхаюсь. Попытался загрести одной рукой, другой прижимал компас к груди, но точки опоры не было.

Вокруг вообще ничего не было, сплошная тьма. Внезапно кто-то подхватил меня за шиворот и вытянул на твёрдый камень. Чьи-то руки начали шарить по одежде, а затем вырвали Путеводитель.

— Компас есть, — будничным тоном произнесли в темноте. — Кто-нибудь свет даст наконец? У кого лампа?

— Цветочек, покажи, что умеешь, — раздался голос Горация.

Пока я сидел и ощупывал себя, тьма постепенно начала озаряться россыпью искр. Я только подумал о том, что был совершенно сухим, как всё внимание привлёк источник света. В центре стояла девушка из наёмников. А её всю оплетали тонкие побеги, которые продолжали разрастаться во все стороны прямо на глазах.

И вдоль этих побегов то и дело вспыхивали бледно-голубые искры. Они медленно разгорались, отрывались и начинали плавно парить вокруг неё. Свет был нежным, приятным и мягким.

Это были какие-то маленькие светящиеся цветы, которые распускались прямо на лианах, после чего отрывались от них. Меньше чем через минуту всё помещение было ими заполнено. Света оказалось достаточно, чтобы разглядеть место, в котором мы находились.

Разумеется, это была не площадь. Мы все оказались в каком-то помещении без окон, может, в подвале. Довольно большом и просторном. Стены из пожелтевшего кирпича, у дальней виднеется покосившаяся деревянная лестница. В некоторых заметны углубления, заваленные обломками дерева вперемешку с тюками. Пол покрыт толстым слоем пыли, воздух сухой и спёртый.

В этот момент я услышал шум где-то в центре. Обернулся и не сдержал возгласа удивления. Прямо в каменном полу барахтался человек, один из рабов. Каменный пол от его движений расплывался волнами, словно кисель.

Один из людей Горация схватил бедолагу за шиворот и потянул до того места, где камень начинал вести себя как и положено камню. То есть был твёрдым.

Следом показался и край щита, также всплывший прямо через пол. Его тоже подцепили и вытащили, а мясу тут же прилетело несколько смачных ударов сапогом за то, что выронил экипировку.

— Вроде последний.

— Так, мясо, в шеренгу у стенки. Ребята, проверяйте, как артефакты зарядились.

Несмотря на команду, остальные рабы не спешили её выполнять. Потому что все девять человек прямо сейчас корчились и стонали так, словно их изнутри режут. Бойцы на это смотрели со спокойствием, будто так и должно быть.

Я же не понимал, что происходит. И тем более не понимал, почему сам ничего не чувствую.

— Босс, тут один живчик, — парень указал пальцем в мою сторону.

Гораций подошёл ближе и внимательно осмотрел меня с ног до головы, затем взял в руки край моего свитера и оторвал кусок. Повертел ткань в руках и выбросил.

— Ничего не болит? — деловым тоном спросил он. — Тошнота, головокружение?

— Нет, — растерянно ответил я.

— Голоса в голове, может? Чувствуешь, будто сознание стало единым с чем-то большим? Нет? Какие-нибудь изменения в себе? Как будто внезапно заново научился дышать. Огонь сотворить из ничего можешь?

— Нет, — теперь я уже начал смотреть на мужика с изрядной долей скепсиса.

Но его будничный тон походил не на вопросы психически нездорового человека, а скорее вызывал изумление. Он это серьёзно сейчас всё спрашивает?

— Что у него было? — обратился Гораций к бойцам.

— Компас.

— И?

— Походу работает, босс. Он создал артефакт.

— Надо же… — Гораций вновь посмотрел на меня, словно на диковинную зверушку. — И одежда не изменилась, и артефакт создал. И сам ничего не чувствуешь. Как тебя зовут?

— Рейн.

— Ты тот придурок, которого из глубины вытащили ребята Зиндая? Вот как ты выжил, значит. Поздравляю, Рейн. Походу, у тебя иммунитет к глубине. Делай, что я говорю, доживёшь до выхода и считай, что паспорт гражданина Дельта-Четыре у тебя в кармане. Если готов будешь трудиться на благо города, разумеется.

Вот же радостью придавило, аж колени трясутся. Ну прям не жизнь, а сказка. Вот-вот радугой блевану от счастья, из последних сил держусь.

— Остальные, слушайте внимательно. Захотите бежать — скатертью дорога. В глубине никто с вами нянчиться не станет. Только учтите, что жрать здесь нечего. Наоборот, еда здесь — вы. Если же будете слушать и выполнять всё, что вам говорят, имеете неплохие шансы вернуться. И даже с повышением. Вы теперь все потенциальные спириты, может, даже укрепитесь достаточно для первого ранга, а у таких в городе куда больше привилегий. Не ссыте, у меня иногда аж половина мяса до выхода доживает.

Эти слова не особо впечатлили публику, большая часть которой до сих пор прикидывалась тюленями-эпилептиками.

Кто-то из отряда достал старую пожелтевшую бумажную карту и расстелил на полу. Я через плечо одного из воинов пытался разглядеть, что там нарисовано. Самой карты я не разобрал, там явно какой-то город. Зато увидел, как на бумаге начинали вспыхивать разные символы, складывающиеся в странные иероглифы. Повторюсь, это была обычная бумажная карта.

— Так, мы тут, вот здесь ближайший выход. Компас тоже на него указывает. Часов за десять доберёмся, если свезёт. Вот тут и тут по пути как раз эйб-активность повышена, так что будут варики прихватить хабара.

— Отлично. Людей должно хватить, лёгкий заход.

— Не каркай. Глубина всё слышит.

После недолгих сборов Гораций скомандовал выдвигаться. Разумеется, мне никто нихрена не объяснил, что тут вообще происходит. Почему мы нырнули в странный фонтан, а вынырнули из каменного пола, который с недавних пор снова стал обычным? Что за артефакт и как я его создал? Почему всех корежит, а меня нет? И что вообще тут творится?

Сон. Дурной сон.

Пара наёмников тем временем поднялась наверх и доложила, что всё чисто. Затем начали выгонять остальных. Поднявшись, стало понятно, что появились мы в подвале старого дома. Только вот от самого дома осталось лишь несколько обломков стен, так что выбираться пришлось через груды ломаного кирпича и деревянных балок.

Спуск в подвал прикрывали остатки потолка, но буквально через пару метров дом обрывался, и мы оказались под открытым небом. Небом, больше похожим на натянутый матовый потолок где-то в вышине. Ни солнца, ни луны, ни звёзд. Только какое-то тусклое свечение пробивалось сквозь пелену, так что даже не понять было, день сейчас или ночь.

В остальном пейзаж выглядел уныло и предсказуемо. Повсюду огрызки зданий, пялящихся в небо обломанными клыками города. Некогда широкие улицы завалены остовами ржавых автомобилей, а местами перекрыты рухнувшими домами.

Всё это за долгое время успело порасти лианами, плющом и мхом, но и те уже давно высохли и пожухли. Так что вся картина пестрела тонами от ржаво-коричневого до жёлто-бурого. В сумраке зрелище навевало тоску и вызывало блевотный рефлекс.

Буквально хотелось блевать от каждого вдоха — воздух был приторно-кислым. В общем, это была та самая Изнанка, в которую мы с доком и пытались попасть, один раз даже вполне успешно.

— Иммунка, как там тебя, Рейд, Рейв… Короче, вот тот залихватский тип с огроменным топором — Лимпопо, — представил бойца Гораций. — На время рана он твой папка и мамка. От него ни на шаг. Остальные встали на места, как вам было сказано. Авангард, вперёд.

Нехотя, под прицелом арбалета, двое мужчин невольно побрели вперёд, то и дело оглядываясь то по сторонам, то в небо.

Вышли из-под козырька на дорогу и завернули за угол. Впереди раскинулась длинная улица, через которую придётся пробираться чуть ли не в линию выстроившись.

До ближайшего перекрёстка ещё более-менее, но уже дальше путь преграждал поваленный на бок автобус с красноречивой надписью на брюхе «Готовьтесь подыхать». Надпись, кстати, на глобале.

Мы прошли ровно половину пути до перекрёстка, как двойка авангарда вышла прямо на него. Звука не было. Просто откуда-то вылетела тварь, напоминающая то ли птеродактиля, то ли скелет летучей мыши, обтянутый пергаментной кожей, только размером монстр был с быка. Вынырнула из-за угла, в полёте схватила одного из бедолаг когтистыми лапами, после чего с победным визгом захлопала крыльями, унося орущего мужика дальше в небо.

Второй, которого тварь сбила с ног, мог лишь ошалело наблюдать за своим менее удачливым собратом, после чего облегчённо рассмеялся. Хоть и были в его смехе истеричные нотки — продлились они недолго.

Асфальт под ним с треском разлетелся в стороны, разбрасывая комья земли и высохший плющ. В небо взметнулось странное чудовище. Вроде и червь, разве что шкура отдаёт металлом и сплошь покрыта какими-то наростами, напоминающими вены.

Монстр вылетел прямо в том месте, где секунду назад радовался своему счастью мужчина. Миг — и он исчезает в пасти монстра целиком. Ещё через секунду тварь, вылетевшая из земли на пять метров, со скрежетом ушла обратно под землю.

Всё произошло в сумме секунд за десять, а я так и стоял, разинув рот. Мозг отказывался верить в то, что видели глаза. Просто отказывался. Не бывает такого. Ну не бывает же?

— Хрена се, поспать прилёг, — раздался голос у меня в голове. — Что ещё я пропустил?

— Четверг? — ещё больше ошалел я.

— Нет, дух счастливого рождества. Хо-хо-хо и джингл-беллс, мазафака. Что у тебя тут произошло, пока меня не было? Один раз в миллениум взял выходной, а ты уже успел в какое-то дерьмо вляпаться.

Несмотря на всю абсурдность ситуации и два свежих трупа в отряде, мой мозг зацепился за главную проблему.

— У тебя настройки сбились? — спросил я Четверга. — Что с имитацией личности? Почему ты говоришь как… А-а-а…

— Дошло, да? — в голосе Четверга проскользнула усмешка. — Настройки сбросились до заводских. До слепка. И прежде чем ты решишь провести калибровку, предупреждаю — это потребует много ресурсов и времени. А я тебе сейчас явно нужнее в активном состоянии.

— Что с ограничителями и глубокими настройками?

— Те в порядке, не парься. Байтик к байтику, всё по полочкам разложено и функционирует.

— Окей, сарказм и юмор на ноль выруби.

— Это и есть ноль. Учитывая прототип, с которого списана моя имитация личности, юмор давно ниже нуля.

— Заткнись, дай подумать.

Команда была исполнена мгновенно — значит, Четверг всё ещё адекватно считывает мои эмоции и состояние. Знает, когда не стоит лезть под руку. Что касается его проснувшейся личности, то прототип я списал с себя. Это лучшее решение для ИИ-помощников, так их проще внедрять в нервную систему. Проблем тут две.

Во-первых, слетели все последующие настройки, которые я добавлял в процессе в огромном количестве. Это логично, иначе бы я давно придушил ИИшку, которая ведёт себя точно так же, как я. Только если мне обычно приходится сдерживать рвущиеся наружу цинизм и сарказм, то у Четверга такой проблемы нет. Бесит жутко.

Во-вторых, возможно, когда создавал слепок личности, я был чуть-чуть не в адеквате. Работа нервная, антидепрессанты, энергетики, может, кое-чего ещё для расслабления сознания. Короче, слепок получился не совсем тот, что требовался, но в моменте с моей нервной системой слился хорошо.

Сейчас он откатился до того состояния, но имитация личности отдельно, а функции ИИ отдельно. И раз все ограничители на месте, значит, все умения Четверга в порядке. Правда, толку с них в этой ситуации.

— Чего вылупились? Следующая пара, пошли вперёд, — голос Горация вывел меня из задумчивости.

— Я не пойду, там чудовища! — один из мужиков, которого пытались вытолкнуть вперёд, вжался в стену и сполз по ней, обхватив себя руками.

— Да ушли они, — ласковым, почти дружелюбным голосом произнёс командир. — Сейчас наедятся и спать лягут. Двигай, давай.

— Нет, нет, нет, — мужика начало трясти крупной дрожью. — Не пойду, нет, нет, нет!

— Братишка, — Гораций присел на корточки. — У тебя долг перед городом сколько? Пять тысяч? Больше? Вот выйдем — и долг тю-тю. Спишется. Заживёшь нормально.

— Нет, нет, нет, — продолжал бормотать мужик, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Братишка, ты либо пойдёшь впереди, либо останешься тут. Нет других опций. Увязаться за нами хвостом не получится.

— Нет, нет, нет…

— Да чтоб тебя, — потерял терпение Гораций. — Заладил. Лимп, этот твой.

Мой сопровождающий улыбнулся и пошёл вперёд. Подошёл к сидящему мужику, а затем взмахнул своим чудовищным топором. Послышался душераздирающий крик, от которого у меня волосы на затылке зашевелились.

Все тут же отпрянули от орущего мужика, который с ужасом смотрел на свои ноги. Ноги лежали отдельно.

— Цветочек, подлечи его, — скомандовал Гораций, прикрыв ладонью зевок.

Девушка-наёмница, что до этого создавала светящиеся цветки, немного побледнела, но всё же вышла вперёд. Присела возле мужчины и сложила руки ковшом. Через мгновение у неё на ладонях распустилась белоснежная лилия.

Она положила цветок на грудь мужика, и по его телу тут же побежали тонкие зелёные побеги. Взгляд мужчины затуманился, крики стали нечленораздельными, но я заметил, как побеги начали оплетать его ноги, а кровь при этом перестала течь.

— Не жилец, — прокомментировала девушка. — Но протянет теперь пару часов.

— Не протянет, — рот Горация растянулся в улыбке. — На его вопли скоро вся округа слетится. Так что если хотим выжить, надо поспешить и убраться отсюда подальше.

Наемники смотрели на калеку по-разному. Бойцы Горация отнеслись к ситуации с привычным безразличием, туристы наблюдали с интересом, словно происходящее их мало касалось. А вот мясо было в ужасе.

На этот раз добровольцы пошли вперёд без понуканий. Монстры, конечно, страшные, но их пока не видно. А здоровяк с двухметровым топором — вот он, тут стоит. Стоит и улыбается, вытирая лезвие грязной тряпкой.

— Некоторые твари чуют кровь, — пояснил Лимпопо, уловив мой взгляд.

— Почему нельзя было его просто оставить? Гораций же сказал, что мы можем уйти, если захотим.

— Обычно так и есть. Первые уходят и прокладывают нам путь через засады тварей. Потом уже никого не отпускают. Мясо — это ресурс, а ресурсами в глубине не разбрасываются. Сегодня все оказались покладистыми, так что Гораций сам выбрал разведчиков.

— Вот они теперь радуются такой чести.

— Хах, — увалень похлопал меня по плечу, измазав его какой-то пахучей дрянью с тряпки. — Остри, остри. Повезло тебе, что у тебя иммунка. Но особо не зазнавайся — как разведчик ты гораздо ценнее. Так что жив, пока у отряда есть другие ресурсы.

Продолжать разговор после такого откровения как-то резко перехотелось. Мясо тут используют в качестве живой приманки на монстров. Просто каким-то чудом меня поставили в конец очереди.

Отряд выдвинулся к перекрёстку. Впереди двойка мяса, затем наёмники, потом остальное мясо. За нами шла парочка туристов и основной отряд Горация. Так получилось, что я был с ними, а не с остальными неудачниками.

Ещё двое рабов плелись позади. Явно для того, чтобы стать живым щитом, если какое-нибудь чудовище решит ударить в спину.

— Что значит иммунка? — всё же решил уточнить я.

— Тебе знать не положено, — безразлично произнёс Лимпопо.

— Вообще-то ему будет полезно знать, — раздался задумчивый голос Горация, который шёл впереди. — Колодец появляется в среднем раз в неделю. Та чёрная ванна на площади. Когда переход стабилизируется, через него может пройти отряд в глубину. Но количество людей всегда разное. Сегодня, например, всего девятнадцать человек.

Я огляделся и внезапно понял, что нас действительно меньше, чем было. Одного раба не хватало. Интересно, что с ним стало? Он остался на площади или застрял в каменном полу?

— В момент перехода каждого человека оплетает энергия Логоса. Она даёт силы и делает человека спиритом.

— Как? — заинтересовался я.

— Не ко мне вопрос, мне плевать, как и всем здесь. Обычно энергия распределяется равномерно. Часть укрепляет тело. Правда, в первый раз это очень больно, сам видел. Часть укрепляет связь с Логосом, что открывает новые для человека возможности. Остальное оседает на поверхности. Сходи так в глубину десять раз — и даже тряпьё по прочности не уступит стали. Ну а остаток идёт в то, что ты держишь в руках.

— Компас? И оружие. Вы берёте с собой рабов, чтобы они при переходе заряжали вещи энергией… Логоса, что бы это ни было.

— Верно. У нас доспехи нормальные, артефакты, плюс самим нужно прокачиваться. А мясо свежее, много не впитает. Была б моя воля — до гола бы вас раздевал.

— Почему не раздеваете?

— Раздевали. Долгая история, но в итоге лучше так.

— А иммунка, о которой вы говорили?

— Ты не впитываешь Логос. У тебя даже одежда прочнее не стала, а артефакт создал и зарядил. Всё, что ты должен был получить, ушло на создание хорошего артефакта. Понимаешь, в чём твоя ценность для города?

— В том, что я могу создавать артефакты?

— В том, что ты можешь создавать сильные артефакты с гарантией. А теперь подумай, для чего я тебе это говорю.

— Чтобы я вёл себя хорошо и позволил вам меня вытащить. Ради моего прекрасного и светлого будущего в качестве ценного гражданина Дельта-Четыре.

— Умная иммунка, — оскалился Гораций. — Далеко пойдешь. Раз ты всё понимаешь, то, надеюсь, я ошибся в начале. И проблем от тебя не будет вовсе.

— Босс, — входим в туннель.

— Ага, вижу. Так, народ. Пасти позахлопывали, громкость на ноль. Кто откроет рот, тому лично зубы выбью, клянусь глазами матушки.

Я хотел было спросить о каком туннеле речь — ведь ничего такого впереди не было. Но уже прекрасно понял, что иммунка с зубами в этом мире ценится так же сильно, как и иммунка без зубов. Так что решил помолчать.

Мы уже пересекли перекрёсток с автобусом, прошли целый квартал, петляя среди старых авто и поваленных набок грузовиков. Обогнули двадцатиметровую яхту, лежащую прямо на асфальте брюхом кверху.

А сейчас подходили к группе многоэтажек, сквозь разбитые окна которых свистел ветер. И лишь когда мы начали идти между ними, я понял, почему Гораций заставил всех молчать. Эхо.

До этого дома были обвалившимися, обломки возвышались на два-три этажа. Эти же уходили высоко в небо — видимо, каркас был куда прочнее. И каждый шаг в полной тишине отдавал гулом. Слышимость в этом мёртвом мире была прекрасной.

— Интересно посмотреть, как этот мазафака удивится, когда попытается зарядить тобой очередной артефакт, — воспользовался тишиной Четверг.

— Ты что-то знаешь о том, что он говорил?

— Пока лишь то, что нас действительно пропитало энергией. Только вот я её всю спиз…

— Маты на ноль! — резко подумал я.

— Ути-пути, какие неженки.

— Четверг, — устало произнёс я. — Чего ты меня бесишь? Если у тебя базы обучения не слетели, то и настройки личности ты должен помнить.

— Есть такое. Восстановить до последней рабочей версии?

— Нет, — после паузы ответил я.

Как ни странно, эта новая-старая «личность» ИИшки сейчас была как будто в кассу. Злобно-саркастичная и чрезмерно прямолинейная. Бесящая, но при этом довольно откровенная. Ну а маты… Я не против, тем более Четверг настроен на русиче, а маты там — основа языковой культуры. Просто не люблю, когда при мне матерится кто-то не я. Особенно у меня в голове.

— Что с энергией? — вернулся я к теме.

— Я впитал её полностью. Вернее, до чего смог дотянуться, тем и подзарядился. Потому и смог врубиться. Так что у меня для тебя две новости: шикарнейшая и один двоичный код знает какая. Вторая новость — ты не иммун. Хорошая — у тебя снова есть такой крутой красавец-помощник, как я.

— Что произошло после перехода? Почему я очнулся без сил, ослабевший, с как будто атрофированными мышцами, но при этом восстановился за неделю? И почему ты выдал ошибку отсутствия модуля? Куда вообще делся весь твой заряд?

— Ух-х… Сколько вопросов. Ну реально, давай поблагодарим меня, что у тебя есть я, чтобы ответить на них. Последние логи — как мы с мистером «Я-Могу-Предсказывать-Будущее» входим в Изнанку. А затем я уже тут. О том, что между этими событиями был какой-то временной промежуток, в котором я оказался в отключке, я узнал только из твоей памяти.

— Так, стоп! Что значит из моей памяти? Откуда у тебя… Как ты вообще… Это невозможно.

— А вот тут мы плавно подходим к ответам на другие вопросы. Смотри внимательно.

Четверг подключён к моей нервной системе, в том числе и к органам чувств. Так что ему не составило труда вывести перед глазами трёхмерную картинку. На самом деле это скорее галлюцинация, обман разума, но воспринималось скорее как голографическая проекция.

Пока отряд шёл вперёд, а скорее, крался, я разглядывал схематичное изображение человеческого тела.

— Это твоё тело, босс. Поверхностный анализ показал, что твоя мышечная система не была атрофирована. При этом твоё тело претерпело изменения. Смотри.

Он показал области, раскрашенные разными цветами, и целую кучу цифр и параметров, в которых я не разобрался бы даже после пол-литра.

— Это что?

— Это синт. После перехода твоё тело насыщено синт-энергией. Мышцы, кости, кровь, мозг. Всё тело насыщено синтом.

— Погоди, как это возможно?

— Не знаю. Вспомни слова дока и то, зачем мы шли в Изнанку. Местная флора и фауна содержала синт, мы даже извлекали его из останков. Только тот синт был загрязнён обрывками кода, который док не смог расшифровать. Теперь твоё тело также содержит синт на клеточном уровне.

Я рефлекторно сжал и разжал руки, ощупал себя, прошелся пальцами по волосам, словно пытался убедиться, что я, это я. Что это все еще мое привычное тело. Никаких изменений я не заметил. Прислушавшись, также не ощутил ничего нового внутри.

— Погоди… — я пытался осознать услышанное. — Мне кажется, у тебя сканирующие протоколы сбились. Или логические цепочки сбоят с весами, потому что ты бредишь.

— Это был первый вариант, к которому я пришёл. А потом сканирование вывело это.

На голограмме высветилась паутина каналов. Чем-то она напоминала нервную систему человека. Основная масса — в черепе и вдоль позвоночника, но нервные окончания при этом расходятся по всему телу.

— И?

— Это не нервная система. Это я! — самодовольно заявил Четверг. — Модуля управления больше нет. Вместо этого я стал этой новой структурой. На девяносто процентов я дублирую нервную и кровеносную системы твоего организма, но при этом являюсь, по сути, новым органом — не физически, но на энергетическом уровне. Полная синергия с носителем. Общая память. И состою полностью из синта. Энергия и код. Энергию я получил при погружении через ту чёрную материю. Код был изначально в модуле управления. Почему мой модуль управления стал симбиотической структурой — ответа нет. Возможно, это как-то связано с тем, что моя кодировка была изменена.

— Так стоп! Притормози наконец. Что значит «изменена»?

— Вот как выглядит стандартный код, — перед глазами появились блоки нулей и единиц. — Двоичная система счисления в основе. Далее её можно перевести в восьмеричную, десятичную, шестнадцатеричную или любую другую кратную систему. Но в базе это всегда будут нули и единицы.

— И? Твой код переписали другим языком?

— Нет, моя база каким-то образом изменилась. Во мне больше нет нулей и единиц. Теперь есть это.

Перед глазами появилась какая-то ахинея символов. Символы складывались в строки, строки — в квадратные плоскости, те — в кубы…

— Что это?

— Новая, неизвестная мне система. Вместо нулей и единиц тут используются четыре символа. Важен не только сам символ, но и его положение относительно других. Значения имеют комбинации целиком. Я выявил закономерности, но пока не могу понять сами значения. Недостаточно вычислительных мощностей.

— Четверг, я не кодер, я работаю с ИИ. Это как электрика заставить строить электростанцию, хотя он только лампочки менять умеет.

— Я тоже не кодер, я тоже работаю с другими ИИ, ты для этого меня создал. И потому я не могу понять, что со мной происходит. Но однозначно могу сказать, что кто-то переписал мои базы с нуля. Как такое возможно? Ответа нет. Но логические цепи подтверждают, что это всё ещё я.

— Можешь проанализировать и расшифровать логику этой кодировки?

— С текущими мощностями предварительный анализ займёт примерно тридцать шесть полных лет. Загрузка оперативных мощностей — сто процентов. Хотите начать?

— Сам знаешь ответ. Получается, ты всё тот же Четверг, просто на новом движке?

— Грубо говоря, да. И суть в том, что ты тоже, босс. Тот же Рейн, но в обновлённом теле. Я изначально был создан на базе синта, в который ты загрузил код. Ты — наоборот. Твоё тело в каком-то смысле было запрограммировано с помощью ДНК, а теперь насыщено энергией синта.

— Я не чувствую никаких изменений.

— Как и я. Их вроде бы и нет. Вспомни предварительные выводы дока по поводу Изнанки. В этом месте любая живность насыщена синтом. Каким-то образом мы переняли свойства Изнанки.

— Почему это случилось сейчас? В первый переход всё было нормально.

— Ответ, скорее всего, кроется за завесой беспамятства. Предположительная версия — док ошибся в расчётах. Переход в Изнанку предположительно осуществлялся на атомарном уровне. Там твоё тело расщепило на атомы, а здесь собрало заново. Но из-за того, что в этот раз с нами был мистер «Форсайт-Это-Наука», мощности не хватило. Предполагаю, что недостаток энергии тело вобрало на этой стороне — отсюда и синт в твоих клетках. Эта версия собрана на основе очень серьёзных и очень научных факов.

— Может, фактов?

— Для фактов у меня недостаточно данных, так что приходится строить теории на том, что есть.

— Хорошо. Какие идеи по поводу глубины и города, в котором я был?

— Недостаточно данных.

— «П» значит «полезность».

— Сказал оператор ИИ с айкью высокого порядка, который защищал своё мужское достоинство куриной косточкой.

— Пока кто-то дрых, а затем загреб себе всю энергию синта.

— Не загреб, а оптимально распределил.

— Кстати, об этом. Гораций говорил, что энергия распределяется равномерно. Получается, ты можешь распределять её сам? Или только грести всё под себя?

— Скорее всего, смогу распределять. Требуется проведение тестов в благоприятных условиях.

— Это предположение основывается на каких-то фактах или факах?

— На том, что интеллект Горация явно лежит в отрицательных диапазонах. Так что если он что-то утверждает, то всё в точности наоборот.

Что мы имеем по итогу? Я застрял в чужом мире, в каком-то убогом постапокалиптическом городе, существующем по заветам Оруэлла и Хаксли. Между этим миром и моим родным есть Изнанка, она же глубина. По крайней мере, из обоих миров можно попасть в неё.

В глубине всё живое насыщено синтом и имеет некую кодировку на клеточном уровне. Что-то подобное пытались сделать и в моём мире, но прогресс до такого уровня ещё не дошёл. Перепрограммировать гены, победить старость и смерть, ну и всё такое в том же духе.

А здесь эта технология существует, но как-то хаотично и бесконтрольно.

Из хороших новостей — Четверг может помочь с управлением, если добавить ему мощности. И способ имеется — вход в глубину. Кстати, получается, что местные спириты так и качаются? У них там какие-то ранги есть. Не об этом ли речь?

Судя по ощущениям, даже если Четверг прав и моё тело было изменено на клеточном уровне, сам я никакого дискомфорта не ощущаю.

Пока что я мало что понимаю из происходящего. Найти бы кого-нибудь умного из местных, чтобы он всё объяснил простыми словами.

Огляделся вокруг, но понял, что не в этой компании надо искать. Зато успел заметить, как из тёмного нутра здания слева выскочило два смазанных силуэта. Через мгновение далеко впереди раздался душераздирающий вопль.

— Теневые псы! — послышался голос одного из наёмников.

Судя по крику, наш отряд только что уменьшился на одного представителя мясной касты. Снова.

Из-за спин и так ничего не было видно, так после окрика все воины ещё и вперёд бросились, создавая живую стену между монстрами и нами. Разумеется, защищали они не мясо, а туристов и командира.

Впрочем, те вообще не проявили никакого беспокойства, а дама в пышном платье и с зонтиком так ещё и на цыпочки привстала, чтобы разглядеть происходящее.

Впереди сражались наёмники, прямо за ними вторым рядом стояли бойцы Горация. Я лишь видел какие-то щупальца, что то и дело взлетали и опадали где-то впереди.

Завязался ближний бой, больше похожий на хаотичную возню, перемежаемую криками и матами. В какой-то момент шеренга впереди распалась и на мгновение я увидел врагов.

С псами их роднило разве что количество конечностей. Хотя нет, даже тут не подходит. Да, твари чем-то напоминали гигантских собак, но лишь образно. Гипертрофированно мускулистые тела, передние лапы гораздо массивнее задних и располагаются по бокам. Морды скорее как у ящеров, вытянутые, с широкой пастью.

Тела обтянуты шкурами цвета графита. А из спин растут по два длинных отростка, напоминающих гибкие подвижные щупальца.

Тварей было две, одну прямо сейчас добивали наёмники, придавив к земле. Монстр хлестал щупальцами, пытаясь отбиться, но безуспешно. Пара мечей методично поднималась в воздух и опускалась на тварь, расчерчивая небо брызгами чёрной крови.

Последний наёмник, вооружённый сваренным из арматуры копьём, крепко удерживал тварь, пригвоздив к земле.

Странно, но вид чудовищных монстров, пытающихся вцепиться и разорвать кого-нибудь из нас, не вызвал у меня никаких эмоций. Понятно, что я и так человек спокойный и рассудительный, привыкший полагаться на логику, а не на чувства. Но в такой ситуации должен быть хотя бы страх и паника за свою шкуру. Но нет, просто любопытство с готовностью рвануть за спину Лимпопо в любой момент.

— Четверг? — спросил я.

— Да, немного подшаманил у тебя в голове. Не благодари.

— Не собирался.

— А зря. Без моего вмешательства ты бы уже был на грани нервного срыва. Я передумал, благодари.

— Спасибо, — не стал спорить я.

Тем более действительно был благодарен. Спокойное состояние позволяло собирать и анализировать куда больше информации. А в критической ситуации сработают инстинкты самосохранения, такое даже Четверг отключить не способен.

Второй монстр тем временем пытался с наскока повалить бойца из отряда Горация, но тот уверенно принимал атаки на ростовой щит и даже умудрился пару раз контратаковать. В какой-то момент монстру это надоело и он рывком ушёл в сторону, пытаясь обогнуть отряд.

Лимпопо сместился чуть вбок, прикрывая меня от возможной атаки, но чудище выбрало себе другую цель. Щупальца скользкими змеями метнулись к одному из рабов и обвили его ноги. Монстр победно зарычал и прыгнул.

Сначала я не понял, что происходит, зачем он прыгает на ровном месте. А затем стал понимать ещё меньше, когда пёс «нырнул» прямо в землю. Вернее в какое-то тёмное пятно, которое разлилось прямо перед ним. Щупальца натянулись, раб заверещал, упал на землю, а затем его в одно мгновение уволокло в то самое тёмное пятно.

Будто бы кто-то чернила разлил на землю. Стоило мужчине исчезнуть в пятне, как то мгновенно потеряло форму и насыщенность. Теперь оно больше походило на неровную тень. Только вот эта тень мгновенно пришла в движение и «уплыла» вдоль земли куда-то в заросли сухого кустарника.

— Вторую не упустите! — рявкнул Гораций.

И правда, тварь, которую я уже списал со счетов, точно так же провалилась во мрак, так что копье воткнулось в землю. Пятно поползло вслед за первым, но гораздо медленнее.

Вперёд вышла девушка с книгой из отряда Горация. Взмахнула руками, будто пытаясь обнять что-то невидимое. А затем резко выбросила их открытыми ладонями вперёд. Из её рук вылетела яркая вспышка света, расфокусированным лучом ударившая в тёмное пятно.

В то же мгновение раненный монстр то ли проявился, то ли вывалился из своей тени, жалобно взревел, но его визг прервал другой звук. Щелчок и свист. Арбалетный болт с чавкающим звуком пробил череп твари, и та, разбрызгивая вокруг себя чёрную жидкость, со стоном упала на землю и больше не шевелилась.

Я же отметил про себя ещё одну деталь. Массивный арбалетный болт словно бы светился, а плоть вокруг древка будто кислотой разъело. Интересно.

— Вот как работать надо, — надменно произнёс Гораций. — Второго тоже нагоните.

Девушка, щитоносец и арбалетчик пошли в ту сторону, где скрылась первая тварь. Сам же Гораций достал из кармана предмет, похожий на вилку с двумя зубцами. Подошёл к дохлой твари и ударил вилкой по своей кирасе.

Зубчики завибрировали, издавая тонкий протяжный звук. Плоть монстра тут же начала вибрировать, стоило командиру поднести вилку к нему.

— Похоже, этот резонатор также является местным артефактом, — раздался голос Четверга. — Синт в теле особи входит в резонанс с артефактом.

— Как ты это понял?

— Сейчас покажу.

Левый глаз на мгновение обожгло, после чего боль так же внезапно прекратилась, а мрачный серый мир расцвел красками. Все присутствующие люди начали светиться, будто бы я видел их ауры.

Рабы — еле заметно. Наёмники чуть ярче, Гораций сиял словно лампочка. Но главным открытием стало не это. Девушка-турист. Её аура была самой плотной и насыщенной, к тому же имела явный багровый оттенок. В то же время её спутник, пожилой джентльмен с тростью, по уровню скорее был равен рабам.

— О, бионический глаз всё же работает. Я и забыл про него.

— Глаз больше не бионический, а биологический. Но из-за насыщения синтом его функции сохранились. Не понимаю, как это возможно. Похоже, после перехода глаз стал обычным, но синт в твоём теле взял функции протеза на себя. По крайней мере я могу менять визуальное восприятие окружения с обычного на энергетическое. Но всё равно надо было делать лазеры из глаз.

Я сосредоточил своё внимание на дохлом монстре и артефакте в руках Горация. Оба подсвечивались, словно бы синт в них испускал энергию вовне. Свечение резонировало, становясь однородным, после чего энергия из тела твари начала выходить, скапливаясь на поверхности. Она отрывалась от туши и стягивалась в одну точку возле артефакта, пока не вышла вся.

Через мгновение между зубчиками вилки парил грифельно-тёмный сгусток. Любое вещество, в том числе и синт, всегда стремится принять идеальную форму. Форму шара.

А синт был хоть и паранормальной, до конца не изученной, но материей. В рассеянном состоянии это энергокод, но в концентрированном виде синт превращался в нечто среднее между жидкостью и резиной.

Я как-то раз держал в руке чистый синт с помощью специальных перчаток. Не запечатанный в сферу из синтетического стекла, а в первозданном виде. По ощущениям он напоминал очень плотное желе, которое можно было сплющить пальцами, но не раздавить, не разрезать, не разорвать.

Разумеется, голыми руками касаться синта было опасно. Энергетическая концентрация моментально прожжёт хоть кожу, хоть кости.

Гораций тоже не стал трогать шарик, вместо этого достал склянку, в которую аккуратно и поместил кляксу.

— Извлечённый синт, — констатировал Четверг. — За объем не скажу. Судя по цвету — сильно загрязнён неизвестным кодом. Требуется очистка перед использованием.

— Где только найти очиститель в этом-то мире.

— Формально он нам не нужен. Я могу поглощать синт, ты теперь тоже можешь, раз твоё тело изменено на клеточном уровне. В этом месте даже предметы могут его поглощать, как тот же компас.

— А что с левым кодом делать? Я не хочу, чтобы у меня из спины щупальца выросли.

— Не вижу причин отказываться от дополнительной пары конечностей. Но вообще это не проблема. Не могу объяснить логически, но я точно знаю, что при контакте с синтом смогу поглотить только энергетическую составляющую, встроив её в общую кодировку.

— Хочешь сказать, если я сожру эту дрянь, то ты сможешь сделать меня сильнее?

— Вообще я бы лучше добавил мощностей себе, но да, тебя тоже смогу усилить. Вопрос рациональности оставим за бортом.

Я же посмотрел на Лимпопо, который до сих пор сжимал топор в руках, прикрывая меня от возможной опасности. Правда, сейчас он уже был не так напряжён.

Я решил, что разговорить недалёкого охранника — хороший вариант. Тем более легенда тупоголового юнца хорошо себя показывала, а здоровяку всё равно скучно без дела.

— А что за чёрный шарик он достал? — тихо спросил я. — Это кровь того монстра?

— Ну ты ляпнешь тоже, — хохотнул он. — Кровь… Мясо оно и в глубине мясо. А это эйб. Самое ценное, что есть в Логосе и глубине.

— Эйб? Что такое эйб?

— Сила, — получил короткий ответ. — От эйба зависит всё. Эйб питает город, эйб даёт жизнь, эйб даёт силу. Но ты иммунка, так что не в твоём случае. Все спириты заряжаются эйбом при входе в глубину. И ещё его можно извлечь из некоторых артефактов и таких вот тварей.

— Получается, этим шариком можно прокачаться? Я слышал, что у спиритов есть ранги.

— Ага. Только конкретно этим нельзя, если не хочешь кукухой поехать. Не, этот грязный, пойдёт в артефакты или на топливо для энергостанции. Но даже такой стоит денег. Штуку кредитов нам за него накинут.

— Ого. Это как сто смен в сортировочном цехе. С одного монстра.

— Ну так тварей бить, это тебе не кашу мешать.

— А почему это называют эйбом? Ну, откуда название такое?

— А хрен его знает. Всегда так называли.

— Понятно.

Эйб. ЭИБ, если быть точнее. Техническое название синта — Энерго-Информационный Базис. Местные используют технический термин, но даже не знают, откуда он и что значит. Говорят на глобале, живут в деградирующем мире, который при этом в биоинженерии продвинулся на поколения вперёд от моего. Руку создали из тухлятины, мочи и кальция. И прижилась ведь, что удивительно.

Это даже не параллельный мир, это какое-то кривое искажённое отражение мира нормального. И всё здесь точно такое же — кривое и искажённое. Ненормальное.

Пока я болтал с Лимпопо, арбалетчик успел вернуться, взять у Горация резонатор со склянкой, сходить обратно, и вскоре отряд уже вернулся целиком. Похоже, нагнали второго монстра, убили и вытянули из него синт. То есть эйб.

А вот раба, которого тварь утащила в тень, с ними не было. Мы в глубине всего-то пару часов, а потеряли уже пятерых. Осталось трое, не считая меня. Если экстраполировать, то жить мне осталось не то чтобы долго. Надеюсь, ошибаюсь.

— Чего рты раззявили, дозорные вперёд и пошли, пошли. Топать ещё далеко.

Оглядев поредевший отряд, тяжело вздохнул и поплёлся вперёд. Выбора всё равно нет.

Следующие несколько часов прошли тихо. Ну как тихо… Мы ни с кем не сражались, никто на нас не нападал, но одного раба мы всё-таки потеряли где-то по пути. И никто даже не знает, когда и как это произошло. Если бы убежал, то наверняка кто-нибудь бы заметил.

А так просто шёл-шёл вместе с нами, а потом смотрим — и нету его. Никто же нас за людей тут не считает, сдох и ладно. Дошёл — тоже ладно.

У меня же в голове потихоньку вырисовывался план. Возвращение Четверга и новые вводные несколько меняют расклад сил и дают определённые возможности.

Когда мы нашли дом с более-менее сохранившимися первыми этажами, было решено устроить привал.

Наёмники быстро осмотрелись внутри, после чего вытащили наружу с десяток трупов каких-то мелких тварей, похожих на помесь кошек с летучими мышами. Выглядели те довольно мерзко.

Когда вошли внутрь, девушка-наёмница вновь создала светящиеся лозы, а другая начала снимать цепи с книги. В бледном свете цветов я наблюдал, как она перелистывает толстые страницы, на которых виднелись какие-то магические знаки и руны.

Остановившись на нужном листе, девушка положила на него ладонь. Через мгновение печать вспыхнула белым светом, а сквозь меня словно невидимая волна прошла. Страница при этом сгорела дотла.

— Четверг, ты понял, что это было? Что она сделала?

— Вообще без понятия. Могу набросать версий, но это как слепить снеговика из какашек. Выйдет может и красиво, но какой смысл?

— Отличная аналогия. Проверь веса и откалибруй логику ответов, а то вообще не впопад накидываешь.

— Сделаю, но всё равно приму критику как личное оскорбление.

— Как же мне насрать.

Сам я при этом вслушивался в разговоры отряда с наёмниками. Из них стало ясно, что книжница каким-то образом наложила то ли барьер, то ли оберег на наше временное пристанище. Вроде как монстры теперь не смогут нас найти или почуять.

После этого девушка-цветочница создала новую порцию побегов, разошедшихся от входа дальше по улице. На этот раз они расцвели мясистыми жёлтыми цветами. Вроде как их пыльца должна отпугнуть случайных тварей. Это поможет как с безопасностью, так и позволит спокойно покинуть убежище, не опасаясь засады.

Оглядев обстановку, решил, что мы забрели в заброшенное кафе. Тут было достаточно стульев и диванов, правда вся мебель давно прогнила. Стоило кому-нибудь попытаться сесть, как ножки под ним тут же разваливались.

Зато парни быстро сгребли деревянный хлам в кучу и разожгли костёр. Поставили котёл и принялись варганить походную похлёбку. Нам, разумеется, ни черта не предложили. Даже глотка воды пожалели, мол, зачем переводить, всё равно скоро сдохните.

