— Ты недостоин звания адмирала, — прошипел он, сжимая горло всё сильнее, я видел, как его лицо искажается от ярости. — Ты недостоин даже лейтенантских погон. Ты — никто! Жалкий дикарь с окраин! Мусор, который возомнил себя офицером!

Я отчаянно молотил его по рёбрам, по груди, куда мог дотянуться, но он даже не реагировал. Удары отскакивали от бронированного торса. Его лицо было бесстрастным, только в серебристых глазах горела холодная, беспощадная ярость. Мир начал расплываться, звуки становились глухими, далёкими.

Возвращаться сюда было точно глупой затеей, — мелькнула мысль. — Дарс помни о своём обещании.

И тут на стене включилась большая панель, занимавшая половину стены, и на ней появился император, его лицо было суровым.

Все в кабинете сразу среагировали на его появление — вскочили со своих мест, вытянулись по стойке смирно, как автоматы. Кроме нас двоих. Мы продолжили драться — я пытался вырваться из захвата, а он продолжал меня душить, его хватка не ослабевала ни на секунду.

— ПРЕКРАТИТЬ! — голос императора прогремел по кабинету, как удар грома, динамики задрожали от громкости.

Мой противник замер, словно его выключили. Его хватка ослабла. Я тут же оттолкнул его, используя последние силы, и отполз в сторону, жадно глотая воздух и кашляя. Кислород обжигал измученные лёгкие. Медленно поднялся с пола, стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь достойно, хотя это было сложно — мы оба были в крови, в моей крови. Форма у меня порвана сразу в нескольких местах, да и у него пострадала. Чувствовал, как по лицу течёт кровь из носа, как распухает правый глаз.

— Кто-нибудь может объяснить мне, — голос императора был ледяным, каждое слово весило тонну, — что это такое я наблюдаю в кабинете командующего флотом? Это какой-то новый метод решения разногласий? Кулачные бои?

Мы оба молчали, тяжело дыша и глядя друг на друга с плохо скрываемой ненавистью. Чувствовал, как кровь капает с подбородка на пол, оставляя красные пятна на полу.

Сразу после этого нам обоим пришлось дать объяснения. Император не отключил связь, сидел, скрестив руки, и смотрел на нас с выражением крайнего неодобрения.

— Адмирал Мерф, — голос императора был холоден, как космическая пустота, — вы можете объяснить, почему вы затеяли драку в кабинете командующего флотом? В присутствии старших офицеров?

Я сглотнул, чувствуя, как горло саднит от удушения, как каждое движение гортани вызывает боль. Кровь из носа всё ещё текла, и я вытер её рукавом, размазав по щеке.

— Ваше Величество, я… — начал я, пытаясь подобрать слова. — Он обвинил меня в предательстве. Сказал, что моя карьера подозрительна, что я недостоин звания адмирала. Что я, работаю на аварцев. Это было не просто оскорбление. Это было обвинение в государственной измене.

— И это, по-вашему, достаточная причина для рукоприкладства? — император прищурился, его тёмные глаза пронзили меня. — Вы адмирал флота, Мерф. Вы должны быть примером для остальных офицеров флота. Эталоном выдержки и дисциплины. А вы демонстрируете поведение портового хулигана. Кулачные разборки, как в дешёвой таверне.

Я стиснул зубы, но промолчал. Император был прав — я не сдержался, сорвался. И только сейчас понял, что имела место заранее спланированная провокация. Меня вывели из себя намеренно, шаг за шагом. Сначала Академик, потом этот… киборг. Похоже, они были в сговоре, но сейчас это уже не имело никакого значения.

— А вы, — император перевёл взгляд на моего противника, и его голос стал ещё холоднее, — глава контрразведки империи. Человек, который должен стоять на страже закона и порядка. Тот, кому доверены самые секретные дела государства. И что я вижу? Вы душите адмирала флота на полу кабинета! Чуть не убиваете офицера во время исполнения служебных обязанностей! По-моему, вы явно занимаете не своё место. Может, вам больше подходит должность исполнителя в тюремном блоке?

Глава контрразведки? Я резко повернул голову и посмотрел на него, совсем по-другому. Вот оно что. И этот психопат — глава контрразведки империи? Один из самых могущественных людей в империи.

Замечательно. Просто замечательно. Я только что подрался с главой контрразведки империи.

— Ваше Величество, — его голос был ровным, несмотря на разбитую губу и треснувшее на лице синтетическое покрытие, сквозь которое проглядывал металл, — я проводил проверку. Необходимую проверку. Нужно было выяснить, как адмирал Мерф реагирует на давление, на обвинения, на стресс. Его досье действительно вызывает вопросы. Множество вопросов. Я имел право проверить его лояльность.

— Проверку⁈ — я не поверил своим ушам, ярость снова вспыхнула. — И это была проверка⁈ Избиение офицера флота — это проверка⁈

— Я констатировал факты, — он холодно посмотрел на меня, в его серебристых глазах не было ни капли сожаления. — Задавал неудобные вопросы. Ваша реакция была весьма показательной. Вы сразу перешли к физическому насилию. Это говорит о многом. О незрелости. О неспособности справляться с давлением.

— Достаточно! — император поднял руку, останавливая нас обоих. — Вы оба превысили свои полномочия. Глава Кордес, ваша методика проверки неприемлема. Абсолютно неприемлема. Обвинения в предательстве без доказательств — это не проверка, это провокация. Более того, это может быть расценено как попытка дискредитации офицера. Что, кстати, тоже преступление.

Значит, его зовут Кордес. Я запомню это имя. Выгравирую в памяти.

— А вы, адмирал Мерф, — император снова посмотрел на меня, и его взгляд был тяжёлым, — должны были сохранять самообладание. Вы позволили спровоцировать себя на драку. Вы первый схватили офицера за мундир. Вы первый применили физическую силу. Это недостойно вашего звания. Это недостойно офицера имперского флота.

— Но, Ваше Величество, он первый ударил! — начал было я, указывая на Кордеса.

— Это вас не в коей мере не оправдывает, — резко отрезал император. — Не пытайтесь переложить вину. Я видел запись. Вы первый схватили его. Вы первый применили физический контакт. То, что последовало дальше, было ответной реакцией. Вы оба виноваты. Вы оба повели себя как дети на школьной площадке, а не как высшие офицеры империи. Это позор!

Я опустил взгляд, чувствуя, как стыд смешивается с гневом, образуя ядовитый коктейль в груди. Руки дрожали — от адреналина или от злости, не мог понять.

— Глава Кордес, — продолжил император, его голос стал чуть мягче, но не менее строгим, — если у вас есть подозрения относительно адмирала Мерфа, вы оформляете их официально и проводите расследование. По всем правилам. С документами, с протоколами, с доказательствами. Но обвинения без доказательств я рассматриваю как попытку дискредитации офицера флота. А это серьёзное нарушение. Это понятно?

— Так точно, Ваше Величество, — Кордес выпрямился, приняв стойку смирно, его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

— Адмирал Мерф, — император обратился ко мне, и я почувствовал, как сердце ухает вниз, — вы будете работать с главой Кордесом в рамках текущего расследования. Совместно. Я ожидаю от вас профессионализма и сдержанности. Настоящего профессионализма. Если вы снова поднимете руку на офицера контрразведки, я лично рассмотрю вопрос о вашем разжаловании. И не просто рассмотрю — я его одобрю. Ясно?

Работать с этим психопатом? Совместно? Это же кошмар.

— Так точно, Ваше Величество, — процедил я сквозь зубы, хотя каждое слово мне давалось с трудом.

— Хорошо, — император откинулся на спинку кресла, его лицо чуть смягчилось. — А теперь приведите себя в порядок. Вы оба выглядите отвратительно. Как бродяги после пьяной драки. Идите в медблок, пусть вас осмотрят. И запомните — вы служите империи, а не своим амбициям. Не своей гордости. Не своим обидам. А империи! Это всё, что должно для вас иметь значение.

Экран погас.

Повисла тяжёлая тишина. Только слышно было, как где-то гудит вентиляция, да моё хриплое дыхание. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на Кордеса. Теперь я знал, с кем связался. Глава контрразведки империи. Один из самых опасных людей в государстве. И судя по его взгляду — холодному, оценивающему, — он собирался заняться мною вплотную и не откладывать это в долгий ящик.

Замечательно. Просто замечательно. Как будто проблем у меня было мало. Впрочем, я правильно подумал.

После того как император пропал с экрана, глава контрразведки вытер кровь с разбитой губы, поправил порванный мундир и холодно посмотрел на меня:

— Это ещё не конец, Мерф, — его голос был спокойным, почти дружелюбным — Мы продолжим наш разговор позже. В более подходящей обстановке. И в следующий раз я не буду так мягок. Обещаю.

— С нетерпением жду, — огрызнулся я, вытирая кровь рукавом с разбитой губы и носа. Рукав сразу стал красным. — Только в следующий раз предупреди, что устраиваешь проверку. А то я могу не рассчитать силу. И тогда твоей кибернетике понадобится замена. Поверь, я отлично знаю, как выводить из строя тупых железок. А потом размещаю их головы в своей личной коллекции убитых киборгов.

Его глаза вспыхнули красным на мгновение. В них я прочитал предупреждение, угроза, обещание.

— Пойдём, — он криво улыбнулся, и эта улыбка совсем не предвещала ничего хорошего. — Камера ждёт тебя, адмирал. Снова. Похоже, это место становится твоим новым домом.

После этого я под присмотром парочки уже знакомых киборгов — моих «верных охранников» и его самого последовал обратно в камеру. Круг замкнулся. Я снова возвращался туда, откуда сбежал.

Мы шли по коридору к лифту. Киборги шли по бокам. Кордес — чуть позади, я чувствовал его тяжёлый взгляд на своей спине и злился ещё больше. Форма лейтенанта была порвана в нескольких местах, и вся в крови, рёбра болели после драки с каждым вдохом, разбитый нос и губа саднили, кровь не прекращала из них течь, капая на грудь мундира. Одним словом, вид у меня был ещё тот. Все встречные прохожие шарахались от нас, прижимаясь к стенам, глаза округлены от ужаса или от любопытства.

Прекрасно. Теперь по всей станции поползут слухи. «Адмирал Мерф избил главу контрразведки». Или наоборот. Хотя Академик точно уже выложил запись со своей нейросети в местную сеть, а потом она быстро утечёт в глобальную сеть. Впрочем, плевать. Пускай пишут что хотят…

И здесь до меня дошло. Камера! Как же я не понял всё сразу! Нет, я точно болван. Тупой баран! И попался как самый тупой баран. Ведь с этой камерой я должен быть понять всё сразу, а я не понял. Задёргался. А сейчас сделал ещё большую глупость.

— Быстрее, Мерф, — бросил Кордес позади меня, его голос звучал насмешливо. — Или хочешь, чтобы тебя понесли? Мои киборги не против. Они любят таскать грузы.

Я обернулся, готовый огрызнуться, подобрать какую-нибудь язвительную реплику, но тут пси внезапно звякнуло в голове. Не предупредило, как обычно, а именно звякнуло, резко, пронзительно, как сигнал тревоги. Опасность! Сейчас! Здесь! Близко!

— Стойте! — я резко остановился. — Нельзя дальше!

— Что? — один из киборгов явно недовольно посмотрел на меня нахмурившись.

— Нельзя туда! — попытался отступить назад. — Там опасно! Что-то не так!

— Хватит, Мерф, тебе никто здесь не поверит, — сказал Кордес, закатив свои серебристые глаза.

Киборги подхватили меня под руки с обеих сторон и потащили вперёд, их хватка была как тиски.

— Думаешь, мы поверим в твои фокусы? В твоё мистическое «пси»? Это для детей!

— Я серьёзно! — даже попытался вырваться, упираясь ногами в пол, но киборги крепко держали меня. — Там что-то не так!

— Какой наивный, оказывается, — насмешливо произнёс Кордес. — Думаешь, сможешь так сбежать? Давай, иди. Твоя судьба — это камера.

— Нет! Слушай меня, там… — пытался убедить его, но меня тащили вперёд.

Киборги не церемонились, буквально волоча меня к лифту, мои ноги едва касались пола. Я видел, как загорелся индикатор над дверью лифта. Цифры менялись. Кабина приближалась. Пси взвыло всё громче.

Попытался вырваться ещё раз, дёрнулся изо всех сил, но только ещё больше порвал остатки мундира. Ткань затрещала, швы разошлись окончательно.

Двери лифта начали открываться с характерным шипением гидравлики. Один из киборгов, отпустил меня и выдвинулся вперёд, видимо, чтобы всё-таки проверить открывающуюся кабину лифта. Что-то было не так. Что-то определённо было не так. Я видел, как его рука потянулась к оружию на поясе.

И тут рвануло.

Сначала из лифта вырвался столб пламени, как огненный кулак, ударивший в коридор. Взрывная волна швырнула нас всех назад, как щепки. Я почувствовал жар на лице — плазма обожгла кожу, что-то горячее и острое пробило остатки формы спереди, мы все отлетели назад, я ударился спиной вроде о стену коридора, услышал хруст — то ли моих костей, то ли стены. Мир поплыл. В ушах звенело. Не слышал ничего, кроме высокого писка или звона. Это выли сирены тревоги.

А потом второй взрыв, но я уже находился в каком-то тумане. Где-то сзади, рядом, куда нас отбросило. Ещё один столб огня. Пролетевший надо мной. Нас вновь подбросило и швырнуло обратно, к горящему лифту. Я летел, кувыркаясь в воздухе, видел, как вокруг пролетают обломки, искры, горящие куски обшивки и осколки непонятно чего, часть пролетали мимо, но многие впивались в меня. Боль. Одна сплошная боль.

Удар и я распластался на полу коридора. Сильная боль пронзила всё тело. Не мог я вдохнуть. Не мог пошевелиться. Просто лежал, глядя в потолок, который медленно заволакивало дымом и огнём. В этот момент сработала пожарная сигнализация и сверху полилась белая пена.

Что-то упало рядом. Я услышал грохот и с трудом повернул голову.

Один из киборгов. Он горел. Весь, целиком. Пена сплошным потоком лилась на него сверху, но его это нисколько не спасало. Пламя пожирало его тело прямо под пеной, плавило синтетическую кожу, обнажая металлический каркас. Горел он не сам, что-то вязкое вылетело из лифта и попало на него, именно оно сейчас горело. Он полыхал и пытался встать, сбить пламя, дёргался, но не мог. Его системы отказывали. Пламя везде. Горело всё: стены, пол коридора, потолок. Пламя распространялось всё больше и больше…

Потом увидел второго, он горел, как и первый, но поднялся на ноги, видимо, не особо понимая, что делает. Он сделал два шага ко мне…

— Нет… — я попытался отползти, но тело меня не слушалось.

Когда горящий киборг рухнул сверху. Я почувствовал невыносимый жар, запах горелого металла и плоти. Попытался закричать, но вместо крика, вырвался только хрип.

Темнота начала наползать. Последнее, что я услышал — это треск пламени и далёкие крики.

После не было ничего.

Сознание возвращалось медленно, словно из вязкого болота. Сначала появились ощущения: что-то мягкое и холодное под спиной, странное покалывание в конечностях, отдалённое гудение неизвестного оборудования. Потом пришли звуки: приглушённые голоса, попискивание систем жизнеобеспечения. И наконец, когда я попытался открыть глаза, в них ударил яркий свет.

Веки мгновенно сомкнулись, защищаясь от этого невыносимого света. Тело само тянулось обратно в темноту, в безопасное забытьё сна. Каждая клетка хотела вернуться в бессознательное состояние, где не существовало ни света, ни боли, ни необходимости думать.

Но вернуться мне не дали. Чей-то требовательный, властный женский голос разорвал пелену дремоты:

— Открыть глаза. Немедленно.

В этом голосе не существовало места для возражений или просьб. Это был голос медика, привыкшего к беспрекословному подчинению. Голос разумного, который не собирался церемониться с теми, кто цепляется за жизнь.

Странно, но этот голос мне показался смутно знакомым — где-то в глубинах памяти шевельнулось полузабытое воспоминание. Подчинился, медленно приподняв веки, пытаясь адаптироваться к свету. На этот раз боль была не такой острой. Размытые контуры начали обретать чёткость.

— Отлично, — голос стал чуть мягче, но по-прежнему оставался профессионально отстранённым. — Зрачки реагируют на свет. Рефлексы в норме. Алекс, ты понимаешь меня? Если да — ответь вслух.

Попытался заговорить, но горло словно забили песком. Губы пересохли, потрескались и слиплись. Языком провёл по ним, ощущая солёный привкус крови или лекарств. Со второй попытки, собрав всю волю, выдавил:

— Да.

Даже собственный голос показался чужим — хриплым, искажённым, еле слышным. Но этого хватило.

— Так, девочки, — голос обратился голос к кому-то ещё, — берём его за руки и ноги и несём вон в ту капсулу. Вон в ту, с мигающим зелёным индикатором. Хватит ему прохлаждаться в реаниматоре. Уже две недели занимает дорогостоящее оборудование. Пора переводить в обычную регенерационную капсулу.

Две недели? Мысль пробилась сквозь туман в голове. Нахожусь здесь без сознания целых две недели?

— А это точно он? — донёсся другой женский голос, неуверенный.

Этот голос я тоже узнал. Память подбросила смутный расплывчатый образ. Но имя ускользало, плавая где-то на периферии сознания.

— А ты думаешь, на флоте есть другой такой же везунчик? — в голосе первой женщины прозвучала насмешка, но с оттенком чего-то тёплого, почти нежного. — Лично у меня нет никаких сомнений — это именно он. Если раньше я ещё немного сомневалась, когда смотрела на него, то сейчас, когда он очнулся и ответил, у меня нет ни грамма сомнения в этом. Никто, кроме него, не смог бы выжить после такого. Так что давайте, берём его аккуратно. Спина и шея — моя зона ответственности.

Руки, множество рук, подхватили меня. Кто-то осторожно поддерживал голову, чьи-то ладони легли под лопатки, другие обхватили бёдра и голени. Движение было слаженным, выверенным. Меня приподняли над реаниматором, и тело мгновенно отозвалось волной боли.

Неострой, кричащей болью — скорее тупой, ноющей, разлитой по всему телу. Словно каждая мышца, каждая кость помнила о полученных повреждениях и сейчас напоминала мне об этом. Зажмурился, стиснул зубы, пытаясь не застонать.

Несли бережно, почти нежно. Ощущал тепло их рук сквозь тонкую медицинскую ткань, которой был укрыт. Глаза постепенно привыкали к свету, и я начал различать очертания: белый потолок со встроенными панелями освещения, силуэты медицинского оборудования.

— Лана, почему ты считаешь, что ему повезло? — послышался третий знакомый голос, тоже женский.

И тут понял: все три голоса мне знакомы. Где-то глубоко в памяти, под слоями забытья и боли, хранились связанные с ними воспоминания. Но какие? Почему они здесь?

— Да потому что, как мне сказали, — продолжила Лана, и теперь понял, что это была она, — после взрывов три киборга вышли из строя и не подлежат восстановлению. Практически полностью уничтожены. От них остались только обугленные останки и расплавленная электроника. А он находился рядом с ними. В самом эпицентре взрыва. И выжил.

В её голосе звучало нечто похожее на профессиональное восхищение.

— Так повезти могло только ему, — не останавливалась она. — Вы просто не видели записи с места происшествия, а я видела. Вы не видели, что там творилось. А я смотрела съёмки со спасательных дроидов. Поначалу все подумали, что после таких взрывов там не может остаться никого живых. Температура там поднималась очень высоко. Лифтовая кабина расплавилась. Там металл плавился. А потом они нашли его. Живого.

Пауза. Чувствовал, как они аккуратно поворачивают, маневрируя между рядами оборудования.

— Обгорел он сильно, — голос Ланы стал серьёзнее. — Так что досталось ему прилично — ожоги второй и третьей степени на большей части тела. Но живой ведь. Сердце билось. Мозг функционировал. Импланты держали его на плаву. Это просто невероятно.

— Так, аккуратно его кладём, — скомандовала она. — Девочки, осторожнее. Мила, ты видишь датчики? Нужно уложить его так, чтобы сенсоры размещались в правильных точках. Лера, поддержи ноги, не дай им соскользнуть.

Мила. Лера. Имена ударили в сознание как электрический разряд. Внезапно память начала возвращаться — фрагментами, хаотичными образами, вспышками.

Меня опускали в новую капсулу. Они старались делать это максимально нежно, но даже такое осторожное движение отзывалось острой болью во всём теле. Каждое прикосновение к коже ощущалось, как прикосновение раскалённого железа. Рёбра пронзила острая колющая боль — сломанные кости напомнили о себе. Не смог сдержаться и застонал.

Стон вырвался помимо воли — низкий, хриплый. В тот же момент зрение вернулось окончательно, словно мозг решил, что боль — достаточная причина, чтобы привести все системы в полную боевую готовность.

Рассмотрел тех, кто меня переносил. Три женщины.

— Мила? — с невероятным трудом произнёс, разлепляя губы, которые снова слиплись.

Она застыла, всё ещё придерживая мои плечи. Её лицо исказилось и целая гамма эмоций пронеслась по нему за долю секунды. Шок. Облегчение. Радость. Гнев. Слёзы блеснули в её глазах.

Мила. Это точно она. С тёмными кругами под глазами явно от недосыпа. Скулы обострились — она похудела. На лице читалась усталость, но и невероятная сила.

Перевёл взгляд ниже. Вторая женщина держала мои ноги.

— Лера? — с трудом выдавил из себя.

Лера. Она тоже изменилась, в её лице появилась какая-то суровость, которой раньше не было.

— Ты смотри, узнал, — заметила Лана, наблюдавшая за мной с другой стороны капсулы. В её голосе промелькнула удовлетворённость. — Значит, память работает. Когнитивные функции восстанавливаются. Точно жить будет.

— Алекс, — голос Милы дрожал. — Это правда ты?

Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам. Словно боялась, что исчезну, стоит ей моргнуть. Её пальцы непроизвольно сжались на моём плече — не больно, но ощутимо. Она хотела убедиться, что настоящий, что здесь.

— Я, — с трудом ответил ей, вкладывая в это слово всё, что мог. Облегчение. Любовь. Сожаление. Извинение.

— Так, девочки, всё, поговорили достаточно, — Лана переключилась обратно в профессиональный режим, — вам пора идти. Мне ещё с ним надо работать и работать. Капсулу нужно настроить, программу регенерации подобрать, показатели мониторить. Это займёт минимум час. Идите, отдохните, вы обе уже сутки на ногах.

— Ты, гад такой, — голос Леры сорвался, — только попробуй сдохнуть!

Слова вырвались у неё неожиданно, резко, наполненные одновременно яростью и отчаянием. И тут увидел, как слёзы потекли по её лицу. Не тихие, сдерживаемые, а слёзы радости или грусти от нашей встречи, слезы, которые она больше не могла контролировать.

Она развернулась и почти выбежала из медблока. Дверь автоматически закрылась за ней. Мила задержалась на мгновение. Её взгляд встретился с моим. В нём столько всего читалось: боль, надежда, страх, любовь. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Просто кивнула и последовала за Лерой.

Лана проводила их взглядом, потом повернулась ко мне.

— Ну что, герой, — в её голосе не было иронии, только усталость, — давай приводить тебя в порядок. У нас с тобой много работы.

Она наклонилась над панелью управления капсулой. Пальцы скользили по элементам управления, настраивая параметры. Крышка капсулы начала медленно опускаться.

— Спи, — её голос доносился издалека, уже полузаглушённый закрывающейся крышкой капсулы. — Регенерация займёт время. Я разбужу тебя, когда будет нужно.

Последнее, что увидел перед тем, как крышка окончательно закрылась — её лицо, склонённое над панелью управления. Озабоченное, сосредоточенное, профессиональное.

Потом пришла темнота. И сон.

— Ничего не в порядке! Ты идиот! Ты полный идиот!

Голос её сорвался.

— Тебя привезли сюда обгоревшим, истекающим кровью, с остановившимся сердцем! Лана тебя еле откачала! И ты говоришь — всё в порядке! Даже не думай отрицать! Я видела записи!

Молчал, не зная, что сказать. Она была права. Влип по собственной глупости и чуть не погиб. Снова заставил их переживать обо мне, но, честно говоря, я даже не подозревал, что император решит отправить их сюда. Это стало для меня полнейшим сюрпризом. С какой целью он это сделал, я прекрасно понимал. Он явно хотел, чтобы мы встретились вживую. И сделал он это, совсем не для того, чтобы порадовать меня после тяжёлого ранения. Он преследовал свои интересы. Решив таким образом замотивировать меня на операцию.

— Прости, — всё, что получилось выдавить из себя.

Мила вытерла слёзы, резко развернулась и отошла к зеркалу. Постояла так, спиной ко мне, пытаясь взять себя в руки.

— Где ты был всё это время? — спросила она не оборачиваясь. — Почему не дал о себе знать?

— Не мог. Слишком много осложнений. Меня искали две контрразведки. Пришлось прятаться.

— Прятаться…? — повторила она горько. — От нас тоже прятался?

— Не знал я, где вы. Вас эвакуировали со станции. Я пытался найти ваши следы, но…

— Нас не эвакуировали.

Мила обернулась, и в её глазах я увидел гнев.

— Нас спрятали. Как вещи, которые нужно убрать подальше от опасности. Император приказал, и нас вывезли в секретное место. Без объяснений, без права выбора. Мы ведь не знали, что с тобой случилось на самом деле. Только слухи, сплетни, обвинения в предательстве.

— Они сказали вам, что я предатель?

— Не напрямую. Но слухи распространялись по станции. Отец пытался их пресечь, но это было как тоже самое, как пытаться остановить снежную лавину. А потом появились двойники. Первый был неубедительным, но второй… Алекс, он знал вещи, которые должен был знать только ты. Мы чуть не поверили ему.

— Клон. Я слышал об этом. Думаю, это Леднакор постарался.

— Да, клон. СБ его разоблачило, но осадок остался. Мы не знали, кому верить, официально ты мёртв, или надеяться, что ты жив где-то. И вот теперь ты появляешься, чуть не погибаешь до нашего прилёта сюда и ожидаешь, что мы просто примем это?

Закрыл глаза. Боль в груди была не только от переломанных рёбер.

— Не ожидаю я, совсем не ожидаю, что ты простишь меня, — сказал тихо. — Понимаю, через что вы прошли. Но не мог я поступить иначе.

— Значит, ты решил просто исчезнуть? Оставить нас в неведении?

В её голосе прозвучала боль.

— Алекс, мы готовы были ко всему. К опасности, к преследованию. Но не к этой неопределённости. Не к мысли, что ты, нас действительно предал.

— Никогда…

Начал я, но она перебила:

— Знаю. Я всегда верила в тебя. Но Лера… Алекс, ей было тяжелее. Она винила себя, что мы не остались на станции, что не могли помочь тебе. Она…

В этот момент дверь медблока открылась, и вошла Лера. Увидев, что я в сознании, она замерла на пороге. Потом медленно приблизилась к капсуле.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — также тихо ответил ей.

Повисло неловкое молчание. Лера выглядела ещё более измождённой, чем Мила. Её обычная энергичность куда-то испарилась, оставив только усталость.

— Рада, что ты жив.

Наконец, произнесла она.

— Хоть и был полным идиотом.

— Это я уже второй раз за сегодня слышу, — отозвался в ответ.

И даже попытался улыбнуться.

— И заслуженно, — подтвердила она. — Алекс, ты хоть понимаешь, что натворил? Мы…

Голос её дрогнул.

— Мы думали, что потеряли тебя навсегда. А потом оказалось, что ты был жив всё это время. И молчал!

— Не мог я…

— Не мог?

Она шагнула ближе, и я увидел слёзы в её глазах.

— Или не хотел? Алекс, мы твои жёны! У нас общие дети! Твои дети, которых ты ни разу не видел!

Тяжело вздохнув, ответил:

— Мила, Лера, послушайте сейчас меня внимательно. Когда мы шли из гиперпространства, меня вырубила имперская безопасность, вырубила прямо в рубке корабля. Твои родители Мила, находились со мной на корабле и они, может это не видели, но точно должны были об этом знать.

— Ничего такого они не рассказывали, — удивлённо сказала Мила.

— Ты сама с ними разбирайся. А я пришёл в себя уже на другом конце империи. В похожей на эту, старой лечебной капсуле, находившейся на аварском корабле. На корабле, который неизвестно куда летел. Как потом выяснилось, летел он к аварцам. Вот только я уже был совсем не тот разумный, которого вы знали. Они мне изменили всё. Начиная от цвета кожи и заканчивая ДНК. Теперь я был аварским техником флота, который возвращался обратно после ранения и плена у аратанцев. У меня не было ничего от прежнего Алекса. Мне даже нейросеть заменили на специальную экспериментальную. Не было больше Алекса Мерфа от слова совсем. Вместо него появился неизвестный вам аварец. А теперь хочу услышать от вас обеих: чтобы вы решили, если бы я появился здесь в моём новом облике? Я уже промолчу о том, что проникнуть сюда аварцу практически невозможно. Поверили бы вы, что проникший к вам аварец есть ваш муж?

— Аварец? Но как такое возможно? — спросила Мила.

— Да вот так. Не верите. Вот смотрите, как я выглядел.

Нейросеть у меня была отключена Ланой, и активировать её сам я не мог, но я попросил планшет у Леры и быстро нашёл свою фотографию и видео в разделе разыскивается. Не свою, конечно, а Блеза Абдулаиджи.

— Это ты? — недоверчиво спросила Лера.

— Да я, вот таким я был совсем ещё недавно и искал возможности, чтобы вернуть свой прежний облик.

— А нейросеть здесь при чём?

— Так все мои старые импланты у меня украли ещё здесь, как и все контакты, что находили на нейросети. Так что? Поверили бы вы вот такому незнакомому аварцу, которого первый раз видели?

— Вряд ли, — честно ответила Лера.

— Да, не поверили бы, — добавила Мила, внимательно рассматривая фото со мной.

— Вот видите, и как я должен был с вами связаться? Что я должен был вам сказать? Да и там я находился под контролем местного СБ. И поверьте оно несколько не лучше местного. Только потом там появилась аратанская разведка, с которой мне пришлось сотрудничать.

— И что, не было никакой возможности дать знать о себе?

— А как? Вы же сами отдали все свои почты сбшникам? Как мне было узнать новые? И потом кто бы мне их дал? Неизвестному аварцу.

— А что у тебя с контрразведкой, почему они считают тебя предателем? — спросила Мила.

— Это они уже не знают, что придумать, чтобы оправдаться перед императором. Они меня ловили совместно с аварской контрразведкой, вот только поймать никак не могли, а теперь отыгрываются на мне за это.

— Знаешь, пока ты играл в прятки с контрразведками, мы рожали, растили детей одни. Твоя дочь и твой сын росли, не зная отца. Мы не знали, что говорить им насчёт их отца, — сказала Лера.

— Вот зря вы так. Я действительно делал что мог. Кстати, а где дети сейчас? Можно их увидеть?

Мила и Лера переглянулись.

— Они спят, — сказала Мила, явно смягчившись.

— Здесь, на станции, под присмотром Багиры, — добавила Лера. — Когда Лана разрешит тебе выйти из капсулы, мы их приведём.

— Сколько им?

— Им уже по три года, — ответила Лера.

— Они здоровы, растут быстро. Алекса болтает без остановки, Макс уже читает по слогам. Ты пропустил первые три года их жизни. Первую улыбку, первые шаги, первые слова. Их дни рождения, первые игры. Всё это, сейчас уже нельзя вернуть, — грустно добавила Мила.

— Мне очень жаль… — выдавил из себя.

— Недостаточно, — отрезала Лера. — Извинений недостаточно, Алекс. Ты должен доказать, что больше такого не повторится. Что ты не исчезнешь снова!

— Докажу.

Пообещал в ответ. Прекрасно понимая, что ничего доказать не смогу. Как там сложиться, я не представлял и прекрасно понимал, что шансов там выжить практически нет.

— Клянусь, докажу.

Мила тяжело вздохнула и посмотрела на Леру.

— Мы хотим верить тебе, — сказала она устало. — Но сейчас нам всем нужно время. Время, чтобы ты поправился. Время, чтобы мы свыклись с тем, что ты вернулся. Время, чтобы понять, что будет дальше.

— Что будет дальше? — повторил за ней.

— Император хочет с тобой поговорить, как только Лана разрешит, — сказала Лера.

— И начальник СБ тоже, — добавила Мила. — У них к тебе вопросы.

— У них всегда вопросы, — тихо пробормотал в ответ.

Мила посмотрела на меня серьёзно.

— Нам тоже нужно много о чём поговорить. О том, что произошло. О том, куда мы движемся дальше. О детях. Но сейчас главное — ты должен выздороветь. Полностью выздороветь. Мы не можем потерять тебя снова.

— Не потеряете.

Обещаю, — если верить имперскому псиону добавил про себя, хотя он ничего не сказал насчёт того, что я сам смогу выбраться оттуда.

Следующие двое суток прошли в полудрёме. Регенерационная капсула делала своё дело — кожа затягивалась, рёбра срастались, лёгкие восстанавливались. Лана приходила дважды в день, проверяла показатели, корректировала программу лечения. С каждым разом она выглядела всё более довольной результатами.

— Твоя живучесть поражает, — сказала она на третий день, изучая данные на панели управления. — При таких травмах большинство не выжило бы даже с капсулой. Но ты упрямо цепляешься за жизнь.

— Есть теперь ради чего, — ответил ей, посматривая на Милу, которая вновь дежурила у капсулы. Они с Лерой сменяли друг друга каждые несколько часов. Иногда приходили вместе. Разговаривали мало, в основном молчали. Но чувствовал их присутствие, и этого было достаточно.

На четвёртый день Лана разрешила выйти из капсулы на час.

— Только в пределах медблока, — предупредила она строго. — И никаких резких движений. Регенерация ещё не завершена!

Мила помогла мне подняться. Ноги подкашивались, мир плыл перед глазами, но я заставил себя устоять. Медленно, опираясь на Милу, добрался до кресла и опустился в него.

— Как ощущения? — спросила Лана.

— Слабость, головокружение, боль в груди, — честно ответил ей. — Но терпимо.

— Это нормально. Ещё несколько дней, и ты сможешь ходить без поддержки. Неделя и может быть выпишу.

Неделя. Звучало как вечность.

Лана ушла проверять других пациентов, оставив нас с Милой вдвоём.

— Ты ведь понимаешь, что мы обе убьём тебя, если ты снова исчезнешь без вести? — заявила Мила безапелляционным тоном.

— Понимаю. И боюсь вас больше, чем киборгов. — попытался пошутить.

Она всхлипнула и рассмеялась одновременно.

— Идиот. Какой идиот!

— Да, — послушно согласился с ней.

Она встала, подошла и осторожно обняла, стараясь не задеть ещё не до конца зажившие раны.

— Мой идиот.

Обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает. Не всё было улажено, не все раны зажили — ни физические, ни душевные. Но это был первый шаг.

Дверь медблока открылась, и вошла Лера с Багирой. Обе выглядели усталыми, но на лицах играли улыбки.

— Мы привели гостей, — сказала Лера.

— Лана разрешила на десять минут. Одевайся!

И она передала мне свёрток. Развернув его, обнаружил новую с иголочки адмиральскую форму. Мне помогли в неё одеться.

После чего в помещение вошла няня, держа за руки двух детей. Сердце моё забилось чаще.

— Хочешь познакомиться со своими детьми, адмирал? — спросила Багира с ехидной улыбкой.

Даже не смог ответить. Чувства переполняли меня. Просто кивнул.

Няня подвела детей ближе, и впервые я увидел своих сына и дочь.

Алекса была копией Милы — такие же тёмные волосы, собранные в хвостик, большие серые глаза, изящные черты лица. На ней было розовое платьице, и она держала в руках плюшевого медведя. Она смотрела настороженно, прячась за ноги няни.

Макс был выше сестры, крепкий мальчишка с моими глазами и светлыми кудрявыми волосами Леры. Одет в синий комбинезон, он рассматривал меня с откровенным любопытством.

— Привет, малыши.

Выдавил сквозь комок в горле.

— Я… ваш папа.

— Мама говорила, что папа — геной.

Произнёс Макс, сильно волнуясь и, наверное, поэтому немного картавя.

— Ты геной?

Непонимающе посмотрел на Леру, которая покраснела.

— Герой, — поправила она сына. — Папа — герой.

— А где ты был? — спросила Алекса тоненьким голоском, по-прежнему не выходя из-за няни. — Почему тебя не было так долго?

Как объяснить трёхлетней девочке, что я делал и почему меня так долго не было?

— Я находился далеко отсюда, — ответил как можно мягче. — Очень далеко. Но теперь я вернулся. И буду с вами.

— Надолго? — недоверчиво спросила Алекса.

— Надолго, — пообещал, чувствуя, как стало тяжело на сердце.

Макс отпустил руку няни и подошёл ближе. Остановился в полуметре, разглядывая меня.

— У тебя новое лицо, — констатировал он. — Болит?

— Немного, — честно признался ему. — Но скоро пройдёт.

— Мама плакала, — неожиданно сказал Макс. Когда тебя лечили. Плакала сильно, и Алекса тоже плакала.

— Я не плакала! — возмутилась девочка, выглядывая из-за няни.

— Плакала, — настаивал брат. — Говорила: хочу к папе.

Алекса надула губки, но вышла из укрытия. Подошла к креслу, в котором я сидел, и протянула медведя.

— Это мой Тимми, — сказала она серьёзно. — Он добрый. Он тебя защитит, пока ты болеешь.

Взял игрушку дрожащими руками.

— Спасибо, принцесса. Это очень храбрый медведь.

— А ты правда наш папа? — спросил Макс. — Не уйдёшь опять?

— Правда, я ваш папа. И не уйду. Обещаю.

Макс секунду подумал, потом решительно полез на колени. Осторожно принял его, стараясь не напрягать грудь. Он устроился поудобнее и уткнулся в плечо.

— Ты пахнешь странно, — прокомментировал он.

— Он пахнет медблоком. Здесь ведь медблок, — сказала Лера сквозь слёзы.

Алекса, увидев, что брат не боится, тоже подошла ближе. Протянул ей свободную руку, и она взяла ладонь в свои маленькие ручки.

— Расскажешь нам сказку? — попросила она. — Мама говорила, что ты умеешь рассказывать сказки.

— Обязательно расскажу, — пообещал, понимая, что не знаю ни одной. — Когда доктор Лана меня выпишет, я буду рассказывать вам сказки каждый вечер.

— И петь песни? — неожиданно спросил Макс.

— И петь песни, — подтвердил ему, понимая, что певец из меня ещё тот.

— И играть с нами, как дедушка, в космопилатов? — добавила Алекса.

— Космопиратов, — машинально поправил её. — И играть в космопиратов тоже.

Дети переглянулись и одновременно улыбнулись. И в этот момент понял, что неважно, сколько времени я потерял. Важно, что теперь у меня есть шанс наверстать упущенное.

Лана тактично кашлянула.

— Время вышло. Адмиралу нужно отдохнуть.

Макс недовольно засопел, но послушно слёз с колен. Алекса сжала руку.

— Ты будешь здесь, когда мы плидём завтла? — спросила она.

