Отец Василий, известный в миру как Павел Афансьевич Фаустовский, с самого начала знал, что отправляется в чертову дыру, такую, из каких не бывает возврата. Тем не менее, он был уверен, что в ней ему самое место. Можно прийти к Богу любым, твердо был уверен он, но багаж, взятый с собой в дорогу, оставить не получится. Пройденные им «горячие» точки, многочисленные «командировки», принятые решения… всё это буквально тащило отставного майора в вертеп наподобие Апсародая. И вот, наконец-то, притащило.

Прямо в местный приход. С важной и срочной миссией, с полномочиями, с помощниками, в которых недоверчивый и битый жизнью военный еще мог поверить. С верой, разумеется, куда же без неё. Нельзя прийти к Всевышнему, отдать ему пятюню, а потом отправиться дальше. Некуда, понимаете? Если ты пришёл, то ты пришёл, а опасная, сложная, потрясающе заковыристая и, скорее всего, пожизненная, миссия — это твой труд. Твоя молитва. Твой акт веры.

Только вот отец Василий даже в своих худших прогнозах не предполагал, что на этот раз в его сложной и интересной жизни задница будет совмещена с кроличьей норой. С каждой секундой, даже сидя на вполне удобном стуле, новый настоятель прихода в Старом Апсародае падал всё глубже и глубже в зловонные недра бесконечной дыры.

Процесс был необратим.

— Боюсь, вы исходите из неверных предпосылок, отец… Василий, — тихий голос старого раввина, носящего совершенно невообразимые лупы вместо очков, звучал отчетливо, несмотря на то что до этого тишины особо и не было, — Ваше предложение о сотрудничестве совершенно… не коррелирует с местными реалиями. Это простительно и понятно, учитывая, что вы и ваши люди только что приехали. Думаю, эту тему нужно будет поднимать заново минимум… через год.

Бывший военный стиснул зубы, заиграв желваками. Его только что послали. Буквально смачно выслали на мороз, причем всем колхозом. Всеми сидящими за этим столом, так как собравшиеся вполне дружно кивали.

— Я был бы благодарен за более детальное… объяснение, равви Фридман, — нашел в себе силы процедить бывший майор.

— Если никто не возражает… — старенький еврей моргнул, указывая ручкой на другой конец стола, — Давайте предоставим возможность высказаться нашему инквизитору. Он, как и новый наш настоятель, совсем недавно в городе, поэтому, думаю, сможет куда яснее и проще донести… мысль.

— Как вам будет угодно, — спокойно кивнул молодой человек, вызвавший с самого начала у Павла Афанасьевича сильную антипатию.

Молод, очень молод, не старше двадцати. Бронзовая загорелая кожа, выгоревшие блондинистые волосы, голубые глаза. Внешность фотомодели. Шкурка, под которой скрывается бездушный, ни во что не верующий, тренированный с детства, убийца. Ни Бога, ни Родины, ни принципов, ничего, кроме вечной охоты за колдунами, которая занимает совсем не так много времени, как хотелось бы. Всё остальное время так называемые «инквизиторы» представляют из себя частную армию, плевать хотевшую на интересы остальной части человечества. Бывший майор знал, что инквизиторы иногда выполняют просьбы православной церкви… но ему было тоже плевать. Он был не только верующим, но еще и патриотом, очень нелюбящим наемников.

— Отец Василий, я могу говорить прямо? — поинтересовался юный блондин, спокойно восседающий среди глав различных приходов, — Это поможет взаимопониманию, мне кажется.

— Пожалуйста, — кивнул бывший майор, не глядя на собеседника. Куда больше его интересовала католичка с лицом настолько постным и безразличным, что она, несмотря на свой сан и статус, казалась совершенно лишней на этом… сборище.

— Вы приходите сюда, в этот город, на это собрание, и говорите… — голос молодого инквизитора приобрел металлические нотки, — … «Я теперь вместо отца Григория. У меня есть люди, деньги и связи в родной стране. Давайте сотрудничать. Вместе мы сможем вернуть утерянные в Апсародае позиции». Я всё правильно понимаю?

— Именно так и есть, — перевел взгляд на блондина бывший майор, — Учитывая…

— Вы ошиблись, — спокойно перебил его тип, годящийся ему в сыновья, — Вы принесли воду в реку. Большую реку. У каждого сидящего за этим столом есть достаточное количество способов получить людей и денег для любого проекта, который будет признан рентабельным. За исключением моей команды, разумеется. Мы просто скромные наемники. Ваше предложение звучит, думаю, почти оскорбительно для собравшихся тут людей, особенно на фоне того, что отец Григорий, ушедший из жизни, оставил после себя задолженности, в том числе и не выполненные обязательства, перед каждым в этой комнате. За исключением меня. Вот каково положение дел.

— Юноша абсолютно прав, — спокойно кивнул габджу Шор Аваньял, смуглый настоятель буддистского храма, — Мы в своё время оказывали поддержку не человеку, а настоятелю христианского православного храма, поэтому сейчас озабочены судьбой… наших инвестиций. Но мы разумные люди, отец Василий. Думаю, все согласятся, что нельзя ставить ультиматум православному храму. Покойный настоятель управлял им почти двадцать лет, пусть и специфично. Поэтому, если вы не признаете долговые обязательства покойного, то, думаю, это останется без какого-либо негативного отклика. Мы просто подождем, пока вы станете представлять из себя перспективного и надежного партнера. Мы умеем ждать.

Снова кивки.

Павел почувствовал ком в горле, судя по всему, состоящий из отборного сухого дерьма. Всё, к чему он готовился, развалилось от легчайшего дуновения.

Апсародай был почти уже закрытым проектом, однако, местный резидент, этот чернокожий, исправно и обильно поставлял развединформацию. Ценную, нужную, актуальную. Он не клянчил денег, не тянул на себя одеяло, не привлекал внимания. Когда вести о его смерти дошли до нужных людей, внезапно оказалось, что старик был очень важен. Его дело нужно было перехватить. Павел и его парни, болтавшиеся на балансе в совершенно других краях, идеально подходили для этого дела. Мощный кулак с военной поддержкой, буквально то, что прописал доктор для того, чтобы возглавить ослабевшее и потерявшее волю к развитию сообщество храмовой площади.

Бывшего майора убедили, что это — плод, который сам упадёт ему в руки.

Что в итоге? Он принес пригоршню воды в реку. Они тут никому не нужны и не важны. На них даже не собираются давить, требуя возврата «долгов» отца Григория. От них просто отвернутся и этого хватит, чтобы для отца Василия и его людей жизнь в Апсародае стала адом. Не зная местных раскладов и правил, тычась носом вслепую, новоприбывшие будут похожи на слепых щенят. Город их сожрет. Признать долги? Местные будут иметь его и команду со скрипом, сбрасывая крошки со своих и так убогих столов. Вечное место ведомого и используемого… пока он с ребятами будет зависеть от этой шайки загнивающих еретиков.

Либо…

Взгляд бывшего майора метнулся к скучающему блондину, приглашенному сюда, на это сборище лишь потому, что его странная группка инквизиторов имела базу на храмовой площади.

Или воспользоваться теми, кому, вроде бы, плевать. Однако, это потребует времени. Всё потребует времени. У него, по сути, нет выбора.

— Для начала, — медленно проговорил новый глава прихода православного храма, — Я хочу знать, какие долги имел мой предшественник. Я человек подотчетный, некоторые решения принимать буду не самостоятельно.

— С этим сложностей не будет, — хриплый, почти каркающий голос заставил половину сидящих за столом вздрогнуть, — Все записано здесь, у меня. Сохранено мной, имамом Ибрагимом аль Амули! С подписями и накладными!

Сухой, горбоносый, еще не старик, но с неестественно ломким голосом, имам был похож на каноничного араба… которому когда-то попытались перерезать глотку бензопилой. Мрачный тип, один в один напоминающий Павлу о… других арабах, которых он повидал немало. Через прицел автомата.

— Мы всегда ведем записи, — прохрипел этот тип, двигая толстую папку по направлению к отцу Василию, с тоской оценившим её толщину, — Именно на случай призыва Аллахом любого из нас.

— Предлагаю пообедать, прежде чем приступать к ознакомлению, — негромко произнесла католичка, когда шуршание папки затихло, — А еще запастись кофе. Нам понадобится много кофе.

Отец Василий шумно вздохнул, возведя очи горе. Кажется, Господь собирается испытывать его по полной. Придется открыть заветную фляжку с коньяком. Один он со всем этим не справится.

Однако, выбора просто нет.

Открыв глаза, я уставился на непривычную картину. Вместо потолка, серого и безынтересного, на меня грозно, хоть и чуток наискосок, смотрела жизнеутверждающая надпись:

«ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!»

Написана она была на майке, болтавшейся на худеньком теле нависшей надо мной девушки. Выше этого предмета одежды располагалась голова с очень приятным на вид девчоночьим лицом, оснащенном двумя большими карими глазами, в данный момент с любопытством пялящимися на меня.

Юки.

— Знаешь… — неторопливо проговорил я с зевком, — А ведь я тоже, в каком-то роде, человечество…

Смысл шутки до японки дошёл не сразу, она чуток похлопала глазами, пытаясь понять, что имею в виду, но затем, скосив взглядом на свою же майку, начала заливаться багровым румянцем. А затем, тихо всхрюкнув, пала мне на грудь как медаль, зажимая лицо в ладонях. Еще раз с подвывом зевнув, я обнял руками тощенькое хрупкое тельце, поглаживая его по костистой спинке.

Валяться вот так было приятно. Наверное, в первый раз с момента переезда нашей команды на храмовую площадь. Убежище Алебастра, оно же наш новый дом, было восхитительным образчиком фортификации, сполна удовлетворяя нужды пятерых человек. За одним исключением. Личные комнаты. Каждая из них представляла собой совсем небольшой пенал без окон, с вентиляцией, и почти целиком занятый кроватью. Великолепно для отдыха, но как личное пространство? Полное дерьмо.

В открытую дверь моей камеры заглянула очень красивая голова, обрамленная черными волосами до плеч. Увидев нас, она негодующе сморщила нос, фыркнув, а затем убралась.

— Маленькая шлюшка, — послышалось беззлобное бурчание нашей командной вампирессы, — Со мной обнимается, с Бароном. С альвом вообще по полвечера в обнимку сидит в зверином обличии… а на русского вешается вообще при любом удобном случае!

Нежно обняв затылок невероятно возмутившейся Широсаки Юки, я лишил её возможности говорить в ответ, выступив сам:

— Завидно, что ли?

— Д-да! — раздалось чуть неловкое издалека, — Я тоже хочу! А с кем обниматься⁈ Один старый пердун из другого мира, второй от меня шарахается как черт от ладана, а наш лидер — тот еще потаскун! У меня при мысли о том, что он пялит эту вздорную кислую польку, трусы даже в стиральной машине высыхают!

Ноги «маленькой шлюшки» брыкались в воздухе, та очень жаждала вступить в диалог, но это было бы неинтересно. Быстро нашептав кицуне на ухо план и дождавшись мелких лихорадочных кивков, я отпустил хищницу на волю. Охота началась.

Жертва, совершенно ничего не подозревая, неторопливо выуживала из холодильника банку газировки, заодно явно проверяя, нет ли внутри агрегата чего-нибудь повкуснее. Гибкая и юркая Широсаки, просочившись между вампирессой и объектом её интереса, мертвой хваткой вцепилась в добычу, сунув голову промежду едва защищенных тонкой майкой внушительных грудей. Когда возмущенная Хатсбург, зашипев, выпрямилась, сзади на неё уже напал я, заключая в объятия. От такого беспредела брюнетка начала дергаться куда активнее, проклиная всё вокруг, но я не собирался останавливаться на достигнутом — аккуратно завалившись на стоявший неподалеку диван, я опрокинул на себя обеих девушек, а затем выскользнул из-под них, попутно своровал у Эрики её газировку и оставил подавленную японкой вампирессу беспомощно барахтаться на диване.

— Моя вода! — зарычала Хатсбург, видя, как я лишаю девственности её баночку, — Красовский!…Юки! Я вас убью!

— Горе побежденным! — важно сказал я, отхлебывая из трофея.

— Гад!!

— Злая большая шлюшка! — тонкий голосок кицуне, продолжающей «атаковать» Эрику, был как добивающий удар.

Добивающий до крышечки чайника.

— Ну всё! — завопила облапанная и обворованная вампиресса, — Вам конец!!

На шум, гам и открытые боевые действия из запретной части здания, из своего храма интернета, выполз он, черный паладин электрического бога, самый настоящий альв по имени Алебастр. Худощавый, невысокий, с кожей чернее черного, в легких бежевых брюках, такой же рубашке и… розовых наушниках, которые мы ему подарили, чтобы видеть место, где должно быть лицо этого гада, обожающего полутьму!

— Что вы тут устроили? — недовольно поинтересовался обутый в пушистые тапочки альв и… тут же был втянут в возню откровенно симпатизирующей ему вампирессой.

— Али, они меня обижают!!

— Уйди от меня, женщина!!!

Хм, прекрасная девушка, подумал я, вновь отпивая из банки. Достаточно просто было убить несколько её родственников, чтобы она прониклась к убийце незамутненно чистыми чувствами. Несколько навязчивыми, да, но позвольте, у нас тут вампир и кицуне, им обеим важен тактильный контакт!

Панические вопли альва, существа, которое всю свою прежнюю жизнь жило в одиночестве, дополнили получившийся концерт ноткой совершенного отчаяния. Я, продолжая попивать холодную воду, угнездился в кресле, удовлетворенно улыбаясь.

Утро, точнее вечер, определенно удались на славу.

Прошло чуть более двух недель с того дня, когда мы, дурная и безбашенная банда, лишь чудом выбравшись из логова темного духа и его приспешника-китайца, вскрыли украденный ранее контейнер, обнаружив в нем помимо нужных нам компьютеров, боевого робота. Эта металлическая мразь оказалась огромной и тяжелой. Мало того, что мы чуть не подохли от усталости, вынужденные в срочном порядке разрабатывать целую операцию, чтобы запихнуть титаническую железяку в заброшенный бункер, бывший у Алебастра чем-то вроде запасного логова, так потом еще и выяснили, что денег с проданных элитных компьютеров не хватает на «выкуп» нашей основной базы. Немного, но не хватает.

Пришлось идти заключать сделку с католиками, что вылилось в целую кучу мелких миссий по охране долбанных сестер, в частности Агнешки, пока она моталась по среднему Апсародаю, наводя новые мосты и узнавая свежие новости. Но, мы это делали, уже имея постоянное место жительства. Справились, причем без особых проблем. Сейчас наша команда маялась дурью, ожидая возвращения лидера с какого-то собрания у православных, куда его пригласили. Всем хотелось работать. За деньги.

База Алебастра оказалась мечтой поэта, иначе не скажешь. Натуральная крепость, выстроенная из мощных каменных блоков. Обширный гараж, прекрасно оборудованная кухня и туалетные комнаты, душ, небольшая сауна, центральное кондиционирование, собственный генератор в огромном подвале, герметично закрывающиеся хранилища, промышленные холодильники, комната отдыха, библиотека-архив, радиовышка, арсенал и… даже маленький, я бы сказал «малюсенький», но бассейн рядом с сауной! В нем нельзя было плавать, но вот окунуться полностью, даже с задранными над головой руками — легко.

Отдельно ко всей этой роскоши прилагался сам альв и его вотчина, но на территорию священной земли гиков и программистов допускалась только Юки. На подобное мы без проблем согласились, так как любящий тесноту чернокожий парень не так уж много себе и отхватил, всего пару комнат. Нам же достался всего один модный японский компьютер, стоящий теперь в комнате отдыха, где в данный момент житель подземелий отбивается от кровопийцы, размахивающей восторженно вопящим оборотнем.

Говорю же, хорошее утро.

Девчонки даже не думали отлипать от паникующего альва, продолжая удерживать его в поднятом балагане. Это было не только веселья для, но определенной тактикой, которой наша команда придерживалась с того самого приключения, которое нас волей-неволей объединило. Старый темный дух, имевший своим прислужником далеко не простого китайца, и сам был далеко не простой сущностью. Он, занятый попыткой внедриться в тело альва, еще умудрился и вогнать нас всех в сложную иллюзию. К счастью для нас, я был устойчив к подобному роду воздействий, а сам дух оказался накрепко связан магией с нашими разумами, что, в итоге, и привело к его гибели.

Однако, без последствий такое пройти не могло. Чернокожему отшельнику знатно снесло крышу, настолько, что он даже смог посмотреть на мир людей своими глазами. А ведь альвы врожденные агорафобы… наш же, к тому же, рос и взрослел чуть ли не в полном одиночестве, имея вместо общества себе подобных — только интернет. Любой с ума сойдет. Поэтому мы и не давали ему теперь спокойной жизни, постоянно теребя и присутствуя в непосредственной близости, но давая возможность удрать к себе каждый раз, когда его терпение подходило к концу. Эдакая терапия для существа, которое во имя нашей безопасности и общего светлого будущего, уже учудило бойню с парой сотен трупов побочного ущерба, лишь бы только не терять шанса на дружескую компанию.

Очень перспективный молодой человек, сказал бы я. Остальные члены нашей маленькой и, как оказалось, невероятно спаянной узами обстоятельств бригады, решили, что Алебастру нужно тепло, дружба и комфортное общение.

— Слезь с меня! — вопил вертящийся на месте чернокожий парень, на спине которого болталась тощая японка, — Не прикасайтесь ко мне!

— Еще одна недотрога… — бурчала ходящая вокруг него волком вампиресса, пытающаяся добраться до кицуне, продолжающей дразнить её «большой шлюшкой», — Развелось вас… нас…

— Попробуй выманить её едой, — советовал я, — В холодильнике еще должна была остаться ветчина.

— Нет, я её ночью съела…

— А чем мне завтракать⁈ — тут же возмутился альв, внезапно забывая о собственных фобиях, — Хлебом⁈

— Хочешь, лису зажарю?

— Эй! Я не съедобная!! — тут же пискнула Юки, высовываясь из-за плеча альва.

Предупреждающее пиликанье прибора, располагающегося в каждой комнате этого дома, показало, что кто-то стоит у входной двери, намереваясь войти. Это оказался вернувшийся Марий, притащивший с собой чем-то набитый рюкзак. Поднявшись к нам, блондин осмотрел царящий хаос, а затем, устало выдохнув, сообщил, что он в душ — а потом будет собрание. Необходимо было посовещаться.

— О… — задумчиво пробормотал чернокожий парень, уже позабывший, что до него дотрагивается (буквально висит на шее) другое живое существо, — А у меня компиляция к концу подошла. Тоже новости будут.

— Отлично! — отсалютовал я ему почти приконченной банкой газировки, — Тогда осталось только позавтракать! Интересно, что нам оставили прекрасные девушки?

Ну а что? Меня же Юки будила. Такой подвиг не в её духе… на пустой желудок. А аппетит у японки отличный!

В общем, на собрании коллектива присутствовало двое хмурых мужчин, в чьих желудках бурчали лишь пустые хлебцы, наскоро поджаренные в тостере. На лицах представительниц прекрасного пола нельзя было найти гримасы острого сожаления, но я собирался исправить эту несправедливость в самом ближайшем времени. Однако, сейчас предстояло решать более важные вопросы.

— Алебастр, если у тебя всё готово, то говори первым, мои новости подождут, — Барон, тоже поскучневший от отсутствия жратвы, добирал своё газировкой, — Робот важнее.

Огромная железяка, доставшаяся нам вместо нескольких сотен упакованных элитных компьютеров, была той еще головной болью. Мы не знали, что это, не знали, откуда оно взялось, понятия не имели, почему эта хрень вообще существует. У нас даже не было времени дать Няшке и Алебастру изучить эту штуковину. С огромным трудом и напряжением сил мы загнали эту ересь в бункер, закрыли его и… получили спящую мину под ногами, выйдя из дополнительного убежища альва всего лишь с флешкой, найденной японкой в кабине робота. Ей альв и занимался с тех пор, как мы «купили» его основную базу у подставного человека, официально стартовав как отдел Инквизиции.

— Сначала посмотрите сюда… — чернокожий парень вытащил из-за спины планшет.

На нем мы увидели видеозапись, датированную две тысячи восемнадцатым годом. Под оживленными комментариями какой-то радостной японки, на экране неуклюже двигалась четырехметровая хренотень, очень напоминающая гигантского человекоподобного робота из аниме. Не просто телосложением, а всем внешним видом, вплоть до характерной покраски бронепластин.

— Теперь сюда.

Новый ролик. Две тысячи двадцать первый. Еще одно двуногое механическое безобразие, неуклюжее, слабенькое, но, всё-таки, шагающее вперед, под неумолчные комментарии уже другой японки. Сама постановка роликов была несерьезной, явно из какой-то развлекательной программы. Улыбающийся пилот роботизированной хреновины, тоже японец, радостно болтался в прозрачной кабине.

— То есть, это игрушка? — в голосе блондина прозвучало облегчение, — Просто японская игрушка?

— Да, — кивнул ему альв, даже улыбнувшись, — Эта штука — просто большая игрушка, чуть иначе скомпонованная. На флешке были не защищенные файлы, а операционная система этого куска металлолома, поэтому у меня столько времени ушло, чтобы разобраться, что это. Там же я нашёл текстовый файл с инструкциями и характеристиками этого… робота. В принципе, наши с Юки подозрения были изначально верны, боевую машину мы бы вряд ли сумели бы активировать и так легко заставить шагать туда, куда нужно, но… нам нужно было убедиться. Теперь мы убеждены.

— Оно двигалось более плавно, чем эти закорюки, — вампиресса ткнула пальцем в планшет.

— Да, но ничего особенного, — пожал плечами альв, — Мы стали обладателями большой, красивой и бесполезной железки, которую некуда девать.

— Это хорошие новости, — успокоено кивнул Барон.

— Но есть и плохие, — вздохнул бывший житель подземного мира, — Очень плохие.

— Говори.

— Вы видели на продемонстрированных мной роликах прототипы этой японской забавы… — тяжело вздохнул молодой альв, — … за каждым из роботов тянулся питающий кабель. Здесь кабеля нет, на корпусе нашей новой собственности размещены девять массивных, тридцатикилограммовых, литий-ионных аккумуляторов. Они все являются патентованной разработкой сил японской самообороны, но… в общем, заявленной мощности, как сказала Юки, недостаточно, чтобы заставить нашу громадину нормально двигаться.

Дальше слово взяла наша Няшка, торопясь и глотая слова. По авторитетному мнению японки и альва, аккумуляторы, сидящие в гнездах на корпусе робота, не могли обеспечить ему напряжения для заявленной мощности. Никак. Машина попросту не смогла бы двигаться…

— … если бы не это, — развернув на планшете схему нашего краденого у воров робота, чернокожий ткнул пальцем тому в поясницу, — Требуется проверка, но я уже посмотрел выходные мощности. То, что стоит вот тут вот, вовсе не литий-ионный аккумулятор от «Фудзияма». Стоящий вот тут, прямо на магистрали, аккумулятор, не имеет ничего общего с известными мне устройствами такого типа. Он должен быть в сотни раз мощнее.

— То есть, проще говоря, в нашей необычной, но обычной, железке… стоит какой-то чудо аккумулятор, из-за которого она вообще способна двигаться? — уточнил я, получая в ответ по мрачному кивку от альва и японки.

— Если мы не ошиблись, то эта штука либо ломает законы физики об колено, либо создана теми, кто понимает их куда глубже всего остального человечества, — качнул головой бывший отшельник, — В любом случае, я настойчиво рекомендую передать её нашим и избавиться от этой головной боли.

Минутная тишина воцарилась на нашем высоком собрании.

— Просто отдадим? Высокотехнологичную штуку с суперсекретным аккумулятором…? — медленно спросила Эрика.

— Не просто, — качнул я головой, — Корпорация «Стемия», которой оперирует Марко Цурье, начальник местного филиала, идеальный способ снять мишени с наших спин. Если потерявший робота уже ищет его, то пусть ищет не тут.

— Только… — слово взяла Широсаки, — … вам сначала нужно отвезти меня туда, чтобы я проверила, всё ли правильно мы поняли. Нам же не поверят на слово, да? Надо сделать видео, фотографии…

На том и порешили. Именно из-за этой железяки мы сейчас сидели в глубокой финансовой заднице всего с четырьмя сотенными бумажками на пятеро голодных душ, но от проблемы следовало избавляться немедленно. Тем более, что лидер, как оказалось, вернулся домой не с пустыми руками. В смысле не с одним только набитым рюкзаком.

На храмовой площади появились новые жильцы. На смену отцу Григорию, хитрому старому и толстому негру, распиленному гангстерами с помощью бензопилы, пришёл целый десяток суровых русских монахов. Прием им местным обществом им был оказан радушный, но совсем неласковый. Когда Марий покидал собрание, главного, ставшего новым попом прихода, уже вовсю склоняли к… сотрудничеству. Тем не менее, этот «отец Василий» успел перекинуться с Бароном парочкой фраз и нанял нас на одно незамысловатое дельце.

— Я везу Юки к роботу, — ставил задачи он, — Петр отправляется к русским, показать им город, рассказать, что почем, где что брать, куда не стоит соваться. Эрика проверит нашу старую квартиру, зайдет на рынок за продуктами. Алебастр… ищи нам работу. Срочно.

— Как будто я этим не занимался…

— Перефразирую, — вздохнул блондин, — Мы на мели. Нам нужны деньги. Любые деньги. За робота не заплатят, однозначно, высокие технологии — не профиль Инквизиции. Его бы просто сплавить. Нам срочно нужны деньги на поддержку собственных штанов. Неважно откуда, неважно как, главное — без особой грязи. Или ты рискуешь проснуться с лисой, обгладывающей твою ногу.

— Эй!

— Правильно, — одобрил я возмущение надувшейся Широсаки, — Начни с Эрики. Она помягче.

— Эй!!

— Потом нашутитесь, — буркнул наш лидер, вставая, — Сейчас покажу, что принес. В храме нашли пару нычек отца Григория, мне сбагрили кучу хлама в виде аванса.

— И ты взял?

— Нам нужно выстраивать дружеские связи, Красовский. Не забудь об этом, когда поведешь русских на экскурсию. Будет очень неприятно, если ты их убьешь.

— Если они его — то не очень, — вредным голосом добавила Хатсбург.

Я послал ей воздушный поцелуй. В ответ мне показали язык.

Барон продал мою свободу русским за недорого, но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Несколько потёртых разгрузок, пустые магазины, армированная изолента военного образца, десяток старых, но очень надежных гранат оборонительного типа, четыре мины-«клеймора», да три кобуры. Венцом этой коллекции «с миру по нитке» были два кольта «1991», но не простых, а особенных, с двумя спусковыми механизмами. Эта пародия на оружие стреляла дуплетом, а отдача должна была быть такой, что кисть кого-то послабее меня или блондина, будет попросту вывернута.

— Оставляем дома, в качестве оружия последнего шанса, — осмотрев это безобразие, решил я, — Чересчур уникальны, у них может быть своя история. Если отнести в ломбард, то можно огрести проблем.

— Роботы, стволы… — с удрученным вздохом прокомментировал такое решение блондин, — Нам нужно завязывать с разной уникальщиной.

— Кое-что нам нужно посильнее, чем это, — подумав, откликнулся я.

— М? Что? — всё-таки, как не крути, а Гритт очень ответственный лидер.

— Нам, дружище, нужен замок на холодильник. Боюсь, если я просто присобачу на него распятие, то это не поможет. Местный вампир чхать хотел на все мировые религии разом. У нее даже сан есть. Совести нет, а сан есть!

— Это… хорошая идея, — согласно кивнул барон, чей желудок как раз издал возмущенное рычание, — Никогда не думал, что вампиры могут представлять опасность с этой стороны. Удивительные существа.

— Если вы, два умника, не заткнетесь, то жрать сегодня будете заварную лапшу!

Русские экскурсией оказались недовольны.

— Слышь, парень, ты нам головы, что ли, дуришь? — хмуро и с напряжением спросил смуглый и жилистый тип, один из двух, с которыми я ходил по району, — Мы не на это договаривались. Прекращай.

Говорил он с сильным русским акцентом, но понятно.

— А на что? — вздёрнул бровь я, поворачиваясь к нему, — Явки, пароли, поставщики? Расклад по району? Выход на информаторов?…за горстку старого хлама? Так я тебя огорчу, мужик. Эта информация стоит времени, крови, репутации и денег. Больших денег.

— Не п… бреши нам тут, — выступил второй, соломенноволосый и румяный, — У ваших тут огромная богатая контора. Хочешь сказать, что её выкормыши тут на подножном корме сидят, в нищете?

— Базару ноль, — ухмыльнулся в ответ я, — Идём домой, верну я вам этот мешок добра. С ним и пойдете к дверям «Стемии», покупать себе всё, что нужно.

— Пацан, ты прикалываешься над нами… или как? — еще сильнее нахмурился светловолосый, — Шутки шутишь?

Да, им явно очень не понравилось то, что я показал им базар, пару магазинчиков, неплохой лабаз, где задешево продавались армейские шмотки, несколько маленьких баров, в которых редко случались перестрелки, магазин ножей, принадлежащий Яцеху Ковальски, в котором меня молча обматерил взглядом некий рыжий ирландец за кассой…

— У вас в команде информатор Старого города, пацан… — подошёл ко мне вплотную соломенноволосый, — … поэтому, сейчас ты пригласишь нас к себе домой, нальешь нам чаю, а затем позовёшь этого типа. И он всё…

Парни определенно были бывшими вояками. Может быть, даже лучшими из лучших, или около того, причем, прибывшими явно не после долгого отпуска. Жара и духота Апсародая не оказывали на них особого эффекта. Оба этих мужика, каждому из которых было лет под тридцать, вполне могли отметелить меня голыми руками. А может, и нет.

Проверять я не стал, а просто выхватил «кольт», прижав дуло точно в подбородок здоровяку. Прежде чем смуглый и резкий сумел дёрнуться, в моей свободной руке уже выщелкнулось лезвие балисонга, ножа-бабочки. Прямо посреди оживленной улицы. Вояки, даже не пытающиеся маскироваться под сильно верующих, застыли в удивлении и легком шоке.

— Это Апсародай. Если я сейчас вас тут хлопну, то просто пойду домой, под кондиционер, — неторопливо проговорил я, следя за смуглым, — Потом мне позвонят, спросят за что, я объясню, что вы хотели войти туда, куда нет хода никому. На этом мои проблемы кончатся. Отцу… Василию донесут нужную информацию так, что он запомнит. А теперь к делу…

— Пацан…

— Заткнись, — я даже не посмотрел на здоровяка, — К делу. Я бегаю тут с вами по жаре именно потому, что большая часть информации, которую мы могли бы вам продать, уже неактуальна. В городе был очень большой замес, наш информатор уже пару недель как не у дел. И не будет у дел. Эта лавочка закрылась. Последнее. Любой, кто попытается войти на нашу территорию — труп. Это уже говорю не я, а гребаная Священная Инквизиция. Всё, идём, я принесу ваш хлам назад.

Марию Гритту, то есть нам, вовсе не нужны были эти гранаты и мины. Точнее, нужны, но куда меньше, чем дистанцироваться от новых жителей православного сообщества, сохранив при этом лицо наемников. Это стоило моего же набитого лица, всё-таки отказываться от вызова разобраться «раз на раз» я не стал… так что из парка выползал своеобразным победителем. Смуглого, выступившего первым, удалось хорошо перехватить на рывке, а затем и обидеть, но вот здоровяк оказался мне не по зубам.

Хотя, это того точно стоило, как оказалось впоследствии.

— Ну и как с тобой на базар идти? — сердито вопросила упершая руки в боки вампиресса, глядя на мою художественно разукрашенную злым русским спецназовцем личность.

— Никак! — вяло махнул я рукой, — Мы там стволами размахивали, так что мне пока туда не стоит появляться. Давай сама как-нибудь.

— Пацанов позову, твоих знакомых, — поразмыслив, кивнула себе ленивая брюнетка, — Что за мужики пошли…

Подождав, пока она выйдет из дома, я похромал в гости к нашему альву. Наши проблемы решались одна за другой, но проблема финансов оставалась острой как никогда. Слишком острой. Такой, о которой должны переговорить два прожженных прагматика… без участия остальной команды.

Алебастр, ни грамма не тушуясь, пропустил меня в свою святая святых. Пещера отшельника была набита аппаратурой, большую часть из которой я даже идентифицировать не мог. Жрало это всё энергии столько, что не хотелось думать о счетах, которые нам же и придётся оплачивать. Однако, как оказалось, счета за электричество были еще одним стимулом для интенсивной работы альва.

Люди с оружием требовались буквально везде. Напряженность в городе, после случившегося замеса, запалом для которого послужило огромное количество компромата, выброшенного в сеть покойным корпоратом Артуром Беррингом, по-прежнему была на очень высоком уровне. Пустившие друг другу кровь фракции сохраняли боевой оскал, закупая всё более-менее стоящее мясо, но, также, запоминая тех, кто принял деньги врага. Лезть в текущую свару было бы форменным самоубийством… ну или, как минимум, неоправданным риском.

— О пиратстве можешь даже и не думать, — продолжал делиться со мной альв информацией, которую так хотели получить русские за несколько гранат, — Видеокамеры, наблюдение, GPS-трекеры, дроны. Расслабухи никакой нет, все напряжены до предела. Морских крыс вы извели сами, так что товары поставляются, в основном, официальными путями. С прикрытием.

Моя идея прошвырнуться по окрестностям города, вылавливая производителей синтетических наркотиков понимания не вызвала. Выручки там не найдешь, сырье не сдашь, проблем огрести можно. То же самое с поиском чужих схронов при использовании нюха кицуне. Разных заначек в окрестностях города должно быть просто невероятное количество, но альв был убежден, что это равносильно поиску иголки в стоге сена. Запахи не держатся долго.

— Предлагаю другое, — негромко проговорил мой чернокожий партнер по преступлениям, выводя на экран одного из мониторов фотографию какой-то полненькой азиатской женщины преклонных лет, — Я распакую свою заначку, в ней двадцатка. На первое время нам хватит. А ты пока займешься вот ей.

— Что значит, «займешься»?

— Это Кси Тинг, владелица массажного салона в Среднем городе, — начал объяснять подземный житель, — Салон только прикрытие, она продает информацию и находит работу наемникам. Далеко не всем подряд, нужны рекомендации, чтобы попасть в её блокнот. Неудачников она не любит, может здорово подставить, не моргнув и глазом, но тех, кто её не разочаровал, не разочаровывает в ответ. Принципиально. Работает с Триадами, но сама по себе. Пользуется большим уважением. Работает очень давно, со времен, когда Верхнего города еще не было.

— Полезная бабуля, — кивнул я, — но ты ведь не просто так предлагаешь мне отправиться к ней и начать работать? Понятно же, что новичкам она нормальное дело не даст.

— Не просто, — согласно кивнул альв в ответ, передавая мне маленькую черную флешку, — Триады ищут Господина У. Мы подстрахуемся, начав работать с Кси Тинг, снимем с меня те немногие подозрения, что у них могут возникнуть. Здесь, на накопителе, информации достаточно, чтобы китаянка восприняла её как рекомендацию. И даже немного больше. Ты передашь ей на словах, что я ушел из бизнеса с концами. Но есть нюанс, из-за которого мы обсуждаем эту тему вдвоем.