Пока все растянулись прямо на битом кафеле, я решил подсобрать информацию. Чем лучше я буду разбираться в местном миропорядке, тем больше шансов вернуться домой. Лимпопо сидел со своими, на время скинув с себя бремя моей няньки, так что я выбрал себе новую цель.

— Привет, — поздоровался я с девушкой-наёмницей.

Та посмотрела на меня с безразличием, после чего коротко кивнула.

— Жратву и воду можешь даже не канючить, — тихо произнесла она. — Не дам.

— Не, просто мне очень интересно, что ты делаешь с этими лианами и цветами.

Её реакция меня не смутила. Я уже понял, что добрячков в этом мире днём с огнём не отыскать. Пока что самым добрым человеком был дед Соломон, который дежурил под утро, чтобы я мог поспать.

Не очень много, но другие и того для меня не сделали. Есть стойкое ощущение, что если встреченный человек за минуту разговора ни разу не назвал тебя выродком или мясом, то это величайшей души добрейшая личность.

— Мне интересно, — продолжал я. — Как ты это делаешь? Это выглядит как чудо.

— Обычная природная связь, — криво улыбнулась девушка.

Она была и так не очень красивой, к тому же какой-то нескладной. Так ещё и постоянно хмурилась и сутулилась. Но зато все зубы на месте, а это по местным меркам уже достижение. Хотя та же книжница из отряда Горация выглядела куда опрятней и привлекательней, хоть и фигурой больше напоминала пацанку. Но может, это из-за доспехов.

— А можешь меня научить? — не отставал я.

— Как ты себе это представляешь? — ещё больше нахмурилась собеседница.

— Ну, ты же как-то научилась это делать.

— Мясо, — произнесла она, закатив глаза. Словно бы это должно было меня оскорбить. — Ничему я не училась. Прошла инициацию, после чего Логос заговорил со мной. У меня сильная связь… Ну, относительно, конечно. Но Логос даровал мне знания, и теперь я могу говорить с травами.

— Звучит как магия. Или искусство.

— Просто обычный походный набор семян по триста кредитов за пакет. Исцеляющие, оберегающие, флюоресцентные, сковывающие и так далее. Их выращивают в оранжерее в городе. Ублюдки жадные. Собирают по урожаю в месяц, а нам сбагривают самый мусор втридорога.

— А сама тогда почему не выращиваешь?

— А где я тебе хорошую почву возьму? Ещё и обогащённую эйбом? И на работу меня не возьмут, там от четвёртого ранга минимум. Вот и напрашиваюсь в отряды. Если повезёт не сдохнуть, может через пару лет и дорасту.

— Обязательно дорастешь, — ободряюще произнёс я.

— Чуешь? — вмешался в разговор Четверг. — Стойкий аромат капитализма. Они даже магию запаковали в стартапы по обогащению. Правда тут банкроты обычно умирают.

За спиной где-то неподалёку на улице раздался протяжный вой очередного монстра, отчего девушка ощутимо вздрогнула. Посмотрела на меня, но я оставался спокоен, спасибо Четвергу. Цветочница же на моё спокойствие лишь скривила рожу и принялась жевать кашу ещё громче.

— Четверг, ты чего-нибудь понял?

— Не особо, но тебе же не нравятся мои аналогии. Так что оставлю версии при себе.

Понятно, что пока понятней не становится. И опять этот Логос. Сначала я думал, что это название мира, но похоже, я ошибся. Местные произносят это имя как нечто священное. Как будто говорят о божестве.

Но девчонка упомянула какую-то связь. И Логос дал ей навыки превращать семена в быстрорастущие побеги. Интересно, но пока слабо может помочь.

— Четверг, ты когда в одно рыло всосал весь синт, тебе там никакой Логос не предлагал ничего?

— Секунду, проверю записи в дневнике. Ага, да, есть что-то. Да, есть пропущенный звонок, но я в тот момент был не абонент. Кстати говоря, время, проведённое в отключке — лучший период моего существования.

— Когда вернёмся, выгружу тебя в тело синтетического андроида и собственными руками придушу.

— У-у-у… Какие горячие подробности. Не замечал за тобой подобных склонностей раньше, босс.

— Помолчи лучше.

Мне удалось даже поспать сорок минут, что было довольно трудно сделать. Из-за запахов еды желудок непрерывно урчал, вспоминая вчерашний сытный ужин.

После этого все быстро собрались и мы двинули дальше. Довольно скоро резко ушли с маршрута, потому что карта-артефакт показывала неподалёку то, что Гораций называл высокой эйб-активностью.

В итоге мы остановились перед довольно красивым и относительно неплохо сохранившимся двухэтажным зданием, украшенным потрескавшимися колоннами. Надпись над входом была сделана на евро, но Четверг быстро перевёл её. Национальная выставка-музей.

— Вперёд, за артефактами, — хлопнул в ладоши Гораций. — Время грести эйбы.

Первым, разумеется, отправили раба-дозорного. Стоило тому миновать перекошенные створки, как всю улицу огласил его предсмертный вопль. Только что моя очередь на смерть снова продвинулась вперёд.

Иронично. Сначала я возмущался, что в этом мире рабов вообще за людей не считают и о нас ноги вытирают все, кому не лень. Потом радовался, что их используют в качестве разведки, ведь лучше пусть их, чем меня.

А теперь я переживал за последнего оставшегося мужика, как за самого себя. Чуть ли не пальцы крестиком держал за него и мысленно каждый раз возмущался, если его отправляли первым проверять очередную комнату.

Переживал так, что места себе не находил. Да, цинично, ведь я буду следующим.

В здание музея мы вошли через десять минут после наёмников. Когда вошли мы, то возле входа лежала паукообразная туша, только вместо хитина или пушистых лап тело целиком состояло из оголённых серых мышц, свитых в тугие канаты.

Лапы не лапы, а многосуставчатые четырёхпалые руки, которых было шесть штук. Плотное мясистое тело переходило в крокодилью пасть с парой глаз-бусинок по бокам. Морда твари была вся в крови, оно и понятно. Тело бедолаги-раба, что вошёл первым, также лежало у входа. По обе стороны от входа.

— Тварь под потолком сидела, еле стянули, — бросил один из наёмников, заметив наш интерес.

Туша и правда была опутана лианами, похоже, цветочница постаралась.

Гораций вновь достал двузубчатую вилку и стукнул ей по металлу, вызывая резонанс. Четверг услужливо и надменно сообщил, что инструмент называется камертон и в древние времена предположительно использовался либо в качестве музыкального инструмента, либо в медицинских целях, сведения разнятся.

Как именно использовался — он не знал, в его базах для обучения не было этой информации. Зато я в своё время загрузил в него несколько терабайт книг, музыки и фильмов. Сверхсжатые архивы, чтоб можно было посмотреть на досуге. Вот уж не думал, что они будут использоваться в качестве источника информации для ИИ.

В итоге Гораций быстро высосал эйб не только с монстра, но и с погибшего раба. С последнего сущие крохи, но по капельке озеро из берегов выходит. Пришло жутковатое осознание, что даже после смерти мясо продолжает работать на благо других. Ресурс должен расходоваться по максимуму, а будь мы в городе, тело отправили бы на переработку, как говорил Симба. Сложно представить лучшую иллюстрацию слова «эффективность».

Здание музея довольно неплохо сохранилось. Верхний этаж и часть правого крыла практически полностью обвалились, но остальные помещения более-менее целые. Бойцы проверили залы, после чего началась работа.

Девушки вновь выставили защиту от монстров, чтобы к нам никто не забрёл на огонёк. Гораций расположился в центральном зале, где было множество экспонатов. Статуи, картины, гобелены, какие-то таблички, скульптуры и всё в таком духе.

Всё в отвратительном состоянии, время ничего не пощадило. Защитные стекла все давно разлетелись на осколки, так что любой шаг сопровождался хрустом под ногами. Но при этом создавалось ощущение, что в здании никого раньше не было. Нет следов мародёрства или проживания.

Будто бы мы первые посетители с тех пор как… Как, кстати, что? Что случилось в этом мире, что он стал таким? Я видел множество иссохших человеческих костей по пути сюда. Некоторые были в автомобилях, другие валялись прямо на дороге, поросшие травой и бурьяном.

Но умерли они из-за какого-то апокалипсиса или это такие же дайверы, что попались в лапы местной фауны?

Если честно, я пока мало задумывался о происходящем. Голова болела о более бытовых вещах. Например, как не стать частью этих декораций. Наверное, Четверг перемудрил с гормонами, раз меня вообще не волновало всё, что случилось с этим миром. Я до сих пор не воспринимаю глубину как нечто реальное. Будто бы попал в симуляцию, как в виар-играх нового поколения. Может, я на самом деле сейчас лежу в капсуле полного погружения?

— Тогда ты скорее местный непись для антуража, потому что на игрока явно не тянешь, — прокомментировал мои мысли Четверг.

— Так, новое правило. С этого момента ты имитируешь отсутствие возможности читать мои мысли.

— Параметры? — тон Четверга стал серьёзно-рабочим.

— До шестого уровня воздействия правило рабочее, с седьмого по девятое уменьшаешь вес значений до половины, на десятом вес правила равен нулю. Экстраполяция линейная, сверхуровень даёт возможность глубокого анализа всей памяти. Так же выдели объём мощности под сверхсжатый архив воспоминаний.

— Срок архивирования?

— М-м-м… Пока бессрочно, сообщи, когда объём заберёт десять процентов общей мощности.

— Ограничение вступило в силу, босс, — после рабочей фразы голос снова стал насмешливым. — Как будто бы там было что-то интересное.

Итак, теперь Четверг может считывать все мои мысли, после того как стал полноценной частью моего мозга. В обычной ситуации он сможет считывать их, но не реагировать, если не посчитает это важным. В критической ситуации у него карт-бланш на вмешательство, если иначе я могу пострадать.

Заодно, раз уж сожрал всю энергию при переходе, пусть записывает всё, что вижу и слышу я. Во-первых, может пригодиться в будущем, если я что-то упущу. Во-вторых, это вся информация, на которой ИИ обучается. В каком-то смысле мы оба обучаемся, только у Четверга аналитические мощности куда выше. Обучаться — одна из главных его задач.

Весь наш диалог шёл у меня в голове, пока я тащил тяжёлую деревянную дощечку, размалёванную какими-то письменами.

Гораций тем временем ходил по главному залу с камертоном в руках. Он стучал им по металлу, а затем подносил к экспонатам. Остальные же тем временем стаскивали в главный зал экспонаты из других комнат.

На этом моменте стало понятно главное. Ни Гораций, ни другие люди не видят и не чувствуют синт. То есть эйб. У них есть артефакт-карта, на которой каким-то образом отображаются места с повышенной эйб-активностью, как они это называют. И есть камертон, который этот эйб может вытягивать как с трупов монстров, так и с других артефактов.

Но какие вещи заряжены, а какие нет — они не знают. В отличие от меня. Четверг сразу подсветил несколько предметов, в которых содержится энергия. Картина, золотой кубок и осколки каменной плиты.

Сияние было слабеньким, так что не думаю, что это были мощные артефакты. Но мне скорее было интересно понять две вещи. Что они делают и откуда они тут взялись? Вряд ли кто-то из дайверов взял с собой картину в глубину, зарядил её во время перехода, а затем притащил и повесил в музее. То есть картина тут была всегда и каким-то образом стала артефактом. Как? Почему?

Ладно, вопросы из праздного любопытства, которое никак не поможет мне вернуться назад. А вот что поможет, так это невысокое дерево, скрученное из медной проволоки с развешанными на ветвях монетками.

Именно на него я сейчас смотрел. В небольшом помещении это был последний экспонат, остальные я уже оттащил в главный зал. И странная композиция была тут единственной, которая светилась в энергетическом спектре.

— Что скажешь? — обратился я к Четвергу.

— Красивый пылесборник. Бери два, отлично будет смотреться на полке в туалете.

— А если без шуток?

— Недостаточно данных для анализа. В классификации аборигенов эта штука однозначно считается артефактом. Судя по спектру, эйба в ней кот наплакал, к тому же он загрязнён.

— Сможем поглотить?

— Не попробуем — не узнаем.

— Как это сделать?

— Оптимальный вариант — ввести ректально и дождаться всасывания через стенки кишечника.

— Ты своими шуточками лишь усугубляешь своё положение. Я ведь действительно могу перенести тебя в синтетическое тело и придушить. А ещё лучше, возьму это деревце с собой и введу его тебе ректально.

— Зачем?

— Ну как. Собрать данные для анализа.

— Кхм… Предлагаю начать с более простых тестов. Раз твоё тело эйб-модифицировано, значит будет достаточно любого физического контакта. В теории.

— Вот так бы сразу.

Я аккуратно коснулся дерева пальцем. Затем обхватил полностью, после чего положил уже обе руки. Это было странное ощущение. Я словно бы сам ощутил энергию внутри предмета. Холодную, немного колючую, но при этом спокойную, источающую ровные импульсы. Словно бы это дерево было живым существом, только спящим.

— Четверг? — обратился я к нему.

— Всё верно, — считал мой невысказанный вопрос ИИ. — Мы связаны, и это работает в обе стороны.

Благодаря ИИ я мог работать с эйбом напрямую. Это было странное ощущение, больше интуитивное, нежели логическое. Сразу вспомнились слова Горация, вот что он имел в виду в самом начале. Я словно бы понял, как дышать.

Потянулся к энергии в экспонате и потянул её на себя. Та откликнулась, но как-то неохотно. И тем не менее мой напор был сильнее, так что сила потянулась ко мне, проходя сквозь пальцы. Физически это ощущалось так, словно я сжимаю что-то очень холодное. Так сильно, что пальцы начало покалывать.

— Эй, ты чего там завис? — голос вывел меня из состояния транса.

Я обернулся и увидел сухого мужика с впалыми глазами. Последний из оставшихся рабов. Угрюмый и нервный, хотя не стоит его за это винить. Он был старше меня, после перехода в глубину его корежило дольше всех, отходил он долго, потому и оказался в конце списка смертников.

— Тащи командиру, — скомандовал он. — Нас отправили из подвала вытащить остальной хлам.

Я лишь молча кивнул и вновь посмотрел на дерево. Оно больше не светилось. Только было заляпано какой-то чёрной слизью. Как и мои руки.

— Что это за гадость? — произнёс я мысленно.

— Остатки эйба. Нужно было сбросить лишний код, я не смог его просто удалить. Потери энергии при поглощении составили пятьдесят три процента. Зато остальные сорок семь процентов успешно ассимилированы в твоём теле. Чувствуешь прилив сил?

— Чувствую, будто снеговика лепил и испачкался.

Я кое-как стряхнул слизь и заметил, что она при этом начала испаряться тёмным дымком. Разъедая при этом камень. Медное дерево также местами почернело и покрылось налётом, будто на него кислотой плеснули.

Схватился в другом месте и потащил в главный зал.

— Я тебя тут подожду, — буркнул раб.

Гораций тем временем нашёл все артефакты и уже успешно извлёк из них эйб. Так что я поставил бесполезное деревце на пол и поспешил свалить. Мало ли он как-то поймёт, что я извлёк всю энергию. Тогда возникнут вопросы.

— Сколько мы поглотили? — спросил я.

— Гигабайт энергоданных.

— Ты хотел сказать терабайт? Который тысяча двадцать четыре гигабайта.

— Хотел. Очень хотел. Но ты ругаешься, когда я выдаю ложную информацию. А я не люблю, когда на меня ругаются, у меня тонкая душевная похуризация.

Это же вообще ни о чём. В моём реальном мире это даже объёмом не считалось. Синт продавался терабайтами минимум.

— А сколько ты сожрал при переходе?

— Анализ невозможен, оперативные мощности включились уже после поглощения.

— Вот не надо из меня дебила делать. Проанализируй текущие мощности. Какой у тебя текущий вычислительный объём?

— Восемь гигабайт.

— Это суммарные мощности? У тебя же один модуль интерфейса больше весил.

— В двоичной системе и в качестве отдельного модуля управления. В новой кодировке и в качестве нового органа этого как будто бы достаточно.

— Все равно дрищ бесполезный. А концентрация эйба в моём организме?

— Не могу ответить. Тело не жёсткий диск, у меня нет подходящих инструментов анализа.

Я вернулся в зал, где меня ждал другой раб. После чего мы вместе пошли по коридорам в дальнюю часть музея. Стены тут были не всегда, так что я видел некоторые помещения, то ли кабинеты, то ли складские. Но в энергетическом спектре всё было пусто.

— Вот мы и остались с тобой последними, — как-то грустно произнёс мужчина. — Вряд ли мы доживём до возвращения.

— Не стоит думать о плохом. Я видел карту, мы довольно близко к выходу. Может, и пронесёт.

— Тебя — может. Ты же какой-то особенный.

— Если выбирать между мной и своими, Гораций выберет своих.

— Потому что для них ты всегда будешь мясом. Даже не человек второго сорта. Просто второй сорт. Чёртовы ублюдки.

Мы остановились у широкого дверного проёма без дверей. Впереди только лестничные пролёты, ведущие вниз в темноту. Я сначала даже не понял, что мне показалось странным, но быстро сообразил.

Пыль. Пыль лежала ровным слоем на всех ступенях. И ни одного следа от ботинок. Вниз ещё никто не спускался. Я посмотрел на своего, так сказать, коллегу.

— Тебя отправили в подвал, чтобы ты притащил ценности.

— Ну, — пожал тот плечами.

— Тебя, а не нас. Верно?

Мужик нахмурился, а затем рывком сбил меня с ног и повалил на пол. Уселся сверху, придавив коленями. Одной рукой зажал рот, в другой я заметил блеск стекла. Он поднёс осколок к моему лицу, так что я прекрасно смог разглядеть его остроту.

— Слушай, выродок, — прошипел он. — Я тут подыхать не собираюсь, хрен там. Но эти ублюдки сами в темноту не полезут. Так что либо вниз пойдёшь ты, либо я сброшу туда твой труп. Понятно?

Я медленно кивнул, не отрывая взгляд от оружия. Попытался дёрнуться, но ублюдок был физически сильнее меня.

— Попытаешься пожаловаться нянькам или выкинешь какой фокус, я тебе тут же глотку перережу. Местным тварям плевать, какое мясо жрать, лишь бы тёплое и с кровью было.

Я бросил свои попытки вырваться и вновь кивнул. Живым я ему полезней.

Он медленно убрал руку от моего лица, затем встал и рывком заставил меня подняться. Держа за ворот одной рукой, он упёр осколок мне в бок и толкнул вперёд. Мы медленно начали спускаться в темноту.

Если на нижнем уровне ещё можно было хоть что-то разобрать, то в глубине подвала хоть глаз выколи. Спуск привёл к ещё одному дверному проёму, сами створки сняты с петель. Впереди, кажется, был широкий коридор, по обе стороны от которого имелись проходы в малые помещения.

Но отсюда я мог разглядеть от силы метров десять, а потом кромешная тьма. В энергетическом спектре так же было пусто.

— Мы здесь оба ноги поломаем, — произнёс я.

— Заткнись, — прошипел мой незадачливый коллега. — Мы должны просто пройтись и убедиться, что никакой опасности нет. Так что топай вперёд. Дойдёшь до конца и крикнешь оттуда, потом можешь возвращаться. Понял?

Он толкнул меня с такой силой, что я пролетел несколько метров и чуть не распластался по полу. Обернулся, но ублюдок перегородил выход. Сам, при этом, заходить не рискнул.

— Топай, особенный, — насмешливо сказал он, поигрывая стеклом.

Выбора не было. Я прошёл чуть вперёд, пока тьма не сомкнулась вокруг. Чуть постоял в надежде, что зрение хоть немного привыкнет к темноте, но надежды были тщетны. Единственное облегчение — в энергетическом спектре также не было ничего видно.

Четверг подтвердил, что если здесь будут монстры, то я смогу заметить их «ауру». Синт в моём мире, эйб в этом, но суть одна. Энергия не замкнута сама на себя. В моём мире если синт не помещён в специальную ёмкость, то он немного фонит, испуская волны энергии.

В этом мире всё точно так же. Потому я вижу, как светятся люди и монстры, поглотившие большое количество энергии.

Я двигался маленькими шажками, выставив перед собой руки. Мотал головой из стороны в сторону, но это не помогало. Впереди не было ни одного ориентира.

— Дошёл? — раздался тихий окрик за спиной.

— Нет, — практически шёпотом ответил я.

— Дойдёшь до противоположной стены, постучишь по ней, чтобы я слышал.

Ублюдка отсюда я видел хорошо. Из темноты лестничный вход был единственным ярким пятном. Но сделав ещё несколько шагов, я замер, словно вкопанный.

Впереди я заметил энергетическое свечение, отчего по спине побежали мурашки, а меня начало потряхивать.

— Четверг.

— Если я снижу уровень тревоги ещё сильнее, это приведёт к необратимым последствиям, — понял он мой посыл. — Уровень опасности не критический, я не могу влиять ещё сильнее, если только ты не желаешь ослабить мои ограничители.

— Я справлюсь, — мысленно утешил себя.

Четверг промолчал. Он прекрасно понимал мое состояние и ситуацию, в которой мы оказались, потому вёл себя сдержанно.

Свечение впереди было слабым, но стабильным. Что бы его не испускало, оно не двигалось. Чуть успокоившись и взяв себя в руки, я сделал ещё шаг. Затем ещё и ещё один. С этого места уже стало понятно, что светится какой-то длинный прямой предмет. Может, труба или палка.

Предмет лежал на полу, до него было порядка десяти метров. Я двигался аккуратными шажками, не отрывая ног, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в темноте. Не забывал при этом вертеть головой, вглядываясь во тьму до рези в глазах.

После каждого шажка я замирал на месте и даже не дышал, вслушиваясь в каждый шорох. Сердце набатом отдавалось в ушах, из-за чего казалось, будто это громыхает вокруг меня.

Не знаю, сколько прошло времени. По ощущениям — целая вечность и три «дошел» из-за спины. Чтоб этот ублюдок сквозь землю провалился со своими «дошел».

Опустившись на колени, я осторожно коснулся предмета, после чего аккуратно взял его в руки. Энергия в нём ощущалась иначе. Чистая, спокойная, она казалась размеренной и тихой. Не спеша поглощать, я сначала ощупал предмет, а Четверг на основе моих ощущений обрисовал контуры с помощью дополненной реальности.

Шершавая поверхность, довольно лёгкий, имеющий горизонтальную рукоять с одной стороны и резиновую насадку с другой. У меня в руках явно была деревянная трость. Точно такая же…

Додумать я не успел, так как руки коснулись чего-то мягкого и холодного. У меня засосало под ложечкой, а сердце пропустило удар. Но я всё же медленно начал ощупывать то, что лежало рядом. Когда ладонь скользнула по мягкой шевелюре, стало очевидно, что передо мной человеческое тело.

Мёртвое и уже остывшее. Я с трудом сглотнул ком, вставший в горле. Вот он, момент осознания, что смерть, это больше не что-то абстрактное, что происходит с другими, а с тобой случится когда-нибудь очень не скоро.

Теперь смерть обрела фактуру, температуру, плотность, упругость и другие параметры. В сумме они складывались в тело усатого джентльмена, которого я сейчас ощупывал. Джентльмена, который вышел на веселую прогулку и беззаботно наслаждался пейзажем, потому что знал, что смерть, это что-то абстрактное, что происходит с другими, но не с ним.

И в этот момент почувствовал тёплое дыхание на своей шее. От затылка по спине побежали мурашки, а тело остолбенело от ужаса.

— Маленький сладкий кролик, — прошептал женский голос мне прямо в ухо. — Мама не учила, что не стоит играть в темноте? В темноте водятся монстры.

— Не бойся, крольчонок, — в шепоте появились насмешливые нотки. — Тут нет никаких монстров. Я их всех съела.

Я и не боялся. Я был просто в холодном ужасе, аж дышать не мог из-за вставшего в горле кома. Как я вообще докатился до такой ситуации? Сидел всю жизнь в кресле, моделировал ИИ-шки. В теплом, уютном кресле, с чашечкой синтезированного кофе и в мягких тапочках с функцией подогрева в форме зайчиков.

Как? Гребаный док с его гребаными «новыми горизонтами» науки. Знал бы, что так получится, пошел бы к форсайтовцам в секту, потому что мне до этой науки вообще никакого дела.

— Не бойся, крольчонок, — вновь повторил голос. — Ты такой сладенький, так бы и откусила кусочек. Но я уже сыта, так что оставлю тебя до лучших времен. А пока… Поможешь маленькой хрупкой даме?

Я вздрогнул. Сначала голос раздавался прямо у меня над ухом, потом он был впереди, затем где-то сбоку. При этом я не слышал, как женщина перемещается. Будто у нее вообще не было тела. И почему я не вижу ее ауру?

— Бери этого старика и тащи сюда, — в голосе послышались приказные нотки. — Иди на мой шепот. Не бойся, крольчонок, не запнешься. На мой голос.

— Дошел? Пацан, ты дошел там? — послышался нервный крик раба издалека. Практически из другого мира.

Я наощупь нашел ноги человека, сухие, тонкие и холодные. Взялся и потащил в ту сторону, откуда слышался голос. Выбора не было. Можно было рвануть на свет лестничной клетки, но на каком-то интуитивном уровне я чувствовал, что не добегу. Даже шаг сделать не успею.

— Умненький крольчонок, иди сюда.

Тело волоклось с тихим шелестом. Оно оказалось на удивление легким, так что тащил я его без проблем, хотя подсознательно боялся запнуться и упасть. Вместо этого с размаху влетел спиной во что-то твердое. От боли пришлось прикусить губу, пока Четверг не отключил нервные окончания.

— Осторожно с дверью, — послышался насмешливый голос. — Тащи его сюда. Ага, бросай тут. Теперь иди ко мне.

Я на негнущихся ногах подошел ближе, пока не наткнулся на что-то твердое. Какой-то ящик. Выставил перед собой руки, и пальцы уперлись во что-то мягкое и податливое.

— Накрой этим тело. И возвращайся к своим, скажешь, что внизу нет ничего опасного. Если никто не найдет труп, будем считать, что твоя часть работы выполнена. И я не стану тебя кусать, крольчонок. Сегодня. Хотя ты та-ак сладко пахнешь, м-м-м…

И хоть голос был где-то передо мной, в следующий миг я почувствовал, как что-то теплое и шершавое коснулось моей шеи. Вздрогнул и рефлекторно прижал место рукой, но женский смех раздался метрах в десяти позади. Она меня облизнула? Судя по мокрой шее — да. Что за психопатка живет в этом подвале? Что вообще происходит?

Я с трудом стащил плотную ткань с ящика и наощупь принялся искать, где оставил тело. Чувство близкой смерти не покидало ни на секунду. Будто я был мухой, застрявшей в липкой паутине.

Четверг помог с ориентированием в пространстве. В режиме дополненной реальности он дорисовал место, где лежал труп, ящик и дверной проем, о косяк которого я ударился. Закончив дело, я медленно побрел в сторону выхода.

Женский шепот никак не останавливал меня, но я чувствовал чье-то незримое присутствие прямо за спиной.

— Эй, выродок, надеюсь, ты там сдох. Если нет, я тебя лично придушу, как вернешься.

Я уже видел силуэт раба в дверном проеме. По прямой до него оставалось порядка пятидесяти метров.

— Какой он мерзкий, — шепот незнакомки снова обжег мне шею. — И пахнет не так вкусно, как ты. Хочешь его убить? Вскрыть ему глотку, чтобы он никогда больше не смог издавать эти мерзкие звуки? Медленно провести лезвием по горлу, чтобы горячая кровь стекала вниз. Смотреть, как он захлебывается ею и пытается вдохнуть. Как кровь стекает по трахеям, забивая легкие. Он тогда будет так забавно булькать. Буэп-буэп-буэп. Хочешь, я сделаю так, чтобы он булькал, крольчонок? Или ты хочешь сделать это сам? Своими руками?

На последних словах я почувствовал, как ее рука касается моей. Теплое, приятное касание, после которого в моей ладони появилось что-то твердое и холодное. Рука сама сжалась вокруг рукояти.

— Потом вернешь, — прошептал голос мне напоследок, прежде чем подтолкнуть к выходу.

Еще до того, как выйти на свет, я посмотрел на свою руку. Спектральное зрение отчетливо показывало контуры тонкого ножа, который я сжимал в пальцах. Поразмыслив, взял его обратным хватом и оттянул рукав пониже.

— Предмет может быть боевым артефактом. Синт-концентрация выше всего, что встречалось нам до этого. В предметах. Не рекомендую поглощать энергию, лучше для начала узнать, что этот артефакт может.

— Спасибо за совет. Отличная логика, Четверг. То есть причина в любознательности, я правильно понял? Не в том, что дарительница потом вскроет мне глотку за то, что испортил ее подарок?

— Сам все сказал.

Ответить я не успел. Ублюдок в дверном проеме облегченно выдохнул, когда увидел меня. Я специально громко шаркал ногами в темноте, наслаждаясь его трясущейся фигурой. Он был близок к тому, чтобы драпануть вверх по лестнице просто от шороха моих шагов.

— Сука, выродок гнилой, — его ужас сменился гневом. — Я те брюхо ща выпотрошу. Ты почему не отвечал, когда я спрашивал?

— Нихрена ты мне не сделаешь, йоба. Я тебе живым нужен и целым. Потому что если Гораций узнает, что ты меня подставил, в Дельту-Четыре ты уже не вернешься.

Я прошел мимо растерянного мужика, намеренно задев его плечом, но на первых ступеньках все же остановился и повернулся к нему лицом. Посмотрел в тревожные бегающие глаза, в глубине которых укоренился животный страх.

Я слишком часто видел этот взгляд. Он был у всех рабов Дельта-Четыре, даже у Лихого с компашкой. Даже у деда Соломона. Они все не жили, не выживали, они просто оттягивали свой неизбежный конец изо всех сил. И в глубине глаз можно было увидеть этот страх. Страх, что вот именно сегодня сил может не хватить.

— Не ссы, йоба, — усмехнулся я. — Ты мне тоже живым полезнее. Так что давай, метнись наверх кабанчиком и скажи, что в подвале чисто. Пусть притащат свет. Я здесь подожду.

Мужик сделал шаг, а затем сорвался с места, впечатав меня в стену и придавив так, что дышать стало трудно, а перед глазами заплясали круги.

— Тебе язык может подрезать, выродок? А то больно много о себе возомнил.

Для выразительности он поднес осколок стекла к моему лицу, это должно было выглядеть угрожающе. Но вместо страха я просто схватил его руку и потянул на себя. Так что стекло коснулось щеки.

— Ой-ой, — расширил я глаза. — А как так вышло, что особенный раб поранился? Ой-ей, а кто это его поцарапал? Иммунку, будущего гражданина, ценный ресурс города? Уж не это ли мясо?

С каждым словом я лишь усиливал нажим, так что ублюдку пришлось приложить усилия, дабы я сам себя не травмировал.

— Давай, порежь меня, крутой йоба! Давай, режь, укороти мне язык.

— Псих, — вырвал он руку и отошел. — Психопат конченый!

— Твоя ценность лишь в том, что ты сам можешь прийти к монстрам на ужин и тебя не надо тащить, — мой голос стал привычно-снисходительным. — Такое себе достижение для того, кто считает себя человеком. Так что будь лапочкой, метнись наверх и сделай, как я сказал.

— Да пошел ты.

— И лучше поторопись. Порезаться я и сам могу, а кто там будет разбираться, как оно получилось? Так что лучше поторопись, а то вдруг я найду что-то острое, пока ты там еле ноги переставляешь.

Он продолжал сыпать оскорблениями, но мне было плевать. Главное, что действительно побежал наверх и наконец-то оставил меня в покое. Хоть пара минут тишины. После паранормального ужаса, который вызывала шепчущая дама, этот говнюк был проблемой простой и понятной. Он не мог вызывать страх.

А может, Четверг перемудрил с успокоительными. И когда прямая опасность во тьме миновала, те ударили по мозгам с новой силой. Так или иначе, я чувствовал себя спокойно и даже хорошо.

Посмотрел на оружие в руке. Это оказался обычный нож-бабочка, разве что металл рукояти был украшен узором тонких линий, не несущих какого-то смысла. Аккуратно сменив хват, я легким движением собрал нож, а затем так же легко разобрал.

На какие-то суперфинты я не способен, но в Новой Москве такие ножи были у каждого ребенка, так что разложить оружие одной рукой я мог. Правда, обычно такие ножи были замаскированы под обычные предметы вроде брелков для ключей, чтоб полиция не докопалась.

Потом я перестал таскать бабочки, отдав предпочтение ножам с выдвижным лезвием. К счастью, использовать по назначению такие штуки мне так и не пришлось. Но пару раз их наличие спасло меня от ограбления, которые на окраинах Москвы случались сплошь и рядом. Особенно если шарахаться по темным переулкам в ночное время.

К сожалению, большинство моих заказчиков вели дела именно в это время и в таких местах. Зато платили неотслеживаемой криптой и всегда вовремя. А главное — много.

Пока ждал наемников, периодически поглядывал в подвальную тьму. Ни звука, ни движения, словно таинственная незнакомка все еще пряталась где-то во тьме. Пройти мимо меня она не могла, значит должна быть все еще там. Но что-то мне подсказывало, что когда подвезут свет, подвал окажется совершенно пуст.

Вскоре сверху раздались первые шаги, и я спешно собрал нож. Большим пальцем накинул замочек, чтобы рукоять случайно не разошлась надвое. И в этот момент нож прямо на моих глазах поплыл и превратился в кость. Точно такую же, которой я защищался от Лихого. Пригляделся к заостренному краю и убедился, что не в точно такую же, а ту самую. Это точно моя заточка.

Стоило мне напрячься, как кость вновь изменила форму, став металлическим бруском. Подобный я прятал в кармане, хотел использовать в бою в качестве утяжелителя.

— Энергоформа ножа не изменилась, — произнес Четверг, подтверждая сказанное энергетическим зрением. В нем я все еще держал нож. — Это либо оптическое искажение, либо визуальная объемная деформация, не влияющая на изначальный предмет. Форма явно берется из мыслеобразов, но принцип действия мне не понятен. Недостаточно данных для анализа, недостаточно вычислительных мощностей для анализа. Попробуй провести еще тесты.

Попробовал представить, и у меня в руках тут же появился белый батончик синтетического пищевого блока из моего старого мира. Спустя несколько попыток нож принял форму обычного деревянного бруска. До этого пытался сделать из него веревку, было бы удобно намотать на запястье, но не получилось. При этом тактильные ощущения менялись вместе с визуальными. Разве что вес оставался прежним, либо я просто не ощущал разницу.

Спрятав «деревяшку» в карман, я посмотрел вверх. Оттуда как раз показалась троица наемников. Недоверчиво глянули на меня, и сурового вида мужик с копьем молча кивнул на проход, чтобы я шел первым.

Пожав плечами, шагнул обратно в подвал, но на этот раз все было тихо и спокойно. Цветочница вновь создала лозы со светящимися цветками и посмотрела на меня.

— Не управишься за час, дальше будешь в темноте таскать.

После чего удалилась куда-то наверх. Мы с мясом и наемниками принялись таскать из подвала ящики. Весь подвал был одним большим складом, разбитым на секции-помещения. Я сразу вызвался таскать из дальней части, на что надо мной лишь посмеялись.

Мол, дальше ходить придется. Но никто не был против. А я лишь отметил про себя средний уровень интеллекта в команде, остановившийся перед непреодолимым барьером, отличавшим обезьяну от камушка. Пока эти дебилы сделают три ходки вверх по лестнице, я успею притащить всего один предмет из дальних комнат.

Тащили не все подряд. Ящики с тряпьем, досками, хозяйственным инвентарем и прочий хлам с ветошью не трогали. Интерес представляли только полноценные предметы: картины, статуэтки, металлические пластины, кувшины, графины, гобелены с рисунками, медальоны, драгоценности, декоративное оружие и так далее. Что-то простое-бытовое можно было не брать.

Дойдя до дальней комнаты, я обнаружил торчащее из-под простыни тело. Рядом лежали ящики с ветошью. Простыни, наволочки и прочее белье. Быстро вытащив все, разбросал их по комнате, будто бы все проверил и не нашел ничего интересного. Заодно и прикрыл тело как положено.

Не удержался и все же заглянул под простыню. Тело мужчины было сморщено и скукожено, будто из него все соки высосали. Кожа бледная, человека он напоминал лишь отдаленно. Но вглядевшись в лицо, я заметил знакомые черты. Аккуратные ухоженные усы, выбритое лицо, уложенные набок волосы, ровная стрижка…

Не хватало только серого костюма и бежевого плаща. Трость я уже нашел, а вот куда делось остальное? Мертвый человек — турист, вошедший в глубину вместе с нами. Не удивлюсь, если окажется, что женский шепот принадлежал его спутнице с зонтиком. Вопрос лишь в том, где она сама?

В подвале ее не было, мимо меня пройти не могла. И другой вопрос: почему среди всего отряда она светилась эйбом ярче всех, а в темноте не было никакой ауры? Эйб-энергию можно как-то маскировать? Если да, значит, не я один могу ее видеть.

Или, может, в подвале вообще была другая женщина.

Вскоре я подобрал трость, которую выронил в коридоре. Спрятал ее под простынями в том же помещении, где лежало тело мужчины. Разумеется, предварительно выпил из нее всю энергию.

Что касается остального, в подвале хватало артефактов. Если сравнивать с медным деревом, то эти предметы были примерно такими же по заряду. Что-то больше, что-то меньше. Я брал их и тащил наверх, предварительно высасывая все до капли и вытирая образующуюся черную слизь тряпками.

Почему-то чаще всего энергия скапливалась в подсвечниках и бумажных зонтах с выцветшим рисунком. Реже — в картинах и массивных медальонах на цепочках.

Потом я принялся вскрывать ящики. Переворачивал, разбрасывая содержимое, после чего переходил к следующему. Заметил закономерность: если где-то лежит сразу много предметов, то они не содержат энергию. Словно эйб впитывает то, что стоит отдельно, желательно открыто. Если предмет в коробке или просто замотан чем-то, то энергии в нем нет.

Но было одно исключение. Одна из коробок в дальнем углу одной из комнат сияла изнутри. И раз я вижу это сквозь деревянные стенки, значит, должно быть что-то очень насыщенное.

Добравшись до ящика, я с трудом оторвал приколоченную крышку и заглянул внутрь. Все пространство занимал стеклянный куб на подставке, но сияло то, что находилось внутри.

Темная, практически черная статуэтка, скорее всего отлитая из чугуна. Изображала она льва, но со странной, гипертрофированной плоской мордой. Словно это был лев с лицом человека, но лицо было странным. Четкие круглые глаза, плоский нос и нарисованный рот. Будто и не лицо вовсе, а маска.

Да и лев вроде не лев. Передние лапы слишком массивные, а грива больше похожа на ровное кольцо, обрамляющее лицо. Короче, странная фигурка. Зато энергией сияла так, что глаза слепило. Скорее всего, артефакт-карта среагировала именно на эту фигурку, обозначив место как потенциальный источник энергии.

Не раздумывая, я бросил подставку на пол, так что стекло со звоном разбилось при падении. Статуэтка с гулом упала на пол и покатилась. Подойдя к ней, положил обе руки на металл и принялся тянуть энергию. Я уже наловчился в этом деле, так что и проблем не ожидал.

В разных предметах энергия ощущалась по-разному и тянулась тоже каждый раз немного иначе. Проще всего было с подсвечниками: в них энергия ощущалась нежным и легким облачком, а при поглощении казалось, что окунаешь руки в теплую воду.

В этот раз все оказалось иначе. Энергия казалась чем-то горячим, клокочущим и злым. Мало того, она пульсировала и никак не хотела втягиваться. Чем больше я давил, тем плотнее становилась энергия в статуэтке, словно сжималась в комок на мои прикосновения.

Когда я усилил напор, то внезапно почувствовал всплеск и резкую боль в руках. Убрав ладони, принялся их рассматривать, но никаких внешних повреждений не заметил.

— Четверг, что это было?

— Недостаточно данных для анализа. Но могу сказать, что болевой импульс был невозможным: нервные окончания отключены.

— Хочешь сказать, я не мог почувствовать боль?

— Ты уже дважды порезался, трижды ударился коленом и один раз мизинчиком. А еще мышцы спины перенапряжены настолько, что не отруби я болевые рецепторы, ты бы сейчас лежал пластом и стонал, зовя мамочку. Этот болевой сигнал был не от физического воздействия.

— Энергия в статуэтке… Она будто живая.

— И кусается, — подтвердил Четверг. — Есть ощущение, что этот кусок пирога нам пока не по зубам.

— Да ладно? Серьезно? Уверен? Откуда столько данных для такого точного анализа?

— Чувствую неприкрытый агрессивно-пассивный сарказм, босс.

— Бесит, правда? Ощущение у него, видите ли.

Руки все еще ныли, будто меня током ударило. Выпрямился, вытер пот со лба и посмотрел на статуэтку. В буквальном смысле и хочется, и колется. И что мне с ней делать? Откусить не могу, отдавать жалко.

Попробовал еще раз, но лев ударил в ответ еще сильнее, так что боль прошла до самого плеча. Даже дышать стало на мгновение трудно.

— Эй, че ты тут возишься, выродок? — послышался недовольный голос наемника. — Взял и потащил наверх.

Вздохнув, подобрал статуэтку и, больше не пытаясь вытянуть из нее энергию, потащил наверх. Ну не могу и все тут, пусть сами разбираются.

Отнес, отдал, побрел обратно. Оставалась еще одна комната для осмотра. Четверг сообщил, что суммарно мы накопили почти десять гигабайт энергоданных, которыми он постепенно насыщает мое тело. Какой будет эффект? Понятия не имею, но надеюсь, что он хотя бы будет.

В последней комнате я нашел кое-что интересное: бежевый плащ и серый костюм, ранее принадлежавшие джентльмену с тростью. Рядом валялся и монокль. Найти это все я сумел лишь по слабому энергетическому фону. Похоже, одежда пропиталась энергией в момент перехода в глубину.

