Дважды одарённый. Том VII

Глава 1

Забавный факт: отец моего боевого товарища Клима, Климент Галкин, судя по описаниям, сам тот ещё любитель славных битв и подвигов. Но при этом за то, что я не взял его сына с собой на боевую операцию против Эпштейнов, он был мне очень благодарен. Более того, Климент Валентинович даже сказал, что мы можем использовать его вертолёт не только «в качестве воздушного такси в один конец».

Клим пояснил мне мысль своего отца: получается, что вертолёт так и остаётся для нас «такси». Правда, с функцией ожидания и возвращения в исходную точку. Иными словами, вертолётчику Джину дали приказ не улетать сразу на базу, как высадит нас, а подождать где-нибудь на безопасном расстоянии и по необходимости помочь с дальнейшей переброской пассажиров.

За такое радушие я передал отцу Клима тысячу благодарностей.

Правда, ещё раньше я обязался вернуть вертолёт в целости и сохранности, либо же выплатить за него компенсацию. А так как отдавать свои деньги я не люблю, то прямо сейчас, зависнув на верёвочной лестнице прямо над густым лесом, я смотрю на приближающуюся к нам ракету и думаю, что же делать дальше.

— Близнец, прыгай! — неистово завопил в рацию Бородин, который спускался вторым и был сейчас на лестнице как раз между Кабаном и мной.

Я ощутил, как надо мной, в вертолёте, от избытка чувств скаканула мана сразу в трёх Источниках. И это притом, что Джин неодарённый, и Источник у него, как у любого обычного человечка, крохотный и почти неприметный.

Так вот, вишу я на лестнице и думаю, как именно нужно пустить ману в заклинании, чтобы добиться максимально выгодного результата. Даже Печать Близнеца врубил, чтобы вдвое ускорить свою мозговую деятельность.

Внизу оглушительно громыхнуло, и в нашу сторону устремилась очередная ракета…

Проклятье! А ведь мы специально решили десантироваться подальше, чтобы нас не сбили. Ещё и дронов Коптера с глушилками связи вперёд выпустили…

Но враг смог крайне оперативно развернуть одну из машин с артиллерийской установкой. Единственный плюс — как доложила наша Коптер-разведка, одну из трёх ракет эта машина уже успела выпустить в сторону укреплений Распутиных, так что теперь она пуста.

А значит, не придётся её прямо сейчас уничтожать. Судя по всему, неплохая вещица, раз может бить и по воздушным, и по наземным целям.

Нам очень пригодится.

С этой мыслей я выпустил мощнейший поток ветра, усиленный моим Вторым Даром. Я отчётливо видел траекторию, по которой нужно пустить заклинание, и правильно рассчитал траты маны, так что ближайшая к нам ракета, подхваченная ветром, начала по дуге уходить в сторону и разворачиваться. Этим же потоком я перехватил вторую ракету…

Голова тут же взорвалась дикой болью от огромной мозговой нагрузки, но я стиснул зубы и продолжил поддерживать концентрацию.

Было бы очень расточительно взорвать два снаряда в воздухе друг о друга. Я ведь, наоборот, привык экономить и приумножать ресурсы, а не разбрасываться ими впустую.

Потому обе ракеты, ведомые потоком воздуха, полетели туда, где располагался временный штаб противника.

— Быстрее спускайтесь! — рявкнул я в рацию, и тут же добавил: — Джин! Уходи!

— Принято! — Перепуганный пилот сориентировался быстрее двух бравых Иерархов и начал разворачивать свою птичку, ещё пока Кабан и Хлеб болтались на лестнице.

Но, к чести бывших жандармов, они тоже не растерялись и, призвав основную стихию, прыгнули вниз.

Я сделал то же самое.

Вдали раздались два оглушительных взрыва, слившихся в один — ракеты добрались до новой цели.

Мои Иерархи укрепили себе ноги камнем, а землю под собой наоборот размягчили. Я же просто замедлил своё падение ветром. В итоге все приземлились без травм. Правда, едва я коснулся ногами травы, ко мне бросился Бородин.

— Близнец, как ты это сделал⁈ — ошарашенно выпалил он.

— Конкретней, — велел я, оглядываясь по сторонам и напитывая маной Поисковое заклинание.

— Как ты смог перенаправить ракеты «Трилистника»? Это же невозможно! Они пробивают щит средненького Иерарха, поэтому мало кто может защититься от них. Но чтобы ещё и перенаправить их…

Я удивлённо уставился на него.

— Думаешь, Архимаг с основной стихией ветра или воды не сможет этого сделать?

— Ха! Я думаю, эти ракеты просто взорвутся от соприкосновения с его заклинанием!

На пару секунд я задумался. Ну да, я знал, что с точечным контролем энергии в этом мире всё довольно плохо, однако же чем выше ранг, тем контроль становится лучше.

Хотя… чем выше ранг, тем больше силы. Я заметил, что многие высокоранговые бойцы просто заливают свои заклинания большими объёмами маны, и всё.

С другой стороны, я бы не стал сразу записывать всех Архимагов в бездари.

— Будешь хорошо работать, может, и научу подобному, — быстро произнёс я. Бородин уж было открыл рот, но я поднял руку и сухо продолжил: — Хлеб, мы на боевом задании. Собрались оба, и за мной!

Я махнул им рукой и направился в сторону временного штаба врага.

Захрипела рация, и я услышал спокойный голос барона Прозорова:

— Близнец, вертолёт в безопасности. Штаб противника пострадал частично.

— Подробности, — велел я.

— Обе ракеты они заблокировали, но осколками, в том числе льда и камня, а также ударной волной штаб хорошенько разворотило.

— Понял, продолжай наблюдение. Что насчёт Травника?

— Травник громко ругался. Но сейчас я вместе с его связистами почти закончил перенастройку канала. Через минуту все ратники Распутиных будут на связи.

— Блин… — выдохнул я, подумав о том, что даже в условиях боевой операции дед Распутин может первым делом позвонить мне и высказать всё, что обо мне думает.

Ну ещё бы! Ведь мы заглушили не только врага, но и всё поле боя! Правда, Коптер заранее предупредил графа, и у того была минута, чтобы срочно передать бойцам приказы на ближайшее время.

— Не переживай, — хмыкнул Коптер. — Я попросил его не беспокоить тебя.

— Будто он тебя послушает. Ладно, отбой связи. За нами уже выехали.

А если точнее, выбежали — я отчётливо чувствую приближение дыхания врагов. И дыхание это расходится в стороны довольно плавно и ровно.

— Хлеб, Кабан, за нами выслали профессионалов, — тихо произнёс я.

— Да мы тоже не пальцем деланные, — проворчал в рацию Секачёв.

Я пропустил мимо ушей его ворчание, призвав обратно «Воздушного Близнеца». Его я «скинул» с вертолёта ещё до того, как мы втроём начали спускаться. А учитывая, что он бесплотен и крайне быстр, Близнец уже давно гостит в штабе врага.

Голова на миг закружилась от хлынувшей в неё информации.

— Хо-хо… — задумчиво выдохнул я.

— Хлеб, не нравится мне это его «хо-хо», — отозвался Кабан.

Оба Иерарха бесшумно ступали по лесу следом за мной.

— Солидарен, — отозвался Бородин.

Не обращая на них внимания, я вновь связался с нашими всевидящими глазами:

— Коптер, где-то в районе села Раздумово идёт вражеская колонна.

— Эм… — растерялся барон Прозоров.

— Нужны координаты, — быстро подсказал ему я и жестом велел своим спутникам занять позиции, скрывшись в высокой траве.

— Ты думаешь в этом селе отличный интернет и камеры повсюду? Как иначе я тебе добуду информацию? — продолжил задавать глупые вопросы барон.

— Коптер, не тупи, — тихо рыкнул я. — Там недалеко наш «Караван» едет. У ребят есть твоя птичка. Собери информацию.

— Да мне что, разорваться, что ли⁈ — возмутился барон Прозоров. — Я тут один! Совсем один!

— Ну так привлекай в следующий раз своих ребятишек!

— А? Для военных действий?

— Ну да.

На несколько секунд он завис, а потом выпалил:

— А что, так можно было⁈

Я едва не засмеялся. Но нельзя — враги близко.

И всё же удивление барона Прозорова мне совершенно понятно: его друзей-компьютерщиков я разрешал использовать для модификаций нашей техники, а не для того, чтобы напрямую участвовать в боевых действиях, пусть и с безопасного места.

Однако же во время своей «мирной помощи» ребята показали себя достойно. Да и Бородин по своим связям кой-какую информацию на них смог найти. По крайней мере, будет эффективнее и безопаснее приобщить к делам нашим праведным их, а не начинать с нуля искать операторов дронов где-то на стороне.

— Так… ладно, понял, — растерянно пробормотал Коптер.

— Делай, дружище. Некогда, — быстро произнёс я и прервал сеанс связи.

Затем поймал взгляд Кабана, повернул голову, убедился, что Хлеб тоже смотрит на меня, и жестом велел Иерархам не вмешиваться без моего приказа.

Что ж…

К нам идут двадцать пять человек. Они видели, что с вертолёта спустились трое, однако же предполагают, что у нас может быть скрытый наземный отряд, или же то, что мы высоких рангов. Потому враг приближается осторожно. Его задача в первую очередь: разведать обстановку, а затем отправить гонца в штаб — связь-то не работает.

Ладно, приступим.

Плавно выдохнув, я выглянул из-за толстой сосны, за которой прятался, и создал ветровой тоннель к одному из источников дыхания. А затем выпустил шесть артефактных пуль из своей любимой штурмовой винтовки. Некоторое время назад я через Кабана дозаказал на неё глушитель, так что выстрелов враг не услышал.

Пули пробили шлем и голову командира отряда. Что ж… он был Иерархом, и лоб его крепче, чем у обычных людей. К тому же мужик поддерживал максимальную концентрацию, наполняя маной броню и тело.

Однако же уже пятая пуля прикончила его, а шестая раздербанила мёртвую голову. Опять лишние траты…

Я перевёл режим стрельбы на одиночный и прикончил ещё двоих, прежде чем кто-то из врагов закричал:

— Снайпер!

Они тут же перестали двигаться медленно и пригибаться и начали маневрировать.

— Попытайтесь собрать их в одну кучу! — велел я.

— Принято! — отозвались одновременно Кабан и Хлеб и тоже открыли огонь.

Майор рати рода Эпштейнов Фёдор Емельянович Коноваров хмурился и неодобрительно качал головой.

То, что происходило на поле боя, его совершенно не радовало.

Более того, ему было неприятно находиться здесь во время штурма имения графского рода Распутиных.

А всё потому, что майор Коноваров терпеть не мог штурмы, засады, нападения… Хоть и специализировался на них. Правда, с другой стороны — со стороны обороняющихся.

С детства Фёдор Коноваров грезил стать ведьмаком и вступить в Корпус. Однако же новость о том, что у него нет Второго Дара, больно ударила по Фёдору в своё время. Ему пришлось пересматривать свои планы на жизнь. Фёдор подумал, что раз он не может ходить в Проклятые Земли, то сможет оборонять Большие Земли от прорывов. С этой мыслью он поступил в военное училище, блестяще отучился, поступил на службу в Имперскую армию…

Вот только в армии плевать хотели на желания молодого офицера. Его отправили в ДШБ — в итоге пришлось не защищать людей от монстров, а штурмовать укрепления врагов Империи.

Не ради этого учился Фёдор. И потому, отслужив минимальный срок, он демобилизовался и создал свой наёмничий отряд, который стал специализироваться исключительно на охране. Коноваров сам выбирал заказчиков, внимательно изучая детали заказа. Потому не раз он брался оборонять границы имений, рядом с которыми внезапно открылись Проклятые Земли. Или же подвязывался защищать земли аристократов, обманом оказавшихся втянутых войну с более сильным противником. А сколько было удачно завершено заказов на сопровождение важных персон, и вовсе не счесть!

Однако же доля наёмника сложна. Особенно того наёмника, который отказывает многим потенциальным заказчикам, считая их действия неоправданно жестокими, а поведение — наглым. В итоге такие заказчики начинают угрожать членам отряда. Но это ладно — хуже то, что у некоторых подчинённых Фёдора появились семьи, и особо ретивые аристократы угрожали им.

В итоге, посоветовавшись со своими людьми, Фёдор решил, что неплохо было бы найти достойного аристократа и заключить с ним договор служения.

Перебрав несколько вариантов, Коноваров столкнулся с бароном Эпштейном. Яков Соломонович показался Фёдору приятным человеком, Фёдор узнал, что Эпштейны занимаются алхимией, фармацевтикой, торгуют с учебными заведениями и ни на кого не нападают. Этот вариант ему приглянулся.

И в итоге весь отряд Коноварова присоединился к рати Эпштейнов на особых условиях. В контракте Фёдора и его бойцов отдельным пунктом прописали, что их не будут использовать для ведения наступательных военных действий.

И первое время всё шло гладко — иногда приходилось отбивать покушения на главу роду и его близких, несколько раз защищать владения Эпштейнов от появившихся неподалёку Проклятых Земель…

Вот только в какой-то момент Фёдор заметил, что его господин часто сам провоцирует своих собеседников. Порой очень грубо. И в итоге такие провокации приводят к нападениям, а отряду охраны приходится вступать в бой почти на ровном месте.

И всегда после таких боёв барон Эпштейн получает немалую выгоду…

А затем однажды господин дал приказ и вовсе охранять группу бойцов. Этот приказ сразу не понравился Фёдору, он попытался возразить, однако же барон Эпштейн дал понять, что всё в рамках договора.

Вот только эти бойцы тайно отправились грабить хорошо охраняемый товарный поезд… В итоге отряду Фёдора тоже пришлось вступить в бой.

А барон Эпштейн снова хорошенько обогатился, выполняя букву договора с отрядом Фёдора… Но не соблюдая его дух.

Фёдор искал возможность расторгнуть договор Служения, но пока ничего не получалось — уж слишком хорошо поработали юристы Эпштейнов.

В итоге отряд, который изначально создавался с целью защищать тех, кому нужна защита, сейчас вынужден охранять штаб рати Эпштейнов. Пока эта рать штурмует земли более слабого и мирного противника.

«Но графья Распутины смогли всё же удивить, — с одобрением подумал Фёдор и хмыкнул. — Штаб рассчитывал прорваться к особняку гораздо быстрее. А вместо этого мы сейчас сидим без связи, как слепые котята. И этот их неожиданный десант…»

Коноваров задумчиво потёр перебинтованный бок. Он был тем, кто защитил штаб от первой ракеты. Вторую сбил лично глава рати. Однако же осколки магии и ракет подарили уйму проблем и ещё больше мелких ран. Но Фёдор решил из-за такой ерунды не тратить на себя зелья восстановления, оставив их товарищам.

Хотя многие Эпштейновские ратники жадно лечили зельями даже более мелкие раны, приговаривая, что таких случайных атак больше не повторится.

— Как дела на восточном направлении? — хмуро спросил глава рати Георгий Кортунский, отвлекая Фёдора от размышлений своим басовитым голосом.

Как раз прибыл гонец и что-то быстро сообщал главному аналитику.

— По пути к особняку столкнулись с графом, графиней и их первой дружиной… — начал было главный аналитик, но Кортунский резко перебил его:

— Я в курсе! Свежие новости! Живо!

Фёдор неодобрительно нахмурился. Все знали, что в недавней битве в речном порту погиб один из сильнейших ратников — племянник Кортунского. Георгий относился к нему лучше, чем к своим собственным детям, и сейчас жаждал отомстить за гибель родственника.

Правда, далеко не факт, что именно Распутины напали на склады Эпштейнов. Лично Фёдор считал это почти невозможным, ибо операция, по слухам, была проведена выше всяких похвал, а Распутины — не боевой род.

О случившемся на том складе почти ничего известно. Разве что среди старших офицеров рати ходят слухи о мощной вспышке, уничтожившей всех бойцов Эпштейнов. Вроде как эта вспышка попала на запись отдалённой камеры соседей Эпштейнов по порту.

Однако же, это не более чем слухи.

— Увы, граф и графиня вместе со своей первой дружиной оказались сильны, — виновато произнёс аналитик. — Они даже смогли отбросить наше наступление. А ещё с ними какая-то неведомая тварь, похожая на чёрную лисицу!

— Я понял! — рыкнул Кортунский. — Тогда я сам поведу подкрепление — нашу первую дружину! И лично покончу со стариками Распутиными, раз уж они вылезли из своей норы!

«Хочешь оставить командование на заместителя? — хмуро подумал Фёдор. — Думаешь, он справится без связи? Совершенно не сомневаешься в побе…»

Размышления Фёдора прервала ослепительно яркая вспышка, загоревшаяся недалеко от места, где высадился малый десант врага. Казалось, будто бы этим летним вечером в лесах возле Рыбинского озера родилась новая звезда — настолько яркой и мощной была эта невероятная вспышка.

Глава рати Эпштейнов, Георгий Кортунский, несколько секунд смотрел за тем, как начинает меркнуть холодный ослепительный свет.

А затем в глазах Кортунского вспыхнула ярость!