— Конечно, буду. Никуда я не денусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она отпустила руку, и няня увела детей. У двери Макс обернулся и помахал. Алекса тоже помахала, застенчиво улыбаясь. За ними следом из помещения вышли все, включая Лану. Не успела за ними закрыться дверь, как в помещение зашёл начальник СБ флота.

— О, начальник! — широко улыбнулся, хотя прекрасно понимал, что он сюда припёрся совсем не для того, чтобы справиться о моём состоянии здоровья, но я только что познакомился со своими детьми и никто, и ничто не могло мне испортить моего настроения. — Как тебе моя шутка с роботами? Понравилась?

— Понравилась, — хмуро ответил он.

Внимательно посмотрел на его лицо.

— Ты чего такой хмурый? Видел, какие у меня классные дети? Вот погоди, подрастут, я их ещё не таким штукам обучу. И мы втроём тогда тебя доставать будем.

— Боюсь, к этому времени я уже не буду служить на флоте, — вздохнув, ответил начальник СБ.

— Да ладно тебе, начальник. У тебя нет таких врагов, как у меня, так что ты точно доживёшь. И не переживай ты так, мы тебя и на гражданке найдём и там тебя достанем.

— Давай вернёмся к нашим делам, — серьёзно сказал начальник СБ.

— Каким ещё нашим? — поморщившись ответил ему. — Ты искал, я прятался. Всё было по-честному.

— Сейчас я не об этом, а о покушении. И скажу сразу: император отправил следователей из столицы расследовать это происшествие.

Улыбка сразу сползла с моего лица. Откинулся в кресле и посмотрел на начальника СБ с недоумением.

— А чего там расследовать? Рвануло. Один заряд находился в кабине лифта, а второй где-то сзади. Кто их активировал, когда мы подошли к кабине, я без понятия. Как и кто их туда заложил. Это твоя работа начальник ты и ищи.

— Боюсь, ты не понимаешь ситуации, — начальник СБ подошёл ближе и сел в кресло рядом. Которого ещё вчера здесь не было.

— Не понимаю ситуации? — удивлённо посмотрел на него. — Начальник, что здесь, может быть непонятного?

— Многое, Алекс. Многое…

Он тяжело вздохнул.

— На кого именно было покушение, к примеру? На тебя или на начальника контрразведки?

В ответ я непонимающе пожал плечами.

— Вот этого я не могу сказать. И у меня, и, думаю, у него, врагов хватало.

— Ты понимаешь, что после вашей драки, ты становишься одним из главных подозреваемых?

— Ой, начальник, и не говори.

Рассмеялся, но мой смех вышел немного натянутым.

— Ты оценил, как я быстро успел выскочить из кабинета, сбегать заложить пару зарядов? Так, быстро, что никто в кабинете этого не заметил, включая тебя. А после успел подраться с главой контрразведки империи. Да! А в самом конце, взорвать себя вместе с ним, чтобы окончательно отвести от себя все подозрения в моей мести ему? Ну не молодец ли я?

Начальник СБ даже не улыбнулся. Он продолжал смотреть на меня всё таким же серьёзным взглядом.

— У тебя есть запись происшествия?

— Запись вроде была, но нейросеть отключена сейчас, и я без понятия, сохранилась она или нет. — неопределённо пожал плечами. — А у тебя что, нет записей с камер наблюдения? Так, я отключил свой вирус, и все камеры в коридоре должны были работать.

— Записи есть, — начальник СБ кивнул. — И на них ты упираешься и отказываешься идти к кабине лифта.

— Потому что мне пси говорило, что там опасность! А этот тупой железный болван, меня даже слушать не хотел!

— Этот железный болван, как ты выразился, фактически спас тебя, — парировал начальник СБ.

В ответ я только фыркнул.

— Да ладно! Начальник, ты своими глазами видел, как он собирался придушить меня там, в кабинете адмирала. Он был готов меня задушить прямо там, если бы не вмешательство императора, он бы точно это сделал, а здесь он меня якобы спас. Не верю, начальник! Не-ве-рю! Он скорее бы спас самую ядовитую змею, чем меня.

— И тем не менее во время второго взрыва он прикрыл тебя от взрыва собой.

— Вот не верю я в это, — отрицательно покачал головой. — Он находился постоянно за моей спиной, я не видел, что там происходило, начальник. Знаешь, в это я не верю, но могу поверить только в то, что, если так было на самом деле, это просто совпадение. Так как он находился при первом взрыве всё также у меня за спиной. По-моему, когда рвануло в первый раз, меня отбросило на него, но в этом я совсем не уверен, так как мне прилично досталось уже после первого взрыва. И что происходило за моей спиной, я не видел. У меня на спине глаз нет.

— А объясни мне, почему ты спрятался во время первого взрыва за спиной киборга? — начальник СБ прищурился.

Почувствовал, как начинает закипать раздражение.

— Во-первых, не спрятался, а он сам вышел вперёд и частично закрыл меня от взрыва. А во-вторых, я знал, что что-то должно произойти. Предчувствовал проблемы. И им об этом говорил! Но они меня не послушали, поэтому решил — от этих железок должна же быть хоть какая-то польза. Но кто знал, что там такой заряд заложен, что сжигает киборгов как спички.

Начальник СБ помолчал, внимательно изучая моё лицо.

— Ты понимаешь, как это звучит? — медленно произнёс он. — Ты предчувствовал взрыв, но не сообщил об угрозе официально. Ты использовал киборга как живой щит. Ты отказывался идти к лифту. И при этом у тебя был мотив для мести начальнику контрразведки после вашей драки.

— Начальник. — я наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Я сообщил ему об опасности. Устно. Прямо там. Но они меня проигнорировали. Что касается киборга, то я не просил его меня закрывать — он сам это сделал. И да, у меня был мотив подраться с этим типом, но не было мотива убивать его. Подумаешь, подрались. Да если бы убивали всех, с кем мы когда-то дрались, мужская часть империи давно бы вымерла. Плевать мне на него. Просто плевать. Если ты думаешь, что жалею об этих железках, отвечу просто — они меня не волнуют, — хотел сказать, что сдохли и замечательно, но, понимая, что он это точно сможет использовать против меня, сказал немного по-другому — Для меня, что раньше, что сейчас это просто гора железа. Сейчас гора оплавленного железа, а раньше говорящего. Вот и вся разница.

— Следователи из столицы так не считают, — начальник СБ откинулся на спинку кресла. — Для них ты главный подозреваемый. У тебя есть пси-способности, которые позволяют тебе чувствовать опасность. Следовательно, ты мог знать о взрывчатке заранее.

— Погоди, погоди, — поднял руку, останавливая его. — Ты хочешь сказать, что я заложил бомбы, потом пришёл туда же, зная, что они взорвутся, устроил драку, чтобы привлечь к себе внимание, а потом чудом выжил в двух взрывах? Это же полный бред, начальник! Вроде меня приложило взрывом, а у меня складывается такое чувство, что там заодно приложило и тебя.

— Следователи считают, что ты мог рассчитать всё так, чтобы выжить самому, но убить начальника контрразведки.

— Тогда почему он до сих пор жив? — парировал в ответ.

Начальник СБ помолчал, видимо, он думал, что я не знаю о том, что он по-прежнему жив, — подумав, он, наконец, ответил:

— Покушение удалось не полностью.

В ответ я только рассмеялся.

— То есть получается, что начальник контрразведки спас нас обоих? Он спас того самого разумного, которого душил у тебя на глазах? Начальник, да это же абсурд! Если я хотел его убить, зачем мне с ним драться перед этим? Больше скажу, там в кабинете я понятия не имел, кто это.

— Ты хочешь сказать, что не рассмотрел его мундир и знаки различия?

— Начальник, а ты случаем не забыл, что я, вообще-то, служил на флоте, по сути, как гражданский, и его форма, как и его знаки различия, ни о чём мне не говорят. Больше скажу как ваши сбшные, так и флотские нашивки уже частично не помню. А нашивки контрразведки, по сути, никогда и не видел, особенно такого звания. Вообще, подумал там в кабинете, что это новый флотский главный инженер, — наклонился к нему и шепнул. — Может, это вообще было на меня покушение. А не на начальника контрразведки.

Начальник СБ насторожился.

— А почему ты так решил? — ответил он также шёпотом.

— Сам подумай, кому нужен этот железный болван? А вот я совсем другое дело. Барон всё-таки. Он погибнет, отправят в переплавку, и всё. А я барон, совсем другое дело, известная, можно сказать, публичная личность на всю империю. Меня грохнуть гораздо престижнее, чем его. Да и его починить совсем не проблема. Этих железных истуканов в контрразведке полно, выбирай любого и головы только перекручивай. Надоело тело, открутил голову и прикрутил от соседнего киборга. Остальное у них всё равно практически одинаковое. Да и результат в итоге получится один и тот же.

— Значит, думаешь, на тебя было покушение? — задумчиво спросил начальник СБ.

— Да это очевидно, даже знаю, кто это всё организовал, и этот разумный тебе хорошо известен. Он долго ждал, когда вернусь, и хорошо подготовился. Думаю, всё это время он готовил сюрпризы для меня. А начальнику контрразведки просто не повезло, и он оказался рядом. Зато повезло мне, и эта железка для чего-то пригодилась.

Начальник СБ задумчиво смотрел, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

— Интересная версия, — наконец произнёс он. — А как у тебя с доказательствами?

— Нет, — честно признался в ответ. — Но и у следователей нет доказательств против меня. Кроме того, что я предчувствовал опасность, что само по себе скорее меня оправдывает, чем обвиняет.

— Следователи прибудут через два дня, — начальник СБ поднялся из кресла. — До этого времени тебе лучше не покидать станцию. И готовься отвечать на неприятные вопросы.

— Да я уже привык на них отвечать, — устало откинулся в кресле. — Неприятные вопросы — это моя жизнь последние несколько лет.

— Ещё один момент, — начальник СБ остановился у двери. — Твоя нейросеть. Почему она отключена?

— Потому что её медицина отключила, — честно ответил ему. — Думаю, потому, что после взрыва нужно время, чтобы мне прийти в себя.

— Включи её обратно.

— Не могу.

Начальник СБ повернулся.

— Это приказ.

— Ты мне приказывать не можешь. Да и я не могу. Она заблокирована. И потом нейросеть — это моя личная система. Включу её, когда сочту нужным. Не раньше.

Смотрели друг на друга несколько секунд.

— Хорошо, — наконец произнёс начальник СБ. — Но учти: отключённая нейросеть — это ещё один повод для подозрений.

— Да пускай подозревают сколько хотят, — в ответ я только поморщился.

Начальник СБ покачал головой и вышел, оставив одного в помещении.

Откинулся в кресле и закрыл глаза. Следователи из столицы. Прекрасно. Просто замечательно. Как будто мало было проблем.

Когда начальник СБ ушёл, думал, что на сегодня приём окончен, но не тут-то было. За ним следом только закрылась дверь, и ко мне зашёл начальник внешней разведки. С ним были хорошо знакомы. Хотя кроме его клички Дед, о нём я практически ничего не знал.

Он вошёл бесшумно, как это умеют делать только разведчики, и устроился в кресле, напротив, с видом человека, который располагает огромным количеством времени. Хотя я почти никогда не видел его не занимающимся делом. За время, что мы не виделись, он заметно постарел, добавились глубокие морщины у глаз. Единственное, что осталось от прежнего Деда, — глаза. Они по-прежнему оставались молодыми, цепкими, всё видящими.

— Ну что, Алекс, — начал он без всяких предисловий. — Устроил ты тут представление. Сбежал, начальника контрразведки избил, взрывы устроил. Думал, ты тихо появишься, как призрак из прошлого, а ты сразу с фейерверком.

— Дед, — устало потёр переносицу. — Если ты пришёл читать мне нотации, то зря потратил время. Мне до тебя уже успели уже прочитать, и не только начальник СБ. Так что даже не начинай. Сегодня я уже огрёб по полной программе.

— Нотации? — он усмехнулся. — Да мне плевать на эти разборки. Пусть СБ и контрразведка выясняют, кто кого и за что. Меня волнует совсем другое.

— И что же тебя волнует?

Дед помолчал, внимательно глядя, словно оценивая, готов ли я к разговору.

— Гаиджи, — наконец произнёс он. — Вот что меня волнует.

Посмотрел на него поначалу непонимающе, но быстро понял. Проверки на лояльность империи не то что не закончились, они, похоже, даже и не начинались по-настоящему.

— А что Гаиджи? — осторожно переспросил у него, сделав вид, что не понял его вопроса.

— Не прикидывайся, Алекс. Мы оба знаем, что ты там служил. Знаю, что ты оттуда сумел смыться. И знаю, что за тобой там гонялись как минимум три стороны, — он перечислил на пальцах. — Клан Гаиджи, охотники за головами и имперский спецназ, который император лично отправил за тобой.

— По приказу императора, значит, ты там оказался? — продолжая делать вид, что ничего особенного там не произошло.

— Именно по приказу императора, — Дед согласился со мной. — Который, кстати, очень недоволен тем, что ты сумел уйти. И, знаешь ли, я тоже недоволен. Парни хорошо подготовлены, но ты сумел выкрутиться.

— Профессионализм, — сухо ответил ему.

— Не смеши, — Дед наклонился вперёд. — Ты не должен был знать, что за тобой придут. А ты словно этого ждал. Как будто всё заранее просчитал. Челнок подготовил, маршрут проложил, прикрытие обеспечил. Как ты узнал?

— Повезло.

— Алекс, — голос Деда стал жёстче. — Давай без этих игр. Я пришёл сюда не развлекаться. У императора есть задание для тебя. Операция на Нароке. Там на Элзабии, я должен был подготовить тебя к ней, но ты исчез, отправился на флот, а объявился уже на Гаиджи. Теперь операция отложена из-за твоего тяжёлого ранения, а император требует объяснений. И я, между прочим, тоже.

— Какие тебе ещё нужны объяснения?

— Для начала, как ты вообще оказался на Гаиджи? — Дед откинулся в кресле. — Это один из центральных миров. Туда просто так не попадёшь. Нужно разрешение на проживание и работу там, причём особое. Кто тебе его выдал? И главное — зачем?

Молчал, обдумывая, что говорить, а что нет. С Дедом нельзя было врать напрямую — он слишком хорошо знал своё дело. Но и правду целиком выкладывать совсем не стоило.

— Разрешение выдали по старым связям. — немного подумав, ответил ему. — Мне оказался должен один разумный. Очень влиятельный. Вот он и помог.

— Имя.

— Нет, не скажу. Не хочу подставлять его.

Дед усмехнулся.

— Благородно. Но глупо. Ты же понимаешь, что я всё равно узнаю? Просто потрачу больше времени.

— Твоё право. Но от меня ты его имя не услышишь.

— Ладно, пока пропустим, — Дед махнул рукой. — Тогда другой вопрос. Что ты там делал? На Гаиджи?

— Отдыхал.

— Отдыхал? — протянул Дед. — На одном из самых дорогих и закрытых миров империи? Где каждый твой шаг отслеживается системой безопасности клана? Где чужакам не рады по определению. Отличное место для отдыха, ничего не скажешь.

— Мне нравятся экзотические места.

— Алекс, — голос Деда стал холодным. — Понимаю, что тебе сейчас тяжело. Ранение, допросы, следствие. Но не испытывай моё терпение. Я задаю непраздные вопросы. От твоих ответов зависит очень многое. В том числе и твоя судьба.

Посмотрел ему в глаза. В них не было ни злобы, ни угрозы. Только холодная решимость разумного, который выполняет задание.

— Хорошо, — ответил ему. — Скажу тебе часть правды. Но не здесь и не сейчас. Слишком много ушей вокруг.

— Когда?

— Когда меня перестанут таскать на допросы. Когда следователи из столицы закончат своё расследование. Тогда и поговорим. Нормально, спокойно, без спешки.

Дед задумался, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Хорошо, — наконец согласился он. — Но учти: у императора терпение не бесконечное. Операция на Нароке не может ждать вечно. Как только врачи дадут добро на твоё здоровье, начнём подготовку. Нравится тебе это или нет.

— А если откажусь?

— Не откажешься, — уверенно сказал Дед. — Потому что это не просьба. Это приказ императора, и отказаться ты не можешь. Если, конечно, не хочешь проблем.

— Ещё больших, чем сейчас? — усмехнулся в ответ.

— Ты удивишься, насколько большими могут быть проблемы, — Дед поднялся с кресла. — Но это потом. А сейчас давай вернёмся к Гаиджи. Ты так и не ответил на главный вопрос.

— Какой?

— Как тебе удалось смыться? — В его голосе прозвучало неподдельное любопытство. — Спецназ — отличные профессионалы. Они подготовились, они действовали чётко. Но ты сумел от них уйти. Откуда там минное поле?

Помолчал, вспоминая ту погоню.

— Ах вот ты о чём. Считай, что это была моя импровизация, — задумчиво ответил ему.

— И ты знал, что там минное поле?

— Знал, — признался честно.

— Но откуда? Ты сам его установил?

— Нет, Дед, это сделал не я, да и узнал о нём я совершенно случайно.

— От кого?

— От Бальтазара. Да, я с ним знаком. И даже попал к нему в плен. Потом бежал. Думаю, если он в лапах контрразведки, то он это подтвердит. По крайней мере, как анонимный информатор я сделал всё, чтобы он попал к ним в лапы.

— Вот, значит, как. Анонимно информировал их, — Дед направился к двери. — Кстати, насчёт охотников за головами. Кто их нанял? Клан Гаиджи?

— Думаю, они, но передо мной они не отчитывались в своих действиях.

— Вижу, что ты многое не договариваешь, — спокойно констатировал Дед. — Но ладно. Рано или поздно я всё равно узнаю правду. Я всегда узнаю.

Он остановился у двери и обернулся.

— Ещё одно, Алекс. Этот взрыв с начальником контрразведки. Ты правда ничего не знал?

— Ничего, — и честно взглянул на него.

— Но предчувствовал?

— Да.

— Интересно, — задумчиво сказал Дед. — Предчувствия, интуиция, везение… Ты знаешь, не верю я в случайности. За долгие годы в разведке понял одно: всегда есть причина. Вопрос лишь в том, видим мы её или нет.

— К чему ты клонишь?

— Да ни к чему, — улыбнулся он. — Просто размышляю вслух. Отдыхай, адмирал. Завтра у тебя будет сложный день. Следователи прибывают, и они не будут церемониться. Но не волнуйся, я прослежу, чтобы всё прошло в рамках закона.

— Спасибо за заботу, — с сарказмом ответил ему.

— Не за что, — Дед открыл дверь. — А, ещё. Операция на Нароке. Когда придёт время, я объясню тебе детали. Но готовься к худшему. Это будет совсем непросто.

— А когда у нас с тобой было просто?

— Справедливо, — усмехнулся Дед и вышел.

Подождал, смотря на дверь. Кто ещё сегодня придёт? Но дверь никто больше не открывал. Наконец, понял, что визиты на сегодня закончены, и можно подвести итоги. Начальник СБ подозревает в покушении. Контрразведка хочет моей головы. Следователи едут задавать неудобные вопросы. Внешняя разведка боится, что работаю на аварцев — ничего вроде не забыл. Красота какая. Какой отличный денёк сегодня выдался. Просто замечательный.

В этот момент вернулись Лана с Милой.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась Лана.

— Если скажу, что замечательно, то не верь.

Она кивнула с пониманием.

— Давай забирайся в регенератор. Пока есть время. Надеюсь, они все, наконец, отстанут, а то ведь никакого покоя от них не было, — она присела на край кресла. — Представляешь, даже император лично поинтересовался твоим здоровьем. Я даже дар речи потеряла, когда он появился на экране. А некоторые чуть не каждый час твоим состоянием интересовались.

— Представляю. Скажу тебе по секрету: он любит так делать. Причём появляется совсем не вовремя или, наоборот, вовремя, даже не знаю, как сейчас это оценить, — я откинулся на спинку кресла, расстёгивая на себе адмиральскую форму. — Кстати, а кто так часто интересовался моим состоянием?

Она, улыбнувшись, посмотрела на Милу.

— Да и не только твои жёны. Начальник СБ тоже постоянно интересовался твоим здоровьем.

— Вот совсем не ожидал от него, что он так за меня переживает. Хотя это наверно из-за моей шутки.

— Шутки? — удивлённо вскинула брови Лана. — Ты над ним шутишь?

— Ну а чего такого? — и рассказал им о своей маленькой проделке.

Они обе рассмеялись после моего рассказа.

— Знаешь, Алекс, только ты можешь над ним так шутить. Больше на станции никто не посмеет себе такого позволить, — Лана, улыбаясь, покачала головой. — Ладно, шутки закончены — спать!

— Подожди секунду, — остановил её жестом. — Мила, если Оди ещё служит на станции, найди его. Он понадобится мне завтра.

— Да куда он денется, как служил, так и служит, — махнула рукой Мила. — Привет тебе передавал, когда ты в реанимации находился. Даже приходил к тебе, но к тебе никого не пускают. Там на входе парочка киборгов стоит в качестве охраны.

— Ещё парочка? — удивлённо спросил у неё.

— Что значит ещё? — не поняла мой вопрос Мила.

— Да я думал, что их нет на станции больше, — и одновременно вспомнил, что в ангаре у корабля, дежурило четверо киборгов, а с появившимся на станции начальником контрразведки могло прилететь ещё энное количество этих железок.

— В общем, передай Оди, что он мне нужен, — решил поменять тему, понимая, что здесь наверняка установлены подслушивающие микрофоны, а, возможно, и скрытые камеры.

— Передам.

— А теперь спать, — решительно произнесла Лана, и крышка регенератора закрылась.

Утром открыл глаза и вначале увидел Лану, склонившуюся надо мной. Она что-то проверяла на панели регенератора, но выглядела напряжённой. Слишком напряжённой для обычной проверки показателей.

— Лана? — пробормотал, чувствуя, как сознание медленно возвращается после сеанса. — Что-то случилось? Что-то не так?

Она быстро взглянула на меня, и я заметил предупреждающий взгляд. В тот же момент обратил внимание на троих посетителей в палате.

Двое, судя по форме, из контрразведки, а третий — уже знакомый мне майор Сорен, пытавший меня в камере изолятора. Судя по их взглядам и пси, которое я уловил даже в полусонном состоянии, все трое настроены явно агрессивно по отношению к Лане и ко мне.

Один из контрразведчиков — мужчина: высокий, жилистый, с холодными серыми глазами. А вот во второй я с трудом узнал женщину. Всё из-за её короткой стрижки под мальчика, мешковатой формы и практически полного отсутствия груди. Только слегка припухлые губы намекали на женственность. Вдобавок мужеподобное угловатое лицо не делало её привлекательной от слова совсем, оно скорее отталкивало. Она смотрела на меня с плохо скрываемым презрением. Это точно клиника, подумалось мне, ведь сейчас капсулы и медики могут сделать из неё пускай не писаную красавицу, но что-то очень близкое.

— Наконец-то очнулся, — процедила она сквозь зубы. — А мы уже думали, что придётся тебя из капсулы выдёргивать силой.

— Побыстрее можно, медик? — поторопил Лану майор, постукивая пальцами по планшету. — У нас ещё три допроса на сегодня.

— Побыстрее нельзя! — отрезала Лана, не глядя на него. — У меня приказ императора привести его в нормальное состояние, а вы мне в этом своими визитами откровенно мешаете. Он сейчас должен находиться в регенераторе, а из-за вас мне пришлось прекратить процесс его восстановления.

— Мы тоже здесь не по собственному желанию, а по приказу императора, — огрызнулся мужчина-контрразведчик. — Так что поторопись. Или хочешь, чтобы мы пожаловались на твоё непрофессиональное поведение?

— Жалуйтесь, — спокойно ответила Лана, продолжая проверять мои показатели. — Только учтите: если адмирал Мерф умрёт из-за вашей спешки, объясняться придётся именно вам. Лично! С императором! А я могу предоставить полный медицинский отчёт о том, что его состояние требовало дополнительного времени в регенераторе. И моё заключение подтвердит любой медик в столице или на флоте!

Контрразведчики переглянулись. Видно было, что угроза Ланы подействовала.

Лана умышленно не собиралась торопиться. Она медленно проверяла каждый показатель, делала записи, перепроверяла данные. Видимо, давала мне время собраться с мыслями и прийти в себя после сеанса. После она помогла мне одеть адмиральскую форму, усадила в кресло и только тогда собралась покинуть помещение.

— Лана, — откашлялся, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, — свяжись с Оди, пожалуйста. Мне нужно с ним поговорить.

Лана замерла, взгляд её стал грустным. Она медленно опустила планшет, который был у неё в руках, и посмотрела мне прямо в глаза:

— Алекс… его вчера избили.

— Что? — попытался приподняться, но тело ещё не полностью восстановилось. — Как избили? Кто?

— Неизвестные, — тихо ответила она. — Напали на него, когда он направлялся домой. Избили со знанием дела. Сломали несколько рёбер, хорошо попинали, сотрясение мозга. Он сейчас в лечебной капсуле в соседнем помещении.

Ярость вспыхнула во мне, как пламя. Медленно перевёл взгляд на майора Сорена:

— Я уверен, это дело ваших рук дело! — не задумываясь заявил ему, что думал.

Майор не дрогнул. Он только ухмыльнулся, и эта ухмылка оказалась для меня лучше любого признания:

— Почему ты так решил, адмирал? У твоего адвоката много врагов. Он защищает не самых приятных разумных. Которых давно колония заждалась.

— Не сомневаюсь в этом. Вот только это слишком удобное совпадение. Мне нужен адвокат, и как раз в этот момент его избивают. Со знанием дела, как выразилась Лана!

— Да, — подтвердила она. — Били умело. Не убили, но вывели из строя надолго.

— Вот именно, — снова посмотрел на майора. — Не убили. Потому что убийство привлекло бы слишком много внимания. А так — обычное нападение. Грабёж, возможно. Никаких следов, никаких улик.

— Ты слишком много на себя берёшь, адмирал, — майор перестал улыбаться, и голос его стал холодным. — Обвинять службу безопасности флота без доказательств — опасное занятие.

— А у меня никогда не было иллюзий насчёт вашей безопасности. Ещё с той станции, да и как вернулся на эту станцию, безопасность совсем не то слово, что нужно применять по отношению к вам. Вы свора…

Женщина-контрразведчик решила прекратить нашу перебранку:

— Хватит этой перепалки. Здесь вопросы задаём мы, адмирал. И тебе лучше отвечать быстро и честно.

— Без адвоката? — зло усмехнулся в ответ. — Боюсь, что нет. У меня есть право на защиту. Или имперские законы больше на станции не действуют?

— Не умничай, — мужчина-контрразведчик достал планшет. — Законы действуют. Но есть чрезвычайные обстоятельства. Покушение на убийство начальника контрразведки флота. Взрывы. Диверсия. При таких обстоятельствах мы имеем право…

— Имеете право на что? — перебил его. — Пытать меня? Выбивать показания? Извините, но я уже через это проходил. Вон у майора спросите, как он пытал меня раньше. Не сработало тогда, не сработает и сейчас!

Майор Сорен скрипнул зубами, но промолчал. Видимо, вспомнил, что у него тогда ничего не получилось со мной.

— Адмирал Мерф, — женщина попыталась взять другой тон, более примирительный. — Мы не хотим тебе навредить. Мы просто ищем правду. Ты был на месте взрывов. Ты подрался с начальником контрразведки незадолго до покушения. У тебя был мотив…

— И у меня есть алиби, — спокойно ответил ей. — Не я закладывал взрывчатку. Не я планировал этот взрыв. Как и не я планировал покушение на вашего начальника. Я даже не знал, кто он такой, пока император меня не просветил. Вы хотели правду? Вот она. Больше я ничего не скажу без своего адвоката.

— У тебя был мотив, возможность и…

— И у вас нет ни одного доказательства моей вины. Иначе вы сейчас не пытались выбить из меня признание. Вы бы уже предъявили обвинение и отправили его в суд. Но доказательств у вас нет. Есть только подозрения и большое желание найти виновного в этом происшествии проще говоря, козла отпущения.

— Доказательства найдутся, — пообещала женщина, и в её голосе прозвучала угроза. — Рано или поздно. Мы всё найдём: свидетелей, улики. И тогда…

— Рано или поздно вы поймёте, что ищете не там, — ответил ей, посмотрев прямо в глаза. — Но это ваши проблемы, а не мои. Я буду ждать своего адвоката. И пока он не появится, можете забыть о любых допросах. Это моё законное право, и вы не можете мне в нём отказать. Даже при ваших чрезвычайных обстоятельствах.

Повисла напряжённая тишина. Контрразведчики переглянулись, явно что-то обсуждая между собой, но делали это молча с помощью нейросетей.

Майор Сорен усмехнулся и наклонился ко мне:

— Ты думаешь, адвокат тебя спасёт? Думаешь, он защитит тебя от…

— Отчего? — чувствуя, как внутри закипает злость. — От пыток? От фабрикации вами доказательств? Или оттого что вы избили моего адвоката, чтобы помешать ему работать? Думаете, я не понимаю, что происходит? Вы хотите быстрого признания. Хотите закрыть дело и отчитаться перед своим начальством. А для этого вам нужен виновный. И я подхожу для этого идеально.

— Мы не имеем отношения к нападению на твоего адвоката, — холодно бросила женщина-контрразведчик, но в её глазах заметил что-то похожее на удовлетворение.

— Конечно, не имеете, — усмехнулся, хотя злость клокотала внутри. — Как и к тому, что меня пытали в камере. Как и к взрывам. Ведь вам так удобно свалить всё это на меня, правда? Ведь официально я мёртв. Призрак. Никому не нужный. Кому какое дело, если призрак окажется ещё и преступником?

— Хватит! — рявкнул мужчина-контрразведчик, и его лицо побагровело. — Мы здесь, чтобы установить истину! Не больше и не меньше!

— Истину? — рассмеялся, и смех у меня вышел злым, горьким. — Вы даже не представляете, что такое истина. Вы прилетели сюда не за этим, совсем не за этим. И я прекрасно вас понимаю. Живой адмирал Мерф — это проблема. Он знает слишком много. Он водил вас за нос как детей. А это стыдно для чести мундира и лучше всё держать в секрете. Поэтому проще всего обвинить его в покушении, спрятать и ликвидировать по-тихому. Всё чисто. Всё законно. Ваш начальник уже пытался меня придушить. Так что я выдвину против вас обвинение в попытке убийства и нападении. Сразу, как только вернётся в строй мой адвокат. А пока пошли отсюда! Разговор закончен!

Майор Сорен медленно выпрямился и произнёс тихо, но с нескрываемой угрозой:

— Ты сам подписываешь себе приговор такими речами, адмирал.

— Я давно его подписал, — ответил ему, глядя в глаза. — В тот момент, когда вернулся сюда. Когда решил не прятаться. Но если вы думаете, что я просто сдамся и позволю вам сделать из меня козла отпущения, вы глубоко ошибаетесь. У меня есть император, который лично интересуется моим здоровьем. Который дал приказ привести меня в норму. Так что прежде чем сводить со мной счёты, советую подумать дважды. А лучше — трижды.

Лицо женщины-контрразведчицы исказилось в гримасе злости:

— Император не вечен. И его интерес к тебе может угаснуть очень быстро, если появятся нужные доказательства. А они появятся, адмирал. Обязательно появятся.

— Тогда ищите доказательства и предъявляйте их мне, — и посмотрел с вызовом ей прямо в глаза, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Вот только не здесь и не сейчас. А когда появится мой адвокат. А до того времени можете идти и заниматься своим расследованием. Настоящим расследованием. А идиотскими попытками выбить признание из невиновного. Да, и ещё я непременно передам ваши слова императору сразу, как только его увижу, а увижу я его скоро.

— Мы уйдём, когда сочтём нужным, и не надо нас пугать императором, у нас тоже приказ от него, провести расследование, — начал мужчина, но появившаяся Лана решительно встала между нами.

— Нет, вы уйдёте прямо сейчас, — голос Ланы был твёрдым, как сталь. — У меня приказ императора. А вашего приказа я не видела. Так что либо показывайте документы с печатью императора, либо покиньте медицинский блок немедленно!

— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься, медик, — процедила женщина-контрразведчик. — На кону имперская безопасность!

— Прекрасно понимаю, — Лана шагнула вперёд, загораживая меня. — И именно поэтому я требую документы. Где они? Я хочу их видеть? У вас их нет? Тогда убирайтесь! Сейчас же. Или я сейчас подниму тревогу и сообщу начальнику СБ о попытке незаконного допроса.

Трое переглянулись. Было видно, что они не ожидали такого сопротивления от медика. Майор Сорен хотел было что-то ответить, скорее всего, что начальник СБ в курсе происходящего здесь, но мужчина-контрразведчик остановил его жестом.

— Хорошо, — сказал он, убирая планшет. — Мы уйдём. Но это ещё не конец, адмирал. Мы ещё вернёмся. С документами на арест. И с вопросами.

— Это точно ещё не конец, адмирал, — повторил майор Сорен, направляясь к выходу. Он остановился у двери и обернулся. — Мы ещё поговорим. И поверь мне, следующий раз разговор будет куда менее приятным.

— Буду ждать с нетерпением, — зло огрызнулся в ответ, хотя внутри всё сжалось. — Только не забудьте захватить с собой доказательства. А то неловко получится. Обещаете, а приходите без всего. Так же как ваш начальник.

Женщина-контрразведчик бросила на меня последний полный ненависти взгляд и вышла следом за своими коллегами. Дверь с шипением закрылась за ними.

Когда звук их шагов стих в коридоре, Лана с облегчением выдохнула и опустилась в кресло:

— Алекс, ты совсем сошёл с ума? Зачем ты их провоцируешь? Они и без того настроены против тебя, а ты словно нарочно подливаешь масла в огонь!

— Потому что они и так уже решили, что я во всём виноват, — ответил ей, чувствуя, как адреналин отступает и возвращается боль. — Так зачем притворяться? Зачем играть роль покорного подследственного, если они всё равно видят во мне преступника? Какой в этом смысл? У них ничего не получится, я не сдамся без боя.

— Но… — Лана покачала головой, — Алекс, ты понимаешь, что делаешь? Они могут…

— Знаю, что многое могут, — согласился с ней, прикрывая глаза от усталости. — И если мне суждено умереть, я умру стоя и сражаясь.

Лана помолчала, потом тихо спросила:

— Ты действительно невиновен?

Открыл глаза и посмотрел на неё:

— Это глупый вопрос. Не я закладывал взрывчатку. Не я планировал убийство. Всё, что я сделал — подрался с этим тупым железным киборгом и попытался предупредить их об опасности. Но меня никто не послушал. А теперь я главный подозреваемый. Удобно, правда?

— Тогда кто? Кто устроил эти взрывы?

— Не знаю, — честно ответил ей. — У меня есть подозрения. Слишком много желающих видеть меня мёртвым. Аварцы. Может, даже кто-то из своих. Наступил я здесь на слишком много больных мест, сам того не ожидая.

— Алекс… — Лана встала и подошла к панели управления регенератором.

— Сколько мне ещё времени нужно провести в капсуле? — спросил у неё.

— По плану ещё два сеанса. Сегодня и завтра. Но после такого стресса лучше добавить ещё один.

— Нет, — покачал головой поднимаясь. — Два сеанса, и всё. Больше не могу. Мне нужно набирать форму, я должен быть в форме к их возвращению.

— Ты уверен? Твоё состояние…

— Уверен, — твёрдо ответил ей. — Лана, я понимаю и очень ценю твою заботу. Но сейчас важнее не моё физическое состояние, а то, чтобы я находился в сознании и мог защищаться. Мог думать ясно и отвечать на их вопросы. А для этого мне нужно быть в более-менее приличной форме.

Лана вздохнула:

— Хорошо. Как скажешь. Но я буду следить за твоими показателями. И при первых же признаках ухудшения твоего здоровья затолкаю тебя в регенератор. Если потребуется силой. Даже если придётся вырубить.

В ответ я только усмехнулся:

— Договорились. А теперь давай закончим этот сеанс. Сколько ещё осталось?

— Три часа, — Лана проверила данные на мониторе. — Ложись обратно.

— Подожди, — остановил её. — А как там Оди? Ты говорила, он в соседней палате. Что с ним? Он выживет?

— Он выживет, — успокоила меня Лана. — Избили умело, как я уже говорила. Сломали рёбра, сотрясение мозга, куча гематом и ещё так, много чего по мелочи. Было внутреннее кровотечение, но я остановила его. Сейчас он в стабильном состоянии. Проведёт несколько суток в капсуле, и выпущу его.

— Хорошо, — кивнул с облегчением. — Передай ему, что зайду, как только смогу. И что… — запнулся, — передай, что мне очень жаль. Это случилось из-за меня. Если бы я не вернулся, с ним бы ничего не случилось.

— Алекс, — Лана ласково положила руку мне на плечо. — Ты не виноват в том, что произошло с Оди. Виноваты те, кто его избил. Не бери на себя чужую вину.

— Легко сказать, — пробормотал в ответ. — Но когда из-за тебя страдают друзья…

— Оди сам выбрал быть твоим другом, — сказала Лана. — Он сам выбрал защищать тебя. И он знал о рисках. Так что не обесценивай его выбор своей виной.

Посмотрел на неё и кивнул:

— Ты права. Спасибо, Лана. За всё. За то, что встала на мою защиту. За то, что не испугалась контрразведки.

— Я медик, — просто ответила она. — Моя задача — лечить. А не допускать, чтобы мои пациенты подвергались стрессу и допросам. Тем более, когда у меня есть приказ императора. Так что ложись уже в регенератор и дай мне закончить работу.

Разделся и вернулся обратно в капсулу, и крышка медленно закрылась надо мной. В последний момент перед отключением сознания подумал: всё только начинается. Контрразведка не отступит. Эти точно будут копать давить и если понадобится, фабриковать доказательства, но мы ещё побарахтаемся!

Когда Лана выпустила меня из регенератора, я почувствовал себя гораздо лучше. Тело больше не болело, голова не кружилась. Правда, слабость никуда не делась.

— Как Оди? — надевая форму, спросил её.

— Стабильно.

Лана отвернулась к панели, проверяя показатели.

— Где он? В каком помещении?

— В соседнем, — отозвалась Лана, по-прежнему рассматривая данные на панели регенерационной капсулы.

Опираясь на спинку кресла, а потом на стену, направился на выход. Лана оторвалась от показаний и посмотрела на меня.

— К нему, что ли, направился?

— Да, хочу увидеть его.

— Он без сознания, Алекс. Поговорить с ним не получиться пока.

— Я понимаю, что он не сможет мне ответить.

Лана задумчиво проводила меня взглядом, но мешать не стала.

Как только открылись двери, киборги у дверей шагнули вперёд, преграждая путь, и сразу перекрыли своими телами мне выход

— Адмирал Мерф, вам запрещено покидать медицинский блок без разрешения начальника службы безопасности, — сообщил мне один из них.

— Не собираюсь его покидать. Просто иду проведать друга. Он в соседнем помещении.

Киборги переглянулись — насколько это вообще возможно для машин — и один из них кивнул:

— Разрешено. Но в сопровождении.

— Как скажете, — пожал плечами и направился к входу.

Как теперь переживают, что я вновь могу сбежать и ехидно ухмыльнулся про себя. Мы вместе прошли по коридору к соседнему блоку, где лежал Оди. Внутри стояла лечебная капсула, подключённая к множеству систем. Сквозь прозрачную крышку видел лицо друга — бледное, с синяками, но живое.