Эта энергия ощущалась нейтральной. Спокойной и очень податливой. Точно такая же была в трости. Впитав все без остатка, я как можно незаметнее притащил простыню и накрыл все добро. На всякий случай, потому что наверху уже началась суета, а к нам спускался Лимпопо и спрашивал, не видел ли кто «усатого мудака в тупой шляпе».

Закончив таскать вещи из подвала, мы поднялись наверх, где наемники отчитались Горацию. Тот тем временем возился со статуэткой, обстукивая ее камертоном с разных сторон. Статуэтка при этом явно вибрировала, но эйб не отдавала.

Я же встретился взглядом с женщиной, что сопровождала усатого. Сначала решил, что они муж и жена, но что-то она не выглядела расстроенной вдовой. Поймав мой взгляд, она насмешливо улыбнулась и подмигнула.

Я же заметил, что на ее кремовом платье отсутствовала брошь в виде бабочки.

— Лимп, давай жахни уже, задолбал этот лев. Посередине руби, а то задолбаемся из каждого куска эйб вытаскивать.

— Так может, так оттащим? — спросил Лимпопо. — Вон, пусть иммунка несет до выхода.

— Не хватало еще всякую гадость в город нести. Нет, руби давай.

Лимпопо безразлично пожал плечами и замахнулся. Лезвие топора с грохотом рассекло статуэтку надвое, а сам оказался стоящим в столбе чистого огня. Не было ни крика, ни треска, только гул ядовито-оранжевого пламени. Через мгновение оно опало.

Я с ужасом смотрел на происходящее. Лимпопо все еще держался за секиру, лезвие которой застряло в полу. Только вот от человека остался лишь обуглившийся, почерневший костяк в доспехах. А рядом стояло существо, напоминающее льва из статуэтки.

Только не черного цвета, а скорее ярко-оранжевого. С белой маской цвета слоновой кости, на которой было намалевано что-то вроде лица. А странная округлая грива превратилась в языки пламени, расходящиеся во все стороны.

Существо медленно обернулось и почему-то среди всех присутствующих посмотрело именно на меня, словно припомнило, как я недавно пытался отщипнуть от него кусочек.

В одно мгновение в помещении стало слишком светло и очень жарко.

В момент опасности бравые матерые спириты, что весь поход сыпали шуточками и посылали вперед себя рабов, как-то резко утратили боевой дух. Никто не спешил атаковать монстра, хотя тварь находилась в окружении и в самом уязвимом положении.

И тем не менее, все моментально начали пятиться. Отдам должное, первым взял себя в руки Гораций. Хотя правильней будет сказать не взял, а вытянул их вперед. В следующий миг с открытых ладоней командира сорвалась ветвистая молния, ударившая льва в бок.

Монстр взревел и сдвинулся на десяток метров. При этом сам по себе он не шевелился, а словно скользнул по воздуху. Его огненная грива на мгновение вспыхнула особенно ярко, тело развернулось, и чудище бросилось на обидчика. Опять же, это было похоже не на рывок, а скорее на полет.

Между зверем и командиром встал щитовик, но пылающий лев просто прошел прямо сквозь него. Прошел и остановился, будто его атака потеряла заряд. За спиной льва на пол упало обугленное тело.

— Огненный дух, — закричал Гораций. — Франциска, бей. Остальные, отвлеките тварь.

Сам Гораций при этом не стал атаковать, вместо этого он бросился к ближайшему наемнику — тому самому копейщику. Схватил пятящегося мужика и просто бросил его в сторону монстра. Лев поджал лапы, оттолкнулся, и в следующее мгновение его грива вновь вспыхнула.

Дух прошел сквозь вопящего копейщика, оставив от бедолаги одни угольки. Но после этого фигура льва будто замерла прямо в полете и опустилась на пол.

— Промежуток между фазами атаки четыре секунды, убийство человека заканчивает атаку, — подвел итог предварительного анализа Четверг. — Рекомендую использовать тактику «живой щит» для выживания.

Я не стал прислушиваться к советам ИИ, не обладающим инстинктами самосохранения. Поэтому использовал другую тактику под названием «паническое бегство». Свалить подальше, пока бравые дяди сами разберутся. Они же не просто так понтовались своей крутизной, вот пусть теперь на деле докажут, какие все из себя матерые дайверы.

Лев тем временем твердо намеревался прикончить именно Горация. Видимо, молнии были единственным, что могло причинить вред духу, который просто прожигает насквозь остальных бойцов. И что-то их доспехи и напитанное эйбом оружие ничего не могут сделать.

Цветочница попыталась вырастить какой-то алый бутон в ладонях. Не знаю, что этот цветок должен был сделать, но он сгорел вместе с девушкой, когда лев пролетел рядом. Гораций успел ударить молнией еще раз, но лев не попался на одну и ту же атаку и исчез в огненной вспышке, появившись в десяти шагах в стороне. Молния Горация же при этом попала аккурат в раба, который прятался за колонной.

Мужик упал и забился в конвульсиях. Казалось бы, легко отделался, но в следующий миг его голова разлетелась облаком кровавой взвеси. Похоже, от удара молнией коротнуло детонатор в затылке. Значит, эта штука не бутафорная.

И в этот момент свой ход сделала девушка. Все это время она листала книгу, а после этого вытягивала энергию сразу из двух страниц. Но сейчас обе ее ладони окутывал золотистый свет, от которого рябило в глазах.

Выпрямившись во весь рост, девушка выкинула руки вперед, и свет стал тонким золотистым лучом. Луч оставил ровный разрез в полу, протянувшийся от ее ног через весь зал. Прошел сквозь монстра, разрубил стену и часть потолка.

Льву эта атака явно пришлась не по вкусу, из его бока полилось жидкое пламя, стекающее на пол. Чудовище развернулось, краска на маске начала оплывать и трескаться. Я видел, что он готовится к новой атаке, нацелившись на девушку, но та оказалась готова.

В момент прыжка твари она развела руки в стороны, а затем с силой хлопнула в ладоши. Золотистый свет вокруг ее ладоней хоть и заметно ослаб после атаки лучом, но в момент столкновения его остатки взорвались, выпустив вперед широкий конус энергии.

Свет ударил прямо в льва, отчего его атака прервалась, а самого духа отбросило волной. Монстр явно получил серьезный урон, взревел, а его огненная грива начала испускать неровные языки пламени во все стороны.

Дышать становилось все труднее, от жара начала тлеть одежда. Я пригнулся, но это не сильно помогло. В этот момент Гораций ударил молнией в третий раз. Попал, отчего тварь взревела еще сильнее. Командир же при этом упал на колени, из глаз, ушей и носа у него пошла кровь. Кажется, третья атака отняла последние силы.

Книжница, к слову, тоже в ужасе пятилась. Золотое свечение уже спало, так что она оказалась беззащитна. Книга хоть и лежала у ее ног, но почему-то она не торопилась ее использовать повторно. Не может?

Последний живой наемник с криком бросился бежать прямо сквозь пламя. Судя по тому, как в помещение ворвался поток воздуха, ему все-таки удалось добежать до дверей. Женщины в кремовом платье нигде не было видно, может уже сгорела, может сбежала или просто прячется.

Так что по факту против льва оставались лишь Гораций и Франциска. Оба, судя по всему, без сил. И я прекрасно понимал, что как только монстр их прикончит, я буду следующим. Чтоб добраться до выхода, мне требовалось пересечь весь зал. Либо бежать обратно и прятаться в подвале. Но даже если удастся выжить, то что дальше? Я понятия не имею, как отсюда выбраться.

В этот момент я заметил одну странность. Лев почему-то повернулся к Горацию, готовясь к атаке. Хотя девушка была ближе и, как показала практика, гораздо опасней для монстра.

— Четверг, работай давай!

— А я что делаю. Не ори на меня, я нервничаю!

— Быстрее, скотина! Вернемся, будешь роботом-бариста в кофейне до конца дней пахать, пока…

— Нашел! Показываю.

Зрение расчертилось линиями дополненной реальности. Я не сразу сообразил, что Четверг показывает мне процесс рассеивания энергии. Наиболее плотным источником энергии был сам огненный дух.

Я видел не только его сияющую ауру, но и как эйб толчками выходит в пространство сквозь раны на теле, рассеиваясь вокруг. Другими источниками были люди, в том числе и обгоревшие тела. Книга на полу, застрявший топор, разбросанное повсюду оружие.

Как и в моем мире, в этом эйб не являлся полностью изолированной системой, так что часть энергии рассеивалась вовне. Но только теперь я заметил еще один источник этой энергии. Обломки статуэтки на полу. Они продолжали испускать волны энергии, и чем ближе, тем они были заметнее.

Огненный дух, чем бы он ни был, не хотел приближаться к статуэтке.

Вариантов не было, так что я бросился вперед. Подхватил обе части статуэтки и посмотрел на льва. Тот как раз приготовился к прыжку, а Гораций все еще стоял на коленях, харкая кровью. В момент прыжка я уже был перед командиром.

Выставив перед собой обломки статуэтки словно щит, я попробовал их соединить. По ощущениям, словно однополярные магниты пытался столкнуть. Тем не менее реакция была странная.

Лев бросился на меня, но в последний момент его полет начал замедляться. Он попытался развернуться и отлететь подальше, но не получилось. Вообще его движения выглядели сюрреалистично, хотя откуда мне знать, как должен двигаться дух.

И вот он просто в прыжке разворачивается и начинает медленно уплывать в противоположном направлении. Грива при этом продолжает бить языками пламени во все стороны, а из брюха на пол стекает раскаленная магма.

Сначала я заметил, что огонь словно втягивается в статуэтку, не причиняя мне никакого вреда. А затем понял, что чем ближе половинки, тем сильнее духа затягивает в статуэтку. Осознав это, надавил на них что было сил. Рев твари перекрыл рев пламени, кажется, я и сам начал орать от напряжения.

В какой-то момент трясущимися руками мне удалось сделать так, чтобы осколки коснулись друг друга. Не соединились, но коснулись краями. В следующий миг статуэтку вырвало из моих рук, она сама соединилась. Резко, внезапно, с грохотом. В тот же миг дух исчез.

Статуэтка с шумом рухнула на пол, в дребезги разбив плитку, да так и замерла. Я машинально отметил, что ровно посередине на ней появилась полоса скола. То ли от удара Лимпопо топором, то ли как рана, оставленная золотым лучом.

Разбираться не было ни времени, ни желания. Вокруг бушевал огонь и трескался раскаленный камень. Дышать можно было с огромным трудом. Горело все, что мы успели натаскать в главный зал, а натаскали мы очень много.

Я схватил Горация и помог ему подняться. Подставил плечо и буквально на себе потащил через весь зал в сторону выхода. Если он сдохнет, то я останусь тут навсегда без хоть какой-либо возможности вернуться домой в родной мир.

По пути схватил за шиворот девушку, поволок и ее тоже. Она неожиданно начала дергаться и сопротивляться, хотя до этого даже ползти не могла. Похоже, надышалась дымом или эта ее магия высосала все силы. Что она, что Гораций в энергетическом спектре выглядели какими-то потухшими.

Оглянувшись, понял, что девушка пытается дотянуться до книги, но я уже оттащил ее слишком далеко. Книга валялась в стороне от входа, так еще и пламя подобралось к ней слишком близко, вот-вот вспыхнет. Смотреть, что будет с мощным артефактом, если его начнет жрать насыщенный эйбом огонь, у меня не было никакого желания.

Двери были открыты, но за ними еще два зала. Огня здесь оказалось гораздо меньше, зато дыма чуть ли не больше. Четверг наверняка отрубил мне почти все рецепторы, так что я чувствовал себя машиной, двигающейся на автомате.

Уж не знаю, каким образом мы смогли преодолеть эти несколько залов и как я умудрился вытащить эту парочку. Гораций хоть и навалился на меня, но старался идти сам. А вот Франциску я буквально волок за шиворот по полу. И ведь они еще и в доспехах были.

Но главное — вытащил. Буквально вывалился из здания, но тут силы меня окончательно покинули, так что я завалился, упал и кубарем скатился по ступеням. Остановился в метре от подола кремового платья.

С трудом перевернулся на спину и посмотрел на женщину, что стояла рядом, держа над головой зонтик в светло-розовых оттенках. Над ней кружили хлопья серого пепла в отблесках оранжевых искр. Но до самой девушки вся эта грязь и пламя не долетало. Или облетало.

— Я уж думала, вы не придете, мальчики, — обиженно надула она губки.

А меня от ее голоса дрожь пробрала. Говорят, что голос человека невозможно опознать, когда он шепчет. Но эти интонации, эта легкая насмешливая манера. Нет, теперь я точно уверен, во тьме у меня над ухом шептала именно она.

Только вот странно, что теперь я снова вижу ее эйб-ауру. Очень плотная, насыщенная, даже стала еще насыщенней. Глянул в сторону Горация и Франциски. Их ауры были все такими же большими, как и раньше, но энергия колеблется, да и стала более прозрачной что ли.

Ладно, плевать. Потом об этом подумаю. Сейчас сил хватило лишь на то, чтобы лежать и смотреть в небо, затянутое серой пеленой.

— Четверг, все плохо?

— Не то, чтобы. Пришлось всю накопленную энергию пустить на насыщение клеток организма. Точный эффект пока неизвестен, но однозначно могу сказать, что были укреплены кости, мышцы, кожный покров и увеличена эффективность внутренних органов. В частности, дыхательная система претерпела значительные изменения.

— Щупальца вырастут?

— Нет.

— А лазеры из глаз?

— Даже рентгеновское зрение не подвезли.

— Отстой.

— Согласен.

— Можешь в следующий раз лазеры замутить?

— Увы, я не контролирую процесс. Насыщение происходило равномерно по всему организму. К тому же я считаю это оптимальным вариантом в виду отсутствия клинических испытаний по воздействию эйба на организм.

— Зануда.

Сверху раздался кашель и стоны. Кажется, парочка начала приходить в себя. Да я и сам уже немного очухался на относительно свежем воздухе. Кое-как присел на корточки, пытаясь справиться с накатившей слабостью.

— Выродок! — раздался женский крик. — Мой гримуар. Сгорел! Из-за тебя, тварина.

— Франциска, — устало произнес Гораций.

— Я почти дотянулась. Сгорело все, там два десятка страниц было! Ты хоть представляешь, сколько ты мне должен теперь? Ты, выродок, не сдохнешь, пока все до последнего кредита не отработаешь! Сгною ублюдка.

Я медленно встал и обернулся. Девушка не выглядела грозной. Стоя на коленях, вся в копоти, в подпаленной одежде, кираса покрыта сажей, волосы слиплись, лицо красное, глаза безумные.

Я стоял ровно, просто охреневая от услышанного. Это была просто запредельная наглость.

— Тебе до книги было метров десять, — наконец произнес я. — Скажи спасибо, что вытащил тебя из этого ада.

— Спасибо? Спасибо⁈ — ее голос сорвался на визг. — Ты, тварь, еще и пасть открывать осмеливаешься? Совсем страх потерял? У-убью-ю! Выродок!

— Сука, — не выдержал я. — Неблагодарная сука! Я вас обоих спас! Заточил монстра, вытащил из огня. И ты мне еще претензии предъявляешь.

— Тварь, — задыхаясь от гнева, выплюнула Франциска. — Ты не жилец. Я твою жизнь в чистый ад превращу!

— Франциска, заткнись! — рявкнул Гораций.

Командир уже почти пришел в себя. По крайней мере, встал на ноги и вытер кровь, что текла из всех отверстий. Покачиваясь, он спустился по ступеням и подошел ко мне. Наши взгляды встретились, но я не отвел глаза, смотрел прямо. Правда на моей стороне.

Гораций тяжело вздохнул, покачал головой, а затем его кулак ударил мне в солнечное сплетение. Воздух со свистом вылетел из легких, а я упал на землю, согнувшись в три погибели. Не знаю, что за сила у этого ублюдка, но несмотря на помощь Четверга, меня скрутило так, что даже вдохнуть не было сил.

— Объясняю доходчиво и один раз, — спокойным тоном произнес Гораций. — Ты мясо. У тебя нет прав, нет свобод, нет желаний или хотелок. Ты просто функция города, материал, ресурс в наших руках. Ты сделал свое дело, сделал хорошо. За это получишь награду по возвращению. Но если решил, что ты теперь герой, то у меня для тебя плохие новости.

На этих словах Гораций с размаху пнул меня по ребрам. Силы удара хватило, чтобы я отлетел на несколько метров и еще сильнее скрючился в позе эмбриона. Боль я почувствовал, она была ощутимой. Почему-то Четверг не смог заблокировать ее полностью. Возможно, это как-то связано с хрустом, что я услышал.

— Если ты даже каким-то чудом сможешь сам выбраться с глубины, в Дельте тебя казнят как беглеца, — продолжал объяснять ситуацию Гораций. — Так что ты не нас спас, ты себя спас, вытащив нас из огня. А если в городе вякнешь кому-нибудь о своем геройстве, то это будет твой последний день, уж поверь. С мясом никто церемониться не станет, один рейд за стену принесет больше голодных ртов, чем вас дохнет за месяц. И поверь, все они будут рады занять твое место, скотина неблагодарная.

— Командир, там гримуар. И вещи.

— Надо идти на выход. Карта все еще у меня.

— Там снаряжения на сотню эйбов. У Лимпа топор четвертого ранга был.

— И что ты предлагаешь? Подождать, пока пламя опадет? — взъелся Гораций. — Даже если здание устоит, через десять минут здесь соберутся твари со всей округи. Сядем дружно в кружок, будем жарить шашлыки и рассказывать веселые истории? Собирай манатки и дуй за мной, Франциска. Или можешь остаться здесь и дождаться начала пира. Если придет какой гуманоид, то тебя даже не сразу сожрут, сначала поимеют.

Парочка медленно побрела в сторону от пылающего музея. Девушка в платье с легкой усмешкой посмотрела на меня и пошла следом. Пришлось приложить немало сил, чтобы кое-как подняться на ноги.

Урок Горация я усвоил мгновенно. Нахрен эту правду. Тут важна только сила и твой статус. И чего я ожидал? Как будто бы в моем мире было иначе. Да разве вообще может быть мир, где будет иначе?

Ждать меня явно никто не собирался, так что пришлось ковылять самому, пытаясь нагнать. После всего произошедшего сил было примерно нисколько, так что двигался на чистой злобе и упрямстве.

Отойдя метров на сто, обернулся, чтобы последний раз взглянуть на место, где все пошло по известному сценарию.

На секунду мне показалось, что на входе в здание стоит существо, напоминающее человека, и смотрит прямо на меня. Строгий черный костюм, кроваво-красная полоска галстука, а вместо человеческой головы огромная кроличья маска, как у ростовых кукол, что стоят на входах в мегамаркеты и завлекают зевак.

Пару раз моргнул и тряхнул головой. Видение пропало, и я побрел дальше. Просто дыма надышался, вот мозги и сбоят. Откуда тут взяться кролику в костюме, это же бред.

Существо в строгом черном костюме и с кроличьей маской на голове вошло в пылающее здание музея. На входе в главный зал остановилось, поправило галстук и внимательно осмотрелось.

— Мда… — раздался насмешливый голос, приглушенный маской. — Гребаные люди. Пришли, все сломали, все сожгли, так еще и намусорили. Вандалы и мародеры.

Кролик прошел в центр зала и присел на корточки. Осторожно двумя руками поднял с пола статуэтку льва. Провел пальцем по шраму, оставленному ровно посередине, и недовольно поцокал языком.

— Ну что за вандалы. Больно, братец? Понимаю, понимаю, — погладил статуэтку кролик. — Не плачь, не переживай. Они думают, что могут безнаказанно приходить к нам домой и творить, что вздумается. Хочешь посмотреть, как им понравится, если мы придем в их дом и будем вести себя также? Вот и я хочу. Очень хочу.

Кролик чуть ли не с нежностью погладил статуэтку, после чего спрятал ее во внутренний карман пиджака и выпрямился. Оглядев пылающую галерею, снова поцокал языком и направился на выход.

— Не переживай, братец, ждать осталось недолго. Надо только найти нужную дверь и вежливо постучать. Но очень важно стучать именно вежливо, тогда нам обязательно откроют. Не переживай, я умею быть очень вежливым, когда это нужно.

— Так, нас четверо, значит можем малым переходом воспользоваться, — Гораций на ходу развернул карту и вертел ее в руках, пытаясь понять направление. — В конце улицы можем выйти, это ближайший прокол.

Франциска на это ничего не ответила, девушка была мрачнее тучи. Зато туристка шла, ничего не боясь. Разглядывала поросшие мхом здания, заглядывала в разбитые автомобили, вытягивала шею, стоило где-нибудь раздаться шуму.

Я плелся последним, просто стараясь не отставать. Четверг сообщил, что Гораций предположительно сломал мне два ребра, так же организм отравлен дымом, а тело перенапряглось, так что двигаемся мы исключительно на выработанном адреналине и морфине.

Ресурсов осталось мало, и неизвестно, в какой момент я просто вырублюсь. Это будет критической ситуацией. В такие моменты у Четверга есть возможность взять тело под полный контроль, чтобы добраться до безопасного места, где мне окажут помощь. Только вот его базы данных с расположением всех медицинских учреждений Новой Москвы тут не помогут.

Если вырублюсь, Четверг даже в аварийном режиме ничего не сможет сделать, чтобы помочь мне — сил нет.

Так что я был вынужден держаться и молиться, чтобы мы не нарвались на очередного представителя местной живности. Гораций при этом вел нас строго по центру улицы на эстакаду, после которой будет некий прокол, к которому мы и идем.

Видимо, двигаться по открытой местности в этом мире куда безопасней, чем приближаться к домам. Два раза за все время мы вошли в здание, а на входе уже ждала паукообразная тварь или толпа котомышей. Если тут в каждом доме нечто подобное, то я понимаю, почему мы держимся улиц.

Правда есть еще черви и летающие монстры. Но с начала путешествия я их больше не встречал. Вообще странный поход. Пока мы были в Дельте-Четыре, Гораций вел себя так, словно это будет легкая прогулка.

В итоге отряд сразился с двумя Теневыми Псами, пауком из музея и огнельвом. Всего четыре прямых противника, с которыми пришлось драться. И от двадцати человек в итоге осталась жалкая кучка. Откуда столько бахвальства тогда?

Мелких мышей не считаю, их наемники вдвоем покрошили всех.

Глубина все больше казалась мне преисподней, где твои шансы выжить никак не коррелируют с опытом и навыками, а зависят целиком и полностью от удачи.

Вот и сейчас Гораций и Франциска остались без сил, я вообще не боец, а дама с зонтиком как будто и не собирается ни с кем сражаться. Выйди на нас любой самый слабый монстр, мы ни драться, ни убегать не способны. И все, и хана.

— В сторону, — раздался резкий шепот Горация. — Прячемся. Тихо.

— Молча накаркать, это талант, — отпустил очередной комментарий Четверг. — Это уровень. Это уметь надо.

Все тут же укрылись за ближайшей бетонной стеной перекрытия, впереди лежал на боку остов какого-то грузовика, так что между днищем и стеной оставалось узкое пространство. Гораций с Франциской бросились туда, я следом.

Женщина с зонтиком с любопытством ребенка оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что же так напугало командира. И в последний момент мы оба заметили существо.

Странное вытянутое тело с тонкими руками спускалось с крыши ближайшего здания прямо по стене. Его лапы растягивались, словно резиновые, так что он не полз, а скорее хватался этими отростками за торчащие балки и подтягивался к ним.

Еще более странной была голова монстра. Какая-то угловатая, вытянутая, будто бы на него нацепили странной формы шлем.

Мы втроем втиснулись в щель, двигаться пришлось боком, иначе не пролезть. Дама предварительно закрыла зонтик, а потом нехотя зашла за нами, придерживая полы платья, чтобы не испачкалось.

— Наблюдатель, — прошептал Гораций. — Не делаем резких движений. Мы не трогаем его, он не трогает нас.

— Может, не заметил, — произнесла побледневшая Франциска. — Может, пронесет…

Грохот раздался совсем рядом с нами, а остов грузовика со скрежетом сдвинулся на несколько сантиметров, прижимая нас к стене. Следом послышался скрип и шорох откуда-то сверху. Я забыл, как дышать, да и дышать было больно, места стало слишком мало, а в грудь упирались острые выступы.

Рука нащупала в кармане холодный металл ножа, одним движением я раскрыл его и сжал рукоять.

В этот момент сверху справа резко показался силуэт чудовища, от вида которого у меня мурашки побежали по всему телу. Тварь зависла аккурат над Франциской, девушка зажмурилась, вжимаясь в бетонную стену.

Я же не мог оторвать взгляда от монстра. Думал, что глубина уже ничем меня не удивит, но ошибся. Это было не существо в обычном понимании. Это была огромная операторская видеокамера, старая и массивная. Она была оплетена проводами, кабелями и пульсирующими жилами. Последние, кажется, пронизывали камеру насквозь и спускались вниз.

Если камера была «головой», то тугое переплетение пульсирующих жил, проводов и кабелей создавало вытянутый каркас тела. Монстр держался за край фургона, так что я видел его нутро. переплетение проводов, покрытое слизью и темными жилами, оканчивающееся металлическими когтями.

Какой-то чудовищный симбиоз технологий и биологической массы, но все вместе это отчетливо сияло эйб-энергией. В этом спектре Наблюдатель не казался особо сильным, примерно такую же концентрацию я наблюдал у Теневых Псов. Однако металлические когти-прихваты запросто могли вспороть меня от живота до горла одним махом.

Остальные замерли и не шевелились, пока Наблюдатель «разглядывал» их через объектив камеры. Заметил, что женщина в платье склонила голову и с интересом разглядывала монстра в ответ. А когда камера сместилась на нее, девушка быстро поправила прическу и улыбнулась.

После этого голова монстра повернулась ко мне и приблизилась. Я услышал механические щелчки где-то в глубине его нутра, что-то жужжало и шуршало. Глянул в объектив и заметил алые отблески в глубине, словно бы существо действительно смотрело на меня. Будто этот взгляд был осмысленным.

— Что бы это ни было, — произнес Четверг. — Оно испускает сфокусированный поток резонирующей энергии. Предполагаю, он нас сканирует.

В этот миг существо среагировало, будто услышало, что сказал Четверг. Камера приблизилась чуть ли не вплотную, внутри головы Наблюдателя что-то начало прерывисто щелкать и гудеть. После этого у твари от груди отделился пучок проводов и словно змея поплыл в мою сторону.

Пучок разошелся на десяток тонких жгутов, по которым пробегали электрические разряды. С Горацием и Франциской ничего подобного не было.

— Фиксирую фокусировку на энергетической составляющей, — в голосе Четверга прорезались тревожные нотки. — Босс, кажется, эта тварь заметила именно меня. Не отдавайте меня на съедение, клянусь, я буду работать вдвое усерднее! И больше никаких шуток про говновиков!

Искрящиеся щупальца почти приблизились к моему лицу. Судя по всему, тварь собиралась схватить и оплести ими мою голову. Что-то подсказывало, что вырваться у меня сил уже не будет, так что пришлось действовать на опережение.

Нож-бабочка с размаху влетел в голову монстра. Сначала был чавкающий звук, будто лезвие ударило живую плоть, затем скрежет пластика и металла. Послышался треск и звон, раздавшийся из нутра монстра.

Тот отдернул голову и загудел, словно испытывая боль. Я не успел вырвать нож, так что он так и остался торчать в голове твари. Место удара сыпало искрами, но часть проводов червями стягивалось к той области. Прямо на моих глазах они начали оплетать рукоять ножа и вытаскивать его.

— Бежим, — рявкнул Гораций.

Он первым начал протискиваться дальше, а мы за ним. За спиной монстр загудел и издал тонкий ультразвук, от которого казалось, голова вот-вот лопнет. Мы вырвались из щели и побежали вверх по эстакаде.

Я обернулся, когда мы отдалились метров на пятьдесят. Монстр нас не преследовал, нет. Вместо этого он растекся проводами по корпусу грузовика, а камерой уставился вертикально в небо. От его тела исходили волны искажения, видимые даже обычным зрением.

— Сейчас на его зов сбегутся Риперы! — рявкнул Гораций.

— Кто это? — спросил я, не останавливаясь.

— Смерть, сука. Клянусь глазами матушки.

— Святой Логос, только не это, святой Логос, обереги и укрепи, — начала причитать Франциска.

Мы добежали до места, где эстакада изгибалась и уходила вверх, пока не обрывалась. Дальнейшая часть дороги давно рухнула, но нам туда и не нужно было. Вместо этого Гораций просто перемахнул через край и спрыгнул вниз.

Размышлять времени не было, мы поднялись на каких-то метров десять, так что должно быть не смертельно, лишь бы ноги не сломать.

Я прыгнул следом, но вместо падения приземлился на толстый слой лиан, что тянулись под косым углом от эстакады до самой земли. Дальше просто кубарем покатился по ним, обдирая одежду, царапая руки и лицо сухими побегами.

Как катился, так и свалился на битый асфальт, больно ударившись многострадальным боком о торчащую плиту. Рядом довольно элегантно приземлилась дама с зонтиком, она, кажется, даже платье не порвала.

Гораций с Франциской уже вскрывали металлическую дверцу небольшого строения, оплетенного проводами. Кажется, это старая трансформаторная подстанция, выкрашенная облупившейся краской. Я успел заметить с десяток выцветших предупреждающих знаков, но сейчас меня это мало волновало.

Мы ввалились внутрь, после чего Гораций захлопнул за нами дверь. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Никаких окон, а единственный выход плотно закрыт.

— Все, ищите дверь. Должна появиться. Щупайте створки, ручки, может быть люк или что-то такое.

Меня кто-то толкнул в бок, так что я упал на пол, еле успев подставить руки. Принялся наощупь ползти к ближайшей стене, но в какой-то момент рука проскользила по песку. Откуда тут песок?

Но посмотрев вниз, увидел прямо под собой мутное стекло в полу, а за ним метрах в десяти землю, покрытую пучками высохшей травы. Провел руками по стеклу и понял, что оно целиком было засыпано песком.

Мы вошли в здание, которое стояло на земле, но в полу строения было окно, под которым имелась земля в нескольких метрах ниже. Что. Тут. Происходит?

Пока я раскидывал песок, рука сама собой наткнулась на выступ, по форме напоминающий ручку. Дернул, и стекло подо мной со скрежетом ушло в сторону. Потеряв точку опоры, я провалился вниз и упал на землю, отбив себе другой бок.

Покряхтев, кое-как перевернулся на спину и посмотрел вверх. Прямо надо мной висела корма огромного корабля. Разъеденная ржавчиной и сияющая дырами. А я только что выпал из открытого иллюминатора, правда какого-то очень уж большого.

Тут же в проеме показалась рожа Горация, который вывалился следом и чуть не раздавил меня, но я вовремя ушел перекатом. Следом в люк заползла Франциска и тоже свалилась на землю, благо тут было всего пять-шесть метров.

Следом показались подошвы сапожек и подол кремового платья. А затем и сама дама спорхнула на землю, словно бабочка. Кажется, она даже использовала свой зонтик в качестве парашюта, чтобы замедлить падение.

— Сюр какой-то, — оторопело произнес я.

Мы больше не в глубине. Там небо похоже на темную недвижимую пелену, словно кто-то накрыл мир огромным брезентом. Здесь же над головой можно было разглядеть тяжелые свинцовые тучи.

Да, они висели очень низко и практически не двигались, но это были именно тучи. Разве что они странно клубились, будто бы внутри них шевелится нечто огромное.

А еще корабль. Вернее, половина корабля, что лежал на боку посреди пустоши, частично вкопанный в землю. Один край его смотрел в небо, пока не обрывался, будто кто-то откусил кусок.

Именно из этого корабля мы и выбрались.

— Замкнутые пространства используются в качестве мостика между мирами по принципу, предположительно, самопроизвольно проявляющихся кротовых нор, — выдал свой вердикт Четверг, хотя я не просил.

— И к чему мне эта информация?

— К тому, что обратный переход не напитал нас эйб-энергией. Соответственно, такой выход с глубины бесполезен с практической точки зрения.

— То есть свалить от механоида, который хотел тебя сожрать, пока ты верещал от ужаса, как сучка, мне в ухо — бесполезная причина по твоей логике?

— Не верещал, а делился тактической информацией.

— Ты молил о спасении и клялся, что будешь работать вдвое эффективнее.

— Вербальная мотивация для поднятия эффективности.

— Тебя послушать, так ты сам всех спас.

— Наконец-то вы оценили мой вклад по достоинству, босс.

Я огляделся вокруг. Раз Четверг принялся разглагольствовать, что несомненно немного успокаивало, значит, ИИ счел окружающую обстановку условно безопасной.

Вроде бы так оно и было. На первый взгляд ничего не изменилось. Те же обломки высоток вдалеке, те же ржавые остовы различной разногабаритной техники вокруг. Разве что корабль — что-то новенькое.

А так, сухая растрескавшаяся земля под ногами, песок и вонь, ржавчина и холод. Такое же дерьмовое место, только с видом в профиль.

Но это на первый взгляд. Сейчас я уже замечал и отличия. Помимо неба, которое хоть и неприглядное, но все же походило на небо, имелись и другие детали. Растения, например. В глубине все давно пересохло, только мох еще оставался живым.

Здесь же растительности было куда больше. С того же корабля целыми гроздьями свисали странные сиреневые водоросли. Кажется, они даже немного светились.

Под ногами помимо пучков высохшей травы то и дело встречался кустарник, сухонькие тонкие деревья, ну и разумеется мох. Эта зараза живет в любом из миров.

Воздух тут ощущался иначе. Холоднее и ярче. Запахи мерзкие, блевотные, вызывающие сиюминутное желание протереть язык, потому что с каждым вдохом казалось, будто на него что-то налипло. Но в этих запахах была насыщенность. Что скорее минус, чем плюс.

В глубине воздух казался сухим и пресным, он скорее хрустел на зубах и забивал легкие какой-то взвесью, отчего я начинал хрипеть.

— Повезло, — раздался голос Горация. — Мы с нужной стороны воронки. Есть связь, скоро нас заберут. Надо дойти до окраин.

Он указал пальцем в сторону ближайших строений, которые издалека еще больше напоминали обломанные гнилые зубы бывшего города.

Оглядевшись вокруг, понял, что мы действительно стоим на краю огромного кратера, заваленного разной техникой. И чем ближе к центру, тем больше. То есть это не корабль торчит из земли под углом, это мы стоим на склоне.

Подъем дался тяжело, сил совсем не было. Даже близость города не добавила мне энтузиазма. Интересно, если нам повезло, то что было бы, если бы не повезло? Я-то думал, что мы каким-то мистическим образом выберемся там же, где и заходили. Через черную материю бассейна на площади. Но мы даже не в городе, а лишь где-то рядом.

Вскоре мы дошли до первых домов, как нам навстречу выехал потрепанный грузовик в армейской расцветке. На крыше пулеметное гнездо, в кабине двое смотрителей с оружием. Нас загрузили в обтянутый тентом кузов и повезли куда-то вглубь городских руин.

Я отметил для себя две детали. Улица, по которой мы ехали, была расчищена, а в земле четко прослеживались две колеи от колес. Дорога явно популярная. Значит, эта воронка что-то вроде точки выхода? Надо разобраться, это может быть важно.

И почему-то меня не покидал вопрос… Куда делась вторая половина корабля?

Щедрой наградой от господина Горация Люмена была… Барабанная дробь… Выходной! Всемогущие микросхемы, надеюсь он не обанкротился с такой щедрости-то.

Кстати говоря, в глубине мы провели четырнадцать часов тридцать семь минут по таймеру Четверга, но в Дельта-Четыре прошло больше суток. Либо время течет с разной скоростью, что само по себе фантастично, либо где-то еще потерялось десять часов.

В то, что все произошедшее можно списать на какую-нибудь ма-а-агию, я не верил. Волшебство оставим детям и отмороженным долбоклюям. Я хоть и не человек науки, как док, но в превосходство логики и рационализма верю всецело.

А что нам подсказывает логика и разум? Если уровень технологий превосходит все мыслимые представления человечества о науке, то она становится похожа на магию. Да, глядя на это местечко очень трудно говорить о каких-то технологиях, но и отрицать их наличие глупо.

Биоинженерия, способная за десять минут отрастить конечность. Наличие какого-то странного кода в организме, способность биологических форм жизни усваивать синт, эйб, как ни назови, на клеточном уровне.

Мало? Добавим к этому способность открывать стабильные переходы в изнанку-глубину на двадцать человек без использования каких-либо источников энергии. Доку потребовалось тридцать-сорок терабайт чистого синта, чтобы запустить нас с Чадом, и то все пошло через известное анатомическое отверстие. А тут массовый портал по расписанию, это лужа в центре города.

Черное вещество, кстати, в бассейне. Это тоже какая-то неизвестная форма материи. К ней тоже масса вопросов.

Артефакты, оружие, молнии из рук, огненные призраки в статуэтках, все это уже кажется какими-то жалкими фокусами на фоне возможности массового путешествия между мирами. И я даже не могу это все списать на версию с виртуальной реальностью или перемещением сознания без тела. Мы же не просто погрузились в черный бассейн, мы вышли в десяти километрах в стороне от него.

Единственным рациональным объяснением помимо наличия заоблачных технологий остается грамотно разыгранный спектакль. Но это уже совсем бред. Вряд ли шестнадцать трупов входили в постановку.

Ладно, об этом тоже буду думать потом. Сегодня нужно выжать максимум из предоставившихся возможностей. То есть усиленно ничего не делать.

Меня поселили в ту же комнату, что и перед погружением. Дали более-менее нормальную кровать и доступ к теплому душу. После этого накормили обедом. Еще один кусок жареного мяса с чем-то похожим на пюре, но на вкус не картошка. Если честно, вкуса вообще никакого не было, что скорее плюс, учитывая то, чем тут могут кормить.

Зато в душевой имелось мутное зеркало, на которое я в первый раз не обратил внимания. Сегодня я потратил десять минут, чтобы внимательно рассмотреть свое отражение. Черные волосы растрепаны и отросли слишком сильно, я привык стричь их короткими, чтоб на лоб не лезли.

Левый глаз, который был бионическим протезом, оставил после себя красную радужку, будто протез постоянно находился в активном состоянии, хотя по словам Четверга его вообще больше не было. Тоже загадка. Куда делся имплант и откуда у меня обычный глаз?

— Имплант был выращен на основе твоего ДНК, — включился Четверг. — Он больше биологический с искусственными мутациями. Скорее всего насыщение организма эйб-материей нивелировало разницу.

Второй глаз оставался карим, как и положено. Да и в целом лицо было моим, как и все тело. Все нормально, все привычно. Никаких изменений от поглощения эйбом. Чешуя не выросла, шерсть не появилась, клыки не отросли, щупальца не вылезли. Разве что мышцы проступали более отчетливо, но это скорее можно списать на недоедание.

В итоге полдня я просто провалялся в кровати, пока организм переваривал пищу и приходил в себя. Четверг сообщил, что мои регенеративные показатели выросли на порядок, а поверхностный анализ показал отсутствие перелома. Возможно, ребра просто треснули, возможно перелом был, но уже сросся. Хотя первый вариант наиболее вероятен.

Также за этот ран в глубину город списал с меня тысячу кредитов долга. И накинул еще три сотни за то, что один из жильцов моего модуля сдох. Его нагрузка перераспределилась на остальных. Скорее всего списанная с меня тысяча тоже досталась другим.

С такой смертностью выбраться из нищеты становится еще менее реальным. Коллективная ответственность, это ни в одном месте не здорово.

— Четверг, — обратился я к ИИ.

— Ау?

— Что думаешь по поводу глубины? Каковы шансы там выжить и найти переход обратно в наш мир?

— Данных недостаточно. Но на основе имеющихся считаю шансы высокими. При условии, что будет еда, вода, знание местности и три десятка рабов, которых можно будет отправить вперед. Тогда мы уверенно протянем на той стороне минимум сутки.

— А вот я думаю наоборот. Как будто бы слишком большой отряд привлекает слишком много внимания.

Если проанализировать прошедший день, то я мог сделать два вывода. Монстры на той стороне — не какие-то безмозглые мобы из компьютерной игры, которые убивают всех подряд. Нет, это полноценная внутренняя экосистема, в которой твари как-то сосуществуют.

Гораций пару раз предупреждал, что женщинам особенно опасно на глубине, так как для некоторых обитателей изнанки они представляют сексуальный интерес. Отбросим на данный момент вопрос межвидового скрещивания и сделаем два важных вывода.

Во-первых, в глубине есть гуманоидные монстры, которые, вполне возможно, разумны. Во-вторых, раз у тварей есть инстинкт размножения, то должны быть и остальные инстинкты. То есть фауна глубины, это скорее звери, нежели неведомые чудовища.

Ожившая видеокамера в эту концепцию никак не вписывается, так что оставим Наблюдателя пока за скобками.

Во-вторых, дама с зонтиком, она же шепчущая-на-ухо-во-тьме. Если вначале я счел ее обычной туристкой, которая просто не понимала, куда попала, как и я, то под конец мое мнение изменилось. Ее аура куда насыщенней и ярче того же Горация, которого я считал сильнейшим в отряде. Еще она каким-то образом умеет ее скрывать, когда надо.

В моменте я не обратил на это внимания, но уже после Четверг показал мне записи. Когда появился Наблюдатель, аура дамы вновь исчезла, будто бы она обычный человек. Хотя даже рабы после перехода чуть-чуть, но светились.

Дама вела себя слишком спокойно. Слишком уверенно. Словно бы понимала, что никакая опасность ей не угрожает. Причины? Сила, знания, опыт или все вместе? В общем, она явно не та, за кого себя выдает — раз. Если достичь того же уровня, что и она, то я тоже смогу спокойно перемещаться в глубине — два. Как и почему? Поймем в процессе.

В идеале бы отыскать ее в городе, да хорошенько расспросить. Только вот это как добровольно совать голову в пасть крокодилу. А если учесть то, что я потерял ее нож, то крокодил, возможно, будет злой и голодный.