— Первая дружина, за мной!!! — проревел он. — Сметём подкрепление врага!!!

Фёдор словно заворожённый смотрел, как сильнейший боец рати Эпштейнов уводит сильнейшую дружину…

В противоположном от фронта направлении.

— Да ладно… — пробормотал Фёдор, быстро оценив последствия происходящего. — И это мирный род, который НЕ УМЕЕТ воевать?

Но сильнее других, конечно, в этой ситуации удивился заместитель главы рати. Ибо что делать без своего командира, первой дружины и связи, он вообще не понимал.

Глава 2

Врага нужно знать в лицо — это одна из основ военного дела. Ещё говорят, что кто владеет информацией — владеет миром. Нам это тоже подходит.

Разумеется, я изучил всю информацию о военных силах Эпштейнов, которую мне удалось добыть. И, конечно же, я знал, что в порту прихлопнул любимого племянника главы рати рода. А ещё во время нашей эвакуации из речного порта Коптер сообщил мне, что вспышка от «Рождения Сверхновой» попала на одну из камер «соседей» Эпштейнов. Барон Прозоров хотел удалить запись, но я решил оставить.

По двум причинам.

Во-первых, Коптер слишком много лезет в чужие системы защиты. Я не сомневаюсь в его профессионализме, но взлом этих систем, как сражения — пока один раз не огребёшь, будешь считать себя неуязвимым и всемогущим. Так что лишний раз что-то ломать у совершенно непричастных к нашему конфликту аристократов не стоит.

Подумаешь, красивую вспышку засняли.

Могут продать за дорого редкие видеокадры Эпштейнам и тем самым немного обеднить наших врагов.

Ну а здесь появляется «во-вторых». Когда Эпштейны купят это видео (а я не сомневался в том, что они его купят), у них будет хоть какой-то ориентир и триггер. Пусть смотрят на вспышку, не понимают, что это такое, и боятся.

Есть, конечно, вариант, что видео продали не только Эпштейнам. Но это, в общем-то, неважно. Ни лиц, ни голосов, ни других наших заклинаний на том видео нет. Просто какая-то яркая убойная вспышка. «Скорее всего, артефакт» — именно так глава моей СБ видит реакцию зрителей, и я с ним согласен.

Поэтому, когда я узнал, что глава рати лично командует штурмом имения Распутиных и держит в резерве сильных бойцов, я сразу понял, как привлечь к себе его внимание. Чтобы впустую не тратить ману, нужно было сперва «собрать в кучу» явившихся по нашу душу врагов. Это удалось сделать благодаря Хлебу и Кабану. Ну а дальше дело техники, точнее — заклинания. И, учитывая, что враги были не самых высоких рангов, я и маны не особо много потратил. Правда, поработал над контурами, чтобы вспышка вышла максимально яркой.

Эдакая вспышка-пустышка. Ну… почти. Всё-таки отряд врагов она прикончила.

И вот теперь я хожу по полянке, где ещё совсем недавно было сражение, временами останавливаюсь с задумчивым видом, а затем иду дальше. Мои Иерархи недоумевающе смотрят за этим, не понимая, чем я занят. Ну хоть не отвлекают.

Правда, ворчат между собой, что я опять всю основную работу сам сделал.

Закончив ходить кругами, я подошёл к ним и положил ладони обоим на плечи.

— Кабан, Хлеб, у меня для вас самоубийственное задание, — проникновенно произнёс я. Бойцы подобрались и решительно уставились на меня. А я продолжил: — Но, если вы случайно самоубьётесь, я вас подниму из мёртвых и заставлю танцевать канкан в костюме горничных.

Я говорил всё тем же проникновенным голосом, так что Иерархи не сразу осознали услышанное.

— Ха! — усмехнулся Кабан. — Если бы ты мог поднимать из мёртвых, сражаться было бы проще и веселее.

Я удивлённо склонил голову набок и произнёс:

— Нет, ты не понял. Если я вас подниму из мёртвых, дружище, весело будет мне, а не вам.

Я говорил предельно серьёзно. Таким же тоном я, будучи Императором всей Земли, посылал в бой своих воинов против орд демонов.

Иерархи изумлённо переглянулись.

— Ты же шутишь, да? — настороженно спросил Кабан. — Шутишь?

— А после битв с жировиками, полёта со мной на вертолёте и прочих прелестей, ты хочешь проверить, шучу я или нет? — вопросом на вопрос ответил я.

Кабан сглотнул подступивший к горлу комок.

— Поняли, Близнец! — вперёд него сориентировался Бородин. — Хоть задание самоубийственное, мы обязательно выживем.

— Молодец, — добродушно улыбнулся я, убрав ладони с их плеч. — Ваша задача — отвлечь на себя их штаб, а лучше навести там суеты так, чтобы ещё больше осложнить командование.

Бородин нахмурился, а затем медленно кивнул. Разумеется, оба Иерарха прекрасно понимали важность и сложность возложенной на них миссии.

— Но, если вдруг не будет получаться к нужному моменту, — максимально серьёзно продолжил я, — возьмитесь за руки и хором скажите: «Абра-Кадабра».

— Прости… что? — ошарашенно произнёс Бородин.

А через секунду он дёрнулся, услышав вдали приближающиеся к нам голоса.

— Выполнять! Живо! — рявкнул я. — И на этих не отвлекайтесь! — указал я пальцем в сторону шума. — Беру на себя.

Пару секунд они смотрели на меня серьёзными глазами, а затем молча кивнули и бесшумно устремились в сторону вражеского штаба.

Не сдерживая улыбки под чёрной маской, я смотрел им вслед и наслаждался происходящим. Подавляющие силы противника явились на земли моих союзников, чтобы их сокрушить. Привезли с собой артефактные танки, артиллерию и сотни бойцов. Все хорошо вооружены и крайне мотивированы…

Эх… лучше бы всю эту мощь направили на борьбу с монстрами и демонами.

Эпштейны сделали неправильный выбор. И я с радостью им это покажу. А после использую их вооружение по нужному назначению.

Благо, все приготовления завершены, и можно приступать к кульминации.

Я влил в глотку зелье восстановление маны, натянул обратно на лицо маску и, вскинув винтовку, тенью скрылся за ближайшими деревьями, направившись встречать гостей.

— Коготь, враг не обнаружен! — Из ниоткуда перед Георгием Кортунским появился причисленный к первой дружине скрытник.

— Как это может быть⁈ — не сбавляя хода, рыкнул глава рати Эпштейнов. — Они ведь действовали в этом направлении! Отступили⁈

— Слишком уж ярко они засветились, чтобы отступать, — хмуро проговорил Геон, глава первой дружины Эпштейнов.

— Вот и я о том же, — сквозь зубы процедил Кортунский и уставился на скрытника. — Найди их! Найди, и…

Договорить он не успел, ибо три артефактные пули пробили кожаный шлем скрытника и его голову.

— Засада! — прорычал Кортунский. — Оборонительное построение номер…

И снова договорить ему не дали, ибо шесть артефактных пуль врезались в его голову.

Точнее, попытались — после первых двух выстрелов, которые принял на себя шлем, Георгий Кортунский создал щит из молний, соединив две свои стихии — ветер и огонь.

А между тем три пули прикончили ещё одного бойца, прежде чем Геон скомандовал:

— Они на два часа! Включить тепловизоры! Все в защи…

— Отставить защиту! — проревел Кортунский и, выставив перед собой обе руки, атаковал в указанном направлении толстыми молниями. — Атакуйте!!!

В мгновенье ока десятки заклинаний не оставили и травинки в этой части леса. Из-за бесчисленных вспышек стало светло как днём, так что один из бойцов, не успевший активировать тепловизор, увидел чёрную фигуру с автоматом.

— Я вижу его! Он не задет! Цель на шесть часов! — выкрикнул боец и сам приготовился атаковать врага, но через секунду его голову отбросило назад от трёх артефактных пуль.

— Дерьмо! — выругался Котрунский. — Щиты на максимум и вперёд! Долго они бегать не смогут!

— Проклятье! — выругался Геон. — Я не вижу его через тепловизор!

Он перевёл шлем в режим ночного видения, но всё равно не смог разглядеть врага.

— Дог убит! — доложил один из бойцов.

Глава рати Эпштейнов яростно скрипнул зубами и громко произнёс:

— Без паники! Их меньше! К атаке готовьсь!

— Но их не видно…

— Сейчас увидишь, — процедил сквозь зубы разъярённый Георгий Котунский и развёл руки в стороны, выпуская мощнейшее заклинание.

Некоторые невежды считают, что Второй Дар по умолчанию даёт человеку плюс одну ступень к рангу. Но это, разумеется, не так! Точнее, так бывает… но далеко не всегда! И вообще, нужно учитывать разные нюансы.

По крайней мере, так всегда считал Георгий Кортунский. Пусть у него нет Второго Дара, но в развитии своей силы он продвинулся очень далеко. И он был уверен, что какой-нибудь средненький Магистр, даже дважды одарённый, не сможет его одолеть! Ведь сам он невероятно сильный Магистр.

Почти Архимаг!

И сейчас глава рати Эпштейнов с радостью демонстрировал свою мощь бойцам. А те с восторгом смотрели, как мощные молнии сносят все деревья в округе, а огненные шары подсвечивают июльские сумерки.

В мгновенье ока часть леса просто исчезла!

А за ней показалась просторная полянка, на которой и замер изумлённый враг.

Всего один.

Но крайне ненавистный!

— Ну и псих же ты, Жора… — изумлённо проговорил враг.

Кортунский холодно улыбнулся, не обращая внимания на то, что голос врага удивительным образом слышен сразу отовсюду. Будто бы его по округе разносит воздух.

Глава рати Эпштейнов уже подготовил мощнейшее заклинание. Он с силой топнул, выпуская через стопу прямо в землю Родовой Дар. Бесчисленные сухие деревья, похожие на руки старухи-колдуньи, вмиг начали расти по всей полянке.

А затем Кортунский дал волю своей основной стихии, и весь этот сухостой мгновенно вспыхнул.

— Ему конец… — со знанием дела проговорил один из бойцов первой дружины Эпштейнов.

А через секунду в голову этого знатока прилетело три артефактных пули.

— Твар-р-рь! — прорычал Кортунский, усиливая напор пламени.

Больше враг не стрелял.

Но из-за огня его не было видно.

В какой-то момент глава рати Эпштейнов начал успокаиваться и развеял своё заклинание.

— Фух! — услышали бойцы насмешливый голос. — Немножко жарковато. Но наш Григорий баньку топит гораздо жарче.

Кортунский и остальные изумлённо смотрели на фигуру в чёрном костюме, что стояла среди выжженной земли. Его совсем не задело? Или…

Фигура покачнулась.

— Быстрее, окружите его и прикончите! — вперёд других сориентировался Геон, справедливо рассудив, что хватит их командующему тратить ману всего лишь на одного врага. Ведь сражение ещё не закончилось.

К слову, и сам Кортунский только что хорошенько выплеснул пар и сейчас желал лишь закончить свою месть и текущую миссию.

Но ведь это можно совместить!

— Окружаем! — подтвердил он приказ и первым пошёл к шатающемуся врагу. — Щиты наготове. Взять его живым!

Глава рати Эпштейнов и выжившие бойцы Первой Дружины были уже довольно близко к ненавистному врагу, а тот и не думал атаковать.

Но вдруг он перестал качаться и выпрямился во весь рост. Бойцы остановились, готовые атаковать в любой момент.

— Империя запомнит этот день, — спокойно произнёс неизвестный. — Как день, когда барон Эпштейн за несколько часов потерял большую часть своей рати. Прощайте.

— Огонь! — заорал Кортунский, почувствовав неладное.

И даже кто-то из бойцов успел выпустить во врага заклинания, прежде чем вся полянка, на которой стояла первая дружина Эпштейнов, превратилась в лес металлических копий.

Красота…

Нет, в самом деле, если за мной кто-то будет ходить по пятам и снимать мои битвы, меня запишут в маньяки!

Несколько десятков людей на этой выжженной поляне висят над землёй на копьях…

И посреди всего этого великолепия стоит деревянный шалаш господина Кортунского. Он хоть сам напоследок и закричал «Огонь», но единственный из врагов, кто вместо атаки ушёл в глубокую защиту.

И вообще, во всём этом великолепии виноват больше всех он. Нет, я, конечно, подготовил ловушки на этом поле и запитал контуры заклинаний так, чтобы они плавно впитывали в себя ману окружающего мира и крепли.

Ну так они и впитали! Особенно когда этот умник устроил здесь Огненный Ад.

В итоге Кортунский, сам того не зная, заметно усилил моё заклинание.

А сейчас внутри своего шалашика собирает силы, чтобы контрактовать. Пожалуй, стоит поторопить его. К тому же, он так здорово ведётся на мои подначки.

— Эй! Глава рати трусов, выходи из теремочка! — позвал я его, подходя ближе.

И он вышел! Деревянная защита раскрылась, и я увидел облачённого в покров молний Магистра, готового во что бы то ни стало сражаться со мной.

Он окинул взглядом поле боя, и его Источник задрожал ещё сильнее от безумной ярости.

— Ну а чего ты хотел? — спокойно спросил я. — Это вы пришли нас убивать. В такие моменты нужно быть готовым к тому, что враг убьёт вас.

— Вот и готовься умереть! — процедил он, ещё сильнее разгоняя свою ману.

— Да я-то готов, — усмехнулся я и посерьёзнел: — А вот тебе поздно готовиться. Ты уже мёртв.

Враг рванул на меня, но сделав всего лишь шаг, изумлённо замер. С него слетел покров, а через миг Кортунский захрипел, выплёвывая кровь. Он изумлённо смотрел на меня, не понимая, что с ним происходит.

Я же думал, что артефактная броня у главы рати Эпштейнов очень хорошая. Раз уж мы до сих пор её не повредили, то сейчас глупо будет ломать.

Так, в полнейшем неведении, Кортунский и умер.

Поведя рукой, развеял все свои заклинания на этом участке боя. Трупы попадали на землю, а из груди Кортунского пропал металлический вихрь, покрошивший его органы. Пока это мерзавец защищался от атаки снаружи, микроскопическая металлическая стружка копилась в его лёгких, незаметно попадая туда через дыхательные пути.

Я вернул в Источник вложенную в заклинания ману.

Фух! Мгновенно стало легче. А то всё же бегать от Кортунского и первой дружины, поддерживая покров ветра и кучу заклинаний, было тяжеловато. А ведь благодаря этому покрову я не только ускорялся, но и обманывал тепловизоры врага — внешняя часть покрова была той же температуры, что и окружающий нас воздух.

Вдали громыхнуло.

Затем громыхнуло ещё ближе. Потом на среднем расстоянии — повсюду до сих пор шли яростные бои.

Коснувшись микро-гарнитуры, я по личному каналу вызвал Травника.

— Ну надо же, кто звонит! — проворчал граф Распутин, и на фоне прозвучал громкий визг, перетекающий в яростный ор:

— ЛИСА!!!

— Что у тебя там происходит? — проигнорировав старческий сарказм, спросил я.

— Да вот, врагов бьём, а ты?

— ЛИСА!!! — верещал кто-то.

— МОНСТР!!!

— Гляжу, Нуар себя хорошо показывает, — заметил я.

— Соскучилась без хозяйки. Да и время её подходит. — Голос графа Распутина посерьёзнел.

Что ж, это ожидаемо. Да и участие в кровавом бою явно не добавляет этому магическому мутанту спокойствия.

— Хорошо, что она различает своих-чужих, — заметил я. — А остальное решим. Судя по всему, обстановка у тебя там нормальная?

— На нашем направлении — да. На других — тяжко. Но твою просьбу выполнили.

— Точно? — предельно серьёзно переспросил я.

Граф Распутин вздохнул и проговорил:

— Мы пробились до их артиллерии. Воздух безопасен!

— Ну, тогда и сами по вертолёту не стреляйте. Я прикончил Кортунского и первую дружину, в штабе тоже сейчас должно быть весело. Так что через пару минут враг начнёт сдаваться.

— Прости, что? — опешил граф Распутин, которого я не посвятил во все детали плана.

Хотя… справедливости ради, кроме меня никто эти детали полностью и не знает.

— Что слышал, старый, — проворчал я. — Бери бинокль и смотри в небо. Сейчас волшебник прилетит. В… шестиместном вертолёте. Всё, до связи.

Я прервал вызов и тут же связался с Бородиным

— Слушаю… — натужно прохрипел он, и рядом с ним что-то оглушительно громыхнуло.

Понятно, занят.

— Вот тебе сигнал, — спокойно произнёс я. — Суету в штабе на максимум!

— Эм… понял…

Выждав немного, я достал телефон и позвонил Алвесу.

— Слушаю, командир! — легко ответил он. — Веселитесь?

— А то ж. Всё готово! Ждём вас!

— Понял, — серьёзным тоном ответил он и скинул вызов. Разве что я успел услышать, как он сказал Джину: «Возвращаемся».

Вот и финальная фаза плана.

Всё прошло как по маслу. Чувствую, даже в штабе противника Хлеб с Кабаном смогли добиться выдающегося успеха.