У бабульки имелись причуды. Она с нежной любовью относилась к своему массажному салону, часто вынуждая клиентов прибегать к услугам этого предприятия, пока они ждут старушку-информатора. Время ожидания часто совпадало с часами работы массажисток. Нежные одухотворенные характеры остальных членов нашей команды могли слегка не понять подобную специфику делопроизводства, а вот для меня она была естественнее дождя с неба.

Стратегия альва была проста и понятна. Передавая свою, уже почти рассыпавшуюся, «поляну» китаянке, он, одновременно, подгонял ей отряд наемников, уже готовый брать и выполнять задания. Это был прекрасный реверанс, но слегка омраченный нашей несостоятельностью.

— Стволы, Алебастр. Нам нужны стволы, — указал я на одну из самых объективных проблем, что у нас имелись в наличии, — Штурмовые винтовки, пистолеты-пулеметы, бронежилеты. Без них мы — всего лишь уличная банда с пистолетами. Несерьезно.

Вооружение далеко не всегда необходимо, но его наличие является показателем профессионализма, готовности к выполнению нормального спектра задач. Если спектр сужается до ограбления продовольственного ларька… в общем, церковники могли нанять нас, не обращая внимания на этот важный момент просто потому, что кое-что знали о подготовке инквизиторов. Но обычные люди с куда более толстыми бумажниками? Нет.

Этот вопрос тоже требовал срочного решения. Раньше мы им не занимались, бегая за копейки по поручениям владельцев храмов, но там и стрелять не надо было. Местные, став совсем уж мелкой рыбешкой, передавали лишь бумажные записки и какие-то пакеты людям в Старом городе. Исключением был равви Фридман, но лишь по ощущениям. К чему-то серьезному старый еврей нас не допускал и щекотливых поручений не выдавал.

— Не люблю решений с не просчитываемыми рисками… — по-стариковски проворчал очень молодо выглядящий альв, задумчиво откинувшийся на стуле в свете десятка мониторов, — … но на ум приходит только одно. Семья, точнее клан, Хендриксов.

Короли восточного Басолана, большая семейка американцев, пустившая здесь корни лет двадцать назад. Владеют крупнейшей и единственной автомастерской на своем ранчо, стоящим на судоходной речке. Контролируют все деревни побережья за счет монополии на починку ржавого хлама, сбивая себе цены на сельхозпродукцию. Имеют во владении крокодиловую ферму и ряд мелких теневых бизнесов. Балуются всем подряд, чувствуя свою абсолютную безнаказанность, но держатся в рамках, не устраивая особой чернухи. Терпят их за то, что пришлые не дают местным организовываться хоть в какую-то значимую силу.

— У них точно стволов до задницы, арсенал на целую армию, — пояснял мне альв, сложив руки на груди, — Типичные американцы, помесь Техаса с Алабамой. Реднеки, но с неплохой подготовкой, их не раз проверяли на прочность. Однако, Пётр… там вообще не вариант устраивать резню. Если вы вырежете три десятка человек ради стволов, то рано или поздно об этом узнают. Подобное не поймут.

— Да и наши не поймут… — задумчиво пробормотал я, почесывая затылок, — Давай посмотрим, что у тебя есть на этих Хендриксов. Поработаем головой, пока наша большая страшная вампирша таскает нам картошку.

Утащить у окопавшейся кучи реднеков несколько стволов идеей казалось хорошей, только это значило залезть к ним в самое логово. Не просто на базу с мужиками, где есть какая-никакая дисциплина и порядок дня, а дом, в котором постоянно находятся женщины и дети. Автомастерская у них там же, то есть, какая-то часть мужчин тоже всегда неподалеку. Забор, колючая проволока, возможно даже мины с ловушками, а еще, самое главное — любой таец на пару сотен километров вокруг им настучит, заметив машину с чужаками. До ограбления, после… неважно. Будут проблемы, возможно, даже очень серьезные. Семейка не простит наездов.

— Хочешь сказать, что нет ни одной цели поближе и попроще, у которых можно было бы стырить пару штурмовых винтовок? — уныло вопросил я, уже зная ответ.

— Да хоть в соседнем храме можно, — пожал плечами альв, — Я видел у русских чуть ли не два десятка «калашей», когда они разгружались. Город набит оружием, Петр, но даже я, бывший информатор, не в курсе, кто что держит дома. Тут любят уникальное оружие, с отделкой, с историей. Адрес какого-нибудь наемника или базу их шайки я тебе могу сдать легко, но сейчас не восьмидесятые. Попадетесь на камеру узнанными — подпишете себе смертный приговор.

Да, это была проблема. Нас не учили тишине. Священная Инквизиция — очень влиятельная организация, которой куда легче затыкать рты и глаза всем, кому она сочтет нужным, чем держать подразделение тайных операций. Оно, конечно, есть, но вчерашние кадеты к нему отношения не имеют. Мы так, штурмовики, солдаты, те еще бандюги. Заточены бить зло ботинками, пока оно не сдохнет. Ну или не зло, если платят хорошо.

— Грубая необоримая мощь… — задумчиво пробормотал я, пялясь на ходящий туда-сюда бюст запыхавшейся Эрики, притащившей две большие авоськи с картошкой.

— Сейчас я тебя нахлобучу! — зловеще пообещала мне вампиресса, роняя добытое на пол, — И плевать, что уже нахлобученный!

— Эй, я просто задумался!

— … ничего не знаю!

— Урод мелкий. Все они уроды. Я бы сожгла это гнездо… дотла!

Злой шепот Эрики никак не мог относиться к глобальному быту весьма большого хозяйства, на которое мы сейчас смотрели через дешевые поцарапанные бинокли, где-то добытые Широсаки. В целом, обиталище Хендриксов в этот жаркий полдень напоминало скорее небольшой оживленный базар, чем ранчо. Окруженный высоким и крепким забором комплекс строений кипел жизнью. Там ремонтировали технику, носили продукты, торговались, что-то делали, что-то чинили. Бегали куры, собаки, тайцы и более рослые Хендриксы, которых легко можно было вычислить по причине поголовного ношения джинсов.

Мир, гладь да благодать.

Негодование вампирессы вызвала другая картина. Правее, у самой реки, под парой раскидистых кустов, совершенно прикрытый от глаз с ранчо, но не от нашей позиции на возвышенности, один молоденький загорелый парень, скорее всего носящий фамилию Хендрикс, вовсю пялил не менее молоденькую тайку. Причем, никакого букета цветов не наблюдалось, да и девушку естействовали очень прозаично, просто задрав ей легкое платьице, да нагнув, позволяя вцепиться руками в дерево для устойчивости.

Коротким взглядом оценив злящуюся вампирессу, прикрытую маскировочной сеткой, я ей коротко посоветовал:

— Присмотрись внимательнее.

— К чему? — злобно зашипела Хатсбург, — К голой заднице этой несчастной? Или к стручку этой падали⁈

— Именно к заднице, — кивнул я, приникая к биноклю, правда, направленному уже на человека, сидящего на вышке с ружьем, — Оцени её. Затем посмотри вон на тех бедолаг, которые сгружают ящики с курами…

— Слушай, Красовский, давай ты просто объяснишь! — наша брюнетистая красавица, уже поняв, что я не шучу, размышлять не желала. Ей было жарко и противно.

— Легко, — откликнулся я, — Задница есть, платье не ветхое, горя на лице не наблюдается. Эта девчонка живёт здесь, с Хендриксами, как и вон те, которые чуток постарше. Вон те, что с козой воюют. Она не деревенская, а местная.

— Ну⁈

— Эрика, — вздохнув, я оторвался от бинокля, — Их тут кормят, дают работу, не бьют. Разумеется, девок будут трахать. И, если ты думаешь, что они против такого, то будь уверена — эти молодые тайки сами тебе в глотку вцепятся, попробуй ты их «освободить» от такого унижения. Посмотри вон, на свободных фермеров. Ребра и позвонки пересчитать можно отсюда. А потом на задницу… а всё, её уже отпустили. Видишь, как бодро поскакала? И явно не плакать в уголочке.

Вампиресса надулась как мышь на крупу.

— Проклятый старпёр. Наверное, и сам…

— Но-но. Красовский никогда не принуждал женщин, — посуровел я голосом, — Если они сами его об этом не просили. Давай вернемся к наблюдению. Наши скоро закончат.

Как и было предсказано кем-то из нас, местные всегда были готовы к какому-нибудь движу. Два старых брата-близнеца нашей «тойоты» стояли неподалеку от главного выхода из этого ранчо, внутри их кабин красовалось по куче наваленного кое-как оружия, а люк на крыше был дополнительно усилен кустарной конструкцией, дарящей безобидному автомобилю натуральную огневую башенку. Именно на эти машины чаще всего поглядывал сторожевой на вышке, не позволяя никому из гостей ранчо подходить к ним близко. За час такой человек нашёлся только один, один из крестьян, вытаскивающий с другом лодочный мотор с починки, завернул задом не туда, так сидящий американец тут же уставил на него ствол своей винтовки, криком приказывая уйти в сторону.

Работа тут явно была отлажена. Хотя, никакого особого «террора» я не заметил. Местные тайцы безусловно подчинялись командам хозяев ранчо, но те их отдавали лишь по необходимости. Шел нормальный рабочий процесс в этой помеси огромной фермы и не такой уж и большой мастерской. Мужчины занимались техникой, женщины домом и животными. Собак, тощих, вертлявых и бодрых, было неприятно большое количество.

В последнем мы убедились, когда прикормленная свора Хендриксов сошла с ума. Сначала одна шавка, принюхавшись, взвыла оглашено и звонко, крутясь у ворот, ведущих к стойлам, затем вторая… через полминуты там уже бегали все собаки ранчо, гавкая и подвывая.

— Чего это они? — прошептала вампиресса, лежащая рядом со мной.

— Чуют лису, — коротко отозвался я, — Но её там уже нет.

— Ты видел?

— Да. Принимаю предложения о том, как запихать в Юки еще больше еды.

— То есть, ты видел её голой⁈

— Тебя это сейчас волнует? — меланхолично поинтересовался я.

Скучающая брюнетка тут же замолчала. С её подготовкой снайпера, пусть и ночного типа, Эрика, как никто другой из нас, понимала важность терпения. Особенно в такой, состряпанной на живую нитку, операции. Жара, зной, отсутствие подготовленной лежки, плотная одежда, защищающая от солнца, но не от жары. Расслабилась, красавица. А вот Хендриксы, смотрю, напряглись. Как минимум трое сейчас интересуются, что так возбудило собак. Правда, ничего не найдут, в этом я уверен. Собаки просто чуют зверя, а то, что нам нужно было, Юки добыла из одного хорошо закрывающегося ящика… не забыв, как следует наследить по помещению до того, как залезла внутрь. Сходящие сейчас с ума псы ничем американцев не порадуют.

Юки в обличие лисы пришла довольно скоро, притащив с собой длинную брезентовую сумку-чехол. Мы, снявшись с наблюдения, ушли под пригорок, тут же начав потрошить добычу кицуне, пока та сидела, вывалив язык и шумно дыша. Жара стояла почти невыносимая.

— Ампулы ксилазина и «Dan-Inject Turbo», — с удовлетворением оценил я добычу в виде четырех легких пневматических винтовок и зарядов к ним, — Как Барон и подозревал. Идеально.

— Что это, Красовский? — проявила интерес наша шикарная брюнетка.

— Набор «поймай зверя живьем», — оповестил её я, проверяя оружие, — Местные балуются охотой, причем на млекопитающих. Юки, умница, взяла правильную снарягу, для теплокровных, а не для крокодилов.

Потрепав лисицу за морду, я поцеловал её в нос, от чего та тут же уткнулась в землю, спрятав поцелованное под лапами, но сохранив очень довольный вид. Пока она лукаво кокетничала, я закончил шмон сумки, обнаружив памятку.

— Леопард — 110 мг.

— Человек — 150 мг.

— Обезьяна — 90–110 мг.

Джек-пот!

— Мы могли бы и в сети поискать, — фыркнула Хатсбург, вставая, — Не пойму я тебя, Красовский. То кладешь людей пачками чуть ли не за косой взгляд, то так переживаешь за жизни этих ублюдков.

— Принципы, дорогая, — вздохнул я, пакуя лисью добычу назад, — Люди — не скот, чтобы их убивать за пару железок и горсть патронов.

— Ты, вообще-то, наехал на целую толпу почти безоружных тайцев совсем недавно!

— Они хотели нас ограбить! Юки, превращайся. Время поработать. Проверьте балаклавы.

План, предложенный Бароном, имел единственную сложность — раздобыть эти самые ружья. Хендриксов никак нельзя было назвать браконьерами, учитывая, что закона как такового на Басолане не было, а мы неплохо понимали, как развлекаются американские реднеки. Возможно, они и не катались по местным прериям, ловя разную живность, но не повеселиться, затолкнув живую корову к крокодилам? Ноль шансов. А чтобы та особо не попортила товар… фермы без транквилизаторов и средств доставки не бывает.

Однако, у нас была лиса-выручалочка, которая, несмотря на всю свою безобидность, уже не раз и не два доказала свою пользу. Даже незаменимость. Кто бы еще смог быстро и решительно сделать подкоп под нужный сарай, пролезть, свистнуть то, что надо, а затем уйти, полностью исключая для исследователей возможность, что это сделал человек?

Теперь оставалось лишь вернуться к Гритту, ожидавшему нас на свалке тех же самых Хендриксов возле груды сваленных в одно место шин, доложить ему об успехах, правильно зарядить пневматические винтовки, поджечь старую обветшалую резину, а затем, рассредоточившись, ждать. В сумерках дым заметят быстрее…

Хендриксы прибыли через полчаса после того, как густой «столб» дыма от жженых покрышек вознесся к небесам. Трое молодых людей на нужной нам машине-«арсенале». Даже не четверо. Оставив одного парня за рулем, даже не закрыв дверей, двое молодых загорелых американцев приблизились к вонючему костру, сжимая в руках автоматические винтовки и оглядываясь по сторонам. Джинсы, кепки, свободные рубашки, кобура с пистолетом на поясе. Одинаковые как близнецы.

Оставшийся за рулем мужчина хотел что-то крикнуть внимательно осматривающим наше горящее творчество парням, но именно в этот момент подкравшийся к машине я, перегнувшись через сиденье открытой двери, вцепился в водителя. Одной рукой в глотку, второй в руку, сжимающую рацию, вывернув её, чем вынудил опешившего человека выронить уже ненужный ему предмет. В этот же момент раздались тихие, едва услышанные мной сквозь гул горящей резины, щелчки «дан-инжектов» из кустов, а также ругань тех, в кого попали шприцы с ксилазином. Третий шприц я, спрятавшийся со своим пленным за машиной, уже вдавливал тому в бедро, легко удерживая человека, дергающегося от нехватки воздуха.

Сейчас, пока я утихомириваю своего «клиента», отстрелявшиеся Эрика и Юки уже тихо драпают куда подальше, пока Марий контролирует процесс. Мы с ним готовы подстраховаться боевым оружием, но это — на крайний случай. Пока хватает и того, что лишенный кислорода мозг водителя выключается, а я успеваю украсть как рацию, так и ключи зажигания до того, как два молодых парня с винтовками наизготовку пытаются понять, что произошло, что им вкололи, откуда стреляли…

— Джек! — мне в спину крикнул один из этих растерях, — Нас подстрелили! Вызывай отца!

— Вон он лежит! — заорал второй, держащийся за задницу, — Джека вынесли, Аллен! Это засада!

Тупыми эти парни не были. Добежав до машины и проверив родственника, они быстро сложили два и два, начав громко ругаться вслух, орать от злости и стрелять в воздух. Грозили, что обязательно нас потом найдут и снимут кожу живьем, а затем еще и оттрахают, пока мы будем умирать, проклиная тот день, когда решили «залупнуться на Хендриксов». Звуки их сердитых голосов послужили прекрасным сигнализатором работы ксилазина. Очень быстро злые американские парни стали очень вялыми, а потом еще и спокойными, тихо и удобно вырубившись прямо возле их так и не проснувшегося Джека.

Короткий переливчатый свист блондина собирает нашу банду у трофейной машины. Мы заботливо собираем всех троих американцев в одну кучу, кладя каждого на бок так, чтобы бедолага не подавился собственным языком. После этого, зацепив парочкой железяк горящие и воняющие шины, растаскиваем их по свалке, «затирая» наши следы.

Дело сделано, можно ехать к нашей «тойоте», заблаговременно оставленной на маршруте без всяких деревень и посторонних свидетелей. Придётся, правда, с десяток-другой минут попрыгать по кочкам, а потом еще и поработать грузчиками, но здесь уже не морской грузовой контейнер, а просто реднековская тачка.

— Транквилизатор оставит от их кратковременной памяти полный бардак, — поделится с нами довольный как слон Барон, — Так что, как порешаем с их машиной, можем умывать руки. Все сделали как надо. Только не трогайте ничего, не оставляйте отпечатков пальцев.

Доехав до нашей «тойоты», мы сноровисто обчистили добытую тачку от вещей, представляющих интерес, тщательно обтёрли поверхности, которых могли касаться, а затем, отъехав до перекрестка с асфальтовой дорогой, покатили себе в город, пересчитывая добычу. Она была скромной, но, как говорится: «то, что доктор прописал».

— Четыре штурмовые винтовки, модель девяносто четвертого года, никакой гражданки, полное авто… — почти мурлыкала Хатсбург над награбленным, — … не фонтан, не блеск, но уже рабочие машинки. Мы занимались с игрушками поновее, но и эти подойдут! Магазины… есть, немного, но нам хватит. Патроны под них есть, немного, один полный цинк, по два снаряженных магазина. Эти реднеки что, совсем ку-ку, хранить магазины в снаряженном состоянии? Надо будет проверить пружины…

— Проверим, — кивал Барон, задумчиво курящий в форточку, — Что еще?

— Два помповых «ремингтона», длинные, можно сделать обрезы, — с готовностью переключилась вампиресса, — Двенадцатый калибр, сотня самоснаряженных патронов, одна картечь. Тут уже износ побольше, но вы знаете эти стволы, они почти вечные. Два винтаря «десять-двадцать два» и просто море боеприпаса под них. Не берусь считать, тут россыпью сумка набралась, но две-три тысячи патронов к этим мелкашкам есть. Что с ними будем делать?

— Учить Юки, — отозвался я, — То, что надо.

Невероятно популярные среди охотников на шакалов, бурундуков и прочую небольшую тварь, полуавтоматические «игрушки» двадцать второго калибра были популярны в Америке больше, чем можно было себе представить. Низкая стоимость патрона «22. long rifle» сделала эти пукалки любимым развлечением многих фермеров.

— Нож, — тем временем продолжала Эрика, — Нормальный мужицкий нож, здоровый такой, зловещий. Себе, наверное, возьму. Вместо той уродливой хреновины, что подогнал мне Пётр. Хотя зачем — не знаю, на дело бы взяла «кабар»…

— Сама дура! — обиделся я, — С твоими когтищами тебе как раз нужно что-то вроде топора!

— Да иди в лес, Красовский! Ко мне из-за этой кривой хреновины карликовые ирландцы пристают!

— Потом нашутитесь! Эрика, заканчивай доклад! Я видел, что мы еще что-то взяли!

— Ну да, три «глока» с кобурами, эти ковбои были без револьверов, пневматические пушки с лекарствами Красовский забрал, даже отстрелянные шприцы, да еще Юки у них полностью все инструменты выгребла, подчистую. И… магнитолу спёрла? Няшка, зачем…?

— Это очень хорошая магнитола! — возмутилась кицуне, прижимая упомянутое к груди.

— Хорошо, хоть не курицу, — съязвила брюнетка, а затем, подумав, пакостливо добавила, — А ты знаешь, кто на тебя в бинокль смотрел, пока ты по амбару шарилась…?

Ну куда без этого, да?

Китайцы — это вещь в себе, думал я, обгладывая пряное куриное крылышко, зажаренное на уличной жаровне. Я с ними немало имел дел в прошлой жизни, но с позиции, которая сейчас недоступна. Эти ребята склонны прислушиваться к твоей точке зрения, если тень, которую ты отбрасываешь, способна накрыть всё их местное дело. Если нет, то они всегда стараются всё устроить по своим правилам. Единственное спасение — их мифическое «лицо», о чем лучше не забывать, пока имеешь дело с этими людьми. Да еще и специфика обращения имеет место быть. Одно дело, когда им что-то надо, другое дело — когда надо тебе. Очень большая разница.

Запив курицу холодным апельсиновым соком, я принялся закидывать себе внутрь рис со специями, попутно вспоминая нашу скромную вечеринку на пять человек.

Да уж, исполнить умудрились все, даже несмотря на то, что, объевшись сытного ужина, твердо постановили, что сегодня никто никуда не идёт. Как будто это могло остановить наш коллектив, ага. Первой начала Эрика, попросив продемонстрировать ей танцы из моей прошлой жизни, потом Алебастр с Няшкой, возясь в поисках музыки, обнаружили древнее караоке, захованное подземником в угол его пещеры, затем Марий заставил кицуне напевать его любимые аниме опенинги, пока мы соображали кальян, затем, когда текила кончилась и начался виски, началась вообще чернуха и задушевные беседы, которые, в итоге, переросли в игру в «Монополию», в ходе которой все под утро и заснули.

Нескромные детали, которых хватало, мой мозг решил оставить за кадром и на карте памяти смартфона. Особенно ту порнографию, что Юки сотворила с газлифтом любимого кресла Алебастра, сдуру пожаловавшегося, что оно начало в последнее время заедать. Ну или то, что спать мне пришлось… в комнате Эрики, потому что, когда мы разносили павших по койкам, та никак не хотела от меня отлепляться. Впрочем, фотография её опухшего похмельного лица, самозабвенно сопящего на смятой подушке, теперь будет у меня компроматом на самый черный день.

Ах да, а еще мне сломали очки. Ну, как сломали? Их надели на пьяного альва, после чего мы все четверо так сильно смеялись, что он, обидевшись, содрал их с носа и бросил назад. Попал в стенку, вот они и разбились.

Сижу теперь без них.

Хотя, пора идти. Десять вечера. Время, когда деловая жизнь Апсародая только начинается.

Массажный салон «Нежный колокольчик» был сакраментальным китайским заведением. Расположенный на оживленной тесной улочке Среднего города, он ютился между вполне современным мини-маркетом и лавкой сувениров, демонстрируя всего два наземных этажа. Народ, оживленно снующий мимо, полное отсутствие какой-либо охраны или надзора, никаких камер… ничего. Идеальное прикрытие.

Внутри, в крошечном фойе, меня встретила широкой улыбкой смазливая китаянка лет тридцати, в красном закрытом ципао, тут же совравшая, что все номера заняты, поэтому…

— Я к Кси Тинг, от Алебастра, — оглядываясь по сторонам и находя пару вполне современных камер под потолком, прервал речь девушки я.

— Вам было назначено? — мило поинтересовалась она, продолжая вежливо улыбаться. В ухе у неё была беспроводная гарнитура, явно соединенная с телефоном.

— Со мной согласились встретиться.

— Согласно моим записям, нет, — не меняя выражения лица, поведала молодая женщина, — Вы не подходите под описание человека, с которым сейчас назначена встреча у госпожи Тинг. Прошу прощения.

Как интересно. Я стоял за спиной у нашего чернокожего друга, когда он переписывался с местной повелительницей информации. Никакого «описания» Алебастр не давал и не собирался. Значит, меня пытаются развести…

— Что же, тогда не буду вас больше отвлекать, — достав из кармана флешку, я подкинул её, поймав, а затем, сунув в карман, развернулся, чтобы уйти.

— Постойте! — голос «секретарши» изменился, став более сладким, — Кажется, была допущена ошибка! Госпожа Тинг примет вас, прямо сейчас! Прошу за мной!

Вверх — это, видимо, для случайных или «специальных» клиентов. Тут мы идём вниз, спускаясь по узкой лестнице в узкий длинный коридор с множеством дверей по бокам. Все они открываются внутрь, все они открыты, демонстрируя небольшие яркие «номера», в которых и принимают большинство клиентов. Сами «массажистки», настоящий цветник из молодых китаянок на любой вкус и цвет, тоже на месте. Беззаботно щебечут друг с другом, провожая меня любопытными взглядами. Иду, улыбаясь, а перед глазами картинка, как этот самый коридор легко и беззаботно превращается в простреливаемую зону. Достаточно каждой из этих девочек иметь в каком-нибудь тайнике «узи», чтобы весь путь к местной мадам стал непреодолимым препятствием даже для очень хорошо вооруженного отряда.

Дешево, сердито, эффективно. Многое говорит о человеке, как и шутки, смех и хихиканье, раздающееся из раскрытых дверей.

Сама Кси Тинг ждала нас в своем кабинете, в торце этого длинного коридора, явно проходящего под соседними зданиями. Комната торговца информацией утопала в атрибутах восточной культуры. Красное и золотое было буквально везде, статуэтки драконов, аистов, черепах и жаб теснились на маленьких полочках, прибитых к стенам там, где не было драпировок. Массивный стол, вырезанный пару столетий назад, был занят стопками бумаг куда сильнее, чем парочкой современных мониторов. Могучий телефонный аппарат старого типа смотрелся довольно странно посреди всего этого дела, но определенно часто использовался. Тихо гудела вытяжка.

Сидящая посреди всего этого великолепия китаянка впечатлить не могла никак. Толстенькая, с широким плоским лицом, свойственным «черноногим», она курила сигарету, рассматривая меня с видом торговки, выбирающей курицу на рынке. Если бы не руки, совершенно лишенные как мозолей, так и украшений, спутать этого человека с обычной китаянкой, обремененной мужем и пятеркой детей, было бы легче легкого. Ни тебе взгляда, характерного для людей, привычных к власти, ни…

— Оставь нас, — небрежно бросила сидящая женщина своей подчиненной.

Оо… Вот это голос. Тяжелый. Девушка в красном подчинилась немедленно, плотно закрыв за собой тяжелую массивную дверь, оставляя начальницу вместе с молодым и вооруженным пистолетом типом. Запомним.

Мы немного посверлили друг друга испытующими взглядами в тишине. Я стоял, не двигаясь с места, хотя перед столом старой китаянки и находились два удобных глубоких кресла. Занять одно из них без приглашения было бы… невежливо. Женщина тоже молчала, лишь слегка сопела, затягиваясь сигаретным дымом раз за разом.

— Ладно, — наконец, выдохнула она вместе с целым облаком, покинувшим её легкие, — Не будем крутить. Спрошу для начала — почему тут ты, а не блондин?

— У моего командира пока нет опыта общения с такими мудрыми людьми как вы, госпожа Кси Тинг, — безмятежно откликнулся я, мысленно хваля себя за то, что лишился очков загодя, — а результаты нашей беседы слишком важны для нашей команды, чтобы рисковать.

Немного лести, чуть-чуть прогиба, но никакого подтверждения во взгляде или позе. Это заявка совершенно пуста и бессмысленна для сидящей напротив меня женщины, но, при этом, не лжива.

— А у тебя, значит, опыт есть, мальчишка⁈ — тут же надулась китаянка, небрежно стряхивая пепел в огромную латунную пепельницу, — Да⁈

— Ну, — я пожал плечами, — Когда-то я имел дела с одной мудрой китайской женщиной, которую целый город знал под именем Бронзовая Черепаха. Она много лет славилась тем, что никогда не нарушала своё слово. Её люди на отдыхе смеялись очень похоже на ваших девочек, госпожа Тинг.

— Хо-о… — ни грамма не задержалась с ответом торговка информацией, — Что-то я не слышала о такой даме!

— Это было в другом мире, — независимо откликнулся я, — Хотите, расскажу о нем поподробнее?

— У меня нет на это времени, юноша, — Кси Тинг сощурилась, — Садись и расскажи мне лучше, что такой большой корпорации понадобилось от такой маленькой меня. Садись-садись. Только не трать мое время зря.

Ворох вариантов быстро проскочил в моей голове, окончившись на единственном выводе — Кси Тинг железобетонно уверена, что мы работаем на «Стемию Инк». Что Алебастр работал на эту контору или был ей завербован. Это меняет суть и смысл дальнейшей беседы. В корне.

— Сначала вот, — я положил на бумаги перед женщиной флешку альва, — Это принадлежит вам. Что до вашего вопроса… у меня есть номера телефонов Марко Цурье и его безопасника, МакАлистера. Я могу им позвонить, они снимут трубку. Но, потом, скорее всего, пошлют меня нахер. Я же, в свою очередь, вполне готов ответить им тем же.

— То есть, хочешь сказать, что вы не под ними? — Кси Тинг, несмотря на свой тяжелый основательный голос, пауз на раздумья не брала. Мозги этой женщины работали быстро.

— Мы не под ними, не под церковниками, ни под кем-либо на Басолане, — педантично перечислил я, — Просто группка молодых умных людей, нуждающихся в деньгах. Неплохо обученных, неплохо вооруженных.

— Докажи! — склочно потребовала Кси Тинг, зверски умучивая бычок в пепельнице и складывая руки под грудью. Откинувшись в кресле, она посмотрела на меня чуть ли не с отвращением, — Даю минуту! Или вали отсюда, болтун!

Я ухмыльнулся, повторяя жест за ней.

— Чтобы не позориться перед тобой, старуха, мы обнесли Хендриксов на четыре винтовки! — запросто объявил я, кардинально меняя тон и подход к разговору, — Бегали до этого с пистолетами от покойного Григория, они полное старье…

Проверка в ответ на проверку. Американцев мы выставили вчера. Не просто каких-то людей в городе, а тех, кто живут черте знать где и, возможно, еще даже не дошли в своих поисках до Апсародая. Однако, слухами земля полнится, поэтому если эта дама действительно так хороша…

Булькающий хохот полненькой старушки звучал то ли забавно, то ли опасно. Её просто размотало от смеха, но при этом казалось, что сейчас она двигает коньки, а не просто веселится. Карканье, хлюпанье, кашель, судорожные всхлипы. Как-то это всё внезапно стало тревожным.

— Госпожа Кси Тинг, если вы сейчас отъедете, то у меня будут проблемы! — озабоченно предупредил я заливающуюся мегеру, — Где у вас тут лекарство? Могу искусственное дыхание сделать!

Китаянка побагровела и захрипела, пуча на меня слезящиеся глаза. Погрозив, наконец, кулаком, она вцепилась обеими руками в подлокотники своего кресла, начав дыхательную практику. Это помогло ей довольно быстро прийти в себя.

— Не соврал… подлец… — с одышкой выдохнула Кси Тинг, — Действительно… умеешь…

— Врать человеку, который будет посылать тебя за деньги на смерть — очень глупое занятие, — с умным видом сообщил я приходящей в себя бабуле, — Тем более тому, кто в этой кухне еще с каменного века…

— Я в тебя сейчас пепельницей запущу, мелкий говнюк!

Хм, кажется, прокатило.

Мой расчет был предельно прост. Выстроенная на знание уличных «понятий» стратегия диктовала прямой подход — обозначить границы, дать «крючок», сообщить сведения, которые и легко проверяются, и не могут быть использованы. Ограбленные реднеки не могли заявить на весь остров, что их выставили на стволы, это бы спровоцировало огромную кучу бандюг отправиться к ним проверять, а нельзя ли утащить что-нибудь еще. Кси Тинг, в свою очередь, не могла «продать» нас им, потому что это бы значило натуральную войну в самом спокойном районе Старого города в самый ненужный для неё момент. Разумеется, что она не поверила бы ничему, что я ей говорю по поводу независимости моей команды от Стемии, но сопоставить сказанное мной с тем, о чем ей уже донесли наблюдатели — она сопоставила.

Да, мы мутные ребята. Однако, безо всякой поддержки со стороны. Прибыли с голыми задницами и были с голыми задницами, пока не обнесли Хендриксов. Теперь у нас есть стволы, теперь мы пришли за работой к ней. Все четко, все недвусмысленно, все на виду. Кто-то спросит: «а зачем ей вообще связываться с мутными типами?». Так в этом городе все мутные. Церкви, разведки, Инквизиция, мафия, местные банды, теневые интересы корпораций. Свободная торговая зона. Она сама, эта полненькая старушка, лежит под Триадами с момента, как утвердила своё влияние в городе. Всё, что она сможет узнать со стороны — так это то, что мы не будем брать заказов на церковников. В масштабах города подобное сущая ерунда. Отряд молодых вояк, уже проверенных в паре заварушек, стоит куда больше.

Отряд, в котором есть бывший торговец информацией, с которым Кси Тинг наверняка прокрутила не один десяток дел… Особенно, если учесть, что господин У, земля ему пенопластом, собственноручно поспособствовал падению репутации Алебастра. Сидящая напротив меня старушка знает «цену» этого падения.

— Ладно, с бронзового. Прямо как эта пепельница.

— (громкие китайские ругательства) Она латунная, тупой лаовай!

Хех.

Отряд, который может пойти ночью с пистолетами штурмовать укрепрайон на болотистом острове, оснащенном двадцаткой вооруженных придурков.

Отряд, который может обокрасть натуральный клан американских отморозков.

Отряд, который может позвонить небожителю из Верхнего города и послать того на три буквы.

Китаянка просто не могла отказаться от подобного, оставалось лишь правильно подать. У меня получилось.

Через час я стоял, изгнанный из «Нежного колокольчика», чья хозяйка в грубой матерной форме отказала мне в услугах своих подчиненных. Ну, наверное, я слишком рано заговорил о кредитной линии, денег-то у меня своих пока не было, ну а куда деваться? Сначала спишь ночь в объятиях очень шикарной и фигуристой девушки, затем еще бродишь по коридору, где слева и направо целые цветники, не особо одетые… не удержался.

Эх. Пойду в кафе, топить своё горе в чае и мемах. Главное не обращать внимание на ворона, злорадно каркающего мне в спину с вывески.

О, точно, очки. Надо купить очки…

Барон учил Няшку стрелять. Та, валяясь на специально взятом нами с собой одеяле под вовсю жарящим солнцем, методично отстреливала патроны двадцать второго калибра, пытаясь сбить выставленные метрах в тридцати от неё бутылки. Блондин, потея, наблюдал за этим делом, выдавая одну рекомендацию за другой. Дело шло ни шатко, ни валко, но, всё-таки, шло.

— Всё правильно, — удовлетворенно сказал я, отхлебывая ледяной газировки, — Белые работают, черные отдыхают. Торжество демократии.

— Ты в самом деле позволил какому-то болвану утащить девчонку у тебя из-под носа? — не обратила внимания на мои слова валяющаяся рядом в теньке вампиресса. Она лежала в купальнике, на шезлонге, но тщательно следя за тем, чтобы солнце её не коснулось. Отпив из своего стакана, красавица задумчиво протянула, — Как-то это низковато для тебя…

— Если бы девушка обратилась ко мне за помощью, я бы, наверное, помог, — откликнулся я, — Но она потребовала пироженку.

— Ты что, джинн? — фыркнули мне в ответ, — Типа одно желание на человека?

— Нет. Просто слабые — не требуют, — лениво отозвался я, глотнув напитка, — А эта шлюшка была просто ничтожеством, привыкшим строить из себя нечто.

— Козёл.