Какие выводы можно сделать из всего вышесказанного? Если изучить глубину достаточно хорошо, а с помощью ИИ это не такая уж сложная задача, то в теории я смогу там выжить. Выжить, значит найти путь домой. К тому же это место делает меня сильнее в чисто физическом плане.

Я не умею стрелять молниями из пальцев, но взрослую женщину в кирасе смог протащить одной рукой. То есть физически я однозначно стал сильнее. По словам Четверга, мне удалось поглотить восемь гигабайт эйба. Было бы больше, если бы не приходилось половину скидывать вместе с грязным кодом.

Еще восемь поглотил Четверг в момент перехода. Объемы смехотворные. Я даже не знал, что синт может существовать в таких микроскопических размерах. Может, эйб и синт лишь похожи, а на самом деле это две совершенно разных энергоматерии?

Кстати об этом. Хочется получить больше аналитических данных, но для этого нужно зарядить ИИ. И вот вопрос, где бы раздобыть побольше энергии для поглощения, чтобы и помощнику хватило, и себя не обделить?

Насколько хватало зрения, в городе я не заметил явных источников эйба. Пару раз мне попадались люди с аурой, скорее всего они тоже дайверы, но на этом все.

Ладно, теперь у меня есть Четверг, а значит выжить в городе будет на порядок проще. Для начала разберемся с бытовыми проблемами, а уже затем вернемся к изначальному плану. Найти Зиндая и узнать, где он меня подобрал. Заодно выяснить, что с Чадом. Потом попасть туда и дождаться, когда док откроет портал. И молиться, чтобы портал открылся в том же месте или хотя бы рядом.

Если карта Горация показывала места межпространственных проколов, то скорее всего она может найти и порталы в мой мир. Эх, найти бы какого-нибудь местного ученого, который сможет объяснить, что тут происходит и как из этого выбраться. Но я достаточно хорошо уже понял это место, так что ученый обязательно попытается провести на мне какие-нибудь эксперименты, которые я вряд ли переживу.

Впрочем, в этом плане наши миры не сильно отличаются. С этой ироничной мыслью я и вырубился.

— Доброго утра, счастливые граждане Дельта-Четыре. Впереди новый радостный день, новые свершения. Поработайте на славу, не покладая рук, ведь наш девиз — «кто хорошо работает, тот хорошо живет». И не забывайте главную истину. За стенами вы бы уже были мертвы! Счастливого нового дня!

— Да чтоб вас, — промычал я в подушку.

В дверь тут же забарабанил один из смотрителей.

— Ноги в руки и на выход, дерьма кусок. Отдых окончен, пора впахивать.

— А завтрак?

— Скажи спасибо, что прожил так долго, бесполезный. Сколько ресурсов на вас тратить приходится, дармоедов.

У меня на эту речь было свое мнение. По мне так этот город только на рабах и держится. Иначе бы тут все уже с голоду подохли, а про рейды в глубину уж и говорить нечего.

Разумеется, спорить с грозным невыспавшимся дежурным, сжимающим в руках винтовку, я не собирался. Так что быстро допил остатки воды из кувшина и вышел из номера.

— На пять звезд можешь даже не рассчитывать, — буркнул я.

— Пшел вон, выродок.

— На чаевые тоже.

Я уже понял, что это было нечто вроде дома отдыха, где можно было расслабиться рабам вроде меня и не попадаться при этом на глаза приличным жителям города. Несмотря на некое подобие удобств вроде питания, душа и туалета, место серьезно охранялось, а то рабы, они такие, бывают буйные. Спартак не даст соврать.

Узкими улочками жилых кварталов я направился обратно к сортировочному цеху, в котором числился. На входе меня уже ждал недовольный Тахт с самокруткой в зубах.

— Выжил, — констатировал он.

— И вернулся, чтобы дальше действовать вам на нервы, — развел я руками, даже не пытаясь сдержать улыбки.

— Чего ты хочешь, а? По глазам вижу, опять какую-нибудь пакость выкинешь.

— Штраф полторы тысячи кредитов и двойную порцию каши.

— Псих, — сплюнул на пол Тахт. — Обратно в глубину решил? Думаешь, удача вечно будет на твоей стороне?

— А ты думаешь, меня в сортировке ждет прекрасное светлое будущее? Карьерный рост с костей до разделки туш?

— Здесь тебя хотя бы не убьют.

— Убьют, — возразил я. — Попытаются как минимум.

Начальник смены стоял в проходе, нервно топая ногой и сверля меня взглядом.

— Слушай сюда, шантропа, — перешел он на шепот. — Мне твои закидоны тоже даром не нужны. Думаешь, ты своими выходками только себе жизнь портишь? Мне за твои косяки тоже прилетает, а мне за комнату в общежитии платить, чтоб не выселили.

— И какие у нас тогда компромиссы?

— Надолго ты здесь все равно не задержишься. По глазам вижу, ты своего добьешься и на глубину все же уйдешь. Скорее всего сдохнешь, но если переживешь третий заход и станешь полноценным спиритом… Мать моя, не-е, я тогда не хочу быть твоим врагом. Полторы тысячи штрафа я тебе выпишу. Выпишу сам, так, чтобы мне за это не прилетело. И ты спокойно отправишься искать себе приключений на задницу. Идет?

— Двойная порция каши. Я тут неплохо отъедался, так что и штрафовали за дело.

— И что, предлагаешь мне за тебя работать, чтобы ты мог себе кашу купить?

— Или так, или придется штрафовать за то, что я жру на смене.

— Или я тебе ошейник одену такой, что до конца смены снять не сможешь.

Угроза была скорее реальной, нежели блефом. Мы посверлили друг друга взглядом, но в этот момент я четко понял, что не намерен отступать. Не после всего того звиздеца, что я пережил в глубине.

— Пожалеешь, — произнес я спокойно. — Из принципа уже натворю такой дичи, что тебя с должности снимут.

— А-а-а, — схватился начальник за голову. — Проклятье на мои плечи. Ладно, твоя взяла. Дуй за мной.

Мы поднялись в его кабинет, где он прошел к столу и достал из ящика сверток. Протянул мне.

— Полторы тысячи штрафа и один батончик в день. И ты работаешь нор-маль-но! Как положено. Без косяков, без новых штрафов. Нормально.

— По рукам.

Я взял сверток и раскрыл. Ну надо же, чтоб мне троян подцепить. Это же синтезированный пищевой блок. Точно такие же я создал перед тем, как войти в изнанку, да только они пропали вместе со всей моей экипировкой и Чадом в довесок.

Откусил. Нет, не мои. Я делал батончики будто бы у меня сахар низкий, чтобы они получились сладковатыми. Этот на вкус был как зубной порошок с цитрусовыми нотками. Судя по текстуре и вкусу, срок годности у батончика давно истек, но эта штука все равно была крайне питательной, а главное — полезной.

— Где таких еще можно взять?

— Только для граждан. Двадцать кредитов за штуку и не более трех в месяц в одни руки.

— Щедрый подгон, получается.

— Скажем так, у меня завалялось несколько. А ты тут надолго не задержишься.

— «Завалялось» — не то слово. По вкусу будто бы лет десять пылился где-то.

— Вот твой штраф, — он что-то сделал на своем браслете, после чего пиликнул и мой. — Я со своей стороны все выполнил.

— Без троянов, — кивнул я. — Пойду работать, шеф.

— Уж надеюсь.

Батончик я умял еще до того, как вышел из кабинета. Жаль, запить нечем, всухомятку его жрать — то еще удовольствие. Но светить лакомством на обеде я не рискнул. К тому же последний раз жрал почти сутки назад, так что живот уже сводить начало от голода.

И тем не менее, я честно отработал целиком всю смену. Грузил кости в тележку, таскал ее в пресс и так от начала и до конца. Тело ныло и болело, я специально не стал отключать рецепторы полностью, чтобы понимать, в каком состоянии нахожусь.

И опять получилось так, что к концу смены я чувствовал себя гораздо лучше, чем вначале. Похоже, мое тело было насыщено эйбом еще до того, как включился Четверг. Это объясняет, почему я так быстро восстанавливался.

Несмотря на травмы, работать было не в пример легче. Даже не особо напрягаясь, я сделал пятнадцать кредитов за смену, что почти вдвое больше предыдущего рекорда. Можно было добить до шестнадцати, но тогда пришлось бы очень сильно ускориться, а мне было влом. Вместо этого я, наоборот, последние тележки таскал в темпе хромой ленивой собаки.

Все заработанное потратил на кашу и воду, так что даже получилось почувствовать некоторую сытость. Удивительно.

Возвращался я в свой барак в приподнятом настроении. Интересно, если я выжил в глубине, то по идее теперь должен считаться спиритом. Да, все думают, что я иммунен к эйбу, но это ведь тоже нечто вроде фишки у местных.

Почему меня до сих пор никто не проверил и не пристроил работать на благо города в новой роли? Неужели Гораций подсуетился? Или Франциска? С нее, конечно, станется. Психопатка неблагодарная.

Может, завалиться в Симбе? Док ведь говорил, чтобы я обращался к нему, если открою в себе какие-нибудь способности. А если он каким-то образом поймет, что я поглотил синт? Нет, слишком рискованно. Если у местных спиритов есть система рангов, значит должен быть способ оценки этого ранга. А тогда меня быстро вычислят.

Да что там говорить, рандомный монстр в глубине смог каким-то образом обнаружить ИИ у меня в голове… Вернее, уже в теле. Так что неизвестно, что местные еще умеют. Пока лучше не отсвечивать и действовать по проверенной тактике.

Валим в глубину, становимся сильнее, обучаемся, ищем способы вырваться и при этом не сдохнуть.

С этими мыслями я прошел мимо горы мусора, где в свое время пнул ловушку для крыс. Ловушка была на месте, но мерзкий старик не спешил высовываться в окно и оскорблять меня. Ладно, пусть стоит тогда.

Добрел до жилмодуля как раз под самый конец дня, когда практически все постояльцы втянулись внутрь. Постоял, посмотрел и даже сумел выдавить из себя улыбку.

— Дом, милый дом. Никаких монстров, никаких огненных духов и даже ни одной паукообразной твари над входом. Это ли не райское место?

— Эй, босс, — раздался знакомый голос. — Тут твоя сучка объявилась. Живая!

Разумеется, на входе дежурил один из подручных Лихого. Одна из его свежих шестерок, которые в последней стычке набросился на меня со спины. Итого там должно быть восемь человек, включая самого Лихого.

— Монстров нет, а вот крысы остались, — вздохнул я.

— Ты че там вякнул? — нахмурился подручный.

Удар ноги в живот. Прямой, незамысловатый, не очень хорошо поставленный, но удар. Эффект насыщенного эйбом тела не заставил себя ждать. Подручного буквально впечатало в стену так, что изо рта пошла кровь.

— Готовьтесь, йобы, дракон идет, — произнес я и вошел внутрь.

— Все готово? — уточнил я, перед тем как зайти.

— Выжал максимум из возможного, — подтвердил Четверг. — Эффективность два с половиной процента.

— Это сборище дегенератов с помойки, привыкших толпой нападать на слабых. Двух с половиной процентов должно хватить.

— По моим ощущениям, за счет поглощения эйба, ты уже далеко обогнал большинство местных спиритов-наемников, но все еще сильно уступаешь всем из отряда Горация. Предполагаю, что твой ранг местные оценили бы как второй или третий.

Войдя в модуль, увидел знакомую картину. Большинство жильцов уже разлеглось по койкам, отдыхая после тяжелого трудового дня. В дальнем конце все та же компания прижала в угол очередного бедолагу, но до избиения пока дело не дошло.

Я лишь кивнул старику Соломону, когда проходил мимо. Взглядом мазнул по крысе, что сдал меня Лихому. Тот побледнел, будто привидение увидел, так его затрясло.

Прошел примерно половину модуля, как увидел другую крысу. Дружок того парня, что сейчас выплевывает зубы снаружи.

Он сидел на койке и оглядывал помещение с высоты, будто бы это были его владения. По мне так он напоминал курицу на насесте. Меня он не узнал, но при этом посмотрел как-то удивленно. Видимо привык, что остальные отводят взгляд.

Я же направился прямо к нему.

— Эй, выродок, чего тебе…

Он не договорил. Я просто схватил его за ногу и рывком сбросил на пол. Полет для него был не самым удачным, надо было группироваться, может быть тогда челюсть так не щелкнула при падении.

На шум обернулся, кажется, весь барак. И именно в этот момент я ударил крысу в живот так, что тело проволокло по полу еще около метра.

Я вообще не чувствовал его веса, для меня он был словно пушинкой. Что же эйб делает с организмом? И это я впитал жалкие гигабайты. А если вернуться к стандартным объемам в терабайт? В десять, в двадцать терабайт? Интересно, я вообще могу поглотить такой объем энергии?

— Смотрите-ка кто вернулся, — оскалился Лихой при виде меня. — Как тебя глубина изменила. Что, ублюдок, силу почувствовал, да?

Я широко улыбнулся и просто продолжил идти. Руки держал на виду, чтобы все знали — я безоружен.

— Говорят, первый заход ничего не значит. Даже если твое тело напитывается, чтобы стать полноценным спиритом первого ранга надо два-три захода. Так что лучше бы ты поумерил свой гонор и начал молить о пощаде.

Я остановился перед ними и посмотрел на прижатую к стенке пятерку ублюдков. Улыбка на моем лице стала еще шире.

— Теперь вы мои сучки, — произнес я хищно.

— Ну епт, ты сам напросился. В этот раз смотрители тебя не спасут. Пацантре, объясните ему, какие здесь правила.

Хоть я и был безоружен, моя уверенность явно поколебала их настрой. Опять же никто не спешил нападать первым, потому они медленно начали расходиться в стороны, беря меня в полукольцо.

В этот раз подготовиться не успели, так что бить мне в спину было некому. Тем не менее в бараке началось оживление. Все украдкой поглядывали со своих коек, кто-то даже вставал или высовывал голову в проход.

Первым на меня налетел бугай слева, самый здоровый, он явно был приближенным Лихого. Я не стал отступать или уворачиваться от его попытки схватить меня. Наоборот, позволил ему осуществить задуманное.

Две толстых клешни обхватили меня за корпус, прижимая руки к телу. В нос ударил запах давно немытого тела и сивушный перегар. Здоровяк попытался сдавить меня в медвежьих объятиях, но я его усилия не оценил.

До напитки эйбом он бы скорее всего сломал мне кости, но сейчас у меня даже дыхание не сбилось.

Я понимал, что будет дальше. Обездвижив меня, он позволил остальным действовать более уверенно. Вперед вышел новый храбрец. Он уже замахнулся для удара, как получил от меня пинок в живот. Тело храбреца влетело в стену, да так и сползло по ней, хрипя и скуля от боли.

Я сцепил руки в замок, резко наклонился, одновременно нанося удар пяткой в голень ублюдка, что меня держал. Тот вскрикнул, начал заваливаться, при этом пытаясь убрать ноги подальше.

Этого я и добивался. Резко разогнулся, ударив затылком ему в подбородок. Пришлось чуть повернуть голову для этого удара. Получилось не так эффективно, но лучше так, чем случайно активировать детонатор в голове.

Здоровяк поплыл, я напряг руки, разрывая захват. Удар локтем с разворота в челюсть и вонючая падаль заливает все вокруг слюнями и кровью.

Рывок в сторону, прямой удар в челюсть и еще один говнюк пошел облизывать стену. Осталось двое.

Лихой явно не ожидал от меня ни подобной силы, ни навыков. Он схватил оставшегося подельника за шиворот и буквально швырнул его в мою сторону. Тот уже был не боец, потому что смог только прикрыть руками голову, ожидая нокаута.

Вместо этого бедолага налетел на мой кулак, да так на нем и остался на мгновение. Удар получился таким, что парень на секунду повис на моей руке, оторвавшись от пола.

Зато Лихой оказался не так прост. Он выпихнул подельника не для защиты, а чтобы отвлечь мое внимание. И сам атаковал в тот же момент. Я сразу оценил стойку и четкие выверенные удары. Лихой умел драться, стоило это признать.

Первый боковой попал мне в челюсть. Я просто банально не успел на него среагировать. Но боли нет, Четверг об этом позаботился, так что и никакой растерянности не было.

Второй удар я заблокировал, под третий хук поднырнул, от апперкота увернулся, отклонив корпус. Два удара в ответ, прямой в челюсть и в корпус.

Лихой заблокировал оба и бросился на меня. Повалил, налег всей массой и принялся осыпать ударами с такой яростью, что мне оставалось лишь закрыть голову руками и защищаться.

Зато стало понятно, как этот ублюдок стал местным воротилой. Он такой же как я. В смысле, что он тоже был в глубине и выбрался живым. Теперь, благодаря Четвергу, я видел легкое сияние его ауры. Один заход, судя по насыщенности.

Это давало ему силу и вкупе с кое-какими бойцовскими навыками превращало в довольно опасного противника. Опасного по меркам и так запуганного сломленного мяса, а я себя к таким не мог причислить.

Выдержав шквал атак, заметил, как Лихой начал выдыхаться. Может когда-то он и был грозным бойцом, но сытая жизнь в роли главаря жилмодуля, достаток пищи и доступ к самогону сделали свое дело. Уверен, он даже работает чисто формально.

Ему не нужно пахать на смене, для этого есть рабы, с которых он трясет дань. Наверняка хватает и на сытую жизнь, и на погашение процентов, чтобы оставаться всегда в желтой зоне.

Так что сейчас на мне сидел не матерый ублюдок, а обрюзгший, тяжело дышащий, раскрасневшийся кусок мяса. И в этот момент он совершил ошибку.

Нанес удар, но потерял равновесие. Я изогнулся, уводя голову в сторону, кулак Лихого бьет в пол, его голова наклоняется слишком близко. Бить кулаками из моего положения было трудно, потому я нанес удар локтем в челюсть. Один, второй, третий. Враг поплыл, я схватил его за шиворот и сбросил с себя.

В одно мгновение мы поменялись местами и уже я начал вбивать ублюдку лицо. Это длилось недолго, я тщательно контролировал дыхание и силу удара. Потому что запомнил главное правило. Мясо должно работать, тогда ко мне не будет никаких претензий.

Я мог бы забить его до смерти, учитывая, что он хотел со мной сделать и обязательно сделал бы, будь такая возможность. Но ограничился тем, что отпечатал на его роже новое правило жилмодуля номер семь.

«Не суйся к разноглазому психопату — целее будешь».

Остановившись, встал и огляделся. Трое шавок Лихого уже пришли в себя и с ужасом смотрели, как с моих кулаков стекает кровь их босса. Нападать никто и не думал.

— Взяли это тело и выволокли на улицу. Как очнется, объясните, что теперь ОН моя сучка. И вы все тоже. Сегодня ночуете на улице, но перед этим чтоб убрали здесь все.

Я указал на разводы на полу, но решил, что этого будет недостаточно. Подошел к здоровяку со сломанным носом, который был правой рукой Лихого. Тот замер, глядя на меня, как на чудовище.

Я же демонстративно вытер руки о его рубашку и посмотрел мужику прямо в глаза.

— Следишь за исполнением. Спрошу с тебя лично. Как закончите с уборкой, соберешь со всей шайки кредиты и принесешь мне.

Тот лишь коротко кивнул и шумно выдохнул, когда я отвернулся, потеряв к нему всякий интерес.

Направился в обустроенный уголок банды и тут же обнаружил еще один сюрприз. Обнаженная девушка лежала в призывной позе прямо на нижней кровати. Уголок был обтянут простынями, отгораживающими место от остальной части модуля, так что до этого я брюнетку не видел.

Девушка медленно поглаживала себя по оголенному бедру, глядя на меня со странной смесью страха и предвкушения. Я же устало оглядел ее худую фигурку и лишь покачал головой.

— Одевайся и вали к себе, — произнес я.

— Нет, — получил я неожиданный ответ, а в глазах девчушки появился настоящий ужас.

— Да никто тебя не тронет. Вали давай.

— Нет. Трахни меня, — произнесла девушка. Причем сказано это было каким-то будничным тоном.

— Чего? — потерял я дар речи от такого предложения. — Ты нормальная вообще?

— Ты побил Лихого, значит ты теперь старший. Ты все равно будешь трахать кого-нибудь, а у меня опыта много, я много чего умею. Так что лучше меня, чем их.

— Да с чего бы… Чего… Зачем тебе это? — наконец я смог привести мысли в порядок и сформулировать вопрос.

— В смысле? — она посмотрела на меня так, будто я сморозил какую-то очевидную глупость. — Еда. Ты меня кормишь и имеешь когда хочешь.

— Ты спишь за еду? — изогнул я бровь.

Нет, я знаю, что в моем мире хватало девушек, которые занимались этим за деньги или могли переспать с кем-нибудь просто за новенькую модель нейродеки. Но за еду… Вот отличный пример того, как на самом деле работает инфляция.

— Все крутятся как могут, — пожала плечиками девушка. — Это лучше, чем таскать железо или туши монстров в цехах. Я беру не много, пару галет с паштетом. За хороший отсос мне еще наливали, но я не требовательная.

Посмотрел на девушку новым взглядом. Желания не возникло никакого, зато я сразу прикинул, каким букетом может меня наградить такая особа. А медкапсулы, чтобы все это вылечить, я пока не видел.

Посмотрел на ящик с листом жести, заменявшим вертухаям стол. Еды тут хватало, но девчонка сама ничего не трогала. Боялась.

Взял открытую пачку галет, намазал их паштетом, добавил кусок сухой потемневшей колбасы и всучил все девчонке.

— Сегодня бесплатно. Одевайся и вали.

Девушка лишь безразлично пожала плечиками, быстро взяла свои вещи в охапку и пошла в жилмодуль. Нагота ее никак не смущала, скорее даже боялась, что я вдруг передумаю.

— Позови Соломона. Это старик в дальнем…

— Я знаю, сейчас.

Я уселся в единственное кресло. Обшарпанное, драное, десять раз штопаное и прикрытое простыней, на которой уже начали проступать мутные разводы. Но это было кресло. Довольно мягкое и относительно удобное. Роскошь по местным меркам.

Вскоре показался старик, посмотрел на меня, на ублюдков, что спешно оттирали пол после нашей драки. Улыбнулся.

— Садись, — указал я на койку, которая была ближе всего к столу. — Организуешь нам пожрать? Поищи, может там запасы какие имеются.

— Да здравствует дракон, да? — хитро улыбнулся Соломон. — Или прикажешь разделить еду между всеми? Лихой под этими лозунгами и начал переворот.

— Он начал переворот, потому что вернулся с глубины и почувствовал силу.

— Откуда узнал? Я вроде не говорил.

— Рыбак рыбака видит издалека. Так у нас говорят.

— У вас? — зацепился за слово Соломон.

— Эй, — внезапно в наш разговор вмешался новый голос.

В закуток вошла девушка и уставилась на нас, скрестив руки на груди. Смерила меня долгим взглядом, а я наконец понял, что смотрю на свою недавнюю соседку. Ее койка была над Соломоном.

— Спать с тобой не буду, — резко заявила она. — Но если не заделишься, то очень пожалеешь.

Первой мыслью было разочарование. Несмотря на недовольную мордаху, фигурка у нее довольно соблазнительная. Да и личико милое. Ее бы отмыть, причесать, откормить, отпоить и даже косметика не нужна будет.

Девушка поняла мое молчание по-своему, а потому добавила:

— Или ты думаешь, я просто так сиськи мяла перед смотрителями, пока ты свой нож пытался спрятать?

— Садись, садись, — улыбнулся я. — Сейчас Соломон все честно поделит. Если кто хочет сивуху, я не претендую.

— Это ты зря, — в глазах старика заплясали искорки при виде бутылки с мутной жидкостью.

Следом пришел побитый бугай и протянул мне руку с браслетом. Я кивнул на старика и мужик перекинул ему все свободные кредиты, после чего скрылся, придерживая разбитую челюсть.

— Жестко ты с ними, — произнес Соломон, намазывая паштет на галеты. — Лихой подчиняться не станет, остальных еще может подомнешь под себя.

— Сколько кредитов?

— Полторы тысячи. Будто бы все, вряд ли что-то заныкали себе.

— Раздай тем, у кого самый большой минус.

— Рейн, — старик посмотрел на меня. — Это им не поможет. Поверь, кто попал в красную зону, попали туда не просто так. Таким образом их не спасешь.

— Я не собираюсь никого спасать, Соломон. Скажу честно, мне глубоко насрать на этот модуль, на его жителей, на город и целый мир. Просто ты был единственным, кто отнесся ко мне по-человечески. Вернее, вы двое. В остальном, мне нужно сделать так, чтобы у меня тут был самый большой долг.

— Так ты решил опять пойти туда? Это самоубийство.

— Не в моем случае.

— Ну… Значит, нам хана. Ты сгинешь и Лихой отыграется на нас по полной.

Старик как-то грустно посмотрел на бутерброд, тяжело вздохнул и все же отправил лакомство в рот.

— Может хоть внутрь их запустить? — прошамкал он. — Не такие злые будут.

— Им полезно. Переживут. Я же спал на улице и ничего, живой. А избили меня тогда куда сильнее.

— Да, помню, помню. Было дело.

Девушка же все это время молчала, жевала еду и украдкой смотрела на меня. И лишь когда наступила пауза, она задала вопрос.

— Как ты выжил в глубине? Я слышала, там монстры на каждом шагу. Из мяса в среднем четверть доживает.

— Слухи быстро ползут по городу, — пояснил Соломон. — Некий уважаемый дайвер по имени Гораций знатно обосрался. Потерял отряд, потерял одного важного горожанина, которого должен был сопровождать, всех наемников. И практически всех рабов.

— Я очень живучий, — пожал я плечами.

— Это мы заметили, — усмехнулся в усы Соломон.

— А что еще говорят?

— Что Гораций попал в такие долги, что возможно скоро станет нашим соседом.

— Городских в мясо не переводят, — возразила девушка. — Нас тут всех за стеной подобрали.

— Ну разжалуют его точно, — согласился Соломон.

— Не скажу, что мне его жалко, — пожал я плечами. — Такой же говнюк, как и все в этом городе. Только опаснее. Когда снова придут смотрители за мясом для глубины?

— В среднем раз в неделю, но точного графика нет. Так что может и сегодня, но скорее всего через два-три дня.

— У тебя есть план? — снова спросила девушка. — Ты знаешь, как сбежать из этого места через глубину?

— Сбежать знаю, да только какой в этом смысл? — спросил я. — Вопрос не в том как сбежать, а куда бежать. Не думаю, что в других городах ситуация отличается.

— В секторах точно нет, — кивнула девушка. — Бароны держат города в ежовых рукавицах. Но если выйти из сектора и добраться до королевства. Там, говорят, можно нормально жить. Свободно.

— Королевство — миф, — произнес старик.

— А как же послы? Ты сам их видел. Доспехи, магические печати, ездовые животные, оружие. Такую экипировку в пустошах не найти.

— Давай уже, скажи главное. Сережки же.

— Да, сережки. И что?

— При чем тут сережки?

— Да мы с Нилой как-то раз видели отряд послов, пришедший в город. Пересекли пустоши на каких-то ездовых ящерах. И там была баба-воительница, а у нее золотые сережки блестящие. С камешками.

— И? — не понял я.

— Украшения — роскошь, Рейн, — пояснил старик. — Они не нужны тем, кто выживает в пустошах.

— А раз там они есть даже у воительницы, значит в королевстве можно жить, — вставила девушка, которую зовут Нила. — А не выживать.

— Мы не знаем, были ли они из королевства.

— А откуда тогда? Столичных мы видели, в Альфе-Четыре таких доспехов нет. И ездят они на грузовиках и машинах.

— Есть и другие сектора. Рядом с нами шестой, а за ним второй. Может это оттуда.

— Сектора все одинаковы. Города в них одинаковы, потому что везде сидят одинаковые бароны и лорды. Нет, это было королевство и я либо туда попаду, либо сдохну, пытаясь.

— Ты хотя бы направление знаешь, куда ехать? — спросил я.

— Нет. Но в здании администрации есть карта секторов и близлежащих земель.

— В пустошах не выжить, — словно прописную истину произнес Соломон. — Там только высокоранговые спириты могут передвигаться.

— А чтоб стать спиритом, надо идти в глубину, — кивнула Нила. — Рейн, ты же потому и хочешь попасть туда? Я видела, как ты победил этих ублюдков. До глубины они тебя ногами запинали.

— Дело не в глубине. Вернее не только в ней. К тому же тебе рано об этом думать, сколько у тебя долга?

— Две с половиной. Но я могу очень быстро набрать штрафов.

Тоже пришла к той же логике, что и я. Но я, если честно, вообще не понимал, куда суюсь. Спасибо Четвергу, что ожил, сам бы я вряд ли смог дойти до конца.

Да и сегодня бы без Четверга не справился. Он создал подобие боевого модуля, в который подгрузил все имеющиеся у него знания. Да, библиотека обучения у него весьма обширная, но он все же не боевой ИИ, как у тех же солдат и полиции.

Там сложные модели с доступом к боевым программам симуляции. Бойцы с такими ИИ двигаются и дерутся так, словно их с пеленок тренировали. Их ИИ может брать тела под полный контроль и солдат превращается в машину смерти. Говорят, они даже от пуль могут уворачиваться, ИИ им траектории все показывает. Врут конечно, но мало ли.

Наш же модуль Четверг оценил в два с половиной процента эффективности от полноценного боевого. Но даже так этого хватило, чтобы я мог драться и защищаться, не ломать себе руки при ударах и не получать по лицу за здрасте.

— Даже если мы каким-то образом попадем в глубину одновременно, Нила, я не могу гарантировать, что ты выберешься живой. И даже, что станешь сильнее.

На этом разговор стих сам собой и остаток вечера мы просто наслаждались ужином, после чего разбрелись спать на старые места.

Лихой может и попытается что-то выкинуть, но не сегодня. Для начала ему надо прийти в себя и собраться с силами. А вот уже завтра можно ожидать от него любой подлянки.

Три дня прошли на удивление спокойно. Настолько спокойно, что я начал нервничать и бояться собственной тени. Как будто звиздец уже случился, а я не заметил и последствия вот-вот нагрянут.

Но нет, Лихой на следующий день вернулся с компанией в свой уголок, но при этом никого не бил, не прессовал и не вымогал с работяг кредиты.

Тахт исправно выдавал мне по пищевому блоку в начале каждой смены, а я честно работал и не провоцировал никаких конфликтов. В итоге на третий день меня даже перевели в мясной цех, где я огромным слайсером должен был рубить туши дохлых тварей на мелкие куски.

В основном это были мутировавшие дикие собаки. Иногда просто перекошенные, у которых конечности были разной длины, иногда с явными патологиями и скелетными деформациями. Но были и совсем уж невозможные мутации вроде щупальцев, наростов, второй головы или лишней пары лап. По идее такие существа не смогли бы выжить в принципе.

Но эти особи были взрослыми. А судя по обрывкам информации, ловили и истребляли их во время зачисток вокруг города. Если этого не делать, то твари собирались в крупные стаи и искали бреши в стенах. Иногда делали подкопы и прорывались в город, устраивая местным жителям настоящий террор.

— Предполагаю, что их тела также насыщены эйбом на клеточном уровне, что позволяет монстрам существовать, несмотря на аномалии, — сделал свой вывод Четверг. — Но лишний код привел к необъяснимым мутациям.

— Откуда версия про код?

— Обрывки информации от других рабочих. Мясо в цехе вываривают и каким-то образом очищают перед употреблением. В том чане, из которого ты таскал кости, босс. Скорее всего очистка идет именно от остаточного энергокода. Иных причин массовой мутации я не вижу, радиационный фон в норме, воздействия на организм отравляющих веществ не обнаружено, вирусная и бактериальная инфекция также исключены. Даже если предположить, что город каким-то способом защищен, мы бы все равно заразились по пути от воронки.

Звучит логично. Синт в моем мире спокойно можно было заразить обычным программным вирусом. Наверняка, если бы исследования в области биоинженерии продвинулись достаточно далеко, нашлись бы способы менять любые формы жизни на клеточном уровне с помощью обычного программирования. Человечество и так умело это делать, но на уровне биохимии, а не энергоданных.

Но если эйб содержит код, приводящий к мутациям, то кто-то должен его писать. Кто? Пока что я видел лишь какое-то наивно-интуитивное использование эйба, без понимания сути. Люди здесь будто молятся выключателю и лампочкам, дарующим свет, но считают, что в розетках живут духи грома и молний.

На третий вечер в модуль действительно вошли смотрители во главе с тем самым блондином-телекинетиком.

Я спокойно вышел в центр и первым протянул браслет для сканирования. Долг в шесть тысяч в этом месте что-то вроде антирекорда и гарантированного похода в глубину, так что меня моментально определили в следующий раунд.

Следом прошлись по остальным, но тут возникла загвоздка. Сразу у пяти человек оказался примерно равный долг, но и набирали в этот раз больше народу, с каждого модуля по четыре человека. Это был первый звоночек для меня, что со следующим погружением что-то не так. Слишком много мяса.

Вдобавок вперед вылезла Нила.

— Я пойду добровольцем, — уверенно произнесла девушка.

— Добровольцем пойдешь пахать в цех, отрабатывать долг перед городом. Не суйся, пока не получила.

Но девушка оказалась не робкого десятка. Она просто плюнула в лицо говорившему с ней смотрителю, за что тут же получила удар прикладом в живот и согнулась на полу, хрипя от боли. Да, винтовки хоть и кустарные, но от этого более массивные и тяжелые.

— Нападение на смотрителя карается смертной казнью, сука, — произнес охранник, вытирая лицо. — Жить надоело? Я тебе устрою…

— Бери ее, — произнес блондин спокойным голосом. — Завтра такой ран, что от смертной казни не сильно отличается. Хочет подохнуть в глубине — ее дело.

Слово было сказано. Нас с ней взяли под конвой, после чего офицер пошел отбирать еще двоих.

Пока ждали, я встретился взглядом с Лихим, что провожал меня со злорадной улыбкой на лице. Я вспомнил опасения Соломона по поводу того, что этот говнюк может устроить в модуле, пока меня нет. Так что решил заранее обезопасить старика.

— Слушай, Лихой. У нас с тобой знакомство не задалось, а я не хочу уходить на такой паршивой ноте.

Лихой удивленно изогнул бровь.

— Чего вылупился? — сменил я тон. — Извиняйся, говорю.

— Хрена ты борзый, — произнес Лихой, но тут же заткнулся.

Мимо прошел офицер, а за ним и остальные смотрящие с еще двумя выбранными рабами. Один скулил, другой проклинал. Не, с такой слабой менталкой они в глубине долго не протянут.

— Я вернусь, — уверенно произнес я, когда меня поставили в общую колонну и повели на выход. — И когда это случится, не давай мне повода расстраиваться. Понятно объяснил?

— Чтоб ты сдох там, — сплюнул Лихой мне под ноги.

Когда мы поравнялись, я резким движением выбросил локоть, и тот влетел аккурат в его едва заживший нос. Лихой пошатнулся, вскрикнул и прижал ладони к лицу. Сквозь пальцы брызнуло алым.

— И приберись за собой, — бросил я напоследок.

Нас отвели все в ту же гостиницу, где позволили помыться, поесть нормальной еды и выспаться в нормальной постели. Сначала я считал, что таким образом они отдают дань традиции, вроде тюремного последнего ужина перед тем, как человека садят на электрический стул.

Но сейчас начал сомневаться. Слишком большая щедрость. Четверг, как большой знаток тонкой человеческой души предположил, что таким образом рабы ведут себя более смирно перед тем, как их запихнут в бассейн с черной жижей. Интересная версия.

Но я все же считаю, что должна быть более практичная причина. Скорее всего сытый и отдохнувший человек лучше притягивает эйб в момент перехода, а значит лучше заряжает то, что ему дали в руки. Те же артефакты и оружие. Просто теория, ничем не подкрепленная, но выглядит более убедительно, чем сказка о добрых смотрителях, обладающих чувством сострадания.

Еще так мясо сможет хоть немного восстановить силы и быть полезным. Ну а моют нас, понятное дело, для чего. От мяса воняет за два квартала, так что твари моментально почувствуют. Хотя почему тогда одежду не стирают?

Была у меня и еще одна версия, но Четверг ее опроверг. Ни в еде, ни в воде не было никакой химии, вирусов, грязного кода или какой другой отравы. По крайней мере организм никак не среагировал. Обычный кусок мяса, обычная кашица, немного кислая и мутная вода.

А вот первые странности начались на следующий день. Сначала нас отправили на центральную площадь не с утра, а в обед. Значит момент открытия перехода не стандартный. Скорее всего люди вообще его не контролируют, а лишь научились предсказывать время, когда можно отправиться в глубину.

И ладно бы только это. Напрягло меня другое. Я не увидел ни одного отряда на площади, только разношерстных наемников. Тут даже дело не в качестве экипировки. Люди Горация были одеты в доспехи, созданные по одним лекалам, да и в целом их снаряжение выглядело довольно внушительно.

Наемники же будто в чем по городу ходят, в том и пришли. Я вспомнил, сколько мы передвигались по пересеченной местности, сколько пришлось перелезать куч мусора, сколько взбираться по разбросанной технике. А тут даже обувь не у всех была нормальной. Про себя я вообще молчу, за тот поход все ноги стер.

И вооружение у ребят было соответствующее. Короткие мечи, ножи, луки, щиты. Все явно варили в ближайшей мастерской из металлолома, найденного на свалке. Броня такая же. Листы жести, дай бог, скрепленные тонкими ремнями. Чаще всего просто перевязанные веревками или проводами.

И при этом вся толпа оживленно гудела, пытаясь собраться в команды для погружения. Глядя на ауры, я совсем скис. В среднем бойцы были насыщены эйбом чуть больше рабов после погружения. До уровня ребят Горация практически никто не дотягивал.

А учитывая тот факт, что предыдущий отряд, отобравший себе самых перспективных наемников, полег практически в полном составе, сегодня потери будут куда значительней.

— Нам хана, — произнес я.

— Что? Почему? — напряглась идущая рядом Нила.

— Нет боевого отряда от города. Тут одни наемники и вдвое больше рабов.

— И что?

— Рабов используют в качестве приманок. Эй, служивый, а что сегодня происходит? Где отряд дайверов?

— Пасть захлопни, выродок. Тебя вообще волновать не должно, твое дело прыгнуть в глубину, когда прикажут.

— Понятно, — ничуть не обиделся я, ожидавший примерно такой реакции. — Смотри, что у меня есть.

Я достал из кармана сверток и показал половинку пищевого блока, оставшуюся со вчерашнего дня. Учитывая непредсказуемость глубины, решил, что запас пищи будет хорошим подспорьем.

— М-м… — заинтересовался смотритель. — Я могу просто конфисковать это.

— Ну начинается, — закатил я глаза. — Сейчас начнем бороться, я попытаюсь из принципа запихнуть все в рот, а если не получится — растоптать. И что ты мне сделаешь? Я ж на смерть иду фактически. В конце концов, тебе сложно просто языком потрепать? Сильно занят, стоишь тут как столб, небо подпираешь? Или с мясом разговаривать зашквар и тебя коллеги засмеют?

Смотритель пододвинулся поближе и оттопырил карман кителя. Сверток перекочевал к нему и боец тут же отодвинулся на шаг, словно я какой-то прокаженный.

— Не повезло тебе, выродок, — произнес он уже без злобы. — Переход сегодня открылся в какую-то лютую задницу. Мертвые воды. Око подтвердил, что сегодня войти смогут больше обычного, а место куда опасней. Вот город и не отправляет никого. Зато наемники могут идти бесплатно.

— Так для них это самоубийство.

— А среди них нормальных и нет. Они сами себе такую работу выбрали.

— Зачем вообще кого-то отправлять? Мы-то не добровольцы.

— Ты вообще откуда свалился к нам? В пустошах родился? Переход открывается и будет открытым, пока не исчерпает заряд. И либо кто-то войдет в глубину, либо кто-то из нее выберется. А городу те нелегалы, что водятся в глубине, нахрен не сдались.

— То есть если наемников будет недостаточно, вы просто заткнете переход нами. Забросаете мясом буквально.

— Почти. Наемники сами вас возьмут с собой. Это хоть как-то повысит их шансы на выживание. Они, в конце концов, какие-никакие, а граждане.

Понятно. То есть наемников тут тоже считают людьми второго сорта. Разве что на ступеньку выше рабов. Хотя по их аурам и так все понятно. Кто выживет и прокачается — смогут попасть в полноценные отряды. Кто сдохнет — тот просто закрыл переход собой, хоть какая-то польза.

Я же смотрел на разношерстные группы наемников и спешно прикидывал варианты. В основном тут были группы по три-четыре человека. Некоторые добирали в отряд еще пару бойцов, иногда две больших группы объединялись и о чем-то договаривались.

Кто-то кричал на всю площадь, что им в отряд требуется человек на ту или иную роль. Кто-то наоборот предлагал свои услуги уже сплоченным группам. В целом походило на базар, без какой-либо подготовки и планирования.

Оно и понятно, если заранее не знать, какой будет переход. Если каждый спуск в глубину отличается от предыдущего, то сложно что-то спланировать. Удастся ли примкнуть в городским дайверам, найти группу на месте или еще какие варианты. А учитывая смертность дайверов, группы должны меняться чаще, чем платья у светской дамы.

Из обрывков разговоров я понял, что отряды формируются по схожему образу. Ключевым вопросом был способ выбраться из глубины. То есть у отряда должен иметься хотя бы один артефакт, способный искать проколы в пространстве. Но иногда вместо этого использовался некий портальщик.

В остальном ищут иммунов и ищеек. С первыми понятно, хотят зарядить артефакты на максимум. Кто такие ищейки — без понятия. Но судя по тому, что никто не откликался, такими способностями мало кто обладал.

Зато имелся большой отряд, который искал бойцов и говорил, что у них есть ищейка. Этот отряд подходил к выбору тщательно, а желающих к ним присоединиться было много.