Вот только едва над полем боя завис вертолёт, и в его открытой двери показался перепуганный Давид Эпштейн с громкоговорителем в руке…

По вертолёту ударила ракета, выпущенная из «Трилистника»!

«Воздух безопасен!» — говорили они?

Ну-ну…

Глава 3

Некоторое время назад.

— Ох, и на что мы с тобой подвязались, дружище, — на бегу усмехался Кабан. Вместе со своим лучшим другом, Алексеем Михайловичем Бородиным, он спешил в сторону вражеского полевого штаба.

— Хм? — хмуро посмотрел на него Бородин. — Тебе что-то не нравится?

— Да всё мне нравится, — хохотнул Секачёв. — Думаешь, если бы в самом деле что-то не нравилось, я стал бы это обсуждать с главой СБ?

Бородин лишь закатил глаза и ничего не ответил. Он слишком хорошо знал своего друга и ворчал на него больше по привычке.

Алексей Михайлович был уверен на девяносто девять процентов в том, что никто из бывших спецназовцев ОКЖ ни за что не пойдёт против Александра Ярославовича. Все они, как и сам Бородин, были бесконечно обязаны Александру. Все они чувствовали силу этого удивительного человека и видели, как решительно он разбирается с любыми проблемами.

По своей воле никто от него не отвернётся! А сам Александр не начнёт творить непотребства, вынуждая их. Девяносто девять процентов — огромная уверенность. Например, в том, что Бородин и есть Бородин, Алексей Михайлович был уверен лишь на девяносто восемь процентов.

Ну а кто знает, вдруг во время службы в ОКЖ ему подменили личность? Никогда нельзя отрицать чего-то подобного.

— За нашим бесподобным господином я в огонь и в воду! — легко произнёс Секачёв, подтверждая мысли Бородина. — Только хотелось бы, чтобы он скорее боярином стал, чтобы ещё и документально вассалитет оформить. А то ему-то на бумажки плевать, но Имперская канцелярия или наши бывшие коллеги могут докопаться.

Бородин кивнул, полностью поддерживая мысль друга. Почему-то Александр Ярославович не спешит становиться Резановым. Однако же, фамилия не особо важна. Бородин и все остальные пошли на службу именно к Александру. И если вдруг он создаст род «Егоровых», они ничуть не расстроятся. Этот человек явно стоять на месте не будет, и вскоре условные «дворяне Егоровы» станут «боярами».

А тогда можно и официальную вассальную клятву дать.

Но это всё в будущем. А конкретно сейчас нужно победить в крайне серьёзной битве, не дать уничтожить Распутиных (которых оба жандарма воспринимали как потенциальных союзников) и добыть трофеи. С пустыми карманами будущему роду Александра будет сложно существовать.

Неподалёку, прямо в лесной чаще загромыхало, и даже издали можно было увидеть бесчисленные вспышки заклинаний. Оба жандарма обернулись на этот шум, а затем, не сговариваясь, ускорились. Каждый из них представил, в какую тяжёлую битву оказался втянут их командир.

— Коптер, следишь? — хмуро спросил Бородин.

— Поглядываю, — отозвался неведомый компьютерщик. — Возьмите правее и секунд через тридцать начинайте тормозить. Дальше идите осторожнее.

— Принял.

Вскоре бывшие жандармы рассредоточились и, пригибаясь, бесшумно направились к штабу. Они уже видели впереди свет и слышали голоса…

— Хлеб, осторожнее, — прошептала рация голосом Кабана. — Дальше заминировано.

— Ты чувствуешь? — напрягся Бородин.

— Слабо.

Бородин раздражённо цокнул. Пусть он тоже был Иерархом с основной стихией земли, зарытых мин перед собой он вообще не чувствовал. Сказывалось то, что Кабан гораздо больше рабочего времени проводил «в полях», а когда у его отряда не было заданий — тренировался. В то время как Хлеб с головой был погружён в расследования, и времени на саморазвитие и практику у него было гораздо меньше.

Правда, это не значит, что Алексей Михайлович совсем уж забивал на тренировки. Бородин — человек железной дисциплины и всегда держал себя в прекрасной форме.

Потому ему сейчас было обидно, что без помощи друга он не может идти дальше.

— Слушай… — задумчиво проговорил Кабан, которой тоже замер в одной точке и не продвигался вперёд. — Нам ведь нужно как можно больше суеты навести?

— Ну.

— Так может, будем считать, что мы уже достаточно к штабу приблизились незаметно, а?

— Я не совсем понимаю тебя, Кабан… Но начинаю догадываться… И мои догадки мне вообще не нравятся.

— Я решил поступить так, как и подобает командиру первой дружины Александра Ярославовича! — заявил Секачёв.

Бородин не выдержал и хлопнул себя ладонью по лбу. Он прекрасно знал, что отряд Кабана способен добираться до цели практически незаметно.

Вот только, похоже, господин своим громким световым шоу подал Кабану крайне дурной пример.

Всё, что оставалось Бородину в этой ситуации, лишь покрыть своё тело защитным слоем камня и произнести:

— Давай. Я помогу!

Кабан одобрительно усмехнулся и скомандовал:

— Вперёд!

Два Иерарха с основной стихией земли вскинули перед собой обе руки, выпуская мощное заклинание. Дёрн перед ними задрожал. Раздался первый взрыв — сдетонировала ближайшая к Кабану мина — затем второй, третий…

Зв несколько секунд округу заполнила канонада взрывов, а во вражеском штабе завыла сирена.

— Погнали, Хлеб! Не тормози! — крикнул Кабан, рванув вперёд по перекопанной земле и на ходу вливая в себя зелье восстановления маны.

Его лучший друг делал то же самое.

— Укрепляемся! — рявкнул Кабан, увидев впереди вражеских бойцов, выглядывающих из окопа.

Раздались выстрелы, но оба Иерарха успели возвести каменные стены и тут же продолжили вливать в них ману, укрепляя свою защиту.

— Слушай, а неплохо враг тут засел, — заметил Кабан, отстреливаясь через бойницу.

— Похоже, у них есть специалист по обороне и фортификации! — заметил Бородин, и, выдернув чеку, швырнул артефактную гранату под ноги трём вражеским ратникам, попытавшимся зайти с фланга.

— Стало быть, мы специалисты по нападению и разрушению! — отозвался его друг и приложил обе ладони к своей каменной гряде.

Пропущенное через камень заклинание усилилось и ушло в землю, а через несколько секунд разродилось копьями прямо внутри вражеского окопа.

Кабан почувствовал, как его каменные копья начали ломаться, а недалеко от них видоизменяется земля, будто кто-то прямо сейчас трансформирует окоп. А учитывая направление…

— Ух ты… — задумчиво проговорил он. — Сразу же эвакуируют раненых.

Далеко не всегда боевые отряды поступают таким образом, так что Кабан невольно испытал уважение к врагу.

А через миг раздербаненная магией земля, мешающая быстро передвигаться противнику, в одном секторе вдруг покрылась льдом. Кабан присвистнул, увидев, как к его другу по этому льду на огромной скорости устремился вражеский боец. Он двигался как конькобежец, хотя коньков у него не было.

Кабан и Хлеб сразу же идентифицировали в приближающемся противнике как минимум Иерарха воды и ветра.

То есть льда.

Во время движения враг не переставал стрелять из штурмовой винтовки, а затем ещё и швырнул гранату. Однако Хлеб смог защититься, и вскоре два Иерарха сошлись в рукопашной.

Остальные защитники штаба продолжили палить по нападающим. Жахнули из гранатомёта, выпустили несколько мощных заклинаний…

«Хороши, черти! — констатировал Кабан, отбиваясь и плавно смещаясь к Бородину. — Для тех, кто был уверен в лёгкой победе, оборону штаба выстроили отлично».

А между тем Алексей Михайлович ударил по врагу артефактным мечом. Противник отбил удар одним клинком и тут же атаковал вторым, но Бородин успел защититься тяжёлым каменным щитом, который он создал в начале боя. Затем, резко топнув, Хлеб создал каменные пики, ударившие в противника со всех сторон.

Но тот защитился ледяными линзами и, отпрыгнув, разорвал дистанцию.

— Отступайте! — крикнул он. — Обещаю, мы не будем вас преследовать.

— Ха, с чего такая щедрость? — усмехнулся Бородин, решив воспользоваться передышкой и сконцентрировать ману.

— Моему господину нет смысла убивать всех! Его интересует только особняк и глава рода! Уходите, вы здесь ничем не поможете.

— Ты серьёзно? — удивился Бородин. Ему показалось, что ледяной Иерарх будто бы и не рад сейчас находиться здесь и участвовать в штурме.

«Любопытный тип… Рать Эпштейнов настолько неоднородна?»

Однако же ответа Бородин не получил — слева раздался громкий стон, и несколько защитников, пропустив атаку Кабана, упали на землю и начали корчиться от боли.

— Не уходите? — хмуро спросил ледяной Иерарх, бросив взгляд на своих подчинённых. — Тогда продол…

Договорить ему Бородин не дал.

Он очень не любил распылять свои силы. Да и своё внимание тоже не любил распылять. Потому, став Иерархом, он продолжил развивать свою основную стихию. Но иногда он выделял немного времени для изучения открывшейся второй стихии. Правда, она была «противоположной» его земле и давалась с трудом. Потому и в бою Алексей Михайлович на неё особо не полагался.

Однако же использовать, и, что важнее, комбинировать с землёй, научился.

С ладоней Бородина сорвалось облако мельчайшей пыли и заполнило пространство вокруг противника, ослепляя его.

— Кабан! Огонь! — рявкнул Бородин, «катапультировав» себя с помощью магии земли и продлив свой полёт магией ветра.

Он приземлился рядом со своим другом, и тот понял Бородина без лишних слов.

Выставив перед собой обе руки, Кабан ударил в пылевое облако мощнейшим потоком пламени.

Бородин до конца не был уверен в успехе своей задумки, но на всякий случай влил в пылевое облако уйму маны и сжал её. Воздух вокруг он тоже сжал, и…

Раздался взрыв, отбросивший в разные стороны вражеских бойцов.

«Что там с ледяным Иерархом?» — мелькнуло в голове уставшего Бородина.

Но в этот момент в его ухе ожила микро-гарнитура. Александр инициировал сеанс связи.

— Слушаю… — прохрипел Бородин.

Недалеко от него взорвался снаряд гранатомёта, врезавшийся в каменную стену.

— Вот тебе сигнал, — услышал он спокойный голос господина. — Суету в штабе на максимум!

— Эм… понял… — отозвался Бородин и покосился на штаб, до которого они так и не добрались.

А между тем бойцы противника подобрались к раненому Иерарху. Тот уже был на ногах, мотал головой, пытаясь прийти в себя. Подчинённые протянули ему два бутылька.

— Получен сигнал! — поймав взгляд Кабана, выкрикнул Хлеб. — К штабу!

Два Иерарха со всех ног бросились вперёд. По ним до сих пор стреляли, однако же делали это уже не так часто. Щитов хватало, чтобы выдержать взрывы. Позади послышался крик «Ледяного»:

— Стоять!

Но Бородин и Секачёв не обращали на это никакого внимания. Друзья в тот момент думали лишь об одном.

У них не получилось прорваться в центр штаба до получения сигнала — всё это время они сражались на подступах.

А это значит…

— Мы в самом деле сделаем эту херню? — спросил Кабан, создав перед собой каменный мост и перебежав по нему через окоп.

— А есть выбор⁈ — рявкнул Хлеб.

— А если он пошутил⁈

— С таким не шутят!!!

Кабан и Хлеб ворвались на территорию штаба. Практически все присутствующие здесь хмуро смотрели на них, готовые к бою. Сзади догонял ледяной Иерарх…

Численное преимущество врага было подавляющим. Бородин и Секачёв оказались полностью окружены.

Вон как злобно смотрит на них заместитель Кортунского. А он ведь, по официальным данным, тоже Иерарх.

Двоим бойцам Александра Ярославовича явно не справиться с такой толпой.

— Господин, там лиса! Лиса!!! — завопил какой-то гонец, ворвавшийся с докладом в штаб с другой стороны, но никто не обратил на него внимания.

— Для меня было честью называть тебя другом, — спокойно проговорил Кабан, глядя на хмурые рожи врагов.

— Взаимно, — ответил Бородин.

А затем мужчины, не сговариваясь и не глядя друг на друга, схватились за руки и одновременно прокричали:

— Абра-Кадабра!

Враги чуть было не рассмеялись от такого зрелища!

Однако, увы, не успели. Ведь уже через мгновенья тела Кабана и Хлеба засияли холодным светом, а ещё через миг мощная вспышка ударила по глазам всем, кто на них смотрел.

— А-а-а-а!!! — закричали от боли враги, жмурясь и отворачиваясь.

Некоторые из них успели атаковать Кабана и Хлеба. Однако, в отличие от своих врагов, мужчины видели всё, что происходило вокруг них, и успели защититься.

Вместе со вспышкой света из их тел вырвался и шквалистый ветер, который сейчас кружил по полевому штабу врага, снося палатки и внося сумятицу.

— Не спи! — крикнул Кабан и швырнул шар лавы в аппаратуру связи.

Иерархи начали носиться по штабу, круша оборудование. А когда заметили, что ветер начинает стихать, не сговариваясь, рванули наутёк.

Выбравшись из смертельной западни, мужчины остановились и переглянулись. А затем Кабан не сдержался и заржал во весь голос.

— Клянусь тебе, это была самая безумная вылазка за всю мою жизнь! — сообщил он.

— И вряд ли последняя, — вздохнул Хлеб и покачал головой.

Услышав шум лопастей, он поднял голову и увидел, как вертолёт Галкиных завис над полем боя. В открытой двери показался испуганный Давид Эпштейн. Набрав полные лёгкие воздуха, он хотел призвать свои войска сдаться, но…

— Твою мать! — выругался Кабан, когда снаряд врезался в вертолёт. — Там же Алвес! Э? — опешил он, не веря своим глазам. — А это ещё что за хрень?

Задрав голову, я стоял и смотрел на прозрачный силуэт, светящийся холодным светом звёзд, который появился прямо перед ракетой и, создав щит, смог прикрыть вертолёт от взрыва.

А неплохо получилось! Наша птичка лишь немного покачнулась…

— Окх… — выдохнул я, почувствовав, что отложенное заклинание всё-таки потянуло из меня ману — в противном случае оно бы не смогло полностью защитить вертолёт.

Да уж, а ведь в идеале подобные заклинания должны самостоятельно набирать силу. Например, как моя ловушка, покрошившая первую дружину Эпштейнов. Или же как-то заклинание, которое я прикрепил к своим Иерархам. С ним вообще забавно вышло — мне было проще создать одно заклинание на двоих, чтобы они не навредили друг другу. Но для его активации требовалось замкнуть единый контур.

Взяться за руки, да.

Ну и одновременно сконцентрироваться, поэтому я и велел этим двухметровым феечкам вместе выкрикнуть волшебные слова.

В итоге дело сделано.

И даже вертолёт не пострадал. Доверяй, как говорится, но проверяй. Не зря я на нём оставил дополнительную защиту, хоть и велел сразу же взять под контроль вражескую артиллерию.

— Ратники баронского рода Эпштейнов! — пронёсся над полем боя усиленный громкоговорителем голосок Давида Эпштейна. — Приказываю вам! Сложите оружие! Повторяю! Сложите оружие! Наш штаб разбит! По праву рождения беру командование на себя!

А неплохо он сейчас голос надрывает! Вкладывает всего себя в каждое слово! Радуется, наверное, что вместе с ним на борту вертолёта всего двое человек. А то больших скоплений людей возле себя, особенно если восемь и больше человек, Давид Эпштейн теперь боится.

Да уж… героизмом в нём и не пахнет. Потому и легко было заставить его выступить перед войсками с призывом сдаться.

— Повторяю приказ! Ратники Эпштейнов, сложите оружие и сотрудничайте с ратью рода Распутиных! — заливался соловьём Давид.

Выпив зелье восстановления маны, я связался с дедом.

— Травник, ну как дела?

— Блестяще… — задумчиво проговорил он.

И я услышал на заднем фоне голос кого-то из его командиров:

— Сдавайтесь, и мы пощадим вас!

А между тем надо мной продолжил вещать Давид:

— Повторяю, наш штаб разбит! Надежды нет!

Он ведь в самом деле верит в свои слова. Даже жалко этого бедолагу… Ха! Нет, конечно! Он собирался перебить мирных лесорубов, и жалости уж точно не заслуживает.

— Близнец, они сдают оружие, — сообщил мне дед Распутин. — Они в самом деле сдаются!

Ну ещё бы. Связи нет, колонна с боеприпасами остановлена. В то время как Распутины на разных направлениях действуют слаженно — у них со связью всё в порядке. А ещё чем ближе враг подбирается к особняку, тем больше козырей используют обороняющиеся.

Так ещё и гонцы нашим врагам из штаба приносят дурные вести!

Чего б тут не сдаться?

— Вы, главное, не жестите, — серьёзным тоном напомнил я. — А то они передумают.