— Да ладно? Вот скажи мне, почему ты спаррингуешь со мной чаще, чем с Марием?

Вопрос заставил Хатсбург задуматься. Наши с ней спарринги мало чем отличались от полноценной драки. Единственное — мы перестали портить друг другу «фасады», но в остальном всё было жестко и больно. Куда хуже, чем между ней и Гриттом. Тем не менее…

— С тобой — как в реальном бою, — нехотя выдавила из себя Эрика, — Марий слишком техничен. Это даже вредит.

— И ножами ты учишься пользоваться, не сачкуя, — подытожил я, — Что «кабаром», что кукри, хоть и плюешься на последний. Синяки, шишки, вывихи, мы всё это получаем, чтобы не получить потом по-настоящему. Цена, госпожа Хатсбург. Понимание и готовность платить по всем счетам — делают тебя крутой и отпадной, как там говорил Уолш?…чувихой. Даже несмотря на то белье, которое ты носишь. Мне Юки пришлось полчаса утешать, когда она из стиральной машинки выудила целый ворох твоих ниточек. Так расстроилась, думала, кофту какую тебе запорола. Пришлось открыть ей глаза. Они так широко открылись… я почти позвонил в скорую. Интересно, а бывают скорые офтальмологи?

— Петр!! — вампиресса умудрилась сильно смутиться, — Старый расист!

Я уже хотел отшутиться, как смартфон настойчиво пискнул особым сигналом.

— Время работать, Недотрога.

— Угу… — вампиресса с неохотой встала с шезлонга, — Крепче держи.

— Я тебя хоть раз подводил? — спросил я, поднимая довольно массивный зонт на треноге, чтобы укрывать им вампирессу от солнца.

— Идем уже! — проворчала она, подхватывая винтовку.

— О, опять ниточка…

— Не пялься!

— В смысле не пялиться, ты же это одеваешь, чтобы пялились! Как только не перетираешь…

— Да отцепи свои глаза от моей жопы! Сам сказал, нам работать надо!

Наверное, для человека, сидящего за рулем, чистый шок — это не звук внезапно лопнувшего на повороте колеса, а зрелище едва одетой брюнетки в сотне метров дальше по дороге, стоящей под стационарным, как в кафе, зонтиком. По крайней мере наш клиент, сидящий в потрепанном, но еще очень даже достойном «крайслере», дождался, пока я неспешно подойду к остановившемуся автомобилю, а затем постучу дулом «кольта» в стекло.

— Привет, Рахул, — нагнувшись к открывшемуся окну, дружелюбно поздоровался я с тучным, хоть и довольно молодым, человеком, невесть зачем отрастившим себе уродливую короткую бороду, — Даже два привета. Второй тебе от Лунь Мэя. Помнишь такого?

Рахул Прасад помнил, очень хорошо помнил, судя по его изменившемуся выражению лица. Причем настолько сильно изменившегося, что даже внезапно появление пары вооруженных людей посреди пустоши блекло по сравнению с этими воспоминаниями. Сидящий за рулем толстяк сник и съежился, начав что-то лепетать, но я его не слушал.

— Сегодня, в десять вечера, Лунь Мэй закажет в «Ленивом крокодиле» утку по-пекински, — продолжал я, улыбаясь и дирижируя себе пистолетом, — У него на столе, кроме этой самой утки, будут лежать два конверта от тебя. Один с долгом и процентами, а второй — красного цвета. Подарок и извинения. Как? Это — твои проблемы. Если конвертов не будет, то с утра, вместе с завтраком, на столе у Лунь Мэя будет лежать непрозрачный пакет. В нем будут твои уши и яйца. Как? Это мои проблемы. Всё понял?

— Ты… ты не посмеешь! — выдавил с жутким акцентом скверно-бородатый бедолага, — У меня… у моего отца… здесь связи! Тебя…

— Шор Гаваньял, я в курсе. Мы с ним чаю попили сегодня, — кивнул я, перебивая пятого сына какого-то заштатного сомнительного раджи, — Он тебе больше не поможет. Ты ему надоел, Рахул. Ты всем надоел. Не разберешься со своим долгом до указанного времени, тогда помой, пожалуйста, свои яйца. Тщательно. Буду благодарен. Всё, бывай.

Только я сделал три шага, как мне в спину обиженно-плаксиво заорали:

— Я не успею! Вы прострелили мне шину!

Некоторые дебилы живут в каком-то своем особом мирке. Там, где все плохое просто не может с ними случиться. Они не понимают смертельной опасности даже тогда, когда та дышит им в лицо, светя оскаленными клыками. Никто не читает классику. Вот, например, Эрнест Хэмингуэй, «По ком звонит колокол». Почему все считают себя умными, не прочитав хотя бы это?

— Знаешь, — я обернулся, выщелкивая балисонг, — Одно ухо я тебе прямо сейчас отрежу…

Какие-то зачатки мозга у сына раджи всё-таки были, так что «крайслер», поднимая клубы пыли, удрал от неторопливо приближавшегося меня, позволяя вернуться к отдыху и вампирессе, ждущей в эффектной позе, с обрезом ружья, упёртым в бедро. Очень красиво, хоть сейчас на обложку журнала… а вот, уже нет. Виновата очень пыльная полупрожаренная кицуне, метнувшаяся под зонт, а затем принявшаяся себя поливать холодной водой из бутылки, брызгая той во все стороны. Отчаяние планомерно загрязняемой вампирессы, которой некуда было деваться из-под зонта, было просто великолепным!

Насчет Рахула Прасада всё было просто. Этот молодой человек не имел никакого серьезного прикрытия, но при этом являлся фигурой, с которой одному из небольших боссов Триад было неудобно спрашивать долг. В смысле настойчиво спрашивать, с переломанными пальцами, с зажженным фейерверком, засунутым в задницу, с головой любимой кошки в холодильнике… ну вы поняли. Досадный эпизод был слит Кси Тинг, а бабуля, зная о наших завязках на храмовой площади, выдала нам заказ.

— Уверен, что он заплатит? — поинтересовался Марий, обходя двух борющихся грязных девушек по широкой дуге.

— Парень сейчас звонит Гаваньялу, у него выбора нет, — откликнулся я, пихая в «тойоту» переброшенное Эрикой ружье, — Как только тот подтвердит мои слова, смуглый зад Прасада останется один на один с Апсародаем, а наш наезд станет первой вежливой просьбой. Мы его остановили на повороте к любимой норе, а я не думаю, что у него еще есть куда прятаться. На крайний случай, я прилепил «жучок» к днищу его колымаги. Надо будет потом забрать.

— Значит, на сегодня с делами покончено, — удовлетворенно кивнул блондин, но тут запиликал сообщением его смартфон. Взяв аппарат, Барон качнул головой, — Видимо, нет. Армэн Ди Вайн на связи. Хочет нас видеть, срочно.

— Пришло время отдавать долги, — кивнул я.

— Без нас! — тут же рявкнула брюнетка, болтающая мокрой грязной японкой, как нашкодившим щенком, — Девочки едут домой в душ и бассейн, мальчики работают! Истинная демократия!

Почему от меня учатся только плохому…?

— А что в тебе хорошего, старый убийца⁈ Вороны⁈

Гм, и то верно.

Нормально, правда, доехать не получилось. Только мы начали заново обсуждать старую тему о том, что неплохо бы отыскать легальную работу со свободным графиком, как у Барона снова зазвонил телефон. С нами хотел говорить равви Гад Фриман, но вовсе не за тем, чтобы предложить заказ. Старичок в толстых очках предупредил Гритта о том, что на площади четыре неких женщины готовят засаду… на нас. Вооруженные, с автоматами, окапываются и маскируются прямо в парке. Вежливо попросил разобраться с ними без особого шума, потому что он уже принял свои таблетки для сна. Затем положил трубку, даже не пытаясь намекнуть, что у нас теперь перед ним долг. Хотя это и так почувствовалось.

— Кто предупрежден, тот вооружен, — меланхолично заметил Марий, возясь со смартфоном, — Разбужу Алебастра.

— А что делать…? — растерянно пролепетала чумазая Юки, — Мы будем стрелять⁈

— Ты точно будешь, — утешил я её, даже особо не задумавшись, — Эрика, выбери вам позицию. Постреляете из мелкашек, пока мы на земле покрутимся. Дополнительная тренировка.

Гритт одобрил, попутно выдав короткое объяснение для наивных маленьких японок. Оно заключалось в том, что когда у твоего дома готовят засаду с солидным калибром, то собираются работать сразу, наглухо. Раввин не опознал этих таинственных женщин, что уже говорит о многом. Алебастр нас поддержать вроде ничем, кроме информации не сможет, но и не потребуется, особенно когда девушки из «двадцать вторых» поднимут засадниц на ноги. А вот старенькому еврею придётся потерпеть немного шума. Отработаем. Мы не суперагенты, способные на чудеса.

— Ты вообще, как, готова? — участливо спросил наш блондин белобрысую азиатку.

Та не успела и рта раскрыть, как вмешалась Эрика.

— Юки, плюнь на то, что нас хотят убить, — сурово произнесла она, — Эти женщины встали между нами и душем. А еще в холодильнике есть мороженное.

Няшка тут же приободрилась. Будь у неё звериные уши, они бы встали торчком.

— К тому же, вы из этой ерунды точно никого не убьете, — добил я сомнения кицуне, указав на полуавтоматические винтовки для слабого патрона.

Получилось всё… до смешного грустно. Разозленный альв, проворонивший, можно сказать, засаду, поднял в воздух пару своих недорогих дронов, заряженных самодельными гранатами со слезоточивым газом, а затем уронил по команде Барона свои «подарки» прямо на головы двух засадниц. Те, поднявшись, оказались под обстрелом Няшки и Недотроги, поняв, что по ним работают снайперы. Попытавшись отступить, вся четверка вышла под наш с Бароном перекрестный огонь… и полегла, даже не сумев понять, откуда по ним стреляли.

Акт трагикомедии оказался не последним. Когда мы, проведя контроль, уже тащили мертвецов на базу, у пагоды буддистов затормозил хрипящий и рычащий «крайслер», у которого вместо одного из колес уже был ломаный, еле держащийся, обод. Выскочивший из машины Рахул Прасад с раскрытым ртом уставился на меня, тащащего труп, а я, сделав ему ручкой, почему-то уверился, что больше мы с этим индусом не встретимся, но деньги, что он должен, сегодня будут на столе у Лунь Мэя.

Обыск и анализ четырех тел, оказавшихся европейскими женщинами от тридцати и старше, не дал никаких подсказок. В меру сухие и поджарые, они были, разве что, чересчур бледными для Басолана, выдавая из себя приезжих. Альв, не знающий ни одной чисто женской команды наемниц в городе, просто утащил их смартфоны, проворчав, что нам нужно избавиться от тел, пока он их взламывает. На стороне чернокожего засони оказались женщины и дети, так что мы с Бароном, переглянувшись, сдались.

— Армэн? — спросил блондин в свой аппарат, набрав нужный номер, — Мы готовы встретиться. Ты знаешь место, где можно потерять четыре трупа?

Ди Вайн знал… и не удивился. Я не удивился тому, что он не удивился, как и тому, что толстого бородатого психа вовсе не отпугнули внезапные новости.

— Знаешь, что меня раздражает в этой ситуации? — спросил я Гритта, садясь в машину.

— А?

— То, что мы буквально на днях проехали несколько сотен километров, устроили целую операцию, чтобы добыть себе пушки, а сегодня их приносят к нашему порогу. С гранатами, обвесом и даже легкими бронежилетами.

— Патронов мало принесли, — с абсолютно каменным лицом заявил севший за руль Барон.

— Марий, ты серьезно? — недоверчиво улыбнулся я.

— Ты всех учишь плохому, — уверенно кивнул блондин, давя на газ.

— Когда я кого-то учил плохому⁈ — было с чего возмутиться.

— Красовский, — проникновенно глянул на меня наш лидер, — Только тебе могло прийти в голову превратить выезд на заказ по выбиванию долга в стрельбы для Юки. А затем, когда нам позвонил Фридман, не прошло и минуты, как ты придумал новую «тренировку снайпера». Прямо на живых людях.

— Так это же были отличные возможности!

— Об этом я и говорю… Так что устроим разгрузочный день. Я поведу Юки в парк развлечений, а вы с Эрикой возьмете билеты в театр.

— Отличная идея, Марий. Особенно сейчас, когда мы едем по городу с четырьмя трупами в багажнике.

— А еще на одном из них сидит огромный ворон, Пётр. Как видишь, твоё влияние чувствуется буквально везде! Заодно, не расскажешь ли мне, с какой стати Кси Тинг несколько раз подчеркнула мне в разговоре, что у её салона нет кредитных линий для клиентов?

— Эм…

— Еще она просила передать, что если ты еще раз полезешь к ней с предложением искусственного дыхания, то кредитная линия появится. Личноу́тебя, как у нового работника в этой сфере. И большие-большие скидки. Можешь подробнее рассказать о том, как прошли ваши переговоры…?

Вот так, в неловкой, но очень задушевной беседе, мы и скоротали путь до очередного причала, расположенного посередине нигде. Там, правда, не только обнаружился сам Армэн Ди Вайн во всем своем великолепии, но и тот передвижной морской грузчик-буксир, на котором мы уже работали. Корабль тихо бултыхался на волнах, а толстяк потел и нервничал, пока не увидел нас.

— Скидывайте с дальнего выхода, — махнул он полной рукой на причал, — Тут полно акул и крабов. Они разберутся.

— Серьезно, — вздёрнул я бровь, — А как же кости?

— Там, на дне, их много! — фыркнул псих, — Это известное место, его специально построили. Решил вам его показать. Пригодится. Давайте быстрее, у меня там в холодильнике есть пиво и соки! Нужно поговорить.

Причальный мост у этого «причала» действительно был удивительно длинным…

Позвал нас Армэн не просто так, а желая… нанять. Все время с нашей последней вылазки, он посвятил подготовке к своему делу, что вылилось в необходимость частичной модернизации грузового суденышка и замены части оборудования для погружения. Деньги на это у психа были, но также было и понимание, что если он «засветится» в Старом городе с такими тратами, то неминуемо привлечет внимание. Проворачивание же дел тайно требовало силового прикрытия.

— Я не могу заплатить много, — заявил этот довольно искренний и порядочный психопат, сидя под брезентовым навесом на палубе кораблика, — Не смогу даже нормально. Свободных денег тысяч пять долларов, не больше, а ходок придётся сделать две-три. Но посмотрите сюда…

С этими словами он скрылся в каюте капитана, откуда, пыхтя, выволок нечто, очень похожее на высокотехнологичную… швабру для великанов. Агрегат выглядел очень внушительно, а его описание, выданное Армэном, было и того круче.

— Мультичастотный «Майнлаб Эскалибур — 2»! — гордо объявил Ди Вайн, вертя в руках швабру, — Возможная глубина погружения до шестидесяти метров, великолепно дискриминирует металлы! Лучший в мире!

— И нужен нам, как козе пятая нога, — заметил я, — Хотя даже непонятно, что это.

— Это металлодетектор, Петр, — ни грамма не смутился Армэн, — Очень хороший. Лучший. С его помощью вы сможете найти там, где лежит моя вещь… другие вещи. Дорогие. Из золота. Вряд ли очень дорогие, вряд ли бесценные предметы искусства, но…

— Ты предлагаешь поделить груз, — догадался Гритт, — Поделить твою находку. А если речь идёт о золоте, то…

— Всё верно… — откликнулся занесший прибор назад толстяк, грузно садясь на своё место. Некоторое время он сидел молча, выглядел потерянным, даже испуганным, но затем, глубоко вздохнув, продолжил, — … я знаю точное место, где покоится каравелла «Сан Мигель», отплывшая из Испании в самом конце шестнадцатого века. То, что мне нужно — находится в остове судна.

Забавные новости. Но я буду точно не в восторге, если оно там не находится, потому что поиметь посреди океана полностью сошедшего с ума капита…

— Точно, Пётр, — прервал мои рассуждения Армэн, кивнув себе за спину, — Старина «Эскалибур» уже проверил.

— Сути это не меняет, — хмыкнул блондин, — Ты хочешь поступить с нами также, как в тот день, когда в Апсародае началась буча. Погнал нас поднимать груз без подготовки, а всю разницу за скидку на грузовоз положил себе в карман. Тут мы…

— … работая, чтобы закрыть долг, — перебил я его, — получим возможность хапнуть что-нибудь себе. Благодаря металлоискателю.

— Но до этого рискнем шкурами несколько раз, — парировал мне Гритт.

— Никто не мешает нам помародерить тех, кого мы убьем в целях самозащиты. Просто продадим нашему заказчику товар мертвецов, получим деньги, — пожал я плечами, — Я не хочу, чтобы Армэн сдох от пули какого-то контрабандиста. Пусть лучше сдохнет от радости, когда увидит свою железяку. Решать, конечно же, тебе.

Барон мучительно вздохнул, массируя себе переносицу пальцами. Он молчал, пока не подал голос сам Ди Вайн, тихо сидевший в ожидании вердикта.

— Я не могу гарантировать, что на «Сан Мигеле» была внушительная судовая касса, — тихо проговорил учитель дайверов, — Но уверен, что тот вёз минимум тысячу кобанов — золотых японских монет. Такие монеты могли весить до тридцати трех граммов… каждая.

То есть, тридцать три килограмма золота, которое ранее не интересовало нашего Армэна. Показательно. Тем не менее, с такими вводными данными, авантюра даже в глазах нашего гиперответственного Мария приобретала перспективу.

— Договорились, — поднял он глаза на Ди Вайна, — Но я хочу всё знать о заключаемых тобой сделках. Быть в курсе каждого движения. Никакой самодеятельности, никакого утаивания информации, никаких внезапных поездок.

Ди Вайн в ответ только слабо улыбнулся, расплывшись на своем стуле. Кажется, он был согласен и на куда большее.

Успевать в последний момент — неприятно. Вроде бы всё получилось, идёт как положено, но ощущения контроля за ситуацией нет. Пусть даже сам процесс очень спонтанный, а возможный результат весьма эфемерен, однако, внутренний перфекционист бунтует. Испытываешь стресс, а он молодым растущим организмам, даже таким здоровым как у меня с Гриттом, очень противопоказан.

— По домам, ублюдки, по домам… — ласково улыбаясь, я качнул стволом автомата, глядя на пару десятков ну очень хмурых смуглых лиц, на которых читалось просто невероятное разочарование, — Не вынуждайте меня. Сегодня очень жарко.

«Ублюдки» не желали уходить. Им очень хотелось другого — зайти в огороженный высоким проволочным забором дом за моей спиной, запустить свои тайские ручонки по локоть в барахло, принадлежавшее целому кагалу белых людей, снявших эту эрзац-крепость у местного ленд-лорда, а затем утащить домой столько, сколько получится, а потом, если даст карма, вернуться за добавкой. А тут, внезапно, приехали какие-то чужаки и грабят то, чего так желали эти бедные голодающие крестьяне! Желали, боялись, не трогали даже тогда, когда тут осталось всего четыре бабы… но вот, не успели.

А кто не успел, как говорится, тот опоздал.

— Сам уходи! — наконец, вякнул какой-то молодой парень на английском, — Вас здесь не было!

— У меня автомат, — пояснил я ему, продолжая улыбаться, — И на счет «десять» я начну стрелять…

Наши недоброжелатели, приехавшие за головой Мария Гритта, в оригинальности ничем не отличились от нас. Только сунувшись в Апсародай, они тут же устроили себе базу за его границами, возле одной из бесчисленных местных деревушек. Правда, там, где мы ютились в хибаре, привыкая к местному климату и восхитительным формам потеющей Эрики, они «оторвали» себе целую казарму с непонятным прошлым, но представляющую из себя вполне комфортный и хорошо защищенный дом. Местные, самые обычные тайцы, вовсе не были особо голодающими и нищими, но, видимо, глаз с гостей не спускали, очень надеясь отлично поживиться за их счет, в случае чего. Увы, но коварный и хищный ум нашей кровожадной вампирессы обыграл бедных тайских интересантов.

Возможно, те бы попытались если не смять меня, то хотя бы пальнуть из кустов из какого-нибудь допотопного револьвера, но увы, в доме была еще пара человек с автоматами, а это уже было селянам совсем не по зубам. Хотя я всё равно пустил им пулю поверх голов, когда на счет «десять» еще видел несколько удаляющихся затылков.

— Признаюсь, я ошибался, — честно признаюсь я через несколько часов, когда мы будем ехать обратно. На коленях у меня будет сидеть вымотавшаяся Широсаки, клюющая носом.

— М? В чем? — потребует объяснений блондин, управляющий забитой машиной.

— Изначально я полагал, что Юки станет если не обузой, то просто посредственным бойцом, — легонько тряхнул я девушку, обнимая её за тонкую талию, — А сейчас, если подумать, она самый ценный и универсальный член отряда. Умеет чинить технику, разведывать, стрелять, вынюхивать… и, как мы узнали только что, буквально идеальный мародёр! Не мародёр, а мародёрище!

Именно Няшка была причиной того, что «тойота» сейчас была набита настолько, что ей пришлось усесться мне на колени. Кицуне нашла всё там, где мы видели лишь пару пистолетов, небольшую пирамидку цинков и несколько рюкзаков с разгрузками. Одежда, заначки, взведенные мины вокруг дома, невзведенные мины, прикопанные у заднего входа, склад гранат под подоконниками, даже парочку «беретт» в целлофане, спрятавшихся в сливном бачке туалета!

…и десять толстеньких пачек американских долларов. Стодолларовыми банкнотами, ни разу еще не использовавшимися. Посмотрев на последнее, Гритт поскреб свою двухдневную небритость, а затем изрёк, что деньги будут разделены поровну между всеми. Затем мы, переглянувшись, хором прокляли нашу авантюру с Хендриксами, а потом принялись грузить всё в машину.

— Правда, Юки, мне тебя жалко, — когда уже заехали в город, выдал Барон.

— Почему? — удивилась девушка, так и не сумевшая из-за жары выразить всё своё возмущение по поводу «мародёрища».

— Потому что дорвавшаяся до денег Эрика пойдет по магазинам. Угадай, кого она возьмет с собой?

Подумав, кицуне неожиданно ткнула пальчиком в сторону водителя:

— Со мной и тобой!

— А я причем⁈ — ужаснулся такой перспективе лидер.

— С ним нельзя, он будет смеяться, — теперь я удосужился тыканья пальцем, — А ты будешь молчать и носить! И водить машину!

— … и страдать, — ухмыльнулся я, — Но сначала страдать будет наша Недотрога. У нас ночью еще есть дела. Шоппинга не случится. Пока что.

Надо сказать, мы с Гриттом были чересчур наивны. Эрике Хатсбург, расцветшей как какой-то там черный тюльпан, понадобилось ровно десять минут, чтобы ограбить нас обоих на половину денег. Они были изъяты «на улучшение условий жизни», причем альва вампиресса благосклонно обошла, как существо, не выходящее из дому, а следовательно, не нуждающееся в гардеробе. Хотя Алебастр в свою очередь попытался взять в рабство Юки, начав грузить её своими специфичными покупками. Тут уже пришлось вмешаться мне и гнать всех спать. Ночью нам предстояло охранять Ди Вайна на выезде.

Сделка по покупке дополнительных тросов и подъёмников прошла спокойно. Два отряда джентльменов, наш и продавца, встретились возле старых покосившихся гаражей, где в ярком свете ламп одного из них Армэн проверил предлагаемое к покупке. Мы с Бароном, осуществляя зримую поддержку, курили, переглядываясь с такими же охранниками, но куда слабее вооруженными. Эрика и Юки нас страховали из темноты, что не понадобилось. Сделка была заключена, деньги перешли из рук Армэна к продавцу, товар был погружен на нашу «тойоту» и, после выгрузки, мы отправились домой. Эрика потирала руки, внушая всем окружающим священный ужас, я уже натирал ботинки, мечтая посетить закрытый бордель, визитка которого давно уже лежала без дела… но тут некий подлый блондин в идеально подходящее для этого время нанес свой неотразимый удар.

В нашу входную дверь загрохотали удары тяжелого женского сапога.

— Отдавайте мне моего мужика, вы, еретики хреновы! — выдала ультиматум в камеру сестра Агнешка, устроившая весь этот тарарам, — Немедленно! Жду, пока не кончится эта сигарета, а потом вы познаете Гнев Божий из миномета калибром четыреста миллиметров!

Хатсбург, конечно, устроила с ней яростную перепалку по домофону, но даже кровожадный вампир женского пола не мог отказать польской католичке в праве свидания после стольких дней занятости. Сияющий как начищенный медяк Марий бросил на меня трусливый взгляд, но всё равно смылся, а его избавительница, вкогтившись в руку предателя, насмешливо бросила, что забирает Гритта на «пару дней, может быть три». Чертыхнувшись, Недотрога проводила влюбленных длинной матерной тирадой, а затем, обернувшись, посмотрела на меня как на еду.

Моя песенка оказалась спета, дальше пошёл самый настоящий похоронный марш. Причем, без преувеличений. Эрика Хатсбург приготовилась к задекларированному ранее мероприятию куда дотошнее, чем мы обычно готовимся к операциям. Я не знал, что нас ждёт. Юки не знала. Даже «тойота», я уверен, не была к такому готова.

…почему?

Потому что мы живем в современном мире, господа. Мире, в котором хитрые вампиры могут иметь смартфон, на котором точно будут приложения торговых площадок с доставкой до пункта выдачи. И, как у любой порядочной женщины, в этом приложении у Эрики уже была «корзина», набитая морем товаров первой, второй, третьей и восемнадцатой необходимости. Поэтому мы не поехали за покупками в классическом смысле этого слова. Мы отправились выбирать и забирать.

Девочка в пункте выдачи побледнела, когда её сканер считал штрих-код с устройства лучащейся довольством Эрики. Едва ли не посерев от горя, с тяжелым вздохом, служительница торгового дома принялась таскать коробки и пакеты, которые Юки оперативно вскрывала, позволяя нашей брюнетке мерить, оценивать, пробовать и анализировать. Через два часа мы возвращались с первого рейса, заставив половину прихожей в доме под полным ужаса взглядом альва, которому было приказано растаскивать коробки дальше.

Второй рейс ознаменовался кошмаром для Широсаки, потому что душа, как и её вместилище, у Эрики Хатсбург были очень большими, а вот времени было немного, поэтому брюнетка очень активно помогала бедной кицуне примерять одну вещь за другой, устроив что-то вроде полузакрытого показа мод. Приличное показывалось мне на оценку, о неприличном можно было догадываться по звукам помирающей японки за шторкой. Впрочем, вскоре из нашей белобрысой егозы были выдавлены все эмоции, жизнь и воля к сопротивлению. Вампир не знал пощады. Ни к кому.

Одежда, обувь, приборы для кухни и для обслуживания сложного существа по имени «женщина». Завивка, заколка, замотка, завертка, обпиливание, обстругивание, надрезание и отшелушивание. Половину всего уже заказанного Эрика, не моргнув глазом, оформляла в возврат, от чего на лице молоденькой девчушки я всё отчетливее читал желание напиться сегодня в контрабас. Если выживет.

Впрочем, даже морально собравшийся с духом я оказался не готов к откровению Хатсбург, признавшейся, что те два рейса с хламом и шмотками, что мы уже сделали — были копеечными вложениями, призванными закрыть лишь самые низменные наши потребности по самому невысокому ценнику. Юки, услышав это, пошла обнимать в очередной раз шокированного чернокожего альва, признаваясь ему в том, что стала обладательницей десятка различных шортов… против воли, на что наш отшельник, органически не переваривающий прикосновения разумных, всё-таки взял и обнял страдалицу в ответ. У него теперь были носки. Несколько десятков пар. Разноцветные, разумеется. Цветовая дифференциация альва очень сильно волновала Эрику.

Та, как будто самостоятельно выпив жизнь из меня, Юки, Алебастра и той девочки со склада, что крестила воздух, когда мы уходили, была преисполнена жизни, любви и радости.

— С ширпотребом закончили! — радостно объявила вампиресса, стоя среди многочисленных коробок, заполонивших немало пространства, — Обедаем — и по магазинам!

— Как хорошо, что я — дома… — пробормотал альв, с натугой удерживая обмякшую Широсаки.

— Ты пока разноси, разноси, — определила его фронт работ несносная брюнетка, — Я только десятку на это потратила.

Если я думал, что смогу превозмочь этот день, просто набравшись стоицизма и отключив восприятие, то эти мысли были чересчур оптимистичны. Как оказалось, Хатсбург подготовилась не за гранью здравого смысла, а на самой его границе. Отняв у меня очки, она протянула вместо них тугую сеточку для волос и дешевый блондинистый парик.

— Мерки у меня есть, фотографии тоже, Красовский, — победно заявило мне кровососущее, — Ты сегодня работаешь за себя и за того парня! В смысле, на Мария одежду будем подбирать на тебе!

Изуверский интеллект этой женщины потрясал основания наших разумов так, что верхушки колыхались как колосья пшеницы в ураган. Это внушало определенные подозрения в том, что побег Барона был сюрпризом для всех нас. В воздухе витал запах сговора. Запомнив эту мысль, я открыл расследование.

Что сказать? Мерять вещи под двумя заинтересованными женскими взглядами, ни грамма не озабоченными разными там шторками — уже утомительно. Делать это за двоих — вдвойне. Оценивать наряды Эрики…? Ух. Вампиресса признавала строго градации от «сексуального» до «неприличного сексуального». Уши Юки попросту устали светиться красным к тому моменту, как на часах пробило три пополудни, а сама шикарная брюнетка, заставив многих служительниц магазинов изойти пеной от зависти, лучилась удовольствием.

— Красовский лучше, — прошептала она кицуне на ухо, уверенная, что я не слышу, — У Мария есть баба, а вот он пялится на нас обеих. Надо было его лишь слегка утомить, чтобы реакция шла только на отменные шмотки — и вуаля! Мы молодцы!

Ах так. Значит, это был заговор? Запомним, вяло подумал я, выкуривая уже тридцатую сигарету за сегодня. Обязательно запомним. Вы еще не знаете, с кем связались.

Первым делом, пока девушки сидели в магазине нижнего белья, я прикупил себе три совершенно белые футболки, а затем зашел в ближайший магазин офисных принадлежностей, который, кроме стандартного набора услуг, предлагал возможность нанесения принта на ткань одежды. В моем телефоне было множество интересных кадров для такого случая. Как оказалось, настолько много, что пришлось число футболок доводить до десятка, да и печатать на них с двух сторон. Одно лицо спящей в моей кровати Эрики заслуживало какой-нибудь премии от ценителей черной комедии. Покидая давящихся от хохота печатников, я устало и удовлетворенно улыбался. Первая фаза мести была готова. Ей только надо было дать остыть.

Со второй было и того проще. Я сам, того не желая, видел всё, что покупает Хатсбург. Несмотря на огромные «объёмы» покупок, было видно, что она тщательным образом продумала траты, выбирая в основном то, что считала необходимым для нормального существования в нашем логове. Да, ворох разных предметов одежды и обуви для неё, Юки и нас был очень внушителен, но это если не делить его на пять частей. И, конечно же, Хатсбург не приобрела ничего, что можно было бы надеть в театр…

Я улыбался настолько зловеще, что несколько молодых людей, явно планировавших ограбление загружающих «тойоту» счастливчиков, передумали прямо на ходу, лишив нас возможности поучаствовать в хорошей драке. Хотя, в целом, не понимаю, как могут показаться привлекательными те, кто уже спустил все деньги на шмотки? Ты будешь рисковать жизнью для того, чтобы стать обладателем штанов не по размеру?

Отвезя девушек домой и разгрузив машину, я объявил бунт на корабле и самоотвод от дальнейших действий. Их, в общем-то, пока и не планировалось, все и так чуть не валились с ног. У меня же просто не работала голова, которую я и решил проветрить в парке. Там меня максимум могли подстерегать вездесущие вороны, но они, кроме редкого карканья, проблем никогда не доставляли.

Погулять вышло всего с десяток минут, после чего зазвонил мой смартфон. На экране было написано имя нашего соседа-раввина.

— Можете зайти ко мне, Петр? — мягко спросил старый и весьма опасный еврей, — У меня есть к вам личная просьба.

Игнорировать подобное было бы верхом хамства, учитывая, что именно звонок Фридмана нас не просто спас, а пролил золотой дождь на отряд, так что я немедленно отправился в синагогу, благо до неё было менее ста метров. Раввин, как и его «просьба», встретили нас в общем молельном зале.

— Вы не откажете старому человеку в решении небольшого затруднения? — спросил меня этот пожилой благообразный еврей, указывая жестом на существо, сидящее на одной из лавок, — О нем нужно позаботиться некоторое время… в условиях полной секретности. Ваше жилище и его бессменный обладатель более чем подходят для решения этой проблемы, ну а сама забота особых трудов не составит.

— А можно узнать, что это? — пробормотал я, глядя на существо, чувствующее себя вполне комфортно и спокойно там, где оно находилось. Может быть, тоже обрезанное?

Тварь была похожа на очень крупного черного кота, увеличенного, правда, еще в три раза. Выделялись круглые ушки, морда была вытянута вперед, да еще и слегка отдавала серым в отличие от всего остального тела, но больше всего, наряду с росомашьими лапами, внимание привлекал длиннющий и очень гибкий хвост, толстый и непоседливый. Существо сидело, переводя взгляд с раввина на меня и обратно.

— Это бинтуронг, — слегка улыбнулся старый еврей, поправляя свои толстенные очки, — Тайланд одна из стран, где они проживают. Их еще называют «кошачьими медведями». Думаю, вы легко найдете с ним общий язык, инквизитор. Бинтуронги довольно миролюбивые и покладистые существа, а питаются, в основном, фруктами.

— У нас кицуне… — задумчиво пробормотал я, зная, как на лисицу реагируют другие звери.

— Если будут осложнения, то просто принесете его обратно, — не смутился Гад, — В ином случае я буду очень благодарен.

— Не вижу ни одной причины для отказа вам, — пожал я плечами, рассматривая внушительную угольно-черную зверюгу весом килограммов в двадцать, — Попытка не пытка.

— Великолепно. Вот там стоит клетка, в которой её можно перенести, — указал раввин себе за спину, — И… если зверь продемонстрирует какие-то странности, уверяю вас, безобидные, будьте уверены — к интересам Инквизиции они не будут иметь никакого отношения.

— Что вы имеете в виду? — насторожился я. Тем временем этот кошачий медведь, встав на задние лапы и опершись передними на спинку скамьи, с любопытством разглядывал меня, поводя рылом и топорща шикарные усищи. Его небольшие, слегка выпуклые глазки не отрывались от моего лица.

— Когда вы узнаете о этом виде животных больше, Петр, — вновь улыбнулся мой собеседник, — То, вполне может быть, удивитесь. Бинтуронги чрезвычайно привлекательны в виде домашних животных, у них прекрасный характер и очень высокая адаптивность. Если бы не некоторые специфики их поведения и диеты, они были бы распространены больше кошек. Эта самка… продукт работы ученых, пытавшихся вывести исключительно ручной тип бинтуронга, поэтому я и настаиваю на соблюдение полной секретности, которой ваша команда так славится. Как видите, всё очень просто.