— Оди… — тихо произнёс, хотя понимал, что он меня не слышит. — Прости, приятель. Это из-за меня. Но обещаю: те, кто это сделал, ответят. Все ответят до единого.

Киборг-охранник зашевелился за спиной, но ничего не сказал.

Простоял у капсулы ещё несколько минут, а потом развернулся и пошёл обратно в свою палату. В палате меня ждала Мила.

— Алекс!

Она обняла меня, крепко прижавшись.

— Как ты?

— Лучше.

Прижал её к себе, вдыхая знакомый аромат её волос.

— Лана отличный врач. Ещё один сеанс, и я буду как новенький.

— Слышала, что к тебе контрразведка приходила…

Мила немного отстранилась, посмотрев мне в лицо с явной тревогой.

— Лана рассказала. Алекс, ты не должен был их так провоцировать.

— А что мне оставалось? — усмехнулся, проводя рукой по её волосам. — Играть роль испуганного подследственного? Это не моё, Мила. Ты меня знаешь.

— Знаю… — она тяжело вздохнула, опуская взгляд. — Но ты мог бы хотя бы попытаться не наживать себе ещё больше врагов.

— У меня и так их хватает. Чуть больше или меньше, одним словом, эта парочка совсем ничего не изменит.

— Алекс…

— Мила…

Посмотрел ей в глаза, беря за руки.

— Понимаю, что ты волнуешься. Но поверь: если начну прогибаться, они сожрут меня. Единственный вариант — это показать, что я их не боюсь и готов бороться до конца.

— Даже если это приведёт к твоей гибели?

Голос её дрогнул.

— Даже тогда.

Крепко обнял её, чувствуя, как она вздрагивает.

— Но не собираюсь умирать. У меня есть ты. Есть дети. И буду драться за всё это до последнего вздоха.

Мила прижалась, и мы так простояли несколько минут. Потом она отстранилась:

— Ладно. Раз уж ты такой упрямый, давай хотя бы постараемся сделать так, чтобы ты дожил до завтра. Начальник СБ хочет тебя видеть. Говорит, срочно.

— Опять? — и тяжело вздохнул. — Что ему от меня нужно?

— Не знаю. Но он выглядел встревоженным. Может, это что-то важное.

— Ладно. Пойдём. Посмотрим, что на этот раз у него случилось.

Мы направились к выходу из медблока. Киборги-охранники не возражали — видимо, начальник СБ уже предупредил их о моём визите. Впрочем, они сразу направились за нами.

По коридорам станции мы шли молча. В этот раз я был одет в адмиральский мундир и перепутать меня с кем-то было невозможно. Мне отдавали честь все проходящие мимо офицеры и рядовые. Кто-то с любопытством, кто-то с осуждением, кто-то с явным страхом. Да и Милу рядом со мной многие знали.

— Киборги у дверей говорили, что на станцию прибыли журналисты?

Бросил взгляд на неё.

— Правда?

— А ты подслушивал? — усмехнулась Мила.

— Есть немного. В медблоке переборки тонкие, а у них голоса громкие. Так что это совсем несложно.

— Целая толпа прилетела. Начальство пытается их держать подальше от тебя, но это ненадолго. Рано или поздно они доберутся до тебя и начнут задавать вопросы. Говорят, даже Ральф Лакер вылетел сюда.

— Прекрасно.

Усмехнулся, качая головой.

— Алекс…

Мила остановилась и посмотрела серьёзно.

— Может, тебе стоит дать интервью? Рассказать свою версию событий? Пока контрразведка не выставила тебя в худшем свете?

После этих слов я задумался. В её словах был смысл. Пресса — это мощное оружие.

— Подумаю, — потом кивнул. — Но сначала поговорю с начальником СБ. Посмотрю, что он хочет.

Мы дошли до кабинета начальника СБ. Секретарь меня сразу пропустила, и внутри увидел не только самого начальника, но и Деда.

— Проходи, Алекс, — начальник СБ поднялся из-за стола, жестом указывая на кресло. — Нам нужно поговорить. И это действительно важно.

— Что случилось?

— Сядь, Алекс.

Начальник СБ кивнул на кресло, обменявшись взглядом с Дедом.

— То, что сейчас скажу, останется между нами. Это информация высшей секретности.

Сел, и все взгляды устремились на меня.

— Два часа назад мы получили сообщение от разведки. На станцию направляется высококлассный убийца. Профессионал высшего класса. И его цель — ты.

Наступила тишина. Я смотрел на начальника, пытаясь понять, шутит он или нет. Но по выражению его лица было как обычно ничего не понятно, но вроде он был серьёзен.

— Откуда информация? — и перевёл взгляд на Деда.

— Из надёжного источника. Очень надёжного, — ответил Дед. — Мы уже проверяем. Есть подозрение, что он или они уже на станции. Подозреваем, что проникли сюда под видом журналистов.

В ответ я усмехнулся:

— Значит, Мила была права. Журналисты действительно хотят меня достать. Правда, немного не так, как она думала.

— Это не шутки, Алекс.

Начальник СБ нахмурился.

— Мы говорим о профессиональных убийцах. Они не остановятся, пока не выполнят задание. А их задание — это ты.

— Кто их нанял?

— Думаю, ты уже догадывался об ответе, — ответил начальник СБ и сразу же добавил. — Мы не знаем точно, — он тяжело вздохнул. — Но есть разные подозрения. Кто им оплатил заказ, пока выяснить не удалось. Возможно, аварцы — у них на тебя большой зуб после твоего разгрома тогда. А может, даже кто-то из наших. У тебя хватает врагов, Алекс.

— Это точно, — кивнул, согласившись с ним. — И что вы предлагаете? Спрятать меня в бункере и ждать, пока их поймают?

— Мы предлагаем вывезти тебя со станции. В безопасное место. Пока мы не разберёмся с угрозой. Тебя и твою семью.

Дед изучающе посмотрел на меня.

— Нет, — сразу категорично ответил ему.

— Алекс, будь разумным… — попытался он меня урезонить.

— Сказал, нет, — перебил его. — Если побегу, они подумают, что я испугался. Что я слаб. И это только усилит их желание меня прикончить. Нет, я останусь здесь. И встречу их лицом к лицу. Алекс Мерф никогда ни от кого не прятался и не убегал!

— Это самоубийство Алекс, — тихо произнёс Дед. — Подумай о семье.

— Возможно, но семья здесь под надёжной охраной, и я скоро вернусь в строй и буду готов сражаться. Так что нет! Это мой выбор. Не стану я ни от кого прятаться.

Начальник СБ тяжело вздохнул:

— Так и знал, что ты так ответишь. Упрямый, как всегда.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Раз уж ты отказываешься эвакуироваться, нам придётся обеспечить тебе максимальную защиту здесь. Усиленная охрана. И никаких выходов без сопровождения.

— Договорились. Но с одним условием.

— Каким?

Начальник СБ приподнял бровь.

— Хочу знать, кто эти убийцы. Их имена, фотографии, всё, что у вас есть.

— Зачем?

Нахмурился начальник СБ.

— Потому что хочу знать врага в лицо. Любая информация может быть полезна.

Начальник СБ переглянулся с Дедом, и тот кивнул:

— Хорошо. Мы передадим часть данных, но немного позже.

Дед медленно поднялся.

— Но помни: это профессионалы. Они не будут действовать в открытую.

— Хорошо.

— Тогда план такой: Алекс остаётся в медицинском блоке под усиленной охраной. Мы начинаем операцию по выявлению и задержанию убийц, — подытожил начальник СБ, обводя всех задумчивым взглядом. — Что ещё у тебя? — обратился он к Деду.

— Мои подчинённые подключаются к поиску заказчика. Если убийцы попытаются бежать, они не должны покинуть станцию. Это понятно?

Начальник СБ согласно кивнул.

— Ладно, Алекс. Пускай будет, по-твоему. Но, если что-то пойдёт не так…

— Если что-то пойдёт не так… — усмехнулся я, направляясь к двери. — Да у вас всегда что-то идёт не так. А я по крайней мере умру, делая то, что считаю правильным. А не прячась в бункере, как крыса.

— Ты невозможен… — покачал головой начальник СБ, но в его голосе слышалось что-то похожее на уважение.

Мила, ждавшая в коридоре, взяла за руку:

— Что там было?

— А ничего особенного, — пожал плечами, сжав её пальцы. — Самые обычные новости. Меня хотят убить. Снова.

— Ты слишком спокойно к этому относишься. — она печально улыбнулась. — Но я верю в тебя. Всегда верила.

— Тогда всё будет хорошо.

Улыбнулся и поцеловал её.

Мы вернулись в медблок. Лана уже ждала, готовя регенератор для следующего сеанса.

— Готов?

Она повернулась, оценивающе окинув взглядом.

— Готов.

Кивнул, снимая с себя мундир.

— Хотя, честно говоря, предпочёл бы сейчас побыть начеку. У меня было плохое предчувствие.

Лана уверенно взглянула, помогая лечь в капсулу.

— Прослежу за тобой лично. Ничего не случится, пока ты в регенераторе.

— Надеюсь, ты права…

Пока Лана колдовала над запуском капсулы, у меня появилось время подумать.

Собственно, что меня хотят изолировать от прессы, мне стало понятно сразу после первых слов начальника СБ. Думаю, ради этого они меня и пригласили. А их спрятать и арестовать, для меня было, по сути, одним и тем же. Они хотели меня изолировать. Вернее, нас изолировать. Думаю, жёны тоже были против этого. Насиделись они в одиночестве неизвестно где. Со слов Милы они сами не знали, где их держали или прятали. Вроде как какая-то секретная база империи. Подземная. Связь там была, но односторонняя. Они могли читать, что захотят, а вот что-то отправить или написать они уже не могли. Потом за ними прилетела Багира и забрала их оттуда вместе с детьми. Впрочем, сейчас я думал совсем о другом. О том, что мне не давало покоя все последующие дни после взрыва. Мой двойник. Куда он делся и что с ним стало? Отследить или проверить что-то с отключённой нейросетью я ничего не мог. Просил Лану подключить мне нейросеть, но она категорично отказалась. Заявив, что мне пока нельзя пользоваться ей, пока она не приведёт меня в порядок. Впрочем, у меня было подозрение, что она получила приказ на этот счёт. Только не говорила мне о нём. Боялись они (сбшники) что я могу со злости наворотить дел. Ведь я хороший хакер, а значит, у меня, может, много разных сюрпризов припрятано. Вот и потребовали от Ланы, чтобы она её отключила. Мало того, начальник не просто так меня в свой визит спрашивал о нейросети. Есть у него все записи и запись с моей нейросети ему не нужна была. Он так проверял активна у меня нейросеть или нет. Убедился, что нет, и только тогда ушёл. Наверняка сейчас сидит и понимает, что может оказаться крайним во всём этом. Ведь я понял, многое понял, ещё тогда перед взрывом, а сейчас думал, как мне со всем этим поступить. Вначале я думал, что это мне привет от Леднакора, но когда понял, что не от него, задумался над тем, а от кого тогда? Ответ на этот вопрос лежал на поверхности, просто я его сразу не заметил. Вернее, заметил, но неправильно истолковал. Камера в вентиляции, как она там оказалась? Поначалу я подумал, что сбшники следили за кем-то, кто участвовал в одном из совещаний. Но уже после вспомнил, что в таких небольших залах проводятся постоянные проверки на предмет различных жучков и скрытых камер, установленных предыдущими участниками. Вот только эти проверки проводят сбшники и не заметить установленную ими сами камеру в вентиляции для них совсем не проблема. Которая вдобавок ещё и подключена к общей сети камер. Сети, которая подчиняется и управляется СБ. Одним словом, что камеру установило СБ, у меня не было никаких сомнений, как и то, что они ей управляли и прекрасно знали о ней. Тогда у меня возник другой вопрос, а собственно, почему тогда группа захвата не знала о ней ничего? И здесь у меня пазл сложился. Всё сложилось, начиная от появления двойника. Первый вопрос, который у меня возник по нему, а собственно, как он узнал о том, что он должен делать? Например, что рядом лежит адмиральская форма и он должен её на себя надеть? Откуда узнал код доступа к каюте? Откуда узнал, что там находится закладка? Что она находится именно в этой каюте, а не в соседней? Ответов на эти вопросы у меня поначалу не было. Ведь он продолжительное время провёл в этом гробу. Что у него была куча заданий заложена в голове? Долго думал над этим и понял, что скорей всего, этот гроб, в котором он находился, одновременно и большой программатор. И что такая штука на складе не могла лежать без ведома СБ. Они всегда проверяли захваченные трофеи, что попадали на станцию, на предмет заложенной в них взрывчатки и других гадостей. Значит, не открыть и не проверить, что внутри они не могли. А это значило, что они прекрасно знали и про этот гроб, и про моего двойника внутри. Непонятно только, зачем они его хранили на складе и насколько долго его там хранили. А дальше всё вставало на свои места. Именно СБ запрограммировало клона, поставив перед ним задачу захватить заложников. Они же устроили закладку в каюте и дали клону коды доступа от каюты. Они же принесли ему адмиральскую форму. Они же с помощью камеры в вентиляции, контролировали его действия. В том, что это всё работа СБ, я понял, только когда шёл к лифту. Всем этим они сразу убивали двух, а, возможно, и сразу трёх зайцев. Первое, они долго и безуспешно искали меня на станции. Найти не могли. Станция большая, и разных тихих уголков на ней было в избытке. Понимая, что меня можно искать на станции месяц, а может, и два или ещё больше. Они решили выманить меня таким способом. Думаю, это был ответ на мою публикацию в колонке этого журналиста, понимая, что правду уже не скрыть и большинство изданий сейчас выложит все записи в сеть. Они решили нанести ответный удар по мне и дискредитировать меня. Это было, во-первых. Во-вторых, что они могли мне предъявить, задержи они меня нас станции? А ничего. У них ничего на меня не было. Никаких обязательств перед империей, у меня давно не осталось. Флотский контракт давно расторгнут. Имперский приказ, который я не выполнил, так он касался Алекса Мерфа, а был Блезом Абдулаиджи. Одним словом, я понял, да и они тоже, что предъявить им на суде мне нечего. То ли дело после захвата заложников. Не хочешь выполнять приказ? Отлично. Так вот, же все доказательства, что ты террорист. А то, что это был мой клон, так он как появился, так и исчез. Наверно уже утилизирован. Всё это осложнялось ещё одним обстоятельством, которое мне сильнее всего не нравилось. Такого клона могли создать только в столице империи, стоил он, безусловно, весьма приличную сумму в кредах, но это было не самое главное. Доступ к таким технологиям, имели только на самом высоком уровне. Мне это было совершенно очевидно. Кто отдал СБ приказ на проведение подобной операции тоже понятно. Как и всё последующее, происходившее в кабинете адмирала. Меня тогда сильно удивил Академик, складывалось впечатление, будто он перестал бояться моих полномочий, вначале я это связал с начальником контрразведки, но сейчас я отчётливо понимал, что император поручил этим двоим проучить меня за мой побег и наблюдал за происходящим в прямом эфире. Открытым оставался для меня всего один вопрос. Кто именно устроил взрыв там у лифта?

Капсула закрылась. Последнее, что увидел перед отключением сознания, — это лицо Милы, смотрящей с тревогой.

А потом наступила темнота.

Проснулся от резкого звука сирены.

Открыл глаза. Крышка регенератора ещё открывалась, а я непонимающе покрутил головой, ошарашенный внезапным пробуждением.

В палате царил хаос. Лана кричала что-то в коммуникатор. Мила, держа в руках бластер, стояла у двери. За дверью слышались шипящие выстрелы и крики.

— Что происходит⁈ — спросил у них ещё, не совсем придя в себя.

— Нападение! — коротко ответила Мила, не отрывая взгляда от двери.

— Они прорвались в медицинский блок!

— Кто⁈

— Убийцы!

— Одевайся быстрее! — скомандовала мне Лана, сунув мне в руки адмиральский мундир.

До меня стало доходить, что что-то происходит совсем не то. Быстро натянул мундир и подошёл к Миле. За дверью звуки боя становились всё громче.

— Сколько их?

— Не знаю.

Она сглотнула, крепче сжав бластер.

— По крайней мере, пятеро. Может, больше. Охрана несёт потери.

— Чёрт, а у меня даже оружия нет…

Оглянулся на Лану.

— Есть здесь какой-нибудь запасной выход?

— Есть.

Кивнула она, торопливо собирая медикаменты.

— Технический проход. Но…

— Но что?

— Но если они профессионалы, они уже перекрыли все выходы.

Выругался про себя. Она была права. Эти не оставляют ничего на волю случая. Они наверняка заблокировали все пути отступления.

— Тогда остаётся только один вариант. Прорываться с боем.

— Это безумие! — ответила Мила. — Их слишком много!

— А выбора у нас нет. Если останемся здесь, они нас всех перебьют.

В этот момент дверь палаты распахнулась. На пороге появился киборг-охранник, весь в следах от попаданий плазмы и липкой белой жидкости, которая сочилась из него.

— Адмирал — произнёс он, но я с трудом его понял, его голосовой модулятор был явно повреждён и из повреждённого модулятора постоянно раздавались треск и шипение, по этой причине было сложно понять, что он говорит. — Они прорвались. Вам нужно…

Он недоговорил. В следующее мгновение его голова взорвалась от очередного попадания. Массивное тело завалилось и рухнуло на пол.

М-да, мрачно подумалось мне. Он неожиданно решил подумать, раскинув мозги по стенам.

— Бегите! — первой из всех среагировала Лана, подскочив и активируя панель на стене.

— Но куда? — ответил ей совершенно спокойным голосом, понимая, что выход, он же вход в это помещение всего один, а там в коридоре идёт перестрелка, в которой моя охрана или мои надзиратели, а если, быть точнее, явно проигрывали нападавшим.

— Через технический проход! Быстро!

Сам я выглянул в коридор и меня самого чуть сразу не подстрелили. После чего понял, что прорваться здесь не получится. Слишком много нападавших, а им противостоял последний из киборгов. Весь уже израненный и державшийся за стену, чтобы не рухнуть на пол.

Девчонки тем временем рванули к дальней стене. Лана активировала скрытую панель, и открылась узкая дверь. Пока я закрывал входную дверь и блокировал её, Мила и Лана уже оказались за дверью, а сам буквально задержался ещё на секунду, бегло осмотрелся в поиске того, что может послужить мне оружием.

Обнаружил бластер, выроненный киборгом, подобрал его и направился за ними.

В коридоре у двери уже были слышны нападавшие, попытавшие вскрыть входную дверь.

Дверь за нами захлопнулась, и услышал, как Лана что-то быстро набирает на панели:

— Блокирую дверь. Это задержит их на несколько минут. Не больше.

— Этого хватит.

Схватил её за руку и потянул за собой.

— Бежим!

Мы помчались по узкому коридору. За спиной послышался взрыв, напавшие, судя по всему, взломали дверь. А через несколько секунд ещё один. Теперь между нами и ими не осталось преград.

Мчался вниз по покрытому пылью туннелю, и ноги сами несли по наклонному полу. Лёгкие горели огнём, сердце колотилось где-то в горле. За спиной совсем недалеко, слышался топот тяжёлых ботинок по металлу. Хотя, возможно, это было просто эхо и мне так казалось.

Этот технический туннель явно построили во времена возведения станции — вековая пыль толстым слоем покрывала пол, а по углам виднелись паутина и мусор. На стенах порой можно было заметить остатки облупившейся краски, а тусклые аварийные светильники работали, наверное, один из десяти, и те, что работали, едва разгоняли мрак. На бегу попытался вызвать схему этого сектора в интерфейсе нейросети, но нейросеть не отзывалась.

Мы пронеслись мимо очередной двери, вмонтированной в правую стену. На мгновение притормозил, дёрнул за ручку — заблокирована. Чёрт!

— Алекс, быстрее!

Задыхаясь, крикнула Мила за спиной.

Обернулся. Она побледнела, лицо покрылось испариной, а дыхание сбилось. Лана рядом с ней выглядела не лучше — она держалась за бок, явно чувствуя колющую боль.

— Лана…

Выдохнул, продолжая бежать.

— Активируй мне нейросеть! Срочно!

— Что⁈

Она непонимающе посмотрела, спотыкаясь.

— Ты с ума сошёл⁈ Тебе нельзя! Ты только вчера…

— Лана!

Рявкнул, не замедляя шага.

— Сейчас же! У нас нет времени на споры!

Она замялась на секунду, потом что-то быстро и недовольно пробормотала себе под нос.

— Разрешение отправлено, — сжав губы, произнесла она. — Но я против! Ты должен понимать…

— Не сейчас. — прервал её, чувствуя, что нас нагоняют.

Запрос одобрен. Разрешение получено. Активация нейросети.

Мысленно дал команду на активацию имплантов, и вскоре мир вокруг внезапно замедлился. Нет, не замедлился — это я ускорился. Нейросеть включилась, заливая сознание потоком информации, а следом проснулись импланты. Мышцы налились силой, боль в груди стала глухой и далёкой, как будто не моей. Адреналин ударил в кровь мощной волной.

Резко рванул вперёд, подхватил сначала Милу на руки — она ахнула от неожиданности — и, не останавливаясь, подцепил второй рукой Лану. Обе были лёгкими, почти невесомыми. Импланты без проблем справлялись с такой нагрузкой.

— Алекс! Опусти меня! — возмутилась Лана барахтаясь. — Тебе нельзя! Твои раны ещё не зажили! Импланты могут…

— Заткнись. — отрезал, ускоряясь ещё больше. — Не отвлекай меня сейчас.

— Мила, скажи ему! — не унималась Лана.

— Тихо, — ответил за Милу ей.

— Он прав. — неожиданно поддержала меня Мила. — Так быстрее.

Буквально полетел по туннелю. Импланты послушно выжимали из организма каждую каплю энергии, толкая вперёд. Мимо проносились всё те же грязные стены, тусклые светильники, заблокированные двери. Туннель продолжал уходить вниз и благодарил сейчас удачу за это — бежать под уклон было легче.

— Лана… — на бегу, почти не сбиваясь с дыхания, спросил: — Ты знаешь, куда ведёт этот туннель?

Она неловко повернула голову, пытаясь посмотреть на меня.

— Понятия не имею, — призналась она виновато.

— Нашла его совершенно случайно. У меня был сквозняк, причём сильный. Решила проверить, откуда дует, и нашла эту дверь. Прошла метров сто, не больше, а потом испугалась и вернулась. На картах этого прохода нет! Подумала, что могу заблудиться.

— Замечательно — пробормотал себе под нос, перескакивая через непонятные обломки. — Просто замечательно. Бежим чёрт знает куда, а за нами гонится толпа убийц.

— Не толпа, — поправила меня Мила, прижимаясь крепче.

— Всего шесть я насчитала.

— Это сейчас совсем не утешает.

Туннель резко закончился массивной металлической дверью. Старая, ржавая, с облупившейся краской. На ней даже не было кодового замка — только примитивный механический запор и тяжёлая ручка.

Не стал тормозить. Развернулся, выставив вперёд плечо, и врезался в дверь всем телом. Импланты вложили в удар всю свою мощь. Металл взвыл, запор с хрустом вырвало из гнезда, и дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.

Мы вывалились в другой туннель — более широкий, чистый, с ярким освещением. Туннель для дроидов. Узнал его по характерной разметке на полу и стенах.

— Вниз!

Крикнул, опуская девушек на пол.

— Бегите вниз!

Мы ринулись дальше. Но чувствовал, как силы начинают меня покидать. Как в груди снова заныла тупая боль. Рана, которая едва затянулась, напоминала о себе. Организм не выдерживал перегрузок.

Мысленно вызвал интерфейс нейросети. Красные индикаторы предупреждения вспыхнули перед глазами.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ ОРГАНИЗМА! РЕКОМЕНДУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ДЕАКТИВАЦИЯ ИМПЛАНТОВ!

Ещё немного. Только ещё немного.

— Активируй дроида.

Приказал, обращаясь к бортовому искину «Звёздного странника» через сеть, но здесь же вспомнил, что искина нет.

Вскоре туннель для дроидов вывел нас в обычный технический коридор станции. Светлый, чистый, с указателями и голографическими табло. Прямо у выхода замер дроид-доставщик — приземистая металлическая коробка с солидным грузовым отсеком сзади. Увидев нас, он послушно посторонился, освобождая проход.

И тут у меня подкосились ноги.

Споткнулся, попытался поймать равновесие, но тело не слушалось. Импланты экстренно отключились, сработала защита. Боль в груди полыхнула с новой силой, и я упал на колени, прямо перед дроидом. Это сразу не осталось без внимания девушек.

— Алекс! — Мила бросилась ко мне, но моя поднятая рука остановила её на полпути.

— Бегите, — хрипло вырвалось у меня из горла. — Это приказ! Бегите дальше!

— Что⁈ — она застыла в шоке, не в силах поверить услышанному. — Ты спятил⁈

— Я задержу их, — с трудом поднявшись на ноги и привалившись к стене, сказал: — Я приму бой, а потом уведу их за собой. А вы бегите дальше. Я догоню вас позже.

— Нет! — Мила шагнула ближе, и в её глазах полыхала ярость. — Нет, Алекс! Даже не думай!

Достав бластер киборга, ещё раз проверил индикатор заряда. Три заряда. Может, четыре, если повезёт. Взгляд скользнул на Милу, потом на Лану, которая стояли рядом, испуганно прикрыв рот ладонью.

— Мила, — сказал тихо, но твёрдо, глядя ей в глаза, — Если ты погибнешь здесь вместе со мной, кто будет воспитывать нашего ребёнка? Кто?

Она по-прежнему не двигалась.

— Не отдам я им тебя и Лану, — мой голос окреп. — Им нужен всего один конкретный разумный, понимаешь? Они пришли не за вами. Они пришли за мной. Я останусь здесь, задержу их и выиграю время. А потом отобьюсь и за вами следом. Но вы должны бежать. Сейчас же. Это приказ! Здесь дальше по коридору лифт, вам только нужно добежать до него.

Мила молчала, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Слёзы блеснули в её глазах.

— Алекс… — начала было Лана.

— Лана, забирай её, — резко оборвал девушку. — Немедленно!

— Мила, — прошептала Лана, беря подругу за руку. — Мила, мы должны…

— Только попробуй тут погибнуть, — сорвавшимся голосом выпалила Мила, не сводя с меня взгляда. — Только попробуй, Алекс Мёрф! Сама тебя прибью! Клянусь, прибью!

— Всё будет в порядке. Беги! Прошу тебя, беги! — моя попытка улыбнуться вышла кривой гримасой. — Не дам я им себя убить.

Она ещё доли секунды смотрела мне прямо в глаза, а потом резко развернулась и побежала по коридору, Лана — следом за ней. Взглядом проводил их, пока обе не скрылись за поворотом.

А потом выдохнул и, сжав рукоять бластера покрепче, повернулся к дроиду-доставщику.

— Извини, дружище, — обратился к нему, поднимая оружие. — Но ты мне нужен.

После чего открыл люк, где у него находилось отключение питания. Дроид поехал дальше. Он только немного заехал в тоннель, как была нажата кнопка отключения питания. Дроид дёрнулся и замер, перекрыв проход. Небольшая импровизированная баррикада была готова.

Привалившись к стене, пытался отдышаться. Руки дрожали, в глазах плыло. Проклятье. Слишком рано для использования имплантов. Слишком рано. Организм отказывался подчиняться.

Бластер в руке казался неимоверно тяжёлым. Впрочем, это было не удивительно. Это всё-таки был бластер киборга. Тяжёлая и мощная модель. Но всего три заряда, всего три чёртовых заряда. Против шестерых вооружённых до зубов преследователей.

Из тоннеля донеслись голоса. Они приближались. Слышно, как звенит металл под тяжёлыми ботинками, как переговариваются, обсуждая что-то. Ещё минута, максимум две, и они будут здесь.

Оглядевшись по сторонам, оценил ситуацию. Коридор тянулся влево далеко, всё прямо, и вправо метров на пятьдесят, а затем делал поворот. Налево совсем не вариант, да и направо тоже — без имплантов не добежать, и даже с ними совсем не вариант. Яркое освещение, голые стены, никаких укрытий. Слепой и тот сумеет подстрелить. Осмотревшись, заметил недалеко на другой стороне коридора вентиляционную решётку, но до неё нужно добежать метров около десяти, и неизвестно, получится ли её открыть.

В этот момент из темноты тоннеля вылетело что-то массивное, врезавшееся в дроида с такой силой, что воздух вокруг словно сжался. Что именно это, не удалось понять сразу — всё произошло слишком быстро. Но осознание одного факта пришло мгновенно. Как хорошо, что я решил не прятаться за металлическим корпусом дроида-доставщика. Хотя именно так, поначалу, я и собирался поступить.

А уже в следующую секунду взрывная волна отшвырнула меня прочь от входа в тоннель. Удар выбил весь воздух из лёгких, и на мгновение перед глазами вспыхнули яркие огоньки.

Но это ещё не всё — раскалённые осколки от попадания гранаты, а это определённо была граната или что-то очень на неё похожее, веером разлетелись во все стороны. Некоторые из них оставили жгучие царапины на коже, прожгли ткань мундира на плече и боку. А ведь, кроме этого адмиральского мундира, на мне не было никакой защиты — ни бронежилета, ни энергощита, ничего.

В то же самое мгновение, даже не дав опомниться от первого удара, вторая граната прилетела точно в цель — в уже повреждённого дроида. На этот раз взрыв проделал в его корпусе дыру впечатляющих размеров, через которую можно просунуть голову. Раскалённый металл оплавился по краям, искры посыпались каскадом на пол, а осколки вторичных повреждений веером разлетелись, пробивая целую череду дыр в противоположной стене коридора. Некоторые углубления оказались такими глубокими, что обнажили внутреннюю изоляцию. Дроид же после второго попадания вспыхнул ярким пламенем, видимо, досталось его энергоблоку.

Языки оранжевого огня начали вырываться из корпуса дроида и лизать металлический корпус, чёрный дым поднялся к потолку.

Замерев на секунду, попытался собрать мысли в кучу и понять, насколько серьёзно меня зацепило. Потом осторожно, прижимаясь спиной к стене, придвинулся ближе к входу в тоннель, всё ещё окутанному клубами едкого дыма после взрывов. Судя по наступившей тишине, там, в темноте тоннеля, тоже выжидали. Наверняка перегруппировывались, готовились к следующему броску. Как только послышались первые шаги — тяжёлые, размеренные удары сапог по металлическому полу, — резко выглянул из-за угла и сразу же открыл огонь на поражение. Они оказались уже совсем рядом, буквально в нескольких метрах от позиции. Выпустив два заряда в фигуру, идущую впереди, целился ниже пояса, в ногу, надеясь хотя бы замедлить противника. Вроде бы попал — показалось, что силуэт дёрнулся, — но уверенности никакой. Дым, плохое освещение, усталость — всё это не способствовало точной стрельбе.

В ответ нападавший тоже выстрелил, даже не попытавшись укрыться. У него было какое-то незнакомое оружие — тяжёлое, массивное, с виду напоминающее штурмовую винтовку, но стреляло оно не привычными плазменными зарядами или иглами, а именно гранатами. Он выпустил две гранаты подряд в сторону цели, и мне было хорошо видно, как они летят в замедленном движении, оставляя в воздухе едва заметный дымный след. Первая граната просвистела совсем рядом, буквально в каких-то сантиметрах от плеча, прошла между телом и горящим дроидом и вгрызлась в стену коридора где-то за спиной, где взорвалась с оглушительным грохотом, обсыпав кучей мелких осколков. А вот вторая граната попала точно в дроида, довершив разрушение его корпуса. В этот раз мне досталось значительно больше — ударная волна швырнула на пол, в ушах загудело, а горячие осколки оставили множество болезненных порезов на спине, руках и ноге. Почти сразу почувствовал, как тёплая кровь начала просачиваться сквозь разорванную ткань мундира. Я посмотрел на последний заряд в бластере.

Впрочем, медлить было некогда. Выстрелил в тоннель и сразу отбросил в сторону ставшим бесполезным оружие. Вновь активировал импланты. Знакомое ощущение прилива энергии наполнило мышцы, притупило боль, ускорило реакцию. Воспользовавшись этим мгновением, рванул к вентиляционной решётке, что виднелась метрах в десяти справа по коридору. Ноги словно перестали чувствовать усталость, и расстояние преодолел практически в прыжке.

Мои убийцы все облачены в тяжёлое боевое снаряжение. Массивные бронескафандры, разгрузочные системы с боеприпасами — всё это делало их похожими на бронированных монстров. А на мне, кроме тонкого офицерского мундира, не было вообще ничего защитного. Поэтому надеялся, нет я почти был уверен — что ни один из них не сможет пролезть в узкую вентиляционную шахту в таком облачении. Их амуниция им это сделать просто не позволит.

Подбежав к решётке, вцепился в неё обеими руками и рванул что было сил. Металлические крепления решётки противно взвизгнули, потом с грохотом вылетели из стены. Решётка оказалась в руках. Отбросил её в сторону. Именно в этот момент, как по злой иронии, импланты внезапно отключились — видимо, я исчерпал последний резерв энергии.

Волна слабости накрыла с головой, но, сжав зубы, полез в тёмное отверстие вентиляции. Металл был холодным и неприятным на ощупь, где-то дальше капала вода, воздух был спёртым. При этом краем глаза заметил, что справа, из-за дальнего поворота коридора, появились ещё четверо вооружённых бойцов.

Сначала я даже подумал, что это оперативники службы безопасности станции прибыли на помощь, но как только они заметили меня, сразу же открыли беспорядочный огонь. Плазменные разряды зашипели и засверкали в воздухе, несколько ударило в стену вентиляции совсем рядом, оплавив металл.

Это заставило меня активнее ползти по узкой вентиляционной шахте, царапая локти и колени о неровности металла.

Одновременно до меня дошло, что именно в ту же сторону, откуда пришли эти четверо, убежали Мила с Ланой. Сердце болезненно сжалось и ёкнуло от страха за них.

Что, если они столкнулись? Что, если эти откроют огонь по ним, не разбирая целей? Впрочем, почти в то же мгновение в нейросети появился входящий вызов от Милы.

— Алекс, ты жив? — голос прозвучал напряжённо, едва я успел принять соединение. В нём звучала нескрываемая тревога.

— Жив, — коротко ответил, продолжая ползти по шахте. — Пока жив.

— Мы слышали взрывы. Что там у тебя происходит?

Тяжёлое дыхание хорошо было слышно, видимо, она бежала.

— Да, пытались достать меня гранатами, но у них не получилось, — пояснил, стараясь говорить спокойно, хотя сердце всё ещё колотилось в бешеном ритме. — Смог уйти.

— А где ты сейчас? — быстро спросила Мила.

— В вентиляции. Ползу куда-то, сам пока не очень понимаю куда, — честно признался, вглядываясь в темноту впереди и заметив боковое ответвление, свернул в него.

В этот момент совсем рядом что-то пролетело и рвануло с оглушительным грохотом где-то дальше. Взрывная волна прошла по шахте, обдав горячим воздухом. После чего вновь пролетело что-то и прогремел ещё один взрыв, в этот раз чуть дальше. Это сразу придало мне сил, и я энергично пополз дальше.

— Это по тебе стреляют?

Непонятно, как Мила уловила звуки.

— Ага, — подтвердил, инстинктивно пригибаясь ниже. — Пытаются достать прямо в вентиляции. Впрочем, сами сюда залезть не могут — слишком много снаряжения на них. Амуниция не позволит протиснуться в этот узкий проход.

— Алекс, ты точно самый везучий сукин сын на этой станции!

В голосе Милы послышались нотки облегчения.

— Кстати, а вы там не встречали ещё четверых вооружённых типов? Они появились справа от меня, как раз туда куда вы убежали.

— Нет, мы до них наверно не добежали, — быстро произнесла она. — Добрались до лифта, но его не было так долго, что мы решили не ждать и побежали по лестнице. А сейчас мы наконец-то в лифте. Лана в порядке, не волнуйся.

— Понятно. Это хорошо, — пробормотал, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. — Слушай, а где помощь? Где вообще какая-то поддержка, подкрепление?

— Понятия не имею, — в голосе Милы звучало недоумение. — Отец почему-то не выходит на связь. Пыталась связаться с ним несколько раз — ничего. А с ним остались дети и Лера. Я волнуюсь.

— Разберёмся со всем этим позже, — твёрдо заявил. — Сейчас главное — они охотятся за мной, а не за вами. Так что у вас есть время добраться до безопасного места. Слушай, отключаюсь. Нужно разобраться со схемой вентиляции, попробую найти выход отсюда.

Впрочем, отключил связь совсем не поэтому, а потому что в этот самый момент услышал и почувствовал, что в вентиляционную шахту кто-то залез. Отчётливый скрежет металла, тяжёлое сопение — кто-то полз за мной по узкому каналу.

Замерев на мгновение, напряжённо прислушался, пытаясь определить расстояние до преследователя. Скрежет металла позади был отчётливым, и этот звук усиливался в замкнутом пространстве шахты. Кто-то действительно полз следом, и довольно быстро. Значит, нашёлся умник, который всё-таки решил сбросить свою тяжёлую боевую броню и обмундирование. Или у них изначально был в команде кто-то налегке, специально для таких ситуаций. В любом случае это кардинально меняло всю ситуацию и лишало меня главного преимущества.

Попытался ускориться, заставить тело двигаться быстрее, но оно упрямо отказывалось подчиняться. Импланты теперь безжизненно молчали. Каждое движение отдавалось острой, режущей болью в плече и районе рёбер. Из нескольких мест на спине и ноге медленно, но настойчиво сочилась кровь — осколки от взрывов выполнили свою разрушительную работу. Мундир был весь в крови, грязи, пыли и в чём-то жирном вроде масла, теперь он висел жалкими лохмотьями. Впрочем, этот день уже мог бы закончиться значительно хуже, думал мрачно, двигаясь вперед по холодному металлу вентиляционной шахты.

Звуки погони неумолимо приближались. Услышал тяжёлое, прерывистое дыхание — преследователь, судя по всему, тоже находился не в самой лучшей физической форме, но это было слабым утешением. Он всё равно догонял. Вентиляционная шахта тянулась вперёд длинным тёмным коридором, где-то метрах в десяти впереди виднелся поворот. Нужно было обязательно до него добраться, а там уже можно будет что-то придумать.

— Стой, ублюдок! Некуда тебе бежать! — донёсся хриплый, злой крик откуда-то сзади.

Голос был искажён эхом в металлическом пространстве, но ярость в нём чувствовалась отчётливо.

Останавливаться, разумеется, я не собирался. Вместо этого подтянул колени к груди, упёрся ногами в боковые стенки узкой шахты и рванул вперёд изо всех оставшихся сил, игнорируя боль и слабость. Острая боль буквально пронзила всё тело насквозь, прошила огненными иглами от макушки до пяток, но намертво сжал зубы и заставил себя ползти дальше. За спиной внезапно раздался громкий выстрел, звук которого оглушительно отозвался в замкнутом пространстве. Игла с пронзительным визгом попала по металлической поверхности вентиляции где-то рядом, срикошетила, оставив на стенке глубокую царапину и зацепив моё ухо. Полный идиот сзади стрелял в замкнутом пространстве вентиляционной шахты, серьёзно рискуя зацепить рикошетом самого себя.