— Да это понятно… — отозвался дед. — Слушай… Я так понимаю, пленниками теперь мне заниматься?

— Ну а кому ещё, — усмехнулся я и не стал напоминать деду, что по паспорту я простолюдин, и у меня в принципе не может быть пленников.

— Ну тогда я придумал, куда их деть, — заявил граф Распутин. — Не бойся, Эпштейнам я возвращать их не планирую.

— Ну и славно, — ответил я. — И раз уж ты себе забираешь пленных, то справедливо будет, если я забираю себе все трофеи.

— Что, прости? — опешил дед и в рации на несколько секунд повисла звенящая тишина. — Все?

Глава 4

А жизнь-то налаживается!

Примерно такие у меня были мысли, когда я разглядывал присланное Коптером видео. На нём колонна техники ехала по двухполосной трассе, пугая встречные автомобили.

Самое приятное, что это колонна МОЕЙ техники. Не вся, конечно — несколько машин сопровождения принадлежат ратникам Резановых и одна — ратникам Распутиных.

С участием Резановых в минувшей битве вообще вышла любопытная ситуация. Они в ней не участвовали! Но на битву спешили. Опять же, не для того, чтобы поучаствовать — просто моя милая сестричка в ультимативной форме заявила, что не может стоять в стороне без дела, когда на родственников нападёт враг. Более того, Алиса искренне считала, что Распутины оказались втянуты в войну из-за нас…

Отчасти я с ней согласен. Но только в моральном плане. Во всём остальном — дед самостоятельно принимал все решения и должен был быть готов к последствиям.

Конечно, союзников я оставить без поддержки не мог, в чём и убедил Алису. Но ей этого показалось мало, и она собрала часть ратников, чтобы они выдвигались в сторону имения Распутиных.

— На всякий случай, — как сказала моя сестра. А потом добавила серьёзным тоном: — Я тебе доверяю, Саша, но случиться может всякое. И если ты окажешься в беде, наши ратники тебе помогут.

Вот такая у меня своевольная сестричка…

Однако же частично она оказалась права: помощь ратников Резановых мне в самом деле пригодилась. Вот сейчас, в качестве дополнительного конвоя при перевозке трофеев на мою базу.

Увы, не военную, а лесозаготавливающую… Но другой у меня пока нет.

Усмехнувшись, я принялся рассматривать фотографии. Три артефактных лёгких танка под чёрными тентами едут на специальной платформе, которую везёт мощный тягач. И платформа, и тягач — тоже трофеи. Два ракетных комплекса «Трилистник» идут своим ходом — ведь их традиционно устанавливают на крепкую шестиколёсную базу от военного грузовика УРАЛ. Кстати, два полноценных УРАЛа мне тоже досталось, в них несколько ракет для «Трилистника», ручное оружие, броня. Артефактное оружие и броня тоже в наличии. А ещё патроны, зелья, гранаты…

— Любуетесь, Александр Ярославович, — усмехнулся Бородин, подходя к моей скамейке сзади.

— Ну а как не любоваться? — хмыкнул я и жестом предложил ему сесть рядом. — Смотри, сколько добра у нас! Одно сражение — и мы разбогатели.

— Полагаю, не только мы, — пробасил он, усевшись рядом.

— Вот видишь, какой я щедрый, — хмыкнул я. — Поделился с союзниками трофеями.

— Ага, целому графскому роду от силы процентов тридцать добра отдали, — усмехнулся Бородин.

Я повернулся в его сторону, изучая реакцию. Заметив мой взгляд, бывший жандарм посерьёзнел и добавил:

— Но я полностью одобряю ваш поступок. Получив выкуп за пленных, его сиятельство полностью перекроет траты на это сражение. А учитывая ваш вклад в победу…

— Наш вклад, — перебил его я. — Не прибедняйся и ребят со счетов не списывай.

Бородин хмыкнул и кивнул, признавая ошибку.

— Хорошо, учитывая наш вклад в победу, отдав Распутиным пленных, мы могли вообще не делиться трофеями. Но вы всё же передали часть его сиятельству. И, я считаю, правильно сделали. Мы всё равно не сможем всем этим пользоваться прямо сейчас, а укрепить союзника необходимо.

— Браво! — показал я ему большой палец. — Не зря свою должность занимаешь.

Деду Распутину я отдал два танка и один «Трилистник» на подбитой базе и без ракет. У него свои есть — в минувшем сражении он как раз потерял одну такую установку. Ещё я передал ему часть патронов и оружия из тех, что совпало с используемыми Распутиными моделями. Всё-таки вооружение у аристократических родов, как правило, унифицировано. Это я — человек из интерната, который только-только набирает рать, а потому может тащить в дом всё, что плохо лежит. Серьёзным же родам такое многообразие оружия и брони только в тягость. Гораздо удобнее, когда у тебя одна модель на тысячу экземпляров, чем наоборот.

— Но кое в чём ты ошибся, — с улыбкой продолжил я. — Граф сказал, что не будет возвращать пленников обратно Эпштейнам.

На секунду Бородин замер, а затем криво усмехнулся и покачал головой.

— Ну да… графский род Распутиных не бедствует и может себе позволить потерять половину стоимости выкупа, правда, при этом ослабив врага. Хитро!

— А ещё разумно и дальновидно, — хмыкнул я.

Да, глава моей СБ сейчас правильно интерпретировал замысел графа Распутина. Когда-то давно пленных можно было использовать чуть ли не как рабов. Но с тех пор законы Империи поменялись, и теперь они всячески защищают тех, кто попал в плен во время войн аристократов. Пленников нельзя заставлять работать, да и вообще использовать для своих нужд. Зато их необходимо кормить, оказывать медицинскую помощь, содержать в достойном помещении, а не загонять двести человек в хлев при деревенском домике.

Я поддерживаю такую заботу о пленных ратниках со стороны Империи, ведь все они бойцы и подданные Империи, а значит, необходимы ей для защиты от монстров Проклятых Земель или же иноземных врагов.

Кстати, можно просто держать пленных в лагере до конца войны, если тебе позволяют средства. Но для большинства аристократов это чересчур накладно. А возвращать их сразу господину, пусть и за выкуп, не всегда хочется — ведь уже завтра эти пленные снова пойдут против тебя войной.

В такой ситуации многие аристократы просто перестали брать пленных — просто убивали тех, кто сдаётся…

Тогда Империя придумала новое решение для этой проблемы: она сама стала выкупать пленных. Да, обычно цена вдвое ниже. Но! Империя не выпускает ратников обратно к их господину во время войны. Более того, Империя аннулирует все договоры Служения таких ратников. После того как господин завершит войну, они могут заключить с ним новый договор, но до тех пор — нет. А ещё, если Империя выкупила пленного, это не значит, что он сразу обрёл свободу. Свободу нужно заслужить. В отличие от аристократов, Империя вполне может нагружать пленников работой. Ну или же позволяет пленникам самим себя выкупить за счёт личных сбережений или Имперских ссуд. Немного иначе обстоят дела с выкупленными Империей вассалами, ибо они в отличие от Слуг — аристократы. Но глобальной сути это не меняет — до конца войны господина они не могут вернуться к нему.

— Моё почтение его сиятельству, — подумав немного, повторил Бородин и снова покосился на мой экран. — Ну и вам, конечно же, Александр Ярославович. Столько трофеев… Жаль, что танк чинить придётся. Да и то, что полноценно использовать танки и артиллерию мы сейчас не сможем, тоже немножко обидно.

— Радуйся, что они у нас есть, — хмыкнул я.

Однако же над словами Бородина невольно задумался.

Империя не может справиться с аристократской вольницей, как бы ей этого ни хотелось. Сложившийся симбиоз приносит Империи выгоду — в стране много боеспособных единиц, которых, в случае войны или ЧС, можно позвать на помощь, но на которых сама Империя не тратит ни рубля. Вот что такое в глаза Империи рать аристократов. Однако же и побочных явлений у такого подхода масса. Если взять и запретить аристократские войны — начнутся волнения, которые ослабят страну.

Так что запрет — не вариант. Но понемногу ограничить вольницу Империя пытается. Например, поэтому введены жёсткие ограничения на тоннаж боевой техники, используемой в войнах аристократов. Тоннаж у каждого рода свой, он рассчитывается исходя из разных факторов: размеры выплачиваемых налогов, количество рабочих мест на предприятиях рода, количество закрытых Проклятых Земель, благотворительность и социальные проекты… Иными словами, ты вправе скупить хоть все танки и САУ мира, однако же отправить штурмовать особняк своего врага можешь лишь столько техники, сколько позволяет доступный для твоего рода тоннаж.

У меня эта цифра равна нулю, ибо рода у меня нет.

Да и вообще, мои танки и «Трилистники», как и лесодобывающее предприятие, на которые они направляются, сейчас считаются собственностью рода Распутиных.

Но всё это нюансы — стану аристократом, исправим документы.

— Радуюсь, — кивнул Бородин. — В крайнем случае, вы можете передать технику Алисе Ярославне.

— В крайнем — могу, — кивнул я.

Бородин хотел что-то ещё сказать, но замолчал, заметив приближающуюся к нам фигурку.

— Пойду немного… поработаю… — нашёлся он и поднялся со скамейки. — Ваше сиятельство. — Бородин поклонился Младе и поспешил к вертолётной площадке, где нас покорно ждал Джин и транспорт до столицы.

К слову, Кабан и Алвес уехали на базу вместе с трофеями.

Я тоже поднялся на ноги и посмотрел на свою кузину. Она была облачена в «фирменный» кожаный доспех чёрного цвета. Он удивительным образом подчёркивал фигуру, притом не сковывал движений. На доспехе виднелись свежие подпалины и застывшая кровь — явно вражеская.

Шлем Млада давно сняла, так что я видел её бледноватое лицо и бессменные косички.

— Отлично выглядишь, — улыбнулся я кузине.

Она улыбнулась в ответ краешком губ и благодарно кивнула.

— Спасибо. Не помешала? — Графиня кивком указала на удаляющегося Бородина.

— Мы уже закончили, — махнул я рукой. — А вы?

— И мы тоже, — ответила она, а затем, поколебавшись, осторожно спросила: — Пойдём?

— Веди, — пожал я плечами.

Млада покосилась на мою ладонь. Затем резко выдохнула, взяла меня за руку и потащила за собой.

Вот это напор, конечно…

Бледные щёчки девушки заалели, а сама она старалась не смотреть в мою сторону.

— Вот оно — легендарное постыдное держание за руки, — усмехнувшись, произнёс я.

— А? — напряглась Млада, глянув в мою сторону. — Ты о чём?

— В МАУД как-то девчушки обсуждали, как кто-то кого-то взял за руку. Выглядели они в этот момент уж слишком возбуждённо.

Млада насупилась, но руку мою не отпустила.

— А вот в интернате девушки и не такое между собой обсуждали… — припомнил я.

— А какое? — поддавшись любопытству, спросила Млада.

— Ну… — протянул я. — Помню, одна хвасталась, что после неудобного кресла у неё вся спина болит.

— Хвасталась? — не поняла Млада.

— Хвасталась, — хмыкнул я. — Она просто не одна сидела на этом кресле. Да и не сидела она на нём, а ритмично двигалась…

Графиня недоумевающе хлопнула ресничками.

Догадается? Нет?

— Как я и думал, ты ничего не поняла, — усмехнулся я. — Мамы аристократкам про такое даже не рассказывают, наверное. Там максимум — кровать, и то после свадьбы. А не неудобные кресла, в…

Млада резко покраснела и выдернула руку.

— Бесстыжие простолюдинки! — выпалила она в сторону.

Я засмеялся. Удивительные нравы! Эта девушка несколько часов назад вместе с отцом, своими ратниками и моими бойцами в районе села Раздумово уничтожала подкрепление Эпштейнов и добывала трофеи. Следы на её броне отчётливо говорят, что графиня не стояла в сторонке. Самому мне, кстати, тоже доводилось видеть, как она сражается с монстрами — та ещё фурия!

Зато разговоры о сексе вогнали её в густую краску и выбили из колеи. И это графиню Распутину, которая, по меркам аристократов, весьма мало эмоциональна.

Хех… в моём прошлом мире аристократки были более раскрепощёнными.

Некоторое время мы шли молча. Млада вскоре успокоилась, и, когда мы подходили к просторному зданию, похожему не то на коровник, не то на конюшни, она остановилась. Я замер и удивлённо посмотрел на неё.

— Я не устану благодарить тебя, Александр, — не сводя с меня чёрных глаз, серьёзным тоном произнесла графиня. — С тех пор, как ты появился, наша жизнь стала гораздо активнее и опаснее… Но ты всегда рядом и помогаешь нам. Спасибо.

Она обозначила поклон.

— Ну, мы же родственники, — пожал я плечами. — И союзники. Взаимопомощь в порядке вещей.

Млада снова улыбнулась краешком губ и произнесла:

— Кажется, будто у тебя всегда всё легко.

— Если хорошо подготовиться — сложно не будет, — усмехнулся я.

Она поджала губы и посерьёзнела.

— Я хочу сказать тебе… Если вдруг у тебя не получится, я не буду тебя винить. Ты подарил мне надежду, и многое сделал, и…

— Тс-с-с, — приложил я палец к губам и перебил девушку. А затем, улыбнувшись, проговорил: — Я ведь уже сказал насчёт подготовки. Так вот, к лечению твоей героической лисицы я тоже успел хорошенько подготовиться. Идём.

Я первым вошёл в помещение и, ведомый своим поисковым заклинанием, направился в левое крыло. Здание в самом деле оказалось коровником, так что запашок здесь стоял — хоть топор вешай. Но я быстро решил эту проблему, создав для себя и Млады невидимый воздушный фильтр.

Графиня, не отстававшая от меня ни на шаг, сразу поняла, почему стало легче дышать, и тихо произнесла:

— И снова спасибо.

Коровы в левом крыле располагались только в начале, а дальше начинались укреплённые загоны, в которых граф Велеслав Распутин, видимо, держал некоторых своих животных.

Полагаю, когда эксперимент будет признан успешным, Велеславу придётся строить для магических зверей новый дом.

Нуар я обнаружил в самом дальнем загоне. Она яростно хрипела, лёжа на животе. Велеслав и его отец с нетерпением дожидались меня возле решётчатой двери, и других людей поблизости не было.

— Мы готовы начинать, — быстро произнёс Велеслав, зашагав мне навстречу.

— УА-А-А-А-А!!! — завыла чернобурая гигантская лисица и, вскочив на лапы, бросилась на дверь.

Раздался грохот, лиса пыталась снести решётку и добраться до нас.

— Ещё ведь не поздно? — испуганно спросила Млада, вцепившись мне в плечо. С болью во взгляде девушка смотрела на то, как гнутся толстые металлические прутья под напором её питомицы.

— Нет, — спокойно произнёс я и выставил перед собой руку, выпустив с кончиков пальцев заранее подготовленный конструкт заклинания.

Удушающий пузырь мигом вытянул воздух из буйной лисицы, и она потеряла сознание.

— Я не мог не использовать её при обороне, — проворчал Владимир Распутин. — Нуар показала себя отличным воином. Я ни о чём не жалею.

Он выпятил грудь и гордо уставился на меня.

Хмыкнув, я кивнул и ответил:

— Всё ты правильно сделал — слышал я через рацию, как верещали враги. А теперь отпирай клетку.

Граф медленно кивнул, и я вошёл внутрь, достав из кармана флакон с «зельем успокоения».

Приподняв голову лисицы, я открыл её смертоносную зубастую пасть и вылил в глотку всё содержимое флакона.

— Гр-р-р-р… — проглотив зелье, тихо зарычала Нуар, открыв глаза.

— Тише-тише-тише… — зашептал я, гладя лисицу по голове и спине.

Я внимательно следил за потоками маны в её изменённом теле. Убойная доза успокоительного смогла унять энергетическое буйство, а я теперь мог плавно расправить движение маны в каналах.

Я не целитель. Но всё же могу немного управлять чужой энергией.

Не переставая гладить лису, я медленно наводил порядок в её каналах — дело сложное, кропотливое и требующее огромной концентрации.

Без зелья успокоения я бы не смог это сделать.

Но и без моих махинаций с маной зелье бы тоже не дало постоянный эффект.

В какой-то момент лисица перестала рычать и, высунув язык, лизнула мою руку.

— Отдыхай, малышка, — аккуратно уложил я её на пол и, выпрямившись, повернулся к Распутиным.

Три пары глаз изумлённо смотрели на меня.

— Помогло… — прошептал Велеслав. — Точно помогло!

— Невероятно… — пробормотал его отец. — Что это за средство⁈ Дай мне его изучить!!! Мы сможем создать ещё, и…

— Тише, — усмехнулся я. — Права слово, вы вроде бы род, славящийся своим спокойным темпераментом. Так чего расшумелись? И да, зелье на изучение я не дам. Сам буду делать. К тому же без меня оно не даст нужного эффекта. Слышишь? — обратился я лично к Велеславу. — Ты можешь модернизировать зверюшек, но завершать процесс буду я лично. Договоримся о времени, чтобы я приезжал сразу к нескольким… пациентам. Но моё условие, — мой голос стал серьёзен, — здоровых зверей не мучай. Твой эксперимент даёт животинам второй шанс, но ты сам не отбирай первый.