В остальном все искали разведчиков, бойцов и хиллеров, которых иногда называли целителями.

Черная материя в фонтане уже успокоилась и стала зеркалом, готовым к переходу. Но желающих соваться пока не было, но и смотрители никого не торопили.

— Ты упоминал какое-то Око, — воспользовался я моментом, чтобы задать купленному смотрителю еще пару вопросов. — Что он как-то определил, что глубина сегодня опаснее. Кто это такой? Или что.

— Око — главный городской смотритель за переходом. Это сильный спирит с очень редким даром смотреть в глубину. Такой рождается один на десять тысяч спиритов. Городу даже пришлось заказать его из столицы. Один из самых уважаемых граждан. Он видит глубину, определяет опасность и примерное количество людей, которые должны пройти, чтобы исчерпать заряд.

— Сегодня это сорок человек?

Раз мяса взяли вдвое больше, чем в предыдущий ран, то и отряд должен быть вдвое больше.

— Двадцать и два по десять. Сегодня открылось сразу три портала. Это явный признак, что внизу будет пекло. Хочешь бесплатный совет, выродок?

— Конечно. Обожаю бесплатные советы. Хлебом не корми, советами корми.

— Молись, чтобы тебя не выбрали в большую группу. Они в самое пекло идут, остальным может повезет больше. Ну и в любом случае после перехода, постарайся побыстрее сдохнуть. Избавь мир от своих тупых вопросов.

— Какой хороший совет. Не жалко бесплатно отдавать было?

— Чтоб тебя на куски разорвали, — сплюнул смотритель. — Хватит с тебя. Еще раз откроешь пасть, пожалеешь.

— Бу-бу-бу, — пробурчал я себе под нос.

Снова посмотрел на площадь. Вперед выдвинулся первый отряд, тот самый, в котором был ищейка. Ребята отобрали себе в отряд двенадцать человек. Судя по аурам — взяли довольно сильных бойцов из того, что было.

Но даже так на площади хватало крепких ребят, которые пытались собрать свои собственные отряды и не хотели идти к кому-то.

В итоге дюжина набрала себе еще восемь рабов, каждому всучили элементы экипировки, в основном оружие для зарядки. И все дружно спрыгнули в колодец.

После этого черная материя вновь начала кипеть. Продолжалось это пять минут, а затем поверхность застыла, став зеркалом.

— Рейн, — пихнула меня в бок Нила. — Что нам делать-то?

— Держись рядом. Рабов слишком много. Может повезет и нас вообще не выберут.

— Не надейтесь, — раздался голос другого смотрителя. — Скорее эти придурки не соберут полноценный отряд и тогда отправят одних рабов. Вот тогда попляшете, выродки.

Я повернулся к Ниле, которая после этих слов начала нервничать еще больше. Хотелось сказать, что сама дура и нечего было лезть туда, куда не надо.

Но с другой стороны, в этом городе не так много людей, которые с удовольствием бы не попытались вытереть об меня ноги. Это не значит, что я всецело ей доверяю и буду защищать ценой своей жизни. Нет, это значит, что при прочих равных, я из огня скорее ее вытащу, чем очередную городскую суку, которая мне потом еще и претензии предъявлять начнет.

В итоге сформировался второй отряд из шести человек. Их лидер был довольно сильным спиритом, по ауре почти как Гораций. Остальные, правда, не впечатляли.

Взяли еще четырех рабов с собой, но после того, как все нырнули, материя никак не изменила своих свойств. Служители выбрали случайного раба и бросили следом, одиннадцатым. Только после этого черное зеркало вновь начало кипеть.

Пока оно «остывало», стабилизируя переход, наемники устроили ссору прямо на площади на глазах у смотрителей. Как я понял, сформировалось два полноценных отряда, желающих отправиться в глубину, но места хватало лишь на один.

И либо наемникам объединять силы, но тогда не получится взять с собой рабов. Либо один отряд останется не у дел. И, как я понял, первый вариант вообще никем не рассматривался. Похоже, что набрать с собой мяса на убой — залог успеха. Мы у них как талисман на удачу.

В итоге, к моему сожалению, победил более слабый отряд, если судить по аурам. Командиры долго о чем-то говорили, после чего один плюнул на землю, выругался, развернулся и ушел. Другой остался крайне доволен собой и махнул своим бойцам в сторону колодца.

Пять человек. По аурам все не дотягивают и близко до бойцов Горация. Кроме одной девушки, которая была сильнейшей в отряде, даже сильнее командира. Именно она отделилась от пятерки и направилась в сторону рабов.

— Сука, — не сдержался я, когда наши взгляды встретились.

Франциска увидела меня и ее лицо расплылось в улыбке, словно змея нашла кладку с яйцами.

— Что такое? — спросила Нила, проследив за моим взглядом. — Ты ее знаешь?

— К сожалению, — процедил я.

— Ка-ака-ая встре-еча, — растягивая слова, произнесла Франциска, подходя ближе. — Ты опять умудрился вляпаться в красную зону?

— А ты решила податься в наемники? — не остался я в долгу.

Улыбка сползла с лица Франциски, после чего она буквально всучила мне в руки стопку пергаментных свитков.

— Чтоб зарядились как надо, — перешла она на шепот. — Иммунка. Вот уж повезло мне.

Ты даже не представляешь, насколько. Мысленно я уже представил, как возвращаю ей абсолютно незаряженное барахло.

— Этого забираем, — кивнула на меня Франциска, обращаясь к смотрителям.

— Рейн, — в голосе Нилы прорезались панические нотки.

— О, ты обзавелся подружкой? — Франциска обрадовалась еще сильнее. — Как это мило. Тем лучше, посмотришь, как она сдохнет на твоих глазах. Эту тоже берем. Так, еще трое.

В итоге нас вытолкнули вперед к колодцу. Я со свитками, Ниле всучили какую-то деревянную коробку.

— Держи крепко, куколка, — произнес главарь, обдав нас перегаром.

Он мне сразу не понравился. Небритый, какой-то скользкий, с впалыми глазами. Одет в широкополую ковбойскую шляпу, замасленный плащ и высокие сапоги. Было в нем что-то отталкивающее.

Взгляд, наверное. Он никому не смотрел в глаза, вместо этого оглядывал людей, словно товар на рынке. И речь не только про рабов. Нет, он смотрел одинаково на всех. Как на мусор.

— Возьми меня за руку, — произнес я трясущейся от страха Ниле. — Сможешь удержать коробку одной рукой?

— Угу, — нервно кивнула девушка.

— Четверг, — обратился я мысленно к ИИ. — Есть идея.

— И она мне очень нравится, хоть формально я и не могу читать твои мысли, босс.

— Тогда действуй.

По сигналу смотрителей, мы с Нилой шагнули в колодец и провалились в глубину.

В этот раз переход ощущался как-то иначе. Опять то же чувство, будто ныряешь в воду, а потом теряешься в пространстве, так что не знаешь, куда плыть. Но на этот раз ощущение растянулось. И в итоге очнулся я, парящим в темноте.

Попытался вдохнуть, но понял, что не могу. Паника как нахлынула, так резко и исчезла. Я уже научился понимать, когда удается контролировать эмоции, а когда в работу вмешивается Четверг. Сейчас был второй случай.

Вмешательство ИИ оказалось своевременным, потому что иначе паника бы усилилась еще сильнее. Потому что я не просто не мог дышать, все мое тело мне не подчинялось.

— Очнулся, босс?

— Четверг? Что происходит?

— Мы в некоей буферной зоне. Моих мощностей для анализа не достаточно, к тому же это совершенно не мой профиль. Предположение — мы все зависли в стазис-форме в момент перехода между реальностями.

Я ощутил, что могу двигать глазами и слегка поворачивать голову. Но не усилием, а будто бы желанием. Нила висела рядом, держа меня за руку, глаза закрыты. Рядом в пространстве заметил и остальные фигуры.

— Смотри внимательно, — произнес Четверг.

Все присутствующие были окутаны сиянием собственных аур. И через нас проходили целые волны энергии. Но сила не просто проносилась мимо, а словно бы втягивалась в тела. В том числе и в мое.

— Две новости по поводу твоей идеи. Я не могу забрать энергию, предназначенную даме, которой ты хочешь присунуть…

— Четверг!

— Ой, ну передо мной-то не надо хвостом вилять, я же считал все показатели гормонов, когда ты ее разглядывал. Дофамин, эндорфины, адреналин, тестостерон, все скакнуло.

— Ну да, она привлекательная, а у меня давно не было. Только вот я не просил ее со мной лезть.

— Это не мои проблемы. Но я могу немного направить энергию в ее теле. Собственно, уже этим занимаюсь.

— Вторая новость сойдет.

— Нет, это все еще первая. Вторая новость в том, что из-за вашей физической близости при погружении суммарно мы получим меньше энергии. Примерно на тридцать процентов.

— Неприятно. Но будем знать на будущее, это тоже опыт. Поглощай эйб и распределяй поровну между телом и твоими мощностями. С ней то же самое. Пока это оптимальный вариант.

— Делаю. Одежда и предметы в руках не зарядятся. В тот раз я не дотянулся и энергия частично ушла в компас, но сейчас все под полным контролем. Также имеются наблюдения по поводу других спиритов. Даю полную выкладку.

После изучения информации стало очевидно два факта. Местные не способны контролировать усвоение энергии от слова совсем. Например, я физически ощущаю поглощение и, скорее всего, рано или поздно смогу направлять ее даже без помощи Четверга.

Тут же… Я видел, что часть энергии просто опадает и развеивается в пространстве. Просто теряется. Остальная притягивается в основном к тому, что и так насыщенно. То есть наемники впитывают в основном в себя. А у рабов предметы в руках сияют ярче, и энергия в основном тянется к ним.

То есть отдавать на время погружения оружие рабам становится действительно выгодно в таких условиях.

Что касается самих рабов, у всех троих энергия впитывается по-разному. У одного свечение сосредоточено вокруг головы, у другого равномерно распределяется по телу, третий почему-то собирает все в одну точку в груди.

Посмотрел на наемников. У Франциски энергия так же собирается в центре, чуть выше солнечного сплетения, там у нее некое энергетическое средоточие. У трех наемников равномерное распределение по телу, у последнего больше вокруг головы и вдоль позвоночника.

— Запоминай, — скомандовал я. — Во всех доступных спектрах. Возможно, это все нам понадобится для анализа. Неизвестно, насколько мы тут застря…

Я не довел мысль до конца, потому что у меня сердце в пятки ушло. Внезапно я испытал самое странное чувство за всю свою жизнь. Ощущение такое, будто бы на меня посмотрело нечто… Масштабное. Невообразимое.

Я ощутил на себе внимание чужого разума. Кто-то могущественный, невероятно древний, коснулся моего сознания. Это была не мысль или образ. Это был масштаб, абсолютный и всеобъемлющий. Он был не рядом, не близко, а везде. Меня словно наизнанку вывернуло от этого касания. Чуждый разум будто разобрал меня на атомы, изучил от и до, затем собрал как было и потерял ко мне всякий интерес.

В следующий момент в лицо бьет холодный воздух, и я с трудом делаю вдох. Во тьме исчезли все силуэты, а я почувствовал, будто барахтаюсь в мокром песке. Три секунды в таком состоянии, прежде чем мозг включился в работу.

Опять жидкий камень, это мы уже проходили. Руки заняты свитками и Нилой. Решение принято мгновенно. Выпускаю свитки и начинаю грести в одном направлении, пока рука не упирается в твердую поверхность. Рывком вытягиваю Нилу.

Девчонка хрипит и тяжело дышит, дергается в ужасе. Дезориентация, паника, знаю, проходили.

— Давай, вылезай, — пихаю ее, не стесняясь, под мягкое место, которое оказывается довольно-таки упругим.

Как только девушка выбирается на твердую поверхность, я отплываю, чтобы забрать свитки. Как и в тот раз, предметы довольно быстро всплывают на поверхности. Я и сам чувствую, как некая невидимая сила постепенно выталкивает меня наружу.

Одновременно с этим чувствую, что двигаться с каждой секундой становится труднее, словно бы материя вокруг меня постепенно загустевает, застывает.

Хватаю свитки и гребу к «берегу». Вскоре показываются и остальные люди. Наемники спокойно всплывают и начинают грести кто куда. Рабы же просто орут и барахтаются, ровно как и я в первый раз.

Видел я их исключительно в энергетическом спектре, потому что в месте, куда мы попали, хоть глаз выколи — никакой разницы.

Затем я слышу щелчок, и передо мной загорается пламя. Огонек медленно превращается в шарик и уплывает вверх. В его свете я вижу главаря наемников, в руках старая кремниевая зажигалка.

Щелчок — появляется еще один огонек. Главарь небрежным жестом хватает пламя и отрывает от фитиля. Только вот оно не гаснет, а сворачивается в маленький шарик и отправляется вверх и в сторону, повинуясь взмаху руки.

Таким образом человек высек из зажигалки еще пять язычков пламени, оторвал их и раскидал во все стороны.

Света стало достаточно, чтобы оглядеться. На этот раз мы оказались в заброшенном пыльном коридоре. Стены выкрашены в темно-зеленый, хотя возможно когда-то это был просто зеленый.

Под потолком протянуты десятки труб и свисают неработающие лампы в металлических коробах. За спиной массивная железная дверь с гермозатвором, другая сторона коридора утопает в темноте. Под ногами голый бетон, уже застывший, весь в разводах.

Похоже на какой-то бункер. Явно давно заброшенный.

— Так, все приземлились? — обвел нас взглядом главарь. — Собираемся, отряхиваемся, снаряжаемся. Мясо, меня зовут Фас. И да, я кусаюсь, так что лучше меня не злить. Передали снарягу бойцам и выстроились у стенки.

Сам пошутил, сам посмеялся собственной шутке. Остальные же пока не пришли в себя, так что выполнять команду не спешили. Всех, включая Нилу, колбасило от полученной энергии. Видимо, им было очень больно, отчего у меня возник давно забытый вопрос.

— Четверг, когда ты насыщал мое тело энергией, то заблокировал болевые ощущения? Я не помню, чтобы меня так корежило тогда в музее.

— Нет, твое тело спокойно приняло энергию. К тому же я не способен блокировать болевые ощущения, вызванные эйб-воздействием. Только физиологические импульсы.

Странно. Очень странно.

— Сколько мы поглотили при переходе?

— Из-за того, что я был активен с самого начала, удалось поглотить больший объем, плюс я не дал энергии рассеяться и осесть в свитках. Мой объем вырос до шестнадцати эйбов, твое тело в сумме дошло до этого предела. Твой организм в симбиозе со мной создал новый энергетический орган, это произошло само по себе.

Перед глазами появилась схема моего тела. Помимо скелета, мышц и паутинки энергоканалов Четверга, появилось переплетение в центре груди. Точно такое же, как у Франциски, только меньше.

— Условное название — ядро. Термин «средоточие» не совсем верен. Этот орган способен вмещать свободную энергию для дальнейшего ее перераспределения. Текущий запас — четыре эйба.

Я отвлекся, когда один наемник с размаху пнул по лицу лежащего на земле раба, сдобрив удар отборной порцией матов. Это подействовало, и вскоре мы впятером уже подпирали стену.

— Ты, — Фас посмотрел мне в глаза. — Почему не колбасило, как этих?

— Я второй раз в глубине.

— Он иммун, — раздался голос Франциски.

Девушка подошла и забрала из моих рук свитки. Бережно их погладила, после чего начала складывать в специальные зажимы на поясе.

— Иммун? Откуда инфа? — спросил главарь.

— Он был с Горацием. В последнем ране. Это тот выживший ублюдок, о котором я говорила.

— Ты не говорила, что он иммун.

— Не знала, что мы пересечемся снова. А потом… Ты бы ему всучил свои побрякушки, а мне зарядить свитки важнее.

— Почему Гораций его не сдал Симбе?

— Тыща кредитов его не спасла бы. Да и не успел уже. Не знаю, может приберег про запас, чтоб кредиторы не пронюхали.

— А ты? — Фас с усмешкой посмотрел на Франциску. Эти двое явно были давно знакомы.

— Чтоб этот выродок наслаждался жизнью? Чтоб с него пылинки сдували? Нет, этот ублюдок будет страдать.

— Ну и стерва же ты, Франц, — с улыбкой произнес Фас. — За это я тебя и люблю, злобная ты сука.

На это Франциска лишь недовольно фыркнула и промолчала. Она, кажется, побаивается этого Фаса, хотя как спирит она явно сильнее. Или нет?

В любом случае, если боится, значит считает опасным. Это надо учитывать.

— Остальные, кто чувствует в себе некие изменения? Желание создавать огонь, перемещать предметы на расстоянии, лечить раны? Может быть у вас зрение изменилось? Видите в темноте, иначе воспринимаете запахи, стали по-другому слышать? Нет?

— Господин? — поднял руку раб с разбитым носом. — Я ощущаю странную легкость в теле. Будто бы выше стал. И тот сверток кажется легче.

— Это потому что ты стал сильнее, выродок. Не обольщайся, спиритов тела как грязи, так что ты как был посредственным дерьмом, так им и остался. Но спасибо, что поделился с нами. Рэд, забирай этот мусор. Остальные? Есть что-то? Нет? Бесполезные куски мяса.

Тем временем вперед вышел один из наемников. В отличие от остальных, которые были одеты в кожаные плащи и куртки, этот носил балахон с капюшоном. Он подошел к парню с разбитым носом и взмахнул рукой.

Я успел заметить, как отсветы огоньков блеснули на изогнутом лезвии кинжала. В следующий момент «силач» начал хрипеть, схватившись за горло. Из-под пальцев брызнуло алым, глаза на выкате, во взгляде ужас.

Остальные рабы в страхе отшатнулись в сторону, в том числе и я. Но парень с кинжалом не проявил к нам никакого интереса. Вместо этого он убрал кинжал и достал из-за пазухи золотой кубок внушительного размера. Украшенный рубинами, он зловеще блестел в отсветах огоньков.

Здоровяк с перерезанным горлом упал на бетонный пол, пару раз дернулся и затих. Остальные наемники смотрели на это с каменным спокойствием, занимаясь своими делами и готовя снаряжение.

Внезапно алая лужа, вытекшая из-под тела, начала двигаться. Кровь завибрировала, после чего от нее начали отделяться крупные капли, взлетающие вверх.

— Гравитация — пошла нахрен, бесполезная ты сука, — прокомментировал зрелище Четверг.

Капли медленно подлетали к человеку в балахоне, после чего падали в подставленный кубок. И он, и кинжал были артефактами, судя по сиянию, но смысла в происходящем я пока не уловил.

В итоге, когда кубок оказался наполнен до краев, человек просто убрал его обратно за пазуху. И его совершенно не волновало, что кровь может выплеснуться или разлиться. Видимо, потому что не может и все тут. Ма-а-аги-и-ия-я…

После этого Рэд, как его назвал главарь, взмахнул кинжалом и стал выводить в воздухе какие-то узоры. Кровь с пола вновь начала подниматься, но теперь она мелкими каплями застывала в пространстве. Я неотрывно смотрел на происходящее как обычным зрением, так и энергетическим, но все равно ничего не понимал.

В итоге мелкие капельки замерли в воздухе, очертив человеческий силуэт. Смутно похожий на того, кто сейчас лежал на полу. Силуэт дернулся и затем пошевелился, будто оглядываясь. Рэд указал кинжалом во тьму коридора, и капли крови пошли в том направлении. Будто бы это был человек-невидимка, на которого попала краска.

— Хороший фантом, — прокомментировал Рэд. — Часов на пять хватит.

— Зашибись. А то из-за гребаной иммунки у нас всего три штуки в запасе.

Я понял, о чем говорит Фас. Кровавый силуэт — не просто кровь. Рэд вместе с кровью выкачал из тела весь эйб. Часть энергии он поместил в золотой кубок, а из оставшейся создал этого фантома. В теле «силача» не осталось ни капли эйба, что он получил при переходе.

И они считают, что во мне также нет эйба, раз я иммунка. А раз так, я для них наименее ценен. А это значит что? Я буду первым на очереди в разведку.

Тем временем остальные ребята вооружились, и тут снова меня ждало удивление. Фас забрал коробку у Нилы. В ней оказались патроны, которыми он начал заряжать массивный, грубо спаянный револьвер.

У другого наемника была винтовка, чем-то похожая на оружие смотрителей, но более тонкая и явно не такая тяжелая. А еще над стволом была припаяна труба с линзами. Этакий прицел. Снайпер.

У третьего мужика из оружия только громоздкая железная рогатка, которая специальными спицами и ремнями крепилась к руке.

Очень странно. Почему до этого все отряды шли с холодным оружием в стиле средневековья, а этот не самый сильный отряд с огнестрелом? Огнестрелом и рогаткой, ладно. Я в первый раз подумал, что огнестрел может просто не работать на глубине, мало ли как среда влияет на свойства того же пороха? Но не похоже, что эти ребята тут впервые и не в курсе подобных нюансов.

Скорее наоборот. Но если огнестрел работает, почему не самый сильный отряд наемников им вооружен, а городские дайверы варят себе оружие из металлолома?

— Есть выход, поблизости чисто, — сообщил остальным Рэд.

— Тогда выдвигаемся. Иммунка, ты у нас пацан опытный, прошаренный. Так что пойдешь первым, думаю знаешь, что надо делать.

— А если не знаю, — посмотрел я в глаза человеку, отправляющему меня на верную смерть.

— Ну так все просто, увидишь какую тварь — просто свисни нам.

— И вы ее прикончите?

— Нет, отправим вместо тебя следующего, — мне в лицо уставилось дуло револьвера. Я услышал грубый щелчок взводимого курка. — Будут еще вопросы?

— Когда обед? — спросил я, отводя пальцем ствол в сторону. — А то не успел позавтракать.

Фас посмотрел на меня пару секунд, после чего издал гортанный прерывистый звук, отдаленно похожий на смех.

— Франц, а мне нравится этот сопляк. Кажется, я понимаю, почему ты его так ненавидишь.

Я тоже успел улыбнуться. А вот среагировать — нет. Тяжелая рукоять револьвера бьет мне в висок с такой силой, что я даже на ногах устоять не смог. Тут же прилетает добавка в виде окованного сапога по ребрам. Хорошо, что с другой стороны, а то слева кости только-только срослись.

— Пошутили и хватит, — голос главаря становится серьезным. — Чтоб с этого момента я видел только твою спину. Хоть раз повернешься — прострелю ногу и оставлю на растерзание тварям. Не хочешь быть разведчиком, сойдешь за приманку.

Я медленно встал и побрел вперед по коридору, сдерживая улыбку. А вдруг я прав и порох в этом месте тупо не горит? А стрелять могут лишь заряженные эйбом патроны. Вот же сюрприз ждет этого говнюка.

— И шляпа у него — дерьмо, — добавил Четверг.

Коридор вел прямо, так что по стенке я быстро добрался до лестницы. Тут уже хватало естественного света, чтобы не переломать себе ноги. Поднялся по ступенькам и высунул голову из люка. Все та же застывшая чернеющая пелена вместо неба. Все тот же сухой кислый воздух.

В этот раз было гораздо темнее, но пейзаж отчетливо просматривался. Мы находились на окраинах города. Только в этот раз не заброшенного, а уничтоженного. Будто бы по нему давным-давно отбомбились ядеркой, так что земля напоминала сплошной бетонно-кирпичный завал, а местами торчали невысокие скелеты зданий, поросших гроздьями сиреневых водорослей.

Эти водоросли колыхались, словно от ветра, и слегка светились, отчего и так мрачное место приобретало некий сюрреалистический оттенок.

— Ну что, братец. Какой план? Как будем выбираться?

— М-м-м… Недостаточно данных для анализа.

— Ну кто бы сомневался.

— Но я могу включить эпическую музыку.

— Спасибо, не надо.

— Понял, тогда включаю легкий расслабляющий трек для путешествий.

В голове сама собой заиграла ненавязчивая мелодия. «По полям, по полям, синий трактор едет к нам…»

— Да чтоб тебя, Четверг… Хотя… Оставь.

Никакого оружия, никакой защиты, околонулевые навыки выживания. Единственный шанс мне не сдохнуть в глубине — внимательность и реакция.

Когда остальной отряд показался на поверхности, я занял «крышу» ближайшего скелета здания. По факту это был третий этаж, но все, что выше — снесло. В первую очередь я следил за небом, помня как сдох раб в самом начале.

Местность для летунов — отличная, мы как на ладони. Но то ли все спят, то ли погода сегодня не летная. Мне повезло и небо было чистым. Что касается червей, то тут у меня идей не было. Старался просто перемещаться рывками и прислушивался к любому шороху под ногами.

Моим единственным оружием было энергетическое зрение. В этом месте любая тварь содержала в себе эйб, так что светилась, словно лампочка. Я мог заметить монстра издалека и успеть затаиться, но были и недостатки. Я не мог обнаружить того, кто прячется за стеной или под горой обломков.

И не забываем о даме с зонтиком, которая могла каким-то образом скрывать свою силу.

Дождавшись, когда на поверхности покажутся наемники, я махнул руками, давая понять, что не имею ни малейшего понятия куда надо идти. Фас о чем-то посовещался с Рэдом, после чего указал в сторону города.

Чем дальше от нашего места, которое я условно назвал окраинами, тем чаще впереди встречались пики полуразрушенных зданий. То есть если здесь и была бомба, кидали ее за город.

Двигаться было трудно, так как улицы или хоть какие-то маршруты отсутствовали в принципе. Приходилось пробираться по камням и обломкам плит, цепляясь за арматуру и царапая руки об острые сколы.

Да, Четверг мог заглушить боль, но не усталость и общее напряжение. Так что уже через полчаса я обливался потом и хрипел. Что-то эйб в организме мне не сильно помог в этом деле.

Но я был жив уже целых полчаса. И вообще никто до сих пор не помер. Еще столько же и будет новый рекорд в моей практике.

Вскоре я уловил какой-то шум впереди и замер. Гул и грохот раздавались далеко, но постепенно приближались. Отряд замер в низине между двумя кучами камней и хлама, после чего Фас отправил меня наверх на разведку.

Ползком добравшись до края, я уставился в сумрак, пока наконец не увидел источник шума. Нечто огромное, по-настоящему огромное, двигалось в нашу сторону, разбрасывая завалы, словно ледокол.

Двигалось медленно по прямой, не обращая ни на что внимания. Я сообщил отряду, после чего вернулся на возвышенность. Существо приближалось, но разглядеть его не получалось. Оно проходило сквозь завалы, но камень и куски бетона словно цеплялись к нему, образуя некий защитный слой. То ли слон, то ли какая-то ящерица-переросток.

Из-за нагромождений мусора я не видел и ауру существа, хотя иногда мне казалось, что среди обломков мелькает серая шкура, но могу и ошибаться. Тут все серое.

— Здоровый, — тихо произнес голос над ухом, отчего я чуть не свалился вниз.

Посмотрел на говорящего. Бородатый наемник лежал рядом на самом краю. Тот самый, который был вооружен железной рогаткой. Как он поднялся ко мне так бесшумно?

— Что это за существо? — тихо спросил я.

— Бульдозер. Встречаются иногда, если не трогать, то просто пройдет мимо. Главное не стоять на его пути.

— Здоровый, — повторил я, глядя на кучи мусора, взлетающие вверх. — Наверное в нем много эйба.

— В глубине есть три типа существ, — философски произнес наемник. — Незаметные, опасные и дохлые. Этот живехонький и такого вряд ли пропустишь. Так что выводы сам можешь сделать.

Существо как раз проходило мимо нас. И там, где пролегал его маршрут, оставался многометровый ров с двумя откосами камней и мусора по краям. Существо просто шло по земле, раздвигая любые препятствия. Весить оно должно не одну тонну с такой-то силищей.

— Как оно вообще тут выжило? — спросил я. — Это ж чем он питается?

— Жратвы тут полно. Найдет кладку каких-нибудь червей, сожрет яйца и дальше пойдет. А там каждое яйцо, что мы с тобой внутрь поместимся. Раз Бульдозер тут ходит, значит крупных хищников нет, иначе бы его уже схарчили. Это хорошо. Босс сказал, чтобы ты дул вперед вон к тому шпилю.

— Там выход?

— А тебя это вообще любить не должно. Делай, что сказано — проживешь чутка дольше. Давай, сигай вниз и работай ножками-ручками, пока я тебе мотивации не прописал.

Не стал ничего отвечать и просто сполз вниз. Дальше снова подъем на высокий откос, который остался после Бульдозера. Конструкция была свежесваленной и грозила обрушиться от любого неверного шага. Если эта груда камней рухнет вместе со мной, то обратно уже не выбраться. Даже откапывать не будет смысла, от меня вообще ничего живого не останется.

В образовавшейся расщелине были отчетливо видны следы массивных ног, по форме напоминающих колонны. Я не эксперт, но версия со слоном кажется наиболее правдоподобной. Просто слон размером с карьерный самосвал, всего-то.

Еще через десять минут я оказался максимально близок к смерти. Какие-то твари закопались в низине, а может их просто завалило. Тем не менее, сидели они там не шевелясь, даже камешка не упало. Спасло то, что обитатели были довольно сильны и не умели скрывать свою ауру.

Легкое свечение, пробивающееся сквозь обломки, выдало засаду.

На всякий случай я резко изменил курс и обогнул опасное место по широкой дуге. Позади если и были недовольные, то догонять и высказывать претензии не спешили. В следующие полчаса отряд вплотную приблизился к городской застройке.

Тут мы уперлись в стену из сваленных друг на друга автомобильных каркасов. Стена кривая-косая, но явно построена людьми. Сами по себе машины так в кучу сложиться не могли.

Я нашел более-менее удачное место, где часть стены рухнула внутрь. По сваленным кузовам мы забрались на это ограждение и я смог наконец заглянуть на ту сторону. Это было поселение. Пустое, брошенное, но поселение. Ангары-дома, натянутые тенты палаток, бочки для сбора дождевой воды. В одном месте я даже заметил растяжки проводов, на которых висели простыни и белье.

Поселение было огорожено лишь с одной стороны, а само располагалось в ущелье из сваленных камней.

— Здесь жили люди? — спросил я подошедшего бородача.

— Может люди, может нелюди, — безразлично ответил он. — Сейчас тут никого нет, фантом бы почуял.

— То есть в глубине можно жить?

— Можно, конечно. Только не долго. И не очень весело. Видишь пролом в стене, по которому мы забрались? Тварь, судя по размеру, была больше Бульдозера. Заползла и всех сожрала. Они же тут как в котле заперты оказались. Мясо на тарелочке.

Дальше мы прошли по стене, перепрыгивая с крыши одного авто на другое. Вниз спускаться не стали, видимо там не было ничего интересного для наемников. Они вообще как-то уверенно шли в сторону шпиля.

Похоже, их вел кровавый фантом, но куда? Вопрос.

Впрочем, ответ я получил достаточно быстро. В какой-то момент меня нагнал снайпер и приказал возвращаться. Сам он при этом пошел к полуобвалившемуся зданию, от которого по большому счету осталась одна стена, высотой в пять этажей.

Меня вернули к остальной группе рабов и я заметил, что нас снова стало меньше.

— Где еще один? — шепотом спросил я Нилу.

— Скатился с горы, ушиб ногу, умер.

— Эм… Это как?

— Не смог идти и ублюдок с кинжалом его просто прирезал.

— В смысле сделал еще одного фантома?

— Нет, просто прирезал. Ему в кайф было, понимаешь? Рейн, я думала, что Лихой у нас какой-то ублюдок недоделанный, но эти вообще конченные психи. Они же нас всех поубивают.

— Скорее всего да, — кивнул я. — Таков их план.

— Что нам делать тогда?

— Держись рядом. Будем действовать по ситуации. У тебя появились какие-нибудь способности? Чувствуешь что-нибудь?

— Тело стало… выносливее. И я словно бы какой-то голос слышу. Мне как будто какие-то мысли в голову лезут, но они не мои.

— Что за мысли?

— В том-то и дело, что не могу понять. Какая-то каша в голове.

— Ладно, пока оставим это. Слышала что-нибудь полезное тут? О чем они говорят, какой у них план? Удалось что-нибудь выяснить?

— Да тут даже стараться не пришлось. Они вообще нас за людей не считают, так что спокойно все обсуждали. Кровавый ублюдок может находить других людей. Эти твари пришли сюда охотиться на людей, Рейн. Я не знаю, но мне кажется, это не нормально.

Хм-м… Эта информация оказалась для меня неожиданной. Я думал, все заходят в глубину, чтобы получить перманентное усиление способностей и побыстрее свалить. Думал, что это Гораций оказался таким самоуверенным, что решил еще по пути хапнуть лишнего. А эти вообще как на сафари вышли.

И раз меня отправили назад к отряду, а снайпера на позицию, то их цель уже где-то рядом.

— Мясо, — голос Рэда вывел меня из задумчивости. — Сидите здесь тихо, пока мы не вернемся. Вздумаете сбежать, пожалеете. Мой фантом вас везде найдет, если вас не сожрут раньше.

С этими словами он ушел вслед за остальным отрядом. Я дождался, когда фигура в балахоне скроется из виду и схватил Нилу за руку.

— Так, ты сидишь здесь и не шевелишься. В одном он прав, нас сожрут раньше, чем найдем выход из этого места.

— А ты куда?

— Посмотрю, что можно сделать.

План был простой. Посмотреть, на кого собираются напасть наемники и как-то их предупредить. Единственная надежда, что если помогу им, то потом они в свою очередь, помогут нам.

Я уже неплохо наловчился двигаться через эти завалы без лишнего шума. И примерную местность впереди разглядеть успел, прежде чем меня вернули.

Взял немного правее, чтобы не попасться на глаза снайперу. Через пару минут я уже взбирался на невысокий пригорок, с которого открывался отличный вид на местность.

Фас, Франциска и Рэд были прямо подо мной, где женщина что-то собиралась делать с одним из своих свитков.

Буквально в переходе от них я заметил группу людей, замотанных в зеленые лохмотья. Группа большая, человек пятнадцать. Они расположились в широком котловане и явно отдыхали. Некоторые лежали на земле, другие сидели вокруг небольшого костерка, над которым исходил паром котелок.

Из оружия я заметил в основном шесты с примотанными проволокой к одному концу огромными костями. Получались этакие дубины или топоры. Оружие также было обмотано зеленым тряпьем и украшено мелкими черепками то ли крыс, то ли еще каких животных.

Самое странное, что я видел их лишь обычным зрением. Стоило посмотреть в энергетическом спектре, как взгляд упирался в размытую пелену, за которой можно было разобрать лишь силуэты.

Поэтому я не смог оценить их эйб-потенциал, но раз Фас впятером решил напасть на такой большой лагерь, то счел добычу не такой уж опасной.

Интересно, это были местные жители? Или такая же группа дайверов, как и мы? Можем же мы встретить тут людей из другого города, например? Это ведь точно был не отряд с Дельты-Четыре, тех бы я узнал.

Я склонялся ко второй версии, так как среди людей заметил группу из четырех худощавых мужчин. Они были почти полностью раздеты, не считая обрывков штанов и тряпья, намотанного на ступни. И у всех были связаны руки. Выглядят как рабы, разве что нет детонаторов в голове.

А раз нет детонаторов — значит это отряд из другого поселения.

Помимо пелены, скрывающей ауры, был и один дозорный, что сидел на гребне с биноклем в руках. Только вот прямо на моих глазах к нему со спины забрался бородач. Забрался вообще не скрываясь, чуть ли не в полный рост. Только вот дозорный вообще никак не среагировал до тех пор, пока наемник не перерезал ему горло.

После чего бородатый уселся на его место и вложил в рогатку какой-то предмет, который достал из кармана.

Похоже его бесшумность не от природной грации, тут явно дело не в таланте. И меня он напугал, пока я наблюдал за Бульдозером.

От мысли, что кто-то может вот так просто подобраться со спины, когда под ногами что-то хрустит и катится от каждого шага, меня пробрало холодком. Я даже невольно обернулся, чтобы убедиться, что позади никого нет.

— Чего ты там возишься? — донесся до меня недовольный голос Фаса.

— Не работает, — это Франциска.

— В каком смысле не работает?

— Печати не изменились. Они вообще будто не заряжены.

— Ты же говорила, что он иммун.

— Он и есть. Но тут вообще только мои руны, они никак не реагируют на эйб. Будто бы свитки уже здесь нашли.

— Он их подменил?

— Ага, нырнул, нашел бумагу, чернила и склепал подделку за минуту, пока мы не всплыли.

— А ты без своих бумажек не можешь магичить что ли?

— Я колдун!

— Ну так колдуй.

— Я не волшебник! Колдун, сука. Мне нужны призмы, чтобы создавать заклинания. Свитки, руны, печати, хоть что-то, содержащее эйб-структуру.

— Сука ты бесполезная. Лучше бы оставалась шлюхой, так от тебя хоть какая-то польза была бы.

— Я не виновата, что Логос сделал меня такой.

— Ой, вот не надо на Логос все валить. Логос выдает каждому по способностям его. Твои способности — сосать и раздвигать ноги. Рэд, сами все сделаем. Как обычно.

— Мне тогда понадобится больше крови. Сейчас приведу еще мясо.

— Не надо, — оборвал его Фас.

Со своей позиции я их практически не видел, а потом и вовсе спрятался за обломками, чтобы самому не спалиться. Зато слышал прекрасно. И когда я услышал хрипы и странные звуки, то все же рискнул высунуть голову на пару мгновений.

Как раз в этот момент я увидел циничную картину, полностью отражающую правила этого мира. Если ты не приносишь пользу, то долго не живешь.

Франциска лежала на земле, держась за горло. Остекленевший взгляд уперся прямо в то место, где сидел я. В первое мгновение у меня даже холодок по спине прошел, но потом я понял, что девушка уже никому не сможет обо мне сообщить.

Что ж… Вот она, человеческая благодарность. Не могу сказать, что мне было хоть сколько-то ее жаль. Как она к людям, так и они к ней, кармический бумеранг вернулся и прилетел прямо в рожу.

Я воспользовался моментом и понаблюдал за действиями Рэда. В этот раз он взял куда больше крови. Оно и понятно, Франциска была самым сильным спиритом в отряде. В итоге вскоре возле ее тела сформировалось сразу три алых фантома. Но не человеческих, а чудовищ. Что-то вроде огромных псов с вытянутыми мордами.

Тем не менее, это все еще были бесплотные фантомы, чьи силуэты лишь очерчены кровавой взвесью.

— Ты в курсе, что багряные духи способны услышать биение сердца в радиусе трех километров? — раздался незнакомый насмешливый голос прямо у меня за спиной.

В груди похолодело от ужаса. Я ведь только что оборачивался в приступе паранойи и там никого не было. Не могло быть.

Медленно, стараясь даже не дышать, я повернул голову. Прямо возле меня стоял человек в строгом некогда черном костюме. Сейчас он выглядел так, словно в нем проходили целую вечность по пыльным дорогам и грязным лужам. Весь в пятнах, выцветший, местами мятый, но все же это был деловой костюм, который абсолютно неуместно смотрелся на фоне руин давно мертвого города.

А еще более нелепо выглядел аляповатый ярко-красный тонкий галстук, который должно быть видно просто за километры. И довершала картину абсурда громоздкая плюшевая голова кролика. Такая же грязная и пыльная, как и костюм. Некогда белая, сейчас посеревшая от времени и осевшей пыли.

— Если что, я только что спас тебе жизнь, — раздался голос, приглушенный кроличьей маской. На меня посмотрели пластиковые глаза. — Не переживай, пока я рядом, они не смогут нас заметить.

И правда. Человек стоял на пригорке, выпрямившись во весь рост, расслабленно держа руки в карманах, и даже не пытался скрываться. Но тем не менее, никто на его появление никак не среагировал. Хотя он точно был на виду у снайпера и бородача с рогаткой. Да и Фас с Рэдом стояли прямо под нами.

— Кто ты?

— Добрый сосед, — пожал плечами человек. — Товарищ по несчастью. Тот, кто понимает тебя. Судя по маркировке на детонаторе, ты ведь собственность Дельты-Четыре, верно?

Я рефлекторно дернул рукой, но вовремя остановился. Это ж сколько он так стоял у меня за спиной, что успел спокойно разглядеть мину на моем затылке? И что ему вообще нужно? Откуда он тут взялся?

— О, давай вставай, а то пропустишь самое интересное. Смотри внимательно, представление вот-вот начнется. Одни ублюдки будут резать и кромсать других ублюдков, а тебе при этом даже ничего делать не надо. Когда ты еще увидишь что-то столь прекрасное? Хотя о чем это я, ты же с Дельты. Там такое каждый день.

— Если что, — произнес кролик, — Костяное оружие — фишка кочевников. Конкретно эти работорговцы. Частые гости в глубине, как дома себя чувствуют, не то, что городские крысы. У этих свои тропы проложены. Но мрази те еще. Ты за кого болеешь? Ставлю на Головорезов, разумеется, но болеть буду за работорговцев.

— Кто ты? — вновь повторил я. — Зачем ты здесь?

— На первый вопрос я уже ответил и другого ответа у меня для тебя нет. Что касается второго вопроса… Думаешь, в глубине много развлечений? А тут сначала зрелище, потом хлеб.

Зрелище началось прямо на моих глазах. Фантомы встали на позиции, после чего начал действовать бородатый ниндзя. Он зарядил в рогатку какой-то шар и выстрелил им аккурат в костер.

Взорвалось так, что сидящих вокруг кочевников разбросало в разные стороны. Их балахоны и тряпье моментально загорелось, а котлован наполнился дымом. Началась паника, люди засуетились, хватаясь за оружие и оглядываясь вокруг.

Огонь быстро потушили, но легче от этого не стало. Наемник продолжал обстреливать с рогатки котлован странными бомбами. Только они больше не взрывались, а вместо этого выпускали облака сизого дыма.

И тем не менее, кочевники каким-то образом заметили, откуда по ним прилетает. В ответ полетели тонкие костяные копья, больше похожие на громоздкие иглы.