Я ухмыльнулся. А еще эта пушистая громадина черна как задница альва. Сильный удар по любящей цветовую дифференциацию Эрике, корыстно отстаивающей свое право быть самой черной и готической жабой в нашем болоте. Заслуженный.

Притащив внушительную переноску и поставив около скамьи, я оказался свидетелем, как сообразительный зверь без всякой команды забирается внутрь сам, а затем аккуратно втаскивает свой длиннющий хвост, помогая себе лапами. Под поощрительной улыбкой Гада Фридмана, я закрыл переноску и поднял за ручку сверху. Весило всё это дело килограммов тридцать, наверное? Да уж. Бинтуронг за счет своей шерсти и хвоста будет смотреться внушительнее Юки в её лисьем обличии…

Вернувшись домой, я обозрел горы барахла, до сих пор захламлявшие прихожую, поэтому, пожав плечами, просто поставил переноску в углу, тут же её открыв. Бинтуронг немедленно высунулась, с любопытством нюхая воздух, а через несколько секунд вышла вся. Роскошный зверь, кажущийся намного больше из-за своего потрясающего хвоста, озирался, изучая новое место, а я ему не мешал, сам прислушиваясь к звукам дома.

Они, кстати, были, причем весьма громкие.

— Юки, а ну вернись! — воззвал гневный голос вампирессы, — Ты лишь откладываешь неизбежное!

Ей никто не ответил, вместо этого, нам на глаза показалась белоснежная лиса, пригнувшаяся и быстро перебирающая лапками. На хвосте удирающего зверя красовались женские стринги нежно-василькового цвета. Не успел я и моргнуть, как Юки на всех парах влетела в переноску, ловко провернулась в ней, убирая хвост, а затем, вытянув лапку, захлопнула дверцу!

Мы с черным зверем переглянулись. Оба были удивлены, но бинтуронг, кажется, сильнее. Он, вроде бы, переехал в новое место жительства, но не успел и угол обоссать, как у него отжали старое.

— Юки! — и вот перед нашими взглядами весьма условно одетая брюнетка, взмыленная и возмущенная. И застыла.

Вампир увидел бинтуронга.

Бинтуронг не увидел вампира. Бедное животное пялилось на собственную переноску, дверца которой медленно, как в фильме ужасов, открывалась, являя нам абсолютно шокированную белую лисью морду с отвисшей нижней челюстью.

— Что у вас тут…? — недовольное ворчание подошедшего альва, полностью проигнорировавшего полуголую брюнетку, завершило формирование встречи команды.

— Это… — подал я голос через несколько секунд. Услышав меня, кошачий медведь чуть ли не с места запрыгнула мне на руки, обняв лапами за шею и обвив хвостом за талию. От неё слабо пахло попкорном и сильно — паникой.

Да что они все, сговорились, что ли?

— В общем, — освободив рот от густой шерсти, сказал я, — Она поживет с нами.

Процесс возвращения нашего блудного лидера под крышу дома был задокументирован с помощью нескольких камер, став, по итогу, одной из популярных записей для просмотра.

Вот Марий, на чьем лице видно определенная настороженность, закрывает за собой входную дверь, оборачивается. Он определенно готов к моим претензиям, только вот Петра Васильевича поблизости нет. Атмосфера дома удивительно тиха и миролюбива с той позиции, на которой находится блондин. Взбодрившись, барон разувается, проходя прихожую и открывая двери в общий зал.

Тут его челюсть отваливается. Он в неверии смотрит на потолок, на стены, на всё в меру освещенное пространство. Оно совсем не то, каким он его помнит. Вместо слегка небрежного, но по-своему уютного помещения, Марий стоит в логове… в логове. Иначе это не назвать. Дерево, везде дерево. Мощные ветви, даже бревна, закреплены на стенах и свисают с потолка на крепких кронштейнах. Полумрак и тени создают картину, еще более сюрреалистичную, чем она является на самом деле. Работает телевизор, перед которым стоит диван. Половина дивана занята что-то жующей белоснежной лисой, а вторая половина… отсутствует в этом мире. Там всё настолько черно, что не за что ухватиться взглядом.

Поэтому Барон, так и не приделавший назад свою челюсть, смотрит на единственную, более-менее нормальную, деталь обстановки. Это Эрика Хатсбург, занимающаяся йогой на коврике в углу. Лицо у вампирессы ехидное, она им кивает на диван, вновь привлекая внимание лидера к этому предмету мягкой мебели. На нем кусок черноты добывает откуда-то сбоку очищенный банан, раскрывает рот, полный белоснежных зубов, и откусывает треть. Остатки неопознанная взглядом блондина сущность передвигает слегка вбок… там открывается еще одна пасть, с зубами поменьше, и начинает жадно глодать банан. Глаза Гритта круглеют, лиса требовательно теребит лапой черноту, тоже желая банана, а затем в воздух поднимается огромный хвост, длинной более метра. Он делает плавные движения в воздухе. Последнее окончательно лишает Барона уверенности в реальности происходящего.

— Чего замер? — дружелюбно спрашиваю я, подходя в белой майке, на которой крупная фотография пьяной Няшки, показывающей радостной толпе в клубе уже свою майку с надписью «Трахать человечество!». Со сцены.

— Ч-что это? — слегка нервно интересуется Марий, тыча пальцем в диван, а затем еще и обводя им всю развешенную древесину в комнате.

— Это дерево, а это — альв, — недоуменно отвечаю я. Тем временем чернота на диване продолжает пожирать бананы на перегонки с лисой. Та давится, но ест.

— Альв с хвостом? — недоверчиво смотрит на меня блондин, продолжая указывать рукой, — Потому что это — хвост!

— Это не хвост, — невозмутимо отвечаю я, — У него просто половое созревание закончилось. Али, скажи же?

— Мы же договорились, что ты не будешь называть меня «Али», а Эрику «Недотрахой»? — врёт сидящий на диване альв, вызывая на меня прищур глаз моментально разозлившейся вампирессы.

Лиса скулит, пряча морду между лап.

— Хватит мне мозги морочить! — терпение блондина дает трещину, — Что вы тут устроили⁈

Этот момент кажется самке бинтуронга самым подходящим, чтобы спрыгнуть с дивана и пойти знакомиться с новым человеком. Дальше случается нечто, повергающее всех в гомерический хохот — Марий при виде почти невидимого альва, зачем-то ползущего к нему на четвереньках (темно же, не разобрать, а габариты мохнатого зверя и гладкого Алебастра похожи), с воплем отпрыгивает в коридор, от чего испугавшееся животное… правильно, скачет ко мне на ручки. Глаза нагулявшегося блондина полностью квадратные, он уже не уверен ни в чем и… загорается полный свет, позволяя-таки ему разглядеть происходящее под негромкую ругань недовольного яркостью Алебастра.

— Это Соня, — представляю я бинтуронга нашему лидеру, — Теперь она с нами.

— И это последний раз, когда Али носил черное! — ворчит, подходя, Эрика, — А теперь давайте, что ли, ужинать! Только дайте мне пару минут наедине вот с этим русским!

Соня, её имя было указано на переноске, оказалась прекрасной животиной. Умная, деликатная, покладистая, она каким-то образом чуяла, кто в данный момент будет не против пообщаться, и шла к нему. Не портила вещи, моментально приучилась к лотку, которого у нас не было, но который нашелся в подвале в виде грубо сбитого плоского ящика. Спала, забравшись на эти приколоченные нами бревна, да изредка фыркала, если находила нечто, что, по её мнению, плохо пахло.

Мария она обаяла за полчаса, пока мы ужинали, рассказывая ему всё это.

А с сухими деревьями, в изобилии сейчас украшавшими наш зал, получилось вообще смешно. Коряги, причем не простые, а вполне художественные, я нашёл там же, где и будущий «лоток». Их когда-то по дешевке приобрел сам Алебастр, которого допекли чересчур наглые «просьбы» соотечественников, постоянно получаемые им через интернет. У альвов считалось высшим шиком и неимоверной роскошью украсить дом чем-то наподобие огромных древесных корней, вот он и решил уесть других альвов, но… в одиночку нормально развесить всё это, пробурить дырки под кронштейны, поднять… не смог.

— Кстати, об этом, — внезапно напрягся Гритт, — Мы пока откладывали одну важную штуку, но теперь, думаю, о ней самое время вспомнить. Я о присяге дружинника.

Мы замолчали, начав переглядываться, а затем все, не сговариваясь, уставились на принявшую человеческий облик Широсаки, скармливавшую всеядному, как оказалось, бинтуронгу, куриную голень. Японка, заметив общее внимание, захлопала белесыми ресницами, слегка паникуя.

— Чт-что? — выдавила Юки, вжимая голову в плечи.

— Дело в тебе, — начал мягко объяснять я, — Нам всем некуда отсюда деваться, это правда. Но мы, Юки, инквизиторы, а ты — нет. Присяга Марию, как барону, выведет нас троих из-под целой кучи юрисдикций, а вот с тобой всё не так просто. Тебе придётся тоже стать инквизитором, принять на себя очень серьезные обязательства. Пожизненно. Понимаешь?

— У тебя есть выбор, — продолжила после меня Эрика, — Те, кто за тобой охотятся, они вряд ли хотят тебя убить, понимаешь? Став одной из нас, ты будешь вынуждена рисковать жизнью снова и снова, будешь должна подчиняться уставу, уничтожать разную дрянь…

— Много минусов, — не стал молчать и альв, — Смертельная опасность. Плюс только один, Широсаки Юки. У тебя в руках окажется твоя жизнь…

— Пока жив я, — перебил его Марий, не отрывающий взгляда от испуганных глаз японки, — Или мои дети, которых нет еще в проекте. Юки, мы ставим тебя перед выбором не потому, что тебе нужно его делать, а потому что я не имею права тебе этого не предложить.

Проще говоря, кицуне была достойна, являясь при этом секретоносителем инквизиторов. Частично принадлежа к нашей организации, она не обязана была делать то, что делали оперативники, но стала бы, дав присягу дружинника барону. Поднявшись в статусе над абсолютным большинством людей, она приобрела бы и новые проблемы, причем очень большие.

Как я и подозревал, Широсаки Юки решила долго не думать, подскочив со своего места. Она раскрыла ротик… и закашлялась, потому что я метко угодил прямо туда небольшим кусочком морковки. Пока девушка откашливалась, я укоризненно смотрел на остальных.

— Не надо так, — наконец, завершил я наказание взглядом, остановив его на Гритте, — Бери её, веди в комнату, а там нормально всё объясни. Сейчас это выглядит так, как будто бы мы на неё давим, чтобы подписать на весь блудняк.

— Ага, идите-идите, — поддержала меня вампиресса, косясь на альва, — Мы пока тут пообщаемся. Насчет «Недотрахи».

— Соня, иди ко мне на руки! — тут же сориентировался почуявший неладное Алебастр, которому предстояло ответить за своё вранье.

Кошачий медведь, посмотрев на предлагающего, соскользнула со стула и вперевалку удрала вслед за Бароном, выводящим за собой кашляющую кицуне. Сообразительность зверя была налицо.

— Красовский, конечно, тот еще кадр, — пробурчала Эрика, вставая с самым зловещим видом, — Но он старый джентльмен, по крайней мере, старается таким казаться. Он бы такое в жизни б не сказал. А вот тебя в интернете плохому научили. Пойдем, покажешь, где и кто…

Алебастр занервничал. Наш «апгрейд» зала и появившийся бинтуронг серьезно сказались на его желании выходить из комнаты, в лучшую сторону, естественно, но к плотным прикосновениям, которыми ему сейчас грозила вампиресса, он не был готов морально.

Увы, спасти его не могло ничто. Так-то многое могло, в том числе и я, но судьба была безжалостна к гордому представителю племени подземных чернокожих людей, поэтому тощего жилистого эльфа безжалостно уволокли на спарринг, а я отправился переодеваться. Пришло время Петру Васильевичу уделить время… себе.

Посещение закрытого борделя, куда меня пустили после предъявления секретной визитки, оставило не самое лучшее послевкусие, несмотря на моё долгое воздержание. Заведение позиционировало себя как элитное, придраться к атмосфере, антуражу и обслуживанию было сложно, но вот работницы интимной сферы меня разочаровали. Техника, спектр услуг, красота девушек, всё это было, но вот души… души не было. Ни эмоций, ни удовольствия, ни старания.

— Фитнес-зал, — поставил я оценку этому месту, а затем пошёл гулять по Старому городу, предаваясь размышлениям. Записать Гритту еще один плюс в личное дело, что ли? Ведь не зря же он выбрал Агнешку. Та хоть и напоминает сушеную зубастую рыбу со шрамами, но наверняка дает стране угля, дорвавшись до его арийского тела?

Эх, куда подевались блудницы, буквально жившие своими публичными домами! А теперь что? Это стало просто профессией, вроде чистильщика обуви. Придётся искать себе свою «Агнешку». Ерунда? Ни разу не ерунда, если вы проживаете с двумя девицами, одна из которых носит свою сексуальность как оружие, а вторая постоянно стремится к тактильному контакту!

Размышляя подобным образом, я шарахался по улицам. Те были на редкость спокойны. После недавно случившегося передела собственности в Апсародае, были выбиты многие чересчур агрессивные жители этого славного города, а остальные сейчас жевали отхваченные куски и копили «жирок». Для местных мирных жителей настала золотая пора.

…так я думал ровно до момента, пока не увидел двух придурков в подворотне, с руганью пинающих лежащее женское тело в грязном белом платье.

Поймите меня правильно, Красовский — цивилизованный человек. Он не кидается на людей, которые кого-то бьют, не бьет уже их, причем, жестоко, не ломает конечности и ребра, и пальцы не давит каблуком, и уж точно не наносит почти смертельные удары, нацеленные сломать гортань. В обычной ситуации, которую сложно интерпретировать с первого взгляда, разумеется. Однако, мы были в Апсародае. В этом городе много лжи, порока и нюансов, но в некоторых вещах он кристально честен. Особенно когда одежда демонстрирует статус человека. Ну и его раса.

Проще говоря, если ты — таец в блеклых застиранных шмотках и обуви, которая едва сохраняет форму на твоих ногах, то у тебя вряд ли есть оправдание для пинания женщины. А если и есть, то… увы, но ты сильно избитый таец в блеклых застиранных шмотках, плюс тебе уже нечем объяснять. Бил я от всей души.

— Мисс, вы в порядке? — присев на корточки, я принялся изучать состояние жертвы, продолжающей лежать на животе без движения и звука.

Высокая, не ниже меня, стройная. Смуглая, с бронзовым оттенком, кожа, длинные черные спутанные волосы. Она не шевелилась и ничего не говорила, даже когда я аккуратно перевернул её на спину. Делал я это очень аккуратно, заметив на голове обширную, хоть и хорошо поджившую, рану, несущую на себе следы обработки.

Жертва тайцев оказалась довольно красивой и молодой, с яркими испанскими или южноамериканскими корнями. Она молча лежала, не отвечая на мои вопросы, хотя грудь вздымалась равномерно, крылья выразительного носа слегка трепетали, показывая, что с дыханием у этой особы в коротком грязном платье проблем нет. Немного подумав, я принялся вспоминать ближайшие клиники, оставлять человека с такой раной на голове казалось свинством (несмотря на два лежащих неподалеку тела, возможно, даже, уже не живых).

На ум ничего не приходило, это, всё-таки, Старый город, поэтому я решил дотащить девушку до нашей старой берлоги и посмотреть, что будет дальше, может быть, вызвать доктора на дом. Сильных побоев ей тайцы не нанесли, а рана на голове выглядела так, как будто ей неделя с лишним, так что…

— Хоо…? А это что? — я, уж было собравшийся поднять девушку на руки, достал вместо этого смартфон, включил на нем фонарик, направив в прямо в глаза безучастной жертве насилия. В очень светлые карие глаза. Настолько светлые, что они показались желтыми. Или не показались?

В заднем кармане штанов у меня был небольшой испачканный платок. Вообще-то, настоящий мужчина всегда носит с собой чистый, но именно для того, чтобы испачкать. Мой я использовал еще утром, вытирая рот некоей торопливой и не особо чистоплотной кицуне, объевшейся фисташковым мороженым. Сейчас этот платок и был сунут под нос лежащей в прострации молодой женщине. Если мои догадки верны, то…

Не отрывая пустого взгляда от темного тайского неба, лежащая на земле сморщила нос, задрала верхнюю губу и тихо утробно зарычала.

Здравствуйте. Это оборотень. Наглухо контуженный оборотень.

Ладно. Это что-то усложняет, а что-то упрощает.

Подняв с земли спасенную, я напряженно зашагал в сторону нашей запасной хаты. Килограммов шестьдесят, не меньше. Причем всё натуральное, обезжиренное! Вот почему именно мне везет с подбором бездомных животных? Насмешливо каркающие вороны, летающие где-то между крыш зданий, не в счет!

Через полчаса я, уже порядком запыхавшийся, заходил к себе домой. Мне срочно нужно было что-то посерьезнее платочка. С этим сразу же возникли проблемы. Щетка, которой Эрика вычесывала Юки, оказалась девственно чиста, а корзина из-под белья пуста и уныла. Вампиресса, при всей своей сварливой сексуальности и агрессии, отличалась чистоплотностью. Если подумать, то енот-полоскун из неё куда больший, чем вампир!

— Пётр? — удивилась мне задумчивая Юки, сидевшая с бинтуронгом в её комнате.

— Постель когда меняла? — задал странный вопрос я, кивая на кровать.

— Сегодня! — ответила девушка, делая очень удивленный вид.

— Ну… — я понял, что все пути перекрыты, — Тогда снимай трусы.

Наверное, мне стоило лучше обдумывать свои слова, но, когда ты после борделя под градусом сначала дерешься, а потом волочишь рослую девицу почти квартал, занося её на пятый этаж, а потом еще приматываешь к койке, а затем торопишься на храмовую площадь, зная, что черепно-мозговые травмы довольно капризны ко времени (не считая всего остального!), то не особо выбираешь слова.

Реакция Широсаки Юки показала, что у меня тоже в каком роде черепно-мозговая травма. Издав короткий пронзительный визг, девушка рыбкой нырнула мне между ног, задавая стрекача из своей маленькой тесной комнаты!

Она удрала на кухню, где коротали время Гритт и Хатсбург. Оба, причем, были довольно пьяненькими, особенно наш блондин. К моменту, когда я подошёл, они уже выслушали испуганную кицуне, так что уставились на меня проникновенно-задумчивыми взглядами.

— Не наблюдаю яростной похоти, — резюмировала вампирессы, — Сов-вершенно!

— З-значит… — авторитетно кивнул сам себе блондин, — Эт-то не похоть. Ему нужны… трусы! Пётр! Ты н-непра… вильно понял аниме! Трусы мож-но воро-в-вать, их нельзя отни-мать! И снимать! Насильно…

Вот, блин. Пришлось объяснять. В ходе объяснения Марий чересчур задумался, засопев на столе, а вот Эрика, наоборот, пришла в себя. Отловив чересчур наивную кицуне, не уследившую за соседкой, вампиресса помахала мне рукой.

— Я пойду с тобой! А теперь жди меня… на выходе. Я всё сделаю как надо.

И действительно, через пять минут Эрика уже была со мной на улице, обув какие-то легкомысленные шлепки.

— Идём! Без меня ты не справишься!

— Это почему? — поинтересовался я, ухваченный брюнеткой под локоть.

Та, вдохнув свежего воздуха, еще сильнее пришла в себя.

— Потому что ты русский, Красовский. А мы сегодня уже с русскими того, имели дело. Скорее всего, ты попросту грохнул тех двоих бедолаг, а затем, взяв бабу в охапку, поволок в логово. Пришёл, бросил, ушёл за юкиными трусами. Хочешь дать оборотню нанюхаться запаха кицуне. Он озвереет, превратится, травмы исцелятся, а дальше — видно будет, да? — выдали мне довольно длинную тираду, а когда я, пожав плечами, кивнул, с удовлетворением продолжили, — Только это не очень поправит дело, если твоей этой бабе мозги отшибло. А вот я — могу узнать о ней гораздо больше, чем ты!

Крыть было нечем, поэтому я поинтересовался, а что там с русскими приключилось. В ответ получил пренебрежительную отмашку. Мол, приходили, очень хотели нас нанять, очень настойчиво, но Марий отмазался, что мы на заказе. Алебастр еще потом, где-то полазив в этих своих интернетах, предрёк, что православные затеяли у кого-то что-то откусить, а добром это не кончится. Но мы ни при чем, и ладно.

— К черту их! — весомо объявила вампиресса, поднимаясь за мной по ступенькам, — Давай твою бабу смотреть!

Баба вампиру понравилась. Присвистнув, Эрика обозвала безучастно валяющееся тело «зачетной лошадью», подёргала веревки, которым я примотал ни на что не реагирующее тело, а затем с таинственной улыбкой добыла из кармана полный чего-то тряпичного целлофановый пакетик, из которого шла длинная толстая нитка.

— Любой дурак может снять с девки трусы! — победно заявила Хатсбург, — Но вы попробуйте заставить её их обоссать!

— И эта женщина еще называет меня психопатом… — пробурчал я, выходя за дверь.

— А кто ты, как не психопат, Красовский⁈ — возмутилась Эрика, выходя вслед за мной, — Ты только что двух людей грохнул!

— И чё?

— И…

— Радость моя, это не делает меня психопатом. Я просто обладаю талантом… ненавязчиво убивать. Знаешь, как стоматологи рвут зубы без боли? Далеко не все, да? Вот тут нечто похожее. Для мира, конечно же.

— В твоих словах чувствуется больная и искаженная логика, Красовский, но хуже всего, что я где-то так и чувствую, — содрогнулась брюнетка, — А теперь давай воскрешать эту девицу!

Задуманное сработало безотказно. Влажные трусики приземлились точно на лицо привязанному оборотню, что вызвало немедленную яростную реакцию. Забившись от ненавистного запаха, смуглянка не смогла долго противостоять своей природе, запустив метаморфозу. Выглядело это достаточно малоаппетитно, смотреть как красивое смуглое тело содрогается и деформируется, неравномерно обрастая шерстью, было неприятно. Процесс шёл быстро, через минуту с небольшим Эрика дёрнула за нитку, вытаскивая выполнившие свою роль трусы из комнаты, а по той начала бегать крупная тощая коричневошерстная волчица, оглашающая тесное помещение свирепым рычанием.

То, впрочем, быстро утихло, сменившись скулежом замешательства. Переглянувшись, мы с вампирессой расстегнули кобуры, сняли пистолеты с предохранителей, а затем, отбросив вещь с запахом Юки подальше, аккуратно раскрыли двери.

Оборотень сидела у кровати, вертя головой с недоуменным и жалобным видом. На нас она уставилась безо всякой агрессии, с отчетливо видимым в глазах разумом.

— Превращайся назад давай! — скомандовала ей Хатсбург тоном, не терпящим возражений, — Жрать и пить хочешь? Сейчас оформим!

— Это да, а вот оденем ли? — пробормотал я, глядя на разорванное в клочья платье, — Вот об этом мы не подумали…

— Ничего, — фыркнула в ответ вампиресса, глядя на послушно трансформирующегося оборотня, — Засветит сиськи перед спасителями. Малость какая. Захочет — я ей свои покажу. А ты отвернешься.

— Да я уже видел.

— Ну, тем бо… Так, стоп. Что значит «уже видел»⁈ Тебе, в смысле, одного раза хватило⁈ Так, что ли?!!

…женщины.

— Вас вообще нельзя упускать из виду, — ворчал наш мускулистый блондин, крутя баранку руля, — Отлучился на пару дней, теперь у нас есть бинтуронг и какая-то девка-оборотень. Напомните мне, почему мы её не можем сдать филиалу?

— Потому что у нас её не берут… — уныло признался я, — Пришел человек, сфотографировал, пробил по базам, все чисто, у Инквизиции на неё ничего нет. Вердикт Эрики тоже подтвердили. Диссоциативная амнезия. Наша брюнетка ощупала эту потеряшку с головы до ног. Развитость мышц соответствует танцовщице или гимнастке, ударный потенциал никакой, боевые рефлексы просто отсутствуют. Разве что ест так, как будто бы голодала пару недель.

— Мда, — Гритта мои слова не впечатлили, — И что планируешь делать со своей находкой?

— А ты бы на моем месте что бы сделал? — задал риторический вопрос я, пожимая плечами, — Мы в ответе за тех, кому положили на лицо грязные трусы, а затем хамски облапали. Если серьезно, то просто дам пожить на той квартире, куплю продуктов, поищу на улицах, кто что о ней знает. В крайнем случае, если её память не восстановится, убью кого-нибудь за деньги, куплю на них билет в другую страну, дам пинка под зад.

— Хороший план, — кивнул блондин, — Сжатый, эффективный, доступный. Только не спеши, Пётр. Если траты будут в тягость, скажи мне, я вложусь тоже.

— Это с чего ты такой добрый внезапно? — не понял я.

— Проникся верой добросердечного господа нашего! — выдал язвительно барон, останавливая машину, — А если серьезно, то оценил нюх и слух нашей малышки Юки. Иметь нечто подобное в запасе… не помешает.

— А потом обмотаем её гранатами и пошлём под танк! — хлопнул я блондина по плечу, быстренько сматываясь из тачки с парой набитых пакетов. Вслед мне неслись возмущенные ругательства вместе с пожеланиями, чтобы я обернулся побыстрее.

Впрочем, задерживаться я не собирался. Была еще одна деталь, которой я и Эрика не поделились с командой. Вчера ночью, во время учиненного вампирессой досмотра и ощупывания, мы уловили от этой смуглой высокой красавицы странные вибрации. Любой команде Хатсбург потерявшая память девушка подчинялась моментально, без всякого внутреннего протеста или скованности, охотно и с радостью. Даже когда брюнетка уволокла нашу находку мыться.

«Это ненормально, Красовский», — говорила мне вампиресса, когда мы возвращались домой на рассвете, — «Полностью. Да, она в замешательстве, заикается, подбирая слова, но базовые рефлексы работают… не все. Она совершенно не смущается, когда до неё дотрагиваются, не закрывается, скорее наоборот, подается вперед. Приказы выполняет рефлекторно, не пытаясь обдумывать. Внутреннего сопротивления нет, точка. И это не последствия травмы, русский, я почти уверена»

Когда я зашел, девушка разминалась на матах, но при виде посетителя тут же бросила тренировку, подбежав к двери. Чистая широкая улыбка, полные радости глаза… и ни единого слова. Просто встала и молчит, улыбаясь.

— Как ты тут? — спрашиваю я.

— Хорошо! — короткий ответ.

— Что-нибудь вспомнила?

— Нет!

Кажется, её это совсем не тревожит.

— Я принес тебе вещи. Одежда, средства для ухода, гигиена.

Молчаливая радость, сияющие глаза, никаких попыток взять пакеты, несмотря на то что со вчера девчонка ходит в ерунде, которую мы притащили ночью. Чересчур длинная майка, кажется моя, да шорты Эрики, которые пришлось прихватывать банальной прищепкой. Ни попытки добраться до новых вещей, ни интереса к ним, ни… благодарности. Это мы заметили тоже, наша смуглая гостья не пыталась меня поблагодарить за спасение. Просто выслушивала то, что мы ей говорили ночью.

Жутковато.

— Дай руку, — решился я на эксперимент, протягивая вперед ладонь. В ней тут же очутилась чуть прохладная ладошка улыбающейся девушки-оборотня.

Ни малейшей задержки даже на размышление о том, какую руку использовать. Кажется, Эрика была права, это не могут быть последствия травмы. Я не знаток человеческой души, но прекрасно вижу, что спасенной вполне комфортно. Она прекрасно осознает, что я принес ей вещи, что я потребовал от неё странного, но… не придает этому значения, как и прерванному занятию спортом. Ей попросту куда интереснее и важнее стоять передо мной. Может, Гритта позвать…?

Тот неожиданно позвонил мне на смартфон, который я взял, отпустив кисть девушки.

— Пётр, — буркнул он чуть стесненно, — Тут такое дело… Агнешка мимо проходила, подошла. Мы можем перенести наш выезд?

— Можем… — откликнулся я, хватая за хвост промелькнувшую идею, — Только попроси её подняться сюда. На минутку. Одну, без тебя.

— Чего это ты? — просительный тон Барон тут же сменился подозрительным.

— Мне тут нужна сварливая мегера, а не похотливая монашка, — пояснил я, — Давай, присылай.

Если у твоего найденыша очень странные реакции, то надо посмотреть, как он будет вести себя в условиях стресса. Самолично пугать? Это чревато осложнениями, да и просто неэтично. А вот если познакомить с человеком, который сам по себе, буквально, ходячий стресс…

Агнешка Новак не обманула моих ожиданий. Она ворвалась с ударом ноги по двери, злая как бармаглот и вопя нечто вроде:

— Русский, курва мать, я тебе что, шлюшка на побегушках⁈ Ты совсем страх потерял?!!

Я успел только глянуть на злую монашку, как наша пропажа растворилась в воздухе. Не буквально, но я еле успел заметить, как ловкая фигурка шмыгнула в одну из комнат. Отлично.

— Не ори так, пупок развяжется, — вздохнул я, — Мне надо, чтобы ты на кое-кого посмотрела, сестра. Я вчера спас женщину…

— Мало того, что ты вызвал меня как шлюху, так еще и посмотреть на шлюху⁈ — взвыла раненной белугой католичка, — Я тебе сейчас Судный…

— Да молчи ты уже! Я тебе мужика на сегодня подарил, а ты орёшь как потерпевшая! Глянь на девчонку, да и катись трахаться, грешница окаянная!

— Ты мне еще не говорил, что мне делать!

— Посажу Мария на бром, а тебе пришлю деревянный самотык! С перекрестием! — не выдержал уже я этой скандалистки, — Кончай выкаблучиваться, несвятая сестра. Всё равно ничего не выторгуешь!

— Сукин сын… — тут же сдулась монашка, подходя ко мне, — Такой настрой испортил. Ладно, показывай свою сучку…

И вот тут всё стало еще непонятнее, так как спрятавшаяся в комнату безымянная девчонка… ни грамма не боялась. Она, сидя на кровати, с любопытством и без всякой опаски наблюдала за стремительно приблизившейся к ней полячкой, не испытывая ни малейшей тревоги. Когда злая шрамированная монашка грубо схватила девчонку за лицо, поворачивая туда-сюда, той, казалось, подобное даже слегка понравилось.

— На вид — очень элитная шлюха, — злобно буркнула Новак, заканчивая осмотр, — Но отбитая на всю тыкву. Наглухо отбитая, Красовский. А что еще? Немая?

— Нет, говорит, если её спросят, — пожал я плечами, — Но ты точно её нигде не видела, ничего не слышала?

— Хм… — пройдясь перед сидящей и хлопающей ресницами смуглянкой, монахиня медленно покачала головой, — Нет, русский. Я могу…

Грохот двери и кровожадный вой ворвавшейся Хатсбург прервали нашу высокоумную беседу.

— Красовский!! Сволочь!!! Как ты мог показать бедняжке эту польскую мегеру!!! — гневно орала вампиресса на весь дом, — Ты чем думал⁈

— Что ты сказала, курва мать⁈ — тут же завелась монашка, выскакивая из комнаты, — А ну иди сюда, корова хмурая!

От слов они моментально перешли к делу, то есть к мордобою, сопровождаемому звоном, выдохами и руганью. Сидящая на кровати потеряшка никак не отреагировала на воцарившееся неподалеку насилие. Казалось, её теперь интересовал только один субъект, оставшийся в поле зрения — то есть я. На ум мне ничего не приходило, а тут еще в квартиру ворвался озабоченный происходящим Марий. Выглянув, я увидел, что девушки мутузят друг друга на матах, причем в партере, так что блондина, уже желающего заорать (и навлечь на себя двойную беду) тупо поманил рукой, приглашая в комнату.

Реакция на него оказалась точно такой же, как и на предыдущего посетителя. Ноль страха, ноль настороженности, ноль неприятия. Просто радостно-нейтральное выражение лица и ощущение, что девушке вполне хорошо сидеть и пялиться на нас двоих.

Устало вздохнув, я гаркнул на всю комнату, напоминая драчливой Эрике, что её любимую монашку недавно отмудохали арматурой. Посмотрев реакцию спасенной на громкий звук, вздохнул еще горше, взял блондина и отправился на выход, велев спасенной провести генеральную уборку жилища, на что та радостно кивнула. Однако, когда мы уже уходили, оставляя Хатсбург за главную, меня неожиданно и осторожно подёргали за рукав. Обернувшись, я уставился на смуглянку.

— Не умею мыть плиту… — виновато призналась та, вызвав удивленную реакцию буквально у всех.

— Эрика покажет, — ответил я, уходя с чувством, что не понял абсолютно ничего. Кроме одного. Найденный оборотень была ненормальной.

Полностью.

Сжимая в каждой руке по пистолету, я зашел в православный храм.

— Есть кто-нибудь дома? — вежливость прежде всего. А то мало ли. Тут живут нервные, очень озабоченные собственной безопасностью (с недавних пор) люди.

— Чего приперся? — хмуро поинтересовался отец Василий, выглядывая откуда-то из-за алтаря. Что там делал новый поп — осталось для меня загадкой, не стоящей времени на обдумывание.

Этот мужик мне не понравился с первого взгляда, а сейчас, в черной рясе, он выглядел почти комично. Там, где предыдущий чернокожий, старый и толстый поп, казался порождением Города Грехов, этот здоровенный кряжистый тип, напяливший на себя черную ткань, выглядел как танк, притворяющийся школьным автобусом. Неумело, неуклюже, чисто для галочки.

— Забыли занести вам вот это, — объявил я, поднимая указательные пальцы, на которых болтались два двухствольных «кольта», — Оно, вроде как, ваше.

— Да? — взгляд бывалого громилы в рясе частично потерял остроту и интерес, он кивнул вбок, указывая на табуретку, — Ну кинь вон туда.

— Окей…

Положив жуткие стволы, призванные ломать руки и шаблоны, а не стрелять, куда надо, я направился к выходу, но был остановлен вопросом, донесшимся в спину:

— Слушай, рожа бандитская… — на русском обратился ко мне поп весьма уставшим, если не сказать измотанным тоном, — Какого хрена вы тут устроили…?

— Ты о чем, божий человек? — не понял я, оборачиваясь, — Мы вам ничего не делали и не собирались.

— Мозги мне не канифоль, да? — направился ко мне поп, доставая откуда-то пачку сигарет, — Идём перекурим. Расскажу. Может ты и не такая гнида, как остальные, раз русский…

— А может, и остальные ничего, м? — хмыкнул я, доставая свою пачку, — Ну давай перекурим.

Пасмурный поп, глотнув никотина, разразился не менее сумрачным рассказом. Четверо из его десятка лежали в больнице, трое легкораненых и еще один, оставшийся без ноги по колено. Потери отец Василий возлагал на свою недостаточную информированность об предстоящей операции, а, проще говоря — на совершенное незнание о том, что из-за почти невинного наезда на оружейную лавку, к нему придут спрашивать не пара местных вооруженных бандитов, назначивших себя её «крышей», а засада. На четверку русских скинули наступательную гранату, которая посекла их осколками, а затем пустили пару очередей поверх голов с той же крыши. Затем на дверях храма оказалась прибита записка, в которой карандашом было нацарапана всего одна фраза: «больше так не делайте».