Велеслав кивнул, полностью соглашаясь с моими словами. Его отец же в это время неотрывно смотрел на мирно спящую лисицу и бормотал себе под нос:

— Какое зелье, а… Ещё и лично должен его давать… — Он резко повернулся ко мне и выпалил: — Лично! Поразительно, Александр! Кровь нашего рода сильна в тебе, хоть ты и Резанов! У тебя что, два Родовых Дара?

Вот ведь его торкнуло, а…

Хотя, может, и правда от матери что-то передалось? Пусть крайне редко, но встречаются люди, у которых больше одного Родового Дара.

Хотя сейчас это неважно.

А вот выражения лиц Распутиных — шок мужчин и слёзы радости в глазах Млады — вот это бесценно.

Глава 5

Иду я, значит, от КПП МАУД по её ухоженной территории, любуюсь клумбами и аккуратно подстриженными деревьями, а про себя думаю:

«Вроде всего несколько дней прошло, а я как-то даже соскучиться умудрился по этому заведению».

Или всё же не по заведению, а по своим товарищам?

Кто б знал.

Вот по Тельцу и ребятам из военного училища я точно соскучился, хоть с церемонии награждения прошло даже меньше недели, и мы постоянно переписываемся.

Эх… вот что происходит, когда жизнь перенасыщена событиями!

В этот раз я прибыл на территорию не к самому открытию, а гораздо позже, так что на тропинках и аллеях МАУД было весьма оживлённо. Я здоровался со студентами, они со мной, улыбался, глядел по сторонам.

О… курилка.

Сам я не курю, но прекрасно вижу собравшихся в ажурной беседке людей. Например, приметного двухметрового юношу — боярина Логашова. Того самого змееносца, у которого был конфликт с Анной и баронессой.

И который, с высокой долей вероятности, нанял специалистов из «братства Скорпиона», чтобы прикончить меня. Из знакомых мне людей он больше всех подходит под описание заказчика, которое смог добыть дознаватель ОКЖ Артур Лимонов.

А ведь я так и не взыскал с Логашова стоимость безвременно почившего УАЗика. И ладно, УАЗик — всего лишь машина, а вот слёзы Василия, оплакивавшего своего железного коня, стоят гораздо дороже.

Проблема в том, что у меня сейчас и так забот хватает, чтобы сломя голову рыпаться на очередной боярский род. Я, конечно, попросил своих собрать досье на Логашовых…

Но забот у меня гораздо больше, чем верных специалистов. Бородин и Коптер попросту всё не успевают. Не говоря уже о том, что самому барону Прозорову нужно на учёбу ходить, спать и иногда жить свою баронскую жизнь.

— О, Александр! Доброе утро! — окликнули меня слева.

Благодаря поисковому заклинанию я уже знал, кто там идёт. И сейчас, повернувшись, обозначил поклон.

— Доброе утро, Сергей Иванович. Ваша светлость. — Спутнице Самоцветова я подарил отдельный поклон, ибо графа сейчас сопровождала его невеста, великая боярыня Марьяна Арнольдовна Романова-Варшавская.

Великая боярыня коротко кивнула в ответ и уставилась сквозь меня — я был ей совершенно неинтересен.

— Ты откуда спешишь? — будто бы невзначай спросил Сергей Самоцветов и, хитро улыбнувшись, добавил: — Неужели уже переехал в новую квартиру?

— Пока нет, — легко ответил я.

— А где тогда был? — спросил он ехидно. — Явно ведь не в общежитии ночевал.

— Настоящие мужчины не хвастаются определёнными своими успехами. Если вы понимаете, о чём я, Сергей Иванович, — улыбнулся я.

— О-о-о… — многозначительно протянул он.

А его спутница бросила на меня пренебрежительный взгляд.

Граф Самоцветов же перестал улыбаться и посерьёзнел.

— Главное, Александр, чтобы твои успехи не вышли тебе боком. Порой от них случается головокружение, а затем начинает очень сильно тошнить.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

Самоцветов до сих пор пристально следит за мной?

Зачем я ему?

Нет, это нормально — интересоваться жизнью своего Друга. Вот только моя Дружба с Самоцветовыми — это своего рода награда простолюдину. О крепкой личной дружбе говорить нельзя. Пусть мы с Сергеем порой общаемся, в том числе и наедине, я до сих пор не могу в полной мере понять, что на уме у этого человека.

— Серёжа, я хочу выпить кофе, — холодно проговорила великая боярыня.

— Конечно, Марьяна, пойдём сейчас, — тут же пообещал ей Самоцветов.

Но что мне точно понятно — так это то, что граф по уши влюблён в Романову-Варшавскую.

А вот она в него будто бы и не очень.

— Александр, рад был тебя видеть, — быстро проговорил он. — И… вот я ещё что хотел сказать… Староста твоей группы… как её… Вассалка баронессы Завьяловой…

— Анна? — удивился я.

— Да, вот она! — обрадовался граф Самоцветов. — Ты же с ней хорошо общаешься?.. Поговори с ней, чтобы вела себя более сдержанно. А то это же МАУД, — обвёл он взглядом территорию Академии. — Тут много аристократов, с которыми нужно стараться завязать хорошие отношения, а не портить их.

— Сергей! — чуть повысила голос великая боярыня, и от неё повеяло холодом. — Ты не слышал меня?

— Идём-идём, — ласково проговорил граф Самоцветов и помахал мне. — До встречи.

Его спутница лишь величественно кивнула, и эта парочка отчалила. А через несколько секунд я услышал недовольное ворчание Марьяны Арнольдовны:

— Почему ты обсуждаешь других женщин, когда обещал купить мне кофе?

— Ну… я должен был предупредить Александра. Он же мой Друг.

— Друг… — фыркнула она. — Кто это вообще такая, эта Анна⁈

— Да, я рассказывал тебе. Помнишь? В пятницу?

— А… девица, за которую ты заступился? Может мне самой с ней поговорить, а? — Голос великой боярыни стал чересчур холодным.

Видимо, в мечтах Марьяны Арнольдовны после разговора с ней Анна уже ни за что не захочет вернуться в МАУД.

Ха! Какая наивная великая боярыня.

— Не нужно, Марьянушка, не трать своё время… — зачастил граф Самоцветов, всячески пытаясь убедить невесту не искать встречи с Анной.

Хм…

А что это вообще сейчас было?

Размышляя о случившемся, я без эксцессов добрался до общежития, поздоровался с неприметным мужчиной, который сидел за столиком администраторов, поднялся к себе и быстро собрался на учёбу.

Когда снова вышел на улицу, заметил знакомую беловолосую девушку в окошке третьего этажа. Эмилия мило улыбнулась мне и помахала ладошкой. По сложившейся традиции я ответил ей тем же и отправился на учёбу.

Одногруппники встретили меня довольно бурно — соскучились по мне, видимо. Парни начали свои привычные шутки, на тему того, где… а точнее, с кем я пропадал всё это время, девушки смущённо хихикали и закатывали глаза.

Правда, стоило Анне наворчать на одногруппников, шуточки прекратились.

Идиллия, одним словом.

Первая пара пролетела довольно быстро, вторая была в этой же аудитории, так что на перемене никто не спешил выходить из кабинета — ребята обсуждали свежие новости, учёбу, моду, и…

Я подошёл к столу Анны и спросил:

— Староста, не желаете ли чашечку какао из автомата?

Аудитория мигом притихла. Все с любопытством уставились в нашу сторону.

— У-у-у… — загудела Диана Каладзе. — Кое-кто у нас газ.

Анна же удивлённо смотрела на меня своими карими глазами.

А за её спиной разгоралась волна чистой ярости. Малютка-баронесса будто бы пыталась меня сжечь, отравить, расчленить — и всё это одновременно и одним лишь взглядом.

Анна быстро обернулась, повернувшись ко мне затылком. Увы, выражения лица её я не видел. Зато явственно ощутил, как баронесса смогла погасить свои эмоции. А затем она недовольно пробурчала:

— Возьми мне чашечку латте, пожалуйста.

Ага, типа отпустила свою вассалку.

— Конечно, — слегка нервозно ответила Анна и резко поднялась с места. — Пойдёмте, Александр. До автомата.

— А я ведь тоже кофе хотел, — вздохнул Ваня Медведев.

Анна со скоростью хищной птицы повернулась в его сторону.

— Перехотел! — поднял он обе руки. — Воздержусь.

— Я возьму твой любимый моккачино, — пообещал я одногруппнику.

Из аудитории мы с Анной вышли молча и направились в сторону нашего любимого кофейного автомата. Девушка шла немного резко и явно была напряжена.

— Признаюсь, Александр… — Она первой нарушила молчание. — Ваше предложение слегка удивило меня.

— Отчего же? — улыбнулся я.

— Вы раньше не приглашали меня… на какао из автомата.

— Я приглашал вас поужинать, — усмехнулся я.

— Но не публично! — выпалила Анна и поджала губы.

Смутилась, милашка.

— Я просто соскучился, — спокойно произнёс я. — Давненько мы не встречались возле этого кофе-автомата.

Я почувствовал, как внутри Анны забурлила мана. Эмоции распирали её изнутри, при этом сама девушка изо всех сил старалась держаться невозмутимо.

Дойдя до автомата, я выбрал какао для своей спутницы. Автомат зашуршал, и нам оставалось лишь ждать, когда напиток будет готов.

— Мне кажется, — снова начала она, — вы хотели о чём-то поговорить со мной?

Щёки Анны предательски покраснели.

Притом взгляд её был серьёзен.

Забавно — налицо конфликт чувств и рассудка. Анна сама не верит в то, из-за чего краснеет. Разум говорит ей, что дело в другом.

Я медленно выдохнул…

На самом деле было бы неплохо удивить её разум…

Так, что за странные мысли лезут в голову? Никаких серьёзных отношений, пока нет крепких стен и мощной армии!

— Я правда соскучился по вам и хотел вот так пройтись, — произнёс я, передал Анне какао и включил на автомате следующую программу.

— Спасибо… — взяв двумя руками одноразовый стаканчик, прошептала она.

— Но вы правы… Не только это подтолкнуло меня позвать вас на разговор.

Анна подобралась и, статно кивнув, проговорила:

— Внимательно вас слушаю, Александр.

Я дождался, пока мимо нас пройдут любопытные студенты, а затем, чуть приблизившись к Анне, произнёс:

— До меня дошли слухи, что вы снова оказались втянуты в конфликт с другими студентами МАУД.

Анна холодно прищурилась.

— Допустим, — сказала она. — И что?

— Конфликт был довольно громким, и графу Самоцветову пришлось за вас вступиться, — продолжил я.

Анна на миг замерла. Она хорошо держала лицо, но опыта в светском общении у меня гораздо больше, чем у юной девушки. Да и людей мне приходилось раскалывать бесчисленное количество раз. Впрочем, и нелюдей тоже.

Так вот, на дне глаз Анны я увидел осознание. Выглядело оно примерно как: «Ах… вот про какой именно конфликт речь».

— Я благодарна его сиятельству за участие, но, уверяю вас, Александр, всё было не настолько серьёзно, как вам кажется. Я бы и сама при поддержке её благородия смогла бы справиться с возникшей ситуацией.

Я взял свой кофе и выбрал на автомате «моккачино». Автомат снова заурчал.

— И всё же, Анна, — продолжил я, — это далеко не первый и не последний конфликт на территории МАУД, в который вы оказываетесь втянуты.

Она недобро нахмурилась.

— Что вы хотите сказать этим, Александр? Уж не думаете ли вы, что я…

— Не думаю, — перебил её я, а Анна удивлённо распахнула глаза от такой наглости. Ну а я продолжил: — Я уверен, что причина этого и других конфликтов, а также действующие лица во многих из них крайне схожи. Вспомнилась, знаете ли, ваша бурная беседа с боярином Логашовым, например.

Анна поджала губы и недовольно пробурчала:

— Раз вы всё понимаете, тогда зачем организовали этот разговор?

Ну да… Члены Круга Змеевидца на территории МАУД частенько притесняют тех, у кого нет защиты. Анна не может смотреть на такое спокойно и спешит спасти тех, кто попал в беду.

— В этом же переходе, рядом с этим же автоматом, я вам уже говорил, Анна: «Мне нравится, что вы всегда готовы прийти на помощь людям», — спокойно произнёс я.

Девушка вздрогнула, и дыхание её на миг сбилось.

— Очень нравится, — повторил я. — Однако я переживаю за вас, Анна.

От моих слов она покраснела ещё сильнее.

— Вы… правда? — прошептала девушка.

— Конечно, — улыбнулся я.

— Я вам… небезразлична? — еле слышно спросила она.

— Небезразличны, — мягко ответил я.

Она хлопнула ресницами.

Я подался вперёд, к её лицу. От неожиданности девушка резко вздохнула и закрыла глаза.

Мне даже показалось, что она немного вытянула губы.

— Ваше расследование может погубить вас, — прошептал я ей на ушко.

Она замерла.

Её Источник вспыхнул маной, и Анна резко отшагнула назад.

— Откуда вы знаете? — с жаром выпалила она.

«Про расследование», — явно мысленно закончила девушка.

— Вы меня совсем за идиота-то не держите, — спокойно произнёс я, включив уже четвёртую программу на кофе-автомате. — Догадаться было нетрудно.

Она поджала губы, буравя меня взглядом.

— Кто-то ещё знает? — буркнула она.

— Кто-то, может, и знает, — пожал я плечами. — Но не от меня.

Она подошла к окну и с недовольным видом начала пить какао.

Я приблизился к ней сзади. Анна снова замерла.

— Уверен, причины у вас серьёзные, — тихо произнёс я на ухо девушке. — А мотивы — благородные. Но это не повод так подставляться. Сами-знаете-кто не станут долго терпеть. — Я невольно вспомнил, как кто-то смог обойти защиту в моём номере, и хмуро произнёс: — Не недооценивайте их.

— Я не недооцениваю, — пробурчала Анна.

— Если с вами что-то случится, я очень расстроюсь, — продолжил я. — Поэтому, если вдруг попадёте в беду, сразу зовите меня.

— Но… — попыталась возразить девушка, однако я не дал ей этого сделать.

— Сразу, — повторил твёрдо.

Она стояла красная как рак.

Резко повернувшись, Анна, сжимая стаканчик с недопитым кофе, походкой робота зашагала обратно в аудиторию.

Ха… моя жена из прошлой жизни в молодости тоже теряла голову, когда я что-нибудь шептал ей на ушко.

— Анна, подождите! — окликнул я девушку.

— А? — нервно обернулась она. — Что-то ещё?

— Вы забыли кофе для госпожи Завьяловой, — кивнул я на автомат, который доделывал латте.

Она вернулась и замерла рядом с автоматом, стараясь не смотреть на меня.

— Пожалуйста, будьте осторожны, — спокойно произнёс я, когда она взяла горячий кофе.

— Да… я буду… не переживайте, — закивала Анна.

А затем она вдруг замерла. Всё её смущение от моей заботы и растерянность словно рукой сняло. Мана внутри Анны вновь скаканула — невольно девушка начала концентрировать её для атакующего заклинания.

В переходе звучал цокот каблучков, и к нам неспешно приближалась красивая пара: высокий, статный мужчина в светлом костюме и высокая рыжая женщина в лёгком летнем платье на тонких лямках, которое по цвету отлично гармонировало с пиджаком её спутника.

Ректор Скоробогатов и его личная секретарша собственной персоной.

— Добрый день, — поздоровался я с ними, когда они остановились рядом. — Тоже за кофе? — Я кивнул на автомат.

— Приветствую, Александр Ярославович, госпожа Есипова, — ровным тоном проговорил Аркадий Сергеевич. — Нет, кофе мы уже выпили. А здесь мы подругой причине — я заметил студента, у которого участились прогулы. И, пока этот студент сам себе не испортил жизнь, решил подойти к нему и пригласить на беседу.

Я демонстративно огляделся по сторонам, пытаясь отыскать злостного прогульщика.

— Будучи старостой четвёртой группы, считаю своим долгом сообщить, что успеваемость Александра Ярославовича, несмотря на случающиеся прогулы, гораздо выше средней, — спокойно произнесла Анна.

Несмотря на бушующие внутри неё эмоции, девушка выглядела максимально сдержанно.

— А как вам известно, — продолжала Анна, — средние показатели в МАУД и так довольно высоки.

— Благодарю за предоставленные сведения, госпожа Есипова, — с холодной полуулыбкой ответила за ректора его секретарша, — уверяю вас, Аркадий Сергеевич учтёт их во время своей беседы с Александром Ярославовичем.

— Стало быть, вы приглашаете на беседу меня? — прямо спросил я у ректора.

— Всё так. Буду ждать вас в своём кабинете после четвёртой пары. — Он пристально уставился на меня.

Я же усмехнулся и кивнул:

— Благодарю за приглашение. Надеюсь, у нас сложится откровенный разговор.