Наконец, добрался до поворота и резко свернул налево, на короткое мгновение исчезнув из прямой видимости преследователя. Здесь вентиляционная шахта неожиданно раздваивалась, разветвляясь на два отдельных канала: один вёл круто вверх под углом градусов в сорок пять, другой продолжался почти горизонтально, слегка уходя вниз. Схема вентиляционной системы станции всплыла в памяти, в нейросети появились знакомые линии и обозначения. Верхний канал, если верить схеме, должен был вести к техническим помещениям на следующем, верхнем уровне станции. Нижний же канал уходил в сторону ещё одного коридора на этом уровне, где наверняка поджидают остальные. Если, конечно, у них есть схема вентиляции.

Решение пришло мгновенно, на уровне инстинкта. Полез вверх в крутой подъём, хватаясь за каждую неровность. Подъём оказался действительно крутым и выматывающим, руки постоянно соскальзывали по гладкому, местами влажному металлу, покрытому тонким слоем конденсата и грязной масляной плёнки, но я упрямо цеплялся за каждый сварной шов, за каждую малейшую неровность, вдавливал пальцы в крошечные щели. Позади послышались характерные звуки — скрежет, тяжёлое дыхание — преследователь тоже достиг развилки.

— Куда ты делся⁈ Куда твою мать⁈ — зло прорычал он.

Голос прозвучал совсем близко, пугающе близко.

Замер неподвижно, намертво прижавшись к холодной стенке шахты, стараясь слиться с темнотой. Мой офицерский мундир, в хоть и разорванный, приобрел теперь тёмный цвет, а освещение в вентиляционной шахте практически полностью отсутствовало. Может быть, если повезёт, он просто не заметит меня в темноте.

Тишина неприятно затянулась, нарушаемая только отдалённым гулом систем станции. Слышал, как преследователь внизу, у развилки, тяжело и прерывисто дышит, он явно пытался принять решение, взвешивая варианты. Куда мог уползти его противник? Вверх или вниз? Потом раздался скрежет металла — он пополз вниз, выбрав неправильный путь.

Тихо выдохнул, не сразу осознав, что всё это время неосознанно задерживал дыхание, боясь выдать себя малейшим звуком.

Медлить больше было нельзя — нужно двигаться дальше, пока он не понял свою ошибку и не вернулся обратно. Хотя развернуться в тесной вентиляции было совсем непросто. Продолжил ползти вверх, стараясь игнорировать нарастающую боль в мышцах и общую слабость организма. Где-то через пять мучительных метров подъёма шахта, наконец, выровнялась, перешла в почти горизонтальное положение, и передвигаться стало немного быстрее и легче. Впереди в слабом свете замаячила очередная вентиляционная решётка.

Подобравшись к ней максимально осторожно, стараясь не производить лишнего шума, выглянул сквозь узкие щели между пластинами. За решёткой оказалось небольшое техническое помещение, довольно плотно заставленное разнообразными ящиками, контейнерами и каким-то техническим оборудованием непонятного назначения. Судя по маркировке на ящиках и общему виду, это был склад запасных частей. Тусклый жёлтый свет аварийного освещения едва освещал помещение, но, насколько можно было видеть, оно выглядело совершенно пустым. Ни разумных, ни дроидов, ни камер наблюдения на потолке.

Ещё раз внимательно прислушался, затаив дыхание. Собрав жалкие остатки сил, развернулся в тесном пространстве шахты, упёрся плечом в решётку и надавил всем весом тела. Она сопротивлялась, скрипела противно и громко, металл сгибался, потом с резким лязгом поддалась, и я буквально вывалился наружу, на металлический пол помещения.

Несколько долгих секунд просто лежал неподвижно, пытаясь отдышаться. В лёгких горело, сердце бешено колотилось, перед глазами плыли мутные круги. Тело настойчиво требовало остановки, отдыха, хотя бы короткой передышки. Но останавливаться было категорически нельзя. Рано или поздно — скорее рано, чем поздно — они поймут, куда именно я исчез, и начнут методично прочёсывать и проверять все помещения.

Нужно было немедленно связаться с Милой, выяснить текущую обстановку на станции. Собрался с силами и активировал связь через нейросеть.

— Мила, ты меня слышишь? — позвал, стараясь, чтобы мой голос, звучал более уверенно, чем чувствовал себя.

— Алекс! — её голос был явно встревоженным, напряжённым. — Где ты сейчас? Мы уже почти добрались, но тут творится какая-то полная чертовщина! Не понимаю, что происходит!

— Что именно случилось? — спросил, одновременно оглядываясь по сторонам, изучая помещение и пытаясь найти выход.

— Вся станция переведена на режим блокировки, — торопливо проговорила Мила. — Служба безопасности никого не выпускает с уровня, говорят о какой-то террористической угрозе. Все лифты заблокированы, переходы перекрыты. Мы застряли в секторе и не можем никуда двинуться.

— Террористическая угроза? А отец всё ещё не выходит на связь? — спросил, наконец обнаружив дверь в дальнем углу помещения.

— Нет, никак. Лера, мама и Багира тоже не отвечают. Пыталась связаться с ними уже раз десять — тишина, — в голосе Милы звучала нескрываемая тревога. — Алекс, я серьёзно волнуюсь за них. Это всё какое-то неправильное, ненормальное.

— Понимаю, но вы сейчас не стремитесь попасть на уровень командования, судя по всему, там сейчас находятся эти же, что охотятся за мной, — тихо сказал ей.

— Ты думаешь, они там? Там же дети!

— Мила, успокойся. Если попытаешься к ним попасть, может получиться так, что попадёшь к ним в заложники. Поэтому просто найдите сейчас место, где можно спокойно переждать. Уверен, что сейчас все силы СБ и абордажники станции брошены на то, чтобы ликвидировать это нападение. Одновременно постарайся выяснить, что на самом деле происходит на станции, — тяжело вздохнув, добавил. — Попробуй любыми способами связаться с кем-нибудь из командования службы безопасности. Любой контакт подойдёт — начальник смены, дежурный офицер, кто угодно. А со своей стороны попытаюсь добраться до относительно безопасного места и, наконец, разобраться, кто вообще за мной так настойчиво охотится и что им от меня нужно.

— Постарайся быть максимально осторожным, — в голосе Милы звучало беспокойство. — И пожалуйста, Алекс. Не делай глупостей.

— Обещаю, буду осторожен, — пообещал как можно увереннее и разорвал связь.

Осмотревшись, поднялся на ноги. Всё тело ныло от падения, но адреналин перебивал боль. После чего попытался сдвинуть несколько приглянувшихся небольших ящиков, находящихся неподалёку от вытяжки. Одновременно занимался взломом местного искина — нейросеть начала пробиваться через слои защиты, пока мои руки были заняты другим.

Сил практически не осталось — удалось подтащить к вытяжке только самый лёгкий из ящиков и забаррикадировать им выход. Металл скрежетнул по полу, эхо разнеслось по ангару. После чего вспомнил, как уронил стеллажи когда-то у Милы на складе, и посмотрел на один из них.

Мне нужен был рычаг!

Вскоре обнаружил его — это оказалась труба, изрядно уже погнутая, но, видимо, местные с её помощью здесь поправляли коробки, если дроид не ставил их корректно. Засунув трубу под нижнюю полку стеллажа с ящиками, надавил на стеллаж плечом одновременно с рывком. Стеллаж немного покачнулся, но практически сразу вернулся на место.

Впрочем, сдаваться тоже не собирался. Начал методично его раскачивать — вперёд-назад, вперёд-назад, с каждым разом всё сильнее. Металлические стойки скрипели, ящики на верхних полках начали смещаться. Он рухнул как раз в тот момент, когда ящик у вентиляции начал сдвигаться и сверху придавил его. Грохот был оглушительным — казалось, весь ангар содрогнулся.

В небольшую образовавшуюся щель пролезть было невозможно. Оттуда донеслась в мой адрес ругань, и вылетело несколько игл, вонзившихся в потолок ангара.

— Ты, мать твою! — заорал голос из вентиляции, полный бешенства. — Сейчас я тебя…

— Заткнись ты — полный придурок! — перебил его, тяжело дыша.

— Ты труп ходячий! Слышишь меня? Труп!

— Я уже слышал такое и не раз, — буркнул в ответ, садясь на один из упавших ящиков. — Надоело.

— Да тебя…

— Заткнись уже, — устало ответил ему, пытаясь полностью сосредоточиться на взломе искина.

Собственно, понимал, что времени совсем немного. Этот в вентиляции наверняка сообщил остальным, где нахожусь, и они сейчас двигаются сюда. Нейросеть методично продиралась сквозь защитные протоколы: один уровень, второй, третий…

— Ты думаешь, тебе удастся отсюда выбраться? — продолжал вещать голос из вентиляции, теперь уже с издёвкой. — Через пять минут здесь будет вся команда. И тогда…

— И тогда что? — спросил, не отвлекаясь от взлома искина. — Устроите мне экскурсию по станции?

— Лично сниму с тебя кожу! Ты слышишь меня⁈ Живьём!

— Оригинально, — пробормотал в ответ и про себя проклиная блокировку всех искинов на станции, что действовала сейчас на станции, чем мне сильно усложняло взлом. — Обычно обещают просто убить. У тебя же явно богатое воображение.

— Насмехаешься? — явно разозлился он. — Ничего, посмеёмся, когда я выберусь отсюда!

— Через эту щель? Сильно сомневаюсь…

Ещё один уровень защиты пал. Близко, совсем близко…

— Я найду другой путь! — заорал преследователь. — И тогда ты пожалеешь…

— Пожалей что вообще родился? Уже жалею, поверь, — усмехнулся в ответ.

Вскоре получил коды доступа к искину, сразу ввёл их и направился на выход под недовольные вопли сидящего в вентиляции преследователя. Он вообще оказался говорливым и всё время, пока я занимался взломом, что-то мне обещал — от медленной смерти до превращения в корм на станции по переработке органики.

Выйдя из ангара, почти сразу сориентировался и направился в сторону ближайшего лифта. Он находился совсем недалеко — метров сорок по коридору. Ноги подкашивались от усталости, но заставлял себя идти быстрее. Опасался только одного — что все лифты не были заблокированы СБ.

Этот оказался не заблокированным и даже работал. Вызвал его и стал ждать, прижавшись спиной к стене и пытаясь отдышаться. Индикатор показывал, что кабина спускается с четвёртого уровня. Каждая секунда тянулась как вечность.

Он приехал как раз в тот момент, когда из-за поворота коридора появились преследователи — трое, все при оружии. Они сразу открыли огонь, но просто зашёл в кабину лифта, даже на прощание помахав им рукой. Энергетические разряды шипели, пролетая мимо закрывающихся дверей.

Впрочем, сюрприз ждал внутри. Лифт отказался везти наверх — он ехал только вниз. Панель упрямо мигала красным на всех верхних уровнях. Вниз так вниз. Собственно, я был совсем не против. Внизу в ангаре, находился мой корабль.

Если, конечно, сбшники не успели до него добраться.

После этого принялся облачаться в боевую экипировку, действуя методично. Снизу — термоактивное бельё из специального материала, регулирующего температуру тела. Чёрное, обтягивающее, цепляющееся к телу второй кожей. Ткань приятно холодила разгорячённую кожу, адаптируясь к температуре.

Поверх мой любимый скафандр «Сайфер-405», насыщенного тёмно-красного цвета. Хорошо узнаваемый. Этот скафандр я обычно держал в резерве — слишком приметный для простого ношения. Но сейчас мне было совсем не до конспирации. Сейчас важна была защита и огневая мощь, а не конспирация. А защита у этого скафандра была одной из лучших.

Скафандр на меня садился идеально — каждый сустав давно был подогнан под меня и мои движения. Мощная нагрудная пластина, прикрывающая сердце и лёгкие. Наплечники с интегрированными генераторами. Наколенники и налокотники с усиленной бронёй. Отличная управляемость. Достать меня из него будет совсем непросто.

Застегнул поверх скафандра силовой пояс, и его генератор ответил довольным мурлыканьем, вибрацией, которую я почувствовал всем телом. Силовое поле развернулось вокруг меня невидимым защитным коконом, лёгким покалыванием на коже. Индикатор на поясе светился ровным зелёным цветом. Полная мощность. Это поле могло выдержать несколько прямых попаданий из плазменного оружия, прежде чем исчезнуть.

Клинки легли на спину, в привычные магнитные держатели у лопаток. Щелчок и фиксация. Приятная тяжесть, знакомая и успокаивающая. Нож пристегнулся к предплечью правой руки. В винтовку я загнал полную обойму игл и закрепил винтовку на магнитном креплении сбоку.

Напоследок я извлёк из самого дна тайника, два заряда. Небольшие цилиндры, выглядели они самодельными, какими и являлись, но за невзрачной внешностью в них скрывалась мощная разрушительная сила. Я давно научился изготавливать небольшие компактные заряды, приличной мощности. На борту были ещё нужные запчасти для изготовления ещё нескольких зарядов, но я понимал, что времени на изготовление у меня нет.

Я готовил их когда-то для корабля «приятелей» Дарса. Думал устроить им сюрприз, но тогда Дарс вмешался и попросил не трогать их. Сказал, что у него свои планы на них, что ему нужны они живыми. Хотя я прекрасно понимал, что он их просто пожалел, но тогда я не стал настаивать, и эти два заряда остались.

Теперь же эти заряды могли пригодиться мне самому. Странная ирония судьбы.

Закончив с этим, направился в рубку корабля.

К сожалению, искин корабля отсутствовал. Без него автоматические системы были недоступны, и мне пришлось делать всё вручную. Ползать по техническим панелям, вручную активируя генераторы силовых полей корабля.

Поля запустились, окутывая корабль защитным коконом, хотя и не на полную мощность — всего около шестидесяти процентов от максимума, и я не мог ими управлять. Без искина большего было сложно добиться. Но и это было лучше, чем ничего. По крайней мере, теперь корабль мог выдержать несколько хороших попаданий, прежде чем его силовая защита рухнет.

После этого я принялся запускать оборонительные турели, две установки на кормовой обшивке корпуса. Одна находилась на крыше корабля, вторая под днищем, обе вооружены спаренными плазменными пушками среднего калибра. Сейчас мне приходилось также настраивать их вручную, через центральный пульт управления кораблём.

И тут меня ждало разочарование — неприятное, но вполне ожидаемое.

Одна турель, верхняя, оказалась мертва. Совершенно и безнадёжно мертва. Двигатель турели не отзывался ни на какие мои команды, стволы не поворачивались. Системы наведения молчали, словно их и не было. Диагностика показывала критический отказ силового привода и полное разрушение стабилизаторов наведения.

Впрочем, это не стало для меня открытием. Об этом я знал и раньше. Выяснил, когда покупал корабль. Судя по записям, турель была выведена из строя ещё во время пиратского абордажа несколько месяцев назад, когда пираты захватили корабль. Но исправлять тогда я ничего не стал, понимая, что от корабля придётся избавляться. Сейчас же сильно пожалел об этом.

Вторая турель, нижняя кормовая, хотя бы подавала признаки жизни, и это уже радовало. Моторы вращения работали, пусть и со скрипом и подозрительным металлическим лязгом, говорящим о повреждениях. Но стволы реагировали на команды, поворачивались, хотя и медленнее, чем должны. Энергосистемы у пушек были в порядке.

Вот только система наведения была сбита настолько капитально, что говорить о какой-либо точности стрельбы не приходилось. Перекрестие прицела дёргалось по экрану хаотично, отказываясь фиксироваться на цели. Автоматическое сопровождение не работало вообще. Дальномер показывал бредовые значения. Одним словом, пушка требовала капитального ремонта. Который я не мог ей обеспечить. У меня отсутствовали и нужные запчасти, и, судя по всему, время.

Впрочем, я мог крутить её вручную, управляя джойстиком на пилотском пульте, и то примерно наугад, без помощи искина в прицеливании. Но это было лучше, чем ничего — хотя бы какая-то огневая поддержка, хотя бы есть возможность ответить на огонь.

Едва я закончил возиться с турелями, проверив последние настройки и убедившись, что вторая турель хоть как-то может стрелять, в дверь ангара раздался настойчивый стук. Мерный, требовательный, методичный. Бум. Бум. Бум. Словно кто-то колотил кувалдой по воротам. Хотя я понимал, что скорей всего, вместо кувалды стучат прикладом оружия.

Проверяют, есть кто в ангаре или нет — мелькнула мысль.

Сразу переключился на камеру наружного наблюдения искина ангара. Она работала. После чего перекинул видеопоток с камеры на пилотскую панель передо мной и, откинувшись на спинку пилотского кресла, с интересом, стал наблюдать. И то, что я увидел, мне совсем не понравилось.

Быстрее, чем я ожидал — подумалось мне.

Группа разумных в тяжёлых бронескафандрах, все девять моих преследователей, толпились у ворот ангара. На скафандрах можно было хорошо рассмотреть эмблемы службы безопасности станции, но что-то в их виде говорило о том, что это необычные сбшники.

Десятый, видимо, так и остался в вентиляции — либо застрял там, либо получил приказ продолжать патрулирование воздуховодов. Интересно, как долго он там просидит, прежде сумеет оттуда вылезти? Задом ползти по воздуховоду та ещё задачка.

Каким образом они умудрились отыскать меня здесь, в этом конкретном ангаре, оставалось для меня полной загадкой. Ведь таких ангаров здесь хватало, сотни две, если не больше только на этом уровне, и они находились по обе стороны коридора, тянувшегося вокруг всего периметра станции. Случайность? Или у них есть способ отслеживать меня?

Тревожная мысль кольнула сознание. А что, если на мне жучок? Или подкожный маячок, который я мог получить, будучи без сознания? Или в мундире жучок?

Впрочем, долго ломать голову над этой загадкой времени не было.

Тот самый громила — со здоровой пушкой, разбежался и плечом попытался вынести калитку у ворот. Тупая сила против инженерной мысли. Победила инженерная мысль. Он почти сразу сделал три попытки вынести плечом дверь. Но у него ничего не получилось.

Четвёртая попытка. Ворота даже не дрогнули, только легонько среагировали. Калитка оставалась на месте, словно насмехаясь над его усилиями.

Пятая попытка. И снова ничего. Может, небольшая вибрация в металле, не больше.

Шестая попытка. Я почти слышал, как он рычит от злости внутри своего скафандра.

Интересно, когда ему надоест?

Он сделал шесть попыток вынести плечом дверь — наверное, надеялся, что, если приложить достаточно грубой силы, законы физики как-нибудь уступят. Но у него ничего не получилось. Сталь ворот не поддавалась даже его бронированному натиску.

Когда он в очередной раз отошёл от ворот, направившись к противоположной стороне коридора — видимо, чтобы взять разгон подлиннее, — как я подумал и что это, наверное, самый тупой из всех преследователей. Настоящий образец упрямства и недостатка воображения.

Если, конечно, не считать того идиота, что до сих пор сидел в вентиляции и, наверное, уже сходил там с ума от клаустрофобии.

Но громила, как будто меня услышал и прочитал мои мысли. В очередной раз он разбегаться не стал. Вместо этого он остановился, замер на мгновение — я почти видел, как в его голове медленно, словно ржавые шестерёнки, проворачивалась мысль.

Потом он поднял своё оружие — массивный гранатомёт, который обычный разумный с трудом бы сумел поднять с земли, — и направил его на дверь. Ствол нацелился прямо на центр калитки, туда, где находился главный замковый механизм.

Он немного подождал, давая команду остальным жестом. Увидел, как другие поспешно стали отходить от ворот, прижимаясь к стенам коридора. Они уже, как и я, понимали, что именно сейчас произойдёт.

Когда все отошли на безопасное расстояние, он засадил несколько гранат в дверь. Три гранаты, один за другим, с интервалом в секунду. Видел, как огненные вспышки осветили ангар, как дверь в ангар содрогнулась и задымилась.

Металл раскалился докрасна и начал плавиться. Замковый механизм, не рассчитанный на такое варварство, — деформироваться. В нём появилась приличного размера дыра.

Времени осталось мало — понял я.

После этого я бросил просмотр камер, переключившись на пульт управления турелью. Пальцы привычно легли на джойстик управления кораблём, но сейчас он управлял только одним орудием. Нужно было навести орудие на входные двери и хоть как-то откалибровать прицельные системы, пока у меня ещё есть время.

Турель медленно поворачивалась, сервоприводы скрипели и постанывали. Перекрестие дёргалось на экране. Я вводил поправки, пытался стабилизировать систему, заставить её навестись хотя бы приблизительно.

Давай же, железка. Поработай ещё немного. Всего несколько минут. Потом можешь развалиться на части, мне будет уже всё равно.

Снаружи прогремел ещё один взрыв. Потом ещё один. Дверь ангара содрогалась. Времени оставалось всё меньше.

А у меня была только одна полуживая турель, горстка стимуляторов в крови и решимость не сдаваться без боя.

Что ж, — сказал сам себе, наблюдая за приближающейся развязкой, — Скоро мы посмотрим, кто кого.

Дверь в ангар держалась дольше, чем рассчитывал, но я прекрасно понимал, что это лишь вопрос времени, сколько она ещё сможет продержаться. Металл двери стонал от взрывов, да и сами ворота ходили ходуном.

Работают явно без спешки. Знают, что спешить некуда, и как понимаю, на помощь рассчитывать не приходится по вполне понятным причинам. Сейчас СБ заявит, что предлагало эвакуацию, но сам отказался.

Да и эти в скафандрах, сильно напоминающих скафандры СБ. Что-то здесь совсем не то, — мрачно подумалось мне. Впрочем, раз сам заявил, что груздь и никого не боюсь, придётся лезть в кузов. Вот только кто знал, что они так быстро нарисуются и их будет так много. Ведь говорили всего об одном противнике?

После того как они завершили свою работу с дверью, один из преследователей достал ручной бластер и выстрелил в объектив внешней камеры наблюдения. Вспышка и изображение погасло, оставив мне лишь рябь на панели и вставку с надписью белыми буквами «Отсутствует сигнал».

Впрочем, внутренние камеры в ангаре продолжали исправно работать, транслируя картинку, и я переключился на них. Почти сразу увидел, как кто-то из преследователей приблизился к дыре. Его голова в скафандре замерла на секунду в пробоине. Преследователь явно оценивал обстановку внутри.

Оценка заняла не больше пары секунд. После чего в ангар через дыру упали две дымовые шашки. Они покатились по железному полу ангара, шипя и извергая густые клубы белого дыма, быстро заполняющего пространство возле внутренних ворот. Дым был плотный, явно непростой, непроницаемый даже для инфракрасных сенсоров корабля.

Внутренние ворота почти мгновенно заволокло густой белой пеленой. Напрягся, всматриваясь в экран, но разглядеть что-либо в этом молочном мареве было невозможно. Видимость упала до нуля. Впрочем, догадаться об их действиях было несложно — они вскрывали дверь окончательно, используя дым как прикрытие от возможного огня. Стандартная тактика штурма укреплённых позиций.

— Хорошо обучены, — констатировал про себя. — И работают слаженно. Возможно, даже спецназ какой-нибудь.

Это значило, что понадобится поддержка. В СБ вызывать после смерти киборгов было глупо. Они точно должны быть в курсе происшествия, вот только не факт. Хотя боевая тревога по станции объявлена, значит, знают. Впрочем, просить у них помощи совсем не хотелось. Поэтому я вызвал адмирала. Ответом было, что вызов невозможен. Точно такое же повторилось, когда я вызвал тестя. Похоже, у них там всё серьёзно, — решил про себя.

И переступив через себя, вызвал СБ. Связь с ними была, но ответил не дежурный офицер, а искин СБ. Он предложил оставить ему сообщение, клятвенно заверил меня, что после они непременно свяжутся со мной. После чего мною был послан. Стало очевидно, что на помощь можно не рассчитывать. Возможно, и на СБ напали. Но сейчас прояснять что-то не было времени.

В густом дыму мелькнула чья-то расплывчатая тень, уже в ангаре, — это была определённо тень разумного, а не дроида. Она скользнула вдоль стены справа и вновь растворилась в непроглядной белой мгле. Затем показалась вторая тень, левее, двигавшаяся короткими перебежками. Стало понятно: незваные гости уже проникли в ангар.

Тогда закрыл глаза, отключаясь от всего, и полностью сосредоточился на пси. Дым для пси не существовал. Ясно чувствовал четыре фигуры в ангаре.

Не открывая глаз, двинул джойстиком, двигая турель, направляя её на противников, местоположение которых подсказывало пси.

— Огонь!

Турель ожила с характерным звуком, выплёвывая разогнанную плазму из своих стволов. После первой очереди поводил турелью влево-вправо, методично обстреливая зону у входа, не особо надеясь попасть, но создавая плотную завесу огня. Главное — сейчас было показать, что я вооружён и готов сопротивляться.

Видимо, внезапная атака со стороны корабля стала полной неожиданностью для нападавших. Почувствовал через пси, всплеск адреналиновых выбросов. Секундная заминка, затем яростный ответ. Они открыли огонь из всех стволов, что у них имелись, — и, судя по интенсивности обстрела, арсенал у них был впечатляющий.

Плазменные заряды, иглы, гранаты — всё это обрушилось на турель. Силовая защита корабля среагировала, вспыхнув ярким голубым куполом, прикрыв турель. Энергетический щит пульсировал и проседал, отражая летящий шквал плазмы.

— Что, не ожидали силового поля? — с мрачным удовлетворением подумалось мне. — Рассчитывали на лёгкую добычу?

Это, судя по всплеску злости в пси, стало сюрпризом для преследователей. В ответ, сориентировавшись через пси, где они сейчас примерно находятся, отправил плотную очередь в самую большую биосигнатуру. Одного точно зацепил, возможно, убил.

Один минус. Осталось восемь.

Они почти мгновенно сменили тактику. Перестали стоять на месте, начали постоянно менять позиции, перекатываясь по полу короткими рывками и не прекращая стрелять ни на секунду. Техника подавления — держать противника под непрерывным огнём, не давая поднять голову, лишая возможности прицелиться. Их биополя мелькали в восприятии как вспышки — здесь, там, снова здесь.

Больше всех старался гранатомётчик. После каждого его выстрела силовая защита заметно проседала. Выпущенные им гранаты били одна за другой по кораблю, не долетали, взрывались при соприкосновении с силовым полем. Если он продолжит в таком темпе, силовая защита долго не выдержит, — решил для себя.

В ответ переключил всё внимание на охоту за ним. Отслеживал его перемещения через пси, ждал, когда он остановится для перезарядки — именно в этот момент он был наиболее уязвим. Он должен был замереть на месте, хотя бы на пару секунд, чтобы вставить новый барабан. И здесь я его подловлю.

Не знаю, как долго смог бы продержаться в этом противостоянии, если бы не один из них. Он оказался самым хитрым. Увлёкшись охотой на гранатомётчика, я совершил фатальную ошибку. Один из нападавших, пользуясь тем, что я сосредоточен на другой цели, проскользнул вдоль стены. Он двигался быстро и бесшумно, используя, как прикрытие — дым и нагромождение грузовых контейнеров, у боковой стены. Перекатился к ящикам, замер там, а после, рывком и прыжками преодолел это препятствие. Затем нырнул под брюхо корабля и переместился за турель.

Заметил я его только в последнюю секунду. Попытался развернуть турель, но было уже поздно.

Последовала вспышка. А потом я услышал глухой взрыв. Он подорвал заряд прямо у основания турели.

Системы турели среагировали предсмертным писком отказывающей электроники.

На панели передо мной высветилось сообщение: «Критическое повреждение. Система управления не отвечает. Энергоснабжение прервано. Автоматическое отключение».

Попытался её оживить и перезапустить, но турель отключилась окончательно, превратившись в бесполезный кусок искорёженного металла.

Преследователи постреляли ещё несколько секунд по инерции, добивая уже мёртвую турель. Но, убедившись, что вторая турель, которую я так и не сумел активировать, тоже молчит, прекратили огонь. В ангаре наступила зловещая тишина, не обещавшая мне ничего хорошего.

Вскоре дым начал рассеиваться — мощная вытяжная система ангара методично втягивала белую пелену, и видимость постепенно восстанавливалась. Клубы дыма редели, расползались, открывая картину боя.

На полу ангара, в различных позах, лежали три тела в тяжёлых боевых скафандрах. Один распластался лицом вниз у самого входа — тот, кого достал первым. Второй застыл в неестественной позе у стены, прислонившись к контейнеру. Третий лежал на спине, раскинув руки, лицевой щиток его шлема был пробит.

Трое из девяти, — подсчитал я, пытаясь найти хоть какое-то утешение в этих цифрах. — Осталось шестеро. Неплохо для обороны в одиночку.

Но шесть бойцов, против одного раненого это по прежнему чертовски много. Особенно когда один из них может зайти тебе за спину, пока ты отвлечён на другого. Да и работали они, как хорошо отлаженная боевая команда. Каждый знал своё место, свою роль. А ведь мне говорили всего об одном. Никто не обещал целую делегацию…

Уцелевшие преследователи тем временем собрались у разрушенного входа, образуя компактную группу. Они совещались. Не слышал слов, они были в скафандрах и разговаривали, используя внутреннюю связь, но видел их жесты. Они указывали друг другу на корабль, на разрушенную турель, на тела своих погибших товарищей.

Один из них — судя по жестикуляции, командир группы — размахивал руками, явно отдавая новые приказы. Двое кивнули и начали методично обыскивать ангар, прочёсывая пространство между контейнерами. Ищут меня? Или другие ловушки? Осторожные гады! Учатся на своих ошибках.

Оставшиеся четверо остались под кораблём, прикрывая своих товарищей. Их оружие было направлено на шлюзы. Чего-то они задумали.

Впрочем выбора особого нет. Они войдут в любом случае. Рано или поздно. Лучше встретить их там, где хочу, на своих условиях, а не тогда, когда они будут готовы.

Взял винтовку. На автомате проверил. Полная обойма. Два запасные обоймы на груди. Три полных обоймы. Мы ещё повоюем!

На экране видел, как двое обыскивающих ангар закончили свою работу и вернулись к группе. Один из них что-то докладывал командиру, активно жестикулируя. Командир слушал, кивал. Потом повернулся лицом к кораблю и сделал отчётливый жест рукой в сторону носового шлюза.

Они двинулись. Не все сразу. Сначала один. Потом второй, через несколько секунд. Первый боец приблизился к шлюзу корабля. Он двигался медленно, осторожно. У шлюза остановился, явно прикидывая, как лучше протиснуться внутрь. Потом он установил заряд и сразу сбежал по трапу вниз.

Взрыв. И сразу трое выдвинулись к развороченному взрывом шлюзу.

Боец долго не мог, протиснулся через искорёженную взрывом наружную дверь носового шлюза, но вскоре он позвал гранатомётчика, они вместе сумели отодвинуть дверь. Пригибаясь, чтобы не зацепиться шлемами, за свисающие провода этот боец пробрался в шлюз. У внутренних дверей он замер, через небольшое смотровое окно в двери, осмотрел коридор. После чего вновь установил заряд на дверь и бегом выскочил из шлюза.

В этот раз они далеко отбегать не стали. Остались на трапе, ведущему к носовому шлюзу. Рвануло. Внутреннюю дверь шлюза разворотило. Ещё немного и они попадут на корабль. Пускай думают, что охотятся. А потом…

Сам я находился рядом со шлюзом и как только рвануло, сразу подскочил к шлюзу и сразу установил небольшую бомбу прямо над дверью. Такого подарка они от меня точно не ожидали.

Они недолго провозились с внутренней дверью. Первый боец сделал несколько шагов по коридору. Теперь он был уже в нескольких метрах от шлюза, внутри корабля. Второй гранатомётчик протискивался через повреждённый проём, цепляясь за погнутые взрывом края двери. Зайдя внутрь, он остановился и стал крутить стволом в разные стороны. От носового шлюза вели три прохода. А этот гранатомётчик явно был не специалистом по кораблям. За ним следом внутрь пробрался третий. И тоже стал осматриваться.

Сейчас.

Я активировал взрыватель.

Взрыв! Еще два взрыва.

Не понимающе, я выглянул из-за поворота коридора. За которым прятался. Первого проникшего на корабль, подбросило и отшвырнуло вперёд ко мне. Массивная фигура в доспехах второго врезалась в переборку с глухим звуком. Третьего, того, что находился в самом проёме шлюза, буквально бросило на пол. Он сразу распластался на полу.

Рвануло практически над их головами. Их силовые щиты вспыхнули, пытаясь поглотить энергию удара, но перегрузка была слишком велика. Увидел, как защитные поля у двоих мигнули, сбоя, и погасли на несколько секунд. Видя, что они контужены, но шевелятся, я рванул вперёд, благо находился совсем рядом с ними.

Выскочил из-за поворота коридора и открыл огонь. Винтовка начала выплёвывать иглы. Первая очередь из игл настигла ближайшего ко мне противника, того, что был отброшен дальше всех от шлюза. Судя по всему, он у них был разведчиком. Без защиты щита иглы вгрызлись в его лицевой щиток. Самое слабое место его бронескафандра. Две иглы не пробили его лицевой щиток, лишь оставив в нём приличные выбоины, а вот третья прошила лицевой щиток насквозь. Она вошла в глаз. Следом я выпустил ещё одну иглу контрольную. Противник дёрнулся и затих.

Четвертый из девяти.

Второго, гранатомётчика, добить я не успел. Он уже начал поднимался, его силовой щит мигал то загорался, то снова гас. Но он был дезориентирован, двигался неуверенно. Досталось ему явно хорошо, но я ошибся, голова у него оказалась у него явно самым крепким местом организма. И пользовался он ею, не для того, чтобы думать, а для того, чтобы двери ей выносить.

Использовал эту секунду замешательства все сто. Рывком бросил тело, вперёд, быстро сокращая расстояние между нами.

Он заметил меня и даже попытался поднять оружие. Но слишком медленно.

Практически в упор я выпустил короткую очередь прямо в лицевую панель шлема. Иглы, как и у первого, отскочили от бронестекла, оставив только выбоины, но трещина побежала по поверхности. Ещё одна короткая очередь. Ещё. Панель не выдержала. Контрольный.

Пятый из девяти.

Шестой находился ближе всего к взрыву, ему взрывом досталось больше всех. Именно он взрывал шлюз и именно у него в поясном подсумке от моего взрыва сдетонировали ещё два заряда. Его почти разорвало на две части. Признаков жизни он уже не подавал, но я всё равно сделал в голову контрольный выстрел.

Шестой из девяти.

Сумел легко парировать его клинок своим правым, отведя удар в сторону резким круговым движением. Металл встретился с металлом с характерным высоким лязгом, который эхом разнёсся по тесному коридору. Искры посыпались в полумраке яркими оранжевыми звёздочками, на мгновение осветив искажённое концентрацией лицо противника. Вибрация от удара отдалась болью в запястье — его сила была чудовищной, словно он вложил в этот пробный выпад вес всего своего массивного тела.

Одновременно с блоком, не теряя ни доли секунды, я сделал быстрый короткий выпад левым клинком — классическая контратака при бое на двух клинках. Целился в незащищённую зону под рёбрами, туда, где кончается бронепластина скафандра и начинается мягкая ткань. Всего пятнадцать сантиметров уязвимости, но этого достаточно для смертельного удара.

Если попаду — конец схватке, — отстранённо подумал я, чувствуя, как тело действует на автомате, выполняя заученные до рефлекса движения. Один точный удар в печень или селезёнку, и этот поединок можно было считать законченым, он быстро истечёт кровью.

Но боец оказался достаточно быстр, намного быстрее, чем я рассчитывал по его массивному телосложению. Он успел отступить на шаг назад, уходя от моего контрудара с поразительной для такой туши лёгкостью. Его ботинки со скрежетом заскользили по металлу, но равновесие он не потерял.

Впрочем, я всё равно успел задеть его самым кончиком клинка, тонкая красная линия появилась на скафандре чуть ниже рёбер, и несколько капель крови брызнули на пол. Царапина, не больше, но это только начало.

Увидев кровь на своём скафандре, но скорее почувствовав боль, мой противник дёрнулся, и что-то изменилось в его взгляде. Насмешливая самоуверенность сменилась холодной яростью профессионала, которого задели за живое. Он перешёл к серьёзной атаке: никаких больше проверок и разведок боем, никаких игр.

— Сдохни, ублюдок! — прочитал я по его лицу, сквозь стиснутые зубы, и клинок в его руке превратился в размытое серебристое пятно.

Мощные удары посыпались один за другим с возрастающей интенсивностью, методично тестируя мою оборону. Горизонтальный замах справа — я отбил его правым клинком. Диагональный удар сверху вниз — блокировал левым, едва успев подставить лезвие. Прямой выпад в горло — увернулся, дёрнув головой в сторону, почувствовав, как остриё просвистело в сантиметре от шеи.

Отбивал его атаки обоими клинками попеременно, руки работали в лихорадочном ритме, постепенно отступая вглубь коридора, уступая драгоценное пространство шаг за шагом. Тактическое отступление — единственный разумный вариант против физически превосходящего противника. Каждое столкновение клинков отдавалось острой, пульсирующей болью в моих свежих ранах, полученных ещё в предыдущей схватке.

Сколько ещё продержусь? — промелькнула паническая мысль. Минута? Две? Стимуляторы не вечны, организм на пределе.

Боевые стимуляторы, которые я вколол себе ещё до начала абордажа, продолжали держать меня на плаву, притупляя боль синтетическим химическим коктейлем — смесь эндорфинов, адреналина и нейроблокаторов заливала нервную систему искусственным спокойствием. Но я отчётливо чувствовал — нет, знал всем телом, каждой клеткой, — как мои физические силы неумолимо утекают с каждой прошедшей секундой, словно сквозь пробоину в корпусе корабля вытекает атмосфера в вакуум космоса.

Дыхание сбивалось, становясь всё более прерывистым и хриплым. В груди горело, лёгкие отчаянно требовали кислорода. Мышцы наливались свинцовой тяжестью.

Внимательно наблюдая за его техникой сквозь пелену усталости, анализируя каждое движение, я постепенно поймал характерный ритм его атак, вычислил повторяющийся движения. Вот он делает финт справа, потом настоящий удар слева. Снова финт справа — удар слева. Шаблон. У каждого бойца есть любимые связки, отработанные до автоматизма комбинации. Нужно было только дождаться.

Сейчас. Именно сейчас!

Я дождался очередного широкого выпада — предсказуемого, размашистого, рассчитанного на силу, а не на точность — и вместо привычного парирования, неожиданно шагнул внутрь удара, навстречу опасности, в мёртвую зону противника. Это было безумно рискованно, граничило с самоубийством, но действенно. Там, где его длинный клинок становится обузой.

Мой правый клинок резко пошёл снизу вверх по восходящей траектории, я вложил в этот удар всю оставшуюся силу, весь отчаянный гнев, всё желание выжить. Лезвие с хрустом прорезало броне защиту и вошло глубоко под рёбра противника, прорезая мягкие ткани с чавкающим звуком, который я услышал даже сквозь гул крови в ушах.

— А-а-ах! — здоровяк болезненно охнул, его глаза расширились от шока и неожиданности, во взгляде мелькнуло недоверие — как, этот полумёртвый ублюдок смог⁈

Он инстинктивно попытался отступить назад, дёрнулся всем телом, стараясь вырваться и высвободить клинок из раны, но я уже совершил следующее движение — шагнул за ним вперёд, вплотную, навалился всем весом, не давая дистанции, не давая времени на реакцию. Левым клинком полоснул по его широкой, бычьей шее одним быстрым, почти небрежным движением, рисуя красную улыбку на его шее от уха до уха.