— Я даже шутить на эту тему не буду. Хоть и хочется, — пожал я плечами, туша бычок о подошву, — Скажу, как есть. С вами никто не хочет иметь дело по двум причинам. Первое — прежний поп был гнидой. Похитить детей своей крестной дочери…

— Что-о⁈ — поперхнулся дымом злоупотребляющий отец Василий.

— Вы что, даже этого не знали? — удивился я, а затем махнул рукой, — Времени нет, так что проговорю быстро. Так вот, мой командир правильно сказал — вы, ребята, привезли воду в реку. От вас шарахаются не потому, что к вам есть какие-то претензии, а потому, что вы хотите свою «полянку», поэтому ломаете дрова. Лес рубят — щепки летят, никому не хочется под них попасть. У местных церковников, у каждого из них, свои узкие ниши, наработанные годами, десятками лет. Они все — в местной системе высокоорганизованной уважаемой преступности. Пусть и внизу, но в системе. У отца Григория, чтоб его черти бензопилой в аду в жопу драли, ниши не было, он химичил по мелочи, натворил косяков, попытался выкрутиться, не вышло. Вы пришли на голое место в город, где каждый человек в теме убежден, что церковники тихо сидят на периферии и не жужжат. Их нет в серьезном бизнесе. Это очень сильная убежденность, отец Василий. Вы такую тут не вывезете…

— Что, говоришь собирать манатки и валить назад? — с усмешкой и вызовом пробормотал поп, закуривая вторую сигарету подряд.

Я его начинание не поддержал, поднявшись на ноги.

— Дело исключительно ваше. Но я бы включил мозги и связи, которыми вы бахвалились Гритту. Везти в Апсародай бусы для туземцев и насильно толкать их местным бродягам… вы просто дождетесь выстрела из миномета по храму, пока остальные будут молчать и заниматься своими мелкими делишками. Россия — щедрая душа, отец Василий. У вас там есть много интересных вещей, с помощью которых можно легко выдолбить себе нишу в этом городе, удовлетворить спрос, заинтересовать местных. Я почти уверен, что в Апсародае сильный дефицит межконтинентальных баллистических ракет…

Оставив истошно закашлявшегося человека, я ушёл от него, преследуемый парой поднявшихся в небеса воронов.

Сегодня нам предстояло вновь сопровождать Армэна Ди Вайна на последнюю закупку оборудования для его подводного крана, и дело обещало быть куда сложнее, чем в прошлый раз. Толстяк обнаружил за собой слежку. А еще… еще у нас случилось немаленькое ЧП. Утром, когда в обстановке не очень-то серьезной торжественности, Марий Гритт принимал от нас клятвы дружинников, ему пришлось это сделать и от Широсаки Юки, решившей сжечь все мосты и за собой, и перед собой. Теперь вся банда, кроме кицуне, ополчилась на меня, решив, что я её уговорил.

А ведь это было совершенно не так! Мы говорили с девочкой совершенно о другом. Ну, половину времени. Вторую, так уж и быть, о присяге… но я её не уговаривал, а отговаривал!

Зайдя на базу, я обнаружил альва и Широсаки, вгрызающихся в уставы и инструкции. Новые дружинники изучали то, что обязаны были знать как «отче наш», даже несмотря на то, что мы, вроде бы, до конца дней своих работаем в отделе, который кашлять хотел на основные постулаты Инквизиции. Именно этим сейчас и занимался Марий Гритт, пребывающий в отвратительном настроении. Блондин шипел в смартфон, посылая что-то от него желающих людей.

— Повторяю вам последний раз, — рычал он, — Я не отказываюсь назвать имя своего вышестоящего, я и есть вышестоящий, барон Марий Гритт! Я — глава отдела, который не находится в юрисдикции кого бы то ни было, кроме Высшего Совета Священной Инквизиции! Поэтому, говорю под протокол, который уйдет с моего устройства в виде отчета — катитесь в задницу со своими претензиями! Просьбу об аудиенции я теперь буду рассматривать только после того, как приму сообразные извинения! Если я их приму! Конец связи!!

Лидер был настолько злым, что говорить начал, лишь сделав пару подходов со штангой. Оказалось, что наша посылка в виде таинственного аккумулятора уже пересекла континенты, очутившись в главном евразийском офисе, а там, к ней получили доступ какие-то заинтересованные ученые. Искра, буря, глад и сифилис — и вот посылка летит назад с целой оравой каких-то светил, которые тут же начинают портить кровь Цурье, так как именно у того в загашнике находится весь остальной робот, заточенный на наш аккумулятор. Разумеется, эти деятели захотели узнать всё-всё-всё про то, как и где мы это богатство нашли, но сами не нашли ничего лучше, чем позвонить Гритту и начать требовать полного содействия, грозя карами и репрессиями.

А у нашего лидера и так день не задался. Присяга, проблемы с Широсаки, вылазка к Ди Вайну, сильная нехватка денежных средств, отсутствие заказов. Про бинтуронга и неизвестную смуглянку, с которой возятся аж двое из отряда, можно промолчать. Ну и…

— Правильно сделал, — пожал плечами я, а затем досадливо цыкнул зубом. Я не знал, что делать с оборотнем. Купить билет на самолет было не вариантом. Молодая и красивая девушка с настолько отшибленным (или изувеченным) мозгом в любой части света попадет в рабство. Частное, бордель, не суть важно. Пристроить к нам? Постепенно приучить к запаху Юки?

— Даже не думай, — волком посмотрел на меня продолжающий издеваться над штангой блондин, — Мы её просто никак не поясним и не представим. А если память вернется? Мозги на место встанут? Приковывать к батарее? Убить?

— Пока эту проблему можно отложить, — предложил я, решивший убраться от злобного блондина, — Давай закончим с Ди Вайном. Кси Тинг обещала подкинуть работенки, но пока не звонит. Пойду пока посмотрю, что там Эрика с потеряшкой творят. Она, вроде, говорила, что что-то понимает в психологии…

— Ага, давай…

В нашу квартиру на пятом этаже я заходил не таясь, но всё равно оказался неуслышанным. Звуки, в изобилии доносящиеся из одной комнатушки, не намекали, а прямым текстом кричали, что находящимся там девушкам очень хорошо. Заглянув внутрь, я без всякой спешки убедился, что мне не врут. Оценил страсть, напор, технику, инициативу, подачу и приём, благо занявших кровать Эрику и потеряшку в данный момент не волновало совершенно ничего, кроме друг друга. А вот это да, это очень волновало.

Красивое зрелище, что и говорить. Неожиданное, но очень страстное.

Решив, что мешать подобному никак не стоит, я пошёл ставить чайник. Чай — то, что нужно уставшему джентльмену после таких зрелищ. Он успокаивает, он гасит мысли о том, что можно присоединиться, нужно присовокупиться, так далее, тому подобное. Нет, судари мои, не нужно. Есть разные праздники жизни, но когда орут с таким воодушевлением, то тут становится понятно: парус поймал самый нужный ветер, портить такую гармонию самоотдачи — великий грех.

Зато после, когда мокрая от пота и невероятно довольная Эрика Хатсбург вывалится из комнаты… ей можно отсалютовать чашечкой чая!

— О нет… — стон закатившей глаза вампирессы, задравшей лицо к потолку, отзовется небесными звуками в моей душе. Как и её медленная ретирада назад в комнату, чтобы нацепить на себя хотя бы маечку с трусиками.

Вышла, плюхнулась напротив нагло скалящего зубы меня. Помолчала, собираясь с давно и надежно разбежавшимися мыслями.

— Пётр, это не то, что ты дума… о не-еееет! — вновь, мучительно морщась, запрокинула голову с такой силой, что начала падать с табуретки. Пришлось поймать пальцем за майку, делая ангелам на небесах шикарнейший вид на декольте до пяток. Майка выдержала, в руку вцепились, вернулись за стол.

Обреченно вздохнула, скуксилась, поникла, уронив голову на руки.

— Расслабься, Хатсбург, — ухмыляюсь я, показывая крошечное расстояние между двумя пальцами, — Во-первых, ты была уже вот настолько, что я готов был предложить тебе перепихон в чисто терапевтических целях. Злобная, ворчливая, драчливая, вредная. Настоящая Недотраха. Во-вторых, я мальчик не маленький и много чего видел. Там, в комнате, вовсе не шикарная и уверенная в себе Эрика разложила маленькую невинную жертву. Не-а. Там раскладывали тебя. Так что выдыхай, я не осуждаю. Хотя, конечно, интересно, как до этого дошло!

Облегчение, испытываемое брюнеткой, можно было резать на куски и продавать в розницу, обеспечив солидную конкуренцию всем заведениям храмового кольца. Тем не менее, оправдаться за содеянное Хатсбург хотелось как можно быстрее, так что она, не поднимая головы, проворчала, продолжая испытывать смущение:

— Пошла по твоим стопам, старик… Я расспрашивала девчонку часами, она ничего не помнит. Квартиру убрала отлично, плиту мыть научилась быстро, но памяти о прошлом нет. Совсем, никакой. Не помнит ничего, даже того, как её били на улице. При этом, Красовский, я тебе чем хочешь клянусь — нет у неё повреждения психики! Там изначально от неё такие огрызки были! Совершенно цельная натура, натуральный лабрадор в виде человека, только жрёт меньше. Постоянно в хорошем настроении, не задумывается, не «зависает», ничего не вспоминает, ни о чем не заботится! Вывод напрашивался только один, ты сам знаешь какой.

— Да, — кивнул я, — Рабыня. Выращенная с пеленок.

Из комнатушки выглянула Безымянная. Увидев беседующих за столом нас, она подбежала, лучисто улыбаясь, всем видом демонстрируя, как рада меня видеть. Из одежды на стройной латиноамериканке был только блеск её зубов. Повернувшаяся к девушке Эрика лишь вздохнула, глядя как наша гостья пожирает меня счастливым взглядом, а затем вновь вернула внимание на меня.

— Я захотела проверить. Сняла с неё трусы. Спереди, как видишь, ничего нет, ей проводили электроэпиляцию, но этим многие молодые девки пользуются. Я… полезла проверять, насколько разработана её задница, сам понимаешь, зачем и к чему… а через пару секунд она уже сидела на мне, засунув язык мне аж по гланды. Ну и…

Мда.

— Иди помойся, — сказал я безымянной, — Потом отдыхай.

Короткие ясные указания, тут же воспринятые с энергичным кивком. Девушка убегает в душ, не сказав ни слова. Понимание, что я мог отдать почти любой приказ, который был бы выполнен с тем же энтузиазмом, дрожит между мной и Эрикой как воздух над пламенем костра. Брюнетка глухо договаривает, не поднимая головы:

— Всё у неё там с жопой на высшем уровне. Как в лучших борделях мира. Я там не была, но… у меня тоже есть жопа, о которой я забочусь. Так что…

— Как я уже говорил сегодня Марию — это не та проблема, которая нас сейчас может заботить. Девчонке здесь хорошо, а перед нами стоят совершенно другие задачи. Приходи в себя, Хатсбург. Попытки строить подавленный вид, пряча лицо, похожее на рожу нализавшейся сметаны кошки, у тебя провальные. Если будешь помогать мне заботиться об этом найденыше, то трахайся с ней на здоровье…

— Я вообще не по девочкам! — вскидывается вампиресса, пытаясь изобразить возмущение.

— Была, — безжалостно хрюкаю я, — Сколько времени вы постель мяли, а?

— Ну… — брюнетка задумывается, а затем её глаза тухнут и пустеют, когда она смотрит на смартфон, — Шесть часов…

— Ну вот.

— Шесть часов⁈ Шесть, мать его, часов?!!!

— Хатсбург, иди мыль сиськи. Охреневать можно и под душем. Нам скоро выступать.

Какого-то отношения к произошедшему у меня попросту не было. Да, портящийся характер вампирессы беспокоил. Не желая, по непонятным для меня причинам, устраивать себе сексуальную разрядку, явно в этом нуждающаяся брюнетка свирепела день ото дня, обжирая нас ночь от ночи. Теперь эта проблема была решена, я был уверен, что она будет решаться дальше, несмотря на рожи, что корчила наша готическая принцесса, а вот найденыш… превращалась в фигуру, от которой избавиться становилось затруднительно.

«Хотя теперь у меня есть отличная возможность спихнуть эту проблему на Эрику», — подумал я, тут же погрустнев, — «И некуда привести женщину, если таковую себе найду. Отели Старого города предназначены для бедняков, тифозных крыс и людей, которым некуда податься».

Ладно, что-нибудь придумаем. Проблемы нужно решать последовательно.

— Жарко, — демонстративно вздохнула Эрика Хатсбург, прижимающая к себе спереди Широсаки Юки, — Омерзительный климат.

— Ага! — поддакнули ей снизу.

Кицуне была под надежной защитой в виде большой соломенной шляпы на голове вампирессы, не дающей жаркому светилу ни малейших шансов добраться до белых волос.

Мы стояли у бокового входа в одно из зданий корпорации «Стемия Инкорпорейтед», ожидая, когда выйдет наш лидер, вызванный сюда на разборки.

— Нам что-нибудь грозит? — подала голос Юки, выполняющая важную роль держателя бутылки воды для изнемогающих на солнце вампиров.

— Не думаю… — зевнул я, пытаясь сбросить одурь недавнего сна, — Помнишь, Юки, что вчера было? Парни корпорации даже не дергались останавливать Мария. Они из наших, то есть — Инквизиция. А когда барон изволит бить морды простолюдинам, то хорошие парни не вмешиваются. Если он, конечно, просто бьет морды, а не калечит или убивает.

— Это, так-то, были авторитетные ученые, Пётр, — хмыкнула Эрика, протирая платком вспотевшие лопатки японки и свой живот, — Как тебе не стыдно?

— А Марко Цурье — рыцарь, — парировал я, — Вы просто не понимаете разницу между человеком и аристократом. Насколько я знаю, Цурье тут горбатился тридцать лет, получив в итоге звание старшего рыцаря. Его сын или дочь будут иметь очень веские шансы получить баронство. Как бы он к нам не относился, спокойно наблюдать за тем, как унижают титул, ради которого он и его предки пахали всю жизнь, такой человек не будет. И его поддержат все носители титулов.

— Варварство! — тихо фыркнула Эрика, возвращая совершенно не возражающую кицуне назад.

— Ошибаетесь, госпожа Хатсбург! Очень ошибаетесь! — почти весело проговорил очень даже стильный дед с тростью, подкрадываясь к нам со спины вампирессы. Я его видел, но не придал значения приближению. В обществе инквизитора нам таиться было незачем.

— Да? И в чем? — воинственно поинтересовалась наша солнцебоязненная брюнетка, разворачиваясь к джентльмену грудью… и прижатой кицуне, успевшей сделать большие глаза.

— Преданность и лояльность — качества, которыми славится наша организация, — заговорил, продолжая улыбаться в усы, Грегор МакАлистер, подходя к нам, — Их нельзя добиться страхом, нельзя сохранить деньгами. Их невозможно поддерживать, используя те же соблазны, которыми так богат мир. То, что можно купить за деньги, власть или ложь — стоит не больше потраченного. Ваш собрат дружинник совершенно прав. Урок, данный бароном Гриттом тем, кто осмелился его оскорбить, обретает чрезвычайную популярность и поддержку. По всему миру.

— Что-то я не вижу особых привилегий ни у дружинников, ни у баронов! — фыркнула вампиресса, отпуская кицуне, тут же шмыгнувшую ко мне, подальше от незнакомца, — Как же это работает?

— Просто превосходно, — уверил её, посмеиваясь, начальник безопасности «Стемия Инк», — Почивать на лаврах не дано никому, обворожительная леди, но есть ряд дверей, которые открываются только перед теми, кто выше простых смертных. Даже перед такими скромными дружинниками, как мы. Точнее, перед тем, кто опирается на наши мечи. Подробнее я на эту тему говорить не вправе, но, уверяю вас, леди, если ваш барон еще пару раз вот так выделится — вы сможете прочувствовать своё привилегированное положение!

Девушки не поняли, о чем ведет речь старый пройдоха, а я намек понял по нему самому. Стоящему перед нами деду было в районе семидесяти лет, выглядел он при этом отменно. Кинжально ровная осанка, не «сдувшееся» от возраста телосложение, ясный взгляд ярких глаз, здоровая загорелая кожа. Буквально образец здорового образа жизни, почти недоступного в таком месте, как Апсародай.

Магия. Вот за что покупалась эффективность и лояльность бойцов Священной Инквизиции. Разрешенный ритуал по забою сотни коров — и рак трусливо исчезает из твоего организма. Заклятие крови, и граната, брошенная в рыбный пруд? Плюс пара лет жизни. У твоей маленькой дочки анемия? Вампиры вылечат своими методами. Жена попала в автокатастрофу? Ей поможет обращение в оборотня. Строго под надзором, под запись, с одобрением, печатями и резолюциями.

Служи верой и правдой, расти в рангах, неуклонно преследуй зло — и на твоей стороне будет чудо, когда оно тебе понадобится. То, чего не купишь ни за какие деньги. То, чего тебе не даст никто, кроме нас. Мы, Священная Инквизиция, монополист магии и колдовства, охотящийся за теми, кто пытается злоупотреблять на стороне.

Вполуха слушая, как старый хрен элегантно и лихо клеит растерявшуюся Эрику, я думал о справедливости. Есть ли она… или нет? Всё же есть. Мы — огромная и могущественная организация, мы можем секретно выращивать целые табуны и отары жизненной силы, необходимой для магии, используя для неё животных. У нас целые институты, проверяющие разные заклинания. Библиотеки, специалисты, профессора вроде тех, кому вчера Марий набил морду. Нам не нужно вырезать деревни в Африке, воровать китайцев в сибирских лесах, охотиться за бездомными в Нью-Йорке. Мы тупо можем себе позволить использование магии. Нормированное, контролируемое, профессиональное. Нарушители?

…нет. У них нет таких ресурсов, мощностей, знаний. Они могут только воровать у человечества, принося в жертву его представителей. Поэтому мы наводим на них автоматы и немножко убиваем, защищая мир, в котором каждый человек, по сути — всего лишь батарейка для бессовестного мага.

Обкатав в голове надуманное, я понял, что очень приятно являться безжалостной и смертоносной силой глобального организованного добра! Особенно тут, в Апсародае. Ты можешь грабить, убивать, воровать, поднимать затонувшие корабли, участвовать в перестрелках, зарабатывать деньги… но всё равно остаешься добром. Спасителем человечества, бла-бла-бла. Идеально. Может быть, я попал в рай?

Улыбнувшись вышедшему из здания Гритту, я уж было хотел садиться за руль, но неожиданно был отозван в сторону оторвавшимся от Эрики МакАлистером, который забрал с собой и Мария.

— Господа, — посерьезнел этот пожилой джентльмен, — В виду достигнутых нами ранее соглашений, считаю себя должным вас предупредить. Мои слова будут касаться тех господ, которые полагают себя покровителями вашего знакомого, некоего господина Ди Вайна, в обществе которого вы были неоднократно замечены…

Да уж. А у нас как раз через три дня запланирован вояж.

Вовремя, что и говорить.

Через два часа мы с Марием сидели на базе перед мрачным альвом, массирующим свои виски.

— У нас проблема. Большая проблема, — говорил Алебастр, хрустя пальцами и разминая шею, — Объясняю. Капореджиме, капитан Фабио Конти, по прозвищу «Ягненок», отвечает за бизнес Коза Ностры в Старом городе. Это жестокий человек, которого бы давно убили, если бы не одно «но». Этого капитана под плотным контролем держит его дядя, консильери действующей в Апсародае семьи Конти. Для Ягненка он является непререкаемым авторитетом, направляет каждое его действие. Джузеппе Карузо, прозвище «Рыбак», настоящая городская легенда. Именно по его слову, через Фабио, и обеспечивают безопасность Ди Вайна.

— Ты имеешь в виду, что мы не можем…? — начал догадываться я.

— Да, мы — не можем, — энергично кивнул альв, — Никак. Карузо очень крупная рыба, пользуется невероятно высоким авторитетом. Заслуженно, очень заслуженно. С Рыбаком считается весь город, даже отморозки Костоломки не тронут его и пальцем, если старик решит посетить любой из их притонов. Теперь смотрите, что происходит. У итальянцев нет точек напряжения здесь, в Старом городе. Они ни с кем не толкаются боками. Просто провинившийся в чем-то Конти отбывает своё наказание вместе с парнями под крылом проживающего тут Карузо. Тронем кого-то из людей Ягненка, чтобы сорвать наблюдение — у капитана сорвет крышу. Тронем капитана — его дядя начнет искать. И найдет. Тронем Рыбака… и мы трупы.

— Попробуем, к примеру, сломать катера, корабль или что там у них… — протянул Гритт.

— Они поймут, чьих это рук дело, — уверенно кивнул Алебастр, — Попробуем сымитировать смерть Ди Вайна? Можно, но только если корабль останется на месте. Иначе к нам придут с вопросами. Если за кораблем следят, то Рыбак чувствует близость добычи.

Мы погрузились в долгую дискуссию. Планы и предложения шли один за другим, отметаясь то альвом, то Гриттом, то банальным общим сговором людей, знающих о психической нестабильности Ди Вайна. Всё быстро скатилось к пониманию, что осуществить наши планы — попросту невозможно.

Три переменных. Итальянцы Конти, здоровый железный грузовоз, за которым следят, мы. Загрузить Армэна необходимостью найти другой затонувший корабль, поднять его, типа поймать мафию на поддельный крючок? Не выйдет, так как мы не знаем планы Рыбака по Ди Вайну после того, как тот добудет груз. Не знаем, что случится с грузовозом. Риски и работа бесплатно. Нанести удар, скажем, по Ягненку, а потом затаиться? Не выйдет, итальянцы уже заметили, как толстяк апгрейдит судно. К тому же, смерть Конти ничего не даст, кроме взбешенного консильери, который, пользуясь своим огромным авторитетом, устроит на нас охоту.

— Слить Армэна тоже не вариант… — задумчиво пробормотал Марий, откидываясь на стуле, — Он на грани, он использует компромат, что имеет на нас. Отомстит за мечту.

— Можно договориться с Карузо, — поморщившись, предложил чернокожий юноша, разводя руками, — Джузеппе понимает, что Армэн не отдаст добром то, что хочет поднять. И что без нас он не справится. Консильери разумный человек и ему не нужен конфликт с храмовой площадью. Так мы избавимся от проблемы.

— Или не избавимся, — качнул головой я, — наш толстячок не дурак и наверняка подстраховался на тот случай, если мы решим его шлепнуть и забрать добычу.

— Тогда мы в заднице, — мрачно резюмировал блондин, поднимая на меня глаза, — Даже не можем шлепнуть Армэна, чтобы поставить точку на этой истории здесь и сейчас, так ведь?

— Совершенно верно…

Мы погрузились в тяжелое молчание.

— Я вижу только один выход, — наконец, подал голос Барон, — Мы приглашаем нашего психа на запасную квартиру, пичкаем чем-нибудь успокаивающим, а затем устраиваем новый совет. Али подключаем по камере, с Эрикой, полным составом. Как-то так. Что скажете?

— Согласен со всем, кроме того, чтобы меня звали хреновым Али! — тут же заявил Алебастр.

Я молчал, спрятав взгляд, напряженно думая, не обращая внимания на два выжидательных взгляда. Когда же альв уже раскрыл рот, чтобы меня поторопить, опередил его:

— Ты говоришь, Ягненок жестокий человек? Что он натворил, если его засунули в Старый город, под плотный пригляд дяди? Насколько этот пригляд плотный?

— Подробностей я не знаю, — медленно ответил мне чернокожий, — Но в Лос-Анджелесе Фабио «Л’Аньелло» Конти сорвался по-крупному. Речь шла минимум о шести трупах, причем не простых цивилов. Его оставили в живых исключительно потому, что его дядя, Джузеппе Карузо, поручился за своего племянника, забрав в Апсародай. Но он консильери, он не может быть сиделкой Ягненку двадцать четыре часа в сутки.

— То есть, — уточнил я, — этот Конти срывался не однократно? Просто попался по-крупному лишь раз.

— Да, — уверенно кивнул альв, — Мы можем узнать больше, если пройдем в мою комнату. Это важно?

— Еще как важно, — ухмыльнулся я, вставая и подмигивая обоим парням, — Кажется, мы с вами только что нашли убийцу господина У…

Глаза обоих моих собеседников стали круглые-круглые.

Господин У развесил своих четырех подчиненных по стенам пещеры, мучительно убив каждого в качестве жертвы темному духу. Это был жестокий поступок. Он никому не скажет, что сделал это он.

Я допрашивал господина У перед тем, как пристрелить. Пытал. Это был тоже жестокий поступок. Никому не скажу, что это сделал я.

Мы облили тело господина У горючей жидкостью и подожгли его, но дело ведь было в тупике длинной пещеры, когда-то прорытой незадачливыми шахтерами. Кислорода не должно было хватить на полное обугливание даже тела лежащего на полу китайца, не говоря уже о развешенных на стенах. Их можно опознать. Это тоже был жестокий поступок. Вполне в духе нужного человека.

Дело оставалось за малым, помочь Триаде найти их пропажу.

— Мне надо выпить… — прохрипел альв и ушёл в зал деревянной походкой.

— Красовский… — промычал яростно потирающий ладонями лицо Марий, — Ты больной!

— Предпочитаю конструктивную критику, — улыбнулся в ответ я, — А еще — открыт к предложениям!

— Пошёл к черту. Просто… пошёл к черту.

Капитуляция. Что тут скажешь? Если ты заблудился ночью в городе и не видишь выхода… подожги город. Это лучше, чем топтаться на месте. Конечно, если у тебя есть цель, достойная этого. Иначе нельзя.

Моя идея, как оказалось, была слишком легкой для Алебастра, слишком простой. Пара изменений в отчетах, непроверенный слух, оказавшийся на столе Кси Тинг, триста баксов за старенькую шину Alpha Romeo 75 «Alfetta», любимую модель Ягненка, девяносто второго года выпуска, одна недолгая поездка, чтобы оставить следы протектора в нужных местах и… всё. Никаких серьезных доказательств, никаких писем признания, вброшенных тайком Триадам, ничего более.

Мы осуществили это в тот же день, а вечером, притащив Армэна Ди Вайна в гости на вторую базу, принялись ему вкручивать мозги на место. Это оказалось куда сложнее, чем организовать подставу для итальянцев, но нам помог крепкий алкоголь, факты и угрозы. Частично. То есть, относительного успеха мы добились, но затем подвыпившая Эрика прогнала нас, сама оставшись с Незнакомкой, так что пришлось идти втроем в «Жирный кусок». Там откровенно желающий забыть этот день Гритт перебрал, сцепившись с парой не менее пьяных мексиканцев, успешно набил им морды, а затем, видимо, чтобы утвердить своё превосходство, еще и облевал, талантливо зацепив обоих поверженных. Уходили оттуда стыдливо, но под аплодисменты.

Ди Вайн с трудом воспринял реальность, в которой плод его трудов давно уже был определен в чужие руки. Он понимал, что покровительство итальянской мафии, благодаря которому он вообще до сих пор еще жив, было выдано не просто так, но отказывался думать о последствиях. Мы его заставили. Это благотворно сказалось на рассудительности старика. Это была победа и она стоила тоста.

— Я веду… расследование! — важно сказал наполовину несомый мной домой командир, — Особенное!

— Мда? — поддержал разговор я, продолжая тащить драчливую блондинистую пьянь домой, — И какое?

— Ск-жи, ты… воронов видишь? — внезапно удивил он меня, — С-своих к-куриц в черном? Ик!

— Не вижу, — честно пошарив взглядом по сторонам, заметил я, — Нету их.

— В-вот именно! — умудрился почти поднять указательный палец лидер, — Нету!

Его сбивчивый, но удивительно связный монолог оказался для меня откровением. Оказывается, Гритт подозревал птиц, постоянно появляющихся возле меня, в нехорошем. Не сказать, что они работали как предвестники беды, нет, но, в его теории, имеющей, кстати, полное право на существование, эти птицы, одна или две, появлялись, когда вокруг могло произойти что-нибудь интересное, важное. Днем, когда мы накатывали купленной шиной улики, вороны шарахались неподалеку, даже каркали, а вот сейчас их нет…

— И в-вообще, они в той… твоей жизни… были? Ик!

— Не было.

— В-вот это и стран-но…

— Надо было рассказать о них инструкторам, — подумав, ответил я, — Но мне что-то не хотелось привлекать внимания. Кстати да, шевели ногами быстрее. Тебе нужно отоспаться. Завтра мы все должны быть начеку.

— Н-н-не напоминай!!

Расследование. Вороны и вороны. Крупные, самодовольные. Жрать не просят, позиций не демаскируют… хм. А вот это странно. Они мне хоть раз мешали? Нет, никогда и ни в чем. Нужно будет поразмышлять на эту тему, но потом. Пока и так хлопот выше крыши.

Следующий день прошел спокойно, но в напряжении. Вернувшаяся домой Эрика, тщетно пытающаяся убрать с лица выражение нализавшейся сметаны (или нализанной) кошки, добросовестно отчиталась мне о своих занятиях с Незнакомкой. Я, оставив мониторинг информации на куда более опытного Алебастра, с удовольствием отвлекся от ожидания, устроив приватный разговор с брюнеткой. Та, по-прежнему стесняясь своего «грязного использования» невинной потеряшки, подтвердила, что наша девочка-оборотень является ровно тем биороботом, который мы наблюдаем.

Сплошной позитив, только положительные эмоции, вспыхивающие по малейшему поводу. Никакой скуки, никакой тоски… никаких мыслей. Незнакомку совершенно не тяготило её положение, для развлечения ей хватало планшета, но Хатсбург была руку готова поставить на то, что оборотень не осознает того, что она смотрит. Не делает выводов, не анализирует. Расплывчатое сознание смуглянки реагировало на некоторые вещи взрывом позитива и радости, но не более. С такими же эмоциями она прибиралась. Максимальное же довольство Незнакомка испытывала, когда… смотрела на кого-нибудь. Почти максимальное.

Выделялся секс. Он вампирессу… притягивал и раздражал одновременно. Это было почти трагикомично. Достаточно было прикоснуться к Незнакомке в отчетливо эрогенной зоне, как та буквально «включалась», на психическом и физическом уровне, тут же начиная проявлять возбуждение и умеренную инициативу. Выполняла любые пожелания, легко получала удовольствие сама, знала, что делать.

А еще она не говорила, пока не попросят. Пожимала плечами и улыбалась в ответ на самые простые вопросы.

— Это… жутко, Пётр, — обняв себя за плечи, шепотом призналась Эрика, — Это неестественно. Я спросила её, рада ли она видеть тебя, она ответила, что да. Потом спросила, ради ли была она видеть Армэна. Неопрятного, ругающегося, безумного толстого старика, брызгающего слюной. Она ответила также, с той же улыбкой, с тем же выражением лица. Я не выдержала, спросила, как бы она отнеслась к тому, чтобы мы все, включая Армэна, пришли и занялись с ней сексом. Она просто улыбнулась, кивнув. Не думая, не вспоминая, не анализируя. И я…

— И ты поняла, что больше не можешь с ней баловаться? — ухмыльнулся я.

— Твоя рожа просто умоляет о хорошем ударе, но ты прав, — тяжело вздохнула наша красавица, сидящая на моей кровати, — Это неестественно и пугает. Она — не разумное существо в полном понимании этого слова, а существо, созданное для работы прислугой. Идеальный биоробот на основе оборотня. Что нам с ней делать, Красовский?

— Поматросила и бросила, а теперь хочешь избавиться?

— Я тебя сейчас пну.

— Свяжу, а потом мы с Юки сунем всю коллекцию твоего белья в стиралку и запустим…

— Всё, мир! Мир! Ты знаешь, сколько оно стоит⁈

— На твоей заднице бы шикарно смотрелся и мешок из-под картофеля… — пробурчал я, смыкая руки в замок на груди, — Но это я так, к слову. Тут мы сделать ничего не можем. Пока что. Варианта сдать её в филиал нет, мы с Цурье только-только нашли общую почву после всех общих проблем. Если бы у нас было доказательство, что на девчонку воздействовали волшебством для получения такого результата, тогда да, без вопросов. А так у нас просто беспамятный, крайне добродушный оборотень после черепно-мозговой травмы. И мы…

— Что, правда настолько красивая…? — нагло развалившись на кровати, вампиресса изогнулась, принявшись пялиться на свой зад, обтянутый шортами.

— А то… — отвлекшись на телефон, я нашёл нужную фотографию, подсунув её мающейся дурью брюнетке под нос, — Мне даже приходится временами смотреть на это, чтобы не…

— А ну дал сюда!!!

Ну да, опухшее ненакрашенное лицо спящей женщины — страшная сила, особенно против неё. Немного возни, борьбы и щипков разрядили обстановку, поэтому, закатав буйного вампира в своё же одеяло, я вновь перешел на серьезную тему:

— Идеальным вариантом я вижу грязную эксплуатацию, Хатсбург. Юки и Алебастр заняты зубрением уставов, Гритт не при делах, остаешься ты, как… ну, грязная эксплуататорша. Попробуй приучить Незнакомку к запаху нашей кицуне.

Хатсбург, еще дергавшаяся под одеялом, замерла, поняв мою мысль.

— Хочешь сделать её тут прислугой? — глухо пробубнила она.

— Хочу? — задав вопрос, я мягко опустил ладонь на макушку нашей отрядной ворчуньи, от чего она совсем затихла, — Нет. Но у нас особо выбора нет.

— Говорит человек, попустительством которого утащили какую-то дурочку из кафе… — пробурчали из-под ладони, — И тебе было плевать.

— Конечно, — легко согласился я, — Окажись та дурочка на месте нашей Незнакомки, я бы предложил пустить ей пулю в голову и скормить тело акулам. Ди Вайн как раз показал отличное место. А здесь мы говорим с тобой о существе, которое не отдает себе отчета ни в чем. Мы — можем себе позволить ей заниматься… если уговорим Гритта. И если она поддастся дрессировке. Это хоть что-то, Хатсбург.

Выбор без выбора — всегда паршиво, даже когда ситуация сулит тебе нечто хорошее. Сделки с совестью простыми не бывают. По крайней мере, у меня, хотя редко подобным страдаю.

— … погладь.

— Что?

— Ну положил руку, так гладь! Чего ты мне макушку греешь…

Кто-то ревнует к Няшке, которую гладят все, даже Алебастр. Правда, он только когда она в зверином облике, но тем не менее. Что же, восстановим справедливость.

Дверь комнаты скрипнула, внутрь ввалилась Соня с задранным трубой хвостом. Засопев, зверь вскарабкался ко мне на колени, явно напрашиваясь на ласку. Ухмыльнувшись, я поддался и на эту просьбу, предвкушая, что начнется, когда затихшая Хатсбург обнаружит «конкурентку».

Так. Экспериментальный бинтуронг, редчайшая белая кицуне, ушибленная на весь мозг оборотень, плюс мои вороны. Наверное, мы сможем открыть зоопарк…

В три часа ночи этого же дня старушка Кси Тинг позвонила Марию, предложив срочную работёнку по страховке одной небольшой делегации, собирающейся навестить консильери семьи Верди, самого Джузеппе Карузо, по одному очень щекотливому делу.

Всё завертелось даже быстрее, чем предполагал Алебастр.