— Я тоже на это надеюсь, Александр Ярославович, — продолжил он буравить меня взглядом. — До скорой встречи.

Он коротко кивнул, секретарша повторила жест за своим господином, и пара величественно поцокала дальше по переходу.

Анна недобро смотрела им вслед.

— Что вы планируете теперь делать, Александр? — напряжённо спросила она, повернув голову в мою сторону.

— А чего тут планировать? — Я пожал плечами и поднял одноразовый стаканчик с дымящимся напитком. — Вот, моккачино Медведеву отнесу, пока не остыл, раз уж пообещал. Вам бы тоже поторопиться, Анна. А то Зине холодное пить придётся.

Анна удивлённо посмотрела на меня, не удержалась и поправила:

— Холодный! И хватить называть её Зиной!

— Холодное, — стоял я на своём. — Кофе либо хороший, либо плохое — у него род меняется в зависимости от вкуса. — Я неспешно прошёл мимо неё и направился в сторону аудитории. — Идёмте уже, Зина ждёт.

— Хватит так называть её благородие! — яростно выкрикнула Анна, быстро догнав меня.

— Хочу и буду. После того, через что мы с Зиной прошли вместе, имею полное право.

— А через что вы прошли? — как напавшая на след гончая, сделала стойку Анна. — Что случилось в подземелье, о чём я не знаю?

— А вы у Зины спросите, — спокойно ответил я. — Как порядочный мужчина, я не имею права рассказывать девичьи секреты.

— Гр-р-р-р… — тихо зарычала Анна.

Хорошо хоть студенты по пути нам не попались, а то испугались бы и бросились в разные стороны.

Мы зашли в аудиторию, и одногруппники снова притихли, с любопытством глядя на нас.

О! А Зина почему-то побледнела…

Глава 6

Все три пары, в течение которых я ждал беседы с ректором, я раз за разом обращался к мысли о целесообразности обучения в МАУД. Знания я уже освежил и, в конце концов, если потребуется, на досуге могу просто читать научную литературу или статьи в глобале. Так что основная причина, по которой молодые люди идут в Академию, для меня не особо актуальна.

Вторая причина — знакомства и связи — для меня более важна. Ради неё, конечно, стоит здесь остаться — пусть больше половины студентов МАУД это Змеевидцы и всякие напыщенные снобы, нормальных людей в Академии тоже хватает. Я до сих пор не со всеми ними наладил хорошие отношения, хотя и стараюсь по возможности здороваться и перекидываться парой фраз.

Но!

Эта причина сталкивается с огромным толстым контраргументом — нехватка времени, которое я мог бы потратить с куда большей пользой, если бы не проводил по шесть-восемь часов в Академии.

Вот, например, только за сегодня…

Сперва мне написала боярыня Алина Мурашова и сообщила, что мастера по протезам немного задерживаются из-за их текущего проекта и сегодня не смогут прибыть в Москву. Зато будут завтра утром сразу в больнице Резановых.

«…Если не получится, можешь сам не присутствовать, а выделить доверенное лицо. Я буду сопровождать их и всё порешаю».

То есть, сама боярыня будет со своими людьми, а я, Друг их рода, который попросил о взаимовыгодной услуге, пошлю доверенного человека?

Ну уж нет. Это Алина — мой личный друг, а вот с её отцом мне ещё предстоит дальнейшее укрепление дружеских связей. Как я буду выглядеть в его глазах, если даже не встречу приглашённых специалистов? Учитывая, что это нужно мне. Ну и то, что официально я простолюдин…

Придётся ехать встречать гостей. Заодно и проконтролировать весь процесс.

Или вот ещё пришло сообщение от Марины:

«Приветствую, Александр. Документы на квартиру готовы, я проверила: всё чисто. Сегодня в шесть вечера предлагают встретиться на месте и подписать акт приёма-передачи. Я бы рекомендовала согласиться на их время, иначе не известно, когда они предложат в следующий раз. Есть ты свободен, конечно».

Ну разумеется, я согласился. Подписать документы на дарованную мне квартиру нужно при первой же возможности. Права Марина — если начать переносить встречу, не особо заинтересованная вторая сторона может потеряться.

А момента обретения собственной квартиры я уже заждался. Надоело, что нужно всё время подстраиваться под комендантский час общежития. А ещё мне очень не нравится то, что в моё жильё люди ректора могут заходить как к себе домой. Да, после того случая я подключил уже самого Коптера к обеспечению моей защиты, а не его помощников. И на неведомого компьютерного взломщика, который вскрыл эту систему в прошлый раз, я тоже натравил разъярённого барона Прозорова.

Только вот на след своего коллеги Коптер до сих пор не вышел. Это его злит ещё сильнее — не нравится ему осознавать тот факт, что у врагов есть компьютерщик, не уступающий ему в мастерстве.

Вот и получается, что нет смысла мне оставаться в общежитии МАУД… Единственная веская причина — мои товарищи, которые проживают здесь. В первую очередь, конечно, Анна и баронесса. Если с ними что-то случится, проживая в общаге, я смогу быстрее среагировать.

Только нюанс опять же в том, что сам я редко ночую в общежитии. Да и моя новая квартира располагается относительно недалеко от МАУД.

В идеале, конечно, получить бы квартиру и не потерять при этом общежитие. Вот только вряд ли ректор мне это позволит.

Ну да ладно, этот вопрос оставим до вечера.

Что ещё…

Мой новый член Круга Зодиака тоже мне писал во время пар. Говорит, всем состояние стабилизировал, но над некоторыми надо особенно поработать. Например, над графом Резановым или же Алисиным телохранителем Игнатом — тем парнем, который применил запрещённый артефакт, выпивающий жизнь, чтобы спасти мою сестру.

Полагаю, над этой парочкой будем работать расширенным составом — я подключусь, ещё и Младу или Велеслава позову.

А с лечением Марины, Леонид сказал, справится самостоятельно. Вот что значит носитель Дара одного из трёх великих целительских родов. А ведь бабушка Марины говорила, что эта болезнь не лечится. Хех, прав был граф Резанов: в данном случае «не лечится» она только для простолюдинов, у которых нет возможности обратиться к высшим целителям.

Правда, Леонид добавил, что ему нужно лично присматривать за ходом лечения Марины, и ему будет удобнее, если она пока поживёт у них.

«А Агата не против?» — уточнил я.

А то мало ли — Марина у нас девочка видная. Одно дело, когда они с Агатой вдвоём жили под одной крышей, и совсем другое, когда там появится ещё и Леонид.

«Конечно не против! — быстро ответил Вавилов. — Она только за. Она ночью даже ковры заказала, чтобы стену в её комнате украсить».

От этого сообщения я подвис, ведь ничего не понял.

«Агата ночью решила заказать ковры?» — уточнил я.

«Я тоже удивился, когда она вдруг задумчиво уставилась на стену, и сказала, что Марине нужны ковры. Наверное, какие-то беременные наваждения».

«Так, стоп. Ты уже дома ночевал, что ли?»

«Ну конечно! Чего в больнице сидеть? И так там уже много времени провёл. По дому соскучился, по жене».

Да уж… Если сначала я ничего не понял, то теперь ка-а-ак понял! Второй Шанс, помимо всего прочего, даёт телу прорву энергии. Я сам после его прошлого применения на стену лез… Но я пустил эту энергию в нужное русло — на саморазвитие и убийство врагов. У меня ведь нет жены под боком.

Какая всё-таки Агата чуткая… Ковры повесить быстрее, чем звукоизоляцию внутри стен сделать.

Мы ещё некоторое время переписывались с Леонидом, а потом мне пришлось экстренно записывать лекцию и строить из себя прилежного студента — уж очень недовольно поглядывал в мою сторону преподаватель. Не нравилось ему, что кто-то во время его блестящего выступления постоянно на телефон отвлекается.

Но потом мне пришлось отвечать на сообщение Кабану… потом Коптеру… в общем, учёба шла как-то мимо меня и фоном. Я же чувствовал себя в выездном офисе. Всем от меня что-то нужно. А я, на минуточку, до сих пор простолюдин, и людей у меня не особо много.

Хотя на завтра уже назначен первый смотр потенциальных рекрутов. Тех, кого скрупулёзно через свои каналы искал бывший военный Вася Таксист. К слову, на этой же неделе будет ещё один смотр — Кабану и Хлебу потребовалось меньше времени, чтобы собрать первую партию уже своих потенциальных рекрутов.

В общем, рать растёт. И…

Примерно на этой мысли мне в третий раз за утро написал Хлеб.

«Александр Ярославович, произошло ЧП. Но её сиятельство уже в курсе, сказала, что всё возьмёт на себя, и просила вас не беспокоить, раз уж вы заняты».

«Но ты побеспокоил», — про себя усмехнулся я.

«Таков мой долг. Я служу вам, а не её сиятельству».

«Молодец, всё правильно сделал. А насчёт ЧП…»

Я на пару секунд задумался.

Нельзя всегда всё делать за других — бежать всем помогать, даже если тебя не зовут, и за других принимать решения.

Иначе эти другие не вырастут.

Алиса сказала, что справится сама? Что ж…

«Если Алиса Ярославна сказала, что у неё всё под контролем — пусть так и будет. Ничего мне не рассказывай, пока я не попрошу обратного».

«Понял вас».

«А то, что тебе самому нужно приглядывать за Алисой Ярославной, ты тоже понял? — уточнил я. — Но только аккуратно, чтобы не докучать ей и не мешать?»

Ответил Бородин не сразу.

Должно быть, судорожно пытался придумать, как выполнить это поручение.

«Понял. Принял», — наконец-то написал он спустя несколько минут.

Проклятье! А ведь мне теперь до самого вечера будет любопытно, что же там за ЧП такое…

Ладно, пусть малыши разбираются. Будет им наука.

На встречу с ректором меня провожали, как на войну. Одногруппники выглядели серьёзными и насупившимися, желали удачи… Сразу вспомнилось, что точно так же они выглядели, когда студенты-змеевидцы во главе с графом Орловым пригласили меня на беседу.

— Ладно, ребятки, до завтра! — помахал я рукой товарищам на прощание.

— Александр, — хмуро окликнул меня княжич Пермский. — Звони, если что.

— Если что, позвоню, — улыбнулся я и припомнил одну из своих переписок. — Кстати, староста, на первых парах меня завтра не будет — дела.

Ребята изумлённо замерли, широко распахнув глаза. На несколько секунд вокруг нас повисла тишина, но затем громко рассмеялся рыжий Ионов, а Ваня Медведев хлопнул себя ладонью по лбу.

— Тебя вызывают на беседу из-за твоих прогулов, а ты уже запланировал новые прогулы? — усмехнулась Диана.

— Ничему-то тебя жизнь не учит, Егоров, — покачала головой баронесса Завьялова.

— А чему меня учить, ваше благородие, если я всё умею? — усмехнулся я и подмигнул малютке баронессе. Она насупилась и резко отвернулась. Анна, наблюдавшая за нами, тяжело задышала и явно собиралась что-то сказать, но я быстро произнёс: — Ну всё, теперь точно всем пока!

И, вылетев в коридор, быстрым шагом направился в кабинет ректора. В коридорах было довольно оживлённо — закончилась последняя пара, так что кто-то из студентов спешил домой, кто-то на факультативы. Жизнь кипит!

Но кое-где она и вовсе бьёт ключом — например, в ректорате, под который был выделен отдельный блок. Едва я переступил порог этого блока, как услышал раздражённый возглас:

— Зачем вы это сделали? Я ведь просила не ставить мне пары! И тем более не ставить их так рано!

Голос мне был вполне знаком, и звучал он как раз из открытой приёмной ректора.

Проходя мимо кабинетов секретарей и всяких проректоров, я шёл прямо туда.

— Мы тоже о многом вас просили, и вы об этом знаете, — холодным тоном ответила Алла Генриховна, секретарша Скоробогатова.

— И многие ваши просьбы я выполняла, — стояла на своём её собеседница.

— Многие, но не все.

— Иногда вы просили слишком многого!

— Как и вы, Эмилия Вацловна. Где это слыхано, чтобы аспиранты требовали не ставить им ведение занятий⁈ А как вы будете получать необходимый опыт?

— Я не планирую преподавать, я уже говорила вам.

— План есть план.

— А ещё я говорила вам, что если вам принципиально необходимо поставить мне пары, так ставьте четвёртыми, а не первыми! Я не готова никого обучать с утра! С утра у меня мозг не функционирует в полную силу! Такие у меня биоритмы!

— Успокойтесь, Эмилия Вацловна! — прикрикнула на неё секретарша. — Вы не у себя дома, а в ректорате! Ведите себя прилично, вы такой же аспирант, как и другие! Не забывайте об этом! Ничего уникального в вас нет.

На этой ноте я и подошёл к распахнутой двери приёмной и увидел занимательную картину. Беловолосая красавица Эмилия в своём красном платье, подчёркивающем соблазнительную фигуру, точно разъярённая фурия нависла над столом секретарши. Алла Генриховна, к слову, казалась спокойной и даже холодной, хотя внутри неё начинала бурлить мана. Забавно они смотрятся вместе. Как инь-ян прям: белая в красном, рыжая в бежевом. Хотя, судя по цвету волос, именно секретарше больше бы подошло фонтанировать эмоциями…

— Ошибаетесь, — твёрдо произнёс я, переступив порог. И когда две пары удивлённых глаз уставились на меня, я продолжил: — В каждом человеке есть что-то уникальное, и Эмилия Вацловна в этом уж точно не исключение. Добрый день, сударыни. — Я галантно поклонился.

Алла Генриховна буравила меня холодным взглядом и едва ли не морщилась. Не любит меня рыжая.

А вот Эмилия, наоборот, расплылась в улыбке и, отойдя от стола, подошла ко мне и, осторожно толкнув плечом, проговорила:

— Добрый день, Александр Ярославович. Спасибо.

Она повернулась к секретарше и победным тоном проговорила:

— Вот видите, не всё так однозначно, как вам кажется. Александр Ярославович меня поддерживает.

— Вижу, — недовольно поморщилась высокая секретарша. — Но, полагаю, хорошего от такой поддержки ждать не стоит, Эмилия Вацловна.

— Любая поддержка важна, если она искренняя. Ваши слова ведь были искренними? — посмотрела на меня беловолосая своими большими бирюзовыми глазами.

— Конечно, — кивнул я. — Не люблю врать.

Не знаю, в чём корень их конфликта, однако приятно осознавать, что в стане врага есть разногласия. А раз так, нужно не забывать подливать масла в огонь, чтобы враг не заскучал.

— Я вообще считаю, — продолжил я, глядя на злобную секретаршу, — что основа любого управленческого дела — правильный подход к людям. Нас ведь этому даже на лекциях учили — нельзя всех грести одной гребёнкой!

Эмилия улыбнулась ещё ослепительнее и выпятила свою достойную грудь. Алла Генриховна будто бы приняла вызов и медленно поднялась во весь рост.

Она была выше Эмилии, грудь её чуть больше, а декольте чуть откровеннее. Однако чешскую аристократку ничуть не смутило всё это. Эмилия буквально прожигала взглядом свою противницу.

— Знаете, Александр Ярославович, — бросив на меня недовольный взгляд, проговорила секретарша. — На втором курсе студентов МАУД учат тому, что нельзя особо сильно выделять кого-то из персонала. Это приведёт к нездоровым отношениям внутри коллектива, ведь другие станут завидовать и пытаться тоже получить более выгодные условия. Хотя… — Она брезгливо глянула на меня и покачала головой. — Такими темпами вряд ли вы доучитесь до второго курса и узнаете подробности.

Дверь смежного кабинета резко отворилась, и я увидел мелкого надменного хлюпика с густой шевелюрой. Он хмыкнул, глядя на то, как близко стоит рядом со мной Эмилия, и покачал головой.

— Гляжу, у вас тут весело. О чём спорите?

— Александр Ярославович пытается убедить меня в том, что Эмилия Вацловна достойна особого отношения. Ничего серьёзного, Михаил Сергеевич, — спокойно пояснила секретарша, глядя на графа Орлова, вышедшего из кабинета ректора.

— Вот как… — хмыкнул мелкий и повернулся ко мне. — Ваши убеждения, Александр Ярославович, будут обладать куда большей силой, когда вы смените фамилию и выберете нужную сторону. — Он молча покрутил перстень на левом мизинце. — Тогда даже Алла Генриховна будет к ним прислушиваться. Верно говорю? — уточнил он у секретарши.

— Конечно, Михаил Сергеевич. Если Александр Ярославович сделает правильный выбор, я буду прислушиваться к его мнению. Иногда.

Эмилия неожиданно громко выдохнула и повернулась ко мне.

— Мне было очень приятно увидеться с вами, Александр Ярославович, — мягко проговорила девушка, коснувшись моей руки. — А ещё приятнее то, что вы заступились за меня. Но обо мне можете не беспокоиться. Со мной всё будет хорошо. А вы идите, как я поняла, у вас назначена встреча?

Она вопросительно посмотрела на секретаршу ректора, а та лишь холодно кивнула.