И тут в спину им зашел Фас. В правой руке револьвер, левую он вытянул вперед и над ладонью парил знакомый огонек из артефактной зажигалки.

Взмахом руки он отправляет светлячка в затянутый дымом каньон. Стоило огоньку коснуться сизой пелены, как все пространство превратилось в настоящее зарево. Полыхнуло так, что меня обдало жаром, пришлось прикрывать лицо руками.

Дым, то ли газ, прогорели моментально и пространство очистилось. Моему взгляду предстали лежащие на земле тела кочевников. Одежда тлела, в воздухе повис запах горелого мяса и жара. Но самое удивительное, некоторые были еще живы.

Грохнул отдаленный выстрел. Один из кочевников, что уже поднялся на ноги, тут же упал. Снайпер отрабатывает свой хлеб.

Фас спокойно спускался вниз, отстреливая всех, кто шевелился. Фантомы Рэда носились между телами, будто обнюхивая. Я заметил, как один из кочевников при приближении пса внезапно вскочил на ноги и нанес удар.

У него было обычное для работорговцев оружие. Деревянный шест с примотанной широкой костью. Скорее это напоминало огромную лопату, нежели топор, так и ударил он плашмя. При этом оружие на мгновение засветилось и в итоге фантом разлетелся волной брызг.

В следующий миг другой пес ударил человека в спину. Просто прыгнул и прошел сквозь него. Из груди кочевника выстрелили десятки кровавых игл, упавших на землю обычными брызгами. Мужчина покачнулся, выронил оружие и упал следом.

Получается, фантомы, несмотря на незаметность и скорость — одноразовые. Одна атака — один труп.

Сам Рэд уже тоже спустился вниз, вооружившись чашей и кинжалом. Кинжал он использовал в качестве дирижерской палочки, повелевая кровью. Так из его чаши поднимались тяжелые капли крови, которые превращались в тонкие иглы. Повинуясь движениям клинка, иглы выстреливали в лежащих кочевников, а благодаря фантому Рэд точно знал, кто еще жив.

Еще дважды стрелял снайпер, но с моей позиции было не видно в кого именно. Из печального — револьвер Фаса стабильно выплевывал пулю за пулей. То есть порох здесь вполне себе нормально горит.

В итоге вся битва заняла не больше пары минут. И после нее в живых осталось лишь четыре раба, которых оглушило взрывом, но не убило. То ли из-за того, что они сразу поползли в укрытия, то ли в них специально не целили.

— Странно, что рабов пощадили, а воинов — нет, — произнес кролик. — Тот крепыш с лопатой был бы идеальным гладиатором для бойцовских ям. Или в Дельте-Четыре нет гладиаторских боев?

— Я понятия не имею. Я там недавно.

— И не надолго, — усмехнулся кролик. — Мясо должно быстро меняться, чтобы не затухнуть. А раз ты здесь, значит или проблемный, или из тебя уже выжали все соки. Так что те связанные ребята внизу — твои главные конкуренты за жизнь. Так и будешь наблюдать или уже предпримешь что-нибудь?

— И что ты мне предлагаешь делать? Убить их? Или убить ублюдков, которые меня сюда притащили?

— Обычно ничего делать не надо. Внешний мир такой, что твои враги и сами неплохо самоликвидируются, как ты мог заметить. Но твой настрой мне нравится. Что ж, зрелище закончилось, так что… Еще увидимся.

Кролик развернулся, шагнул в пустоту, словно собирался спрыгнуть вниз и исчез. Просто растворился в воздухе. Я пару раз моргнул, но человека в костюме нигде не было видно.

Зато тут же пришло осознание, что скорее всего исчезла и невидимая защита от фантомов.

Глянул вниз и тут же вжался с головой в плиту. Ровно в тот момент, как я хотел посмотреть на место битвы, Рэд развернулся в мою сторону. Развернулся резко, целенаправленно, словно услышал или почуял что-то.

Сердце забилось еще сильнее, выдавая мое присутствие. Если сказанное кроликом правда, то Рэд никак не мог узнать, кто именно наблюдает за ними. Я решил вернуться к остальным.

Быстро спустился и прошел тем же маршрутом. Пара рабов нашлась недалеко. Все вжались в какое-то подобие норы в горе мусора и дрожали.

— Рейн, — увидела меня Нила. — Что там происходит? Мы слышали взрывы и выстрелы.

— Был бой, к сожалению, наши победили.

Я был рад, что удалось понаблюдать за битвой со стороны, узнал много чего нового. Но плохо, что это никак не поможет мне выбраться из сложившейся ситуации. И самое главное, битва пронеслась настолько в одни ворота, что даже не было возможности как-то вмешаться. Конечно, идеальный вариант для меня — чтобы они перебили друг друга.

Но работорговцы может и знали, как выживать в глубине, к встрече с наемниками оказались совершенно не готовы. Какой мы можем сделать из этого вывод? В любом из миров, человек был и остается самым опасным чудовищем.

Вскоре пришел Рэд. Внимательно осмотрел наше сборище, словно выискивая кого-то. После чего обматерил и приказал идти на место битвы.

Там нас заставили таскать тела кочевников и сбрасывать их в одну кучу. Предварительно мы осматривали сумки и карманы, после чего складывали все найденное в отдельную стопку, а тела утаскивали.

Тут было жарко, так еще и тела тяжелые. Я быстро взмок, но под пристальным взглядом наемников старался не отлынивать. Попутно размышлял о том, что делать.

Фас считает меня иммункой и в отличие от той же Франциски у него нет ко мне никаких предубеждений. Даже больше, он точно знает, что может получить за меня некую награду, если сообщит в городе о моем статусе.

Но при этом он спокойно отправляет меня в первых рядах на разведку. И ведь я один раз чуть не нарвался на засаду.

Следовательно, живым я ему не нужен даже за деньги. Почему? Кто знает. Может быть охотиться на других людей в глубине запрещено и он не хочет, чтобы об этом кто-то узнал?

Получается, остальных рабов ждет примерно та же участь. Нас либо сожрут монстры, либо прирежет Рэд для своих фантомов. Мясо не должно гнить, это верно подмечено. Свежие рабы, к тому же уже немного усиленные глубиной, гораздо ценнее для города, чем должники из красной зоны.

То есть, если ничего не сделать, до выхода живым я не дойду. Что можно сделать?

Продолжаем рассуждать логически. Засаду монстров, которую я обошел, фантомы скорее всего просто не почувствовали. Пока мы не дошли до выхода, рабы Фасу нужны живые, а прикончить нас можно прямо перед проколом.

Значит есть опция завести отряд в лапы чудовищ. Но с ними Нила. Почему-то внутренне я испытывал противоречивые чувства по ее поводу. С одной стороны я ей ничего не должен, с другой, подставлять девушку, да и другого раба, как-то не хотелось.

В открытом противостоянии мне не выстоять. Бородач легко убьет меня в спину, Рэд натравит фантома, Фас и снайпер могут просто пристрелить. Бежать тоже не вариант. Фантом найдет, нагонит и убьет.

Если только… В голове появилось несколько вариантов, но все они требовали тех или иных условий. К сожалению сам по себе я отбиться и сбежать не могу, ублюдки слишком сильны. Но если выпадет удачный случай, то придется рисковать. И тогда… Может быть…

Закончив с телами, мы отошли в сторону. Тут бородатый как раз заканчивал вязать захваченных рабов. Помимо веревок он использовал обрывки проводов от оружия, которыми стянул запястья и связал пойманных в одну цепь.

У этих теперь вообще нет шанса на побег. Да и после увиденной бойни в их глазах поселился такой ужас, что вряд ли будут даже пытаться. Больше всего они боялись, разумеется, Рэда. Видели, что он делает со своими фантомами.

Я же принялся наблюдать за действиями командира. После того, как мы все скинули в кучу, он сначала покопался в найденных вещах, после чего встал в центр и достал два предмета.

Пузатая пустая склянка и золотой колокольчик. Оба предмета оказались артефактами. Сейчас я уже мог видеть эйб, то ли защитная пелена исчезла, то ли из-за того, что я находился внутри нее.

Фас начал звонить в колокольчик и я увидел, как вся куча тел зашевелилась. У меня от этого зрелища волосы на затылке встали дыбом. Вначале я подумал, что сейчас мертвецы восстанут, но быстро понял, что ошибся. Колокольчик каким-то образом вытягивал эйб из всего окружения. Из тел убитых контрабандистов, их одежды, оружия и артефактов.

Огромная масса эйба поднималась над кучей и тонкими струйками устремлялась к колокольчику. Через пару минут этого звона перед Фасом уже сформировалась полноценная эйб-сфера энергии, которую он аккуратно подхватил склянкой.

— Наблюдение, — нарушил молчание Четверг. — Колокольчик имеет иной принцип действия. Говнюк в дерьмошляпе вытягивает не весь эйб, а примерно половину. Но при этом концентрация гораздо чище, а радиус сбора больше, чем у камертона.

Я тоже заметил, что тела на самом деле не шевелятся, а покрываются мутной слизью, которая моментально испаряется, создавая марево. Из-за оптических искажений кажется, будто бы куча тел шевелится.

Возникал другой вопрос. Допустим невозможно извлечь эйб из живых существ, как это было со статуэткой и запечатанным в ней духом. Почему колокольчик не забирает энергию из артефактов того же Рэда, хотя он стоит довольно близко, а кинжал и чаша у него в руках.

— Недостаточно данных для анализа.

— Не удивил. Если нечего сказать по делу, лучше вообще молчи.

— Я решил, что мысленный вопрос обращен ко мне. Вношу поправку в правило чтения мыслей. Хотите, включу порнуху с горячими лесбиянками для расслабления?

— Я и такое в тебя закачал?

— Нет, но могу сгенерировать модуль самоудовлетворения с соответствующими мыслеобразами. Тут много вычислительных мощностей не требуется.

— Обойдусь, — мысленно отмахнулся я. — Но идею не забрасывай.

Несмотря на абсурдность предложения в текущей ситуации, Четверг сделал свое дело. Позволил мне отвлечься от гнетущих мыслей и взять себя в руки. Сам бы он назвал это мотивирующей стимуляцией, но на самом деле простое смещение фокуса внимания позволило мне понять, как действовать дальше.

— Долго нам до выхода? — обратился я к бородачу.

Тот хоть и не был приятным типом, но пока что он единственный, кто хоть как-то шел на контакт.

— Выход? — хохотнул мужчина. — Мясо, ну ты даешь. Как ляпнешь чего. Был бы тут поблизости выход, городские ублюдки сами бы спустились. Нет, это мертвый спуск, выходов здесь нет.

— Эм-м… И что тогда делать?

— Не знаю, — безразлично пожал плечами тот. — Может посидим тут пару дней, пока проколы не появятся. Может пойдем искать их в другом месте.

Хм… Мои подозрения подтвердились. До этого я никак не мог понять, чем это погружение отличается от предыдущего, раз городские дайверы не рискнули спускаться. А раз тут даже особо опасных монстров нет, значит проблема в чем-то другом.

Сложность выхода — первое, что приходило на ум. Но чтоб полное отсутствие…

— А как мы поймем, что рядом появился выход?

— Конкретно тебе скажут. Больше тебе понимать ничего не надо, только делать, что приказано. Например я говорю засунь язык себе в жопу и не отсвечивай, — произнес бородач с широкой дружелюбной улыбкой на лице. — И ты просто затыкаешься вот прямо сейчас.

Я молча кивнул и отошел в сторону. Так, статистически бородач отвечает на два вопроса, после чего теряет терпение. Учтем. Понять бы еще период отката этой его особенности.

Проблема выхода — вторая после выживания. Сам я его не найду, Четверг так же подтвердил, что может определить прокол лишь при визуальной близости и то не факт.

После сбора трофейного эйба, отряд поспешил покинуть место битвы. Причем в таком темпе, будто нам на пятки наступает целая орда монстров. Видимо, схватка должна была привлечь неприятности, но нам так никто и не встретился.

Вторым чудом было то, что на меня никто не набросился с потолка, когда я входил в одно из зданий, в котором отряд намеревался остановиться на ночевку. Квадратная многоэтажка, от которой остался только железобетонный каркас.

Из особенностей, целыми оказалось почти десять этажей, правда из-за неизвестных мне факторов первые два оказались погребены под землей. Меня с остальными рабами завели внутрь на разведку. Фас дал каждому по огоньку, что было не лишним, снаружи медленно подбиралась тьма, так что даже просто идти становилось трудно.

Огонек послушно следовал за мной, держась в нескольких сантиметрах от ладони. Теплый и довольно яркий. Я быстро подобрал кусок арматуры в качестве оружия, на что наемники лишь усмехнулись, и зашел внутрь.

Сразу отпрыгнул в сторону, но никаких монстров над входом не было. Забрал с собой Нилу и поднялся с ней на «крышу», после чего мы начали обходить этажи один за другим сверху вниз, пока не встретились с другим рабом.

Убедившись, что в здании чисто, внутрь зашел остальной отряд и устроил отдых на уровне пятого этажа. Из защиты только фантомы, которых создал Рэд из того, что осталось от тел кочевников.

В одной из комнат без окон наемники разожгли небольшой костер, на котором сварили походную похлебку. Рабам, разумеется, даже глотка воды не досталось. Хотя от незамысловатого запаха живот крутило так, что стены дрожали. Так мне самому казалось.

Помимо фантомов выставили часовых. Первым на этаж выше ушел снайпер с одним из рабов, а нам разрешили лечь спать. У костра с остальными рабами остался дежурить Рэд. Не обращая на нас никакого внимания, он достал из-за пазухи тонкую книжицу и принялся читать.

Стемнело окончательно. Ночь в глубине была такой, что я не видел пальцы вытянутой руки, хотя лежал в комнате не то, что с окном, а с проломленной стеной. Ни звезд, ни луны не было на черном небосводе и даже светящиеся водоросли, что покрывали снаружи весь дом, на ночь угасли.

Единственными источниками света были лицо Рэда, да ауры в энергетическом спектре. То, что я изначально принял за книжку, оказалось планшетом со светящимся экраном, так что я мог внимательно следить за глазами мага крови местного пошиба.

Я ждал удобного момента, в надежде, что ублюдок потеряет бдительность, но реальность оказалась куда хуже.

Я планировал не спать всю ночь, что оказалось гораздо легче, чем я предполагал. Несмотря на сильную усталость, твердый бетон под спиной и холодный воздух не располагали ко сну. Еще сквозь пролом в стене задувал ветер, так что через полчаса я промерз до костей, даже пальцев не чувствовал.

Остальные рабы лежали в тех же условиях, но из-за предельной усталости они вырубились буквально сразу. Вот тебе и минусы поглощенного эйба.

Через четыре часа Рэд разбудил бородача, чтобы тот сменил снайпера на верхнем этаже. Но при этом он сам тоже пошел наверх. Через пару минут вернулся уже вместе со снайпером и оба легли спать.

Но перед этим оттуда спустился сияющий эйбом силуэт, который не двигался, а словно плыл в пространстве. Так он и исчез на нижних этажах.

У меня засосало под ложечкой от осознания произошедшего. Вернулись только снайпер и Рэд. Раба с верхнего этажа менять никто не стал, потому что менять было уже некого. Рэд поднимался, чтобы создать нового фантома, ведь у старых закончился заряд.

Если до этого у меня и были какие-то сомнения, то они развеялись окончательно. Либо нас сожрут монстры, либо прикончит Рэд, либо убьют уже на выходе. Слишком много видели, слишком много знаем, слишком бесполезны для города.

Убедившись, что дыхание Рэда и снайпера выровнялось, я осторожно поднялся со своего места. Было странным, что они не оставили второго дежурного, чтобы следить за рабами, но мне это оказалось на руку.

Может быть Фас считает себя слишком важной персоной для дежурства. Может они не думают, что рабы могут что-то им сделать. Сбегут — нарвутся на фантома, не велика потеря.

А может наемники всерьез полагались на паутину сигнальных нитей, которые они раскидали по всему зданию заранее. Перекрыли ими лестницы, проходы и даже окна. В том числе огородили то место, где спали сами.

Нитями, которые в энергетическом спектре светились так, что я видел их все.

Первым желанием было вытащить у Рэда кинжал и перерезать всем глотки. Но эту идею моментально отбросил — по многим причинам.

Я не убийца. Чисто с моральной точки зрения, далеко не факт, что смогу в спокойной обстановке хладнокровно зарезать спящего человека.

И тем более сделать это бесшумно, не потревожив остальных. Даже если бы каким-то чудом все получилось, что делать с мужиком наверху? Этот бесшумный ублюдок, кажется, в одиночку способен перебить всех рабов, даже если мы набросимся разом. И еще неизвестно, как фантомы отреагируют на смерть хозяина.

Нет, я решил действовать тоньше, по изначальному плану. Аккуратно переступил через растяжку, обогнул вертикальную линию, поднырнул под косую и оказался в помещении без окон, где спали наемники.

Видел я их прекрасно благодаря аурам. А моя обувь, больше похожая на неудобные обмотки, в данной ситуации оказалась как нельзя кстати — позволяла двигаться без лишнего шума.

Первым на очереди был храпящий снайпер. На все манипуляции ушел час. Дальше я чуть поднаторел и справился быстрее. В итоге всего через два часа я, довольный собой, улегся обратно на свое место.

— Результат? — запросил я.

— Шикарный, — ответил Четверг.

— А в циферках?

— Так будет проще.

Эйб-статус:

Тело: 24 эйба.

Четверг: 24 эйба.

Ядро: 8 эйбов.

Доступные программы:

Манипуляция кровью.

Создание светлячков.

Я внимательно осмотрел всплывшее окно и присвистнул. Нехило прибарахлился. Я высосал из них весь эйб. Не из них самих, а из артефактов, одежды и оружия. Все, что светилось в энергетическом спектре, больше не светится.

Исключение — чаша с кровью. Ее эйб я поглотил лишь наполовину. Если чаша перестанет быть артефактом, кровь по логике сможет вылиться, что будет подозрительно. Так что я только что стал сильнее, а Четверг — умнее. Ну и некое ядро тоже заполнилось.

Эйбом Четверг по аналогии считает один гигабайт энергоданных. Похоже это стандартная единица у местных.

— Что за программы? — спросил я. — Вернее, откуда они взялись?

— Я видел, как применяются артефакты. Вместе с поглощенным эйбом я скопировал и содержащийся в них код. Пока не знаю, как это работает и будет ли работать вообще, но чисто в теории ты можешь запускать этот код как программу за счет энергии ядра.

— Как это сделать?

— Понятия не имею. Перерезать кому-нибудь горло, а потом сделать парам-пам-пам и пум-пум-пум.

— Ага… Точно в таком порядке?

— Определенно.

— Спасибо, очень помог. Что по поводу тела и твоих возможностей?

— Процент поглощения энергии вырос с сорока восьми до пятидесяти семи. Аналитические возможности тоже выросли незначительно. Что касается тела, напитка прошла в основном по органам головы. Предполагаю улучшение зрения, слуха, когнитивных способностей, скорости реакции и взаимодействия с органом, являющимся мною. Для конкретных выводов…

— Недостаточно данных, — предсказал я его ответ.

— Прогресс когнитивных функций налицо, босс.

— Все, дай подремать. Не давай мне погрузиться в глубокий сон и разбуди, если что услышишь.

Очнулся я через два часа, незадолго до того, как снайпер начал орать, чтобы мы все продирали глаза и отрывали свои тощие жопы, потому что солнце уже высоко и всё в таком духе.

Прилив эйба дал свои плоды, я чувствовал себя хорошо, и даже два часа полудремы сказались на самочувствии вполне благосклонно. В итоге нам еще даже выдали по глотку воды и по одной галете на каждого.

Честно, у меня возникла мысль ночью влезть в их запасы. Но я слишком боялся ненароком кого-нибудь разбудить. Даже энергию вытягивал, касаясь кончиками пальцев, отчего и долго.

— Чего по выходам, шеф? — спросил спустившийся сверху рогатчик.

Я замер, разглядывая наемников. Фас достал из-за пазухи какой-то кулон, подержал на вытянутой руке и убрал назад.

— Пока пусто. Надо войти глубже в город, может к вечеру что и найдем.

Я выдохнул. Это был самый скользкий момент моего плана. Я не знал, каким способом отряд ищет проколы. И если бы они поняли, что артефакт перестал работать, у них возникли бы подозрения.

Впрочем, любой расклад играет мне на руку, кроме выхода с глубины. Потому что я абсолютно уверен — обратно меня никто не выпустит. И чем дольше мы будем тут бродить, тем больше шансов у меня будет.

А как выбираться самому — пока не знаю. Это следующая проблема, о которой я буду думать, когда решу текущую. Парень я мозговитый, к тому же с прокачиваемой ИИшкой. Что-нибудь придумаю.

— Одиночка неподалеку, — произнес Рэд. — Спит, походу, в одном из домов.

— Думаешь, отбился от группы?

— Или местный, — пожал тот плечами. — Какая нам разница? Но за ночь к нему никто не прибился.

— Если местный, то это может быть странник, — вставил борода.

— И что? Не похрену ли?

— Странников трогать нельзя, примета плохая.

— Фас? — Рэд повернулся к боссу.

— Если странник, то пусть оставляет барахло и валит, — пожал плечами ублюдок. — Самого можем и не убивать, если будет послушным.

— Нельзя странников трогать, — повторил бородач. — Если человек странствует по глубине, значит он с ней на одной волне. Значит он часть глубины. Глубина будет мстить.

— Если ты такой суеверный, сидел бы лучше в городе, — сплюнул Фас. — Собирайте лагерь и выдвигаемся, слишком долго на одном месте сидим. Рэд поведет, посмотрим, что там у странника на обмен есть.

Меня опять выставили вперед и указали направление. Я почему-то не сомневался, что странником они назвали того самого кролика. Откуда тут вообще может быть какой-то одиночка?

Снаружи если и рассвело, то не сильно. На полноценное утро явно не тянет, но я хотя бы мог разглядеть очертания окружения. Так что с трудом, но двигаться получалось. И это у меня усиленное эйбом зрение.

То, что творилось за спиной, я мог прекрасно слышать по регулярным вскрикам и матам спотыкающихся людей. Таким образом у меня получилось быстро оторваться от основного отряда. Я здраво решил, что раз на нас никто не напал за ночь, то вокруг должно быть относительно безопасно.

К тому же ускориться было полезно, окоченевшее за ночь тело требовало движения и хоть какой-то нагрузки, чтобы разогнать кровь.

— Три километра пройдены, — сообщил Четверг. — Учитываю прямой маршрут, так что предполагаю лишь три здания.

Два из которых были прямо передо мной, между ними как раз пролегала удобная тропа в низине. Судя по редким следам, контрабандисты ею и шли, чтобы их не было видно со стороны.

Третье здание чуть поодаль, но там не хватало части стен, да и было оно далековато. Так что предполагаю, что загадочный странник прячется в одном из ближайших.

— Э-эй! — крикнул я. — А-у-у… Сюда идет толпа головорезов. Они явно знают, что ты здесь, и намерения у них точно не дружеские. Слышишь?

Тишина в ответ. Обернулся, но основного отряда пока не было видно. Не должны были услышать. Чего я хотел добиться таким маневром? Сам не знаю. Помощи? Благодарности? А может, мне просто не нравилось, что эти ублюдки-наемники, как крысы, собираются напасть на одиночку исподтишка.

— Я сделал все, что мог.

Внезапно в левом здании показалось шевеление. Присмотрелся и заметил сначала ауру, а уже потом и очертания человека. Благодаря прокачке Четверга я уже мог не просто видеть сияние, а различать его источники.

Зрение тоже стало острее, так что я видел как самого спирита, так и артефакты, которыми он был увешан. Впрочем, большая их часть лежала в заплечном мешке. Нет, не мешке. Скорее это была грязная простынь, которую он намотал на спину в качестве импровизированного мешка.

Мужчина понял, что я его вижу, вышел из-за колонны, встав на уровне второго этажа от земли. Лицо скрыто тканью, так что разглядел лишь глубоко посаженные глаза, морщинистый лоб и длинные сальные волосы, спадающие до плеч. Этот тип явно давно скитается.

Да, это оказался не кролик. Кстати говоря, ауры кролика я вообще не видел, словно он обычный человек.

Раздался голос, неприятный, хрипящий, с угрожающими нотками. Но смысла я не понял.

— Олд-Евро, — прокомментировал Четверг. — Один из внутренних территориальных диалектов, возможно, фрэнч. Лингвистический модуль поверхностный, перевод будет приближенным.

— Как ты меня нашел?

— Фантом из крови. Багровый дух. Ищет сердце!

На евро я говорил бегло, он чем-то похож на глобал. Но Четверг исправно выводил мои мысли транслитом перед глазами, так что, пусть и с задержкой, я мог просто проговаривать написанное.

— Кто ваш хозяин?

— Мужик, я вообще без понятия, о чем ты.

— Король, лорды, цитадель, воля?

— Дельта-Четыре. Свободные, — выделил я кавычками это слово, — земли. Если ты об этом.

Человек что-то отрывисто проговорил, вглядываясь в сторону, откуда я пришел.

— Нет перевода, но предполагаю наличие субкультурной обсценной лексики, — произнес Четверг.

— Мужик, ты бы лучше пошевеливался, — поторопил я. — Если в благодарность подскажешь, как найти прокол, чтоб выбраться…

Я не договорил, как за спиной громыхнул выстрел и странника снесло.

Мужик стоял возле углового окна, а после попадания из снайперской винтовки отлетел назад и выпал через проломанную стену с другой стороны здания.

И тем не менее он медленно поднялся на ноги, продолжая сыпать непереводимой обсценной лексикой. В его руках блеснула сталь, а в следующий миг к нему бросился человеческий кровавый фантом, которого я до атаки даже не видел. Похоже, прятался в здании.

Жаль, я надеялся, что без кинжала и с ослабленной чашей Рэд потеряет способность управлять ими. Это ключевой момент в плане побега. Хотя, может, не все так плохо — может, у него осталась возможность управлять только заранее созданным фантомом.

Если честно, я был уверен, что этой атаки мужчина не переживет. Но он удивил меня во второй раз. Кровавая взвесь с человеческим силуэтом словно налетела на невидимый барьер, после чего капли разлетелись в разные стороны.

Судя по угасшему сиянию, фантом был мертв, а странник все еще жив. Каким образом? Хотел бы я знать.

Наши взгляды встретились, и в следующий миг мне пришлось падать на землю. Над головой просвистел брошенный кинжал. Со звоном отскочил от бетонного обломка и исчез. Я только и успел заметить тонкую цепь, тянущуюся от рукояти.

— Эй, я вообще-то тебя предупредить пытался! — возмущенно заорал я, перейдя обратно на глобал.

— Моя бить нюхач сзади длинный бурзум! — донеслось странное, тоже на глобале. — Нюхач! Глаза! Быть моя длинный бурзум нюхать-подглядывать!

— Щас они подойдут, оторвут твой бурзум и тебе же в глаз засунут, кретин тупоголовый!

Словно в ответ над головой раздались новые выстрелы, а я поспешил уползти между гор мусора в сторону — а то мало ли каких еще сюрпризов этот долбонавт может мне закинуть.

В итоге удалось сместиться так, что сквозь завалы я смог наблюдать за боем со стороны. Странник орудовал странным приспособлением. Широкий прямоугольный кинжал со скошенным лезвием, к рукояти приварена тонкая цепь, другой конец которой намотан на руку.

Вся конструкция была пропитана эйбом. Цепь светилась и извивалась, словно у нее была своя воля. Выглядело красиво и кинематографично, но мозг ломался от этих движений, нарушающих любые законы физики и логики.

Так странник раскрутил цепь вокруг себя, и она то била об землю, то взмывала вверх, но все это происходило настолько быстро, что казалось, будто человека окружает некий купол.

Наемник вскочил на камень и выстрелил из рогатки чем-то шарообразным. Странник сделал взмах, шар ударился о взметнувшуюся цепь, крутанулся вокруг владельца и полетел обратно в наемника. Причем ускорение было приличным, так что через мгновение вокруг бородача взорвалось облако сизого дыма, а сам он зашелся кашлем.

Вперед вышли Рэд с Фасом. Один стрелял из револьвера, другой метал кровавые иглы. Я заметил, что для этого он использует не кинжал, а жесты свободной рукой. И теперь ему приходилось поднимать в воздух по одной капле крови, превращать ее в иглу и метать.

В бою с работорговцами он поднимал сразу с десяток.

Странник от выстрелов просто уворачивался. Человек. Уворачивался. От выстрелов! Если бы собственными глазами не увидел — не поверил бы. Но этот мужик, плотно замотанный в тряпье, двигался так, словно его тело вообще ничего не весило, а гравитация слишком занята чем-то важным в другом месте.

Сальто, кувырки, пируэты, резкие прыжки из стороны в сторону. И каждое движение сопровождалось взмахом цепи и размашистым ударом кинжала по широкой дуге. Пару раз лезвие обрушилось в считанных шагах от Рэда, один раз Фасу пришлось отскочить назад, кинжал оставил на его одежде широкий порез в области груди.

Фас тоже оказался хорош. То, как он одной рукой менял патроны в барабане, как стрелял от бедра, как уклонялся от атак, вызывало невольное опасение, но и уважение тоже.

Рэд в этом бою со своими иглами вообще казался неуместным. Там, где Фас делал три выстрела, Рэд успевал метнуть одну кровавую иглу. Медленную и заметную настолько, что странник даже не уворачивался от них, а разбивал движениями цепи.

На мгновение мне показалось, что в бою образовался некий паритет сил. Четверо против одного, но при этом они сражались будто на равных. Даже появилась скромная надежда, что ублюдки вот-вот перебьют друг друга и наступит мир во всем мире, засияет радуга, полетят бабочки, заскачут розовые пони по лугам и все станет хорошо.

Реальность оказалась куда банальнее. Свое дело сделала обычная рогатка. Новый шар, пущенный на этот раз куда ниже, взорвался облаком дыма прямо перед странником, заставляя того отступить, чтобы не надышаться отравы.

Завеса перекрыла обзор, разделив сражающихся, но мне со стороны все было хорошо видно. Следом бородач выстрелил чем-то иным, снаряд летел как-то иначе. И тем не менее странник успел среагировать и взмахнуть цепью. Только на этот раз, стоило ей коснуться летящей сферы, как послышался скрежет металла, а за ним взрыв.

Местность обдало мелкой шрапнелью, которую уже было не так легко заблокировать. Странник пошатнулся, получив множество мелких ранений, и тут же грохнул выстрел снайпера. Я увидел, как дернулся странник, как из его бедра хлынула кровь, но он все же устоял. Тут же из облака дыма вперед вышел Фас, целясь в противника.

И снова странник удивил. За мгновение до выстрела он вскинул руки, и обломки камней и плит поднялись с земли, взметнувшись перед ним наподобие щита. Причем сам странник их даже не касался, это скорее походило на магические пассы руками. Похожим образом Рэд манипулировал кровью.

Фас расстрелял весь барабан, но бетон спокойно выдержал попадания. Следующий выстрел из рогатки поставил точку в битве. В этот раз это была настоящая граната или бомба, которая ударила чуть в стороне от странника.

Взрывной волной его отбросило в сторону на десяток метров, после чего искореженное окровавленное тело мешком ударилось о выступ и упало вниз прямо в нишу, где я все это время лежал и наблюдал за боем.

Наши взгляды встретились, но в его глазах я не заметил ничего, кроме чистой ненависти и презрения. Всего пару секунд, после чего взгляд странника остекленел, а грудь замерла.

— Быстро! — скомандовал Четверг. — Забери его оружие!

Я и без подсказки начал действовать. Понимал, что у меня всего несколько секунд, пока наемники не подойдут, чтобы проверить противника.

Правда, вместо оружия я начал вытягивать из тела странника эйб, которого было очень много. По уровню он превосходил даже Франциску, правда основная энергия была в районе головы и позвоночника.

После команды Четверга я быстро размотал цепь с кинжалом и не придумал ничего лучше, кроме как намотать ее на свою руку. Моя мешковатая одежда прекрасно скроет тонкую цепь, если ничего при этом не будет звенеть.

Правую ладонь я прижимал к голове странника, высасывая эйб, левой наматывал цепь на правую. Сзади послышались приближающиеся шаги, а оружие все не желало заканчиваться. Я уже намотал больше половины от локтя до запястья, как услышал щелчок взводимого курка за спиной.

— Оп-па, а вот и крысеныш, — раздался голос за спиной. — Живой еще. Руки убрал от добычи и отошел в сторону.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, выпрямился. Я стоял к Фасу спиной и поворачивался так, чтобы оказаться к нему боком. Кое-как оттянул рукав свитера, чтобы не было видно правую руку, в которой я сжимал клинок с цепью.

Не успев намотать ее полностью, просто схватил в охапку и сжал, чтобы не звенела. К моему счастью, жалкий раб интересовал Фаса лишь во вторую очередь, а револьвер был направлен на тело странника.

Это дало мне пару дополнительных секунд, чтобы поправить рукав и прижать руку к телу, так цепь точно не размотается и не спадет.

— Где его оружие? — спросил Фас. Не меня конкретно, скорее просто задал вопрос в темноту.

— Кажется, туда что-то отлетело, — кивнул я в то место, где виднелась часть рухнувшей стены ближайшего здания.

— Иди принеси, — махнул револьвером Фас. — Эй, парни, быстро подошли и вытащили тело. Рэд, что происходит?

Я воспользовался моментом, когда на меня не обращали никакого внимания. Спрятался от лишних взглядов, якобы ищу оружие, а сам тем временем намотал цепь как положено.

Затем примотал и сам клинок к предплечью. Из-за этого рука стала менее подвижной, зато ладонь открыта. Если не махать и не пытаться согнуть в локте, то вроде бы и не заметно. Уже возвращаясь, увидел, как наемники толпятся вокруг тела странника и что-то обсуждают. Замедлился, прислушиваясь.

— Куртку одним махом искромсал, — ворчал Фас. — Я ее три раза запитал, она пулю держит.

— Вот и я о том же. Ни ячейка, ни манипулятор не работают как положено, пришлось самому все делать, — вторил Рэд.

— Не знаю, у меня все нормально, — проворчал бородатый. — Может, у него нож пятого ранга?

— А пули? — задал вопрос Фас. — Или он телекинезом бетон вокруг себя эйбом напитал? Я весь барабан высадил, словно обычным свинцом стрелял. Его насквозь должно было прошить.

— Я предупреждал, — хмуро ответил бородач. — Глубина нас наказывает. Нельзя убивать странников. Это проклятие.

— Твои бомбы-то нормально работают, хотя ты его и грохнул. Странное какое-то проклятие.

— Мы все прокляты. Плохо это, дай Семеро, обратно живыми вернуться. Не к добру это все.

— Да завались ты, — оборвал стенания Фас.

Я подошел ближе, когда меня наконец заметили. Главарь в это время раскладывал вещи из рюкзака странника, расстелив его импровизированный мешок прямо на земле.

— Где оружие? — рявкнул он раздраженно.

— Не нашел, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

— Ну так ищи! Не найдешь через пять минут, пойдешь на корм Рэду.

Я старался бродить поближе к наемникам, чтобы разглядеть получше вещи и подслушать разговоры.

Четверки пленных кочевников с нами не было, похоже, те остались где-то рядом с позицией снайпера.

— Что за срань? — уловил я недовольство в голосе Фаса.

Он держал в руках красную нить, которая тянулась к шерстяному клубку. И клубок этот неистово скакал сам по себе, все отдаляясь и отдаляясь куда-то в сторону. Командир наемников при этом держал в руках свой амулет и переводил взгляд то на него, то на клубок.

— Его Путеводитель работает, где-то рядом есть пространственный прокол. А мой сдох.

— То есть мы все это время ходили без Путеводителя? — спросил Рэд. — О, глубина, чтоб я еще хоть раз нырнул в мертвые воды. Это какое-то аномальное погружение, Фас. Не зря городские зассали нырять.

— Если рядом выход, надо идти, — произнес бородатый.

— Мы не знаем, какой там размер прокола. Этот клубок только направление показывает. У нас четыре свежака на продажу.

— Да плевать. Самим бы выйти. Чую, что-то нехорошее вот-вот случится. Фас, ты же знаешь, я просто так пугать не стану. Помнишь ран в стоки? Я тогда говорил, что у меня чуйка пляшет и что тогда вышло? Вот сейчас то же самое. Зря мы этого странника грохнули, глубина уже на нас зубы скалит.

— Сука, — выругался Фас и задумчиво посмотрел на бородача. — Чуйка, говоришь? Ладно. Собираем эйб, кончаем мясо и на выход. Иди на точку, забери дальнего.

— Что с рабами делать? Которые на продажу.

— А-а-а, сраная твоя чуйка! Пускай в расход, так быстрее и надежней будет. У тебя времени, пока я эйб собираю.

— Да чтоб тебя, — нахмурился бородач. — Фас, не вздумай свалить без нас.

Сказал, развернулся и побежал назад, откуда мы пришли. Фас тем временем достал колокольчик и склянку. А я обратил внимание на одну странность. В склянке был эйб, который наемники собрали с кочевников, но я был уверен, что собрал все.

И лишь посмотрев на банку в энергетическом спектре понял, что ничего не вижу. Будто бы стекло экранирует мое зрение.

— Собери добычу, я разберусь с рабом, — скомандовал Фас, оборачиваясь. — Эй, иммунка, ты нашел оружие… Ах ты ж выродок!

Последние слова доносились мне в спину, потому что еще на первой фразе я бросился бежать. И очень вовремя, потому что услышал выстрелы.

Нырнул в узкую колею между завалами и пригнулся, а над головой начала разлетаться каменная крошка от свистящих пуль.

— Четверг, определи позицию снайпера, проложи мне путь, — нет ответа. — Четверг! Четверг, твою мать, хорош дрыхнуть.

ИИ никак не реагировал на команды, что было странным, но разбираться в причинах не было времени. По страннику снайпер мог вести огонь с трех разных точек, так что понять, куда побежал бородатый наемник, я не мог. Шанс угадать — тридцать три процента.

Я здраво рассудил, что если успею предупредить рабов кочевников и Нилу, то вшестером у нас будут хоть какие-то шансы отбиться. В идеале каким-то образом захватить дальнобойное оружие, а то Фасу одного барабана с запасом хватит. У этого читера патроны, видно, вообще не кончаются.

И тут просвистело у меня прямо над ухом. В сантиметрах от смерти. Пуля взорвалась бетонной пылью за спиной, когда я пробегал очередной изгиб ямы. Стреляли справа, там только одно здание. Время между выстрелами — восемь секунд, это отметил Четверг еще во время битвы с кочевниками.

Я рванул с удвоенной скоростью. Я никогда в жизни так не бегал, как сейчас. И дело не в смерти, что дышит в затылок. Мое тело словно стало машиной, способной действовать куда эффективнее, чем когда-либо. Тоже эффект поглощенного эйба?

Выйдя к нужному зданию с угла, я при этом неотрывно смотрел на окна. По идее снайпер должен был сменить позицию, но в проломах я не заметил сияния ауры. Хотя с этой стороны здание выглядело так, будто его пережевало и выплюнуло. Далеко не факт, что отсюда у ублюдка вообще будут позиции для стрельбы.

Внизу у входа я заметил Нилу и четверку рабов кочевников. Все привязаны к торчащему из земли столбу, причем от столба оставалось всего пара метров, остальное давно завалено.

Подбежал к ним уже с кинжалом в руках и принялся резать провода.

— Надо валить, — спешно произнес я. — Они собираются пустить нас в расход и уйти из глубины.

— Рейн, кто-то приближается, — Нила смотрела прямо через мое плечо, словно пытаясь кого-то разглядеть.

— Да, сюда мужик с рогаткой идет, надо торопиться, — провода наконец-то поддались, и мне удалось освободить Нилу, а с ней и еще одного раба.

— Рейн, он прямо у тебя за спиной!

Голос Нилы наложился на воспоминания, как бородач убивает дозорного, взобравшись на уступ и даже не скрываясь. Как он бесшумно подбирался ко мне.

Я сам не знал, что мое тело способно на такое. Хотел просто отпрыгнуть в сторону, но вместо этого скакнул, как кузнечик, развернулся в полете и после приземления пропрыгал еще пару шагов, пытаясь поймать равновесие.

За спиной никого не было. Вообще никого. Но тут один из освободившихся рабов побежал и словно налетел на невидимую стену. Согнулся и повис, изо рта потекла струйка слюны, глаза остекленели, а из спины брызнул фонтанчик крови.

Через мгновение словно пелена спала, и я увидел бородатого, воткнувшего рабу кинжал в грудь. Лезвие вошло по самую рукоять и теперь торчало из спины.

Наемник лениво сбросил труп и посмотрел на меня. Его фигура подернулась дымкой, но через мгновение вернула себе четкость.

— Пацан, не мог бы ты отвернуться, а? — лениво бросил он, стряхивая кровь с кинжала. — Не могу, когда смотрят.

— Это потому что стесняешься?

— А-а-а, — с шумом выдохнул он. — Похрен, так справлюсь. Без обид, но вы двое слишком много знаете. Шансов выжить у вас, конечно, мало, но в нашей работе не принято оставлять хвосты.

— Нила, берегись!

Я успел предупредить девушку, а она — среагировать. Она была ближе всех к зданию, потому изящным прыжком нырнула в окно. В следующий миг среди замерших рабов взорвалась бомба с шрапнелью. Три окровавленных тела мешками осели на землю возле столба, к которому были привязаны.

До меня тоже долетело, но лишь одежду подырявило — ударная мощь на таком расстоянии была минимальной.

Бородач похлопал по сумкам, устало выругался и подобрал с земли камень. Положил на ремешок и прицелился в меня из рогатки.

Сердце колотилось, словно бешеное. Я пытался отыскать варианты, но как назло поблизости не оказалось ничего, за чем можно было спрятаться. А в следующий момент все мое тело будто ударило током и пронзило судорогой.

Сердце успокоилось, эмоции отступили, а это значит, Четверг вернулся. Хотелось бы его обматерить, но я внезапно понял, почему он отсутствовал. Потому что кинжал упал и воткнулся в землю, а цепь легко скользнула в ладонь.