Разборки между серьезными группировками редко начинаются с шума. В нашем случае шума не предвиделось вовсе, на кону стояли не такие мелочи, как судьба несчастного господина У и жизнь нехорошего Ягненка. Оба этих господина были сущей мелочью по сравнению с репутацией консильери Карузо, поручившегося за своего племянника. Взявшего его и его людей под плотную опеку. Это дело не терпело шума, однако, избежать его не получилось. Шепотки, слухи, домыслы, всё это начало просачиваться в Апсародай, достигая ушей Алебастра. Мы же, занявшие выжидательную позицию, слушали, терпели, делали выводы. Никто никуда не торопился. Найденным останкам членов Триад было уже плевать на этот бренный мир, а живые участники разбирательства боялись чихнуть лишний раз.

— Надо было оставить больше доказательств… — тихо бурчал Гритт, сидящий на стуле с облапавшим его бинтуронгом, — Или срываться с места, пока там все заняты.

— Ни то, ни другое, ни третье, — качал в ответ головой я, — Сорвемся — люди Ягненка могут среагировать, а если нет, то придут к нам потом, когда всё уляжется. Всё должно быть максимально естественно. Нам нужно окно, мы его ждём. Что касается доказательств — то они бы только повредили делу. Там, в шахте, сейчас работают специалисты, в том числе и из полиции. Любые свежие следы они бы вынюхали, Марий. Если бы даже ничего не нашли конкретно на нас, Триады и семья Верди получили бы повод искать тех, кто попытался их стравить, либо навести тень на лицо Рыбака. Нам этого не нужно.

Мы ждали, когда интересанты, устав искать прямые доказательства, изолируют Ягненка и его людей. Даже, в идеале, уберут их на время из Старого города. Пока же подобным не пахло. Отдав Няшку Ди Вайну на отладку последних покупок, мы получали информацию о следящих за судном людях в реальном времени. Поэтому и сидели в «засаде».

— Мне не нравится ваше с Эрикой предложение, Петр, — Марий был мрачен, поглаживая кошачьего медведя на автомате, — Вы предлагаете ввести к нам даже не человека со стороны, а лоботомизированное существо, которое не может никому отказать. Вообще никому. Ни в чем. Я молчу про те опасности, которым мы можем подвергнуться, если примем её как служанку, но еще подумай о тех, что могут возникнуть, если к нам поступят новые члены отдела. Это неприемлемо.

— С такой точки зрения — да, — кивнул я, — Но ты барон, тебе нужны слуги, хотя бы для статуса. Она в этом плане идеальна. Обучаема. Лишние руки. С точки зрения Алебастра, Незнакомка — буквально идеальный человек. Радуется, молчит, выполняет всё, что сказано. Вписывается к нам…

— Ты говори… — Гритт, судя по всему, сам толком еще не понимал, чем хочет возразить.

— Я говорю о том, что рано или поздно наступит, — продолжил я, перебивая блондина, — Мы в это дело влипли все вместе и друг с другом ладим. Появится еще кто-то — идиллия кончится, Марий. Мы не будем доверять новичку. Это аксиома, как любит говорить альв. А это значит, что здесь не будет нашего общего дома, только база для операций. Мы свалим по разным хатам, вот что это значит. Она сможет остаться с альвом. Сдохнем — она сможет остаться с альвом.

— Смутные перспективы и смутные риски, — твердо проговорил Марий, глядя мне в глаза, — Петр, я помню наш ночной разговор. Сначала этот робот с чудо-аккумулятором, из-за которого мне чуть мозг не выели. Потом не менее чудесная животина…

— Кстати, она на твоей совести, — упомянул я.

— Затем оборотень, выращенная как рабыня, — мотнул головой Барон, — Я верю Эрике в том, что она досконально проверила эту девушку, что она именно та, за кого себя выдает. Только Пётр, мы сейчас сидим на задницах и ждём, когда звезды сойдутся после того, как мы подставили одного из самых влиятельных и авторитетных персон города. А затем поплывем со старым психом поднимать со дна ценности, пролежавшие там шестьсот лет. Армэну насрать на золото. Я боюсь вляпаться в то, на что ему не насрать.

— Ты хочешь больше контроля над ситуацией, больше прозрачности, — заметил я тут же кивнувшему мне в ответ Барону, — Хочешь исключить переменные. Но мы в ситуации, где не можем исключить эту самую переменную. Я не нажму на спусковой крючок, Эрика и Юки тоже. Ты? Сомневаюсь. Ты не производишь впечатления человека, способного убить невинного без необходимости. Среди нас на это способен только альв, но и он не уберет оборотня без веского повода. Если Незнакомка появится здесь — это увеличит твой контроль над всем. Не уменьшит.

Я не так уж и долго знал Барона, но некоторые качества блондина были чересчур ярки. Закоренелый синдром отличника. Не того, кто тянет руку и рвётся к медалям, а того, кто уверенно идёт к званию лучшего. Меняется, адаптируется, учится. Мыслит тактически и стратегически. Со временем, когда он обогатится жизненным опытом, смирится с потерями, с несовершенством мира, понюхает пороха и запаха чужих, выпущенных наружу, потрохов, Марий Гритт станет великолепным лидером, на раз просекающим попытки манипуляции.

…пока же это было проще, чем отобрать конфетку у ребенка.

— Но! — вставший Барон неожиданно уткнул мне палец в грудь, — Я оставляю за собой право на глупость, Петр! На какую-нибудь дичь. Если я сейчас, рискуя нашими жопами, иду у тебя на поводу, то и сам рассчитываю, когда придёт время, на такое же отношение!

Хм, а может быть, я был и не прав. По сути, мне только что совершенно законно предъявили, что весь отдел рискует ради моих с Эрикой капризов. Это правда.

— По рукам, ваша светлость. Но я надеюсь на хорошую и жирную дичь, а не просто на твое желание сводить Агнешку в нашу баню.

— Мне твоё согласие душу не греет, Красовский. Ты на что угодно опасное подпишешься. Принеси мне такие же от альва и вампира.

— Заметано. Кстати, Соня твою кобуру жрёт.

— Что? Соня!!

Дальше всё было как в коротких интернет-рассказах, на которые я постепенно подсаживался. Паломничество к черному властелину компьютеров завершилось за полминуты, а запустив к нему в серверную здоровенного бинтуронга, я успел насладиться парой возмущенных воплей перед тем, как направил свои стопы на нашу запасную квартиру, где миледи вампиресса уже вовсю драконила оборотня, приучая ту к запаху кицуне.

Мда, звучит, конечно, странно.

Когда я пришёл, мокрая как мышь и горячая как баня брюнетка зачем-то обняла меня, а потом принялась тереться мокрой головой о грудь, бормоча что-то о том, что Незнакомка сводит её с ума. Та, стоящая почему-то в дальнем углу зала у плиты, радовалась, подпрыгивая, при виде меня, но с места при этом не сходила. Ну и выглядела тоже, гм, не особо свежей.

— Она меня убивает… — простонала брюнетка, пытаясь пробить лбом мою грудную клетку, — Представляешь, она рычит на тряпку с запахом, но не сердится на меня, которая её ей кидает!

— Ты почему на неё не сердишься⁈ — сварливо спросил я стоящую в углу оборотня.

Та лишь улыбалась, стараясь показаться бодрячком.

— Ничего-ничего, — смирившись с тем, что придётся мыть руки, глажу мокрую голову привыкшей к кондиционеру дрессировщицы, — Я с Марием договорился, пусть ей альв занимается… когда к запаху приучим. Кстати, как прогресс?

Он есть, докладывает мне из душа слегка пришедший в себя вампир. Незнакомка, несмотря на свою природу, просто не понимает злости, которая её охватывает, когда она чует запах лисы. Она не пытается кусать или трепать пропитанную запахом Широсаки тряпку, а скалит на неё зубы и старается разорвать дистанцию. Тем не менее, в виду интенсивности занятий, запах нашей азиатской подруги постепенно присовокупляется к фону помещения, так что, когда тряпка уже убрана, определенный флёр по-прежнему воздействует на оборотня, становясь привычным. Это помогает.

— Наш блондин попросил право на ошибку? — освежившаяся брюнетка недоумевает, поглаживая счастливо щурящуюся латиноамериканку, — Серьезно? Чтобы мы его просто поддержали?

— Скорее, право на причуду, — поправляю я её, попивая сок и раздумывая над содержимым холодильника, — Перфекционист несчастный.

— Ну если он не собирается трахнуть свою монашку на моей постельке… что ты на меня так смотришь⁈

В этот интересный момент звонит мой смартфон. На связи Алебастр, он докладывает, что людей Ягненка и его самого куда-то вывозят, в сопровождении итальянцев на двух автомобилях. Время пришло.

— Ладно, — говорю я, поднимаясь, — Будем немножко рисковать.

— Ты что имеешь в виду? — брюнетка быстро собирает свои вещи.

— Операция может занять до недели. Здесь у нас не хватит продуктов, Эрика. Девочке нечего будет есть. Незнакомка! Превращайся!

— Что⁈ — вампиресса в шоке, но деваться нам некуда. Разработанный заранее план не терпит задержек именно от нашей части группы.

На базу мы возвращаемся втроем, если не считать двух сумок вещей, накупленных Незнакомке. Тащим сумки в компании коричневошерстного волка, бегающего вокруг нас с высунутым языком и заглядывающего в глаза. Ну, идти недалеко, а вот специалистов, которые бы распознали вид зверя, в этом городе встретить тяжело. Во всяком случае, вопли смертельно удивленного альва, внезапно познакомившегося с высокой, обнаженной, и напряженно принюхивающейся девушкой, были бы даже забавными, не будь мы заняты спешными сборами.

Через полчаса наша машина неспешно и вальяжно выезжает на дороги Старого города, чтобы устремиться из него в неизвестном никому, кроме нас, направлении. Вместо музыки у нас бурчание чернокожего из смартфона, ему приходится разбираться как с новой знакомой, так и с возбужденным этой знакомой кошачьим медведем. Мы едем, и ехать нам предстоит долго… пока корабль с подъёмниками, Армэном и Юки продолжает мирно стоять в порту. Он снимется с якоря ночью, чтобы уйти в никуда с выключенными огнями.

Мы же едем на запад по шоссе, затем повернем на северо-запад и будем охотиться за узкой, длинной и извилистой проселочной дорогой, по которой придётся плестись около десяти часов. В её конце будет Пляж Тайран, одно из немногочисленных отдаленных туристических мест острова. Спрятав машину за два километра до поселка, мы, обвешенные оружием, явимся в это забытое богами место, чтобы арендовать лодку на неделю.

На ней мы отплывем, мерно работая веслами, по направлению к острову Пангасахан. Плыть до него недолго, минут десять, но мы с Марием нехило так устанем за остаток ночи, пока догребем вдоль берега до Масид Люк Малуха, мечети, непонятно зачем выстроенной на этом безлюдном острове. Там мы и дождемся Армэна Ди Вайна, который, подобрав нас, немедленно возьмет курс на юго-запад, к острову Матаджа.

Сложности? Они существуют потому, что капитан нашего судна не собирается возвращаться в Апсародай. Для всех он просто исчезнет отсюда, бесследно. А небольшая группка наемников вернется по суше с какого-то контракта.

Армэн плыл и искал нужное место двое суток. Мы не теряли времени даром, возясь с аквалангами, костюмами, ружьями для отпугивания акул. Освоить нужно было многое, в том числе миноискатель и ультразвуковые буры, без которых достать давным-давно покрывшийся разной дрянью груз можно было и не мечтать. Фонари, аптечки, порядок действий для нас и для Юки, которая будет работать поверху дозорной, всё это обыгрывалось прямо по ходу дела. Ди Вайн, став непоколебимо спокойным и уверенным в себе человеком, казалось, предусмотрел всё.

Действительно, мы без проблем обнаружили место крушение «Сан Мигеля», лежавшие чуть глубже, чем когда-то поднятый нами контейнер с кучей компьютеров и долбанным роботом. Здесь работа предстояла куда менее выматывающая, но значительно более долгая. Обнаружить желаемую Ди Вайном вещь было легко, а вот удалить с неё все наросты, кораллы и прочую дрянь, выгнать несколько крупных мурен… Пока мы занимались этим с Марием, Эрика плавала с металлоискателем вокруг, ища нашу собственную зарплату в виде казны затонувшего корабля, от которого не так уж много и осталось.

Такое распределение сил нам казалось разумным, но ровно до момента, пока вампиресса что-то не отыскала. Между женщиной и золотом оказалась лишь пара мужиков, возящихся с какими-то глупостями, так что борьба хоть и разыгралась в шутку, но пришлось всплывать на дозаправку баллонов.

— Сначала золото! — категорически высказалась Хатсбург, отплевываясь от морской воды, — Я не доверяю этому психу. Он может слететь с нарезки при виде своей хреновины. Кстати, а с чем вы там копаетесь?

— Считай, с еще одним контейнером, — отрывисто буркнул Барон, протирая глаза, — Поменьше.

— С железным саркофагом, — уточнил я.

— Железо бы давно проржавело насквозь, — поправил меня блондин, — Эта хрень целиком сделана из свинца.

— Твою мать…

Отчитавшись перед Армэном и предупредив его, что слегка меняем профиль деятельности, мы, отдохнув, вновь вернулись под воду, отвлекшись на дельфина, пристающего к охраняющей нас Юки. Животина не хотела уходить, пока выведенная из себя Хатсбург не вытащила загубник, а затем, освободив рот, не выдала подводный вопль, от которого шаловливое животное скрылось в панике.

Мы шли за золотом.

Поиск сокровищ оказался куда более легким занятием, чем освобождение наполовину ушедшего в дно саркофага, но только поначалу. Мы действительно нашли старинные японские деньги, представленные в виде скругленных по бокам пластин золота, даже без особых проблем их собрали, благо вся эта куча ранее хранилась в сундуках, закрытых внутри других, еще больших, сундуков. Но вот затем… затем неугомонная Эрика отплыла с металлоискателем, чтобы вскоре вернуться. В её свободной руке была какая-то коряга, ставшая под ультразвуковым буром самым настоящим крестом. Грубым, большим… золотым.

За следующие четыре часа, мы нашли еще несколько таких крестов и несколько подобных штук поменьше. Почти все из них были не нательными, без ушка, но думать об этом никому уже не хотелось.

Смеркалось.

Ужин прошёл напряженно. Мы вчетвером слишком вымотались, а у Армэна явно сгорали последние нервные клетки. Одна Недотрога лучилась тихим уставшим довольством человека, обладающего грудой золота. Та получилась откровенно немалой, килограмм на двадцать пять или тридцать. После чистки, конечно, останется меньше, но ненамного…

— В саркофаге нет сокровищ, — угрюмо, с нажимом, даже как-то отчаянно, проговорил Армэн Ди Вайн под конец ужина, — Нет!

Он смотрел на нас почти обреченно.

Я понял из его слов больше и быстрее остальных.

— Нам насрать, старина, — человека надо было срочно успокоить, — Ты не простой учитель подводного плавания, а мы — непростые наемники. Даже если сейчас с неба свалится мешок с десятью миллионами долларов, мы всё равно вернемся в Апсародай. У нас там дела. Смекаешь?

— Петр хочет сказать, — Гритт тоже решил внести свою лепту, — что завтра твоей единственной заботой насчет нас будет плавание до Пангасахана. Там мы расстанемся, Армэн. Друзьями. Но… если ты когда-нибудь решишь воспользоваться компроматом, который у тебя есть на нашу команду — тебя найдут. Везде.

— Тебе просто повезло… — полусонно пробормотала вампиресса, расслабленно развалившаяся на шатком стуле, — Так что кончай трепыхаться, дед. Мы и так с тобой как на пороховой бочке. Хрен знает, что учудить можешь.

Армэн, немного похлопав ресницами, сдулся, обмякнув сам. Окончательно его послабило, когда я, отправляясь на боковую, похлопал психа по плечу, заметив, что если бы мы что-то планировали, то уже его бы грохнули. А чего? Ящик внизу, мы наверху, краном Юки управлять умеет. Делов-то.

Да уж, тогда мы себя чувствовали прямо молодцами. Мудрыми, щедрыми и правильными ребятами, отдающими свои долги немощному деду с убитыми нервами. На самом деле, мы очень сильно недооценили человека, носящего имя Армэн Ди Вайн. Смешной, бесстрашный, наивный, сумасшедший. Его цель, чем бы она не была, всегда была для меня и остальных такой же, как он сам. Смешной, нелепой и не имеющей значения.

Через три часа, после того как рассвело, позволив нам продолжить работы, моторы подъёмников взревели, медленно поднимая из воды большой свинцовый ящик. Он был куда меньше морского контейнера, фиксировали мы надежно, никаких проблем не возникло. Здоровенный свинцовый гроб аккуратно и медленно был опущен на заскрипевшую, но более чем выдержавшую его палубу.

Армэн кинулся изучать надписи на боку ящика, наполовину забитые известняком, а мы молча сгрудились неподалеку, рассматривая стёртые водой узоры, покрывавшие эту хреновину. Было совсем непонятно, но очень интересно, рисунки сохранились куда хуже выбитых глубоко букв, а те были частично невидимы из-за дородной туши Ди Вайна.

— Сейчас бур принесу, — ответил тщетно заглядывавший сбоку Гритт, — Выбьем эту дрянь.

— Неси! — рассеянно отозвался псих, — Тут налипло, да…

Барон обернулся к нам и… замер, уставившись мимо меня и Эрики. В его глазах промелькнули шок и ужас.

— Юки… — просипел он, пока мы с Хатсбург тоже таращились, не зная, что и сказать.

— Что⁈ — моргнула беловолосая кицуне, не отрывавшаяся от коллектива, а затем, повинуясь медленному жесту лидера, глянула направо, на саркофаг, у которого она стояла.

На самом краю, едва не касаясь торчащих волос нашей итальянской японки, на саркофаге спокойно сидел огромный ворон.

Мой ворон. Здоровенный, бородатый, наглый. Заставивший Мария Гритта побледнеть и гулко сглотнуть. Сама Широсаки, с тихим писком отскочив от птицы, заставила ту лишь поскрести клювом раскрытое крыло, переступить с ноги на ногу, да сочно каркнуть чуть ли не басом. Этот звук оказался для Армэна Ди Вайна сигналом.

— Это он… — вздохнул толстяк, отступая на шаг от надписи, — Это действительно он. Я был прав… всю жизнь я был прав! Прав!!

— Кто, он? — аккуратно поинтересовалась Эрика, подкрадываясь к Армэну и поглядывая на ворона, топчущегося по мокрому свинцу шестисотлетней давности.

— Читайте… — с нотками торжественности, псих простёр вперед руки, к надписи, — Читайте сами, если сможете.

Теперь мы могли прочесть строки, выбитые на боку ящика.

Certum sit omnibus qui hoc sigillum legerint:

Vlad Dracula, cognomine Ţepeș (Il Impalator), filius Dracul (Draco), dictus et Kazıklı Bey (Dominus Palorum), hostis crucis Christi, sanguinis ebrius, noctis dominus, animas innoxias devorans, corpus diaboli, maledictus a Deo vivente.

Hic iacet, non sepultus in pace sed clausus in plumbo, ne umbra eius terram contingat.

Ne aperias, neve moveas, neve loquaris verba resurrectionis super hanc arcam.

Si tamen audebis — sciato: non hominem, sed daemonem in carne solvas.

Qui ligatus est per virtutem Sanctorum Petri et Pauli, per aquam benedictam et crucis signum.

Vigila et ora. Hic mors ipsa dormit, et fame perennium saeculorum rugit.

— Congregatio Sancti Officii, anno Domini MDXCVII.

Смартфон у Мария Гритта булькнул, когда мы уже проехали две трети пути назад, до города. Посмотрев на экран, блондин с ухмылкой продемонстрировал его нам. На его счете в местном банке, где до этого времени лежала сотня долларов с копейками, красовалась дополнительная сумма в пятьдесят тысяч. Это были деньги, полученные в качестве извинений перед бароном, и за ту информацию, которую он соизволил милостиво предоставить инквизиторам местного филиала. Отчет о роботе и аккумуляторе, плюс отданная флешка с операционной системой.

— Петр, останови машину, — попросил меня довольный лидер, — Разомнете ноги, пока я буду заваривать большую кастрюлю дерьма…

Марий Гритт, отличник боевой подготовки и новоявленный лидер команды молодых наемников, не имел жизненного опыта. Никакого. Вся его жизнь прошла в учебке, а кончиться должна была перед расстрельной стенкой. Тем не менее, как только представился шанс, наш блондинистый лидер вцепился в него бульдожьей хваткой. Прямо как в бедра своей Агнешки, пусть будет проклят момент, когда я это представил себе это вживую.

— Что он делает? — с любопытством спросила развалившаяся на траве Юки, жмурящаяся под ярким послеполуденным солнцем.

— Сваливает с больной головы на здоровые! — отрезала Эрика, садясь возле подруги, — До нашего Барона наконец-то дошло, что главная опасность, что угрожает нам — это Красовский!

— Вот не надо тут! — возмутился я, — С какой стати⁈

— Супераккумулятор, бинтуронг, рабыня-оборотень… — начала методично загибать пальцы вампиресса, — … священника распиливают бензопилой в храме, побоище на весь город, убийство шестерых вампиров, низложение Цурье до простого рыцаря… я что-то еще забыла?

— Темный дух! — пискнула Юки, жмурясь.

— Темный дух, — удовлетворенно кивнула вампиресса, косясь на меня, как на враждебное явление, — Красовский. Это всё твоя вина. Марий прав.

— Да с какой стати моя? — возмутился я, ложась возле японки.

— Ты пришелец из другого мира и у тебя вороны! — безапелляционно заявила Хатсбург, — И мы все видели, как твоя проклятая птица долбила клювом свинец! Если попробуешь сказать, что он не намекала нам открыть чертов ящик — то я тебя ударю!

— Навет это всё… — недовольно пробурчал я, закрывая глаза, — Голословное!

Увы, вернувшийся к нам Барон, нависший над моей душой дамокловым мечом и разразившийся рядом приказов, доказывать ничего не хотел. Он хотел приказывать, попутно навесив на меня вину о том, что Юки принесла ему присягу, позакрывав себе в жизни кучу возможностей.

— Так. У кого есть фотографии Сони — удалить! Насчет оборотня — его никогда не было, никто его не видел и не слышал. Есть только моя служанка, Норма. Её фотографии тоже не делать и не хранить.

— А что насчет…

— Сейчас перезвонят, — показывает смартфон Барон задавшей вопрос Недотроге, — Я договорился с МакАлистером, тот немного подготовит Цурье. Мы скинем вопрос о ящике с трупом румына на сингапурцев.

— Получится? — интересуюсь я, открыв один глаз.

— Получится, — уверенно кивают мне в ответ, — Шуму и вони будет много, но мы действительно не были обязаны изымать груз и судно. Кто угодно, кроме нас. И да, Красовский, если ты не понял, — я запрещаю тебе искать хоть что-то, связанное с Нормой, понятно? Ни вопросов, ни ответов, ничего. Её никогда не существовало за границами нашей базы! Всем всё ясно⁈

— А…

— Каррр!!

Ворон, сидящий на ветке, очень невовремя решает подать голос. Чертыхнувшийся блондин, пребывающий на взводе в ожидании звонка, выхватывает свой «глок» просто образцово быстрым движением, навскидку отправляя в птицу пулю. Та с хлопком взрывается облаком черных перьев, медленно опадающих на землю. Когда мы добираемся к месту, где гадкое пернатое должно лежать — там нет ни тушки, ни перьев, ни запахов птицы по авторитетному мнению кицуне.

— Кстати, они не пахли… — пораженно сообщает нам Широсаки, — Никогда!

— Что и требовалось доказать! — победно, хоть и с легкой дрожью в голосе, говорит вампиресса, смотрящая в спину отходящего в сторону Гритта. Тому позвонили.

Всё оказалось проще пареной репы, если разобраться. Марий, видя тот бардак, в который превращается наша жизнь, решил прятать концы в воду. Все, которые только можно. Не пытаться разбираться, что происходит, а гасить неуместные инициативы, выводя отряд из той воронки событий, которую нам организовывают… мои вороны?

— Вы серьезно?

— А у тебя есть другое объяснение?!? — напрыгивает на меня Эрика, начиная орать, — Мы только что подняли со дна гребаного Влада Дракулу, русский!! Ты хоть понимаешь, что там может быть в ящике⁈ Кто?!!

Вопрос далеко не праздный. Человеческая кровь для вампира — необходимый элемент питания, стимулятор, мутаген, всё в одном флаконе. Чем обильнее кровосос питается, тем сильнее изменяется, физически и психически. Он становится крепче, быстрее, опаснее и смертоноснее, но его аппетит «прокачивается» вместе с диетой. Чем больше он пьет, тем больше хочет пить, тем сильнее его тело настраивается на добычу красной влаги. В ста процентах случаев, известных хроникам Инквизиции, вампиры, пошедшие по пути безудержного питания, превращались в обуянных жаждой крови монстров, уже не способных логически мыслить. Их сознание было истерзано постоянным голодом. Разожрать же вампира искусственно, на донорской крови… Эксперименты были, но результаты, как призналась Эрика, не оправдали возложенных надежд. Испытуемые попросту ленились что-либо делать, а их физическое состояние менялось непредсказуемо.

В свинцовом ящике должны были лежать остатки древнего румына и ничего более, однако, судя по доносящимся воплям Гритта, оравшего на свой смартфон, мы не могли быть уверены. Наш граф жил во времена, когда в мире магия была куда более доступной, а еще пользовался славой старого опытного кровопийцы. То есть — могущественного вампира, регулярно и часто убивающего ради пропитания.

Сейчас, кажется, на нашего Барона орал Марко Цурье, всерьез опасающийся, что древнее чудовище вылезет из своего гроба посреди одного из самых густонаселенных городов планеты, Сингапура, от чего у всех начнется очень веселая жизнь. У некоторых, правда, недолгая. Гритт орал в ответ, что у него попросту не было никаких прав останавливать Ди Вайна, и что он сделал Цурье огромное одолжение, позволив психу на корабле выйти за рамки юрисдикции Апсародая. А еще, «рыцарь Цурье, вампиры не могут провести шестьсот лет в ящике, а затем выскочить из него! Это сказки!». Нормальный рабочий процесс.

— Домой хочу… — поделилась с нами Юки, — Я вспотевшая и воняю.

— Это хорошо, — серьезно кивнул я, — Оборотень сразу тебя заметит.

— Не пугай девочку! — обняла Хатсбург напрягшуюся японку, — Всё будет нормально!

— Кар!!!

Кажется, наш вампир только что чуть не перекрестился от этого звука. Подняв голову, я увидел двух воронов, сидящих на очень тоненьких веточках дерева.

— Кажется, они у меня бесконечные.

Марий без особого труда смог договориться с Цурье, целиком и полностью слив ему тему с румынским графом. Они, покумекав втроем с Алебастром, сделали так, что мы к этому цирку перестали иметь хоть какое-то отношение, сделав обнаружение Ди Вайна и его груза чистой операцией самого рыцаря. Фотографии? Он их получил от агента на борту, когда корабль был уже вне пределов юрисдикции Басолана. Громкое дело, неожиданный ход, шанс на восстановление статуса старшего рыцаря для Цурье и, самое главное, понимание Марко, что мы под него не копаем, а просто живём свою трудную жизнь, в которой случаются случайности.

— Разумеется, он что-то заподозрил, — делился с нами довольный молодой лидер, только что провернувший весьма неплохую политическую комбинацию, — Но плевать. Главное, что мы свалили с этой темы, утащив с собой заслуженное вознаграждение!

— Которое запаримся реализовывать, — неожиданно хмуро и здраво заявила Эрика, — Вам не кажется, что банчить древними японскими монетами, привлекая внимание итальянцев, не стоит?

— Подойдем к этому вопросу осторожно, торопиться некуда, немного денег у нас есть. Алебастр узнает, как их можно реализовать, — пожал плечами чересчур довольный барон, — Сейчас давайте сосредоточимся на главном. Нам предстоит узнать, как Норма отреагирует на Юки.

— Может, тогда я на квартире переночую…? — робко попросила кицуне, явно морально не готовая к встрече с оборотнем.

— Не малодушничай, мы присмотрим. Просто не удирай от неё как от Петра, желающего твои трусы. Волки любят догонять.

А Хатсбург — успокаивать. Правда, это у неё обычно получается чуть хуже, чем догонять… у пингвинов. Зато она неплохо дерётся в замкнутом пространстве машины.

Шутки шутками, но уставшие, поработавшие, перенервничавшие и невыспавшиеся мы всё равно смогли как-то собраться, чтобы обезопасить возможные осложнения, ждущие нас дома. Они предполагались только с одной стороны, так как Алебастр выполнил все свои предварительные угрозы, чуть ли не влюбившись в новоназванную Норму. По его мнению, которым он очень охотно поделился с нами по телефону, девушка-оборотень была «образцовым человеком», лучшим на свете, просто замечательным. Она радовалась при виде альва, не разговаривала с альвом, выполняла все распоряжения альва…

— Всё понятно, ты у нас подземный Гитлер, — решительно кивнул Гритт, выслушав спич по смартфону, — Тебе нужны рабы. Ладно, обвяжи ей вокруг пояса веревку покрепче, но не фиксируй. Просто будешь контролировать второй конец, оттащишь, если начнется трансформация. Спрятаться успеешь.

Чем дальше в лес, тем лучше себя показывает наш командир. Хотя, тут нужно подумать. Какой здравомыслящий человек остановит машину возле вечернего кабака, чтобы дать всей команде освежиться пивом, особенно неким нервничающим белобрысым японкам? Ясно же, что решение очень здравое, но…

— Это всё твоё плохое влияние! — высказалась довольная брюнетка, плюхаясь назад на сиденье и хозяйски придвигая к себе поплывшую Широсаки.

Ну да, во всем виноват Красовский, а тридцать килограммов золота, что у нас в двух затасканных сумках — это лишь награды судьбы за невероятную святость окружающих.

Смерть в Апсародае — это очень серьезный бизнес. Тут живут люди, сделавшие своей профессией избавление общества от лишних индивидуумов, у этих людей здесь дом. Они очень не любят, когда в доме грязно и шумно. Они, эти люди, не принимают заказов по городу, хотя это вовсе не значит, что не хотят подработать. Кроме них есть еще другие, менее серьезные, люди, которые взяли бы подобный заказ, но увы, заняты сейчас тем же, чем и предыдущие. Такие вот дела, Марий Гритт.

— Короче, весь город ищет и ловит какого-то мерзкого зверька! — сварливо и недовольно подытожила Кси Тинг, выпустившая новое облако табачного дыма, — Поэтому вам и выпала эта редкая возможность…

— Стать персональными врагами консильери Карузо за пару сотен тысяч баксов? — перебивает её сидящий в кресле напротив Марий, — А заодно и всех Конти?

Я стою за его спиной со скрещенными руками, ухмыляясь как последний бандит. Ирония происходящего немало веселит, особенно выражение лица китайской старушки.

— Пару сотен тысяч⁈ — щурится она, — За одного человека⁈ Бледный, может, поменяешься местами с напарником? У тебя явно перегрев!

— Я командир этого отряда, — невозмутимо сообщает ей Гритт, — И мне хватает мозгов понять, почему вам, уважаемая Кси Тинг, отказывают другие исполнители, отговариваясь охотой за зверем. Почему вы решили, что мы тупее их?

— Может быть, потому что вы не бегаете за бинтуронгом…?

— Потому, что только вчера прибыли с заказа, а еще — не знаем, как следует, город?

— Жалкое оправдание, молодой человек!

— Я предпочитаю ясные контракты с легко просчитываемыми последствиями.

— С таким настроем вы скоро будете глодать собственные ремни!

— Это куда лучше, чем завтра кормить акул…

— Пф, не ожидала!

— Ожидала, — с улыбкой вмешиваюсь я в беседу, подмигивая нахохлившейся китаянке, — Уж кто-кто, но ты точно ожидала. Только ты бы не стала тратить своё и наше время на то, чтобы посидеть, покурить, и разочароваться, мудрая женщина. Ты сейчас скажешь что-то, что заставит моего друга сильно задуматься, не так ли?

Китаянка промолчала, продолжая курить, а Гритт, полуобернувшись, похлопал на меня ресницами. В ответ я похлопал его по плечу, улыбаясь, как заправский гинеколог испуганной школьнице, уже раскоряченной в кресле.

— Портишь мне проверку, засранец… — наконец, без особого негатива пробурчала старушка, — … хотя нет, она закончена. Твой белый дружок чересчур категорично настроен, я чую. В общем, есть два контракта на голову капореджиме Фабио «Л’Аньелло» Конти. Один от Триад, стоимостью в сто пятьдесят тысяч американских долларов. Второй контракт на него «весит» всего тридцать тысяч, он предлагается только вам. Заказчик — Пескаторе. Доволен, умник?

— Джузеппе Карузо, Рыбак, хочет нанять именно нас на убийство собственного племянника…? — медленно пробормотал Гритт, впав в еще большее недоумение.

— Через тебя? — добавил я, улыбаясь еще шире.

Что это? Подстава? Ловушка? Вызов?

— Не буду вас томить неясностями, — важно поясняет Кси Тинг, не забывая загрязнять атмосферу своего офиса, — К Фабио возникли претензии, очень большие претензии, нужно сказать. Ему было выдвинуто обвинение. Однако, доказательств… оказалось мало. Мы все оказались в сложной ситуации, способной бросить тень как на уважаемого консильери, так и заставить кое-кого потерять лицо. Цена этой ситуации — жизнь капореджиме. Этот компромисс устроит всех. Причем тут вы, я не знаю, но вот визитка Карузо. Он ждёт вашего звонка.

О даже как. Ультиматум. Вот так зашли к старушке на чай.

Улочки Среднего города пухли от бестолковой, но весьма энергичной жизни, шатающейся тут в три часа ночи так, как будто завтра не наступит. Город, в котором закон значил очень немногое, был полон людей, забывших об этом маленьком нюансе. Они гуляли, веселились, приценивались к стоящим тут и там проституткам, пробовали снедь из уличных вагончиков, пили, блевали по подворотням в неверном свете неоновых вывесок.

Непривычная для меня картина. Мир, в котором я когда-то жил, был куда более тих, культурен и стабилен. В нём, если ты видел пьяную уличную девушку, одетую так, как постеснялась бы раздеться шлюха при постоянном клиенте, то вряд ли бы ты мог заподозрить, что эта шатающаяся птичка, еле идущая на высоченных каблуках, может быть вполне обычной, вполне приличной жительницей города, которая всего лишь изволила слегка повеселиться. Впрочем, Кейн рассказывал мне о подобном еще в том мире. Тем удивительнее было то, что этот надменный тип никогда не выходил из образа высокородного аристократа. Хотя, может быть, потому и не выходил, задумчиво решил я, подмигивая проходящей мимо юной леди. Та, испуганно вздрогнув, перебежала на другую сторону бульвара.

Точно приличная.

Гритт, нарисовавшийся рядом, был хмур, задумчив, напряжен и нервозен. Злобно уставившись на задницу поспешно уковыливающей девушки, он вынудил её пуститься бегством, после того как она обернулась и увидела, что громил стало больше. Видимо, слегка удовлетворившийся пакостью, Марий сквозь зубы процедил:

— Он зовёт нас на ужин. В ресторан. Нас. Тебя и меня. Он знает наши имена.