— Благодарю, Эмилия Вацловна, — ответил я чешской аристократке и обвёл взглядом двух остальных змеевидцев. Молча кивнул им и вошёл в кабинет, где меня уже ждал предводитель этого проклятого серпентария.

Глава 7

Боярин Аркадий Сергеевич Скоробогатов, точно гриф на высокой сухой ветке, гордо сидел за своим столом и, сцепив руки в замок, смотрел на меня тяжёлым взглядом с того самого момента, как я только вошёл в кабинет.

Я молча прошёл к его столу и сел на ближайшее кресло. Откинулся на спинку и закинул ногу на ногу.

Уставился на него в ответ.

— Что? — спросил я спустя несколько секунд. — Уже забыли, зачем меня позвали?

Глаза ректора вспыхнули яростью, но он быстро обуздал её и тяжело произнёс:

— Вы даже не поздоровались, Александр Ярославович.

— Уже здоровались сегодня, — спокойно произнёс я. — Ну? Вы хотели обсудить моё воспитание? Сами знаете, я из приюта. Мы политесам не обучены.

Я пожал плечами и криво ухмыльнулся.

Ректор покачал головой и изрёк:

— И всё же я видел, что вы умеете разговаривать вполне вежливо. Для того, кто жил в простолюдинском приюте, вы слишком хорошо умеете подбирать нужную вам в той или иной ситуации манеру речи. Качество, присущее опытным аристократам.

— Эх, Аркадий Сергеевич, — напоказ вздохнул я. — Знали бы вы, как в приюте важно следить за своей речью и осознавать, что и кому ты говоришь…

— Вам приходилось кого-то опасаться в приюте? — изобразил он заинтересованность.

— Ну так я ведь не всегда был большим и сильным, — пожал я плечами.

Несколько секунд он хмуро смотрел на меня, а затем тяжёлым басом прогудел:

— Но вы и сейчас отнюдь не большой, и не сильный. По меркам ведущих аристократских родов, разумеется. Тогда почему ведёте себя столь нагло?

— Ну так я уже вырос достаточно, чтобы любому дать отпор, — улыбнулся я, глядя ему в глаза.

Ректор медленно выдохнул и расслабленно опустился на спинку своего громадного кресла. Он нажал на незаметную кнопку, и из массивного лакированного шкафа вышел подтянутый мужчина лет пятидесяти, облачённый в ливрею.

Я даже не посмотрел на него — отметил лишь краем глаза. Благодаря ощущению потоков воздуха я прекрасно знал, что шкаф служит дверью в скрытую комнатушку.

— Гастон, подай мне и моему гостю чай, — спокойным тоном велел ректор.

Мужчина поклонился и вернулся в шкаф. Правда, двери за собой не закрыл.

— Удивлён, — произнёс я, так и не повернувшись в сторону слуги.

— А по вам и не скажешь, — отметил ректор.

— Удивлён, что у вас в шкафу прячется специально обученный человек для подачи чая. Обычно у начальников таким занимаются секретарши.

Скоробогатов нахмурился и холодно произнёс:

— Алла Генриховна — слишком грамотный и квалифицированный специалист, чтобы использовать её ради такой ерунды.

— Что, отказывается вам чай подавать? — участливо поинтересовался я.

Ректор нахмурился ещё сильнее.

Но он ничего не ответил — вернулся расторопный Гастон и принялся выставлять на небольшой столик вазочки с вареньем и мёдом, тарелки с блинами, чайник и сервиз. Ректор плавно поднялся из-за рабочего стола и пересел за столик для перекуса.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласил он и меня.

Я не стал отказываться и занял предложенное место. Гастон откланялся и быстро скрылся, закрыв за собой тяжёлые двери шкафа.

— Интересное у вас варенье, — задумчиво произнёс я, глядя на субстанцию, переливающуюся всеми цветами радуги.

Выглядело очень красиво — хотелось попробовать.

— Ингредиенты добыты из Проклятых Земель, — с достоинством ответил ректор. — А мёд, — указал он на другую вазочку, — произвели пчёлы из Проклятых Земель. Попробуйте, вам понравится.

Мёд, к слову, был почти прозрачный, но при этом довольно густой.

Дважды мне предлагать не нужно — просканировав энергетический фон кушаний и не найдя в них ничего опасного, я взял блин с общей тарелки, переложил на свою, полил его разноцветным вареньем, откусил…

М-м-м-м… Каждая клеточка моего тела будто бы на миг налилась силой. Но, что важнее — вкус поистине божественный.

— Рад, что вам понравилось, Александр Ярославович, — пристально глядя на меня, проговорил ректор. — Но, уверяю вас, варенье и мёд — лишь малая часть того, что есть у нас. Хоть каждая такая вазочка и стоит по тысяче рублей, это мелочь для наших Братьев. Доступ к редким ингредиентам, информации, власти — вот это уже стоит дороже Проклятого мёда.

Отхлебнув чай, он поставил чашку на стол.

Я же прожевал блин, грустно вздохнул и произнёс:

— Минус пятьдесят очков получает ректор Скоробогатов.

— Что? — опешил он. — О чём вы сейчас?

— Вы говорили о воспитании, а сами позабыли про самое важное правило этикета: когда я ем, я глух и нем. Нечего людей серьёзными разговорами доводить, когда они кушают. Что, вам в детстве сказки никто не читал? Даже Баба Яга знает, что доброго молодца, как минимум, нужно сперва накормить…

Я вытер руки салфеткой и недовольно откинулся на спинку кресла.

Ректор недоумевающе смотрел на меня.

— Вы сейчас не шутите? — осведомился он.

— Слишком серьёзный повод для шуток, — хмуро ответил я.

— То есть, вы сейчас разозлились из-за того, что я не дождался, пока вы закончите трапезу? Серьёзно? Что за детский сад!

— Не детский сад, а личный критерий на совместимость с тем или иным человеком, — спокойно произнёс я. — Что ж, варенье было вкусное.

Я покосился на чашку с мёдом, не удержался и зачерпнул ложку, после чего отправил её в рот. Задумчиво пожевал…

— Мёд тоже, спасибо за это, — проглотив, кивнул я. — Я оценил, как вы попытались создать непринуждённую атмосферу, но глупо было бы пытаться подкупить меня едой.

Я усмехнулся и покачал головой. Откуда у него вообще такие мысли?

— Я и не планировал, — пробурчал ректор. — Просто вы ели с огромным наслаждением. Вот и пришлось к слову. Ладно, оставим это, Александр.

— Согласен, Аркадий, — в тон ему ответил я.

Ректор дёрнул глазом.

Ну а что? Сам решил опустить отчества, значит, должен быть готов к ответной любезности.

— Как вы поняли, Александр Ярославович, — снова «вернул» мне отчество собеседник, — я пригласил вас для того, чтобы обсудить возникшие между нами разногласия и прийти к консенсусу.

— А у нас есть разногласия? — изобразил я удивление.

Ректор скривился и покачал головой.

— Прошу вас, давайте говорить прямо.

Я подался вперёд и навис над маленьким столиком.

— Ну давай, змеевидец, — хмуро произнёс я, холодно глядя в его глаза. — Чего ты хочешь?

Скоробогатов сверкнул глазами, и от него во все стороны начала расходиться волна холода. Я не растерялся и создал барьер из ветра.

— Что? — усмехнулся я. — Не можешь сдержать эмоций, да?

— Ты слишком самоуверен, потерянный граф, — хмуро проговорил ректор, поднявшись на ноги и уставившись на меня сверху вниз. — Желаешь узнать, что я хочу? Да будет так. Я хочу, чтобы ты возглавил род Резановых и присоединился к Кругу Змеевидцев.

— Не удивил, — поморщился я, — я это уже слышал.

— Я не закончил, — процедил ректор и твёрдым тоном продолжил: — Если сделаешь это, Круг сразу же выплатит тебе и твоему роду подъёмные.

Он замолчал и прищурился, отслеживая мою реакцию. Я решил подыграть ему и спросил:

— Сумма подъёмных?

— Пять миллионов рублей, — произнёс ректор. А затем он не сдержался и усмехнулся. — На первое время. Более того, мой род и графский род Орловых будут готовы сразу же заключить официальный союз с графским родом Резановых. Также можем включить в этот союз графский род Распутиных.

Вот сейчас мне даже пришлось немного поднапрячься, чтобы удержать невозмутимое выражение лица.

Пять миллионов…

Это много?

Нет.

Это до хрена!

Правда, по меркам простолюдинов, у которых средняя зарплата всего сто сорок рублей. Для них пять миллионов выглядит какой-то космической суммой…

С другой стороны, я изучал в глобале стоимость некоторых объектов недвижимости. Так вот, в Москве в продаже сейчас стоит несколько торговых центров, и парочка из них стоят дороже. А ещё есть роскошные имения, которые продают дороже, чем за пять миллионов.

И всё же, при правильном подходе, на такую сумму можно построить завод. А то и два. А можно укрепить рать, нанять новых людей, закупить современное вооружение…

С другой стороны, зачем тратить деньги на вооружение, если его можно добыть в качестве трофеев?

Так что пять миллионов — это до хрена…

Но по меркам успешного графского рода — не очень.

С другой стороны, официальный союз со Скоробогатовыми и Орловыми… Если его правильно оформить, то эти рода смогут свободно вступать в войны, которые ведут их союзники. Иными словами, союз четырёх родов по умолчанию предполагает то, что если одному из родов объявишь войну, то будешь воевать сразу против четверых.

Кстати, насколько мне известно, между Скоробогатовыми и Орловыми сейчас союза нет. Вроде как аристократы не особо любят заранее создавать подобные союзы — это плохо для репутации, мол, твой род в одиночку ничего не стоит.

Куда проще договариваться между собой тайно. И, когда потребуется, звать на помощь тайного союзника.

Правда, если «тайный» союзник вступит в войну, имперские службы станут гораздо внимательнее следить за ходом этой войны и в конце не дадут полностью разорвать проигравший род.

А если союзник изначально был официальным, то тогда проигравшего могут целиком сокрушить. Такие вот нюансы — смесь законодательства и традиций.

Так вот, своим предложением сейчас ректор показывает, что его род и Орловы готовы официально поддерживать и защищать Резановых. Тогда всякая мелочь уж точно побоится раскрывать на Резановых пасть.

Объективно — предложение ректора хорошее.

Но…

— Зачем вам это? — спросил я, хотя ответ на предложение сформировал уже давным-давно.

Полминуты ректор буравил меня задумчивым взглядом. Он успел успокоиться и вернуться в кресло.

— Что ж… — выдохнул он. — Ты нам непонятен, Александр. Твоя сила, знания, лидерские качества… Они впечатляют! И очень бы пригодились Кругу. К тому же ты явно будешь становиться только сильнее день от дня. Более того, род Резановых известен своей историей, именем, у этого рода мощный Дар. Этот род раньше был в Кругу и, поверь мне, я знаю, о чём говорю. Род Распутиных… Если вдруг через тебя они тоже станут союзниками Круга, мы усилимся невероятно. Военной силой этот род не славится, но их ценность в другом. И ты должен это понимать.

Он внимательно посмотрел на меня, но я никак не отреагировал. Хотя, разумеется, я всё понимал. У Круга Змеевидцев есть алхимики, не уступающие Распутиным в своём мастерстве, а может, и превосходящие их. И если Распутины объединятся с такими алхимиками, Круг лишь выиграет.

Забавно, что Круг считает, что я могу повлиять на решения Распутиных. Настолько внимательно следит за нами?

— Это одна сторона медали, — не дождавшись от меня реакции, продолжил ректор. — Другая же в том, что ты уже причинил нам кучу проблем, а сам оказался живучим, как таракан. Раз уж у нас не получилось быстро избавиться от тебя, то было принято решение пригласить тебя к нам. Такой союзник ценен.

— Хм… — хмыкнул я. — Будто обычный студент мог причинить какие-то проблемы могучей организации.

— Александр… — Ректор скрипнул зубами и недобро покачал головой. — После того, как ты поступил сюда, Академия потеряла нескольких преподавателей и проректора.

— И, по-вашему, я в этом виноват? — склонил я голову набок.

— А кто ещё⁈ — рыкнул Скоробогатов.

— Странная логика… Может, и администраторш общежитие потеряло из-за меня, а?

Скоробогатов раздражённо цокнул, открыл было рот, чтобы что-то выкрикнуть, но я не дал ему сказать и слова.

— Или змею я сам себе в постель подложил, а? У вас, змеевидцев, какая-то однобокая логика, вы не находите?

— Прими наше предложение, и всё останется в прошлом, — твёрдо сказал Скоробогатов.

— Я до сих пор не услышал извинение за действия твоих Служанок, — холодно произнёс я. — А ведь это громкий скандал — администраторши общежития домогались беззащитного студента.

— Никто тебе не поверит, — хмыкнул Скоробогатов.

— У меня есть запись, — пожал я плечами.

— Ха! — фыркнул он. — На меня твой блеф не подействует.

— Блеф? — изобразил я удивление. — Я ведь показывал вашим девочкам камеру.

— Которая в тот момент не работала.

— Ну… — протянул я и достал из кармана телефон, а затем нажал на кнопку проигрывания. Из динамика зазвучали знакомые нам обоим голоса:

— Как он?

— Дышит.

— Это… хорошо?

— Не знаю. Скорее да, чем нет. Ребята, перенесите его на кровать.

— Он ведь не скоро очнётся?

— А как ты думаешь, а? По нему такой заряд прилетел! Многие бы и вовсе не пережили этого! А он дышит… и даже ровно.

С каждой фразой лицо ректора вытягивалось. Я же делал вид, что внимательно смотрю за тем, что происходит на экране.

Правда, там ничего не происходило, разве что иконки висели на рабочем столе.

— Покажи! — дёрнулся вперёд ректор, но я ловко убрал телефон и выключил воспроизведение аудио.

— Это для личного архива, — улыбнулся я.

Скоробогатов недобро нахмурился и покачал головой.

— Допустим, у тебя есть видео. И что это меняет? Ты примешь моё предложение, и всё это останется в прошлом.

Он попытался надавить на меня взглядом, но получилось так себе.

— Нет, — легко ответил я. — Ваше предложение я принимать не буду. Но пять миллионов в качестве добровольного пожертвования принять готов.

— Ты отказываешься присоединиться к нам? — проигнорировав мои слова, холодно произнёс он.

— К змеевидцам не пойду, — в тон ему ответил я.

— Хорошо подумал?

— Отлично.

Скоробогатов резко встал и направился к окну. Замерев возле него, он, не оборачиваясь, произнёс:

— Придёт время, и ты очень пожалеешь об этом, Александр. И не только ты, но и все, кто с тобой связан.

— А вот это ты зря… — покачал головой я. — Даже не думай лезть к моим близким, если хочешь прожить подольше.

— Я просто предупреждаю тебя, потерянный граф.

— Я тебя тоже, змеевидец, — произнёс я, сидя в кресле.

Он тяжело вздохнул, а спустя несколько секунд развернулся и посмотрел на меня другим взглядом.

— Что ж, сударь Егоров, ваши пропуски заставляют задуматься о вашем будущем.

— Мои оценки показывают, что у меня всё хорошо с будущим, Аркадий Сергеевич, — в тон ему ответил я. — И я могу пропускать пары в дальнейшем, столько, сколько потребуется. У меня ведь есть видеоразрешение, верно?

Я потряс телефоном с аудиозаписью.

— Вижу, вы человек деловой, так что, пока ваши оценки на текущем уровне, закрою глаза на ваши пропуски, — тяжело вздохнул ректор и указал на дверь.

Я медленно поднялся, кивнул ему и зашагал к выходу. Разговор этот был окончен.

— К тому же и ваша дисциплина сейчас выровнялась, — внезапно произнёс он за моей спиной. — Обходитесь без дуэлей и лишних ссор. В отличие от старосты вашей группы и её госпожи, которые всё время лезут в конфликты.

Я замер в двух шагах от двери.

Обернувшись через плечо, я посмотрел на ректора и снова приподнял телефон.

— Полагаю, видеоразрешения хватит и для того, чтобы закрыть глаза на их мелкие конфликты? К тому же у них самих, возможно, есть интересные видео из местного террариума. Со змейкой, например?

— Хм… — напоказ задумался ректор. — Может, и хватит… По крайней мере, в данный момент нет предпосылок, чтобы выгонять их из Академии или общежития. Даже несмотря на дурную репутацию рода Завьяловых, а стало быть, всех их вассалов.

Он криво усмехнулся.

— Что-то я не слышал о дурной репутации баронского рода Завьяловых, — хмуро произнёс я, не сводя глаз с собеседника.

— Потому что не всю информацию можно легко найти, Александр Ярославович. Особенно о некоторых аристократских родах. Но мне и моим друзьям это по силам. — Он демонстративно поправил перстень с гербом МАУД. — В отличие от многих, нам прекрасно известно, что на Завьяловых лежит клеймо предателей Империи. И мы знаем, за что они его получили. Но вам я этого не скажу. По крайней мере, до тех пор, пока не примете моё остающееся в силе предложение. До встречи, Александр Ярославович. Надеюсь, вы одумаетесь и перестанете иметь дело с предателями и их вассалами.