Кровь хлестанула мощным фонтаном, окатив меня с головы до ног горячими.

Боец тяжело осел на колени с глухим стуком наколенников о пол, издавая булькающие хрипы, судорожно хватаясь обеими руками за располосованное горло, тщетно пытаясь зажать фонтанирующую рану. Из неё продолжала хлестать кровь, заливая руки, грудь, растекаясь по полу багровой лужей. Его оружие выпало из ослабевших пальцев и с грохотом упало на металлический пол коридора.

— Кхх… кх… — он пытался что-то сказать, но вместо слов изо рта вырывались только кровавые пузыри.

Отступил на шаг, тяжело дыша, наблюдая, как жизнь вытекает из него с каждой секундой. Его тело дёргалось в предсмертных конвульсиях, глаза закатывались, показывая белки. Ещё десять секунд — и всё было кончено. Массивная туша осела окончательно, превратившись в безжизненную груду мяса и металла.

Ещё один. Осталось двое. Может, больше. Кто знает, сколько их на самом деле в этой команде.

Не успел я как следует перевести дух, выровнять сбившееся дыхание и оценить ситуацию, как на освободившееся место почти мгновенно шагнул второй противник. Он буквально перешагнул через ещё тело своего товарища, даже не взглянув вниз, не показав ни малейшей эмоции.

И я сразу понял: этот противник совершенно другого, значительно более высокого уровня мастерства.

Стройный, жилистый. Он был их командиром. Два боевых клинка в его руках двигались как живые существа, переплетаясь в смертельном, почти гипнотизирующем танце. Восьмёрки, круги — база любого клинкового боя, выполненные с абсолютной точностью. Лезвия мелькали в воздухе, со свистом, рассекая воздух, оставляя за собой почти видимый серебристый след в тусклом свете аварийных ламп. Лицевой щиток приоткрыт, как у меня, чтобы можно было лучше дышать при поединке.

— Ну что, приятель, — его голос был удивительно спокоен, почти дружелюбен, с лёгкой насмешкой, — готов к настоящему танцу? Я уже понял, что он был разминкой для тебя. А вот я… — он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, — я совсем другое дело.

Он не ждал ответа.

С первых же секунд яростной схватки я понял с холодной тревогой, что этот противник гораздо более опытен и технически подготовлен не хуже, а может, даже лучше меня. Разница в уровне была очевидна — каждое его движение, каждая стойка, каждый перенос веса говорили о длительных тренировках и реальных боях. Не был бы я на последнем издыхании, не уступил бы ему — это я точно знал. В своей форме, свежий, полный сил, я мог бы с ним тягаться на равных. Да и несколько новых приёмов, подсмотренных у аграфа, и других моих противников, сыграли бы в мою пользу. Но мои силы были на исходе, стимуляторы начинали давать обратный эффект, дрожь в руках, туман перед глазами, реакция стала замедляться, а ведь чуть дальше маячил третий противник.

Ты мёртв, — холодно, почти без эмоционально зафиксировал факт мой разум. Это конец. Здесь, в этом грёбаном коридоре, на этом куске металлолома ты умрёшь.

Вот только я не собирался сдаваться на милость победителя и упорно цеплялся за жизнь, ведь мне было сейчас, за что сражаться. Там наверху станции находились мои дети, с которыми я только познакомился.

Поэтому я понял, нужно забыть все правила, плюнуть на тактику и нанести такой урон противнику, чтобы он пожалел, что связался с тобой. Даже если это последнее, что я сделаю в своей жизни.

Мой противник атаковал, не торопясь, с методичной точностью хирурга, проводящего сложную операцию, каждый его удар был заранее рассчитан и выверен до миллиметра. Никакой спешки, никакого гнева или азарта — только холодный расчёт убийцы, которому платят за чистую работу.

Сам я парировал удары из последних сил, мышцы горели, будто налиты расплавленным свинцом и продолжал отступать под его неумолимым натиском, теряя метр за метром, пытался совершать контратаки при любой малейшей возможности — финты, подсечки, удары в корпус, — но он словно предугадывал каждое моё следующее движение, читал меня как открытую книгу, предсказывал действия на два, три шага вперёд.

— Хорошая попытка, — усмехнулся он, на мгновение остановившись, отбив, мой очередной выпад лёгким движением запястья. — Но недостаточно хорошая.

Первая серьёзная рана пришла неожиданно — быстрый скользящий удар по левому плечу, который я даже не успел полностью зафиксировать глазами. Просто вспышка движения, и взрыв боли. Моя защита едва сдержала основную силу удара, клинки встретились с треском, но острое лезвие всё же прорезало плотную многослойную ткань моего скафандра и оставило длинную кровоточащую красную полосу на коже.

Вторая рана последовала почти сразу, без паузы — внезапный удар снизу в правый бок, туда, где заканчивалась бронепластина. Попытался увернуться, рефлекторно дёрнулся в сторону, но тело уже не слушалось команд так быстро, как раньше. Не полностью успел. Лезвие полоснуло в районе рёбер, разрезая скафандр, кожу и поверхностные мышцы с хирургической точностью.

— Видишь? — его голос оставался спокойным, почти учительским. — Ты стал медленнее. Стимуляторы кончаются, верно? Я вижу это по твоим глазам. Расширенные зрачки, подёргивание век. Минут пять, максимум десять, и ты рухнешь сам.

Горячая кровь текла уже обильным ручьём по телу, пропитывая скафандр и нательное синтетическое бельё, склеивая ткань с кожей. Дыхание окончательно сбилось, превратилось в хриплые, надрывные вздохи — воздуха катастрофически не хватало, лёгкие словно забыли, как дышать. Руки начинали предательски дрожать от накопившейся усталости и нарастающей кровопотери — мелкая дрожь, которую невозможно контролировать усилием воли.

Противник прекрасно это видел своим тренированным, холодным взглядом и усмехался с каким-то садистским удовольствием, наслаждаясь моими мучениями. Он намеренно не спешил закончить бой одним точным ударом, нарочно играл со мной, растягивал удовольствие, как кошка играет с полумёртвой мышью перед последним ударом.

— Знаешь, — произнёс он задумчиво, наклонив голову, словно оценивая произведение искусства, — мне почти жаль тебя убивать. Ты неплохо дрался, особенно с учётом твоего состояния. Кто учил?

Он атаковал снова, и я едва успел отбить.

Ещё один точный, расчётливый удар — на этот раз по правому бедру, в бедренную мышцу. Боль пронзила ногу раскалённым докрасна клинком, прошла разрядом до позвоночника. Я едва устоял на подкашивающихся, дрожащих ногах, с трудом удерживая равновесие.

Конец, — пронеслась ледяная мысль. Это конец. Ещё один удар, и я упаду. И тогда всё закончить за секунды.

Все силы были на исходе. Резервы организма практически полностью исчерпаны. В отчаянии, уже не думая о последствиях, о том, что это может убить меня, я активировал боевые импланты на максимальную мощность, не щадя себя, снял все ограничители безопасности. Одновременно подал голосовую команду автоматической полевой аптечке на поясе:

— Протокол «Последний рубеж», — прохрипел я. — Аварийный режим, полная доза. Авторизация, код семь-семь-альфа.

— Подтверждено, — мелодичный женский голос аптечки прозвучал почти издевательски спокойно. — Внимание: введение боевого коктейля на критическом уровне повреждений может привести к остановке сердца. Вы уверены?

— Да, мать твою! Коли!

Укол пришёлся точно в шею — аптечка вколола мне последний аварийный запас боевого коктейля прямо в сонную артерию. Жидкий огонь разлился по венам мгновенно, за две, максимум три секунды достигнув мозга. Смесь военных стимуляторов последнего поколения, запрещённых на гражданке — синтетический адреналин, нейротрансмиттеров, ускорители метаболизма, обезболивающие.

Окружающий мир резко, почти шокирующе замедлился, словно кто-то затормозил время невидимым рычагом, перевёл реальность в режим покадрового воспроизведения. Я внезапно видел каждое мельчайшее движение противника с кристальной, почти пугающей ясностью — каждую мышцу на его лице, каждый изгиб траектории его быстрых клинков, каждое смещение центра тяжести его тела, даже расширение и сужение его зрачков.

Реальность превратилась в замедленную съёмку, а моё сознание работало с утроенной скоростью.

Сейчас он переносит вес на левую ногу. Значит, следующий удар справа. Высота — уровень груди. Отклонение траектории — двадцать два градуса. Скорость — тридцать метров в секунду. Время до контакта — ноль целых три секунды.

Информация обрабатывалась мгновенно, словно боевой компьютер встроили прямо в мозг.

Противник, наконец, заметил изменения — его глаза чуть расширились, в них мелькнуло удивление.

— Импланты? — он присвистнул с уважением. Не думая больше о последствиях, забыв о боли, забыв о страхе смерти, я бросился вперёд напролом, полностью отбросив оборонительную тактику, забыв обо всём на свете. Это была чистая, самоубийственная атака в лоб, яростная, безрассудная, но другого выхода из ситуации попросту не существовало. Либо я убью его прямо сейчас, в ближайшие пять секунд, либо умру сам — как только коктейль выгорит, моё сердце просто остановится от перегрузки.

Мой правый клинок с огромной, нечеловеческой силой врезался в его левое плечо, с мерзким хрустом прорезая мерцающую энергетическую защиту и мышечные волокна, сухожилия, прорубаясь до самой белой плечевой кости.

— Твою… — противник дёрнулся от неожиданности и боли, его лицо исказилось гримасой, но рефлексы оказались действительно отличными, даже с такой раной он всё же успел заблокировать мой левый удар своим правым клинком в самый последний момент, на чистых рефлексах. Металл лязгнул о металл с оглушительным звоном.

— Не… получится… — прохрипел он сквозь зубы, не давая мне вогнать клинок по самую рукоять в его тело, и достать до сердца.

Но я не отступил ни на миллиметр, не ослабил давления. Навалился всем своим весом на вонзившийся клинок, надавливая вперёд с нарастающим усилием, медленно, методично проворачивая застрявший глубоко в плече клинок, расширяя рану, разрывая ткани. Кровь фонтанировала из раны, заливая нас обоих.

Противник заорал от мучительной, невыносимой боли — впервые за весь бой показав настоящие эмоции — и в ответ он рубанул меня своим оставшимся клинком по левому боку, вкладывая в удар всю оставшуюся силу, весь гнев, всё отчаяние человека, осознавшего, что может проиграть.

Композитная броня скафандра задержала лезвие на долю секунды, но удар был такой чудовищной, нечеловеческой мощи, что меня подняло в воздух и отшвырнуло в сторону, как лёгкую тряпичную куклу, как пустую консервную банку. Я беспомощно пролетел метра полтора и больно врезался спиной в металлическую стену коридора. Позвоночник отозвался вспышкой боли.

Но я устоял на ногах, даже не качнулся, стимуляторы держали тело в вертикальном положении. Закусил губу до крови. Собрав последние силы, последние крохи энергии, я оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, снова, неумолимый, как машина, и нанёс размашистый, диагональный удар по его правому бедру снизу вверх — классический удар на отсечение конечности из арсенала абордажников.

Клинок прошёл насквозь через мягкие ткани, разрезав напряжённые мышцы словно масло, перерубив бедренную кость и крупную артерию. Горячая артериальная кровь хлынула мощным пульсирующим фонтаном, заливая пол, скользкой, дымящейся лужей.

— Н-нет… — его голос превратился в хрип.

Но и мой противник не остался в долгу — его клинок в последнем, отчаянном усилии, в последней попытке забрать меня с собой, полоснул меня по груди, прорезав многослойную защиту скафандра и оставив глубокую рваную рану. Боль обожгла грудную клетку.

Отшатнулся назад, тяжело, надрывно задыхаясь, хватая ртом воздух. Перед глазами поплыли круги — чёрные, красные, жёлтые, целая радуга предсмертных галлюцинаций. Все силы разом покинули истерзанное, израненное тело. Руки больше не держали тяжёлые клинки — пальцы разжались сами собой, против моей воли. Металл с лязгом упал на пол. Ноги подкашивались, отказываясь держать вес, колени готовы были согнуться.

Противник хрипло и прерывисто дышал, опираясь окровавленной, дрожащей рукой на стену коридора, оставляя на металле красные отпечатки ладони. Второй рукой он всё ещё судорожно держал свой клинок, пальцы мёртвой хваткой вцепились в рукоять — не желая выпускать оружие даже перед лицом смерти. Кровь хлестала из раны на бедре, растекаясь всё шире.

— Кто… ты… — прохрипел он, глядя на меня остекленевшими глазами. — Какого чёрта…

За его раскачивающейся, оседающей спиной в полумраке коридора маячила тёмная, расплывчатая фигура третьего преследователя, терпеливо ждущего своей очереди вступить в эту кровавую мясорубку. Он просто стоял там дальше, и внимательно наблюдал за схваткой с профессиональным интересом.

Третий, — зафиксировал мой затуманивающийся разум. Ещё один. Свежий, невредимый. А я…

Мне не выжить в этом бою. Я понял это с абсолютной, кристальной ясностью. Но воспринял это с холодным спокойствием разумного, принявшего смерть. Но и этих гадов обязательно утащу с собой в могилу. Если уж умирать — то красиво и наделав максимум шума. Пусть хоть в этом проклятом коридоре меня запомнят.

Левой дрожащей, почти не чувствующей пальцев рукой, действуя скорее на мышечной памяти, чем на сознании, я нащупал на поясе в подсумке последнюю компактную бомбу. Специальный заряд, моего изготовления, способный на многое.

Онемевшими пальцами я активировал электронный взрыватель — красная кнопка утопилась с тихим щелчком, экран замигал, выставил задержку в две секунды, и с последним усилием, вложив в бросок всю оставшуюся ненависть к этим ублюдкам, бросил серебристый цилиндр к их ногам. Металлический корпус звонко стукнулся о пол и покатился по коридору, оставляя за собой тонкий след крови.

Бип. Бип.

Мой раненый противник понял, что именно я сделал, только когда увидел падающий к его ногам серебристый цилиндр с мигающим красным индикатором обратного отсчёта. Его широко раскрытые, налитые кровью глаза наполнились чистым, животным ужасом и осознанием неминуемой смерти.

— Нет! Нет… — он отчаянно попытался отпрыгнуть назад, подальше от бомбы, но раненая нога не слушалась команд мозга, мышцы не реагировали, подкосилась под ним. Он упал, пытаясь уползти.

Третий боец за его спиной развернулся и рванул прочь по коридору.

Мощная ударная волна с оглушительным, разрывающим барабанные перепонки грохотом ударила в грудь, буквально подняла меня в воздух, словно гигантский невидимый кулак, и швырнула назад, далеко в трюм. Огненный шар вспыхнул и поглотил коридор. Невесомость длилась всего лишь мгновение, хотя время для меня сейчас растянулось в странную вязкую субстанцию.

Беспомощно, бесконтрольно, пролетел метра три по воздуху в трюме, кувыркаясь, и не понимая, где верх, где низ, и с размаху, всей спиной врезался в массивный металлический ящик. Откуда он вообще взялся в трюме, кто его сюда притащил, я не представлял. Что-то определённо, громко хрустнуло в рёбрах сзади. Два, а может три ребра сломались. Острая, невыносимая боль пронзила всю правую сторону грудной клетки, словно раскалённые иглы вонзились в спину.

Перед затуманенными, ничего не видящими глазами бешено плясали, вспыхивали и гасли чёрные и красные точки. Дышать стало совсем тяжело и невыносимо больно — каждый вдох отзывался пыткой.

Умираю, — отстранённо подумал я, чувствуя, как сознание ускользает, как тьма наползает с краёв зрения. Вот и всё.

Так получилось, скорее это была удача, или последний подарок от моих угасающих боевых инстинктов, но я попал ему как раз в колено левой ноги, той самой, на которую он хромал. Иглы были бронебойными, я всегда покупал самые дорогие и навороченные, а броня в местах сочленений скафандра всегда была тоньше обычной. Конструкторская необходимость для любого скафандра, жертва мобильности ради защиты.

Он находился совсем рядом, и я отчётливо рассмотрел, как две, а может, три иглы, пробили композитную броню наколенника. Видел, иглы прошли внутрь сквозь материал, видел, как брызнула кровь из пробоин.

Он резко вскрикнул. Это был почти звериный вопль боли и сразу рухнул на пол. Массивное тело грохнулось с таким звуком, что в коридоре задрожали панели. Клинок выпал из руки и покатился в сторону.

Вот только это его не остановило окончательно. Этот чёртов упрямый ублюдок совсем не собирался сдавался.

Он всё равно продолжал движение, теперь уже ползком. Подтягивался на одной руке, цеплялся за противоскользящие небольшие выпуклости на полу, и волочил за собой ноги.

Медленно, мучительно медленно, но упрямо продолжал ползти ко мне.

Хорошо видел, как напрягаются мышцы плеча при каждом его движении, как скребут по полу пальцы в бронированной перчатке, как он тянется вперёд, думая лишь о том, как добраться до меня и задушить голыми руками, если придётся.

В его глазах читалась железная воля и одержимость, доползти и завершить задание.

Тогда я снова прицелился, насколько было можно в моём состоянии, руки тряслись, винтовка ходила ходуном, прицел плясал перед глазами.

Выстрелил короткую очередь прямо в голову. Целился привычно в лицевой щиток. Расстояние между нами сократилось почти до минимума. Ему оставалось проползти не больше пары метров.

Промахнуться было сложно даже в моём состоянии.

После очереди его лицевой щиток разлетелся на много мелких осколков. Несколько игл попали в голову. Хорошо видел красные брызги, видел, как дёрнулось тело, как напряглись и сразу обмякли мышцы.

После чего он поник, голова безвольно упала на пол, и он прекратил ползти в моём направлении. Из шлема скафандра сразу начала сочиться кровь, растекаясь медленной лужицей по полу. Тело ещё немного дёргалось, но это были последние конвульсии и которые уже не имели значения. Он был мёртв.

Двое. Двое из трёх!

Но оставался в живых мой второй противник, тот самый дуэлянт без ноги.

Он всё-таки сумел с аптечкой дотянуться до ноги. После чего, его аптечка сразу отключила. Он больше не двигался, не хрипел. Сидел неподвижно, прижавшись спиной к стене коридора. Только грудь едва заметно вздымалась. Датчики жизнеобеспечения на скафандре горели желтым, показывая минимальную активность. Система жизнеобеспеченияч скафандра поддерживала его на грани.

Перевёл дрожащий прицел винтовки на него и выпустил все оставшиеся в магазине иглы. Ствол дёрнулся, иглы ушли в цель, и магазин опустел с характерным щелчком. Но я далеко не был уверен, что попал в него. Расстояние было вроде не особо большим, но руки у меня тряслись сильнее, чем раньше. Стимуляторы постепенно заканчивали свою работу, и наступала закономерная расплата.

Может, несколько игл и вошли в тело, но убило ли это его?

Немного полежал, тяжело дыша. Остатки стимуляторов всё оставались в крови, аптечка продолжала мне вливать в кровь коктейль из препаратов, нейтрализующих их действие. Мне стало немного лучше — боль притупилась до терпимого уровня, зрение прояснилось ещё сильнее, дыхание стало ровнее. Голова гудела, но мысли больше не путались в липкой каше. Я даже смог немного пошевелить пальцами — не так, как хотелось бы, но хоть что-то.

Попробовал ползти в сторону коридора, чтобы добить последнего. Напряг мышцы, попытался оттолкнуться. Но сил не осталось от слова совсем.

Попробовал, как он, цепляться и ползти, но вообще никак. Пальцы сразу разжались, едва я попытался подтянуть свой вес. Стало понятно я исчерпал все ресурсы, которые были в организме, и даже занял ещё вперёд, в кредит у будущего. Тело работало на честном слове. А впереди меня ждал ещё подъём. Пол в трюме находился ниже пола коридора почти на полтора метра. Это делалось, чтобы увеличить вместительность трюма. Соединялся коридор и трюм с помощью железного трапа. Который при желании можно было убрать.

Так вот как это заканчивается, — с горькой иронией подумал я, глядя на дрожащие руки и на трап, по которому требовалось заползти наверх.

Именно здесь мне вспомнилась колония. Яркая вспышка воспоминания, настолько живая, что на секунду я почти перенёсся туда. Вспомнил, как я лежал, в воронке истекая кровью и чувствуя, как жизнь утекает. И как меня тогда вытащил дроид.

Дроид!

А ведь дроид всё ещё был здесь, стоял всё там же, в небольшой технической нише, совсем рядом, терпеливо ожидая команд.

Сразу отдал ему приказ: немедленно переместиться к моей позиции.

Вскоре он уже стоял рядом со мной, негромко жужжа сервоприводами. Камера на передней панели развернулась, сфокусировалась на мне.

Тогда я отдал ему следующий приказ, чётко формулируя каждое слово в голове: «Основной манипулятор. Зацепить меня сзади за скафандр и тащить в направлении коридора. Скорость — минимальная. Избегать резких движений».

Дроид послушно выполнил приказ. Один из его манипуляторов, толстый сервопривод, бережно подхватил меня за шиворот. Потом медленно, очень осторожно, потащил по полу, но я всё равно чувствовал каждый сантиметр этого движения. И каждое движение болью отзывалось в рёбрах, в спине, в руках. Металлический настил скрежетал под дроидом. Но дроид тащил меня именно так, как я приказал — медленно, избегая рывков, стараясь не причинить дополнительных повреждений.

Он подтащил меня к ближайшему противнику — тому массивному тяжеловесу, которого я подстрелил последним. Остановился рядом, издал короткий сигнал. Он означал — П рибыли, жду дальнейших инструкций. Я посмотрел на тело. Лужа крови под головой уже перестала расширяться — сердце остановилось.

Откинув остатки разбитого лицевого щитка в сторону, внимательно посмотрел на его лицо. Кожа была тёмной, серовато-коричневого оттенка, характерного для жителей внутренних систем. Широкие скулы. Массивная челюсть. Небольшая бородка, заплетённая в косичку, запачканная кровью. И главное — ритуальные шрамы на лбу. Три параллельные линии над бровями, идеально ровные, нанесённые, скорее всего, ещё в юности. Знак клана.

— Оширец? — удивлённо сказал я сам себе, услышав собственный голос хриплым и чужим. — Оширец…

Это как так? Как это возможно? У меня с оширцами всегда всё было ровно, более чем ровно. Нет друзьями мы никогда не были, но и врагами тоже. Я искренне полагал, что эта команда из аварцев, главных моих врагов в этом секторе, и прислал их сюда не кто иной, а Аркаль. Ублюдок, до сих пор мечтающий свести со мной счёты. Но оширцы? Почему оширцы?

Они вообще не должны были иметь ко мне никаких претензий. Более того, я прекрасно помнил, как несколько лет назад, лично вывез семьи оширцев с планеты. Рисковал, пробиваясь через пиратскую блокаду, организованную аварцами. Тогда их главы кланов клялись мне в вечной благодарности. Говорили о долге чести.

Это как это понимать сейчас? Что изменилось? Что я пропустил?

Дроид терпеливо ждал дальнейших команд, а я пытался осмыслить происходящее, прокручивая в голове последовательность событий. Голова гудела, в ушах звенело, перед глазами периодически проплывали цветные пятна.

Оширцы не работают на Аркаля — это было бы полнейшим абсурдом. Настолько нелепым, что я даже усмехнулся, и сразу почувствовав, как треснула запёкшаяся кровь на губах. Их кланы слишком независимы, слишком горды, чтобы служить кому-то из аварцев, их традиционных врагов.

Хотя Аркаль формально числится мёртвым — официальные источники утверждают, что он погиб при взрыве на станции три года назад, но я знал правду. Он был жив. И прячется где-то на задворках известного космоса.

Значит, это не он заказал меня. Но тогда кто? Кто имеет достаточно влияния, чтобы нанять целую группу оширцев? Или здесь что-то другое? Что-то, чего я не вижу.

Однозначно это кто-то другой. Кто-то с длинными руками и глубокими карманами.

Приказал дроиду подтащить меня ко второму противнику. Дроид послушно развернулся, манипулятор снова подхватил меня, и через несколько долгих, мучительных секунд я уже лежал рядом с обескровленным телом второго противника. Его дыхание было совсем слабым, лишь редкие, поверхностные вдохи. Кожа под лицевым щитком была бледной, почти серой. Большая кровопотеря. Даже с аптечкой у него оставались минуты, не больше.

Вытащил нож и одним ударом добил его. Нанес удар в основание черепа, через тонкое место в защите шеи. Лезвие вошло легко, почти без сопротивления. Тело дёрнулось и замерло. Всё. Это был мой последний противник.

Лицевой щиток у него был цел, не пострадал от взрыва, но частично запотел изнутри от влажного дыхания и испарений крови. Начал искать аварийный клапан сбоку. Он там должен был находиться. Стандартное расположение для всех моделей этой серии скафандров. Вскоре я его нащупал и нажал. Щиток с шипением отошёл в сторону, открывая лицо.

И этот оширец! Сегодня что день сюрпризов?

Не молодой оширец. С виду лет сорок пять, может, пятьдесят. Возраст для наёмника более чем солидный, срок службы явно перевалил за двадцать лет. Судя по множественным шрамам на лице — старые, побелевшие, рваные, явно не ритуальные. Этот оширец с богатым боевым опытом. Резаная рана через всю левую щеку. След от ожога на подбородке. Кривой нос, сломанный не один раз.

Наёмник? Скорее всего.

На лбу — те же три ритуальных шрама как и у первого. Клановая принадлежность. Но какой именно клан? Я не был настолько хорошо знаком с оширской геральдикой, чтобы определить по количеству и расположению шрамов принадлежность к тому или другому клану. Там сотни только крупных кланов, каждый со своими метками, а мелких и средних многие тысячи.

— Кто же вас послал? — спросил у него, прекрасно понимая, что ответа уже не получу.

Мёртвые не разговорчивы. Но мне нужно было услышать собственный голос, убедиться, что я ещё жив, ещё здесь, ещё в сознании. — Кто заплатил вам? И за что?

В ответ только тишина, тихое гудение дроида и мой собственный хриплый вдох-выдох.

Честно говоря, я не понимал, что происходит. Где, когда и при каких обстоятельствах я успел перейти дорогу оширцам? У меня с ними никогда не было конфликтов. Я никогда не трогал их интересы, не вмешивался в их дела, не конкурировал с ними. Наоборот, несколько раз помогал — и не только с эвакуацией. Это у меня к ним могли быть претензии, ведь они похитили Леру. Но я с ними рассчитался за это. И никого там не мог остаться в живых. Мы с ними не были друзьями, но определённо не врагами.

Сознание работало урывками, мысли путались и разбегались, словно застревая в густом тумане боли и усталости. Стимуляторы начинали выдыхаться, эффект слабел. Тело снова напоминало о себе волнами боли. Голова кружилась. Внутренние органы ныли тупой, изматывающей болью.

Дроид терпеливо подвёз меня к моему первому противнику. Заставил себя приподняться на локте — усилие далось с чудовищным трудом, — и я открыл его забрало. Механизм заедал, погнутый взрывом, но я упрямо дёргал рычаг, пока металл с протяжным шипением и скрежетом не разошёлся в стороны.

После чего убедился, что и этот — оширец. Молодой, лет тридцати, не больше. Лицо почти без шрамов, только ритуальные линии на лбу. Может быть, начинающий? Или просто везучий, умел не получать ранений. Черты лица правильные, даже красивые. В другой ситуации этот парень мог бы быть артистом или моделью, но вместо этого он выбрал путь наемника. Или путь выбрал его — как обычно бывает у оширцев.

Один оширец — ладно, случайность. Двое оширцев — уже совпадение, которое заставляет задуматься. Но трое оширцев в одной команде? Это уже точно закономерность, понятная и безошибочная. Значит, и остальные члены группы тоже оширцы, сделал я логичный вывод, ощущая, как холодная, почти ледяная уверенность пробивается сквозь плотную пелену болевого шока. Целая команда. Возможно, целый клан. Или представители нескольких кланов, объединившиеся для выполнения контракта.

Но почему? Какого чёрта?

Мне становилось всё хуже с каждой минутой. Стимуляторы окончательно выветривались, оставляя после себя только опустошение и боль. Перед глазами всё плыло размытыми пятнами света и тени, контуры предметов растекались, словно акварельные краски на мокрой бумаге. Сердце работало со сбоями — то вдруг замирало на долгую, пугающую секунду, заставляя паниковать, то билось так часто и сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Чувствовал и хорошо осознавал, что мне уже недолго осталось. Организм исчерпал резервы. Кровопотеря, травмы, химическое истощение от боевых стимуляторов — всё это складывалось в неумолимый приговор. Дыхание давалось с огромным трудом, каждый вдох отдавался острой, пронзительной болью где-то глубоко в рёбрах. Во рту стоял соленый вкус крови.

Впрочем, одна мысль радовала меня и даже приносила некоторое мрачное удовлетворение: я забрал жизни у всех. Они пришли убить меня, а ушли в небытьё первыми.

Счёт изначально был не в мою пользу — их было девять и все девять отправились на перерождение раньше меня.

Поэтому я умирал с чистой совестью и спокойствием на душе. Воин уходит с оружием в руке и с мёртвыми врагами у ног. Так и должно быть. Хорошая смерть, как сказали бы оширцы. Ирония судьбы — погибнуть, следуя философии тех самых разумных, которые пришли тебя убить.

Темнота наступала медленно, но неотвратимо. Я чувствовал, как она подкрадывается с краёв сознания, сужает поле зрения, гасит звуки. Ещё немного, и всё закончится.

Что ж, — подумал я, закрывая глаза. — Все мы когда-нибудь…

Но мысль не завершилась. Сознание поплыло куда-то в сторону, растворяясь в тёплой, почти уютной темноте.

В этот момент, когда боль пульсировала в груди с каждым вдохом, а в глазах всё ещё плясали багровые пятна, нейросеть ожила. Голос Милы прорезал статические помехи, заполнившие канал связи после недавней схватки.

— Алекс, где ты как ты? — В её словах сквозила такая тревога, что даже сквозь искажения я различил каждую интонацию.

Видимо, женская интуиция сработала, и она что-то почувствовала. Мила всегда умела чувствовать неладное. Голос её звучал напряжённо, с едва уловимыми нотками тревоги, которые она старалась скрыть за показной уверенностью. Но я-то знал её слишком хорошо, чтобы не заметить этого.

Я попытался ответить, но горло будто сжало стальными тисками. Слова застревали где-то в груди, превращаясь в хриплый шёпот. С трудом выдавливая каждое слово, ответил, что тяжело ранен и нахожусь на своём корабле в ангаре 2774, и отключился.

Каждое слово мне теперь давалось с неимоверным усилием, будто я поднимал тонны груза языком.

Прости, Мила, — подумал я, чувствуя, как сознание начинает расплываться по краям. Не хотел, чтобы ты меня такого видела. Снова.

Не знаю, сколько я пробыл без сознания. Время в таком состоянии теряет всякий смысл — секунды могут растягиваться в часы, а часы сжиматься до мгновений. Я плыл где-то на границе яви и забытья, где боль становилась просто фоновым шумом, а реальность — размытым пятном.

Когда я наконец снова открыл глаза — а сделать это оказалось на удивление трудно, веки словно налились свинцом, — первым делом посмотрел в сторону носового шлюза. Ожидал увидеть Милу, но увидел совсем не её.

Из разбитого шлюза на корабль пролезал тот, кого я уже списал со счетов и совсем не ожидал здесь увидеть. Его массивная фигура в тяжёлом скафандре службы безопасности медленно протискивалась сквозь деформированный проём. Эта фигура в свете мигающего освещения отбрасывала длинную, искажённую тень на остатки носового шлюза, где рваный металл торчал зазубренными краями.

Видимо, я поторопился с выводами, понял для себя. Он всё-таки сумел выбраться из той вентиляционной шахты и мысленно выругался про себя.

Стало понятно, что этот день и без того паршивый, становится ещё хуже.

Мало того, что этот болтливый ублюдок сумел нас как-то найти, а я уже лежал, совсем без сил и умирал. Как он вышел на нас? Наверное, приятели его успели сообщить, в каком ангаре они на меня охотятся, прежде чем я отправил их всех на перерождение. Жаль, что этого придурка с собой прихватить не получится, — с горечью подумалось мне.

Снова закрыл глаза, не желая смотреть на приближающуюся смерть.

Я уже прекрасно понимал, что мне нечего противопоставить ни его силовой защите, ни его оружию. У меня, конечно, оставались два бластера в кобурах на бёдрах, тяжёлые и бесполезные. Но из них мне не пробить силовую защиту скафандра, который носят оперативники СБ. Да и поднять руку хотя бы с одним бластером я уже не мог. Оставалось только дожидаться смерти.

Но покорно ждать смерти — это точно не моё. Я попробовал дотянуться до бластера, но конечности налились свинцовой тяжестью и отказывались слушаться команд мозга. Пальцы не шевелились. Кровопотеря делала своё дело, аптечка отключала всё второстепенное, концентрируясь только на том, чтобы просто продолжать биться сердцу и работать лёгким.

Вот так я и закончу, — мелькнула отстранённая мысль. Не в бою, не в сражении, а вот так — беспомощным, обездвиженным, неспособным даже поднять оружие. Какая ирония и как ошибался имперский псион и сам император.

Через нейросеть я подключился к системе внутренних камер наблюдения корабля. Не смотря, на все взрывы, камеры работали. Теперь я мог наблюдать за ним со стороны и видеть себя в разорванном скафандре, распластанным на полу.

Болтун — так я его мысленно окрестил после нашей первой встречи, когда он не мог заткнуться в вентиляции, — пролез наконец на борт и остановился оглядываясь. Он повёл головой, осматривая пространство через темноватое забрало шлема. Сначала его взгляд задержался на панели управления шлюзом, разбитой, искрящейся время от времени короткими вспышками. Потом скользнул по стенам со следами от взрывов. И, наконец, остановился на телах.

Он осмотрел своих убитых приятелей. Задержал взгляд на каждом из них, словно мысленно прощаясь. Видел, как его плечи чуть дёрнулись — короткий вздох или сдержанное проклятие, не разобрать. Потом медленно покачал головой и направился ко мне.

Интересно, — подумал я, наблюдая за его приближением. Он сейчас меня просто добьёт или захочет сначала поговорить?

Выбрал первый вариант. Он подойдёт и сразу меня добьёт. Один выстрел в голову, и дело сделано. Чисто, быстро, профессионально. Ничто ему не мешало так поступить, мощная плазменная винтовка в его руках намекала об этом.

Но он, к моему удивлению, не стал стрелять.

Вместо этого он подошёл ко мне и наклонился. Опустился на одно колено — сервоприводы в броне тихо зажужжали, — и протянул руку к моему скафандру. Его пальцы в тяжёлой перчатке нащупали защёлки лицевого щитка.

Он раскрыл мой скафандр. Вернее, открыл только лицевой щиток — видимо, решив убедиться, что это действительно я, а не какой-нибудь подставной. Щиток откинулся с тихим шипением разгерметизации, и холодный воздух корабля ударил мне в лицо, заставив меня непроизвольно поморщиться.

— Ну надо же, — протянул он, всматриваясь в моё лицо. В его голосе слышалось нескрываемое удовлетворение, почти детская радость от неожиданной удачи. — Как мне сегодня везёт! Это действительно легендарный Алекс Мерф собственной персоной!

Он выпрямился, откинул собственное забрало — я увидел широкое лицо с характерными оширскими чертами: высокие скулы, слегка раскосые глаза цвета янтаря, традиционные ритуальные шрамы на щеках. Ему было лет тридцать пять, не больше. Молодой, амбициозный.

— И делиться ни с кем не придётся! — радостно добавил он, и в этих словах звучала почти детская восторженность, как у ребёнка, получившего подарок на день рождения. — Ну надо же как мне сегодня везёт! Всё достанется мне одному! Вся награда, вся слава!

Он расхохотался. Смех был искренним, от души. Он действительно радовался.

Интересно, как долго продлится твоё везение?

Но вслух я сказал другое.

— Повезло тебе, — выдавил с трудом, скорее прохрипел в ответ. Мой голос сейчас был чужим хриплым, прерывистым, еле слышным, словно не мой вообще, а какого-то умирающего старика. Каждое слово давалось с трудом. — Но боюсь, недолго ты будешь этим везением наслаждаться.

— О! — он удивлённо вскинул брови. — Ты ещё и говорить можешь! Живучий ты, адмирал, надо отдать тебе должное.

Он присел на корточки, устраиваясь поудобнее, как будто мы старые приятели, встретившиеся за кружкой пива в баре.

— Я видел видеозапись с камер парней, — продолжил он, и в голосе его появились нотки искреннего восхищения. — Как ты с моими парнями разделался. Впечатляющее зрелище, признаю. Один против троих бойцов клана и это ещё с учётом того, что ты уже был ранен. Настоящее мастер-класс по ближнему бою.

Он покачал головой с улыбкой.

— Жаль, конечно, что мне не удалось тебя достать из той шахты лифта, — в его тоне прозвучало лёгкое сожаление. — Но ничего, сейчас мы всё исправим. Лучше поздно, чем никогда, верно?

Он положил своё оружие рядом, с глухим стуком винтовка легла на металлический пол. Почти сразу узнал модель. Оширская и очень дорогая. Изготавливается совсем небольшими партиями. Топовый вариант, используемый специальными штурмовыми подразделениями. Способна прожечь лёгкую броню флаера. Дарс купил себе похожую.

Болтун явно чувствовал себя в полной безопасности, раз отложил оружие.

— Знаешь, адмирал, — сказал Болтун, словно устраиваясь для долгой беседы. В его позе читалось расслабление, почти дружелюбие. — Меня всегда интересовало — как ты это делаешь?

В его тоне появилось что-то похожее на искреннее любопытство. Он смотрел на меня, как биолог, который смотрит на редкий экземпляр под микроскопом.

— Как ты умудряешься каждый раз выкручиваться? — продолжил он. — У нас в клане о тебе легенды ходят. Говорят, ты родился под счастливой звездой. Говорят, боги-хранители следят за тобой. Говорят, ты заключил сделку с духами предков.

Он начал расстёгивать на мне скафандр — методично, как опытный медтехник. Щелчок. Ещё щелчок.

— Ты ведь не должен был выжить, — размышлял он вслух. — Вот взять хотя бы сегодняшний день. Даже сегодня — я несколько раз был уверен, что мы тебя гарантированно прикончили. В той шахте лифта, например. Туда закинули две термобарические гранаты. Две! Взрыв был такой мощности, что стены тряслись. А ты выжил.

Он покачал головой, и в движении этом читалось неподдельное изумление.

— Потом, когда ты ушёл через вентиляцию — мы ждали тебя на выходе. Пятеро вооружённых до зубов профессионалов против одного раненого. По всем законам теории вероятности ты должен был давно превратиться в космическую пыль. А ты всё ещё жив. Так в чём твой секрет — адмирал?

— Упрямство, — с трудом выдавил я, ощущая, как каждое слово отдаётся болью в груди. — И везение.

И отличная подготовка. И годы опыта. И понимание того, что проигрыш означает смерть.