— Значит, сходим, — пожал я плечами, ловя нервозный взгляд блондина, — А как ты думал? Мы не того калибра пташки, чтобы отвечать отказом на подобное приглашение.

— Просто возьмем и пойдем?

— Желательно, в чистых и поглаженных вещах, — рассудил я, — Когда это знаменательное событие?

— Послезавтра… — внезапно задумался Марий, — Это что, получается, никто никуда не спешит? Что-то я вообще запутался…

— Думаю, он что-то подозревает, — благодушно кивнул я, отворачиваясь от машущих мне ручками девушек, куда более смелых, чем предыдущая, — И знает тоже, иначе не объяснишь этот странный заказ. Сходим и узнаем. Пока у нас другие дела. Помнишь наш разговор о том, что ты поведешь Юки в парк развлечений, а я Эрику в театр?

— Разве этим сейчас нужно заниматься? — возмутился блондин.

— Ага, — я достал из кармана два билета, — Самое время. Особенно если за нами следят люди Карузо.

Ну а почему бы и нет? Если один человек передает приглашение через агента Триад, у которых к нему есть вопросы, то почему бы не сделать ответный финт ушами, показав, что это приглашение нас особо не взволновало? В преступном мире куда больше внимания уделяют психологическим трюкам, иначе, бывает, до правды не докопаешься.

Впрочем, дома у нас тоже царило нечто, описать которое можно было и психологическим трюком, и жестоким обращением с животными. Наша добрая, милая, стеснительная и застенчивая Юки дружила с волчицей оборотнем. Изо всех сил.

…тщетно.

По словам ухмыляющейся Хатсбург, устроившей всему нашему арсеналу чистку и смазку, недавно нареченная Нормой девушка проснулась, уже полностью привычной к запаху и виду Широсаки, валяющейся рядом с ней, но дальнейшего прогресса не было совершенно. Как и с Соней, о чем ранее сообщил Алебастр. Норма совершенно нейтрально относилась к ним обоим, ни показывая ни грамма радости или удовольствия. Она реагировала на Юки, отвечала на её вопросы, но вот просьбы уже не выполняла, делая вид, что ничего не услышала. Если та, конечно, не сообщала, что просьбы переданы другим членом команды. Когда Эрика в качестве эксперимента попросила Норму относиться к Юки также, как к ней… оборотень попросту проигнорировала вампирессу.

Теперь Широсаки горевала, разобрав половину «тойоты» и гремя железками.

— В целом, теперь мы можем быть на сто процентов уверены, что Норму воспитывали как рабыню, — уверенно кивнула своим мыслям Эрика, сидящая над разобранным «глоком», — Она не реагирует на Юки потому, что та тоже оборотень. Такая же, как она сама. Вот теперь наша беленькая сидит, грустит. А вы что скажете?

— Завтра нам всем будет очень хорошо, а послезавтра — наоборот, — туманно выразился Гритт, — Идём, Хатсбург. Нам нужно посовещаться.

Совет должен был быть напряженным и долгим, предваряя операцию с прикрытием, в которую мы хотели превратить визит в ресторан, но неожиданно положение разрядил альв. Алебастр с полной уверенностью высказался, что консильери не стал бы организовывать нападение или казнь в ресторане, это против традиций… как не стал бы заказывать убийц собственного племянника через Кси Тинг, придавая своему интересу большую огласку. К тому же, сама позиция в семье, не предоставляла Карузо личных войск для каких-либо разборок, этой самой силой служили ему люди Ягненка. В личных делах.

— А вот почему он позвал вас двоих — это загадка, — закончил свою речь отшельник, — И ответа я не знаю.

— Значит, не напрягаем булки, — Марий благодушествовал, почуяв просветление, — Но Эрику на крышу посадим. На всякий случай.

— Шикарно, — пробурчала вампиресса, закидывая руки за голову так, что её грудь на нас уставилась максимально осуждающим способом, — Пока они будут жрать пасту с мафиози, самая классная баба города будет обтираться об старую черепицу!

— Это будет послезавтра, — «утешил» её лидер, — А завтра всем будет приятный сюрприз.

— Я хочу знать какой!

Не став слушать домогательства вампира до блондина, я ушёл в гараж, утешать нашу юную лисицу, которой так хронически не везло с кем-либо подружиться. По пути, правда, пришлось огибать Алебастра, решившего наведаться к холодильнику, что, внезапно, встало для него проблемой. С одной стороны «встало» Нормой, которая к нему подбежала, а с другой — бинтуронгом, которого очень интересовало содержимое ящика с едой. Необходимость оборонять холодильный агрегат, удерживая добытое в руках и, при этом, не касаться смуглянки, целиком поглотила худосочного чернокожего, для которого Соня была крупным и тяжелым зверем, пусть даже и очень дружелюбным. Пожелав ему удачи, я украл из удерживаемых альвом продуктов один банан, а затем ушёл, планируя утешить фруктом нашу кицуне.

Та была пасмурной и очень чумазой, с покрытыми маслом руками, но ела с рук вполне охотно, хоть и с видом удрученного хомячка.

— Я не хомяфёк! — было сделано громкое, хоть и невнятное заявление, — Фне фросто…

— Кого-то, лишь похожего на подругу? — поднял бровь я, продолжая процесс кормления, — Ты же понимаешь, что её реакции неосознанные?

— Мне бы и такого хватило… — шмыгнув носом, призналось сгрызшее банан дитя компромиссов.

— А мы тебя чем не устраиваем? — удивился я.

— Ну… вы все очень взрослые… — проныло существо, бывшее старше меня.

— Это лишь видимость, — утешил я кицуне, сажая ей на нос пойманного на колесе машины крупного таракана и заталкивая каталку с девушкой назад, под автомобиль.

К тому же, ничто не помешает девушке изливать душу Норме, которая просто ей не улыбается. Чуть сложнее, но… эй, ты меня слушаешь? Ну что за крики, это была обычная букашка!

Ладно, не обычная. Крупный таракан попался, мадагаскарский, наверное.

На следующий день, полностью выгнав из головы все мысли о неожиданном выверте Карузо, мы с Марием осуществили давно задуманные планы. В моем случае, они были совмещены с легкой, даже можно было сказать, элегантной, местью по отношению к Эрике Хатсбург, за которой накопилось грехов как за цыганским табором. Кивнув на прощание Марию, уводящему нашу еще дующуюся на меня за таракана Няшку, я подкатил к отрядному вампиру, предвкушающему «сюрприз», извлекая из кармана билеты в театр.

— Начнется через три часа, успеешь одеться…? — задал я невинный вопрос мимоходом, тут же скрываясь с глаз моей полностью ошеломленной жертвы.

Такой подставы Эрика Хатсбург, очень красивая и эффектная женщина, не ожидала и в помине. Нужен был наряд, наряда не было, а давали не много, ни мало, как «Смерть коммивояжера» Артура Миллера. Возможностей отказаться — ноль, времени в обрез, зла не хватает, виновник скрылся, преследуемый мудрым бинтуронгом… Эрика рвала, метала, испускала громы и молнии, но при этом готовилась, готовилась и готовилась.

Ко времени, когда я вышел из комнаты, одетый в черную рубашку и легкие брюки, запыхавшаяся, покрасневшая, но выдавшая очень неплохой экспромт по одежде вампиресса уже стояла посреди зала, разгоняя всё живущее алчущим крови взглядом.

— Красовский, я тебя убью!

— Дай догадаюсь, после представления, да?

— Да!

Ну как даме в театр и без кавалера? Эрика же настоящая леди, хоть успешно это скрывает большую часть времени. Наверное, поэтому мне и нравится, есть в её воспитании нечто настоящее. Не тогда, когда она в клубе пьяной блюет мне на ботинки… хотя, почему и нет…?

— Хватит драться, я за рулем!

— Прекрати меня смущать! Я не могу настроиться! — свирепствовала Хатсбург.

Оделась она очень прилично. Коктейльного платья у вампирессы не было, но она выкрутилась, надев длинную косую черную юбку с колготками того же цвета, присовокупив к ним удивительно непрозрачную в нужных местах блузку. Поверх этого эрзаца она накинула подозрительно знакомый пиджак, купленный, кажется, мне, но не стала просовывать руки в рукава. Косметика, легкая укладка, черная помада, самая чуточка тонального крема… Получилось очень даже ничего. Но…

— Дорогая, мы едем смотреть на смерть коммивояжера, а не хоронить его.

— Дорогой, не отвлекайся от дороги и разучивай свою предсмертную речь. Если даже сегодня ты выживешь, то завтра я буду смотреть на тебя сквозь прицел!

Вот что значит «боевой настрой»!

Посетителей, что удивительно, был полный зал. Правда, почти никого нашего возраста, но ни меня, ни Эрику это не смутило. Заняв свои места, мы оба с удовольствием отдали должное мировому шедевру, поданному в классической интерпретации. После антракта, в течение которого госпожа вампир милостиво приняла ухаживания в виде бокала чересчур дорогого коньяка, я понял, что вполне могу выжить и даже оказаться прощенным, если мы потом заедем куда-нибудь заесть и запить впечатления. Запомнив эту ценную мысль, я и себе взял стаканчик омерзительно дорогой, но довольно качественной, бурды.

— И мне еще один! — требовательно пихнули меня в плечо.

Кажется, надо было брать другую девушку. Эта мне как-то дорого выходит…

Джузеппе Карузо, он же Пескаторе, то есть Рыбак, оказался ровно тем человеком, образ которого приходит на ум, когда ты думаешь о старой итальянской мафии. Невысокий, грузный, широкоплечий, лет под шестьдесят, с удивительно густыми, хоть и совершенно седыми волосами, зачесанными назад. Широкое, но невыразительное, лицо с глазами-иглами, не отрывающимися от нас с Гриттом, по мере нашего продвижения к столику. Рыбак напомнил мне парочку боссов из моей прошлой жизни, но не так, чтобы сильно. Там у нас каждый, вознесшийся на вершину, проходил свою мясорубку, а здесь… Здесь мы подходили к человеку, прожившему большую часть жизни с чистыми руками.

Нет, я вовсе не имею в виду, что почувствовал отсутствие грехов на поджидающем нас итальянце, скорее другое. Он грешил с ручкой в руках, подписывая договора и составляя записки лейтенантам, он совершал преступления в комфорте, сочиняя схемы и планы, он ворочал делами, прикрытый от низменных проблем простыми «быками». Такой человек давным-давно разучился смотреть на вещи «просто». Он презирал простоту, смотрел на неё сверху вниз.

Такие люди очень забавно умирают, когда ты на деле доказываешь им, что они состоят из того же дерьма и мяса, как и все прочие. Они чувствуют себя преданными. Правда, их лучше не недооценивать. Человек, заработавший себе имя в Апсародае не мог не быть чрезвычайно проницательным сукиным сыном.

— Синьор Карузо, — коротко и сухо поздоровался Барон, кратко, но вполне уважительно кивнув сидящему консильери. Я отзеркалил его жест.

— Господа, — опершись указательными и средними пальцами обеих кистей на скатерть, мафиози сделал вид, что привстает из уважения, а затем простер ладони перед собой, — Прошу вас, садитесь. Нам есть о чем поговорить… но сначала, прошу вас. Перекусим.

Конечно, есть. Тридцать тысяч против ста пятидесяти. Подобный невнятный намек требует прояснения. Однако, определенная доля вежливости, проявленная к очень молодым и никому не известным наемникам, внушает странные мысли. Надеюсь, что не мне одному.

Сначала предполагалось поесть. Ел я без особого интереса. Макароны, та же «паста», были довольно неплохи, а в остальном, что появлялось на столе, я себе не дал труда разобраться. Куда больше интересовал сидящий напротив нас человек, которого даже с моим опытом понять было невозможно. Рыбак держал лицо чересчур непрошибаемым.

Ресторан был полон сдержанного шума, разговоров, звона вилок о керамику, тихого журчания наливаемого официантами вина. Скромное и достойное место без каких-либо излишеств, без надоедливого персонала, весьма старомодное, судя по всему. Следовательно, дорогое, а возможно даже принадлежащее самому Карузо. Сейчас, в две тысячи двадцать шестом, уже почти не осталось людей, имеющих настоящий вкус… хотя, вроде бы, Барон получает удовольствие от трапезы. А я получаю недоумение от того, что рядом с нами нет ни единого человека, которого можно было бы опознать как прикрытие для промокающего губы салфеткой консильери семьи Конти.

— Я здесь один, Петр Васильевич, — аккуратно свернув салфетку, уведомил меня Рыбак, — Людей в моем положении защищает репутация и знание о возможных последствиях. Широко распространенное, должен вас уверить. Очень широко. Не абсолютно, к сожалению, но… где-то рядом.

— Учитывая обстоятельства нашей встречи, синьор Карузо, моё любопытство имеет обоснования, — улыбнулся я этому человеку, — Но ни в малейшей степени не нацелено опровергнуть ваши слова.

— Понимаю вашу позицию. Действительно, пришло время прояснить эту ситуацию, — невозмутимо кивнули мне в ответ, — Но для начала, если позволите, у меня есть небольшая просьба. Не будете ли вы так добры, Марий Гритт, описать статус вашей команды наемников? Не так, как это сделал любезный Петр Васильевич, представляясь моей старой знакомой, госпоже Кси Тинг, а более… конкретно. Пожалуйста, это очень важно, в том числе и для вас.

Неудивительно, что его считают превосходным переговорщиком, подумал я, напрягаясь. Такой человек не «опустится» до того, чтобы отравить собеседникам ужин, не испортит свою репутацию человека, с которым имеют дело все. Тем не менее, консильери, не сказав ни единого грубого слова, не высказав ни одной угрозы, не проявив давления, за одну короткую речь привёл нашу беседу к точке, в которой Марий будет обязан очень аккуратно выбирать слова.

…и всё равно скажет лишнего.

— Я вас понял, — кивнул блондин, а затем, помолчав полминуты, отпив вина, и продолжил, — На Басолане мы — команда наемников. Не отвечаем ни перед кем, не подчиняемся никому, не обладаем ничьей защитой. Вдобавок к этому могу сказать, что мы пользуемся большим доверием представителей религиозных конфессий города, и намерены это доверие оправдывать и дальше.

Молчание, возникшее за столом после этой тирады, слегка разбавил я, разведя руками и добавив:

— Как видите, ничем не отличается от того, что узнала о нас славная Кси Тинг.

На полном лице Джузеппе Карузо ни дрогнул ни один мускул, пока он пил вино, но вот голос, потяжелевший, налившийся грозовым предупреждением, был другим делом:

— Церковники обычно занимаются своими делами. Они прекрасно осведомлены о том, что происходит, когда они заглядываются на чужое. Отец Григорий тому был очень ярким… примером. Тем не менее… Человек, который на днях прилюдно разбил лица двум мировым знаменитостям, пришедшим к его порогу, прямо под взглядами их телохранителей, заявляет мне, Джузеппе Карузо, что если я решу с него спросить за украденного у меня человека, то спрашивать придётся как с обычного смертного?

— Так и есть, — просто и серьезно сказал наш барон, не отводя взгляда от консильери.

Ответ тому сильно не понравился, но, прежде чем это вызвало какую-нибудь реакцию серьезнее взглядов и молчания, я снова взял слово:

— Синьор Карузо, у меня к вам тоже есть вопрос. Как от человека, чью смерть вы, возможно, планировали. Мне непонятен один момент. Вот смотрите: океан… Большой корабль-подъёмник с хорошими крепкими бортами. На нем пятерка профессиональных военных с автоматическим оружием и, возможно, другими сюрпризами. Плюс один бесстрашный психопат. Каким образом подобная ситуация могла бы завершиться бескровно для уважаемого капореджиме Фабио Конти, нацеленного взять корабль на абордаж?

Ситуация за столом с самого начала разворачивалась очень стремительно. Карузо вовсе не собирался играть с нами в бирюльки, буквально прямо заявив, что поступит с нами также, как его вынуждают обстоятельства поступить с Ягненком. То есть — не будет искать доказательств. Его интересовало кто мы — только из прицела сложностей, которые могут возникнуть после того, как люди семьи нас кокнут или запытают, пытаясь выяснить, где сокровища и что они из себя представляют. Бросив ему в лицо правду, мы, вместе с этим, вызвали на себя гнев Рыбака… отсутствием страха. Ну, то есть, грубо говоря, к нему, по приглашению, приходят как уважаемые люди, а затем говорят «мы никто, делай с этим, что хочешь. Не бойся».

Карузо глубоко вздохнул, откидываясь на стуле и захватывая пальцами одной руки салфетку, чтобы сложить её пополам. Его лицо помрачнело, но в глазах мелькали расчеты. Барон сидел расслабленно и прямо, как настоящий аристократ, готовый принять любую реакцию собеседника, и итальянец это считывал. Но сомневался. Кроме того, мои слова заставили его понять, что напротив сидят пусть и молодые люди, но не дети. Мы знали, что он задумал и он теперь знал, что мы знали.

— Если бы я не знал, что Армэн Ди Вайн сейчас плывет, живой и здоровый, на своем судне, то этого разговора бы не было. Вы были бы мертвы. Однако, вы отпустили его, не ограбили, не убили, не забрали дорого стоящий корабль, — наконец, открывает уста консильери, — Думаю, что мы квиты. Я ввел вас в замешательство, вы ввели меня. У нас у обоих есть друг к другу претензии, но, если не брать в расчет гипотетические события, то ситуация такова — вы, группа простых молодых наемников, помогли моему человеку скрыться. Об этом сложно узнать, но узнают обязательно, так как в нашей встрече замешана Кси Тинг. Она очень любопытна. Проявлено неуважение. Но, раз мы сидим и разговариваем, то сейчас, думаю, прекрасный последний шанс уладить его миром. Вам есть что мне предложить?

У меня идей не было. Я, идя сюда, был готов обсудить нюансы будущего убийства Конти, но никак не игру, в которой карты выкладываются одна за другой. Увы, но это жизнь, мафия не суд присяжных, ей не нужны доказательства, к тому же, мы сами косвенно подтвердили, что были на корабле с Армэном. Зачем? Потому что Карузо, как ни крути, совершенно прав — мы сейчас сидим за столом, мы разговариваем. Только вот мне теперь нечего сказать. Всё на Бароне.

— Есть, синьор Карузо, — спокойно, как будто бы ничего и не случилось, проговорил Марий Гритт, — Моё предложение крайне простое, но может вас заинтересовать. Первое: мы сообщаем вам, что именно достал Армэн Ди Вайн с нашей помощью, что именно он увёз. Вы поймете, что его добыча не стоит ни гроша. Второе: мы разделим с вами свою долю поднятого со дна, если вы великодушно согласитесь реализовать её по своим каналам. Третье: исключительно из уважения к вам, в знак наших добрых намерений и благих пожеланий, мы ликвидируем для вас Фабио «Ягненка» Конти за тридцать тысяч долларов.

Вот теперь молчание длилось долго. Джузеппе Пескаторе сидел, молчал, да разглаживал салфетку, которую ранее собирался смять и бросить на стол, показывая, что разговор завершен. Теперь шёл обратный процесс. Предложение было выгодным, да, крайне и очень, причем для всех, без исключения. Даже я понимал, что мы не реализуем золото в Апсародае тихо, да еще и за рыночную стоимость. Половину получить было бы за счастье. В этом и крылась соль долгого молчания консильери.

— Вы, Гритт, делаете мне это предложение, ничего, по сути, не теряя, — процедил Карузо, не отрывая взгляда от салфетки, — Это…

— Мы не работали с Ди Вайном добровольно. В отличие от того, что предлагаем вам.

— Даже так? — старик как будто переключился. Услышанное его удивило едва ли не серьезнее, чем всё остальное, услышанное за столом.

— Именно так, — спокойно кивнул Марий, — Именно так. Мы разумные люди, сеньор Карузо. Оказавшись в затруднительной ситуации, мы попытались из неё выйти. Ваша проницательность привела нас сюда. Озвученное мной предложение куда лучше и удобнее, чем штурм людьми вашего племянника нашей маленькой крепости. Беспокойство соседей может быть проявлено не только большими калибрами, но и их вопросами к вашей семье.

Еще минута тишины.

— Тогда я склонен… ответить согласием на ваше предложение, Марий Гритт. Предлагаю перейти к десерту, а затем мы обсудим нюансы всех наших будущих соглашений.

Десертов, как и кофе, нам потребовалось принести не один раз. Решивший что-то для себя Карузо поведал, каким тяжким грузом легла на него опека «Ягненка». Тот, будучи весьма деятельным человеком, таким же как «эти ваши новые русские», постоянно стремился себя чем-то занять в Старом городе, искал зацепки в Среднем и, даже, как недавно выяснил сам консильери, к кому-то ездил в Верхний Апсародай, что вообще являлось противопоказанием для семьи Конти. Признавать себя выброшенным в отстойник, на свалку, Фабио категорически отказывался. Повинуясь на словах Рыбаку во всем, он вёл собственные дела, тайно. Исчезал и появлялся, когда хотел. Один, на своей «альфа-ромео».

Поэтому, когда внезапно поступило обвинение в смерти господина У из Триад, семья оказалась в очень трудном положении. Доказательная база, способная сыграть против Ягненка была очень и очень слаба, но других, хоть каких-то, вариантов не было ни у китайцев, ни у итальянцев. Ситуацию можно было бы замять, задвинуть, поставить на паузу, но тут сыграло то, что у самого Карузо не было ни малейшего желания этого делать, так как он и сам давно мечтал избавиться от досадного племянника, повисшего у него на шее беспокойным и бессрочным грузом. Абордаж корабля Ди Вайна казался Рыбаку крайне перспективным, чтобы решить подобную проблему.

— Я сообщу вам, где и когда будет Фабио, — под конец разговора сказал окончательно пришедший в себя Рыбак, собирающийся встать из-за стола, — Ваш телефон у меня теперь есть. Если вы не против, то выходите первыми, за мной подъедет машина. И… последний вопрос, даже просьба. Удовлетворите любопытство старика, как сможете. Кто вы? Строго между нами.

Посмотрев на напряженную рожу Гритта, определенно не имевшего ответа на этот вопрос, за него высказался я:

— Когда Господу Богу требуется насилие, синьор Карузо, он набирает наш номер. Но, Он милостив… а еще у него проблемы с наличкой. Поэтому мы частенько берем заказы на стороне.

С ровными лицами мы покинули ресторан, неторопливо дошли до машины, а затем даже отъехали метров на триста, под идущий всё сильнее и сильнее ночной дождь. Потом Марий с каменным лицом припарковался к обочине и положил голову на руль. Я же шумно выдохнул, очень стараясь не улыбаться. Демонстрировать, что вся эта сложная ситуация, полная смертельных рисков, меня завела… не стоило. По крыше барабанили капли, это настраивало на миролюбивый лад.

— На волоске прошли, — сумрачно выдавил из себя грустящий блондин, — По самому краю.

— Ага, — отозвался я, доставая сигарету, — Мы его, всё-таки, поимели. В темную.

— Что ты имеешь в виду? — выдыхающий блондин проявил вялый интерес.

— Ну представь себе, что ты уважаемый человек, у тебя планы, многолетняя привычка управлять сложными ситуациями. Положение в обществе, авторитет. Тут приходят два здоровых рыла, причем в дешевых нарядах, не соответствующих заведению, жрут твоё угощение, а потом говорят: «Папаша, мы никто, но раз ты оговорился, мы предлагаем тебе сделку». И ты соглашаешься на неё, потому что планировал отправить своего племянника на штурм базы этих ребят. Ты знаешь, что Фабио не пойдет в первых рядах, ты хочешь сохранить своё лицо, и ты, при этом, уже дал знать Триадам, что нанимаешь людей на его смерть. Заметил, как он изменился, когда ты намекнул, что у Ди Вайна был на нас компромат? Вот. Этим ты, Марий, буквально вытянул нас с того света. Даже если бы мы укокошили Конти и всех его людей, никто бы не рыпнулся, когда Карузо зачистил бы исполнителей. Всё-таки, его родная кровь, он был бы вправе. А вот сейчас — уже нет. Его лицо сохранено. Про золото я молчу, тоже всё получилось иде… черт, сигарета потухла!

— Ты со своим звонком от господа бога тоже ему лицо попортил… — неожиданно повернувший голову Гритт криво ухмыльнулся, — Эпичная фраза. Надо запомни… Петр?

— А? — потерявший зажигалку я раздраженно возился между сидений.

— Тебе не кажется, что мы что-то забыли?

— Нет. Он звал, оплату счета за жратву на себя берет приглашающий. Это правила хорошего тона.

— Я не про это…

За окном, с моей стороны машины, под проливным дождем стояла очень злая и мокрая Эрика Хатсбург. Её глаза метали громы и молнии.

Технически, мы выкрутились. Даже в плюс, причем довольно весомый, если учесть, что будущий заказ будет исполнен от имени очень влиятельного человека, а свидетелями будут, как минимум, Триады. Не считая того, что успешно закроем вопрос с господином У, который волей-неволей числится на нашей совести. Вполне удачная комбинация, если так подумать. Остается только убедить голодного, мокрого и злого вампира в том, что половину добытого золота мы отдаем, ничего не теряя. Это мы получили Алебастру, который, в ответку, озадачил нас срочным мелким заказом от Кси Тинг.

В итоге нам с вампирессой пришлось чуть ли не сразу выезжать назад, в Средний город, чтобы подстраховать какого-то молодого китайца, забурившегося в «Пульс», где его и бросили подпитые товарищи. Засранец был из представителей «золотой молодежи» с очень влиятельным отцом, так что просто вытащить его из клуба за шкирку и увезти в гостиницу было нельзя. Требовалось прикрытие, по мелочи.

— Точнее, мы прикрываем вот её, — указал я на несчастного вида тайку, стоящую возле входа в клуб. Та, одетая в серый брючный костюм, терпеливо ждала повесу под одноразовым зонтом.

— Улицы пустые, все попрятались как тараканы, — пробурчала Эрика, придирчиво проверяющая состояние собственных волос, — Шансы, что до неё кто-нибудь докопается — вообще нулевые!

— Поэтому здесь паримся мы, а не пятерка отбойщиков с узкими глазами, — хмыкнул я, — Хотя Марий бы, думаю, сейчас сидел бы на измене, а то и в истерике…

— Это почему? — хлопнула ресницами ненакрашенная, но всё равно очень красивая брюнетка.

— А глянь вот туда, под вывеску.

— Твою мать…

Под переливающимся неоном «Пульса» сидело в ряд трое воронов, прячущихся от дождя.

— Так, я просто не хочу об этом думать! — решительно высказалась нервная вампиресса, а затем, перегнувшись назад так, что на тайку под зонтом зорко уставилась её шикарная задница, принялась возиться на заднем сиденье, готовя штурмовую винтовку. Я, не отрывая взгляда от цели и входа в клуб, проверил лишь свой старый добрый пистолет, полученный еще из грешных рук отца Георгия. Надо бы сменить оружие, но мы как попали в эту череду приключений, так и охнуть некогда. То воюем, то пьянствуем, празднуя. Сегодня хоть радость — отошедший Барон, благословив нас на дело, вцепился в остальных членов команды, включая Норму, чтобы устроить массовую тренировку рукопашного боя. Не удивлюсь, если Соня укусит его за задницу. Она за любую движуху, кроме голодовки. Обожаю этого зверя.

— Так, не знаю к чему, но мы готовы! — доложила мне вернувшаяся голова отрядного вампира, — На текущий максимум.

— Не думаю, — улыбнулся я, глядя, как вывалившаяся под дождь пьяная толпа молодежи, орущая и размахивающая конечностями, пытается отыскать на совершенно безжизненной улице такси. Из этой кучки выделился почти не стоящий на ногах полный китаец, заковылявший к ринувшейся на него тайке. Оба слились в объятиях, правда, отнюдь не дружественных. Парень банально использовал женщину для устойчивости, а она, потеряв оба каблука на босоножках, отважно пыталась защитить алкаша от дождя зонтом.

— Задача номер один — отпугивай толпу, когда подъедем их забирать. Задача номер два — следи за тем, чтобы этот обсос тут не наблевал, — отдал я ценные указания Хатсбург и под её возмущенное шипение повёл машину к шатающимся целям.

Спокойно забрать из-под дождя подопечных было довольно легко, достаточно было проявить немного вежливости, сделать звонок Кси Тинг, да погрузить в машину осчастливленную тайку и почти невменяемого толстяка. Другой вопрос, что нашими услугами в срочном порядке решили воспользоваться другие из его бывшей компании, но вновь вышедшая под дождь Эрика, держащая в руках автоматическую винтовку, заставила молодежь резко и мощно передумать. Однако, это не сказалось хорошо на настроении моей напарницы. Совсем не сказалось.

— Мы мокрые, мы несчастные, и мы работали за полторы штуки, хотя уже почти богаты! — ворчала несчастная девушка после того, как мы без всяких проблем сгрузили цели в гостиничный номер, — Хочу мороженого!

— Смотри, эти бабки делим лишь мы с тобой, так Марий сказал, — ухмыльнулся я, ведя машину домой, — Ты точно хочешь потратить свои деньги на мороженое?

— Нет, конечно! Я хочу потратить твои деньги! Из-за кого я намокла?!!

— Она спит в моей кровати, она тратит мои деньги, она даже намокает из-за меня… — в шутку пробурчал я, — Может, зайти в какой-нибудь храм и сообщить наверх, что мы уже женаты?

— Вы про меня у ресторана забыли! — гаркнула мне на ухо развеселившаяся молодая женщина, — Плати, Петр Красовский!

Вообще, как не странно, это капризное женское поведение, легкий эгоизм и ворчание мне в Эрике Хатсбург и нравятся. Она, осознавая это или нет, приносит в наш коллектив частичку настоящей женственности. Все остальные представительницы прекрасного пола, проживающие на базе… не совсем состоятельны в этом вопросе. Няшка чересчур ребенок в своем поведении, Норма всем немного портит шаблоны, когда окружающие осознают, что её дружелюбие и готовность… буквально ко всему — не черты характера, а основа разума. Про Соню и говорить нечего, она просто прожорливый и ласковый кошачий медведь. А вот вампиресса — другое дело.

— Эмм… — смутилась моя спутница, после того как потратив сотню баксов со счета, я нагрузил «тойоту» мороженым, — Это как-то многовато.

— Я многодетный отец, должен думать сразу обо всех! — заявил я.

Фраза погрузила Эрику в глубокую задумчивость, а затем, когда мы уже были недалеко от дома, она со смущением призналась, что благодарна за то, что я терплю её пьяные выходки и не пользуюсь, так сказать, уязвимым положением.

— Если бы ты лезла ко мне в штаны, — подумав, ответил я, — то я разложил бы тебя, не задумываясь. Однако, всем видно, что ты просто иногда себя хочешь почувствовать на месте Юки. Ничего против не имею… как и моя коллекция фотографий.

— Спасиб… что⁈ Так! У меня тут идея! Сейчас мы будем есть мороженое и смотреть всю твою коллекцию, Красовский! Ты понял⁈ Всю!

— Зажмурь один глаз.

— Зачем?

— Ну зажмурь.

— Ну ладно.

— … размечталась, одноглазая…

Ди Вайна с подачи Цурье взяли чисто, гладко и быстро. Сначала, пока он на своем тихоходе плыл до Сингапура, его полностью изолировали электронно, проследив все звонки, письма и отправления, взяв под контроль сим-карты и электронную почту. Купировав нашего толстого психа в интернете, Инквизиция инсценировала случайную встречу его корабля с патрулем. Спрятать огромный свинцовый саркофаг Армэн не мог совершенно нигде, так что его арестовали с парочкой обвинений, как контрабандиста и черного археолога. Затем к нему подошли уже совершенно другие люди, сделав предложение, от которого Ди Вайн не стал отказываться. Он полжизни скрывался, чтобы обрести славу… а она нашу организацию не интересовала. Её они с легкостью могли предоставить тому, кто нашёл этот гроб.

А вот потом случилось настоящее дерьмо. Ватиканские монахи, запечатывая свинцовую домовину в шестнадцатом веке, проявили удивительно много смекалки и выдумки. Гроб был буквально зацементирован целой плеядой клеев и смол, там, внутри «пирога», намертво скрепляющего всё в единое целой, был даже залит мёд. Все проведенные тесты, сканирования и анализы однозначно утверждали о полной аутентичности саркофага. Стопроцентной. Однако, внутри обнаружились только цепи с кандалами, да… мумифицированные останки самого обычного человека.

Просто. Человека.

Причем нельзя было сказать, что «чудовище», закованное в свинец и сталь пятьсот лет назад, вырвавшись из гроба, не собрало богатый урожай жертв. Для мертвеца-человека полутысячелетней давности, хозяин сундука очень даже преуспел, забрав одну жизнь. У Армэна, буквально ночевавшего в лаборатории, случилось кровоизлияние в мозг. Почти мгновенная смерть.

— Теперь в Сингапуре говноворот и множатся истории заговоров, — меланхолично произнес Гритт, качающийся на стуле и удерживающий карандаш между верхней губой и носом, — А вот если бы мы вскрыли эту проклятую хреновину…

— Нас бы съели с говном, — поддакнула ему вампиресса, играющая в кормящую мороженым мать по отношению к хлопающей ресницами Норме, — И жевали бы, и жевали…

— Вообще-то, это не всё, — на кухню вошёл Алебастр, преследуемый Соней, порывающейся на него влезть, — Кто-нибудь, отвлеките этот кусок меха, тогда я расскажу вам самое интересное.

«Самым интересным» оказалось то, что не смогли бы сказать Гритту, но то, что мог отследить альв. Настоящую бурю истерики в Ватикане. Город-государство, обладающее внушительными закрытыми архивами, сейчас штормило как никогда. Ди Вайн был прав в своих изысканиях, церковники собирались использовать мощного вампира, чтобы зачистить Японские острова от их обитателей. У исторического факта, видимо, были какие-то обоснования. Очень серьезные.

— Они собирают сюда настоящую экспедицию, Марий, — заключил чернокожий, благодарно кивая мне, сгребшему бинтуронга в охапку, — Так что советую тебе срочно дружить с Цурье, иначе вместо парка у нас тут будет разбит целый лагерь ватиканцев, обивающих наши пороги и вытрясающих из нас малейшие подробности. Пусть большой папочка защищает Апсародай от этих психов.

— А если бы мы вскрыли эту хреновину, — неожиданно пришла мне в голову идея, — То здесь, на Басолане, уже было бы сейчас не протолкнуться. Только не от ватиканцев, а от вампиров!

— Черт, точно! — испугались присутствующие, за исключением довольно сопящей Сони. И, почему-то, обвинительно уставились на меня.

— Сами такие, — понял намек я, делая вид, что обиделся, — Я не сторож ворону своему. Ладно, не скучайте, скоро вернусь.

— Ты куда? — проявила интерес вампиресса, запихивающая ложку мороженого в рот проходившей мимо сонной Юки.

— Хочу себе новый ствол. Пока на него есть деньги.

— Ммм…! Ммм…мм!! — внезапно встрепенулась японка с набитым ртом, замахавшая на меня руками, — Мм!

— Что? — не понял я.