Глава 8

Слова ректора насчёт Завьяловых пробудили во мне жгучее любопытство. Малютка-баронесса из рода предателей?

Хм… интересно.

Притом что в относительно открытой информации об этом роде ничего подобного я не встречал.

С одной стороны, ректор-змеевидец мог просто наврать с три короба. Однако же откровенно лгать среди аристократов не принято. Стало быть, доля правды в его утверждении есть.

Вопрос только в том, насколько эта доля объёмная.

С этой мыслью я написал Бородину, чтобы занялся на досуге поиском скрытой информации о роде Завьяловых. Разрешил ему подключить для этого Коптера. Подумав, написал отдельно и барону Прозорову и попросил к этой задаче не привлекать его помощников.

На этом встречу с ректором я посчитал для себя полностью закрытой и смог сосредоточиться на других делах.

— Привет, командир! — радостно поздоровался со мной Вася, когда я сел на заднее сиденье своего «Имперца».

— Виделись утром, — хмыкнул я. — Хотя тогда ты был не такой свежий и нарядный.

Вася сейчас лучился неподдельной радостью и был облачён в новый стильный костюм-тройку, белую рубашку и бабочку в тон костюма.

— Ну, было время, пока вы на парах, — легко ответил он. — Выспался немного.

— Везёт, — вздохнул я.

— Ну так я это… В обнимку с телефоном сплю, — засуетился мой водитель. — Хоть и ставлю режим «Не беспокоить», вы и Марина у меня в списке исключений.

— Повезло нам, — усмехнулся я, развалившись на мягком кожаном сиденье.

Я демонстративно смотрел на своего водителя через зеркало заднего вида, ожидая от него продолжение рассказа. Он поёрзал, плавно перестроился на левую полосу и произнёс:

— Что… мне не идёт?

— Отчего же? — усмехнулся я. — Очень идёт. Просто такого костюма я у тебя ещё не видел. Да и вообще, при полном параде ты у меня за рулём впервые. Ну? Полагаю, не ради любимого командира так нарядился?

— Да это… ну… Свидание у меня, возможно, вечером, — проговорил он и расплылся в идиотской улыбке.

— Возможно? — чуть надавил я.

— Ну конечно, — кивнул он. — Я сразу ей сказал, что график у меня ненормированный, и если вы меня вызовете, я к вам сразу приеду.

— Пу-пу-пу… — задумчиво выдохнул я. — Звучит так, будто я зверь какой.

— Ха! — усмехнулся Вася. — Она так же сказала!

— Что?

— Простите, — потупился он. — Я сразу объяснил ей, что служба меня более чем устраивает, и вообще, я рад помогать вам в ваших делах.

— Ну спасибо…

Я замолчал, и некоторое время мы ехали молча. Вася то и дело поглядывал на меня, а затем не выдержал и выпалил:

— Так что насчёт вечера? У нас запланированы выезды?

— Пока ещё думаю, — ответил я.

Хотя для себя уже решил, что не буду грузить Васю — пусть отдыхает. Заслужил. Правда, сразу я ему об этом говорить тоже не стану… Пусть помучается в неведении.

Не очень нравится мне конкретно эта ситуация.

— Хорошо, понял, — кивнул Таксист. — Мы ориентировочно на девять договорились, так что, пожалуйста, если что-то запланируете, скажите мне сразу, чтобы я мог отменить встречу.

— Конечно, дружище. Невежливо будет, если девушка придёт на место и спустя полчаса после обговорённого времени узнает, что встречи не будет.

— Да… — протянул он и улыбнулся. — Не хотелось бы её так огорчать. Она вроде милая, но иногда вспыхивает внутри неё.

— Нравится?

— Огонь этот? А то ж… — Он мечтательно закатил глаза.

Да уж, Вася… Учитывая, сколько у него бывших, похоже, не умеет мой водитель выбирать себе нормальных женщин… Как ни крути, на бабника, которого интересует только сам факт успешного «съёма», он не похож.

— А это та девушка, которой ты на парковке помог, да? — решил я наконец-то уточнить для себя самый главный момент.

— Ага, — кивнул Вася. — Хорошая она. В сфере образования работает.

— Хм… — протянул я. — Аристократка?

— Что? — опешил Вася и даже обернулся. Затем, снова уставившись в лобовое стекло, весело усмехнулся и ответил: — О чём вы, командир? Я, конечно, парень видный, но не настолько же? Зачем я аристократке. Она… — Он на пару секунд задумался, а затем продолжил: — Вряд ли бы умолчала, если бы была аристократкой. Да и на машине её гербов рода нет. Плюс водителей и слуг при ней я тоже не видел.

Я молча кивнул, принимая его слова, а сам отправил сообщение главе своей СБ.

— О… А вон и Марина. — Вася увидел стоявшую на углу дома рыжую красавицу. — Командир, у меня просьба…

— Слушаю, — усмехнулся я.

— Мы можем при ней не обсуждать моё свидание? — с просящими нотками в голосе спросил Василий.

— Причины?

— Марина как-то нездорово реагирует на такие темы. Пару раз заводил с ней разговор за отношения, так она чуть ли не рычать начинала.

Я едва не рассмеялся от таких откровений. Какие у меня интересные подчинённые, а…

— Ладно, не переживай, — отозвался я.

Моя управляющая села рядом со мной, поздоровалась с нами, и УАЗ плавно тронулся с места. Некоторое время Марина удивлённо смотрела на нашего водителя.

Я молчал, никак не комментируя его внешний вид.

И вот она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Вася сам не выдержал и произнёс:

— Ну, в общем, командир, если вы не против, могу я сопровождать вас на сегодняшней встрече?

Марина удивлённо хлопнула глазами и повернулась ко мне с немым вопросом на лице.

— Да, конечно, — спокойно ответил я. — Этот костюмчик как раз будет в тему.

— Спасибо, — кивнул он. — Я вдумчиво подошёл к выбору гардероба.

— А по-моему, немного перестарался, — проговорила Марина, с подозрением косясь на нашего водителя.

Но он сделал вид, что ничего подозрительного не заметил, и плавно обруливал медленные машины. Марина некоторое время косилась на него, потом снова вопросительно посмотрела на меня.

Я лишь пожал плечами, мол, ну хочет человек на деловой встрече поприсутствовать, кто мы такие, чтобы ему мешать?

В итоге Марина успокоилась и, пододвинувшись ко мне, стала показывать документы и тыкать пальцем в особо важные пункты. Для девушки было максимально важно убедиться в том, что я всё понял.

Молодец — правильный подход к работе. И я даже не стала ей говорить, что всё досконально изучил ещё утром, во время занятий в МАУД, когда читал сканы договоров с телефона.

— Вон, смотри, уже показался твой ЖК, — через какое-то время толкнула меня в бок Марина.

Впереди виднелись высокие новые дома, выполненные в песочном цвете. Территория перед ними огороженная, на въезде КПП. Едва УАЗик подъехал к нему, как шлагбаум плавно поднялся. Охранник в будке доброжелательно кивнул и жестом предложил нам проезжать.

— Меня заранее спрашивали, на какой машине мы будем, — зачем-то сообщила Марина.

Мой новый дом — двадцатичетырёхэтажная свечка — стоял во втором ряду относительно въезда в ЖК. Притом я уже знал, что мои окна выходят на Москва-реку, и вид им ничто не загораживает — эдакий особый шик в подарке от генерал-губернатора Московского и Верховного Ведьмака.

Вместе с квартирой мне передавали аж два парковочных места, так что я велел Васе сразу ехать на подземный паркинг.

— Номера двадцать четыре и двадцать пять, — менторским тоном проговорила Марина, когда мы заехали на парковку и принялись крутить головами из стороны в сторону.

— А тут просторно и светло, — одобрительно проговорил Вася и засмотрелся на мраморную статую фигуристой женщины, украшавшую парковку.

— А то ж! — с важным видом проговорила Марина. — Престижный жилой комплекс «Павелецкий Дом» — это тебе не пустой звук!

Она явно была в восторге от места, в которое мы приехали. И я с ней солидарен. По моим ощущениям, ЖК, в котором проживает наша хворая преподавательница, дворянка Галкина, чуть менее скромный, чем этот.

Мы оставили машину на парковке и вышли к лифтам. Их здесь было сразу шесть! Приехал за нами лифт быстро, и так же быстро поднял нас на двадцать второй этаж.

Когда мы вышли, столкнулись в холле с двумя молодыми парами. Парни были облачены в дорогие костюмы, а девушки — в вечерние платья. Я поздоровался с ними кивком, мне ответили тем же.

Правда, по глазам девушек было видно, что недорогой наряд моей спутницы вызывает у них недоумение. Однако же у всех четверых хватило ума и выдержки не конфликтовать с незнакомцами на ровном месте.

Да и лифт за ними быстро приехал.

— Хорошо, что костюм надел, — утвердительно произнёс Вася, когда мы втроём пошли искать мою квартиру.

— Хорошо, — кивнула Марина. — Но на аристократов мы с тобой всё равно не тянем.

— Да не переживайте, — попытался успокоить их я. — Я тоже не наряжался как на приём и приехал в том, в чём был на занятиях.

— На занятиях, — хмыкнула рыжая. — В МАУД. Твой повседневный костюм выглядит отнюдь не дешевле, чем выходные наряды этого квартета. Ну да ладно. Вот твоя квартира.

Она указала на массивную дверь с ажурными цифрами «66».

Я постучал ради приличия, а затем сразу же открыл дверь. Нас уже ждали — двое мужчин и женщина. Представители застройщика и один из административных служащих Корпуса.

— Ух ты… — восторженно произнесла Марина, осматривая мою квартиру.

— Согласен, — в тон ей кивал Василий.

Что ж… Пять просторных комнат, большая кухня, широкие коридоры и высокие потолки. А ещё новый ремонт в стиле «современная классика», полный набор мебели и техники.

Роскошно.

В самом прямом смысле этого слова: материалы использованы дорогие и редкие. Москва и Корпус по достоинству оценили мой вклад в спасение столицы от монстров Проклятых Земель.

И ведь это совершенно новая квартира. В ней никто не жил, и ремонт завершился лишь вчера. По какой-то причине её не успели продать ранее, и, выбирая награду для героев, представители Корпуса обратили внимание на этот чудный объект недвижимости. Далее согласовали всё с администрацией Москвы…

Интересно, кстати, а кто заплатил застройщику больше? Столица или Корпус?

Хотя, в общем-то, неважно.

Главное, что у меня на руках теперь документы на частичное владение этой квартирой. Хотелось бы, конечно, сразу полное, но ограничение по площади владения квартирой для простолюдина — пятьдесят квадратных метров. Остальная часть и парковка у меня сейчас в бессрочной аренде за один рубль в год. Но это не страшно, ведь у меня теперь есть ещё и бессрочное постановление о том, что эта квартира, парковочные места, а также небольшая доля земельного участка, на котором расположен ЖК, автоматически перейдут в мою полную собственность, когда я стану аристократом.

— Красота… — произнёс я, стоя на балконе и любуясь видом на реку с двадцать второго этажа.

— Истинная. Ты, как обычно, не перестаёшь меня удивлять, — тепло проговорила Марина, стоя за моей спиной.

А ещё дальше, уже за её спиной, представительница застройщика рассказывала Васе о нюансах коммунальных платежей. Почему-то именно с ним больше всего говорила женщина, а вслед за ней и двое мужчин.

Наверное, всё из-за его костюма. Ну или потому, что у меня особо вопросов к этим людям не было, и я просто осматривал квартиру, прикидывая, нужно ли что-то докупать.

Ответ: не нужно. Главное — тапочки перевезти и йогуртницу.

— На днях переедешь? — уточнила у меня Марина.

— Думаю, да, — кивнул я.

— Я вот тоже сейчас квартиру себе присматриваю, — произнесла она.

— А? — удивился я.

— Ну а что? — встрепенулась девушка. — Зарплата и бонусы позволяют. Да и бабушка там одна… Грустно ей, поди.

— Хочешь перевезти её в квартиру? — серьёзно спросил я.

Марина с таким же серьёзным видом кивнула.

Я молча достал телефон и нашёл одну из фотографий, что мне перекидывала сестра.

Показал её управляющей.

— Хм… — задумчиво протянула Марина. — А может, и не скучает…

— Не скучает, — хмыкнул я и сам ещё раз глянул на фотографию, на которой улыбающаяся Вера Михайловна постригала розы, а к ней с подносом и чашкам спешил не менее улыбчивый дворецкий Григорий.

— Ну… тогда одна перееду, — пожала плечами Марина.

— Зачем? У Агаты ты в большей безопасности.

Девушка надулась и покраснела.

— К ней муж вернулся, — пробубнила она. — Не хочу мешать семейной жизни.

— Ты им не мешаешь, — спокойно сказал я.

— Зато они мне мешают! — выпалила она и тут же смутилась.

— Они ковры тебе на стены обещали повесить.

— Какие ковры? — опешила Марина.

— Красивые… наверно.

— Эм…

Я тяжело вздохнул и по-дружески положил ей руку на плечо.

— Поживи пока с ними. Так и мне за твою безопасность спокойнее, и Леониду проще заниматься твоим лечением.

Марина поджала губы. Несколько секунд она стояла и хмурилась, а за её спиной Вася прощался с представителями застройщика и Корпуса и провожал их за дверь.

— До недавнего времени я даже и не догадывалась, что неизлечимо больна… — тихо пробурчала девушка.

Ну да, это ведь я настоял, чтобы бабуля Марины рассказала внучке все подробности их передающейся по наследству проблемы.

Стоп…

— Неизлечимо? — удивился я. — Леонид не сказал, что тебя можно вылечить?

— Сказал, — грустно улыбнулась Марина. — Но бабушка говорила, что…

— Марина, — перебил я её, — при всём уважении к твоей бабушке… и тем твоим предкам, кто умер от этой болезни… Если вы чего-то не знаете, эта не значит, что оно невозможно. Понимаешь? Дар Леонида тебе поможет. Но нужно некоторое время и периодичность приёмов.

— То есть… — в глазах Марины появилась надежда. — Это правда? Бабушка ошиблась насчёт неизлечимости?

— Не ошиблась, — выдохнул я. — Просто она не знала о силе трёх великих целительских родов. Короче, не заморачивайся, — махнул я рукой. — Просто верь в успех и занимайся своими делами.

Я оставил её на балконе — пусть несколько минут постоит в тишине и соберётся с мыслями. Сам же достал телефон и написал Алисе, что сейчас поеду к ним — сестра просила сообщить, как соберусь, чтобы начать накрывать ужин.

Прошёлся ещё раз по своей новой квартирке… Рухнул на огромную кровать и едва не уснул — настолько она была мягкой. Пришлось приложить все свои силы, чтобы подняться с неё и объявить общий сбор.

Мы завезли Марину в её временное обиталище, постояли в пробках и наконец прибыли в квартал Резановых.

— Командир… что насчёт планов на вечер? — осведомился Василий, остановившись возле крыльца, на котором меня уже ждала счастливая сестрёнка.

Мне хотелось ещё немного помурыжить Василия… вдруг передумает ехать на свидание со своей странной пассией.

Однако же я не стал этого делать и, усмехнувшись, произнёс:

— Езжай уже! Но помни о безопасности.

— Да как бы… — осклабился Вася. — Всегда с собой ношу. Так сказать, без защиты из дома не выхожу. А то мало ли что. Ведь, как говорила одна мыслительница: каким бы ни был секс, главное, чтобы он был защищённым.

— Эх, Вася, — покачал я головой. — У тебя случайно поручика Ржевского не было в предках?

— А? В смысле?

— Всё опошлил… Я вообще-то про твою безопасность говорил, умник. Голову не теряй. А то знаешь, — мой взгляд стал холодным, а голос тяжёлым, — от образной потери до физической — один шаг. Ну всё, хорошего свидания. Пока-пока.

Я вышел из машины, оставив Василия в глубокой задумчивости.

Пусть думает… иногда полезно бывает.

— Привет, Саш, — обняла меня сестрёнка.

— И тебе привет. Ну-с? Что у нас за ЧП?

Алиса хитро улыбнулась и спросила:

— А ты точно подробностей не знаешь?

— Нет, — мотнул я головой, заходя в дом. — Просил не грузить меня раньше времени.

— То есть, про ЧП знаешь, а в чём суть — нет? — продолжала ковырять меня сестра.

— Именно.

— Зайди, руки помой. — Мы остановились возле санузла.

Я привёл себя в порядок, и через минуту мы продолжили идти в столовую.

— Значит у меня для тебя сюрприз, — широко улыбнулась Алиса и, когда дворецкий Григорий открыл перед нами двустворчатые двери столовой, она обеими руками указала на тех, кто сидел за столом. — Та-дам! Новые ратники рода Резановых!

Семеро человек сидели с понурыми лицами и виновато смотрели на меня. Мои первые товарищи в этом мире. Те, кого я вспоминал буквально сегодня утром. Мол, соскучился по ним…

— Прости, Саня, — пробасил Телец, поднявшись из-за стола. — Облажались мы.

Конец фрагмента.