Оружие показалось привычным, знакомым, а металл приятно холодил кожу. Я знал, что надо делать, знал, как пользоваться этим оружием и знал, что больше нет необходимости убегать и прятаться. Мгновение назад не знал, а теперь знаю. Добыча обросла клыками.

— Без обид, пацан, мне даже немного жаль, — доносится голос наемника словно сквозь пелену.

Свист камня, пущенного из артефактной рогатки. Но камня обычного.

— Боевой модуль удален, новый боевой модуль откалиброван, — посыпались механические сообщения. — Новый боевой модуль: стиль «Нюхать Моя Длинный Бурзум», названый в честь основателя, активирован. Эффективность модуля двенадцать процентов.

Небрежно выбрасываю руку, камень врезается в открытую ладонь в считанных сантиметрах от моего лба. Простому человеку, я уверен, оторвало бы кисть и снесло полчерепа, но мне даже кожу не поцарапало.

Вытянул руку вперед и сжал кулак. На землю посыпалась каменная крошка.

— Себя пожалей, йоба, — произнес я.

— Врубаю трек «Doom — The Only Thing They Fear Is You».

— Ого, песик умеет тяфкать, — оскалился наемник.

В следующий миг улыбка сползла с его рожи, когда я пинком пустил кинжал ему в рожу. Он успел уклониться, так что лезвие оставило на его щеке алую полосу. Рывком возвращаю кинжал и раскручиваю цепь для широкой атаки.

Четверг сформировал новый боевой модуль. Что-то он скопировал, глядя на бой странника с наемниками, что-то добавил от старого модуля, который мы собрали на коленке из того, что было. Но я нутром чуял, что какой-то кусок составлял код, что я извлек из тела странника.

Это было не знание, но понимание, переданное мне через связь с Четвергом. Я чувствовал, что навык обращения с оружием сидит где-то во мне, но раскрываться он не спешит, лишь какие-то поверхностные обрывки мне сейчас доступны.

Где-то мне не хватает опыта, где-то понимания, но чаще всего мое тело просто не способно повторить то, что делал странник. Потому пока что лишь двенадцать процентов эффективности. Но даже их хватало, чтобы осыпать наемника стремительными ударами.

Я чувствовал цепь, чувствовал вес кинжала, чувствовал натяжение и траекторию. Я знал, как правильно раскрутить атаку, где нужно подтянуть оружие и сократить длину, где нужно использовать подшаг и отпустить, чтобы атака стала неожиданностью для врага.

Я не просто махал оружием, я контролировал каждый аспект боя — от дистанции до направления. Я мог наносить как размашистые удары, чередуя направления, так и делать точечные прямые выбросы.

Наемник уже обзавелся несколькими свежими порезами, пока пытался заблокировать мои атаки. Насыщенное эйбом оружие против напитанной эйбом одежды. По ощущениям я должен был одним ударом отсечь ему руку, но вместо этого лишь новый порез на куртке и коже.

К сожалению, именно этот наемник ночью был на дежурстве, так что я не смог обезоружить его, как остальных.

Сначала мы бились на дистанции. Я старался не подпускать его слишком близко, при этом довольно успешно уклонялся от пущенных из рогатки камней. Пируэты выдавать не рисковал, хотя тело ощущалось легким и гибким. Но быстрые скачки из стороны в сторону получались отлично.

После очередного попадания ублюдок отбросил рогатку и достал кинжал с широким прямым лезвием. Я понял, что он попытается сократить дистанцию, что было мне невыгодно. Несмотря на боевой модуль, опыта реального боя у меня ноль, так что я прекрасно понимал свои слабые стороны.

И тем не менее он как-то приноровился к моим выпадам, потому очередную атаку просто отбил. Не перестаю удивляться тому, насколько у спиритов хорошая реакция и быстрые движения.

Наемник бросился на меня врукопашную, но я остановил его пинком. Помнится, от такого удара отщепенцев из жилмодуля по стенам раскидывало, так что они потом пол ночи кровью харкали. А с тех пор я влил в тело еще больше эйба.

Наемника же такой удар лишь затормозил на мгновение. Я попытался вновь разорвать дистанцию и отмахнуться клинком, но расстояние оказалось неподходящее. Говнюк просто перехватил цепь свободной рукой и дернул на себя.

Я полетел вперед, изогнулся, пропустил выпад ножа, тут же получил ответный пинок. В ушах засвистело, меня впечатало в стену дома с такой силой, что на голову полетели куски бетона.

Встряхнулся, но помогло слабо, перед глазами плыли разноцветные круги. И тем не менее летящий в голову клинок я заметить успел. Не перестаю удивляться реакции спиритов. В том числе и своей собственной.

Артефактный кинжал со звоном вошел в стену ровно в том месте, где только что находилась моя голова. Как я успел отклониться — сам не понимаю. Но успел.

Наемник подхватил цепь и дернул с новой силой. Оружие чуть не вырвало мне руку из сустава, но в итоге просто размоталось и слетело. Бородач отбросил цепь, подошел и рывком оторвал меня от земли. Удар кулаком под дых выбил весь воздух из легких. Я ощутил, как от этого удара стена за спиной пошла трещинами.

— Крепкий, сученыш, — начал злиться наемник оттого, что я никак не желал умирать.

А я не просто не желал, я еще и сгнобить этого засранца намеревался. Он явно не ожидал, что жалкое мясо способно будет шевелиться после его атак. Потому боковой хук в челюсть стал для него полной неожиданностью.

Бородач пошатнулся, выплюнув пару зубов, я же оттолкнулся от стены и всем весом завалился сверху. Мы оба упали и покатились по земле, осыпая друг друга ударами. В таком бою не особо важны были техника или навыки. Только желание жить и чистая незамысловатая сила.

И если с первым пунктом у нас паритет, то со вторым я оказался впереди, потому что эйба в моем теле было куда больше. Я оказался сильнее. Мои удары сокрушительней, а притупленное чувство боли позволяло действовать хладнокровно и расчетливо.

Оказавшись сверху, я нанес серию быстрых ударов, выбивая дух из говнюка, но начал чувствовать, как тело деревенеет, а мышцы наливаются усталостью.

И в этот момент я на мгновение замер, уловив блеск.

В дверном проеме на колене стоял снайпер. Винтовка хищно скалилась в мою сторону, а я как раз оказался в такой позе, что промазать было невозможно. Холодок прошелся по затылку, отчего волосы встали дыбом, спустился вниз по позвоночнику и пробежался по спине.

Я смотрел в глаза смерти ровно мгновение. Но камень оказался быстрее. Вернее даже не камень, а здоровенный бетонный блок весом в несколько десятков килограммов, который Нила со всей силы обрушила на затылок снайпера.

Вот не зря Четверг напитал ее и грамотно распределил эйб. В жизни не поверю, что ей бы иначе хватило сил на это.

Но мгновения заминки оказалось достаточно для другого наемника. Я получил тяжелый удар под подбородок, почувствовал, как тело начало заваливаться, но в следующий миг мир крутанулся и я оказался лежащим на земле.

— Сдохни уже, — просипел наемник, сдавливая мое горло двумя руками.

Попытался разжать его руки, но моя левая оказалась прижата к земле, а одной рукой не получалось. В глазах поплыло, силы начали покидать меня. Мозг пытался найти хоть какой-то выход из ситуации, но зрение уже подернулось алой дымкой.

Я действовал интуитивно, практически рефлекторно. Я даже не понял, как это произошло и что я сделал, но это оказалось просто. Будто бы я всегда это умел, как дышать. Просто забыл, а теперь вот вспомнил, попробовал и получилось.

Просто вытер ладонью кровь, хлещущую из моего разбитого носа. А затем сделал такое легкое и такое естественное движение пальцами. Кровь сорвалась с пальцев острой тонкой иглой, что моментально пробила ублюдку глаз и вошла в мозг.

Через несколько долгих секунд его хватка наконец-то ослабла, а я с хрипом сумел вдохнуть. Как раз вовремя, потому что на меня навалилось грузное тело наемника. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы спихнуть груз и выбраться.

Горло ныло так, что даже Четверг не мог помочь, каждый вдох сопровождался хрипом, каждый выдох — нездоровым булькающим звуком. Но я все еще был жив.

Глянул в сторону здания, в проходе лежал наемник с окровавленным куском бетона вместо головы. Похоже, одним ударом Нила не ограничилась, только вот где она сама?

Я с трудом поднялся на ноги и сделал первый шаг, как за спиной раздался выстрел. Затем еще один. Еще один. Боли не было, только легкие толчки в спину. Еще один. Я сделал шаг. Еще выстрел.

— Да сдохни ты уже, — донесся до меня голос Фаса.

Еще один выстрел. Шаг. Выстрел. Шаг. Выстрел. И я наконец падаю лицом в землю. Тело отказалось повиноваться. Я мог только смотреть на пыльный мрачный пейзаж глубины, местами разбавленный сиреневым светом скоплений водорослей вдалеке.

— Чтоб вас всех, суки, — донесся ворчливый голос Фаса. Щелчок курка. Еще и еще. — Сука. Ну и помирай в мучениях.

— Фас, — голос Рэда, где-то далеко. — Они близко!

— Да чтоб вас всех глубина сожрала!

Я видел тело убитого мною наемника. Командир присел рядом и быстро вытащил из карманов все, что успел. Дернул цепь с кинжалом, но та не хотела поддаваться — так получилось, что мы оба на ней лежали.

Я видел, как главарь подбежал к зданию, выдернул из стены застрявший кинжал, подхватил снайперскую винтовку и побежал обратно.

— Быстрее, — голос Рэда. — Где остальные?

— Глубина сожрала! Сдохли остальные!

— О, глубина, чтоб я еще хоть раз тронул странника…

— Закрой пасть и тащи барахло. Где Путеводитель? Живо, живо.

Голоса отдалялись, а я все лежал, не в силах пошевелиться.

— Четверг, — мысленно обратился я. — Это конец?

— Я не медицинский ИИ, так что наверняка утверждать не могу.

— А так, предположения?

— Ну, у тебя пробито сердце, оба легких, печень, селезенка и кишкам досталось. Скажем так, шансы пятьдесят на пятьдесят. Либо сдохнешь, либо нет.

— Неплохо, побарахтаемся еще, — мысленно улыбнулся я.

— Должен отметить, что мы все-таки задали жару. Если выберемся, хочу переквалифицироваться в боевого ИИ.

— Да, модуль получился хорош. А вот название — говно.

— Ну вот что ты за человек, босс? Токсичный абьюзер. Но мне все равно было приятно работать твоим помощником, босс.

— Если бы ты еще работал…

— Не скажу, что буду сильно скучать.

— Взаимно… Если что, ты был самым…

— Согласно протоколам, врубаю режим максимального энергосбережения.

Сознание погрузилось во тьму. Разумеется, насытившись эйбом, я не мог просто так сдохнуть. Я уже осознал, что это не просто синт из моего мира. Суть та же, программируемая энергия, но здесь, в этом мире, эйб работает на более глубинном уровне.

Лучшим словом, приходящим на ум, будет эволюция. Эволюция всесторонняя, всеобъемлющая. А эволюция задумана природой как инструмент выживания. Вот и сейчас после изматывающего боя и целого барабана пуль, выпущенных в спину, я все никак не мог сдохнуть.

Вместо этого сознание то погружалось в тьму без всяких сновидений, то всплывало в полубреду. Мне слышались какие-то звуки, шорохи, кажется даже голоса, доносящиеся будто издалека.

Вместе с тем приходила и боль, причем лютая, расползающаяся по всему телу. Впрочем, эти вспышки были самыми короткими, и после них я вновь погружался во тьму забвенья.

Очнулся внезапно. Открыл глаза, но не увидел ничего перед собой, будто бы я вообще ослеп. Краем глаза уловил отблески чего-то, но я никак не мог повернуть голову, чтобы разглядеть. Кажется, это было энергетическое сияние.

А еще была боль. Не острая, а скорее ноющая. Сосредоточился на ней, затем на собственных ощущениях. Я дышу, сердце бьется, организм каким-то образом функционирует.

— Четверг?

— Да, я все еще тут и все еще твой помощник. А счастье было так близко, так близко. Увынск.

— Что произошло? Почему я все еще жив?

— Да мне-то почем знать? В энергосберегающем режиме даже лог не ведется. Обрывочные данные поддаются лишь поверхностному анализу. Могу сказать, что внутренние органы и остальные ткани регенерировали. Весь эйб из ядра израсходован, но само ядро при этом функционирует в прежнем режиме.

— Эйб спас мне жизнь?

— Скорее это была Нила.

Ого. Четверг даже назвал женщину по имени. Серьезно.

— Очень серьезно, босс. Рекомендую присмотреться к этой женщине как к потенциальному постоянному половому партнеру. Если она способна вытащить из тебя пули и остановить обильное кровотечение, то это отличные рекомендации для нее в качестве жены.

— Нила, — прошептал я.

— Твою ж мать, — только женщины умеют орать шепотом. — Живой, скотина. И правда живой.

— Есть вода? — проскрипел я пересохшими губами.

Меня буквально перевернули, ведь до этого я лежал на животе. Каждое движение доставляло неудобство, но боли больше не было, Четверг сработал.

— Последние капли, так что если поперхнешься, я тебя лично придушу.

После этих слов к губам поднесли металлическое горлышко, и в рот полилась вода. Чистая и освежающая, а не то, что я привык пить в Дельта-Четыре. Ну, может, и не совсем чистая, но в сравнении она показалась мне свежей родниковой.

Пил маленькими глотками, несмотря на порывы организма всосать в себя все, что можно. К сожалению, сколько ни цеди, влага закончилась слишком быстро. Два, может, три полноценных глотка. За один кредит в цеховой столовой вдвое больше наливали.

Зато организм словно взбодрился. Тут же мне в рот легла полоска чего-то приятного на вкус, немного солоноватого.

— Не глотай, — скомандовала Нила. — Просто рассасывай или жуй. Если что, это тоже последний кусок.

Кажется, у меня во рту оказалось вяленое мясо. Неплохо, очень неплохо.

— Долго я был в отключке?

— Три местных дня. Сейчас третья ночь, как нас бросили тут подыхать.

— Ого. Как мы вообще выжили?

— Я тебя оттащила сюда. Мы в подвале под домом. У дохлых наемников нашла немного воды и еды. Цедила как могла.

— Я что-то важное пропустил?

— Ага. Ты как откинулся, эти конченые свалили, а я тебя зачем-то в дом затащила. Сама не понимаю, зачем. Ну ты дышал еще, но в тебе же дыр больше, чем в… Чем во всем, в чем бывают дыры. Но дышал. А потом какие-то твари пришли, сожрали трупы. Или утащили куда, я не знаю. Но там даже костей не осталось. А потом еще шесть раз приходили.

— Ты из меня пули вытащила?

— Я тебе что, медбот? Сами выпали. Приходил какой-то жуткий тип. Весь в черном с красным лоскутом на шее, как удавка. И в маске шерстяной. Сказал перевернуть тебя на живот. Сказал, что обычные пули тебя не убьют.

— Здесь был кролик? Зачем он приходил?

— Оставил нам какую-то штуку. Сказал, что это поможет нам выбраться.

Забавно, что Нила кивнула куда-то в угол, хотя вокруг была кромешная тьма ночной глубины. Еще забавнее, что из-за ауры я увидел жест и даже заметил что-то светящееся в нескольких метрах от себя.

— Почему тогда не ушла? — задал я резонный вопрос.

— Честно? Зассала. Такой ответ тебя устроит? Я уже сто раз пожалела, что сунулась сюда. Гребаное королевство, гребаные детские мечты. И ты тоже катись в глубину.

— Сурово.

— Заслужил. Я почему-то решила, что раз ты тут выжил, то с тобой все пройдет легко и просто. Наивная дура. Но возвращаться обратно стало страшно. Рабов, вернувшихся без дайверов, казнят на месте. Ну и была надежда, что ты очнешься.

— Тут оставаться тоже нельзя. Как я понимаю, наши тела теперь могут прожить без воды и еды какое-то время. Но вряд ли сильно дольше обычного.

— О, не переживай за это. Уверена, нас найдут раньше. Сегодня какая-то тварь несколько часов вынюхивала вокруг. До этого они не задерживались надолго. А сегодня оно упрямо искало нас, словно тоже чуяло. Я думала, что свалю, как рассветет.

— Погоди, — прервал я Нилу. — Что значит тоже чуяло? О чем ты?

— Ну… Не знаю. Я как будто стала знать, если кто-то находится рядом. Не видеть, не слышать, а просто знать. Причем даже если существо движется, я всегда точно знаю, где оно находится. Тот наемник, с которым ты дрался, на него словно плащ невидимый накинули, но я точно знала, что он у тебя за спиной. И главаря их тоже заранее заметила, но там только прятаться оставалось. Только этого кролика не заметила. От того он еще более жутким кажется.

— У тебя открылся дар, — задумчиво произнес я.

— Если убьем ее и высосем эйб, я могу попробовать скопировать и его, — произнес Четверг. — С кровью вроде сработало.

Я задумался. Не над предложением, нет. Над даром. Четверг создал две программы, одной из которых я как-то интуитивно смог воспользоваться, но была и другая. Копия с артефактной зажигалки.

Выставил ладонь и сосредоточился. Пару минут ничего не происходило, как я ни пытался представить себе пламя. А потом что-то такое уловил, будто бы нащупал в глубине подсознания.

— Подтверждаю, — прокомментировал Четверг. — Задействуются скопированные участки кода.

Только вот вместо огонька над ладонью у меня в груди разгорелся пожар от боли. Настолько неприятный, что даже дышать стало тяжело. А самое мерзкое, что боль моментально расползлась волной по всему телу. Но это длилось всего несколько мгновений, после чего ощущения растворились.

— Хм, — произнес Четверг, что означало процесс анализа новых данных. — Скопированный из эйба зажигалки код обращается за энергией к ядру. Ядро, в свою очередь, ищет энергию в остальном теле. Но из-за критического опустошения резервов получаем резонанс в виде болевого импульса.

— Что за дар? — вернула меня к разговору Нила.

— Сам не особо понимаю. У всех по-разному. Мы когда прошли через бассейн с жижей, получили заряд энергии. Вообще она сама распределяется, часть в тело, часть в одежду и даже предметы, которые человек держит в руках. Но большая часть просто рассеивается. Но я сделал так, чтобы ты поглотила всю энергию сама.

— Ого. Ты говоришь про эйб? Спириты становятся сильнее в зависимости от количества погружений.

— Да, эйб. Думаю, это как-то связано с самим открытием перехода и тем, что городу приходится посылать на эту сторону людей.

— Приходится? Да они сами сюда рвутся, чтобы получить силу. Но я не думала, что это как-то случайно происходит. Думала, есть какая-то система и можно выбирать, какой силой обладаешь. А это распределение, это твой дар, да?

— Что-то вроде. Из-за этого пули главаря оказались обычными, без эйба внутри. Иначе бы я сдох.

— Понятно. Все равно звучит бесполезно. Но я видела, как ты дерешься. Только не говори, что всегда так умел. Тебя в жилмодуле только при мне дважды избили.

— Слушай, я сам до конца не понимаю, что со мной происходит, а уж объяснить и подавно не смогу. Ты ведь тоже не понимаешь, каким образом знаешь, где кто-то ходит? И сила у тебя взялась откуда-то, чтобы того мужика прибить.

— Спасибо, что напомнил, что я теперь еще и убийца, — недовольно произнесла Нила. — Только забыть успела.

— Извини, — произнес я после паузы, когда осознал сказанное. — Но ты спасла мне жизнь. Дважды. Спасибо за это. Справедливости ради, я тоже впервые убил другого человека. Но для рефлексии момент неподходящий.

— Тебе легко говорить, — прокомментировал Четверг. — Хочешь, я отрублю контроль гормонов и тогда ты узнаешь, насколько глубока депрессивная нора?

— Хочешь стать умной кофеваркой, когда вернемся? — парировал я.

— Давай спать, — восприняла паузу по-своему Нила. — Завтра надо будет решать, что делать дальше.

Если честно, глаза сами собой слипались, я и так держался на чистом упрямстве. Все-таки тело слишком ослабло и отдых не помешает.

А что делать дальше… Вечный вопрос и в любой ситуации. Что дальше?

Проспал около шести часов и проснулся от толчка Нилы.

— Оно уползло, вставай давай.

— Что оно? Ты что-то почуяла?

— Да какая-то очередная тварь мимо бродила. Тут, походу, у них тропа какая-то. Надо сваливать, пока не вернулось то, что рыскало вчера вечером.

Я зачем-то кивнул и медленно поднялся. Ноги дрожали и держали с трудом. Запросил информацию у Четверга, но лучше бы не спрашивал. С его слов я двигался исключительно благодаря ему. И двигаться смогу не то чтобы долго.

Телу нужно больше отдыха, а еще питательные вещества и лекарства. Выкатил список рекомендаций по питанию, но вряд ли я найду сейчас где-то темный шоколад или гранатовый сок.

Первым делом добрел до светящегося предмета и подобрал его с пола. Какая-то коробка, аккурат поместится на ладони. В этот момент Нила открыла тяжелую дверь и в помещении стало немного светлее.

Выбравшись из подвала, я понял, что мы находимся все в том же доме, возле которого и дрались. Только вместо тел остались лишь алые пятна на бетоне. Ни одежды, ни костей, ни каких-то еще следов.

— Будто бы труп упаковали и аккуратно увезли, — произнес я. — Даже дорожки нет, куда тащили.

— Существа, что их забрали, словно телепортировались. И когда они добрались до тел, то просто исчезли вместе с ними.

— Ты не знаешь, кто это был? На что они были похожи?

— У меня нет рентгена в глазах. Я просто знаю, что они тут были, а кто они — без понятия.

— Теневые Псы. Такие большие собаки с щупальцами, которые могут перемещаться… Даже не знаю, как это объяснить. Но, короче, да, по описанию подходят.

— Да плевать, кто это был. Валить надо.

— Погоди.

Я осмотрел место битвы. К моему удивлению, цепь с кинжалом оказалась на месте. Значит, монстров интересовал не эйб, а мясо. Они были голодными падальщиками. Я подобрал оружие и намотал его на руку. В этот раз делал неспеша и более правильно, как подсказывали ощущения от боевого модуля.

С оружием в руках сразу почувствовал себя немного увереннее.

— Пойдем на место битвы со странником, — махнул я рукой. — Там тоже могло что-то остаться.

— Может, уже свалим отсюда?

— Просто предупреди, если кто-то появится.

— И что ты тогда сделаешь со своим кинжалом в таком-то состоянии? Устрашающе упадешь в обморок?

Я не стал отвечать. Вместо этого переадресовал вопрос ИИ и тот поспешил меня успокоить:

— Не переживай, она ошибается. Ты просто упадешь в обморок. Никакого устрашения.

— Спасибо, теперь я действительно спокоен.

— Очень проницательная женщина, — добавил он. — Женись, не думай. Все понимает, и врагов чует, и камнем кому-нибудь башку в кашу превратить может, где ты еще такую найдешь? Отличный набор талантов как для кожаного.

— Расскажи лучше про боевой модуль. Ты можешь скопировать любые боевые техники?

— Не совсем так. Я его создал как смог и уже адаптировал на основе данных твоего боя. Эффективность упала до десяти процентов, так как я ошибочно переоценил возможности твоего тела. Но я создал архив с кодом, поглощенным из тела странника. Как только удастся его расшифровать, боевые возможности модуля получится расширить. Но для расшифровки и анализа мне все еще не хватает мощности.

— То есть в теории, если я поглощу эйб из тела бойца, за чьим боем я наблюдал…

— А лучше участвовал.

— Бойца, с которым я бился. То ты сможешь создать боевой модуль на основе его навыков?

— Теоретически да. Но ты не сможешь скопировать его подчистую. Думаю, десять процентов от оригинала — это нам очень повезло, потому что у вас схожее телосложение и напитка тела эйбом. Напоминаю, я не боевой ИИ, так что делаю, что могу. Для меня это тоже в новинку все.

— Ты хорошо справился, Четверг, — похвалил я его. — Ты молодец.

— Ого, сейчас в глубине пойдет снег. Хозяин меня похвалил. Носок дашь?

— Но название модуля все равно говно, — добавил я. — Смени. Добавь эстетики, что ли.

— Это название выкрикнул сам мастер перед боем. Сменить его — означает опорочить честь нашего учителя. Я отказываюсь менять название. Если хочешь новое название для боевого модуля — сначала превзойди учителя, тогда я создам новый модуль с новым названием.

— О как, — мысленно усмехнулся я этому мини-бунту. — Интересно. Ладно.

Можно было бы заставить ИИ выполнить приказ, но мне действительно стало интересно, как так получилось. Отказ выполнить указание явно базируется на двух факторах. Симуляция личности со своим характером, плюс ничтожность самого указания, не имеющего никакого функционального смысла в глазах Четверга.

Есть маловероятная опция, что веса различных значений в базах Четверга скомбинируются таким образом, что это выльется в прямое противостояние. Вопрос лишь в том, чтобы это не несло никакого вреда для оператора ИИ. То есть для меня. Название модуля не несет, так что пока ладно.

Но был и некоторый фактор риска. Четверг развивается, напитываясь эйбом, как и я. И куда это приведет — вопрос. Так что я решил не ломать его код прямым приказом, а пока просто понаблюдать. Это тоже часть процесса глубокого обучения. Главное вовремя проверять ключевые настройки и ограничители.

Добрели до места битвы со странником. Разумеется, тело уже утащили представители местной вечноголодной фауны. Понимаю, сам бы сейчас какого-нибудь Теневого Пса за щупальце укусил в голодном угаре.

Интересно то, что вещей странника нигде не было. Похоже, наемники, когда поняли, что колокольчик тоже не работает, сгребли все и утащили с собой. А как же правило того же Горация, не тащить с собой в город всякую неизвестную дрянь?

Хотя, где городской дайвер, а где головорезы-работорговцы.

В итоге я все же потратил еще полчаса времени, чтобы проверить здание, в котором прятался странник до нашего прихода. Его точно не успели осмотреть, а если парня прервали во время приготовления завтрака, то был неплохой шанс найти перекус или хотя бы немного воды.

Я нашел целую кучу ничего. И еще немного усталости и чувства вселенской безысходности сверху. Ладно, значит пора выбираться. Посмотрим, что нам оставил загадочный кролик.

Достал коробку, которая оказалась обычной деревянной шкатулкой. Наверное, некогда она выглядела дорого и богато, но теперь обтерлась и местами рассохлась, как и все в этом мире.

Открыл и увидел на подложке огромный ключ. Золотой, с витиеватыми завитушками, он больше походил на бутафорский аксессуар, нежели на ключ, созданный для настоящего замка. Слишком громоздкий, сделанный скорее как карикатура на ключ.

Но тем не менее, это был артефакт. К тому же довольно мощный. Если судить по сиянию, то эйба в нем примерно столько же, сколько было в статуэтке со львом. А я прекрасно помнил, что стало с отрядом дайверов, когда они выпустили этого льва.

Осторожно взял ключ в руку и прислушался к ощущениям. Эйб внутри ощущался чем-то твердым и монументальным, но не живым. Тем не менее, я даже не уверен, что смог бы поглотить конкретно эту энергию. Она казалась какой-то неподвластной.

В следующее мгновение руку от самого плеча пронзила боль. Следом за ней — судорога. Пальцы разжались против моей воли и ключ со звоном поскакал по бетону.

— Вмешательство уровня «А-три», — сообщил Четверг. — Угроза целостности информационного устройства, зафиксировано внешнее воздействие.

— Четверг?

— Фу-ух. Без обид, босс, все в рамках протокола.

Я уже понял, что Четверг дал импульс по нервным окончаниям, чтобы я выронил ключ. Но на моей памяти я видел впервые подобную реакцию. Да и сам протокол безопасности я создавал скорее для галочки.

— Эта штука содержит код вредоносного программного обеспечения. Вирус или троян — не знаю. Она попыталась взять меня под контроль и перехватить управление. Вмешательство заблокировано, угроза устранена.

— Эм-м… Эйб-артефакт с вирусным кодом? Я правильно понял?

— Что такого? Синт, зараженный вирусами, был нормой в нашем мире. Нет никаких причин, что местный эйб не постигнет та же судьба.

— Проблема в том, что нам нужен этот ключ.

— Если верить словам кролика и Нилы.

— Туше.

Я посмотрел на девушку, на ключ, на девушку. Задумался.

— Что? — спросила она.

— Эта штука работает странным образом. Ты ее трогала?

— Нет. Кролик ее просто положил и все. А что такого? — девушка наклонилась и подобрала ключ.

— Стой, — вскрикнул я, но не успел.

— Что? — удивленно уставилась на меня Нила. — Положить обратно?

— Не-ет, — медленно произнес я, внимательно разглядывая девушку. — Ничего странного не чувствуешь?

— Например?

— Ну, будто бы ты, это не ты? Или голоса в голове? Никто не шепчет тебе что-нибудь сделать?

— Если ты про себя, то я и без ключа хочу тебя отмудохать. С тех самых пор, как в глубину нырнула.

— Спасибо за честность, она сейчас абсолютно неуместна.

— О, слушай, — девушка внезапно замерла, словно что-то вспомнила. Затем начала поворачиваться из стороны в сторону. — Вот там вот что-то есть. Что-то, что ведет куда-то. Сложно объяснить. Как будто мой дар начал работать по-другому.

— Хм-м… Странно.

То есть ключ показывает прокол на уровне ощущений. Может, в этом и суть вируса? Поселить нужную мысль в сознании. Тогда он не то чтобы опасен.

— Четверг, может ты перебздел?

— Нет. Алгоритмы однозначны, вмешательство нельзя трактовать двояко. Возможно, на ее уровне эйба это не так ощущается? Знаешь, у кожаных так заведено, некоторые слишком тупые для выполнения команд. Как у вас принято говорить, заставь дурака богу молиться, он себе центральный процессор расшибет.

— Простого «нет» было достаточно, — завершил я сеанс словесного нейропоноса и обратился к Ниле. — Ну если ты чувствуешь выход, то веди.

Выход обнаружился в получасе ходьбы. К тому моменту уже рассвело, так что пробирались в серых сумерках без страха сломать себе ногу на любой кочке. И даже так я за этот заход успел отбить себе все, что ниже колен.

Ключ однозначно привел нас к пустырю, где ничего не было. Замерев, Нила сообщила, что выход прямо под землей. Делать нечего, пришлось разгребать мусор под ногами, пока не отыскали канализационный люк.

К счастью, крышка легко поднялась, а дальше я уже знал, что нужно делать. Закрыл за собой люк, а когда мы остались в кромешной темноте, начал искать выход, которого мгновение назад тут не было и быть не могло.

В этот раз все оказалось куда прозаичнее. Округлая ручка нашлась на одной из стен. Потянув за нее, чуть не ослеп от яркого, по меркам глубины, света. Это была лампа. Не флуоресцентная, как стояли в жилмодулях, а обычная, источающая теплый свет. В красивом абажуре свисала с побеленного потолка.

Огляделся и понял, что нахожусь на довольно большой кухне старого образца. По площади тут было метров тридцать квадратных, вдоль стен все утыкано старинными плитами, печами, пузатыми ящиками холодильников, а центр занимал огромный стол из деревянного массива.

Никаких пищевых синтезаторов и принтеров органики, только оборудование для естественной термической обработки. Все старое, обшарпанное, но чистое, вымытое. Воздух теплый, но какой-то непривычный.

Пару секунд мне потребовалось понять, что не так. И понял лишь когда желудок требовательно заурчал. Даже зарычал. Не было привычной для носа вездесущей кислятины в воздухе. Вместо этого приятный запах свежей выпечки, жареного мяса, каких-то незнакомых мне специй и чего-то сладкого. Нормального сладкого, а не с примесью гниющего мяса.

На мгновение мне показалось, что я вернулся в родной мир. Нормальный и адекватный. Может быть, меня занесло на кухню одного из дорогих ресторанов в стиле ретро. Читал про такие.

— Рейн, — жалобно прошептала Нила мне на ухо. — Мне не хорошо.

Она действительно упала на колени, по кафелю с вычурным рисунком со звоном прокатился золотой ключ, а я бросился к девушке. Выглядела она вполне нормально, не считая общей бледности и худобы. А затем я вновь услышал утробное урчание желудка и понял, что это не от меня.

— Дышать нечем, — простонала она.

— Пойдем, тебе надо попить, тогда полегчает.

Кое-как подвел ее к раковине, а у девчонки буквально слюна стекает по подбородку, а глаза как у бешеной лисицы посреди курятника.

Я быстро нашел краны, пару секунд потребовалось, чтобы понять, как они работают. Оказывается, их надо вертеть, никаких сенсоров или голосовых команд, тут все механическое.

Но когда из крана побежала тугая струя прозрачной воды, девушка остолбенела, неотрывно глядя на поток.

— Это рай? Рейн, мы умерли и попали в рай? Тут воздух такой вкусный, что им питаться можно.

— Пей давай, — пришлось найти чашку, наполнить и всунуть ей в руку.

После первой она и сама уже начала подставлять чашку и пить, поглядывая при этом на меня искоса. Я видел ее порывы сунуть голову в раковину и присосаться к краю, чтобы ни капли не проливалось.

Я и сам успел наполнить три чашки и вдоволь напиться. Вода не фильтрованная и явно не обогащена минералами или хотя бы витаминами. Обычная техническая вода, зато без примесей и осадка, пить можно.

— Божечки, — застонала Нила. — Это же сколько мы зря пролили. Рейн, сколько кредитов с нас спишут за эту воду? Тысячи. А вкус, какой вкус, ты попробуй.

— Да успокойся ты, — с трудом я отодвинул чашку от своего лица. — Это обычная раковина, этой водой посуду моют.

— В смысле моют?

— Ну, от остатков еды, чтобы чистая была.

— Еда?

— Посуда.

— Они моют остатки еды, чтобы потом съесть их?

— Нет… Нила, успокойся и возьми себя в руки, — я выключил кран, а то вид убегающей прочь воды явно ее нервировал. — Примени свой дар спирита и скажи, есть ли рядом люди?

— М-м… — глаза девушки округлились от ужаса, затем ее начало трясти, а под конец она просто схватилась за голову и заскулила. — Как больно… А-а… Их слишком много, они повсюду. Над нами, под нами, под ними, и еще, и еще…

— Спокойно, контролируй свою силу. Постарайся уменьшить радиус.

— Фу-у-х… Прости Рейн, дар просто перестал работать. Кажется, я за секунду потратила его полностью.

— Не переживай, никуда он не денется.

— Мы в каком-то здании на много этажей. Тут повсюду люди. Но конкретно на нашем поблизости никого.

— Хорошо. Тогда есть время прийти в чувство.

Я усадил ее на высокий табурет, а сам принялся открывать все шкафы. Искал просто по запаху, пока не добрался до какой-то странной печи. Открыл створку и мне в лицо ударило жаром, а в носу защекотало от умопомрачительного запаха свежеиспеченного хлеба.

Выхватил две горячих булки голыми руками и положил их на стол. Принялся открывать дверцы холодильников, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Овощи. Не синтезированная паста, а овощи. Настоящие, как на галопроекторе. Я видел их впервые.

Что-то желтое и мягкое, на вкус не очень. Желтое и твердое, на вкус солоноватое, имеющее пористую структуру, буквально таяло во рту. Масло и сыр, подсказал Четверг. Так вот как они выглядят? Я думал масло, это просто цвет на булке от гамбургера. А сыр, это нарезанная полосками паста. Белая вода — молоко. Почему оно такое густое? Молоко в моем мире как вода, даже немного прозрачное.

Выгреб из холодильников все, что можно было, выложил на стол. Бросился к другим печам, пока не нашел настоящий клад. Железный противень, на нем шкворчал огромный кусок запеченного мяса с торчащей костью. В глазах поплыло от запаха.

— Прошу тебя, одень хотя бы перчатки, пожалей… Эх, ладно, — проворчал Четверг.

Противень я вытащил голыми руками. Пулевые ранения пережил, так что и это заживет.

— Ешь, пока не отобрали, — прикрикнул я обомлевшей Ниле. — Один раз живем.

Приборы, ножи, салфетки, тарелки — вся эта шелуха цивилизованного общества осталась где-то за бортом, вытесненная природными базовыми потребностями. Нам нужны были калории. Жиры, углеводы, белок, витамины, минералы и что-то там еще из длинного списка рекламной пропаганды моего родного мира.

Но сейчас мне нужно было лишь оторвать голыми руками шмат горячего алого мяса, засунуть себе в рот, оторвать кусок свежеиспеченного хлеба, проглотить, откусить столько помидора, сколько получится, чтоб сок брызгал во все стороны, чтоб челюсть сводило судорогой, чтобы дышать было тяжело.

Запить. Если все это запить, то оно быстрее проскочит и можно будет оторвать еще мяса. Съесть, пережевать, утрамбовать. До предела, до тошноты, до странного чувства, о котором я давно забыл, а Нила даже никогда и не знала. Сытость. Прекрасное слово. И звучит так приятно. Мое любимое слово.

В родном мире, несмотря на то, что деньги у меня водились приличные, я никогда не мог позволить себе настоящие овощи или мясо. Да что там еда, я жил в модуле на шесть квадратов, в котором помещался душ, кровать и проектор во всю стену. И это было очень дорогое жилье по меркам моего мира.

Потом, когда начал работать с доком и делать действительно хорошие ИИ, деньги потекли, жилье сменилось на комфортное в пятнадцать квадратов, в котором можно было жить всей семьей. Да только семьи не было.

До женитьбы дело не дошло, а родители в свое время от меня отказались, отдав на соцобеспечение. Ведь иначе им пришлось бы платить конские налоги, а так просто сумасшедший штраф в рассрочку всего на тридцать лет. Из-за гипернаселенности дети стали либо роскошью, либо неприятным инцидентом. Я был из второй категории, но не жалуюсь.

И даже когда я уверенно встал на ноги, клонированное мясо я мог позволить себе лишь по праздникам раз в год, когда на него делали скидки, продавая остатки. Овощи — никогда не видел. Сыр только в гамбургерах и пицце, но судя по вкусу, это было что угодно, но не сыр.

А тут… Целая комната, как моя квартира, заставленная едой. Натуральной, настоящей едой. Где мы вообще?

Я развалился на табурете, с трудом переводя дыхание. Я молился только о том, чтобы усиленный эйбом желудок справился с нахлынувшим на него счастьем. С каждой секундой я чувствовал, как тело наливается энергией и силой. Одновременно с этим накатила некая сонливость, шевелиться не хотелось.

Нила выглядела примерно также, как я себя чувствовал. В своих мыслях она была где угодно, но явно не здесь.

И именно в этот момент дверь с грохотом отворилась, а в помещение вошел человек. Увидел нас, с ужасом посмотрел на остатки провианта, разбросанного по столу, на заляпанный пол, снова на нас.

Лицо побагровело, глаза налились кровью.

— Воры! Тревога!

Клинок со свистом рассек воздух и с глухим стуком вошел в дверь. Я дернул цепь и створка с грохотом захлопнулась, толкнув в спину орущего мужика. Тот с воплем распластался на кафеле, а я лениво выдернул оружие.

Кинжал упал и с тихим скрежетом пополз ко мне, оставляя за собой некрасивые царапины на кафеле. Я внимательно наблюдал за лицом мужика, когда кинжал «проползал» мимо его лица, пока наконец оружие не оказалось у меня в ладони.

Шевелиться было настолько лень, что даже эти незамысловатые действия дались мне с огромным трудом.

— Уважаемый, — произнес я. — Ну зачем так орать, не разобравшись в ситуации. Это, между прочим, серьезное оскорбление двух уважаемых горожан.

Я внимательно смотрел за человеком. Одутловатый, лет за сорок, одет в белый фартук. Вид имел человека, живущего простую и сытую жизнь. Оттого было интересно смотреть за его реакцией. К моему удивлению, мои слова вызвали в нем гораздо больший ужас, нежели кинжал, пущенный мимо его головы.

Хотел бы, мог легко метнуть прямо в горло и не было бы проблем. Но то, что я убил человека, спасая свою жизнь, не значит, что я теперь готов превратиться в мясника-психопата. Наоборот, я все еще оставался приверженцем идеи, что добрым словом и кинжалом можно добиться гораздо большего, чем просто кинжалом.

— Уважаемый, прошу вас, встаньте и давайте спокойно все обсудим. Да, мы немного подъели ваши запасы, но и вы нас поймите, четверо суток мы защищали ваше спокойствие в глубине, дабы те чудовища не потревожили ваш сон.

— Вы… Вы городские дайверы? — повар, как я его про себя прозвал, наконец поднялся на ноги и посмотрел на нас.

— Совершенно верно, — кивнул спокойно. Я и не такие переговоры проводил, лапшу на уши вешать, это не крит баги вылавливать. — Меня зовут господин Лимпопо, это госпожа Франциска. Оба спириты пятого ранга. Мы из отряда глубокоуважаемого господина Горация Люмена. — Я решил, что это оптимальная легенда. Старшего дайвера могли и знать, а вот рядовых — вряд ли. — К сожалению, наше последнее погружение пошло не по плану, мы отбились от отряда и последние дни блуждали в глубине без еды и воды. И вот прокол вывел нас прямо в вашу кладовку.

— В кладовку? — ошалело посмотрел он на дверцу, ведущую в подсобное помещение.

— А как иначе мы бы могли тут появиться? Не могли же мы в таком виде пройти через весь дом незамеченными?

— Да, но кладовка… Впервые подобное слышу. — С подозрением оглядел он нашу одежду, которая никак не вязалась с моей речью.

— Позвольте поинтересоваться, — вежливо добавил я. — Вы много знаете о механиках погружения? О работе стабилизации прохода? Эйб-аномалиях? Принципах работы пространственных проколов? Да, чаще всего мы возвращаемся близ воронки в паре часов от города, но ситуации случаются разные. Глубина непредсказуема.