— Везение? — Болтун рассмеялся, и смех его был искренним, заразительным, прокатился по коридору гулким эхом. — Да у тебя его больше, чем у всех оширских кланов, вместе взятых! Но сегодня, адмирал…

Он наклонился ближе, и я увидел в его глазах холодную уверенность.

— Сегодня оно закончилось. Счётчик твоих жизней обнулился. Девять жизней кончились, десятой не будет.

Я с трудом открыл глаза — веки будто налились свинцом — и попытался сфокусировать взгляд на его лице. Оно плыло перед глазами, раздваивалось.

— А почему… — я облизнул пересохшие губы, собираясь с силами для следующего вопроса. — Почему вы? Оширцы…

Сглотнул, чувствуя вкус крови.

— Я же помог вашим кланам. Вывез их сюда.

— Помог? — Болтун усмехнулся, и в усмешке этой читалась горькая ирония. — Да, может, когда-то и помог. Возможно, ты действительно спас несколько кланов. Я не отрицаю этого. Но мне, адмирал, об этом ничего не известно. Да и нам до твоих прошлых заслуг не никакого дела.

— А сейчас, — продолжил он, и глаза его загорелись жадным блеском, — за твою голову назначена такая цена, что за неё можно целый клан на новый уровень вывести. Понимаешь? Купить новые корабли, вооружение, обучение.

— Ничего личного, адмирал, — сказал он почти извиняющимся тоном. — Просто бизнес.

— Кто… — я закашлялся, и во рту появился привкус железа. — Кто заказчик? Кто заплатил за мою голову?

— А вот это, — Болтун покачал головой, и движение было почти театральным, — я тебе не скажу. Этика профессии, понимаешь ли. Нарушишь это правило, и кто потом с тобой работать будет?

Он выпрямился — сервоприводы в суставах тихо зажужжали.

— Да и какая тебе теперь разница? — философски заметил он. — Ты же всё равно умрёшь. Так что можешь гадать в своё удовольствие, перебирая в памяти список всех, кому успел хорошо нагадить за свою карьеру. Уверен, этот список внушительный.

Он поднялся на ноги, взял своё оружие. Металл винтовки тускло блеснул в свете аварийных огней корабля, отражаясь в зеркальных поверхностях разбитых приборных панелей.

— Знаешь, — сказал он задумчиво, рассматривая винтовку, словно видел её впервые. — Я думал, просто пристрелить тебя прямо здесь и забрать награду. Быстро, чисто, без лишних разговоров. Профессионально. Эффективно.

Он покрутил винтовку в руках, проверяя заряд. Индикатор на боку светился зелёным — полная боеготовность.

— Но теперь, — продолжил он, и в голосе появились нотки почти дружелюбия, — хочу немного поболтать. С легендой же разговариваю! Когда ещё выпадет такой шанс? Всё равно никуда не тороплюсь. Рабочий день окончен. Команда мёртва, свидетелей нет, время есть.

Он небрежно махнул рукой в сторону трупов.

— Осталось только тебя в криокапсулу упаковать и отправить заказчику, — объяснил он деловым тоном. — Живым или мёртвым — мне всё равно платят одинаково. Базовую ставку, во всяком случае. Премию, правда, дают хорошую за живого — процентов тридцать сверху. Но стоит ли ради неё возиться? Ты же можешь после криосна не очнуться. Зачем рисковать?

Он задумчиво почесал подбородок свободной рукой.

— Хотя… тридцать процентов — это тридцать процентов. Может, и стоит рискнуть? Что скажешь, адмирал?

— Щедрый заказчик, — прохрипел я, ощущая, как каждое слово отдаётся новой волной боли в груди.

— Ещё какой! — Болтун кивнул с энтузиазмом, глаза его загорелись жадным, алчным блеском. — За такие деньги я готов даже на другом конце галактики за тобой гоняться!

— Правда, команду всю потерял, — добавил он после паузы, обернулся, окинув взглядом тела своих товарищей. В его голосе проскочило что-то вроде сожаления, но как проскочило так и исчезло. — Но зато теперь всё достанется мне! Не придётся делить его ни с кем. Представляешь, какую жизнь я себе устрою?

Его голос зазвучал мечтательно, почти по-детски.

— Новый корабль куплю! Не какую-нибудь рухлядь, а настоящий быстроходный фрегат класса «Охотник». С полным вооружением, новейшими щитами. Лучшее оружие — плазменные пушки. Он остановился, повернулся ко мне, глаза горели.

— Новую команду наберу — не этих… а настоящих профессионалов. Бойцов с опытом, техников с золотыми руками, навигатора, который знает все тайные маршруты. Да я смогу открыть собственное дело! Охранное агентство, например. Или транспортную компанию по перевозке особо ценных грузов.

Он расхохотался.

— И буду не этим промыслом заниматься, а чем-то респектабельным! Легальным! Чтобы можно было офис открыть на центральной станции, визитки раздавать, контракты с крупными корпорациями заключать.

Мечтатель, — подумал я, слушая его разглагольствования. Типичный наёмник с большими планами и маленьким мозгом. Деньги в руки получит — и спустит всё за пару месяцев на выпивку, казино и женщин. Таких я видел сотни.

В этот момент я почувствовал с помощью пси, слабый, но отчётливый импульс, мне показалось, кто-то проник на борт. Слабая волна чужого присутствия прошла по моему сознанию, как рябь по воде. Тёплая, знакомая, родная аура.

Ещё одно движение — я уловил его периферийным зрением, одновременно наблюдая через камеры, как из разрушенного носового шлюза появилась Мила. Она была вооружена до зубов. На ней был полный комплект штурмовой брони «Валькирия» — чёрной, матовой, поглощающей свет. Тяжёлая плазменная винтовка в руках, вибронож на бедре, гранаты на разгрузке. Её лицо под прозрачным забралом было сосредоточенным, холодным, с той особой концентрацией, которая появляется перед боем.

А за ней внутрь проскользнула Лера, в точно такой же тяжёлой амуниции. Она двигалась чуть иначе — более плавно. Обе двигались бесшумно.

Болтун, ничего не подозревая, продолжал увлечённо рассказывать мне о своих радужных планах, как он будет тратить кредиты. Размахивал руками, полностью погружённый в свои фантазии и увлечённо рассказывая мне о них.

— … И обязательно куплю себе большой дом на Эридане! — вещал он с воодушевлением. — Слышал про эту планету? Там климат потрясающий круглый год — не слишком жарко, не слишком холодно. Пляжи с белоснежным песком! Океан бирюзовый, прозрачный, чистый. Три луны на небе — зрелище фантастическое!

Он остановился, глядя куда-то вдаль, будто уже видел эти пляжи.

— Там будут красотки вокруг меня увиваться, понимаешь? Все эти модели и актрисы с рекламных постеров, которые сейчас даже не смотрят в мою сторону. А когда я приеду туда на собственном корабле, с полными карманами кредитов, в дорогом костюме…

Он мечтательно усмехнулся.

— Они сами ко мне побегут. Богатый успешный бизнесмен, владелец охранной компании — кто откажется? Буду устраивать вечеринки на яхте, приглашать всех. Может, даже в политику пойду. Почему нет? С такими деньгами двери открываются любые.

Идиот, — я почти пожалел его. Совершенный идиот, не понимающий, что деньги, конечно, не махнут, но деньги в крови, никогда не приносят счастья. Но попробуй объясни это наёмнику.

— Болтун, — тихо прервал я его мечтания. Голос мой прозвучал хрипло, но достаточно громко.

— Что? — он посмотрел на меня раздражённо. Поморщился оттого, что я прервал его сладкую грёзу. В глазах мелькнула досада. — Что тебе нужно? Хочешь попросить о пощаде? Или предложить выкуп? Слушай, адмирал, сколько бы ты ни предложил, заказчик платит больше.

Я слабо улыбнулся — насколько это было возможно с разбитыми губами.

— Знакомься, — сказал ему, и моя улыбка стала шире, хотя это причиняло мне сильную боль. — Мои жёны.

Эффект был моментальным и потрясающим.

Он резко развернулся и застыл на месте, словно его ударило разрядом электрошокера. Всё тело сразу напряглось.

Мила стояла метрах в трёх от него, держа на изготовке свою тяжёлую плазменную винтовку. Оружие было нацелено точно в центр его скафандра. Обычная тактика при стрельбе по бронированным целям. Её лицо было холодным, как космический вакуум, только глаза горели яростным огнём. В них читалась ярость — холодная, контролируемая, смертоносная. Это был взгляд женщины, готовой убивать без колебания.

Рядом с ней Лера целилась в него из второй винтовки, заняв позицию чуть левее, создавая перекрёстный огонь. В её движениях читалась готовность открыть огонь в любую долю секунды.

Красные прицельные точки их винтовок были хорошо видны на груди Болтуна.

Повисла тишина — тяжёлая, звенящая. В ней можно было услышать тихое гудение вентиляторов убирающих остатки дыма с корабля.

И вдруг Болтун… расхохотался.

— О! — выкрикнул он с неподдельным восторгом, и голос его зазвучал радостно. — Это же просто великолепно! Ещё и твои бабы здесь!

Он хлопнул себя по бедру свободной рукой.

— За них тоже бонус предлагали, знаешь ли! Хороший бонус! Это точно мой счастливый день сегодня! Я сегодня сорвал джекпот!

Вот дурак, — подумалось мне, наблюдая за развитием ситуации. Сейчас он точно пожалеет о своих словах.

Лицо Милы стало ещё холоднее, если это вообще было возможно. Мне даже показалось что температура на корабле, упала на несколько градусов.

— Мы тебе не бабы, — сказала Мила, её голос был тихим, но в нём звучала такая ледяная ярость, что даже я почувствовал озноб. — Мы жёны адмирала Мерфа! Запомни разницу! Если доживёшь до конца этого разговора!

— Быстро бросай своё оружие! — добавила Лера, и в её голосе прозвучали стальные нотки. — Руки за голову! На колени! Сейчас же!

Но это нисколько не смутило Болтуна. Более того — он даже не потрудился закрыть забрало шлема. Стоял там, с открытым лицом, совершенно спокойный. Даже улыбался.

Что-то не то, — пронеслась тревожная мысль. Он слишком уверен в себе. Почему?

Что произошло дальше, я не понял сразу. Визуально он не делал ничего — никаких жестов, никаких движений. Просто стоял и улыбался. Но я почувствовал всплеск энергии — короткий, мощный электромагнитный импульс. На секунду я потерял связь с корабельными камерами наблюдения.

И в тот же момент обе винтовки — и Милы, и Леры — погасли. Индикаторы их заряда из зелёных стали красными, потом вообще потухли. Оружие совершенно неожиданно для меня и жен превратилось в дорогостоящий металлолом.

Впрочем я быстро понял. У него персональный электромагнитный подавитель. Редкая штука. Дорогая. Эффективная против всего электронного оружия.

Впрочем, его собственная винтовка тоже отключилась. Очевидный недостаток или побочный эффект этого устройства. Электромагнитный подавитель не делал различий между своими и чужими.

— Упс, — Болтун изобразил удивление, даже рот приоткрыл от удовольствия. — А что сейчас будете делать, красавицы? Плазма у вас больше не будет работать!

Он театрально развёл руками, отперевшись одной рукой на винтовку как на трость.

— Никакая энергетика в радиусе десяти метров не функционирует, — пояснил он с явным удовольствием от собственной предусмотрительности. — Я ж не дурак просто так на войну идти. Подготовился. Правда, она и мою винтовку вырубила, но мне она сейчас не нужна.

Он отбросил бесполезную винтовку в сторону и та с грохотом покатилась по полу. Одновременно извлёк клинок из ножен на спине. Длинный, изогнутый, с зазубринами вдоль лезвия. Совсем недавно я сражался против точно такого же.

— Так что? — он покрутил клинок в руке, и металл зловеще блеснул в красном свете. — Что сейчас будете делать?

Впрочем, Милу этим точно было не напугать. Я знал её достаточно хорошо, чтобы предсказать её реакцию.

Она среагировала почти мгновенно, отбросила свою ставшей бесполезной винтовку в сторону и вытащила из-за спины абордажный вибронож. Массивное оружие длиной около сорока сантиметров, с зазубренным лезвием, способным на многое. Я заметил, как напряглись её мышцы, как сразу сменилась стойка, и она подобралась, готовая к стремительному броску.

Лера поступила точно так же, отбросила винтовку и выхватила свой вибронож. Её оружие было немного другой модели с прямым клинком, более лёгкое, приспособленное для быстрых уколов. Она заняла позицию справа от Милы, создавая фланговую угрозу.

— Ой, как страшно, — Болтун изобразил испуг, голос его зазвучал игриво, издевательски. — Бабы с ножиками пришли! Сейчас я от страха в штаны наложу!

Сволочь самоуверенная, — подумалось мне и одновременно я начал переживать за жён. Я знал их способности, обе прошли серьёзную подготовку. Обе участвовали в настоящих боях, обе убивали, но они не владели техникой теней.

А трое оширцев, с которыми я сражался раньше, точно ей владели. Техника теней — древнее боевое искусство оширских убийц, основанное на натренированной способности к сверхбыстрым движениям. Впрочем, это было не удивительно. Все убийцы, посланные за мной, оказались оширцами. А клан оширских убийц — один из самых опасных в галактике. Они знают сотню способов прикончить разумного голыми руками. Кому как не мне было знать об этом. Они мастера скрытности, яда и ножей.

А Мила и Лера не обладали такими способностями.

— Поверь мне, Болтун, — сказал я, стараясь вложить в слова максимум уверенности, хотя говорить было трудно. — А вот это совсем серьёзно. Если я на твоём месте, я бы уже начал молиться.

— Да не смеши меня! — фыркнул он, размахивая мечом. — С двумя бабами я легко разберусь! Вы вообще знаете, сколько разумных я отправил на перерождение? Сотни! Может, даже тысячи!

— Я бы на твоём месте не был так уверен, — продолжил я и даже улыбнулся, насколько это было возможно. — И на твоём месте я бы посмотрел назад.

— Думаешь, я на это куплюсь? — Болтун усмехнулся, даже не повернув головы. — Хочешь, чтобы я повернулся к твоим жёнам спиной? Старый трюк, адмирал. Вот только я на такое не ведусь. Меня ещё дедушка учил: никогда не отворачивайся от вооружённого противника.

— Ну, как знаешь, — ответил я многозначительно, и перевёл взгляд за его спину.

В ответ, на мой взгляд, Болтун что-то всё-таки почувствовал. Может, прочитал в моих глазах. Может, шестое чувство, которое есть у всех опытных бойцов, сработало. Может, услышал что-то. Он неожиданно резко развернулся, и его клинок уже был готов к удару.

Но для него было уже поздно. Поздно от слова совсем.

Багира стояла в метре от него. Она появилась за его спиной совершенно бесшумно, словно материализовалась из воздуха. На ней был её фирменный скафандр невидимка имперской безопасности, облегающий, как вторая кожа, без единого украшения или отражающей поверхности. Волосы собраны в тугой узел. Лицо спокойное, почти без эмоциональное, только глаза — тёмные, бездонные — горели холодным огнём.

В руках она держала её любимые монокулярные клинки сай. Она держала их в обратном хвате, остриями вниз — идеальная позиция для быстрой атаки.

Болтун только начал поворачиваться, его тело ещё не завершило движение, когда Багира атаковала.

Один клинок полоснул по его правой руке — той самой, что держала клинок. Движение было настолько быстрым, что я едва уловил его. Заметил только тонкую алую линию на руке Болтуна.

И его рука повисла плетью, пальцы разжались, клинок с лёгким звоном упал на пол.

Багира одним движением перерезала ему все связки и сухожилия на руке — точный, хирургический удар в нужную точку. Я видел эту технику раньше, видел в бою. Она прекрасно знала строение тела и могла отключить любую конечность одним ударом.

Болтун вскрикнул — короткий звук боли и изумления — и другой рукой попытался выхватить нож. Откуда он его достал, я не понял — видимо, запасной, спрятанный где-то в складках брони. Но Багиру было уже не остановить.

Я видел её в бою множество раз и знал, что у Болтуна не было даже призрачных шансов против неё. Багира — мастер ближнего боя, возможно, лучший, кого я знал. Её обучали с детства. Потом она провела десять лет в специальных подразделениях, где оттачивала своё искусство в реальных противниках.

Багира двигалась как живая тень, её силуэт казался размытым, нечётким. Её клинки мелькали в воздухе с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить их траектории. Звон, искры, снова звон. Болтун пытался защищаться оставшейся рукой, но это было жалкое подобие сопротивления.

Он был хорош. С этим не поспоришь. Опытный боец, но против Багиры это не имело никакого значения. Это было похоже на поединок студента первого курса против профессора. Их уровни были несопоставимы.

Второй удар пришёлся точно в сплетение нервов на его левом плече — я видел, как напряглись мышцы Багиры в момент удара, как клинок вошёл точно под нужным углом. Болтун вскрикнул громче, его лицо исказилось от боли. Запасной нож выпал из онемевших пальцев, звонко стукнувшись о металлический пол.

Обе руки повисли плетью. Он уже не мог сопротивляться.

Третий удар был предупреждением — клинок остановился в миллиметре от его горла. Один миллиметр. Между жизнью и смертью. Между дыханием и вечностью.

— На колени, — холодно приказала Багира.

Голос её был тихим, спокойным, абсолютно бесцветным. В нём не было ни злости, ни торжества, ни даже удовлетворения. Голос профессионала, выполняющего работу.

Болтун застыл. Всё его тело напряглось, как струна. В его глазах я увидел то, чего не видел раньше, страх. Настоящий, животный, первобытный страх. Тот страх, который возникает, когда смерть становится реальностью в миллиметре от твоей сонной артерии.

Его зрачки расширились. Дыхание стало частым, прерывистым. На лбу выступил пот. Я видел, как дрожат его губы.

Он медленно, очень медленно опустился на колени. Не сводя взгляда с клинка у своего горла, он опустился, пока его колени не коснулись пола.

Вот так, — подумалось мне с мрачным удовлетворением. Вот так выглядит самоуверенность, столкнувшаяся с реальностью.

Мила приблизилась к нему — её шаги были тихими, но тяжёлыми. В её походке читалась едва сдерживаемая ярость. Она остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. Её лицо было холодным как лёд космического пространства, но глаза. Её глаза горели ненавистью.

— Ты сказал, — начала она, и голос её звучал тихо, но каждое слово было как удар молота, — что на нас тоже есть цена?

В её голосе звучала ледяная ярость, которую она с трудом сдерживала. Я знал этот тон. Знал, что значит, когда Мила так говорит. Это значит, что кто-то сейчас очень, очень сильно пожалеет о своих словах.

— Какая именно? — продолжила она, наклоняясь ближе. — Сколько за нас обещали? Говори!

Болтун молчал. Пот катился по его лицу. Он нервно сглотнул, а ведь ещё недавно он грезил здесь о новом корабле и доме.

— Я — пролепетал он наконец, и голос его прозвучал совсем не так уверенно, как минуту назад. — Я не знаю точно…

Вся его прежняя самоуверенность испарилась, как утренний туман под лучами солнца. Исчез нахальный боец, который минуту назад хвастался своими победами. Остался напуганный человек, осознавший, что сделал большую ошибку.

— Мне сказали только, — продолжил он торопливо, слова сыпались одно за другим, — что если получится взять вас живыми — будет хороший бонус. Но сколько именно — не уточняли. Клянусь! Координатор просто сказал — «хороший бонус». Я не знаю деталей!

— Кто сказал? — Лера, подошла с другой стороны, создавая окружение. Она держала в руках свой вибронож, и лезвие мягко гудело, готовое к работе. — Кто заказчик? Кто платит за наши головы?

— Я не могу… — начал Болтун, но осёкся.

Багира слегка надавила клинком. Совсем чуть-чуть. Остриё коснулось кожи. Тонкая струйка крови — яркая, алая — потекла по клинку Багиры, оставляя кровавый след на скафандре Болтуна.

— Можешь, — спокойно сказала Багира, и голос её оставался абсолютно ровным, без эмоциональным, как у хирурга, объясняющего процедуру. — И скажешь. Вопрос только в том, сколько частей от тебя мы отрежем, прежде чем ты заговоришь. И насколько важными будут эти части.

Она слегка повернула клинок. Совсем лёгким движением запястья, и струйка крови стала чуть шире.

— Начнём с пальцев? — предложила она задумчиво. — Или сразу перейдём к более чувствительным местам? У меня есть опыт в извлечении информации. Я могу работать часами не убивая. Но к концу тебе очень захочется умереть.

— Координатор! — выпалил Болтун. — Я знаю только Координатора! Больше ничего! Клянусь всеми духами предков!

Он задышал часто, прерывисто, слова сыпались одно за другим.

— Он передавал заказы, он же и платил! Я никогда не видел настоящего заказчика! Это всё работает через посредников, понимаете? Нам даётся цель, описание, местоположение, цена. Больше ничего! Мы не знаем, кто стоит за заказом!

Он попытался сглотнуть, но горло было пересохшим.

— Но кто стоит за Координатором — не знаю, клянусь! Клянусь жизнью! Я всего лишь исполнитель! Мне не положено знать больше!

— Где его найти? — потребовала Мила. — Где найти этого Координатора?

— На станции «Тихая гавань», в секторе Рейса, — выпалил Болтун, его голос дрожал, слова сыпались одно за другим, как из прорванной дамбы. — Там у него контора. Большая такая, на трёх уровнях. Он работает с кучей заказчиков, вы его всё равно не заставите говорить. У него такая репутация, что…

Его голос окреп на мгновение, словно он зачерпнул уверенность в авторитете своего работодателя. Но Багира не дала ему закончить.

— Заткнись, — оборвала его Багира.

Её голос был тихим, но в нём звучала сталь. Одно слово, но произнесённое с таким ледяным презрением, что Болтун мгновенно замолчал.

Мила тем временем, оставив его, подошла ко мне неуверенными шагами, её ботинки негромко стучали по окровавленному полу. Она присела рядом, опустившись на колени. Её лицо, обычно излучавшее тепло и уверенность, побледнело до мертвенной белизны, когда она увидела мои ранения.

Губы её дрогнули, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я видел, как она изо всех сил старается не расплакаться прямо сейчас.

— Алекс, что они с тобой сделали… — её голос сорвался на полуслове.

Попытался повернуть голову, чтобы лучше видеть её, но даже это простое движение отозвалось волной острой боли где-то в области правого плеча. Да и я почти её не видел своими глазами, только размытый образ. Только через нейросеть и с помощью камеры видео, ещё видел что рядом происходит.

— Живой, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Говорить становилось всё труднее. Во рту стоял привкус крови. Каждое слово давалось с невероятным усилием, словно я выдавливал его из последних остатков жизненных сил.

Никогда не думал, что доживу до дня, когда на меня, станут, охотятся Тени.

— Лана! Срочно сюда! Он умирает! — крикнула Мила не оборачиваясь, но её руки уже двигались на автомате, проверяя пульс на моей шее.

Почувствовал, как её пальцы легли на сонную артерию — прохладные, нежные, дрожащие от страха. Она явно считала удары. Раз. Два. Три. Слишком медленно. Слишком слабо.

— Оширцы, — попытался выдавить из себя, чтобы предупредить её. — Все они оширцы. Но почему? Не понимаю. Что я им сделал? Они же клялись мне в вечной дружбе. А сейчас пришли за моей жизнью.

Мой разум начинал туманиться, мысли расплывались как дым, но этот вопрос не давал мне покоя. Почему Тени? Это же не просто наёмники с улицы. Это профессионалы высшего класса. Их не наймёшь за горсть кредитов. Заказ на нас должен стоил целое состояние.

— Не знаю, но мы это выясним. Обещаю тебе, — сказала Мила, наклонившись ближе.

Её голос дрогнул, но в нём звучала решимость. Она обхватила мою ладонь обеими руками, согревая её. Почувствовал, как её слёзы капают на мою кожу, смешивались с моей кровью.

— А сейчас молчи и дыши. Просто дыши, — прошептала она, наклонившись совсем близко, так что я чувствовал её дыхание на своём лице. — Ты слышишь меня? Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вот так. Ещё раз. Давай, любимый. Ты можешь. Ты всегда мог.

Багира не отводила глаза от Болтуна, держа свои клинки у его горла с той лёгкостью и непринуждённостью, которая выдавала в ней мастера.

Её поза была расслабленной, почти небрежной, но я отлично знал — это обманчивое спокойствие хищника. Каждая мышца её тела была готова к мгновенной реакции. Её дыхание было ровным, руки — твёрдыми. Клинки не дрожали ни на миллиметр. Профессионал имперской безопасности в своей стихии.

Ей было плевать на беспомощное хныканье Болтуна, на кровь, что стекала с его порезанной руки. Для неё он был просто источником информации. Живым и полезным куском мяса. Мёртвым от него точно пользы не будет.

— Твоя броня, — сказала она ему ровным, безразличным тоном, словно обсуждала погоду. — Снимай. Медленно.

И в её голосе не было угрозы, только констатация факта.

— Зачем? — попытался возразить Болтун, его голос дрогнул.

Он явно надеялся потянуть время, найти лазейку, свой шанс на спасение. Глаза его бегали по сторонам, ища выход, оценивая расстояния до оружия, до шлюза, до чего угодно. Но здесь все знали — выхода у него нет. Багира не выпустит добычу из своих когтей.

Багира даже не пошевелилась. Только взгляд стал чуть более внимательным, а клинки — на миллиметр ближе к коже.

— Затем, что если не снимешь сам — я тебе помогу, — произнесла она тем же ровным тоном, не повышая голос. — И поверь, тебе это совсем не понравится.

Это было не предупреждением. Это было обещание. Багира никогда не блефовала. Я это хорошо знал.

Болтун тяжело сглотнул.

Он начал расстёгивать замки скафандра дрожащими руками. Пальцы не слушались его, соскальзывали с застёжек. Правая рука у него уже почти не работала — Багира хорошо поработала клинками, перерезав сухожилия. При этом из-под его перчатки сочилась кровь.

Скафандр тяжело упал на пол с глухим металлическим звоном, разбрызгивая капли крови. Болтун стоял теперь только в облегающем чёрном комбинезоне, который начал пропитываться кровью от многочисленных порезов. Которые он получил в короткой схватке с Багирой.

— Теперь всё оружие, — продолжила Багира методично. — Всё, что у тебя есть. Даже маленькие ножи в ботинках.

Видел, как Болтун что-то мысленно прикидывал — стоит ли пытаться. Но что-то в глазах Багиры, видимо, убедило его, что не стоит.

Он вытащил два тонких, изогнутых ножа из специальных отсеков в подошвах ботинок. Затем сбросил пояс с двумя бластерами, явно хорошо пристрелянными, с вытершимися рукоятями. Потом достал крошечный дротик-шип из-за воротника комбинезона. Иглу не больше двух сантиметров, но, судя по зеленоватому налёту на конце, смазанную ядом.

— Это всё? — спросила Багира.

Её интонация не изменилась ни на йоту. Всё тот же ровный, слегка скучающий тон. Но клинки у горла Болтуна стали чуть ближе. Я видел, как их остриё почти коснулось кожи.

— Всё, клянусь! — выпалил Болтун слишком поспешно.

— Врёшь, — спокойно констатировала Багира.

Она сделала быстрое, почти небрежное движение клинком — настолько быстрое, что я едва уловил его. Левый рукав комбинезона Болтуна разошёлся идеально ровным разрезом, словно по линейке, обнажив предплечье.

Там под кожей, на внутренней стороне предплечья я разглядел имплант, встроенный прямо в мышечную ткань. Багира что-то сделала, и из него выехала тонкое металлическое лезвие длиной сантиметров пять. Вокруг места имплантации кожа была покрыта характерными шрамами от операции.

— Так-то лучше, — кивнула Багира с лёгким одобрением, словно хвалила нерадивого ученика, который наконец-то справился с заданием. — Деактивируй.

Болтун нажал дрожащими пальцами на точку за правым ухом — там, видимо, у него находился интерфейс управления имплантом. Лезвие с тихим щелчком и шипением гидравлики втянулось обратно под кожу. Заметил, как мышцы на его предплечье дёрнулись от боли — импланты при деактивации всегда причиняли дискомфорт.

— Да кто ты такая⁈ — удивлённо и возмущённо выпалил Болтун.

Он явно не понимал, откуда она знала обо всех его секретиках. Судя по всему, о лезвии в предплечье знали единицы — это был его козырь, последний шанс в критической ситуации. Его глаза метались от Багиры ко мне, пытаясь найти хоть какое-то объяснение.

— А ты ещё не понял? — с большим трудом и, как мне казалось с улыбкой, произнёс в ответ.

Говорить было нестерпимо больно. Но я не мог не сказать этого. Слишком уж забавной была его физиономия в этот момент.

— Она из имперской безопасности, — продолжил я, делая паузу между словами, чтобы перевести дыхание. — Так что у тебя против неё не было ни единого шанса.

Понимание медленно проступило на лице Болтуна — сначала недоверие, потом страх, затем обречённость. Он знал, что означает имперская безопасность. Знал, что никто не уходит от них живым, если они того не захотят.

— Вот ведь… — начал он, но не успел договорить.

Его глаза вдруг приобрели отсутствующее выражение, фокус взгляда расплылся. Тело начало оседать. Почти сразу он рухнул на пол, как подкошенный, его голова с глухим стуком ударилась о металлический пол. Из носа потекла тонкая струйка крови.

— Вот всегда с ними так, — сказала Багира немного расстроенно, убирая клинки в ножны на бёдрах, одним плавным движением.

Заметил лишь лёгкую досаду в её голосе, из-за того, что у неё пропала возможность закончить допрос. Она присела на корточки рядом с телом, проверяя пульс на его шее, скорее чисто по привычке, хотя и так было ясно, что он мёртв.

— Что это с ним? — удивлённо спросила Мила, отрываясь от меня на секунду и бросая быстрый взгляд на упавшее тело Болтуна. — Потерял сознание от избытка чувств к тебе?

В её голосе прозвучала горькая ирония — попытка хоть как-то разрядить обстановку, не думать о том, что я истекаю кровью.

— Да если бы, — ответила Багира, поднимаясь и отряхивая колени. — Покончил с собой. У них, у всех зашита капсула с ядом под кожу. Он просто её активировал.

Она повернулась к Миле с Лерой.

— Он отдаёт приказ через нейросеть, — объяснила она, — или сам раздавливает капсулу специальным мышечным сокращением, и всё. Дальше практически мгновенная смерть. Сильнейший нейротоксин попадает в кровь. Разрушает центры памяти за доли секунды, потом останавливает сердце. И никаких шансов на реанимацию.

Тени, — подумалось мне. — Готовы умереть, но не сдать заказчика. Интересно, сколько их ещё осталось на станции?

В этот момент в разрушенном носовом шлюзе появилась Лана.

Она возникла как видение, волосы растрёпаны, лицо напряжённое. За плечами у неё болталась большая медицинская сумка, в руках — портативный сканер. Её взгляд метнулся по каюте, быстро оценивая ситуацию — тела на полу, разрушения, кровь, и главное — меня, распростёртого на полу.

А дальше я снова отключился.

Темнота накрыла меня, как тяжёлое одеяло. Никаких снов, никаких видений, просто пустота. Время для меня перестало существовать.

— Это элитные убийцы, — продолжил он медленно, отчётливо выговаривая каждое слово. — Их нанимают только за очень серьёзные деньги.

Он снова сделал паузу, видимо, давая мне время осознать сказанное.

— Кто-то очень, очень хочет видеть вас мёртвым. Или живым, но у себя в руках. И этот кто-то обладает неограниченными ресурсами.

Мила, стоявшая рядом, побледнела, если это было вообще возможно.

— На нас тоже? — спросила Мила хрипло, с трудом выдавливая слова.

— Бонус за жён составляет половину основной суммы, — кивнул начальник СБ, не отводя взгляда от меня. — Так что да, вы тоже в опасности. Большой опасности. Они не остановятся. Тени никогда не останавливаются, пока контракт не выполнен или не отозван.

Он медленно поднялся, сервоприводы скафандра зажужжали, помогая ему распрямиться. Посмотрел на тело Болтуна, которое уже начинало коченеть, принимая неестественную позу.

— Этот покончил с собой, как только понял, что пойман, — сказал он, разглядывая мёртвого наёмника. — Классический приём Теней. Ни один из них не даёт себя взять живым.

Он покачал головой, с выражением лица чем-то похожим на сожаление.

— Из них мы ничего не вытащим. Капсула с нейротоксином действует мгновенно, разрушая центры памяти в первую очередь. Даже если успели остановить смерть, он превратился бы в овощ. Никаких воспоминаний. Ничего.

— А Координатор? — спросила Лера. — Он упомянул Координатора на станции «Тихая гавань».

Начальник СБ только усмехнулся в ответ.

— «Тихая гавань»? — переспросил он. — Да, знаю я это место. Координатор там действительно работает. Легенда преступного мира. Организовывает самые сложные, самые дорогие контракты в этом секторе.

Он снова посмотрел на меня, и я увидел в его глазах холод.

— Добраться до него непросто. Очень непросто. Практически нереально, — сказал он. — «Тихая гавань» — это не просто станция. Это целый город внутри астероида, где не работают никакие законы кроме криминальных, своей охраной, своими правилами. Там ни одна империя не имеет власти. Там Координатор — император. А императоры не любят, когда их беспокоят.

— Но сначала вам нужно выжить, адмирал, — сказал он тихо, почти по-дружески. — Потому что, если не умрёте сейчас, заказчик просто наймёт следующую партию убийц. За ней следующую. И следующую. У кого-то есть деньги нанимать Теней снова и снова. А это значит, что у вас серьёзные проблемы адмирал. Очень серьёзные.

Медицинский дроид издал тихий, настойчивый писк. На его дисплее замигали красные индикаторы, становясь всё ярче.

— Критическое состояние, — объявил синтетический голос дроида холодно, без эмоций. — Артериальное давление падает. Начинаю экстренную стабилизацию. Пациенту требуется немедленная транспортировка в медицинский комплекс уровня. А или выше.

— Везите его в СБ, — распорядился начальник СБ, поднимаясь и жестом подзывая своих людей. — Там медблок лучше. На уровень СБ. Плюс там новейшее оборудование и лучшие специалисты. И охрана надёжная. У нас весь периметр под защитным полем, внутри — боевые дроиды последнего поколения.

— Мы вам его не отдадим! — отрезала Мила, вставая между мной и начальником СБ.

Её голос звучал твёрдо, решительно. Она выпрямилась во весь рост, расправила плечи. В её глазах горел огонь и готовность сражаться до конца.

— Если не отдадите, то не спасёте, — ответил ей начальник СБ спокойно, без тени раздражения в голосе. — В медцентре СБ у него есть шанс выжить. Хороший шанс. А на станции больше нет нигде такого сложного медицинского оборудования. Нужного ему.

Он сделал паузу, оглядываясь на разрушенный корабль.

— Вы можете идти вместе с ним, я не возражаю. Более того, я настаиваю. Кто знает, сколько их ещё осталось на станции, а задание для них никто не отменял. Тени не отступают. Они либо выполняют контракт, либо умирают, пытаясь его выполнить.

Лана переглянулась с Милой — быстрый обмен взглядами, в котором промелькнуло понимание, страх и решимость.

— Он прав, — сказала Лана тихо, но твёрдо. — Там новейшее оборудование. Всё, что нужно для таких ранений.

Мила склонилась и прижалась лбом к поверхности прозрачно кокона медицинского дроида.

— Держись, — прошептала она, и я почувствовал, как её слёзы стекают по прозрачной поверхности. — Держись, слышишь? Мы пройдём и через это.

— Обещай нам, — попросила Лера. — Обещай, что будешь бороться. Что не сдашься. Обещай!

Попытался улыбнуться. Наверное, получилось жалко — кривая гримаса сквозь боль, но она поняла. Я видел, как её губы дрогнули в ответной улыбке, полной слёз и надежды.

Обещаю. Обещаю бороться. Потому что у меня теперь есть ради чего и ради кого.

Дроид начал движение. Он медленно полетел к кормовому шлюзу. Антигравитационная платформа под дроидом слегка вибрировала. Мила шла рядом. Лана проверяла показатели на дисплее дроида, её тонкие брови сдвинулись, образуя глубокую морщину между глаз — верный признак того, что она видит то, что ей совсем не нравится. Красные зоны на экране мигали угрожающе. Лера с Багирой прикрывали с флангов, держа наготове оружие, их плазменные винтовки были взведены, стволы следили за каждой тенью в углах, за любым движением в полумраке трюма.

Хреново быть беспомощным куском мяса, которого транспортируют, подумалось мне, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение от собственной слабости.

Начальник СБ смотрел нам вслед а потом сказал вслед:

— Адмирал, — сказал он негромко, но отчётливо. — Когда придёте в себя, нам нужно будет серьёзно поговорить. — Он сделал паузу, и я заметил, как дёрнулся мускул на его челюсти.

Он сделал ещё одну паузу, более долгую, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение — редкая эмоция для человека его положения и опыта.

— Тот, кто нанял оширцев из клана Теней, обладает ресурсами, сравнимыми с имперскими, — продолжил он, понизив голос ещё больше, так что мне пришлось напрячь слух, но микрофон камеры наблюдения расслышал, с трудом но расслышал. — И связями на самом высоком уровне, — он посмотрел мне вслед, — На очень высоком. Понимаешь, о чём я?

Это я тоже прекрасно понимал. Если заказчик обладал такими ресурсами и связями, значит, речь шла не просто о наёмном убийстве. Речь шла о большой игре, в которой я был всего лишь фигурой на доске, и скорей всего, даже не самой важной. Мне даже пришла в голову горькое сожаление, что Болтун не прикончил меня здесь. Тогда для меня всё бы закончилось.

Только кто-то с самой верхушки власти может это сделать. Кто-то, с большим количеством кредов на банковских счетах может нанять клан Теней и заплатить им. И этот кто-то, не просто хочет моей смерти, а чего-то большего. Иначе не имело смысла заказывать моих жен.

Попытался что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Вместо слов вырвался только что хриплое.

— Не напрягайся, Алекс, — сказала Лана.

Дроид вылетел через широкие ворота трюма. Створки начали медленно закрываться за нами с характерным шипением гидравлики и лязгом массивных замков. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма накрыла меня, было бледное лицо Милы, её губы шевелились — она что-то говорила, но я уже не слышал слов. Только видел движение губ и слёзы на щеках.

Тьма пришла не сразу. Вначале мир просто начал терять краски, превращаясь в полутона серого, затем и они исчезли, оставив лишь чернильную пустоту, которая поглощала всё — свет, звуки, ощущения.

Наконец, веки поддались, и я смог открыть глаза. Сначала всё плыло размытыми пятнами света и тени, но постепенно картинка начала проясняться. Белый потолок со встроенными панелями освещения. Знакомый дизайн, как в камере СБ, но судя по звукам это медблок службы безопасности.

Повернул голову — боль пронзила шею, но я проигнорировал её. Мила сидела рядом, держала мою руку обеими ладонями. Глаза красные, лицо бледное, волосы растрёпаны. Рядом с ней Лера, выглядевшая не лучше.

— Сколько? — выдавил я хрипло.

— Почти две недели, — ответила Лана, склонившись над панелью управления реанимационной капсулы. — Ты был в критическом состоянии. Мы тебя трижды теряли. Трижды, Алекс. — В её голосе прорвалась злость. — В третий раз я уже думала, что это всё. Но ты, упрямый засранец, снова вернулся.

— Привычка, — попытался я улыбнуться, но получилась кривая гримаса.

Мила сжала мою руку сильнее. Слёзы снова потекли по её щекам.

— Не смей больше так делать, — прошептала она. — Не смей. Я не переживу ещё раз.

— Постараюсь, — пообещал в ответ.

Видимо, Лана мне, что-то вколола, потому что мне стало заметно лучше. Память начала возвращаться отдельными фрагментами. Бой в коридоре корабля. Взрыв. Оширцы. Болтун.

— Что это? — спросил я.

— Стимулятор нового поколения, — ответила Лана, не отрываясь от панели. — Даст тебе минут сорок-пятьдесят относительной ясности ума, но потом ты отключишься сразу часов на шесть, не меньше. Организм должен отдохнуть. Так что говори быстро, если есть что сказать.

Память начала возвращаться отдельными фрагментами, как осколки разбитого зеркала, медленно складывающиеся в единую картину. Бой в коридоре корабля, вспышки плазменных выстрелов, взрыв, вспышка, ударная волна, швыряющая меня назад. Тени. Болтун — его предсмертное признание.

— Воды можно? — попросил я.

— Нет, — сразу, решительно отказала мне Лана, но достала влажную губку и ей протёрла мне губы.

Я даже лизнул её и почувствовал, как возвращается чувствительность языка.

— Начальник СБ, — с трудом произнёс я. — Где он?

— Здесь, — раздался знакомый голос стороны изголовья капсулы, низкий, усталый.

Начальник СБ подошёл ближе, огибая реанимационную капсулу, и я увидел его лицо при полном освещении. Он выглядел так, словно не спал ещё дольше, чем Мила. Очень усталым. Измотанным. Глаза покрасневшие.

— Как самочувствие, адмирал? — спросил он, останавливаясь у изножья капсулы.

— Как у разумного, которого пытались убить элитные наёмники, — ответил я, морщась от боли при попытке пошевелиться. — То есть отвратительно. Но я жив, а это уже кое-что.

Он коротко усмехнулся, но улыбка не коснулась глаз, оставив их такими же холодными и оценивающими.

— У нас проблемы, — сказал он без обиняков. — Серьёзные проблемы.

— Это я понял, ещё тогда, когда Киборг заскочил внутрь и раскинул свои мозги по всем стенам, — я попытался приподняться, но тело не слушалось, мышцы отказывались подчиняться командам мозга.

Лана тут же подошла, нажала что-то на панели, и под моей спиной приподнялась секция ложа, одновременно она помогла мне принять полусидячее положение, подложив дополнительные подушки.

— И это понимание у меня только усилилось, когда ты сказал про цену контракта.

Собирался с силами, чтобы продолжить свою мысль, а он, подумав, ответил:

— Клан Теней не работает за гроши. Даже за очень большие гроши. Они работают за состояния. За состояния, которыми владеют планетарные правительства или крупные корпорации. Это не простой заказ на какого-нибудь зажравшегося чиновника или клановца. Это нападение на флот.

На центральную базу флота, но цена — это ещё половина проблемы, — начальник СБ достал из внутреннего кармана мундира планшет, несколько раз провёл пальцем по экрану, активируя защищённые файлы. — За время, что ты находился в реаниматоре, мы провели расследование. С привлечением всех доступных ресурсов. То, что мы выяснили, тебе не понравится. — он поднял взгляд на меня. — Мне оно тоже совсем не нравится, а тебе, боюсь, совсем не понравится.

Он передал планшет Миле, и та поднесла его так, чтобы я мог видеть экран, держа устройство обеими руками, чтобы не дрожали пальцы.

На дисплее были фотографии убитых оширцев, сделанные в моргах службы безопасности. Их тела лежали на стальных столах, вскрытые, препарированные, изученные. Каждая фотография сопровождалась подробным досье: биометрические данные, ДНК-профиль, импланты, кибернетические улучшения.

— Клан Теней, — продолжил начальник СБ, начал методично излагать факты. — Официально они не существуют. В базах данных имперской разведки нет ни единого упоминания ни о ком из них. Ни документов, ни свидетельств, ни зацепок. Оширцы всё отрицают и утверждают, что это наёмники, и за их действия они никакой ответственности не несут.

Он сделал паузу, давая мне время рассмотреть фотографии.

— Неофициально — это элитное подразделение наёмных убийц, которое работает только с проверенными заказчиками. Причём проверка идёт в обе стороны. Они также проверяют заказчика весьма тщательно. И работают только за очень большие деньги. Мы говорим не просто о кредах, и даже не о миллионах, а скорее о миллиардах.

Мила пролистнула дальше, а начальник СБ продолжил:

— Мы сумели установить. Каждый оширец был профессионалом высочайшего класса. Военный опыт — минимум пятнадцать лет активных боевых действий. Кибернетические улучшения последнего поколения — усиленные рефлексы, встроенные системы прицеливания, особая броня. Даже не представляю, где они такую достали. Оружие — лучшее, что можно достать на чёрном рынке.

— Кто-то очень хочет моей смерти, — констатировал я. — Это я уже понял. Вопрос — кто? И главное — зачем?

— Вот это самое интересное, — начальник СБ забрал планшет обратно, пролистнул дальше, открывая новые файлы. — Координатор, которого упомянул тот оширец перед смертью, действительно существует. Станция «Тихая гавань», сектор Рейса. Мы о нём давно знаем.

На экране появилась голограмма станции, небольшой астероид, внешне ничем не выделяющийся от соседних камней и в нём выгрызена станция, замаскированная под гражданский транспортный хаб.

— Этот Координатор — посредник между заказчиками и исполнителями. Он работает в этом бизнесе уже лет тридцать, может, больше. Возможно, даже полвека — точных данных о том, кто это и как его зовут, у нас нет, только слухи. У него репутация человека, который никогда не сдаёт клиентов. Ни при каких обстоятельствах. Его пытались захватить разные имперские спецслужбы три раза. Три раза он от них уходил, оставляя после себя только трупы.

— Значит, от него мы ничего не узнаем? — спросила Лера

— Не узнаем официально, — согласился начальник СБ. — Но есть и другая проблема. Мы проанализировали, как оширцы попали на станцию. Подняли все записи с внешних камер наблюдения, отследили траектории всех кораблей, пришвартовавшихся в течение недели до атаки.

И пролистнул к новым данным.

— Они прибыли тремя разными бортами. Малые фрегаты класса «Призрак». Все три оборудованы системой невидимости последнего поколения. Адаптивные фотонные поля, квантовое рассеяние радиолокационных импульсов, маскировка тепловых сигнатур. — Он поднял взгляд. — Даже у нас, в службе безопасности имперского флота, таких нет. Эта технология — экспериментальная.

— А у них они, откуда тогда? — спросил у него.

— Вот это я и хотел бы знать, — холодно ответил начальник СБ. — Но проблема не только в этом. Несколько оширцев прибыли по официальным документам, как представители нашей прессы. У них были настоящие аккредитации от настоящих информационных агентств — «Имперский вестник», «Голос Галактики», «Центральное агентство новостей».

Он увеличил изображение одного из документов на экране. В этом я совсем ничего не понимал. Он, видимо, поняв это, сам мне всё показал, голограммы, защитные знаки, биометрическую привязку. Всё было настоящее.

— Кто-то обладает доступом к имперской системе аккредитации журналистов, — продолжил он. — А это значит, что кто-то в аппарате имперской безопасности, либо работает на заказчика, либо система была взломана. Системы защиты у этой базы данных — пятого уровня секретности. Ты сам прекрасно понимаешь, что это. Туда просто так не влезешь.

Он сделал паузу, а потом продолжил:

— А это значит…

— Что кто-то в столице помогал им, — закончил я за него.

Не просто помогал, подумал я. Обеспечивал всем необходимым. Документами, информацией, прикрытием. Кто-то из своих. Кто-то, кто знает систему изнутри.

Повисла тяжёлая тишина. В медблоке было слышно только тихое попискивание мониторов и шипение систем жизнеобеспечения. Мила сжала мою руку так сильно, что косточки пальцев побелели, но я не подал виду.

Ещё раньше я понял — нападение не могло произойти без этого. Для уже тогда было очевидно, что это очередное предательство.

— А вы нашли того, кто почистил искин?

— Нашли, — ответил начальник СБ и тяжело вздохнул.

— И что он говорит, может, и здесь это его работа?

— Ничего он не говорит. Он забрался, расстрелял дверь чердака, выбрался на крышу, а потом спрыгнул вниз.

— Сам или помогли?

— Вроде сам. Нашли записку, оставленную им. В ней разный бред про неразделенную любовь и что он не может так больше жить. А после отправился на крышу и спрыгнул вниз. Туда он поднялся один. Это зафиксировали камеры наблюдения. Так что, похоже, это самоубийство.

— Но после него наверняка остались данные?

— Удалил всё перед прыжком. Так что нет ничего на него, а он сам, как понимаешь, больше ничего не расскажет.

— Интересно было бы посмотреть на эти корабли-невидимки, — сказал в ответ, переводя сразу разговор на другую тему, понимая, что СБ и здесь обломалось, если не того хуже, само зачистило парня.

— Интересно ему, — хмыкнул начальник СБ, и в его голосе послышалась ирония. — Ты вначале вылечись, а то тебя с огромным трудом вернули из мёртвых. Медицина трижды совершила чудо. Не стоит испытывать судьбу в четвёртый раз.

Он убрал планшет обратно в карман.

— Да и все корабли покинули станцию, как только стало понятно, что их миссия провалилась. Ушли в гиперпространство по разным векторам. Координаты прыжка проследить невозможно.

— Значит, часть Теней ушла? — уточнил я.

— Разумеется. За тобой охотилась только малая часть, всего — десять Теней. А основная группа, человек тридцать-сорок пять, атаковала СБ и уровень командования. Синхронное нападение.

— Отвлекающий манёвр? — спросил я, пытаясь понять логику атаки.

— Нет, не похоже, — ответил он, и его брови сдвинулись. — Наоборот. Основная группа атаковала командный уровень — там были лучшие бойцы, лучшее оснащение, больше всего ресурсов. А отвлекающей была атака на СБ. И здесь им точно ничего не светило — наши системы защиты слишком хороши для них. Они это знали, но всё равно атаковали.

Он помолчал, потом добавил:

— Похоже, нападение на тебя было вторичной целью. Удобным дополнением к основной операции.

— И как там командование? — спросил у него.

— Много погибших, — коротко ответил начальник, и его лицо потемнело. — Они притащили с собой аграфских абордажных дроидов, самые последние модели. Против живой силы они практически непобедимы.

— И кто погиб? — спросил не особо горя желанием услышать ответ.

— Адмиралу повезло, — сказал начальник СБ. — Он хотя тяжело ранен — потерял левую руку и часть грудной клетки, — но выживет. Операция уже прошла. Месяца два-три и будет как новенький. Так, вроде обещает медицина — и он посмотрел на Лану.

Он помолчал, а потом негромко добавил.

— Нет больше второго и третьего заместителей командующего. Вице-адмирал Крессиан и флаг-полковник Солон погибли. Крессиана буквально разорвало на части. Дроид атаковал его в личном кабинете, где не было силового поля. Солон, продержался дольше. Он успел активировать защиту, поднял щиты, даже повредил одного дроида, но их было трое. Когда подмога пришла, от него остались только… — он не закончил фразу.

— Мила, а как твой отец? — спросил, поворачиваясь к ней.

— В порядке, — ответила она, и по её лицу пробежала тень облегчения. — Он за несколько дней до этого, он взял несколько дней отпуска и находился в каюте с внуками и с мамой. Повезло. Если бы он был на посту…

Она недоговорила, но и так было ясно.

— Понятно.

Мысли о тёще вернули меня как-то сразу к реальности. За всё это время она ни разу не вспомнила обо мне, ни разу не пришла проведать, не спросила, как я. Впрочем, чего я ожидал? Для неё я всегда был недостойным её дочери.

— С ними была Багира и Лера, так что они без проблем отбились, — продолжила Мила. — Они больше за нас переживали.

Хотел сказать «ага, особенно тёща», подумал, но промолчал. Сейчас не время для выяснения отношений.

— Начальник, я вот никак не пойму, как они меня нашли? — вернулся я к главному вопросу, который мне не давал покоя.

— Думаешь, для них это было проблемой? — переспросил он.

— Думаю, да. Когда я спрятался от них в ангаре, я специально проверил за собой — сзади никого не было. Коридор был пуст. Да их и вообще на уровне не было. Я хорошо слышал, как они взрывали двери лифта на уровне, чтобы проникнуть на уровень. Не могли они меня оттуда видеть никак.

Подумал, вспоминая, и добавил:

— Но они безошибочно нашли меня и стали вскрывать именно этот ангар, где я находился, хотя рядом находилось десятка два точно таких же, ничем не отличающихся от моего, ангаров. Объясни мне, как они это сделали? Ведь никто на станции не знал, что мой корабль находится именно в этом конкретном ангаре. Корабль на станцию пригнал пилот фрегата, и даже диспетчерская служба не знала, что он мой. Никто не знал кроме СБ и миграционной службы. Причём я совсем неуверен, что последние подозревали об этом.

— Хороший вопрос, — тяжело вздохнув, ответил начальник СБ, и я заметил, как напряглись мускулы на его шее.

— Хотелось бы знать ответ на него, — настаивал я.

Он с явным нежеланием посмотрел на меня.

— Пропал майор Сорен, — произнёс он, и каждое слово далось ему с трудом. — Исчез сразу после того, как оширцы покинули станцию. Его каюта пуста, личные вещи на месте, но его самого нет. Системы слежения показывают, что он последний раз был зафиксирован в главном коридоре уровня командования за час до атаки. После этого — ничего. Будто растворился в воздухе.

Он помолчал, видимо, давая информации улечься в моей голове.

— Может, они его прихватили с собой, как ценный актив или свидетеля. А может, купили его, и он работал на них с самого начала. Точно пока ничего сказать не могу. Криминалисты работают над его каютой, изучают все данные, но зацепок мало.

— Думаешь, ему помогли? — задумчиво произнёс я. — Без помощи изнутри здесь точно не обошлось.

— Пропал не только он один, после того, как они покинули станцию. А вот сами они это сделали или нет, мы пока не знаем. Он мог покинуть станцию не сам, а уже как хладное тело, — предположил начальник СБ. — Его труп могли спрятать в грузовом контейнере, и мы ничего не узнаем о нём до следующей инвентаризации на станции. А может, лежит в техническом отсеке или вентиляционной шахте — как у тебя было на той станции, помнишь?

— Помню. Хорошо помню. А может, — продолжил я. — Их настоящий их агент по-прежнему сидит где-то здесь, в твоей команде, и спокойно наблюдает за расследованием.

— Ты думаешь, я это не понимаю? — в его голосе просквозила горечь.

— Дай мне доступ, — сказал ему, глядя ему в глаза. — Дай мне доступ к системам наблюдения и логам той ночи, и я быстро найду, кто это сделал. Кто их навёл и кто так удачно «не заметил» их на камерах наблюдения.

— Во-первых, — начал начальник СБ, и в его тоне появилась сталь, — ты ещё слаб. Медицина не даст добро на то, чтобы ты вставал, не говоря уже о работе с базами данных. Тебе нужно минимум неделя полного покоя.

Он сделал паузу.

— А во-вторых…

Его витиеватая фраза звучала примерно так: не надейся, что я пущу потенциального свидетеля или даже подозреваемого в свой огород рыться в закрытых данных. Он не сказал этого прямо, но подтекст читался ясно.

И только здесь до меня дошло то, что он сказал раньше. Слова, которые я пропустил мимо ушей в первый раз, слишком занятый собственными мыслями.

— Подожди, — я резко приподнялся, игнорируя вспыхнувшую боль, — Ты хочешь сказать, что Академик убит?

— Да, — коротко подтвердил он.

— А я всё понять не мог, чего это они на командование флотом напали. Ведь такое не может остаться без внимания, это без пяти минут объявление войны. Вначале захват станции, потом это.

— Да, дипломаты уже разбираются, — подтвердил начальник. — Официальная нота протеста отправлена. Требование выдать заказчика. Хотя все понимают, что это формальность.

— Скажи мне, адмирала они почему не добили? Не получилось или…

— А при чём здесь адмирал? — непонимание отразилось на лице начальника.

— А притом, — медленно произнёс в ответ. — Тени должны были его первого прикончить, если у них была цель лишить флот командования. Но они оставили его в живых. Ранили, да, но не убили. Хотя я подозреваю, что возможность его прикончить наверняка была.

Сделал паузу, давая ему время обдумать, затем продолжил:

— Значит, он не был их основной целью. Получается, основной целью был Академик или вице-адмирал Крессиан, или они оба. По-моему, кто-то в столице таким образом зачищает свидетелей. Тебе не кажется, начальник?

Начальник СБ долго молчал, глядя на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Я видел, как он взвешивает каждое слово, каждую мысль, прежде чем произнести её вслух. Видел, как работает его ум, анализируя, сопоставляя, выстраивая гипотезы.

— Допустим, ты прав, — наконец произнёс он медленно, и явно осторожно. — Допустим, это зачистка свидетелей. Но тогда возникает вопрос: свидетелей чего? Что такого знали Академик и второй вице-адмирал, чего не знал сам адмирал? Какая тайна стоила жизни двух высокопоставленных офицеров?

— А адмирал не может всё контролировать, — ответил ему, чувствуя, как в голове начинает складываться картина. — Большая часть текущей работы, оперативного управления лежит как раз на его замах. Адмирал флота — это больше представительская фигура, политическая. Он принимает стратегические решения, но детали, конкретные операции, распределение ресурсов — этим занимаются вице-адмиралы.

Отдышавшись, добавил.

— Убить адмирала флота — это уже не просто устранение неудобного свидетеля. Это серьёзное политическое убийство, которое точно не останется без внимания. Начнётся масштабное расследование, подключат имперскую контрразведку. Слишком много внимания. А вице-адмиралов… их можно списать на боевые потери. Трагедия, но не более того. Подумаешь пара высокопоставленных офицеров погибла. Да таких на флоте много. Им быстро подберут замены.

— Интересная мысль, — кивнул начальник, и в его глазах появился новый интерес. — Продолжай.

— Слушай дальше, — обратился я к начальнику СБ. — Предположим, кто-то в столице планирует большую операцию. Что-то серьёзное, требующее мобилизации ресурсов флота. Академик и второй вице-адмирал узнают об этом — случайно или потому что участвуют в планировании. Видят что-то, что им не нравится. Может, несоответствие в документах, может, странные приказы, может, перемещение кораблей флота без видимой причины.

Картина становилась всё яснее в моей голове.

— Они либо сами замешаны, либо начинают задавать вопросы. Могут поднять тревогу, совсем ненужную там, в столице. И становятся проблемой. Проблемой, которую нужно устранить тихо и эффективно. Наёмники — идеальное решение. Никаких прямых связей, никаких следов.

— Допустим, продолжай, — коротко бросил начальник, весь обратившись вслух.

— Атака на станцию оформляется как террористический акт, — продолжил я. — Ответственность можно повесить на кого угодно: сепаратистов, преступные синдикаты, вражеские разведки. Академик и вице-адмирал погибают в хаосе боя. Расследование, конечно, будет, но оно пойдёт по ложному следу — искать будут заказчиков среди внешних врагов, а не среди своих.

Сделал паузу, чувствуя, как силы начинают покидать меня.

— А я просто оказался в неудобное время в неудобном месте. Бонус к основной операции. Если получится устранить — хорошо, нет — не страшно.

— И что, по-твоему, за операция могла стоить жизни двух вице-адмиралов? — спросил начальник СБ.

— Не знаю, — честно признался в ответ. — Но что-то большое. Очень большое. Достаточно большое, что заказчик не пожалел денег на клан Теней и аграфское оружие.

А про себя добавил. Скорей всего, они боятся, что как в прошлый всплывёт что-то, что они задумали, а я об этом догадаюсь. Как это произошло в прошлый раз. И как тогда для них, я совсем не вовремя прилетел сюда.

Повисла тишина. Лана проверила показатели на панели, нахмурилась.

— Время вышло, — сказала она. — Ему нужен отдых. Немедленно.

— Ещё минуту, — попросил я.

— Тридцать секунд, — непреклонно ответила она. — Потом я вырублю тебя принудительно.

Я посмотрел на начальника СБ.

— Проверь связи Академика и второго вице-адмирала за последний месяц. Все контакты, все встречи, все документы, которые они подписывали. Ищи что-то общее. Что-то, что их объединяло. Думаю, здесь надо искать.

— Уже делаю, — кивнул он. — Ты дал мне пищу для размышлений.

Он повернулся к выходу, но остановился у двери.

— Адмирал, — сказал он не оборачиваясь. — Береги себя. Если ты прав насчёт зачистки свидетелей, то ты сам можешь стать следующей целью. Ты задаёшь слишком много правильных вопросов.

— Учту, — пробормотал я, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

Лана что-то нажала на панели, и волна тёплого забытья накрыла меня. Последнее, что я услышал, был голос Милы, тихий, нежный:

— Спи, любимый. Я буду рядом. Мы всегда будем рядом.

Тьма пришла мягко, как тёплое одеяло, укрывая от боли, от страха, от тревоги. Отпустил сознание, зная, что, когда проснусь, вопросов станет только больше.

Когда тяжёлая герметичная дверь за ним закрылась, попытался устроиться поудобнее в медицинской капсуле. Но каждое, даже самое незначительное движение, отзывалось тупой болью где-то глубоко внутри тела, словно кто-то методично проворачивал раскалённый стержень в груди. Два серьёзных ранения за такое короткое время давали о себе знать. Чувствовал, что организму нужен отдых, но разум продолжал лихорадочно работать и анализировать произошедшее.

— Не думай об этом сейчас, — тихо сказала Лана. Она поправила датчик на моём запястье, и я почувствовал прохладное прикосновение её пальцев к коже. Тебе сейчас нужно восстановиться. Всё остальное подождёт. Твоё тело работает на пределе возможностей, каждая клетка борется за выживание. Дай себе шанс.

Посмотрел на неё сквозь полуопущенные веки.

Две атаки за столь короткое время. Это точно не совпадение. Это целенаправленная кампания по моему уничтожению. Но кто? И главное — зачем? Что я такого сделал, чем заслужил такое пристальное внимание Теней к своей скромной персоне?

Она присела на край лечебной капсулы. Её пальцы легли на моё запястье. Она считала удары, глядя на хронометр на своём браслете, губы беззвучно шевелились, отсчитывая удары.

— Сто двадцать ударов в минуту, — констатировала она после паузы, и я услышал крайнее неодобрение в её тоне. — Автоматика не врёт. Твоё сердце было перегружено стимуляторами, которые ты вкачал в себя во время боя. Алекс, если ты продолжишь так нервничать, я буду вынуждена вколоть тебе седативное. И поверь мне, ты потеряешь несколько дней, которые мы могли бы потратить на естественное восстановление.

— Хорошо, хорошо. Я понял. Буду стараться не думать о плохом.

— Можешь думать сколько угодно, — возразила она, но в её голосе прозвучало что-то похожее на материнскую заботу, — но только после того, как твоё состояние стабилизируется. — Сейчас твой организм борется за восстановление, задействованы все резервы. Регенеративные нанороботы работают на полную мощность, восстанавливая повреждённые ткани. Стимуляторы роста ускоряют заживление костной ткани. Это сложнейший процесс, требующий огромных энергетических затрат. И если ты будешь тратить силы на размышления и беспокойство вместо отдыха, если твоя нервная система будет постоянно находиться в возбуждённом состоянии — процесс затянется. Может даже пойти неправильно. А я не хочу держать тебя здесь дольше, чем необходимо. И уж точно не хочу, чтобы у тебя начались осложнения.

Она повернулась ко мне, и в её взгляде читалась искренняя обеспокоенность.

— Ты понимаешь, о чём я говорю? Твоё левое лёгкое было проколото обломком ребра. Сантиметр в сторону — и ты бы захлебнулся собственной кровью на корабле. Сердце работало с огромной перегрузкой почти час. Печень и почки до сих пор пытаются вывести из тебя всю ту дрянь, что ты ввёл себе сам. И это не просто пара царапин, которые заживут за несколько дней.

— Неделю, значит? — я попытался улыбнуться, изобразить лёгкость, которой не чувствовал, но получилось скорее похоже на болезненную гримасу. Уголки губ дёрнулись, и я тут же пожалел о попытке.

— Минимум, — жёстко ответила Лана. — Может, неделю, а, возможно, и больше — две, три. Всё зависит от того, как пойдёт восстановление. Как твой организм будет реагировать на терапию. Как быстро регенеративные процессы справятся с повреждениями. — Она вздохнула, и я увидел, как напряжение в её плечах стало чуть меньше. — Ты перенёс два тяжёлых ранения почти подряд, Алекс. Сначала взрыв с начальником контрразведки. А потом, не успев нормально восстановиться, ты попадаешь в настоящую мясорубку. Твоё тело не железное, хотя ты, похоже, привык думать иначе.

Она права. Я всегда полагался на свою выносливость, на способность быстро восстанавливаться. Но даже у самой совершенной машины есть пределы. И я, кажется, эти пределы перешагнул.

— Хорошо. Обещаю лежать смирно и думать только о хорошем. О зелёных лугах, белых коровах и прочей ерунде.

— Вот и отлично, — одобрительно кивнула она и подошла к капсуле, чтобы активировать программу глубокого сна. — Сейчас я запущу режим ускоренной регенерации. Ты будешь спать восемь дней. За это время твой организм должен справиться с самыми критическими повреждениями. Когда проснёшься — уже сможешь хотя бы ходить.

Последнее, что я помню — мягкое жужжание капсулы, меняющее тон, и приятное тепло, разливающееся по венам вместе с очередной дозой введённого препарата.

Новые документы. Новые имена. Начать всё заново, с чистого листа. Звучало заманчиво. Но возможно ли это на самом деле?

— Главное — быстро покинуть станцию, — Лера наклонилась вперёд, её лицо было серьёзным. — Здесь слишком опасно. Тени знают, где ты находишься. Они уже подобрались очень близко, и едва не добились своего. В следующий раз нам может не повезти.

— Они убили твою охрану, — подхватила Мила, и её рука потянулась к моей, сжала пальцы так крепко, что стало почти больно. Но эта боль служила для меня подтверждением того, что я жив, что я всё ещё жив. — Двух киборгов, элитных бойцов. Несколько офицеров охраны из СБ. Их всех уничтожили, как будто они вообще ничего не значили. Если бы не твоё везение, если бы не эти твои боевые инстинкты, если бы не стимуляторы — мы бы сейчас не разговаривали. Ты был бы мёртв, а мы остались вдовами с маленькими детьми.

— И в следующий раз везение может не помочь, — жёстко добавила Лера, и я услышал в её голосе непривычную эмоциональность. Обычно она была сдержанной, контролировала себя. Но сейчас чувства прорывались наружу. — Алекс, мы не можем рисковать. Мы не можем просто сидеть и ждать, когда они вернутся. Особенно когда на кону не только твоя жизнь, но и безопасность детей.

— Дети, — Мила провела свободной рукой по лицу, и я заметил влагу в уголках её глаз. — Алекс, подумай о детях. Им всего по три года. Они, такие беззащитные. Пока мы здесь, они в опасности. Тени могут их использовать, чтобы добраться до тебя. Могут похитить и выдвинуть требования. Или убить, чтобы сломать тебя. Я не могу этого допустить. Не могу рисковать их жизнями.

— Именно поэтому нужно действовать быстро, — энергично продолжила Лера. — Грузовой транспортник — идеальный вариант. Минимум экипажа, всего десять разумных. Никакой строгой проверки пассажиров — на таких судах часто перевозят контрабанду, так что там есть место, где мы сможем спрятаться от сканирования. Прямой маршрут на фронтир, без долгих промежуточных остановок на крупных станциях. Через месяц мы будем там, где нас не найдут и не достанут.

Мила посмотрела на меня, в её глазах плескались надежда и мольба, смешанные с отчаянием.

— Мы не хотим снова тебя потерять, — тихо произнесла она, и её голос дрогнул. — Дважды ты был на волосок от смерти. Дважды я думала, что всё, что это конец. Что ты не выживешь, что мы останемся вновь одни. Мы не переживём третий раз, Алекс. Честное слово — не переживём. Не представляю, как мы будем жить дальше без тебя.

— Поэтому мы должны улететь, — добавила Лера. — Должны действовать, пока есть возможность. Пока у нас есть шанс начать новую жизнь, где нам не придётся оглядываться через плечо каждую секунду.

Я молчал, внимательно слушал их аргументы, а сам размышлял, анализировал ситуацию с разных сторон. Часть меня — эмоциональная, хотела защитить семью любой ценой. Она была готова согласиться с ним и лететь прямо сейчас. Да, давайте, бежим, спасёмся, начнём новую жизнь. Но рациональная часть поднимала красные флаги один за другим.

Решил это разобрать по пунктам. Составить список за и против. Взвесить все риски.

Во-первых, достать нас здесь и на любой другой станции — две большие разницы. Здесь куча систем безопасности — многоуровневые идентификационные протоколы, сканеры, патрули безопасности, автоматизированные защитные системы. Через эти системы, правда, Тени прошли и не поморщились — что, конечно, тревожит — но это только доказывает, что у них есть кто-то внутри. Кто-то, кто предоставляет им информацию и отключает нужные системы в нужное время. А также здесь есть гарантированная поддержка — флот, служба безопасности, личная охрана. Хотя эта поддержка так и не пришла ко мне на корабль, когда действительно была нужна. Может, просто не успели? Или не знали? Вопросы, на которые у меня нет ответов.

С другой стороны, на любой другой станции мы будем ещё более беззащитны. Там не будет флотской структуры, работающей в нашу пользу. Там мы будем обычными переселенцами, без связей, без защиты, без возможности призвать на помощь вооруженных до зубов абордажников. Мы станем лёгкой мишенью для любого, кто решит на нас поохотиться. Да может и не легкой, но я пока совсем не в форме. И скорее обуза чем боевая единица.

Но разве мы не являемся лёгкой мишенью уже сейчас? Несмотря на все эти системы безопасности и флот?

Во-вторых, есть причина — и она более серьёзная: что нам делать после побега отсюда? Отец, мать Милы, Багира — они останутся здесь. И они точно не станут нам препятствовать? Сильно сомневаюсь. Отец Милы, вице-адмирал флота, человек чести и долга. Для него приказы императора — закон. Если император прикажет вернуть нас — он будет вынужден подчиниться, как бы он ни любил свою дочь. А мать Милы… Моя тёща. Женщина сильная, амбициозная, прекрасно владеющая придворными интригами. Она никогда меня не любила, считала недостойным своей дочери.

Хотя чисто в теории это вполне было решаемым вопросом. Опоить всех каким-нибудь снотворным и вырубить на время побега. Смешать дозу с вином или другим напитком, и проспят много часов не просыпаясь. Технически это не так сложно, Лана в теории могла бы помочь с препаратами.

Но каковы будут для них последствия? Какую цену они заплатят за наш побег? Император не прощает предательства — это я знал наверняка. А неспособность остановить побег дочери, особенно если она находилась под охраной как матери, так и отца. Это однозначно расценят именно как предательство. В лучшем случае — отставка, потеря всех званий и наград, изгнание с позором. В худшем — обвинение в государственной измене и казнь. Император суров к тем, кто его подводит.

Могу ли я обречь отца Милы на такую судьбу? Тёща меня не волновала, а вот Лана? Она меня два раза вытаскивала и там на Аваре помогла. Нет, не мог я её подставить.

И третье — самое главное, на мой взгляд.

Я был уверен — почти на сто процентов — что Миле в голову эту идею вложила её мать, а уже она подключила Леру.. Почему-то в этом я не сомневался ни секунды. Слишком хорошо продуман план, слишком много деталей учтено. А Мила импульсивна, действует обычно по наитию. Лера, конечно, более расчётлива. Но здесь видна рука опытного интригана, кто-то, кто привык просчитывать ходы на несколько шагов вперёд. И мать Милы сейчас не в фаворе у императора — это было очевидно по тому, как изменилось к ней отношение при дворе, по тому, как её влияние пошло на убыль.

Кроме того, я сильно подозревал, что это всё — очередная проверка со стороны императора. Ещё один тест, призванный определить мою лояльность, мои истинные намерения.

Ведь предыдущие две проверки, по сути, провалились. Оба раза я действовал не так, как им планировалось. Особенно во второй раз. Сначала эта драка с начальником контрразведки — я должен был проявить слабость, дать себя запугать, отступить. Но вместо этого я дал отпор, доказал, что не намерен сдаваться. А какое было запланировано продолжение, я собственно узнать не успел из-за взрыва. Но почему-то нисколько не сомневался, что продолжение должно было быть.

Собственно, начальник СБ косвенно подтвердил это, когда в одном из разговоров заявил, что начальник контрразведки был мстительным человеком. Намёк был прозрачным — после драки должна была последовать месть, ещё один раунд испытаний. Но взрыв всё нарушил.

Не третья ли это часть марлезонского балета, задуманного императором? Проверка на лояльность, замаскированная под заботу о безопасности семьи?

Если я соглашусь на побег — это будет равносильно признанию в предательстве. Дезертир, бегущий с поля боя. Трус, выбирающий бегство. Это именно то, что они хотят увидеть?

А тёща рвётся выполнить все приказы императора, стремится вернуть его расположение любой ценой. Уверен, что меня она, как раньше не любила, так и сейчас терпеть не может. Слишком удобный случай — под видом заботы о дочери избавиться от неудобного зятя, выставив его дезертиром или предателем. Организовать побег, подтолкнуть Милу к этому решению, а потом донести императору: Видите, Ваше Величество? Я же говорила, что он недостоин доверия. Первая же серьёзная угроза — и он бежит, как крыса с тонущего корабля.

— Алекс, — голос Милы вернул меня к реальности, разорвал нить моих размышлений. — Ты слышишь, что мы говорим? Ты вообще нас слушаешь?

Перевёл взгляд с потолка, на который неосознанно уставился во время размышлений, на её лицо.

— Слышу, — ответил ей, медленно, выбирая слова. — Просто думаю. Взвешиваю все за и против. Это серьёзное решение, Мила. Мы не можем принять его импульсивно.

— И что ты думаешь? — в её глазах читалась надежда, смешанная со страхом услышать отказ.

Я сделал глубокий вдох — насколько позволяли повреждённые рёбра — и медленно выдохнул.

— Думаю, что это плохая идея, — медленно произнёс я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом.

Мила вздрогнула, будто я её физически ударил. Лицо побледнело, глаза расширились.

— Но почему? — в её голосе звучало непонимание, граничащее с отчаянием. — Здесь опасно! Они уже дважды пытались тебя убить! И в следующий раз могут добиться своего! Ты не можешь этого не понимать?

— Именно поэтому бежать нельзя, — ответил я как можно спокойнее. — Здесь опасно, да. Но я хотя бы знаю, откуда может прийти угроза. Знаю расклад сил, знаю, на кого можно положиться, а кого стоит опасаться. Знаю, что нам придут на помощь. Да, остаются варианты, что они могут добраться до нас раньше помощи, но здесь помощь будет помощь в любом случае рано или поздно. Здесь всегда рядом будут медики флота. А там мы сможем рассчитывать только себя и никакой помощи.

Попытался приподняться, чтобы сесть более удобно, и Лера инстинктивно подалась вперёд, готовая помочь, протянула руки. Но я покачал головой — хотел сделать это сам. С усилием, превозмогая боль, я приподнялся на локтях, затем, опираясь на руки, медленно сел. Рёбра ныли, но терпимо.

— А там, снаружи? — продолжил я, переводя дыхание после усилия. — На фронтире, в чужих мирах? Что мы будем делать? Мы окажемся без защиты, без надёжных связей, без ресурсов. Мы будем там никем — обычными переселенцами, которых там тысячи. И если Тени найдут нас там, а они нас найдут, не сомневайся в этом, у нас не будет там совсем никаких шансов. И никто там не придёт нам на помощь. Никто даже не узнает о нашей смерти.

— У нас будут ресурсы, — возразила Лера, её голос окреп, стал более уверенным. — Мы же говорили — мы всё продумали. У меня есть накопления, у Милы тоже. Мы сможем купить жильё, обустроиться, начать новое дело. Этого хватит на несколько лет спокойной жизни.

— Продумали вы? — спросил я, глядя прямо на Милу, — Или продумала всё твоя мать?

Её молчание было красноречивее любых слов. Она отвела взгляд, и я увидел, как к её щекам прилила краска. Врать она всегда плохо умела.

— Вот именно, — кивнул я, чувствуя, что попал в точку. — И скажи мне честно, Мила: твой отец в курсе этого плана? Вице-адмирал в курсе того, что его дочь собирается сбежать со станции вместе с мужем и внуками?

Повисла долгая пауза.

— Нет, — наконец тихо ответила Мила, её голос был едва слышен. — Отец не в курсе. Мама сказала, что лучше будет, если мы поставим его перед фактом. Что так будет легче для него — он сможет сказать, что ничего не знал, что мы обманули его.

— Мы?

— Значит, она собирается с нами? А ты подумала о том, что с ним сделают после этого? — мягко, но настойчиво спросил у неё. Что с ним сделает император, когда узнает, что его дочь сбежала у него из-под носа? Из-под его охраны, со станции, где он командующий?

Она не ответила. Но это и не требовалось. В её молчании читалось больше, чем в любых словах — отчаяние, страх, упрямая надежда на то, что я всё же соглашусь. Мила стояла передо мной, крепко сжав руки в кулаки, так что костяшки пальцев побелели. Её обычно спокойные серо-зелёные глаза теперь горели лихорадочным блеском, а на щеках проступили болезненные пятна румянца. Лера, стоявшая чуть поодаль у стены медблока, не сводила с меня тяжёлого взгляда — взгляда человека, который уже принял решение и ждёт только подтверждения.

— Понимаешь, в чём дело, — я постарался говорить мягко, потому что видел, как ей больно. Протянул руку, коснулся её ладони. Она дрожала. Я хорошо понимал, что ей сейчас нелегко. — Если мы сейчас сбежим, это будет выглядеть как дезертирство. Меня объявят предателем, вас — пособницами. Твоего отца обвинят в попустительстве или соучастии.

А про себя добавил: и на корабле нас будет ждать имперская безопасность или контрразведка. Далеко нам не дадут улететь. У меня всё больше складывалось впечатление, что это хорошо подготовленная ловушка. Вот только истинные цели этой ловушки, я пока не понимал.

Сделал паузу, позволяя словам дойти. Мила закусила губу. Видел, как она борется с собой, пытаясь найти контраргументы, но моя логика была безжалостна.

— Отца отстранят и посадят, — продолжил я. Детей используют как рычаг давления на нас.

— Но мы возьмём детей с собой! — Голос Милы дрогнул, сорвавшись на полутона выше обычного. Она вырвала руку из моей ладони, отступила на шаг, словно физическое расстояние могло укрепить её аргументы. — Мы увезём их куда-нибудь далеко, на периферию, где Тени нас не найдут! Мать уже всё продумала, у неё есть связи, корабль, документы…

Лера кивнула, подтверждая слова Милы:

— Алекс, мы не хотим терять тебя. Мы не выдержим ещё одной попытки. Не выдержу я. Не выдержит она.