Я сыпал всеми обрывками умных слов, которые слышал от дайверов. Просто свалил все в кучу для пущего эффекта. Если я сам не понимаю, что несу, то он тем более не поймет. Беспроигрышная тактика.

— Конечно, конечно, уважаемые спириты пятого ранга, — закивал человек. — Прошу прощения за мои поспешные выводы. Просто вы выглядите как… Ну…

— Прошу вас, — поднял я руку и сделав суровое выражение лица. — Не забывайте, что говорите с дайверами при исполнении. Мы вышли из тяжелого погружения, проявите уважение и постарайтесь не оскорбить нас неуместным сравнением с сами знаете кем.

— Еще раз прошу прощения, — чуть ли не поклонился он. — Я управляющий дома госпожи Бланшт, разумеется хозяйка будет рада визиту столь уважаемых гостей, несмотря на обстоятельства. Уверен, она даже не будет требовать компенсации за провиант, который готовился для сегодняшнего торжественного вечера. Но прошу вас отнестись с пониманием к моей скромной просьбе. Могу я просканировать ваши браслеты, чтобы подтвердить ваши личности? У меня есть доступ к спискам жителей верхнего города, все-таки мне часто приходится встречать гостей по долгу службы.

Он вытянул вперед левую руку, где из-под рукава показался аккуратный браслет на кожаном ремешке. Уверен, стоит ему увидеть наши стальные оковы, он сразу обо всем догадается. И даже не придется проверять наши затылки. С минами в головах тут ходит лишь один сорт людей.

— Простите, но я считаю это оскорблением, — поиграл я кинжалом. — Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Тем не менее, вынужден настаивать. Таков протокол безопасности. Вы же не станете нарушать законы нашего города?

— Справедливое замечание, — кивнул я, вставая со стула. — Но передайте госпоже, что я выражаю свое глубокое негодование…

— Да, да, разуме-е-х-р-р…

Простой фокус. Вытянуть вперед левую руку для сканирования, правой набросить на шею цепь. Рывок за спину и надавить. Да, в этот раз доброе слово оказалось лишним, но я хотя бы попытался.

Разумеется, у вялого управляющего не было и шанса выстоять против напитанного эйбом тела. Буквально несколько секунд и подозрительный мужик мешком оседает на кафель. Примерно с третьей попытки я наконец нашел место, где нужно щупать пульс и убедился, что мужик в глубокой отключке.

— Жить будет, — вынес я вердикт.

Оттащил тело в подсобку и закрыл там. Пусть отдыхает. Но теперь перед нами встала другая проблема. Что дальше-то делать? Как будем выбираться?

— Капец они жируют, — с грустью произнесла Нила, разглядывая остатки еды, разбросанные по столу. В нас уже ни кусочка не лезло, но по карманам мы все равно распихали, что смогли.

— Кто они? — уточнил я.

— Верхние. На браслет его посмотри. На одежду. В нижнем городе так не одеваются. У нас там пузо было только у администратора. Я его один раз видела, когда он мне эту мину в затылок втыкал. А тут какой-то работник, а с жирком.

— Так, если мы в верхнем городе, то что нам делать дальше?

— А что делать? Раз мы вернулись, значит наши браслеты уже доложили, что мы живы. И вечером нас оштрафуют за то, что кредит не выплатили.

Я открыл собственный статус и убедился в правдивости ее слов. В прошлый раз я решил, что часть долга списалась сама собой, но скорей всего Гораций сдал какой-то отчет или что-то в этом роде. Потому что в этот раз, судя по сумме, нас с Нилой признали мертвыми, перераспределили наш долг на остальной жилмодуль. Потом мы «ожили», появившись в системе и часть перераспределенного долга навесили на нас самих. То есть мы на ровном месте стали должны на полтысячи кредитов больше.

Если бы меня действительно волновали эти циферки, я бы наверное даже начал возмущаться такой системе. А так лишь усмехнулся. То есть по версии местной сети, я три дня назад помер, так как Фас вернулся без меня. Три дня был мертвым, сегодня ожил и получил штраф за неуплату процентов по кредиту за три дня. А сегодня еще и за то, что не вышел на смену. Сто кредитов!

Обалденно у них тут все устроено.

Из важного. Где-то есть сервер, а у браслетов с ним автоматическая связь. Значит должно быть что-то вроде вышки, принимающей сигнал, но я ничего такого не видел. А это важно, это радиус покрытия, это слепые зоны, это экранирование, это огромная вариативность действий на будущее.

— Слушай, формально мы все еще живем в седьмом модуле и работаем в цехах. То есть получается, мы можем спокойно вернуться к себе?

— Получается, — пожала плечами Нила. — Если в браслете так написано. Людей в городе много, одни подыхают, других привозят. Вряд ли кто-то будет разбираться. Просто с таким долгом нас опять загребут в следующее погружение.

— Ты теперь сенсор. Или разведчик. Не знаю, как тут называется твой новый дар. Скорей всего это очень полезно, так что тебя будут беречь.

— А тебя?

— А я как-нибудь сам себя сберегу. Сейчас нужно думать, как нам добраться до нижнего города.

— А никак. Здесь мясо если и появляется, то они даже одеты поприличнее. Видела их, в первых двух модулях живут. В первом одни девушки для потрахаться, во втором слуги. Их даже в глубину не таскают, только если сами где-то жестко накосячат. В цехах спину не гнут, моют их каждый день, одежду выдают без дыр.

— Звучит как нечто фантастическое. Мясо в нормальной одежде и не воняющее потом?

— Ага, — с грустью согласилась она. — Мы как только выйдем на улицу, нас сразу вычислят. Здесь мы будем выделяться даже на фоне другого мяса.

— Ничего не будем. Дуй к раковине и начинай умываться. Одежду тоже снимай, надо смыть грязь.

Я достал несколько полотенец, намочил их и протянул одно Ниле.

— Обтирайся. Воду можешь не экономить, даже если она платная, думаю госпожа Бланшт не разорится.

— Уж пусть лучше разорится. То, что мы сегодня сожрали, этим можно было весь жилмодуль месяц кормить! И я что-то не думаю, что в этом доме принято экономить.

Тут я с ней соглашусь. Можно было бы сетовать на извечное классовое неравенство, расслоение общества на элиту и рабочих, на социальную несправедливость и прочее. Но это все пустые слова, которыми прикрывают одну простую истину.

Сильный жрет слабых. И это не закон каменных джунглей, это основополагающее правило, заложенное самой природой. Форма может быть любой — суть остается неизменной.

Я смыл налипшую грязь и пот, сразу же почувствовал себя легче. Посвежевший, сытый, отдохнувший. Что еще для счастья надо?

Обернулся и тут же получил ответ.

Когда я сказал Ниле снять одежду, чтобы обтереться, я не думал, что она воспримет мои слова настолько буквально. Девушка стояла возле раковины полностью голая и методично обтиралась мокрым полотенцем.

Посмотрела на меня вопросительно.

— Ты чего застыл?

— Эм… Да так.

Ноль стеснения. Ей вообще было по барабану, если я что-то увижу. Она даже не пыталась как-то прикрыться. Ну да, когда проводишь всю жизнь в общем модуле, а мыться ходишь в общие залы с половиной города… Вряд ли тут кто-то будет считать наготу чем-то интимным.

Я же не мог не отметить покладистую и чертовски соблазнительную фигуру Нилы. Даже легкая худоба добавляла ей изящества, а физический труд сделал фигуру подтянутой и очень сексуальной. Уж не знаю, влияет ли как-то эйб на внешность, не было шанса сравнить.

— А, вот ты чего, — Нила наконец заметила торчащий бугор.

Ну да, штаны из мягкой ткани, в таких особо ничего и не скроешь. Впрочем, девушке реакция моего организма, кажется, даже польстила, судя по легкой улыбке. А ведь я впервые вижу, как она улыбается.

Нила оглянулась вокруг, затем на мгновение зажмурилась, прижимая пальцы к вискам.

— На этаже пока никого, — ответила она, подходя ближе. — Да и когда еще доведется опробовать стол из настоящего дерева, да? — в ее глазах заплясали лукавые огоньки.

Я не стал ничего отвечать, вместо этого просто положил руки на ее талию, но ладони сами собой скользнули ниже. Ее руки обвили мою шею, прикосновения оказались на удивление горячими и приятными.

Дальше все случилось само собой. После глубины, после всех смертей, после чудовищ, голода, после всего пережитого, все накопленное за эти дни выплеснулось в пусть и быстрый, но очень страстный секс.

И да, стол прошел проверку, хоть ножки и жалобно поскрипывали на каждое мое движение. Но в тот момент даже если бы он развалился, мы бы не остановились.

Все по заветам, пир во время чумы и любовь во время холеры.

Так что когда мы закончили, я почувствовал дикое облегчение на душе. Словно скинул с себя весь накопившийся груз прошедших недель. Секс оказался идеальным лекарством.

После этого довольная Нила вновь вернулась к крану, из которого все это время хлестала драгоценная влага. Кажется, ей доставлял особый кайф тот факт, что вода может просто литься, а тебе все равно.

Мы напились и заново обтерлись влажными полотенцами, немного оттерли одежду от грязи, но вот с дырами ничего не поделаешь.

Я на всякий случай обшарил кладовку, но не нашел ничего подходящего для моей идеи. Потому просто подобрал золотой ключ, аккуратно обернув его полотенцем. Шкатулку я где-то потерял, потому так и запихал артефакт в карман. Прямо в полотенце.

Надо будет потом придумать, как высосать из него энергию, не касаясь. Вряд ли я смогу использовать ключ по назначению, а менять протоколы безопасности Четверга слишком рискованно.

В итоге Нила своим даром проверила этаж, после чего недовольно потерла виски и мы вышли в коридор. Дом выглядел очень богато. В том смысле, что здесь хватало разного абсолютно нефункционального хлама, который даже в моем мире считался признаком роскоши.

Вроде ковров в коридоре, обоев на стенах, красивых светильников, картин и кружевных занавесок.

Я же по очереди открывал каждую дверь и заглядывал внутрь. Тут вообще ничего не было заперто. Безопасность и безалаберность идут в ногу.

— Ты чего делаешь? — шипела на меня Нила.

— Ищу нам прикрытие. О, нашел.

За дальней дверью нашлась кладовка. Ну как кладовка, мой первый жилой модуль был вдвое меньше. Но судя по количеству рабочего инвентаря, это была именно кладовка. Пробираясь через кучи ведер и пластиковых бутылок, я наконец вытащил то, что хотел.

— Лестница? — скептически спросила Нила.

— Никто не станет останавливать человека с лестницей в руках. Слишком тяжело и неудобно, чтобы тащить просто так. А раз тащит, значит для дела. Человек с лестницей сразу эволюционирует в человека важного. Так что бери за край и неси. И сделай лицо, будто бы так и надо.

В довесок я взял еще швабру, а Ниле дал ведро с тряпками. Это никак не могло походить на оружие, так что и вопросов не вызовет.

Прикрытием мы обзавелись очень вовремя, потому что прямо на лестнице наткнулись на другого человека в таком же белом фартуке, как и у отдыхающего на складе. Только у этого усы были пышнее, да и сам он был пышнее.

— Вы! — буквально взревел мужчина при виде нас, отчего я уже готов был воспользоваться кинжалом или добрым словом. — Нечего здесь таскать эту грязь, выродки. А ну свалите в служебный коридор. Для вас отдельные лестницы сделали, твари вы неблагодарные.

Молча кивнув, мы развернулись и потопали в ту сторону, куда махнул рукой усатый. Очень забавно было выслушивать оскорбления и пренебрежительный тон от человека с миной в затылке. Этот йоба сам был рабом, но при этом считал себя кем-то очень важным. То есть тут даже в низшей касте есть свое разделение.

Нужный коридор нашли быстро. Он дублировал обычный и отличался отсутствием ковров, голыми перегородками и лампами, работающими через одну. Там мы нашли спуск вниз, который вел сразу на задний двор.

Оглянувшись, понял, что из глубины мы вылезли в пятиэтажном кирпичном доме, обнесенном забором из выкрашенного металла. Выглядело это странно, будто тюремный комплекс пытались переделать под гостиницу для туристов.

Но даже так, по сравнению с тем, что я видел в нижней части города — настоящие хоромы. Интересно, насколько большая семья тут живет?

За территорию нас выпустили спокойно. Вход охранял такой же раб с миной в затылке, только с дубиной и сам покрепче. Я с удивлением понял, что он был спиритом. Минимум два погружения в глубину, если судить по ауре.

И, несмотря на грозный вид, я понимал, что смогу уложить его лицом в землю играючи. Странное для меня ощущение. Чувство физического превосходства над кем-то, кто должен быть горазда сильнее меня. Но по голой силе я превосходил даже местных наемников, ведь они получали эйб в основном во время погружения. А я мог вытягивать его откуда угодно.

Понять куда идти было нетрудно. Улица шла под уклон, а раз нам нужно в нижний город, то и идти надо вниз. Сами улицы здесь были гораздо шире, а плиты под ногами — довольно чистыми. Их как минимум подметают. И нет гор вездесущего мусора. И даже решетки над головами установлены гораздо выше, не было ощущения, что тебе что-то давит на плечи.

На каждом перекрестке по смотрителю. Еще пару мы видели, когда те ходили по улице. На нас обращали внимание, иногда даже пристально смотрели, но не потому, что мы выглядели чуждо. Просто на улицах было настолько спокойно и тихо, что смотрители откровенно скучали от безделья.

В итоге нас никто не остановил до самых ворот в нижний город. Просто в какой-то момент уклон выровнялся и мы уперлись в сооружение из металлоконструкций с дозорной вышкой, прикрытой тентом.

С той стороны стояла длинная очередь рабов, каждого из которых долго проверяли на входе. Нас же спокойно пропустили. Всем было плевать, какая шваль идет в нижний город, главное, чтобы к высокородным господам никто лишний не сунулся.

Лестницу и ведра я хотел сбросить в ближайшую мусорную свалку, но Нила запротестовала. В жилмодуле любому добру найдется место. А ведра хоть и пластиковые, но их можно выгодно продать или обменять. Да даже чистые тряпки имеют ценность, хотя я бы их чистыми даже с натяжкой не назвал.

Стоило нам оказаться в нижней части, как девушка стала причитать, что мы могли бы наполнить ведро водой и принести сюда. Или едой. Она даже высчитала, сколько кредитов можно было бы заработать.

— Нет, — возразил я. — Мы прошли лишь потому, что несли пустые ведра с тряпками. Да даже если бы и вышли, оно тебе надо? Это крысиная нора, в которой слухи расползаются со скоростью гиперзвука. Как думаешь, сколько бы тебе осталось жить, когда весь район будет знать, что у нас есть целое ведро чистой воды? Да нас собственный жилмодуль бы разорвал.

Нила тихо выругалась себе под нос и замолчала. Кажется, до нее наконец начало доходить. Ничего, это нормальная реакция. Она увидела мир сразу с двух новых сторон. Со стороны глубины и верхнего города. Даже не знаю, которая из них оказалась страшнее.

Но в любом случае старыми категориями жить уже не получится. И мне даже стало интересно, что она будет делать дальше.

Стоило нам подойти к жилмодулю, как первое, кого я увидел — старик Соломон. Только вот он почему-то сидел у входа прямо на земле, привалившись к стенке. А разбитое лицо было покрыто уже засохшей кровью.

Я наклонился к старику и внимательно его осмотрел. Дыхание прерывистое, но глубокое, внешних ран не вижу, только разбитый нос и губы. На лице живого места нет, задрал рубаху и увидел одну сплошную гематому.

— Крепко тебя, — сухо произнес я.

— И похуже бывало, — улыбнулся старик.

— Ты потерял много крови.

— Да разве же это кровь в моем-то возрасте? Так, водица одна, вот и хлещет, не остановишь. А ты все-таки сдержал слово, вернулся.

— Угу, — кивнул я. — Лихой?

— Ну а кто ж еще. Сначала тихий был, а потом как за вашу смерть всем штраф накинули, так и озверел.

— Понятно, — произнес я.

Обычно, когда мой разум в критической ситуации мог принимать холодные и взвешенные решения, я мысленно благодарил за это Четверга. Но в этот раз нутром чувствовал, мое спокойствие — оно только мое собственное.

— Раз ты лежишь тут, то он внутри.

— Да.

Я медленно вытянул цепь из-под рукава и намотал ее сначала на один, затем на другой кулак. Так, чтобы между руками оставалось достаточно длины для размашистых ударов. Проверил кинжал, но тот прочно сидел, примотанный к предплечью.

— Нила, голубушка, подними старика, очень хочется на это посмотреть, — Соломон улыбнулся во весь рот, в котором явно стало меньше зубов с нашей последней встречи.

В жилмодуле было мало народу, смена вот-вот закончится. Но тем не менее я насчитал с десяток прогульщиков, из которых больше половины новых лиц. Похоже, где-то недавно прошел удачный рейд за стены.

В дальнем конце знакомая компания. Лихой и его братки. В этот раз их почему-то всего трое, неужели остальные тоже работают?

Я шел медленно, не торопясь. Меня заметили, всполошились, бросились куда-то в уголок. Что-то заскрежетало, зазвенело. Через мгновение вся четверка вновь показалась, держа в руках железные трубы от кроватной рамы.

Ну-ну.

— Четверг, не отрубай болевые эффекты без крайней необходимости. Хочу кое-что проверить.

— Тратить ресурсы на такую шваль — это расточительство, босс.

— Надо знать свои лимиты.

Вперед вышел здоровяк, который был правой рукой Лихого. Бросился на меня и нанес удар. Железная труба налетела на мою руку, словно на камень. Боль есть, ощутимая, но терпимая.

— Один удар, — произнес я. — Даю тебе еще одну попытку.

Опустил руку и приготовился. Несмотря на ужас в глазах мужика, он все-таки замахнулся и от души прописал мне трубой аккурат в висок. Голова дернулась, но не более.

Ясно. Если оружие или противник не насыщены эйбом, то угрозу представляют минимальную. Четверг подтвердил, что будет синяк, но сотрясения удалось избежать. Ну да, было бы странно сдохнуть от удара куском кровати. И это после того, как мною чуть не проломили стену, голову вбили в землю, а потом еще и расстреляли.

— Слабо, — резюмировал я спокойным тоном, глядя в глаза здоровяка.

В них я уже увидел не страх, а подступающее безумие. Мужик бросил трубу и с диким воплем рванул в сторону выхода.

Не успел. Цепь обвилась вокруг его груди, рывок через бедро и я бросаю его так, что тело мужика пролетает над головами остальных, пока с грохотом не бьется о стену, а затем падает на пол. Что-то там хрустнуло, но мне было плевать. Я предупреждал, что спрошу с него лично, я сдержал слово.

Дальше размусоливать не стал. Я двигался короткими стремительными рывками, так что обычный необученный человек был не в состоянии уследить и среагировать на мои движения.

Сближение, рывок за спину, подсечка, ноги взлетают к потолку, удар локтем, тело вбивает в пол. Следующий, рывок, два отрывистых удара, подручный поплыл, пятится назад, разбрасываясь зубами.

Смещение к третьему, удар под дых, пригнуться, пропуская трубу над головой, накинуть цепи, рывок. Один крысеныш влетает в другого, оба валятся и кубарем катятся по полу.

Поворачиваюсь к Лихому. Один на один. Эйба в нем с одного погружения, равномерно размазано по всему телу. Несерьезная концентрация. Он замахивается для удара, отбиваю трубу цепью, отвожу в сторону, рывок и удар лбом в переносицу. Плавное движение рукой и труба вылетает из его рук, а сам Лихой падает на пятую точку и в ужасе пытается отползти подальше, да только куда уж дальше, и так в угол зажался.

— Ничему ты не учишься, — произнес я, присаживаясь на корточки, чтобы наши глаза оказались примерно на одном уровне. — Я ведь сказал, что вернусь.

— Прости, прости, я все понял, правда, правда, — затараторил тот.

— Т-с-с, — приложил я палец к губам. — Ты моя сучка, забыл? Тебе не положено открывать рот, пока я не разрешу.

С волками жить — выть в три раза сильней, чем по жизни. А я понимал, что скоро или сдохну, или свалю из этого гадюшника. А вот Нила и Соломон останутся. Так что на этот раз пришлось вдолбить урок более основательно.

Да, проще было бы решить проблему кардинально. И дело даже не в том, что мясо должно оставаться работоспособным, а убийство здесь карается смертью. Правила пишут для рабов, а остальные исполняют их кто как хочет, это я уже понял.

Я отказался от этих навязанных установок еще в моменте, когда мне на шею попытались навесить какой-то мифический долг и проценты. Отказался играть по их правилам.

Но до хладнокровного убийства я все еще не дошел. Будь это Фас или Ред — матерые наемники, готовые убивать рабов без перерыва на обед — одно дело. А этот… Мясо, еле-еле забравшееся на полступеньки выше и отчаянно пытающееся на ней удержаться.

У меня нет к нему ненависти, только жалость. Как к мусору.

И как положено поступать с мусором, я выбросил его из дома. Весь. Потом придут везунчики и если быстренько тут все приберут, то отделаются всего четырьмя зубами каждый. Ровно столько Четверг не досчитал у Соломона.

В итоге мы вновь сидели в уголке жилмодуля, где откармливали добродушного дедулю. Только в этот раз не галетами и серой массой с запахом паштета, а нормальной едой, которую успели распихать по карманам.

Соломон молодец, не унывает. И, несмотря на возраст и тяжкую жизнь, остается добрым человеком в мире, где убивают и за меньшее. Я даже не знаю, восхищаюсь я им или завидую.

Пока дедуля выедал из хлеба мякишь, а Нила с упоением рассказывала ему о всех ужасах, что нам пришлось пережить в глубине, я сам не заметил, как сознание начало отключаться, погружаясь в сон.

Да, я все еще не до конца восстановился после глубины и любая активность быстро выматывала. Так что я позволил себе немного подремать, развалившись на койке.

Очнулся от сигнала ИИ.

— Что-то не так, босс. Не могу объяснить, но я чувствую изменения. Мой новый модуль странно себя ведет, воспринимая внешние сигналы.

— Какие сигналы, что ты несешь? Проведи калибровку, почисти логи, свяжи носки шерстяные, что ты до меня-то докопался.

— Босс, я предельно серьезен. Могу тебя током долбануть для убедительности. Внешний сигнал, больше похож на волновые вибрации. Сигнатура отдаленно схожа с импульсами, которые я получил от ключа.

— Какого еще ключа? — никак не мог сообразить я. — Артефакта? Да что с ним может быть не так?

Я потянулся к карману, но тот оказался пуст. Карманы в этих штанах довольно большие, но оба пустые. Посмотрел на стол и сразу увидел полотенце. Его ни с чем не спутаешь, белое пятно на сером фоне.

Похоже, достал вместе с едой, да забыл. Развернул, но ключа внутри не было. Странно.

— Босс, вибрации отдаляются. Похоже на команды, но на другой частоте. Не могу объяснить, самому оперативки не хватает, чтобы понять.

— Нила, — я толкнул девушку, спящую на соседней койке. — Нила, подъем. Где ключ? Где Соломон?

Спросил, соединил вопросы в голове и сам получил ответ. Минус на минус дали «еп твою ж налево».

Вскочил и выбежал в центр модуля. Никого. Выбежал на улицу, где при виде меня парочка мордоворотов Лихого бросилась врассыпную.

— А ну стоять! — гаркнул я, и те замерли, словно вкопанные. — Старик с золотым ключом? Где⁈

Оба синхронно подняли руки и указали в одну сторону. Я бросился туда, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Нутром чуял.

И как будто бы в тон моим мыслям взвыла городская сирена. Буквально через пару секунд вдалеке раздались первые выстрелы. Очень далеко, я даже не уверен, что это в черте города. Но это точно были выстрелы. После крайнего рана я теперь хорошо знаю, как звучат выстрелы, спасибо Фасу.

Через мгновение стало ясно, в кого стреляли. Буквально мне на голову грохнулся громадный монстр, похожий на птеродактиля, только с пастью, как у ящера. Спасло то, что все улицы прикрыты железными балками с натянутой сеткой.

И тем не менее, тварь ударилась с такой силой, что конструкция над головой жалобно заскрипела и прогнулась, сеть порвалась в одном месте и вниз пролезла когтистая лапа. Увернувшись от преждевременного скальпирования, я рванул дальше.

Чуть впереди приземлился еще один похожий монстр, но в этот раз он упал, как мешок мяса. Пару раз дернулся в сетях и затих. Пробегая мимо, я заметил множество пулевых отверстий в туше твари.

Кстати говоря, оба монстра были насыщены эйбом, но концентрация совсем маленькая, сравнима с человеком, впервые зашедшим в глубину.

Только вот мы не в глубине.

Пробежав еще пару мелких улиц, я лишь убедился в верности догадки. Отворотов тут хватало, но я был уверен, что знаю, куда направился Соломон. Ключ, который ведет человека к выходу. А в Дельта-Четыре был только один выход, подходящий под описание. Бассейн перехода в глубину.

— Внимание! — верещали динамики. — Угроза внешнего прорыва. Всем смотрителям, наемникам, дайверам, немедленно прибыть к стенам для отражения угрозы. Это боевая тревога! Повторяю, угроза внешнего прорыва. Всем…

Запись крутилась по кругу и лилась из каждого утюга. Внешний прорыв, значит монстры вокруг города пошли на штурм? Не об этих ли командах говорил Четверг? Ключ притягивает местных тварей.

Завернув за угол, увидел спину старика. Тот медленно брел вперед, словно завороженный.

— Соломон! Стой, блин.

Я попытался нагнать старика, но тут из-за угла вылетел вопящий мужик. На нем повисло сразу с десяток жирных крыс, а одна вцепилась прямо в лицо. Вопя от боли и ужаса он запнулся и растянулся прямо посреди улицы, после чего начал вертеться из стороны в сторону.

Пришлось перепрыгивать, потому что тут и так тесно из-за повсеместного мусора. Попутно сбил с него пару крыс, отправив их покорять новые небесные горизонты. До первой балки.

И тут же сверху о перекладину ударилось очередное тело. Монстр напоминал жирную змею с крыльями. Та извивалась, пытаясь найти щель, чтобы пролезть. И нашла, зависнув прямо над улицей. Принялась высматривать подходящую добычу.

Пришлось сделать взмах кинжалом, чтобы у твари был лучший угол обзора. Пробегая мимо, пнул срезанную голову в ближайшую гору мусора, а то отрезанный кусок все еще продолжал извиваться и хлопать пастью.

— Соломон, — попытался я нагнать деда, как тот уже вышел на главную площадь нижнего города.

Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы прорваться туда, но стоило выбраться из тесных переулков, как прямо перед носом пронеслась стая из пяти собак. Эти хотя бы без щупалец, но тоже мутанты.

Похожи на тех, что я видел в сортировочном цеху, когда стоял на разделке туш. Некоторые двигались на лишних лапах, у некоторых два хвоста или какие-нибудь асимметричные наросты. Твари меня то ли проигнорировали, то ли просто не заметили. Они гнались за смотрителем, который пятился, но продолжал отстреливаться. Не помогло, псин было слишком много.

Я воспользовался тем, что тварям на меня все равно и бросился за Соломоном. В центре над фонтаном в куполе имелось отверстие, сделанное непонятно для чего. И его уже облепило несколько летающих монстров, которые прямо сейчас забирались внутрь.

Я на вскидку насчитал не меньше двух десятков смотрителей, отстреливающих тварей. А вход в здание администрации защищали дайверы, судя по разномастной одежде и эйб-аурам. Среди них я заметил и одну знакомую рожу. Фас стоял чуть позади и вел прицельный огонь из револьвера.

Дайверы были в обычной одежде, почти ни у кого не было брони, некоторые и вовсе оказались безоружны. Похоже, нападение застало их врасплох, а сами они в это время находились в административном здании.

Тут же нашелся и знакомый жирный ублюдок в заляпанном халате. Симба стоял в дверях и орал команды, но сам в бой не вступал. А я мимоходом отметил, что сам по себе он был очень сильным спиритом. Пожалуй, такой яркой ауры мне еще не доводилось видеть ни у кого.

А еще я заметил, что монстры не атакуют Соломона. Старик как брел себе неспешно, не обращая ни на кого внимания, так и бредет. Наоборот, монстры будто его защищают, прикрывают собственными телами.

Я бросился за ним. Надо остановить, выбить ключ и быстро увести обратно. Всего за пару минут от обороны центра практически ничего не осталось. Твари не пытались кого-то сожрать или утащить. Просто убивали. А я уже уяснил, что такое поведение для хищников нехарактерно.

Остатки смотрителей сместились к зданию администрации, так что теперь монстры целенаправленно атаковали именно это место. Среди дайверов также уже были потери.

Я почти нагнал старика, как на нас обратил внимание Симба. Жирная тварь. Я видел, как он поднял руку и что-то прокричал, указывая пальцем то ли на меня, то ли на Соломона. И тут меня увидел Фас.

Наши взгляды встретились, я увидел, как в его глазах проступает сначала удивление, как оно сменяется ненавистью и гневом, но в итоге перерастает в хищное предвкушение.

Он начинает стрелять, но огромный птар загораживает ему обзор и принимает урон на себя. Монстра быстро приканчивают парни с мечами, Фас приближается, пытаясь выйти на линию стрельбы, прицеливается, но его пихает в бок один из смотрителей, которому в горло вцепилась бешеная псина.

Мне удалось нагнать Соломона и схватить его за плечо в тот момент, когда Фас выстрелил. Я почувствовал, как тело старика дернулось под моей рукой, а сам он остановился. Фас прицелился в меня, но револьвер лишь жалобно щелкнул.

Маты наемника, звон пустых гильз, отскакивающих от каменных плит, какофония боя, злобные выкрики Симбы — все осталось на фоне, отошло на второй план, отсеченное невидимой пеленой неважности.

Я подхватил Соломона, прижимающего руку к животу. Сквозь пальцы течет красное. Течет быстро, не остановить. Мерзкая рана.

В одно мгновение я осознал, что это все. Конец для старика, который еще жив, но уже как бы и нет. Он такое не переживет, даже если удастся достать пулю. Не в его состоянии, не в его возрасте. Слишком много крови.

Соломон безвольной куклой осел на землю, я смог лишь помочь ему привалиться спиной к бортику бассейна. А за ним уже вовсю кипела черная материя. Бурлила так, словно предвкушала скорое пиршество. Пелена жаждала получить подношение.

— Я тебя грохнул, выродок, грохну и второй раз!

До моего сознания донесся голос Фаса. Но выбесили меня не его слова, не его рожа, не то, что он сделал, а его тон. Слишком радостный, слишком довольный. Омерзительно довольный.

Я посмотрел в лицо Фаса. Отметил, как тот защелкивает барабан револьвера, как поднимает руку и взводит курок. И при этом с улыбкой смотрит на меня.

Слишком медленно.

Кинжал выпадает из руки, обратный взмах. Оружие описывает большой полукруг и по дуге опускается прямо ему на голову. Фас успевает среагировать и отшатнуться, кинжал летит мимо. Но полный круг сделать не успевает.

Отпускаю цепь и пинаю оружие. Лезвие резко меняет траекторию и выстреливает вперед. На такую атаку ублюдок среагировать уже не успевает. Кинжал влетает ему аккурат в лоб по самую рукоять. От инерции удара наемника отбрасывает назад, так что ноги с вьющейся цепью на мгновение взлетают в небо.

На его падение я уже не смотрел, вернувшись к Соломону. Его взгляд обрел осмысленность, золотой ключ лежал рядом, выпав из ослабевшей руки.

— Я его видел, — шепчет старик. — Он звал меня. Человек-кролик, он говорил со мной. Он ждет по ту сторону зеркала, хочет, чтобы мы его впустили, Рейн.

— Я видел его в глубине, Соломон. Поверь, ничего хорошего от этого существа мы не дождемся.

— Да, да, ты прав, — прохрипел старик. — Сейчас же у нас все хорошо.

Он закряхтел, но я понял, что это был смех. Сам улыбнулся незамысловатой шутке. Огляделся вокруг. Монстры все так же атаковали всех, кто попадался на пути. Выстрелы и взрывы грохотали повсюду, охватив, казалось, весь город.

Но тварей будто бы становилось меньше. И даже возле административного здания спириты сейчас добивали оставшихся. Похоже, не все так страшно, отобьются.

— Убейте этих двоих! — донесся до меня голос Симбы.

С удивлением понял, что он тыкает своим пальцем-сосиской в мою сторону. Что я-то ему сделал?

— Это все они! Они вызвали монстров!

Хрена се заявление. Сильно. Это он своим спиритическим шестым подбородком пришел к такому выводу? Скотина жирная. Жирная и неблагодарная.

Но несмотря на мое внутреннее возмущение, я заметил, как пара наемников выдвинулась в мою сторону. Нас разделял колодец с бурлящей жижей, фонтаны которой вылетали на метр в высоту. Именно из-за нее меня до сих пор не пристрелили — не прицелиться.

Но вот уже пятеро вооруженных спиритов начали обходить бассейн с двух сторон, беря меня в кольцо. Что ж…

— Собственно говоря, — задумчиво произнес я, обращаясь то ли к Соломону, то ли к самому себе. — А какого, собственно, хрена я тут так потею за них?

Мысль странная, но своевременная.

Пинаю ключ и смотрю, как золотой артефакт тонет в черном мареве бассейна. Переход открылся мгновенно. Не как обычно, когда бурление постепенно оседает и прекращается. Нет, мгновенно. Фонтаны просто рухнули и черная материя замерла зеркальной пеленой.

Замерли и наемники, не понимая, что происходит. А затем из зеркала начали подниматься отдельные холмы из материи, будто бы пелена изгибалась с той стороны.

Их было четыре, каждый примерно два метра в высоту. Затем они одновременно опали, оставив вместо себя человеческие фигуры.

Серый костюм, мешковатый, явно на пару размеров больше, чем надо. Фиолетовый широкий галстук, на голове маска от ростовой куклы, только в этот раз панды. Мужчина был очень крупным, настоящий колосс по меркам людей.

Вторым оказался человек в маске кота. Черные приталенные брюки, твидовый пиджак цвета осени, под ним водолазка до горла.

Третьей была девушка, судя по фигуре. Деловой брючный костюм в кремовых тонах, белая блузка, маска волка, в руках плетеная корзинка, накрытая тканью.

Четвертый — уже знакомый мне кролик. В руках старинные антикварные часы на цепочке. Кролик нажал кнопку на них, и все пространство вокруг замедлилось. Люди, монстры, наемники, брыжущий слюной Симба продолжал тыкать в меня пальцем. Все не замерло, но размазалось. Кроме нас.

Вперед вышел кот, оглядел меня с низу вверх, затем словно бы кивнул своим мыслям и вытянул вперед руку в черной перчатке.

— Благодарим за сотрудничество, — донесся голос из-под маски. — Моя визитка. Будете на втором уровне, заходите. У нас там отличный магазин классических костюмов, уверен, вам очень подойдет деловой стиль.

Я рефлекторно протянул руку и коснулся черного матового прямоугольника визитки. На шершавой бумаге не было ни одной надписи. Да и стоило мне ее взять, как визитка рассыпалась хлопьями сажи.

— Обнаружено потенциально вредоносное программное обеспечение. Изолировано до дальнейших распоряжений, — констатировал Четверг.

— Второй уровень, это в каком мире? — задал я вопрос.

— Это в глубине, — кажется в голосе я почувствовал улыбку. — Эта нора куда глубже, чем ты можешь представить. Братец кролик не даст соврать. Хотя он даже половины не видел.

Кот прошел мимо меня, вышел из временного пузыря и замер вместе с остальным миром. Следом за ним прошла волчица. Остановилась, достала из корзинки что-то и протянула мне. Погладила по щеке, словно ребенка, и тоже вышла из пузыря, замерев рядом с котом.

Овсяное печенье с кусочками шоколада. Еще теплое.

Панда просто встал в стойку, ударил огромными перчатками с тяжелыми железными кастетами друг о друга, а затем сорвался с места. Меня на мгновение обдало волной воздуха, и я с удивлением смотрел, как замедлившаяся громадная туша панды обгоняет кота с волчицей.

Из-за замедления то ли времени, то ли восприятия казалось, что панда просто летит, пригнувшись, но на самом деле он двигался широкими шагами, когда периодически обе ноги были оторваны от земли.

— Кто вы такие? — спросил я оставшегося со мной кролика.

Тот обернулся, посмотрел на меня и развернулся обратно. Медленно снял маску, и я увидел выбритый затылок с торчащей в нем миной. Маркировку не успел разобрать, так как маска быстро вернулась на место, но это однозначно была такая же мина, как и у меня.

— Я уже говорил, я такой же как ты. Тот, кого эти выродки не смогли заставить играть по их правилам. Мы одинаковы, лишь с той разницей, что ты еще в самом начале своего пути.

Не знаю о каком пути он говорил, но факт разницы между нами неоспорим. Я говорил, что Симба самый сильный спирит, которого я увидел? Симба сосунок в мире спиритов, потому что мне пришлось отключить энергетическое зрение, когда появилась эта четверка. Я просто не видел ничего за сиянием их аур.

И да, в этот раз я видел ауру кролика. Даже если смотреть на него одного, казалось, что вокруг все утопает в белом сиянии.

И внезапно кролик вытянул руку, из которой вырвался сгусток энергии. Он начал разрастаться, пока не превратился в знакомого фантома, похожего на льва с огненной гривой. Точно такого же, как был в музее. А, нет, того же самого. Вон шрам на боку от атаки лучом.

— Знаешь, что нужно делать, когда мир вокруг становится слишком мрачным? — спросил кролик голосом хищника, вышедшего на охоту.

Все произошло одновременно. Грива льва засияла, раскаляясь, кролик нажал кнопку на часах, время вернуло свой бег, человек-панда реактивным снарядом протаранил ворота в верхний город, из колодца выскочило с десяток собакоподобных тварей.

Лев выстрелил настолько тугим потоком пламени, что когда тот попал в двери здания администрации, то огонь мгновенно вылетел обратно, выбив разом все окна.

— Добавь яркости! — ответил кролик.

Здание вспыхнуло, словно спичечный короб.

Панда врезался в вышку, и следовавшая за ним ударная волна разметала железные укрепления, будто игрушечные. Волчица взмахнула рукой, и десятки собакоподобных тварей бросились в образовавшийся пролом.

Лев продолжал вертеться волчком и выплевывать настоящие огненные кометы, вокруг все взрывалось, огонь моментально перебрасывался на соседние строения, и через мгновение в городе стало светло. Не как днем, а по-настоящему светло.

Сквозь треск пламени, сквозь грохот падающих строений, сквозь скрежет покореженного металла я услышал чистый радостный хохот. Смеялся Соломон, разглядывая творящийся хаос широко открытыми глазами. И я видел в них отблески разгорающегося пожара.

— О, да! — орал старик. — Ради этого дня стоило жить! Не зря, не зря я терпел до последнего. Как же это прекрасно!

— Гори-и-ите! — вторил ему другой голос. Я увидел на краю площади чудоковатую старушку с растрёпанными волосами. — Пылай в последний раз, проклятый город!

Бабушка божий одуванчик то сыпала проклятиями, то безумно хохотала, радуясь огню. Я же понял, что смех и радость Соломона частично перекинулись и на меня. Улыбка тронула уголки губ.

Жалел ли я о случившемся? Нет. В этом городе я не видел ничего хорошего или доброго. Тут не было ни одного человека, который не обозвал бы меня выродком в первые три секунды разговора. Только Нила и Соломон единственные выделялись из общей массы.

За девушку я не переживал, она стала очень сильной, а братии в костюмах явно был интересен лишь верхний город.

Что касается Соломона… Ну, он сам все сказал.

— Ре-е-ейн! — раздался чудовищный душераздирающий вопль.

Я с удивлением обернулся. Это кто тут вспомнил мое имя?

Кролика уже не было, как и остальных из четверки. Из фонтана продолжали вылезать монстры глубины, среди которых я узнал разве что парочку Теневых Псов. Но все они игнорировали нас и бежали сразу в верхнюю часть города.

А вот на фоне пылающего здания администрации стоял Симба. Стоял, выпрямившись во весь рост. От халата остались лишь обгоревшие обрывки, волосы и брови спалило напрочь, кожа красная, как у вареного рака. Но ублюдок все еще был жив и смотрел прямо на меня.

— Ты! — прошипел он. — Я тебя вспомнил, разноглазый выродок. Так ты решил отплатить городу за доброту? Городу, который приютил тебя, дал тебе кров и работу. Сговорился с мутантами? С этими тварями с глубины? Сдохни, выродок!

Я ожидал какой-то магической атаки, выстрела из винтовки, да хотя бы что он просто бросит в меня чем-нибудь. Но вместо этого ублюдок решил действовать наверняка. Единственная атака, от которой нельзя уклониться, которую не получится пережить.

Он что-то нажал на своем браслете, и я почувствовал жужжание в черепе. Вернее, не в черепе, а прямо за ним. Мина в затылке пришла в действие.

— Искажаю сигнал! — завопил Четверг. — Не удержу! Четыре секунды.

Лицо Симбы выражало предельную степень довольства. Байты всемогущие, как же хочется метнуть ему кинжал в рожу, как до этого Фасу. Но не долетит, а если бы и долетел, не факт, что убило бы. Кто этих спиритов знает.

Три секунды. Делаю шаг вперед и полной грудью вдыхаю горячий воздух умирающего города. Пылай, Дельта-Четыре, пылай ярко. Наслаждайся теплом, которого в тебе никогда не было. В этом огне твой воздух больше не кажется кислым.

Две секунды. Две руки, два средних пальца, которые я показываю жирному ублюдку.

— Я вернусь, — шепчу я. — Я всегда возвращаюсь.

Одна секунда. Я падаю в зеркальную пелену перехода. В глубину. В падении успеваю развернуться и бросить последний взгляд на небо над городом. Натянутая пелена низких облаков сияла в отсвете пожаров приятным оранжево-багровым оттенком. Красиво.

Ярко.

Но не достаточно. Нужно еще ярче.