— И как долго мы сможем их защищать? — Я покачал головой, чувствуя, как боль от ран отзывается во всём теле. День? Неделю? Месяц? Год? Ты действительно думаешь, что сможешь спрятаться там от Теней? И от внешней разведки оширцев?

Нет, Мила, — мой голос стал твёрже, хотя мне это далось нелегко. Отказывать ей было мучительно. — Я понимаю, ты боишься за меня. Я тоже боюсь и переживаю за вас и за детей, но бегство — это не выход. Это только усугубит ситуацию. Мы станем изгоями. Преступниками. Все флотские ресурсы, всё, что может нас защитить, — всё это будет потеряно.

Тогда что? Мы просто будем сидеть и ждать, пока они сделают очередную попытку? Четвёртую? Пятую? Алекс, рано или поздно им повезёт! Ты не бессмертен, даже с твоими талантами. Однажды они доберутся до нас. И что тогда?

Не будем мы сидеть и ждать, — ответил ей, и в моём голосе появилась та твёрдость, которую я обычно припасал для командного мостика. Хотя сейчас они были не мои подчинённые, а самые дорогие мне разумные. — Мы будем действовать.

Мила смотрела на меня долгим взглядом, в котором читались сомнение и страх. Она была неглупой женщиной, да и Лера тоже. Просто они убедили сами себя в том, что бегство — единственный выход. С помощью тёщи, конечно, потому, что боялись. Боялись за меня, за себя, за детей.

— Хорошо, — наконец выдохнула Мила, и я увидел, как напряжение медленно уходит из её плеч. Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, шмыгнула носом. Улыбнулась слабо, печально. — Но обещай мне, что ты будешь осторожен. Пожалуйста, Алекс. Обещай, что не будешь рисковать без нужды.

— Обещаю, — я протянул руку, и она взяла её. Лера подошла ближе, положила свою руку поверх наших сцепленных ладоней. Её прикосновение было тёплым, успокаивающим.

— Мы поддержим любое твоё решение, — сказала она тихо. — Ты глава семьи, но Мила права. Нужен план. Хороший, продуманный план. Не импровизация.

Она помолчала, затем добавила с лёгкой улыбкой:

— И желательно, чтобы этот план не заканчивался твоей героической смертью с посмертным повышением до контр-адмирала флота. Нам нужен живой ты, а не табличка в зале славы флота.

— Он есть, — соврал я им, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — План есть.

На самом деле плана не было. Были только смутные догадки, обрывки мыслей и острое ощущение, что все нити сходятся к одной фигуре.

И я, похоже, оказался одной из фигур на этой доске. Вопрос только в том, пешкой я был или чем-то большим. Но есть одна вещь, в которой я был абсолютно уверен.

Рисковать семьёй я точно не собирался в этой игре. Что бы ни планировал император. Это была линия, которую я не позволю никому пересечь. Даже если придётся пойти против приказа императора.

А вот тёща могла и рискнуть. Она была фанатично предана императору. Для неё Империя превыше всего. Превыше семьи. Превыше всего. Она бы пожертвовала всеми нами, если бы это служило интересам императора.

Мила отключила глушилку и убрала её в карман. Пальцы слегка дрожали. Я заметил это, заметил и то, как она старается не показывать волнения. Лера поднялась первой, разгладила складки на своём комбинезоне.

Она наклонилась и поцеловала меня. Долго, нежно, словно прощаясь. Её губы были тёплыми, солоноватыми от слёз. Я почувствовал, как она дрожит, сдерживая рыдания.

Мила сделала то же самое.

Люблю тебя, — выдохнула она. — Всегда любила. Всегда буду.

— И я вас.

После чего обе покинули меня. Дверь медблока бесшумно закрылась за ними, и я снова остался один.

Когда они вышли, я закрыл глаза и попытался выстроить хоть какую-то логическую цепочку происходящего. Факты.

Начал перебирать детали в уме, — атака Теней. Три основных цели: я, Академик и второй заместитель адмирала. Две цели мертвы. Я выжил. Чудом. Если бы не Багира, не факт, что выжил бы.

Тени пришли не за мной. Я был уверен в этом почти полностью. Я был добавлен в список позже, как побочная цель, как кто интересно? Свидетель? Потенциальная угроза? Или действительно случайность — оказался не в том месте не в то время?

Нет, — решительно отмёл я последнюю мысль. — Случайностей на этом уровне не бывает. Три месяца подготовки. Идеальное знание систем станции. Это хирургически точная операция. А потом последовала череда непредсказуемых случайностей. Меня должны были прикончить ещё в медсекции, второго выхода из неё на схеме станции не значилось, но кто мог знать, что у Ланы там есть запасной выход и она о нём знает. Этот технический тоннель, используемый при строительстве станции, который давно был забыт и нигде не фигурировал. Потом корабль и спрятанное оружие на нём. Получалось, что план был отлично продуман, и кто-то хорошо их информировал о том, что я выжил и где нахожусь. По их плану они должны были практически гарантированно уничтожить три заказанные им цели.

Их основные цели — академик или второй вице-адмирал. Возможно, оба. Оба мертвы. Миссия Теней выполнена. Кто из них был основной целью, а кто вспомогательной, понять было сложно да скорей всего невозможно. У меня было сильное подозрение, что второго ликвидировали, чтобы запутать следствие и замаскировать основную цель. Но я мог ошибаться, ни про одного ни про второго я ничего толком не знал. Что за разумные и кланы за ними стояли? Ничего этого я не знал.

Кроме того, и адмирала нельзя было полностью скидывать со счетов. Что там произошло, я не знал. Ему могло повезти также, как мне.

Классический приём Теней, — мрачно усмехнулся я. — Прикончить двоих, чтобы скрыть истинную цель среди жертв. Понять, кто из них был реальной целью, невозможно. По крайней мере, сейчас. Но в этом вопросе начальник СБ был в чём-то прав — почему они не прикончили адмирала флота?

Мои мысли прервал голос начальника СБ, прозвучавший откуда-то сверху. Я открыл глаза, вгляделся в потолок, где скрывались динамики коммуникационной системы.

— Алекс, можешь говорить? — голос начальника СБ звучал напряжённо, усталость прорывалась сквозь его привычную собранность.

— Могу, — ответил ему — Что случилось?

— Появилась новая информация, — в его тоне я уловил нотку возбуждения? Тревоги? Оба варианта мне не понравились. — Я приду через полчаса, поговорим. Серьёзный разговор.

— Жду.

Связь прервалась. Я снова остался один в тишине медблока, где только тихо попискивала аппаратура. Тихо, монотонно, убаюкивающее. Но спать мне не хотелось.

Новая информация. Серьёзный разговор. Что это может быть? Вышли на заказчика? Идентифицировали крота? Или тени решили вернуться и закончить со мной?

Попытался активировать нейросеть и подключиться к станционной сети, но нейросеть отказывалась активироваться. И вспомнил, что я в СБ, а сеть здесь никогда не работала. Полная изоляция. Ожидал этого, но всё равно было неприятно чувствовать себя отрезанным от информации.

Ну что ж. Остаётся только ждать.

Через полчаса начальник СБ действительно появился. Дверь беззвучно раздвинулась, впуская в медицинскую атмосферу запах коридорного воздуха. На этот раз начальник СБ пришёл не один — с ним был худощавый мужчина лет сорока в штатской одежде. Серый костюм, белая рубашка, никаких знаков различия. Незнакомец держался свободно, но взгляд у него был цепким, изучающим. Взгляд аналитика.

Начальник СБ выглядел измотанным.

— Алекс, это Санг Гарон, — представил его начальник СБ, жестом пригласив аналитика пройти дальше. — Он ведущий аналитик нашего аналитического отдела. Один из лучших умов, которые у нас есть. Сейчас он занимается расследованием атаки Теней. Пытается собрать картинку из разрозненных кусочков.

Санг Гарон приветственно кивнул и присел на стул, который обычно занимала Мила. Одну ногу закинул на другую, всем видом давая понять, что не волнуется, но его пальцы нервно постукивали по планшету, который он держал в руках. Он явно нервничал.

Зачем он его притащил? Возник у меня резонный вопрос. Что сам не мог мне рассказать?

Начальник СБ остался стоять, привалившись к стене, посмотрел на меня долгим взглядом. Оценивающим. В ответ я спокойно выдержал этот взгляд, не отводя глаз.

— Адмирал, — начал Санг Гарон без предисловий, и его голос был удивительно мягким для аналитика СБ. Спокойным. За те дни, что вы были без сознания и восстанавливались, мы собрали кое-какую интересную информацию. Очень интересную. И очень тревожную.

Он достал планшет, несколько раз провёл пальцем по экрану. Я мельком видел данные, столбцы цифр, графики, схемы. Слишком быстро, чтобы разобрать детали.

— Начнём с того, — Санг откашлялся, словно готовясь произнести что-то особенно важное, — что по нашей информации, клан Теней получил контракт около трёх месяцев назад. Мы вычислили это по косвенным признакам — движению средств через подставные счета, активности их поосредников в нескольких ключевых портах, изменению структуры коммуникаций. Три месяца подготовки к операции такого масштаба — это стандартный срок для них. Они профессионалы, не торопятся. Предпочитают качество вместо скорости.

Ничего нового для меня он сейчас не открыл. Это всё шло как рекомендация в разученной мною базе Теней.

— Три месяца назад, — повторил я задумчиво, прокручивая в памяти собственное расписание. — Меня здесь не было. Я тогда даже не знал, что сюда вернусь.

— Именно, — кивнул Санг, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Значит, изначально вас не планировали убивать. Вы были добавлены в список целей позже, уже после вашего появления на станции. Как незапланированная переменная, которую нужно было устранить.

Он сделал паузу, давая мне время переварить информацию. Я кивнул, показывая, что понял, но этот разговор стал меня уже утомлять. Это всё я знал и без него.

— Как они узнали? — спросил я. — О моём прибытии. Это не было секретом, но и публичным событием тоже его не назовёшь.

— Вот это самый интересный вопрос, — Санг увеличил изображение на планшете и повернул его ко мне. На экране была запись коммуникационного трафика: волнистые линии сигналов, данные. — Мы проанализировали все коммуникации станции за последние две недели. Все сообщение. Каждый вызов. Каждый переданный пакет данных, как в одном так и в другом направлении. И нашли вот это.

Он нажал кнопку воспроизведения. На экране появилась запись зашифрованной передачи. Под ними бежала строка частичной расшифровки.

— Это отправили через гражданский передатчик в торговом секторе станции, — пояснил Санг, указывая на координаты. — Если точнее, район баров, увеселительных заведений и мелких магазинчиков. Анонимно, разумеется. «Деньги пришли через три подставных счёта.» прочитал я.

Мы смогли расшифровать только часть, алгоритм шифрования у них был нестандартным. Военного класса, но не имперского происхождения. Возможно, модифицированный стандарт оширцев. Но даже этого было достаточно.

Он увеличил фрагмент текста. И я прочитал:

«…объект Альфа-Один прибыл на станцию… стандартный эскорт… размещение скорей всего в командном секторе… окно возможности ограничено…»

Альфа-Один. Мой флотский позывной. Пользовался я им крайне редко. Никто за пределами узкого круга командования его не знал, но, похоже, Теням он был известен.

— Я и раньше был уверен в том, что кто-то здесь, на станции, сдал меня, да и не только меня, — медленно произнёс в ответ.

— Да, — подтвердил начальник СБ, отлепившись от стены. Он подошёл ближе, встал так, чтобы я видел его лицо. — И этот кто-то имел доступ к внутренней информации службы безопасности. Позывные командного состава, расписание перемещений, протоколы охраны. Это не уровень рядового оператора. Это уровень офицера. Возможно, старшего офицера.

— Майор Сорен? — этот вопрос возник у меня почти сразу.

— Возможно, — в ответил за начальника Санг и покачал головой, но в его жесте не было уверенности. — Но у него не было доступа к системе шифрования, которая использовалась для передачи внутри СБ. Мы это проверили. Все данные о вас передавались с помощью особого протокола шифрования, который использовался во внутренних сообщениях, о нём знают и используют, только офицеры уровня не ниже полковника и выше. И только для критически важных коммуникаций. У Сорена просто не было соответствующих кодов доступа к этой системе. Мы это проверили трижды.

Посмотрел на него и понял, что он многое не договаривает. Впрочем, меня больше интересовал совсем другой вопрос. А чего это вдруг начальник СБ вдруг выкладывает это всё передо мной? Мы с ним никогда друзьями не были, да и сейчас точно ничего не изменилось. Чего это он вдруг? Прикрывает кого-то? Или самого себя?

Санг пролистнул дальше, и на экране появилась трёхмерная схема станции. Красные линии расчерчивали уровни, отмечая маршруты.

— Есть ещё один момент, — продолжил Санг, теперь уже с заметным волнением в голосе. — Мы изучили маршруты движения Теней по станции перед атакой и во время неё. Восстановили картину по записям камер, показаниям свидетелей. Они избегали определённых секторов. Как будто знали, где именно находятся наши контролирующие системы. Где турели, где сенсоры, где патрули в данный конкретный момент.

Он указал на несколько точек на схеме, где красные линии маршрутов делали странные изгибы, обходили определённые коридоры.

— Видите? Здесь они могли пройти напрямик, сократить путь. Но вместо этого сделали крюк. Потому что знали, что в прямом маршруте их ждала активная турель и патруль из четырёх офицеров СБ. Здесь, — он указал на другую точку, — они прошли через технический отсек, хотя это дольше и есть риск, что на них кто-то обратил бы внимание. Всё, потому что они знали, что главный коридор перекрыт.

— У них был доступ к системе безопасности станции? — мой вопрос был риторическим. Ответ на него был очевиден.

— Либо доступ, либо кто-то передавал им актуальную информацию в режиме реального времени, — согласился Санг, откладывая планшет. — Мы проверили всех, у кого есть такой уровень доступа к системе безопасности. Это узкий круг людей. Очень узкий. На всей станции таких не больше двадцати. И среди них…

Он замолчал, словно не решаясь продолжить. Посмотрел на начальника СБ, ища поддержки.

Начальник СБ тяжело вздохнул, и в этом вздохе читалось разочарование, усталость и что-то ещё. Может быть, страх.

— Алекс, — сказал он медленно, подбирая слова, — не хочу я в это верить. С некоторыми из этих разумных я служил десятилетиями вместе. Но факты упрямая вещь и говорят сами за себя. Крот сидит высоко.

Повисла тяжёлая тишина.

Собственно, — подумалось мне, — это я понимал и раньше. Ничего нового он для меня не открыл. Тени не работают вслепую. Это тоже часть их метода работы.

— Сам вычисляй у себя крота, мне ещё на той станции этого хватило, — произнёс вслух, стараясь звучать безразлично. — Меня это, честно говоря, не волнует. Это твоя головная боль, и твоя зона ответственности.

Начальник СБ ничего не ответил.

— Волнует меня другое, — я перевёл взгляд на Санга. — А что насчёт заказчика? Вы говорили про координатора из «Тихой гавани». Это тупик?

— Не совсем тупик, — Санг снова взял планшет, полистал данные. — Мы проверили то, что знали раньше о нём, и выяснили несколько интересных вещей. Координатор, как и раньше, работает в «Тихой гавани». Репутация у него железная — никогда не сдаёт клиентов. За тридцать лет работы — ни единого прокола. Тени работают именно с ним.

— Репутация… — я ухмыльнулся в ответ, одновременно вспомнив совсем другую сцену. Аграф. И допрос им посредника, с которым я работал. Методы Аграфа были весьма убедительными. Посредник рассказал ему всё. Всё, что знал, и даже то, о чём только подозревал. Выложил, ему всё как на духу.

Репутация — штука, хрупкая. Её легко сломать, если знать, на какие кнопки нажимать.

Но об этом я не стал говорить вслух.

— Академик и второй вице-адмирал знали что-то, вы выяснили, что именно?

— Нет, пока ищем.

И здесь я понял, чего он мне это всё выкладывает, наверняка думает, что я ещё что-то нарыл. Тогда в кабинете адмирала, но скрыл это. А сейчас он хочет это вытянуть из меня. Задумавшись, я пропустил, начало того, что говорил Санг.

— А тебя добавили в список, потому что ты был слишком близко, — продолжил Санг кивая. — Ты вернулся и вмешался в неподходящий момент. Возможно, кто-то решил срочно перестраховаться. Подумал, что ты тоже можешь что-то знать. Или что академик успел тебе что-то рассказать о захвате той станции.

Если бы они знали, — мрачно усмехнулся я про себя, — что я понятия не имею, о чём речь. Что академик не успел мне ничего рассказать, кроме общих фраз. Они бы даже не стали тратить на меня боеприпасы.

— Мы проверяли всё, это тоже, но ничего не нашли, — начальник СБ покачал головой. Оширцы ещё до захвата станции отрубили связь и захватили контроль над искином станции сразу после высадки. У нас сейчас нет никаких данных о том, что там сейчас происходит. Ноль информации.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Станция могла полностью измениться за это время. Данные могли быть стёрты, модифицированы, скрыты. Мы даже не знаем, живы ли там наши пленные.

— Значит, директорат Ошир? — задумчиво произнёс в ответ. — Они за этим стоят? И здесь, на станции, тоже напали оширцы. Это не совпадение. Это координация. Они что пытаются развязать войну между империями? Создать инцидент, который выльется в полномасштабный конфликт?

У них всегда были территориальные претензии. Они ещё, когда я служил на той станции, очень сильно не хотели они менять и отдавать именно эту станцию. Готовы были обменять, и даже на две, но других.

— Сейчас идут обширные консультации на дипломатическом уровне, — сказал начальник СБ усталым тоном. — Но есть один нюанс. Нашу станцию, как выясняется, вначале захватили пираты. А потом у них её отбил оширский флот. По крайней мере, так они утверждают.

— Какая интересная схема, — я не смог сдержать сарказма. — Что-то она мне напоминает…

А что, если Тени не покинули станцию? — почувствовал, как мурашки побежали по спине. — Или покинули, но не все. Ведь часть могла остаться. Тени никогда не оставляют задание незавершённым. Это вопрос профессиональной репутации. Меня ведь они не ликвидировали. До конца задание не выполнили.

Если им до сих пор помогает кто-то из СБ, крот, которого эти двое ищут. А я как раз нахожусь в медблоке СБ. Значит, Тени точно знают, что со мной происходило и произошло сейчас. Знают, что я тяжело ранен, что восстановление идёт медленно.

Наверняка они ждали или ждут до сих пор в надежде, что я сам отправлюсь на перерождение. И тогда от них больше ничего не потребуется.

Может, поэтому начальник СБ хочет, чтобы я побыстрее вернулся на службу? Решил использовать меня как приманку. Единственную оставшуюся в живых цель Теней. Выставить на всеобщее обозрение, подождать, пока Тени клюнут, и накрыть. Заодно вычислив крота.

Логично. Наверно именно так бы я поступил на его месте.

Но есть проблема, — мрачно усмехнулся я. — Приманка обычно не переживает ловушку. Приманка умирает, чтобы поймать хищника. Готов ли я, стать такой приманкой?

Вопрос был риторическим. Потому что выбора у меня не было.

Сразу захотелось подключиться к сети и посмотреть степень разрушения на командном уровне. Хотел увидеть своими глазами, что там осталось после атаки. Насколько серьёзны повреждения? Но связи не было, и меня это расстроило.

Надо будет расспросить Милу с Лерой, — решил я. — Какие там разрушения. Судя по всему, они там должны быть весьма приличными. Наверняка большинство защитных систем и турелей уничтожены.

А если системы уничтожены, значит, командный уровень — не особо защищённое место сейчас. Идеальное место для повторной атаки.

Если Тени остались на станции и затаились в одном из её тёмных и глухих мест. Как только они узнают, что меня выпустили отсюда, вновь нападут, и, если я прав, это произойдёт, как только, я появлюсь на командном уровне. Они вновь должны напасть.

Слишком много провалов у начальника СБ за последнее время. Так и можно раньше срока отправиться в отставку, лишившись всех наград и почётной пенсии. А начальник СБ не из тех, кто готов тихо уйти в тень. Ему нужна громкая победа, чтобы закрыть все провалы.

И получается, что я его шанс на эту победу.

Решил отыграться на повторном нападении? А может, взрывы у лифта тоже его дело?

Вот здесь у меня появились большие сомнения. Заложить бомбы мог только техник — это я понимал сразу. Не любой техник, а тот, что не только обслуживал лифт, но и должен был иметь доступ на командный уровень.

Или кто-то из СБ. Эта мысль заставила меня поёжиться. Служба безопасности имела доступ везде.

Хотя и не факт. Кто-то мог использовать каких-нибудь специальных компактных дроидов, чтобы они, используя технические коммуникации, проникли на уровень и заложили заряды. Мне вспомнились рекламные статьи о последних разработках в области микродроидов. Вроде той мухи, что меня укусила. Хорошо оснащённые, они могли незаметно проникнуть куда угодно. Технология не новая, но эффективная. Всё бы ничего, но такой дроид не мог утащить много взрывчатки, а её было использовано много. И эта взрывчатка была совсем непростой, а какой-то жидкой и ужасно горючей. Значит, весить должна немало.

— Ну что, все посетители у тебя уже побывали? — спросила вернувшаяся ко мне Лана.

— Да вроде все, хотя я вообще никого не ждал кроме жён.

Лана подошла ближе. Она остановилась у капсулы и окинула меня внимательным врачебным взглядом и вынесла свой вердикт.

— Тогда спать! — её голос не терпел возражений.

Почувствовал, что вновь отключаюсь. Знакомое ощущение тяжести в веках, туман в сознании. Последнее, что я успел заметить — как Лана ввела команду на планшете, и капсула начала погружать меня в медикаментозный сон.

— Иду я, — продолжил Оди, говоря явно для записи, — никого не трогаю. Вдруг сзади по голове кто-то приложил. — Он провёл рукой по затылку, словно проверяя, не осталось ли там шишки. — А дальше ничего не помню. Отключился.

— Понятно, — кивнул, принимая его версию. — Знаешь, я подозреваю, что это из-за меня. И ноги там растут от контрразведки. — Но сейчас, сам понимаешь, из-за всего того, что происходит на станции, найти того, кто это сделал, нереально.

— Понимаю, — согласился Оди. — Всем сейчас не до этого. На станции полный бардак творится.

— Да, меня уже просили влиться в этот процесс и поучаствовать, — добавил я.

— А ты что?

— А мне медицина пока не даёт добро, — пожал плечами в ответ, да и не хочу я во всё это влезать, если честно.

Оди помолчал, попивая напиток. Его глаза были задумчивыми, он явно что-то обдумывал. Потом посмотрел на меня серьёзно:

— Ладно, давай ближе к делу, — произнёс он деловым тоном. — Начальник СБ упомянул какой-то взлом искина захваченной станции. Что он от тебя хочет конкретно?

— Хочет, чтобы я попытался хакнуть искин станции Чанчэн, — сказал я медленно, наблюдая за реакцией Оди. — Они утверждают, что это легально, поскольку станция по праву принадлежит империи, а оширцы захватили её незаконно.

Оди нахмурился. Его лицо приняло выражение сосредоточенности, как у юриста, анализирующего юридическую проблему. Он достал планшет и начал что-то быстро набирать.

— Технически они правы, — наконец произнёс Оди, не отрывая глаз от экрана. — Если станция действительно была захвачена пиратами, а затем оширцами, то любые действия по восстановлению контроля над имперской собственностью юридически обоснованы.

Он поднял взгляд, встретившись со мной глазами.

— Но тут есть нюансы, — добавил он серьёзно.

— Какие?

— Во-первых, сейчас идут дипломатические переговоры, — начал перечислять Оди, загибая пальцы. — Если ты вломишься в систему в разгар консультаций, оширцы это могут расценить как провокацию. И тогда империя окажется в неловком положении. А ты… — он сделал паузу, — ты можешь стать козлом отпущения. Скажут, что действовал самостоятельно и превысил полномочия.

После этих слов я понял, что подвох точно был.

— Во-вторых, — Оди сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — если найдёшь там что-то компрометирующее кого-то из высокопоставленных особ империи, тебя не могут, а точно превратят в козла отпущения.

Вот это уже было интереснее. И опаснее.

— То есть, если я найду доказательства того, что кто-то из наших работал с оширцами или Тенями… — начал я.

— Тебя обвинят в фальсификации, — закончил за меня Оди. — Или в превышении полномочий. Или просто заставят замолчать. — Его голос был спокойным, но в глазах читалась тревога. — Алекс, ты же понимаешь, как это работает. Когда дело касается высокопоставленных лиц империи, правда перестаёт иметь значение. А носитель информации обычно исчезает вместе с информацией.

— Начальник СБ обещал, что я первым увижу всю информацию, — возразил я слабо.

— Обещал, — усмехнулся Оди. — А где-то это зафиксировано?

Он посмотрел на меня и добавил:

— Алекс, ты же понимаешь, что после того, как ты получишь доступ, они могут использовать полученные данные, как им нужно. Особенно если там окажется что-то действительно взрывоопасное. — Он сделал паузу. — И кому тогда будет нужен свидетель, который много знает? Тебя уже дважды пытались устранить. Это совсем непросто так.

В ответ я задумался, глядя в стену. Оди был прав. Мне вспомнился хакер, что спрыгнул с крыши дома. После всех недавних событий доверять кому-либо было глупо. Ведь я думал почти то же самое, что и Оди.

— Так что ты рекомендуешь? — спросил я у него, понимая, что уже знаю ответ.

— Я тебе рекомендую отказаться, — произнёс Оди твёрдо и без колебаний. — Но зная тебя… — он усмехнулся, — ты всё равно это сделаешь. Поэтому давай хотя бы минимизируем риски.

В ответ я невольно улыбнулся.

— Как? — спросил у него.

— Во-первых, — Оди загнул один палец, — потребуй официальный приказ в письменной форме. С печатью, с подписями. Чтобы все знали, кто это санкционировал. — Он загнул второй палец. — Во-вторых, настаивай на том, чтобы всё, что ты найдёшь, копировалось одновременно в три места: в СБ, в архив адмирала флота и в личное хранилище императора.

Это серьёзные требования.

— Начальник СБ на это не согласится, — возразил я.

— Тогда пусть ищет другого хакера, — Оди пожал плечами, его лицо оставалось невозмутимым. — Алекс, я говорю это как твой друг и юрист: либо ты защищаешь себя, либо тебя используют и потом уничтожат. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Выбор за тобой.

— А если я сделаю копию для себя? — спросил я тихо, наклонившись ближе к Оди. — Помимо официальных копий?

Оди покачал головой, его лицо стало суровым:

— Тогда это уже нарушение, — произнёс он. — И если тебя поймают, все твои гарантии слетят. Нет, Алекс. Либо всё официально и прозрачно, либо никак.

Я собирался ответить, когда дверь открылась.

Он вошёл, его лицо было непроницаемым, но я заметил лёгкое раздражение в уголках глаз.

— Ну что, Оди? — спросил он, останавливаясь в центре комнаты. — Дал ты добро своему клиенту?

— Я дал ему юридическую консультацию, — спокойно ответил Оди, не теряя самообладания — И настойчиво рекомендовал ему отказаться от этой затеи, но последнее слово всё равно остаётся за ним.

Встретил взгляд начальника СБ без тени страха или неуверенности.

— Знаешь, начальник, я наверно прислушаюсь к совету моего юриста, — неожиданно сам для себя ответил ему.

Начальник СБ выругался сквозь зубы, затем развернулся и вышел из помещения.

Посмотрел на Оди:

— Алекс, я прямо удивлён тобой.

— Ты понимаешь, что только что вставил палки в колёса серьёзной операции? — спросил у него, не зная, должен я его поблагодарить его или, наоборот, поругать.

— Понимаю, — кивнул Оди, абсолютно спокойный. — Но я также понимаю, что только что спас твою шкуру. — Поверь, Алекс, когда дело касается высокопоставленных особ и компрометирующей информации, всегда лучше перестраховаться.

Согласно, кивнул, понимая, что он прав.

— Думаешь, он вернётся? — спросил у него.

— Обязательно, — уверенно ответил Оди. — Если им действительно нужна эта информация, они согласятся на любые твои условия. — он пожал плечами. — А если нет, значит, там было что-то, чего ты знать не должен.

Мы ещё немного поговорили о деталях, о возможных сценариях, о том, как действовать, если начальник СБ вернётся с новым предложением. Оди дал мне несколько дополнительных советов, предупредил о возможных юридических ловушках, напомнил о важности документирования каждого шага.

Голова начала болеть от обилия вопросов без ответов. Дверь открылась, и я посмотрел, кто пришёл.

На этот раз это была Мила. Оди поздоровался с ней и сразу оставил нас.

— Как ты? — она подошла и села рядом.

— Нормально, — и попытался улыбнуться. — А как дети?

— Волнуются. Алекса постоянно спрашивает, когда к папе пойдём. Макс строит космические корабли и «стреляет по плохим дядям». Они всё чувствуют Алекс, хотя и маленькие.

Совершенно неожиданно для меня нейросеть пискнула, сообщив, что появилась сеть.

— Мила? Сеть… я не понял, откуда? — растерянно пробормотал скорее сам себе, не понимая, что происходит.

Впрочем, я почти сразу понял, в чём дело. Начальник СБ приказал Лане активировать мою нейросеть, пока я находился в капсуле. Другого объяснения не было. А я, проснувшись, не обратил на это внимания. Он наверняка рассчитывал, что я подпишу что-то нужное для него, но ничего не получилось.

И в то же мгновение поступил входящий вызов от отца Милы. Ещё более удивлённо посмотрел на Милу и принял вызов.

— Слушаю, вице-адмирал. Или уже адмирал? — с улыбкой спросил у тестя.

— Привет, Алекс, — ответил отец Милы. Его голос звучал напряжённо. — У меня к тебе срочное дело.

— Какое ещё дело? — спросил у него, сильно подозревая, что он меня сейчас будет уговаривать на взлом искина.

Но он спросил:

— Алекс, ты ещё не разучился сражаться?

Чем меня поставил в тупик. Я ожидал любого вопроса от него, но не такого.

— А я что, мало Теней уничтожил в одиночку? — ответил ему вопросом на вопрос.

— Да ты меня не понял, — ответил тесть. — Я имею в виду, флот в бой водить не разучился?

Чем меня поставил в очередной раз в тупик.

— Ты сейчас на что намекаешь? — спросил у него, совсем не понимая, что он сейчас вкладывает в этот вопрос.

Он прекрасно знал, что я три года находился на территории Авара и ни в каких космических баталиях не мог участвовать.

— В общем, Алекс, ты уже наверно в курсе, что я здесь остался один из всего командования флотом, — произнёс он тяжело.

— Слышал об этом, — ответил ему.

— И ты мне нужен как боевой офицер.

— Да мне только сегодня разрешили вставать, — ответил ему, одновременно чувствуя, какой-то подвох.

— Знаю, всё знаю. И при других обстоятельствах я бы, конечно, дал тебе долечиться, но сейчас времени нет ни у тебя, ни у меня.

— Ничего не понимаю, какого времени? Ты сейчас о чём?

— Алекс, напали на нашу научную станцию.

— Научную станцию? — задумчиво переспросил у него, пытаясь одновременно вспомнить о таком объекте поблизости. Но ничего с таким названием вспомнить не смог. — Кто напал?

— Они успели только передать, что на них напали пираты, и всё — связь пропала.

Стало понятнее, но ненамного. Может, я, конечно, и тупил, голова у меня с утра болела, и меня ещё до тестя успел загрузить начальник СБ, и сейчас все мои мысли были об этом.

— Что тебе непонятно? У меня приказ оказать срочную помощь им, всеми доступными средствами. А отправить с ними я могу только тебя, у меня больше пока нет никого, — ответил тесть, а немного подумав, добавил: — или самому лететь.

— Ты понимаешь, что я еле на ногах стою? Медицина не даст добро ни за что, она меня уже несколько раз вытаскивала.

— Да я всё знаю. Лана полетит вместе с тобой и будет за тобой присматривать.

— Даже так…

— Да, собирайся быстрее, челнок за тобой уже вылетел, встречаемся у челнока. Нам нужно поговорить перед твоим отлётом.

— Да мне даже нечего надеть, у меня нет ничего из одежды, я вон халат Ланы надел. У меня здесь больше ничего нет.

— Понятно, но это решаемо. Главное, что ты готов, — и он отключился.

Собирался ему ответить, что я совсем не готов, но, похоже, за меня уже всё решили.

— Что случилось? — озабоченно спросила Мила.

— Я лечу куда-то, — ответил ей, честно говоря, не зная, как ей ответить, чтобы не напугать.

— Что значит летишь? С кем летишь? — спросила меня, явно не понимая, о чём это я.

— Да я сам ничего не понял, сейчас увижусь с твоим отцом, надеюсь, он мне популярнее объяснит.

Она тут же отвернулась, как я понял, чтобы связаться с отцом.

А я стал осматриваться, в поиске, чего бы можно было прихватить отсюда. Но ничего из моих вещей, я и раньше здесь не обнаружил.

В этот момент в помещение зашла Лана. Хмурая, как туча. Одевайся, — и с явным неудовольствием положила на соседний стул арестантский оранжевый комбинезон.

— Это что? — удивлённо спросил у неё.

— Это то, что мне здесь выдали. Сказали, чтобы ты надевал, — ответила она хмурым тоном.

— Понятно. Это начальник так надо мной подшутил. Ответочка за мою шутку над ним. Ладно, сочтёмся.

Пока я одевал выданное бельё и комбинезон, слушал, как Мила ругалась с отцом при активной поддержке Ланы. Но тесть был неумолим.

Не успели они закончить, как в помещение зашёл начальник СБ. Он немного послушал обеих дам, не заметивших, что он с нами. После чего несильно кашлянул, обозначив своё присутствие.

Заметив его, они сразу замолчали. Я думал, они сейчас выскажут и ему, но на это они не отважились.

— Алекс, мы не закончили разговор насчёт взлома. Как только вернёшься, всё будет готово, — сказал начальник СБ.

— Я понял, — ответил ему, — но комбинезон мог бы и поприличнее выдать.

— Что было, — ответил он с ехидной улыбкой.

«Вот гад!» — отметил про себя, направляясь на выход.

— Кстати, а он не сказал, где встречаемся? — обратился к Лане с Милой, которые вышли за мной следом.

— Вот в этом ангаре, — откликнулась Лана. — Челнок уже ждёт там.

Кивнул и вышел из медблока, чувствуя, как за мной следом направились Мила и Лана. За ними почти сразу появились четверо сбшников, вооружённых до зубов.

Оранжевый арестантский комбинезон явно привлекал внимание — люди в коридорах оборачивались, некоторые даже останавливались, провожая меня удивлёнными взглядами.

«Да, начальник СБ не упустил случая подколоть», — мысленно усмехнулся я, направляясь к ангару. Женщины шли немного, сзади, негромко обсуждая явно не меня. Повернувшись, спросил у Ланы:

— Лана, а что с адмиралом? Как его состояние?

— Плохо, если честно. Вчера пришлось ещё раз оперировать. Он в соседнем с тобой помещении лежал.

— Ты оперировала?

— Нет, оперировал главный медик флота, а я только ассистировала.

— А как скоро вы его вылечите?

— Не знаю, у него серьёзно позвоночник зацепило. Прооперировали повторно, но результаты будут понятны позже.

Посмотрел на неё, она мне не врала. Видимо, там действительно всё плохо. Спросил у неё, это, решив, проверить врал мне тесть или нет.

— А много раненых?

— Очень. Больше половины медицинских капсул станции сейчас заняты.

— Понял.

Челнок действительно меня уже ждал в ангаре. Небольшое, юркое судно с опознавательными знаками флота на борту.

Тесть находился здесь же, ждал меня около трапа, но не один, а с охраной. Впрочем, не успел я открыть рот, как меня опередила Мила. Она встала между нами, с явным намереньем никуда меня не отпускать. Отец это понял ещё лучше меня.

— Папа, — голос Милы звучал твёрдо, — Куда ты собираешься его отправить?

— Милочка, это служба, — адмирал попытался смягчить тон, но дочь уже разглядела приказной планшет в его руке.

— Какая служба, Отец? Он только вернулся! Ему нужно восстановиться, он же после двух тяжёлых ранений!

— Мила, прошу тебя, не усложняй ситуацию.

— Нет! — она сделала шаг вперёд, перекрывая мне путь к отцу. — Я не позволю! Он уже пропадал! Его считали погибшим! Я не допущу, чтобы это повторилось!

Вице-адмирал тяжело вздохнул и сказал:

— Это не моё решение — дочь. Это приказ императора.

Повисла пауза. Даже Мила на мгновение растерялась. Но лишь на мгновение.

— Тогда я полечу с ним, — её голос не терпел возражений.

— Нет, — одновременно сказали мы с вице-адмиралом.

— Мила, это невозможно.

— Дочь, не говори глупостей, — поддержал меня тесть. — У тебя дети. Твоё место здесь.

— А его место? — она обернулась ко мне, и я увидел слёзы в её глазах. — Его место не с нами? Не с сыном и дочерью? Он даже после тяжёлого ранения храбро в одиночку сражался с Тенями, спасая меня и Лану, и, по-моему, он всем уже всё доказал! — категоричным тоном заявила Мила.

— Милочка…

— Не смей! — она резко развернулась к отцу. — И не смей говорить мне о долге! Я знаю о долге! А ты не знаешь, что значит потерять мужа!

Вице-адмирал опустил взгляд. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Наконец, он поднял голову и произнёс устало:

— Оставьте нас. Все.

Охранники молча покинули ангар. Мила задержалась, бросив на отца полный боли взгляд, но тоже ушла. Лана задержалась, но, поймав на себе взгляд вице-адмирала, вышла следом за Милой.

Когда мы остались вдвоём, вице-адмирал протянул мне планшет и сказал:

— Секретная станция. Система WZJ9565688544, это недалеко от полосы разрушенных систем.

Я взглянул на координаты, пытаясь вспомнить систему, но не мог вспомнить, у аварцев были свои обозначения систем, и за последние три года я привык к ним. А местная карта за прошедшее время позабылось. Вице-адмирал, похоже, понял это по моему лицу и показал мне систему на планшете.

— Станция небольшая, исследовательская, — продолжал адмирал. — Засекречена по высшему уровню. Спрятана в астероидном поясе. О её существовании знает только командование флотом, и то не все.

— Как пираты тогда узнали? — спросил, одновременно просматривая данные на планшете.

— Вот этого мы не знаем, — вице-адмирал нахмурился. — Утечка информации? Предательство? Случайность? Император требует разобраться, но в первую очередь — спасти персонал. Там сотни три разумных, Алекс. Учёные и обслуживающий персонал станции. Приоритет учёные, как сам понимаешь. Никто из них не должен попасть к пиратам…

Он недоговорил. В ангар с характерным гулом влетела платформа, гружённая медицинским оборудованием. Лана сразу двинулась к ней, явно намереваясь заняться перегрузкой, но адмирал махнул рукой:

— Пилот, просто загоните платформу в челнок и там оставьте. Лана времени нет на перекладку. Позже всё проверите, а пока оставьте нас.

— Есть, вице-адмирал, — пилот развернула платформу к грузовому отсеку челнока.

— Итак, — я вернулся к разговору, — Какие у нас данные о пиратах? Силы?

— Никаких. Последняя передача со станции была обрывочной…

Он не успел договорить. В ангар влетела вторая платформа. Я обернулся и застыл.