Девушка выбежала из кухни, но очень быстро вернулась, неся с собой бумажный пакет. Его она передала мне. Заинтригованный, я опустил довольно тяжелый пакет на стол под любопытствующими взглядами окружающих, а потом достал из него два тех самых, проклятых, двухствольных «кольта» один-девять-один-один, но теперь богато украшенных гравировкой. И кусочек бумаги, на котором по-русски было написано одно слово. «Спасибо».

— Даже не знаю, что и сказать! — от удивления, Марий даже потерял удерживаемый карандашик, — Петр, ты явно произвел на них впечатление!

— Так меня нахер еще не посылали… — задумчиво пробормотал я, крутя в руках стволы, которыми бы вооружился только самоубийца, — … и ведь даже не ответишь. Хотя, надо подумать. Китайской водки им, что ли, послать? Говорят, очень отвратительная вещь.

— Корейская водка, сочжу, — тут же поправил меня альв, — Я знаю, где заказать худшую из возможных. Такую пьют на спор, даже там, в Корее.

— Будь добр, три ящика.

А уродливые пистолеты я, пожалуй, возьму с собой. Пригодятся.

Машина была недоступна, пристающая к волку-оборотню кицуне облажалась с тайм-менеджментом, так что я пошёл пешком, тщательно обдумывая на ходу, что именно мне нужно для счастья. Выходило вполне нетривиальная модель пистолета, которую придётся тщательно искать. В прошлом мире у меня много лет была чудесная амулетная система, прекрасно поглощавшая ответный огонь, что позволяло быть крайне непридирчивым в собственном вооружении. Всегда было время опустить ствол после выстрела, достигая тем самым точности попадания. Здесь же магии не было, поэтому скорость и кучность стрельбы были самым необходимым приоритетом.

Обычные пистолеты не подходили. Апсародай был набит оружием сверху донизу. Его можно было купить даже в продуктовом магазине из-под полы. Не в каждом, но шансы, что у продавца найдется лишний ствол, были высокими. Однако, это было не то. Вездесущие «глоки», целая армада неубиваемых револьверов, штабеля старого советского оружия — это купить можно было везде, да. Но что-то лучше? Нет. Требовались либо рекомендации, открывающие тебе дорогу в специализированный магазин, либо… здоровая толика безумия. В одном отдельном случае.

«Он такой же как ты, русский, но еще более отбитый, причем не один, а вместе со своей бабой. Не знаю, где он нашёл эту психованную рыжую коротышку, но они — два сапога пара. Оба терпеть не могут работать с официалами, либо представителями серьезных семей, но треть лучших наемников города закупается у этого типа. Вторую треть он послал нахер, и они утёрлись, а всё потому, что третья треть, так сказать…», — на этом месте Кси Тинг гадко улыбнулась, — «…вышли из дела или попали в больницу, пытаясь залупнуться на этого бесноватого. У него частный аэродром и свободный вылет с Басолана, так что можешь слегка осознать размер связей этого психопата. Однако, если ты ему понравишься, он может захотеть иметь с тобой дело. Маленький совет, судя по твоей придурочной улыбке — понравься обоим. Иначе тебя пристрелят»

Мне очень хотелось посмотреть на такого забавного человека с такой забавной спутницей жизни, так что я бы пошёл знакомиться, даже если бы не нуждался в стволах. Тем более, что мы оба жили в компактных крепостях, расположенных в городской черте. Правда, у этого человека в хозяйстве был броневик для езды по городу и окрестностям, а у меня — еще нет.

Еще один повод с ним познакомиться. Учиться стоит у лучших.

Огромная водонапорная башня на краю Среднего города была лишь чуть менее старой, чем наша пожарная станция. Часть этого строения была перестроена, выдавая нехилые балкончики на мощной колонне, а всё выше фундамента покрыто разного рода пятнами и щербинами, как и ряд гаражей с той стороны, где была калитка на огороженную территорию этого занимательного владения. Там же, рядом с калиткой в сплошном заборе из трехметровой стальной решетки, стоял и домофон с камерой. Плюс табличка с красивыми, отливающими бронзой, буквами.

«La Dispensa»

Оглядев окрестности, особенно тылы гаражей, благоразумно стоящих к башне задом, я понял, что владелец этого строения очень любит стрелять по посетителям. Особенно незваным, таким как я. Ну, или швыряться гранатами, сразу и не определишь характер повреждений у гаражных стен. Три ворона, сидящих на заборе, намекали, что либо теории Мария пустое место, либо сейчас в меня тоже будут стрелять.

Пожав плечами, я закурил, нажимая кнопку звонка. Хорошо нажал, секунд на пять, чтобы точно услышали.

Правильно сделал.

— Амиго… — хрипло отозвался домофон хриплым баритоном, — Ты очень молод, а мне сейчас сосут, это два неплохих таких обстоятельства, поэтому слушай предупреждение — вали к черту или я в тебя выстрелю. Насмерть выстрелю, мужик. Отвечаю.

Человек, рассказывающий мне это, совершенно не шутил. Именно таким голосом я рассказывал некоторым нехорошим господам, что сделаю с ними, перед тем как, собственно, сделать. Это повышает рейтинги у свидетелей, они потом охотнее делятся информацией с окружающими, что хорошо влияет на репутацию.

— Если то, что мне о тебе рассказывали, правда, то сейчас у тебя должен упасть… — с этими словами я извлек из-за пояса дурацкий двойной «кольт» и, прожав оба спусковых крючка, зарядил в небо дуплетом.

Секунда. Вторая.

— Ah, chinga tu madre! A poco ahora⁈ — заорало что из динамика, что из окна балкона, — Ah, chinga… No mames! Ya mero, güey, ya mero!

— Что, серьезно?!! — на английском ему вторил тонкий и высокий девичий голосок, пребывающий в не меньшей ярости и удивлении, — Сильвио, мать твою, серьезно?!!!

— Ладно, я пошёл, а то еще вдруг выстрелите… — сообщил охреневающим людям я, и затем неторопливо побрел назад.

Не выстрелили. Под вопль Сильвио Касадоре «Не смей! Я убью этого ублюдка, глядя ему в глаза!» из окна балкончика вылетела зажженная шашка динамита, глухо бабахнув в десятке метров за моей спиной. Сунув пистолет за пояс, я остановился, развернулся, и принялся ждать, морщась от поднявшейся пыли.

Сильвио «Ла Диспенза» Касадоре выскочил из калитки совершенно голым, если не считать множества татуировок по телу, черной повязки, закрывающей один глаз, и огромного кольта «Анаконда». Удерживая хромированную «дуру» в стиле негритянских рэперов, он со свирепым выражением лица попёр на меня, вздымая пыль голыми пятками. Худощавый, очень жилистый, черноглазый и остроносый, этот человек был крайне далек от слова «уравновешенный» и, похоже, ни под каким соусом не собирался с этим словом сближаться.

Остановившись в паре метров от меня, раздувая ноздри, Сильвио уставился на безоружного курящего меня с видом, как будто я ему только что сломал лучший секс в жизни.

— Гд… где⁈ — рявкнул он, продолжая трясти массивным револьвером, — Dónde chingados está esa verga maldita y culera de la que tronaste, cabrón? Где этот ствол, мать твою?!!

— За поясом, — кратко сообщил я ему, выкидывая бычок.

— Медленно… — с нервно дёргающимся (единственным!) глазом приказал мне голый злой человек, — Медленно достань эту херню, урони на землю, а затем пни ко мне! Понял?!!

Я без особых проблем исполнил его указание, а когда Ла Диспенза разразился площадной бранью на мексиканском, разглядывая гравировку на дурацком «кольте», с ехидной усмешкой ему сообщил:

— У меня еще один такой же. За поясом. Кидать?

Ну, я многое ожидал, но точно не то, что этот тип снова примется оглашать окрестности матюгами и лупить себя по голове своей же «анакондой», сгибаясь и вопя, как потерпевший. На всякий случай, не дожидаясь, пока его попустит, подкинул и второй сдвоенный пистолет, от вида которого бедолага аж захрипел, с силой швырнув свою ручную пушку об землю.

Натуральный псих. Мне нравится.

— У меня так-то еще есть, — добил я его до выпученного глаза, извлекая свой настоящий пистолет оттуда, где и держал предыдущие, — Этот мне достался от православного попа, его потом бензопилой распилили. А эти два уродства час назад подарили русские, тоже православные попы. Если ты их распилишь бензопилой, я возражать не буду.

Ну а что? Этот Ла Диспенза мало чем отличается от ребят из Мара Сальватручча. Такой попил будет вполне гармоничным с моей точки зрения, эдакая переходящая пальма первенства. Карма жестокая штука и все дела.

— Ты… зачем… ко мне… пришёл, каброн? — наконец выдавил человек, жизнь которого только что выкинула пару коленец.

— За стволом, — пожал я плечами, — Разве неясно?

— Погоди минуту… — отдышавшись, одноглазый выпрямился, а в его глазу появилось нечто, напоминающее разум, — Ты пришёл сюда, взбесил меня и мою мамаситу, потом чуть не довёл меня, Ла Диспензу, до сердечного приступа… ради пистолета?

— Пистолет — это очень важно для меня. Зарабатываю с его помощью на жизнь, Сильвио, — признался я, — А еще я верующий. Мне жизненно необходимо хорошее оружие, чтобы я мог в него верить. Кси Тинг сказала, что ты долбанутый. Я тоже долбанутый. И город этот долбанутый. В нем сейчас ловят бинтуронга. Вот ты скажи, ты бы стал ловить бинтуронга?

— Воу-воу, вернись назад! — замахали на меня руками, но, при этом, заинтригованно, — Что за вера⁈ Что за сраная вера, которая заставляет тебя бесить таких парней как я⁈ Ты представляешь, что я пережил⁈

— Вера в ствол, чувак. Я пришёл к тебе причаститься.

Удивительно, но этот дурацкий диалог полностью сменил полярность нашей встречи. Правда, это вовсе не значилось, что шоу подошло к концу. Как только я попытался войти вслед за Ла Диспензой в его дом-башню, как ко мне в подбородок уткнулось дуло… точнее два. На другом конце обреза, цепляясь за пологую рукоятку, находилась, кровожадно скалясь, самая удивительная девушка, которую я только встречал в этой жизни.

Не выше полутора метров, с пышной спутанной копной рыжих волос, очень даже неоднородной, с большущими зелеными глазами, яростно сверкавшими из-под неаккуратной челки… а ниже была задница. Очень приличная задница с пухлыми ляжками. Перемычка, соединяющая задницу с косматой головой, была крайне… минималистичной. Проще говоря, небрежно запахнутый розовый халатик с подпалинами демонстрировал абсолютно ровную грудную клетку девчушки и часть плоского живота. Проще говоря, у микродамы не было груди. Абсолютно.

— Ты зачем его позвал, идиот⁈ — пронзительно заорала девица, аж трясясь от испытываемых чувств, — Посмотри, какой он здоровый! Я не хочу отмывать его мозги с потолка! Как мы будем его выносить⁈ Ты! Шкаф!! Два шага за дверь!!

— Так ты же в меня тогда выстрелишь, — провёл я нехитрую логическую цепочку, оглядываясь, — Я не за этим пришёл.

В доме этой сладкой парочки обои и панели играли лишь роль небольших кусочков свободных поверхностей, растыканных тут и там. Всё остальное было занято оружием. Холодным, горячим, очень горячим. Я увидел даже парочку минометов Второй Мировой, свисающих с высоких потолков навроде люстр. Интересно, у них есть робот-дворецкий, чтобы всё это обслуживать? Нет, три робота. Нет, пять. Или тут нужен гарем Норм, которые вечно будут в оружейном масле…

— Момо, любимая, убери пушку! — откликнулся почти ушедший вперед голозадый тип, — Мы с ним быстро!

— Ты будешь делать с ним дела, после того как он поступил с тобой⁈ Как ты поступил со мной⁈ — поразилась рыжая и нестриженная, оглядываясь на благоверного, удаляющегося по коридору, — Сильвио! Ты что, снова выпил мои таблетки?!! Снова, да⁈

— Не стой там, каброн, и не пялься на грудь моей женщины! Иди сюда!

Идти пришлось с дулами, уткнувшимися мне в поясницу, под визгливые звуки мексиканской мелодрамы. Девушка, чьи старания были похерены шаловливым мной и недооценены в принципе, ругалась и грозила карами, пока её голый одноглазый друг не взвыл, возведя лицо к потолку:

— Чего ты хочешь, милая?!!

— Фисташкового мороженого, — авторитетно посоветовал я, — Отлично работает на всех моих трех бабах. И домашнем животном.

Дуло исчезло, а меня кто-то обнял сзади в районе талии, прокричав, что «этот громила — гений!».

Тоже психованная. Чувствую себя как дома больше, чем дома.

— Вот ты за ним и пойдешь, когда разберемся, — единственный глаз Ла Диспензы уставился на меня с интенсивностью лазера, — И что, у тебя действительно три бабы?

— Я живу с тремя… и работаю, — уточнил я, встав рядом с хозяином дома, — А вот трахаться предпочитаю на стороне.

— Хм, разумно.

Теперь два дула обреза уткнулись мне в задницу, а вопль «не учи моего мужика плохому!» — в уши. После чего юная сеньорита с дисбалансом в организме нас покинула, заявив, что если еще раз выкину что-то подобное, то она потратит на меня пару гранат. И да, она ждёт мороженое!

Впрочем, ситуация не стала менее опасной, потому как, заведя меня в небольшой, но очень аккуратный тир, выкопанный под башней, Сильвио Касадоре выдал мне неплохую, но далеко не новую «беретту», бывшую популярной лет сорок-пятьдесят назад, а затем, указав большим пальцем на автоматическую турель над выходом, больше похожую на навороченную камеру, сказал:

— Ты мне тут напел интересные вещи, каброн. Не зассал, это тоже в зачет ушло. Но давай проверим, как ты стреляешь. Пустые слова приводят к полным гробам. Готовься. Пятнадцать патронов, пятнадцать мишеней. Всё просто. Запускаю на счет «десять»!

Ну, это действительно было несложно. В моем прошлом мире мне приходилось стрелять из разной дряни, причем, иногда даже специально. Итальянская «машинка», удобно легшая в руку, дрянью не была, она была одним из вариантов, которые я рассматривал загодя. В меру увесистая, элегантная, с приятным спуском и мягким ходом, она в своё время пользовалась большой популярностью у киллеров и любителей огневого боя. Но, это было сорок, а то и пятьдесят лет назад, в семидесятых-восьмидесятых. Сейчас должно было быть что-то получше.

Мишени двигались справа-налево, слева-направо, выскакивали из потолка, стен и даже пола. Тир оказался далеко не прост, как на первый взгляд, но я тоже не подкачал, успев среагировать на каждую показавшуюся черную фигуру мишени. Бил в центр массы, после третьего выстрела приноровился к отдаче, и дело пошло веселее. Впрочем, на долгое развлечение магазина бы не хватило.

— Тебе пытались ставить базу вояки, даже спецура, — неожиданно выдал гостеприимный хозяин откровение, — Но провалились. У тебя уже рука набита, каброн, набита на живых мишенях. Охерительно набита, я бы сказал!

— Твой глаз тоже ничего, Сильвио.

Одноглазый индифферентно принял комплимент, почесывая свои яйца, а затем, хлопнув рукой по ляжке, спросил, сколько мне лет. Я честно ответил. Ла Диспенза прищурился, а затем, покатав мысль в голове, уверенно заявил:

— Ты не верующий, амиго. Ты апостол!

— Нет, — улыбнулся я, — Настоящий апостол сейчас в другом мире. Мы были друзьями.

— Жаль, я бы с ним выпил! Ну что, давай подберем тебе ствол⁈

Никакого похода в закрома сумасшедшего оружейного маньяка. Перечень подходящих мне пистолетов в себя включал ровно две модели, за что я уже был благодарен Ла Диспензе, потому что если про «Вальтер ПДП» я еще слышал, то вот про второй, чешский пистолет, уже нет. Увы, это жестокая правда мира профессиональных стрелков — все нацелены на лучшее, стараясь, при этом, не перегнуть палку со стандартами. Наш стандарт: патроны 9×19 Parabellum Luger. Никаких сорок пятых, никаких тридцать восьмых, и уж точно — никакого пятидесятого Action Express. Идиоты долго не живут.

— «CZ Shadow 2», — пояснял одноглазый, вертя в руках массивный пистолет с низко расположенным стволом, — Лучшее из того, что сейчас существует, за исключением каких-нибудь наработок спецуры. Спортивный пистолет для быстрой и точной стрельбы, благодаря такому размещению ствола отдача снижена до минимума. Настолько хорош, что делает спортсменов из профессиональных убийц, штурмачей, забойщиков и прочих опасных тварей, но стреляют они, при этом, не по уточкам и не по тарелкам, так что, можно сказать, это минус аппарата.

— А еще есть минусы? — полюбопытствовал я, быстро отстрелив серию в три патрона. Мне очень понравилось то, что я ощутил.

— Есть и очень серьезный, — сменил тон на более холодный мексиканец, — Если тебя с этой игрушкой увидят шарящие ребята, то они сразу просекут, где ты её взял. А я лохам и мудозвонам с улицы ничего не продаю. Только чётким пацанам, имеющим понимание, скилл и уважение, всекаешь, каброн? Валить тебя будут сразу наглухо, без шуток, как серьезную цель. Это в том случае, если ты будешь иметь проблемы с этими ребятами. А вот если проблем не будет, то кое-кто может захотеть посмотреть, на что ты способен. И это будут проблемы. У тебя.

— Думаю, что на этот риск мы пойдем, — кивнул я, — Найдется еще парочка?

Ла Диспенза подавился воздухом, а потом и вовсе закашлялся, потому что в закрытую дверь тира начала бить маленькая женская ножка, сопровождая шум воплями, что в доме дефицит мороженого и секса, а вот стволов и взрывчатки хватит, чтобы всю трагедию этого донести до наших тупых голов. Это побудило одноглазого пойти навстречу моей просьбе… под мат Мария Гритта, которому позвонили в ночи и потребовали неслабых денег.

Но оно того стоило. Точно стоило. Причем всего, включая риск собственной жизнью и долгие поиски гребаного мороженого.

Домой я возвращался не просто счастливым, а с твердым убеждением человека, нашедшего нечто, чего ему очень долго не хватало.

Я смотрел на бинтуронга. Тот, в ответ, пялился на меня. Симпатии, доверия и теплоты в выпуклых глазах зверюшки не было ни на грош. Только злоба, растерянность и жестокое разочарованием всем нашим человеческим видом. Его сложно было не понять… как и еще пятерых несчастных медведей, сидящих на ветвях неподалеку. Черных, крупных, потерянных.

И это были только те, кого я увидел сразу, когда решил утром пробежаться в парке.

— Пётр, откуда они здесь…? — робко спросила Юки, посматривая на занятые животными парковые деревья.

— Уроды постарались, — мрачно пояснил я, доставая смартфон, — Слышала про охоту на такую вот зверюшку? Там ставки до полутора миллионов доросли. В Апсародай привозят бинтуронгов, тащат на «проверку», а когда убеждаются, что не проканало — выбрасывают. Сейчас попробуем посоветоваться с соседями.

Оказалось, что нашим соседям на проблемы диких зверей, выкинутых в парке, чхать с высокой горы. Последнего, из списка, Шор Гаваньяла, я набирал уже чисто для того, чтобы полностью разочароваться в людях, но этот смуглый здоровяк неожиданно сказал, что сейчас выйдет.

И, действительно, вышел в своем церемониальном облачении, да еще и в компании двух то ли послушников, то ли заместителей. Все трое сжимали в руках смартфоны, а на изобилие кошачьих медведей смотрели с ну очень большим неодобрением.

— Ваша группа сейчас свободна? — осведомился глава буддистского храма, — Её можно недорого нанять? Для помощи в решении этого вопроса?

— Смотря в каком качестве, — пожал плечами я.

— В своем основном, наемник. Рабочие руки сейчас будут, — Гаваньял указал на телефон, — Вызывайте вашу команду. Я хочу, чтобы всех, кто еще привезет сюда зверя, задержали. Наручниками мы поделимся.

Габчжу не соврал ни единым словом. Скоро, то есть уже минут через пятнадцать, начали прибывать местные, причем не с пустыми руками, а тащащие корзины с фруктами. Их заботам были препоручены животные, пока мы, при поддержке Алебастра, превращали храмовый парк в западню для любителей выпускать животину где придётся.

Мы очень недолго сидели в засаде, всего-то минут пятнадцать, когда приехали первые жертвы. Обычные тайцы на еле дышащей тарантайке, раздосадованные и спорящие. В клетке, которую они достали из багажника, сидел черный бинтуронг…

Через минуту после того, как потрепанная жизнью машина встала, все четверо лежали мордами в раскаленный асфальт, с завернутыми руками, зафиксированными пластиковыми наручниками. Через еще две минуты машину уже отогнали, а привезших зверя негодяев, разложенных уже перед настоятелем, увещевали строгим тоном. Нарушители спокойствия громко плакали от раскаяния, хоть я и подозревал, что делают они это не от всего сердца, а при виде бамбуковых палок, которыми их обещали вскоре начать наказывать.

Шор Гаваньял оказался не только популярным священнослужителем, оправлявшим службы в другом храме города, но и весьма практичным человеком, который сразу понял, что кошачьих медведей к нам везет местная мелочевка, побоявшаяся отпускать зверей в городе, а то и убивать их. Он довольно быстро узнал, чья идея «слить» зверюшек в парк была изначально, а затем принялся выяснять имена и адреса тех, кто успел оставить бинтуронга. За этими деятелями отправились Гритт и Хатсбург, так как меня с Юки здесь более чем хватало на отлов разных козлов. Люди габчжу скрупулезно коллекционировали пойманных, а запас пластиковых наручников казался бесконечным.

…и у этой стратегии было полное обоснование. Двадцать два бинтуронга были коварно накормлены фруктами, содержащими какое-то усыпляющее средство, и куда-то увезены, а вот расходы, связанные с этой операцией, с затратами времени как самого Гаваньяла, так и нашей команды, возложили на штабеля наловленных преступников. Причем, габчжу, при полном одобрении своих местных помощников, предложил каждому, так горячо каявшемуся на словах, довольно простой выбор — расплатиться либо деньгами, либо болью.

А чтобы думалось лучше, он велел одному из наиболее бедных нарушителей экологического спокойствия выдать придуманную им «норму» в пятьдесят палок. К концу экзекуции Юки уже прятала лицо у меня в майке, потому как на человека воющее окровавленное существо было не особо похоже.

— И не забывайте, пожалуйста, — мягкая улыбка посетила лицо главного буддиста города, заблаговременно отошедшего, чтобы уберечь одежду от брызг крови, — Мы продолжаем терять с вами время.

Хорошая операция. Денег, конечно, выручили совсем немного, но после того, как подъехали репортеры, тут же принявшиеся брать интервью у лысого настоятеля и щелкать наказанных, жрец соблаговолил уделить нам внимание, отдельно описав мою высокую нравственность и общественную бдительность, которая и спасла, в результате, множество жизней невинных животных. Видимо, таким образом он пнул остальных жителей площади, оставшихся не у дел.

— Ну и зачем мы в это вляпались? — разворчалась вампиресса, когда мы все вернулись домой, — Ночью нас русский грабит на три штуки, сегодня день теряем ради еще двух! Это что, типа расслабление⁈

— То есть, ты считаешь, что наведение мостов с единственным человеком, способным продать тебе современный снайперский комплекс — туфта? — съязвил Гритт, ласково поглаживая свою чешскую «тень» в кобуре, — А засветиться с главой культа в городе, где основная религия буддизм — ничего не стоит?

— А еще мы спасли кучу зверей! — забила последний осиновый кол в сердце жестокого вампира лисица, тут же удирая к неиллюзорно шарахнувшейся от неё Норме.

— Ррр… — поняв, что с треском проиграла по всем статьям, Эрика двинулась на взвизгнувшую Широсаки, прячущуюся за смуглянкой. Та, пару раз хлопнув ресницами, очень ловко вывернулась, позволяя Хатсбург настигнуть добычу. Правда, та, схватив японку в охапку, ничего не сделала, а сама принялась недоуменно моргать.

Как и мы все.

— Это что? — недоуменно пробубнил Алебастр, — Норма сейчас проявила инициативу?

— Мало, — откликнулся я, — Давайте дождемся, пока она не попробует подкупить Эрику, чтобы та разобралась с Юки!

— Что⁈ — обомлела схваченная кицуне.

— Ну а что? — улыбнулся я, — Вдруг получится? Ладно, собирайтесь, господа и дамы. Мы едем в тир! Время жечь деньги!

Пострелять было не просто нужно, а необходимо. Я и Гритт должны были приноровиться к своим «теням», причем у меня их стало аж две, ну а Эрике с Юки очень нужна была практика в обращении с пистолетами в преддверии возможных проблем и задач. Спалив несколько сотен патронов и оплакав траты, мы вернулись домой… где кицуне начала доставать нашу волчицу с утроенной силой, то ли мстя за то, что та её «предала», то ли пытаясь растормошить еще больше. И это удалось.

Крайне своеобразным образом. Хатсбург пошла мыться, следом за ней в ванную комнату промелькнула высокая худенькая тень, а назад они появились, когда уже почти все отправились на боковую. Я, сидя на диване, отсалютовал круглоглазой вампирессе банкой пива, а та, восприняв это как приглашение, уселась рядом в одном полотенце на голое тело.

— Ты, как бы, всё видел? — поинтересовались у меня потерянным тоном.

— Ну да.

— А ты понял, что это она сама? — второй вопрос был задан совсем уж скомканно.

— Ну, девушка явно уловила идею, — кивнул я довольной Норме, пришедшей к нам в спальном наряде из шортиков и тонкой майки. Похлопав рукой по свободному месту, я добился, чтобы оборотень уселась между нами, а затем спросил её, — Юки щекочет тебе мозги, и ты хочешь, чтобы она перестала?

Мне кивнули. Сразу. Хатсбург стала похожа на какающую грецким орехом мышь.

— Эрика, поздравляю, тебя только что трахнули в качестве взятки! — тихо рассмеялся я, отхлебывая пиво, — Как аванс? Понравился?

— Рус-сссский! — меня полезли бить через полуодетую смуглянку, — Ты даже её умудрился испортить! Как?!! Как?!!!

— С тебя полотенце сползает!

— Норма, поправь моё полотенце!

— Она не может, ты её на меня заваливаешь.

— Тогда бей его! Бей! Норма! Фас!

Технически, это была просто невинная возня молодых людей, без сексуального подтекста, но выглядело всё предельно двусмысленно, особенно для вышедшей из комнаты Широсаки, сонно потирающей глаз. Второй, свободный, тут же выпучился при виде организованного нами зрелища, а оно, это зрелище, принялось стремительно развиваться — при виде своего «врага» Норма попыталась удрать, уже голая вампиресса попыталась её задержать, вцепившись в шорты, так что пришлось падать с дивана мне, чтобы Хатсбург не грянулась лицом о паркет. Как результат — две голые женские задницы и оседланный вампиром я на полу… причем, неторопливо едущий на спине по этому самому полу. Сил у оборотня мало не бывает.

— Юки, прими ответственность! — строго сказал я полностью выведенной из строя кицуне… и получил чьей-то грудью по лицу. Добыча Эрики вырвалась и убежала. Спасибо ей большое.

Ах да, бинтуронг, с осуждением глядящий на всё происходящее с прибитых к стенам ветвей. Прекрасная картина.

Правда, уснуть после всей этой возни мне было трудновато. Эрика мне нравилась, она знала, что мне нравится, а я нравился ей. Однако, мы оба, чуть ли не по молчаливому сговору, не хотели трахаться ради того, чтобы трахаться… и тут в ход вступали уже мои противоречия. Я и в прошлой жизни почти не уделял внимания амурным делам, предпочитая гасить потребности с опытными и страстными куртизанками, а вот под конец жизни попал именно в любовный переплет. Именно тогда, когда задний ход дать уже было нельзя, сменить парадигму жизни невозможно. Теперь же, пусть это и новая жизнь, но в молодом теле старый я, который помнит Пиату. Точнее, не может забыть.

Поэтому да, завтра я снова пойду искать продажной любви, а в отряде у нас всё будет без ненужных происшествий.

— «Хотя, если так рассудить, то спасает Норма…», — сонно подумал я перед тем, как вырубиться, — «Думать можно что угодно, но грань всё ближе и ближе»

В приоткрывшуюся дверь что-то прошмыгнуло, моментально закопавшись ко мне под тонкое одеяло и прижавшись к боку горячим тельцем, в котором суматошно и сильно билось сердце.

— Я боюсь! — пропищали мне на ухо задыхающимся голоском кицуне, — Я её теперь боюсь, Петр! Можно…?

— Кого из них? — фыркнул я, почему-то уверенный, что бояться Широсаки Юки надо вовсе не того, что оборотень может её загрызть, а того, чему этого самого оборотня может научить злобная Хатсбург. А то японка Норму вылизала, а вот наоборот тоже может случиться. С нюансами.

И получится у нас тут лесбийское трио, альв-целибатник, блондин-монашколюб и распутный русский, научивший всех плохому, но оказавшийся не у дел. Ирония судьбы.

…простите, забыл бинтуронга, пользующегося случаем в виде открытой двери и взбирающегося сейчас мне на грудь. Немного зоофилии в студию!

С утра вампир и кицуне куда-то смылись, Норма спала, так что у нас получилось собраться на кухне чисто мужским коллективом. Выяснив, что за шум-гам был вчера ночью, Марий покачал головой, объявил, что меня такими темпами скоро изнасилуют, а потом как-то, слово за слово, сумел развести Алебастра на откровения по поводу сексуальных предпочтений его народа.

Оказалось, что таких просто нет. У подземных жителей, грубо говоря, не было гендерного разделения в присущем остальным людям виде. Связано это оказалось с особенностями работы гормональной системы и набором микроэлементов, необходимых для поддержания жизни. К примеру, как оказалось, Алебастру требовалось получать в четыре раза больше железа, цинка и кальция, чем нам. Размножение чернокожих тоже имело свои нюансы — пара сначала сходилась, жила какое-то время вместе, спала в одной кровати, пока обоняние парочки не «настраивалось» друг на друга в должной мере, после чего у женщины начинались регулярные овуляции, а у мужчины эрекция в эти самые дни.

— То есть, с нашей точки зрения, вы напоминаете обезумевших обезьян, вечно готовых, как угодно, с кем угодно, и вовсе не для продолжения рода, — честно признался альв, доливая себе молока в кофе, — У нас бы вас просто убили как представляющих опасность для коммуны. Мои доклады об объёмах порно в интернете, кстати, стали основополагающим аргументом, почему старейшины решили не предоставлять народу допуск в сеть, а заодно изолировать всех, кто имеет с ней дело… ну, или с людьми. Ибо ваше влияние может оказаться заразным и нарушить работу хрупкого самосознания альвов.

— Ну а я ввиду положения никогда не позволю себе иметь отношения с собственными дружинниками, — ухмыльнулся Гритт, — Это уже наши аристократические заморочки. Так что, Красовский, либо срочно заводи себе женщину, либо принимай гарем.

— В смысле «гарем»? — недоуменно покосился я на довольного блондина.

— А что тут непонятного? — тот, отпив кофе, развел руками, — Я не то, чтобы знаток в женщинах, но, по-моему, даже Алебастру ясно, что если у тебя что-то закрутится с Эрикой, то та через пару ночей притащит в твою постель Норму! Про Широсаки и думать нечего, ты сам сказал, что она сегодня спала у тебя. Заметь, у тебя, а не у Эрики. Если думаешь, что это ничего не значит, то ты просто невнимателен, дружище. Тебя берут в осаду. Медленно и планомерно.

— И я бы не исключал варианта, что если наш большой друг найдет женщину на стороне, то та может получить дырку в лоб… — внезапно добавил альв, — … или перегрызенное гигантской лисой горло.

— Мне кажется, вы перегибаете палку, — озадаченно моргнул я на такое высказывание подземного жителя.

— Это после того, о чем ты сейчас рассказал? — кинематографичное лицо Барона неожиданно сложилось в крайне глумливую гримасу (под кивки деревянного в этом плане альва!), а я ощутил… безысходность.

Такую, легкую. Почти приятную. С небольшими нотками тревоги.

Но безысходность.

Ворчание залезающего мне на колени бинтуронга, еще не оторвавшего лапки от пола, но уже сунувшего нос в тарелку с ветчиной, послужило многоточием в этой непростой беседе, в которой на целомудрие старого бывшего бандита и убийцы покушались молодые и безумные женщины.

— Это чистой воды издевательство! — заявила Эрика Хатсбург, когда мы вчетвером, сойдя с трапа самолета, покинули аэропорт У-Тапао, — Чистейшей! Даже не пытайтесь сделать вид, что не понимаете, о чем я говорю!

— Работа есть работа, Эрика, — вздохнул Марий, тащащий большую спортивную сумку, — Рано или поздно это должно было случиться. Даже не пытайся сделать вид, что никогда не думала на эту тему.

— А у меня были причины⁈

Ворчание вампирессы, с одной стороны, было полностью закономерным, так как в данный момент мы шли к автобусной остановке, собираясь покинуть аэропорт. Местом назначения был городок Саттахип, находящийся в Тайланде. Действовать нам пришлось максимально быстро, что стало новостью для девушек, однако, скорость нашего перемещения с Апсародая позволяла заиметь сутки, а то и двое, форы, перед прилётом Фабио Конти. Это была хорошая новость. Банальная же новость заключалась в том, что мы, естественно, прибыли в мирную законопослушную страну безо всяких опасных предметов. А сборы дома начали приблизительно через пятнадцать минут после вручения нашей вампирессе новенького снайперского комплекса.

— Ну да, — недоуменно посмотрел я на возмущенную брюнетку в легком, но хорошо закрывающем кожу от солнечных лучей, платье, — Мы же изначально должны были готовиться как отряд с командировками. А ты — наш ведущий специалист по устранению сложных целей с безопас…

Меня стукнули. Злобно.

— Всё, никакого мороженого. И номера с кондиционером.

— А меня за что⁈ — тут же в ужасе пискнула Юки, — Я хорошая!

Тыц. Теперь еще стукнули и её, по макушке, но уже гораздо слабее. Марий, вздохнув, поторопил нас, наказав не дурачиться. Предстояло еще отыскать отель.

Ситуация с Ягненком была и простой, и сложной, она требовала компромисса. Красивого компромисса. Китайцам нужна была кровь, итальянцы были не против её предоставить, но никто не хотел терять и грамма лица на этой «транзакции». Конти был токсичным активом, но он был своим для Коза Ностры. Отдавать его на убой семье было чревато внутренними проблемами. Особенно для главы семьи и его консильери, который и заказал собственного племянника. Компромисс же заключался в том, что семья Конти помогает Ягненку сбежать с Басолана, добраться до частной клиники пластической хирургии в Саттахипе, а затем раствориться в мире с новым лицом, документами и какими-то деньгами на анонимном счете.

Мы должны пустить пулю именно в это новое лицо. Семья чиста, китайцы полностью удовлетворены, Ягненок мертв, а «храмовые наемники», как нас обозвал уже Карузо, молчат в тряпочку, ибо умеют молчать. Просто и изящно, все счастливы, о результатах знают только те, кому нужно.

— … а мы получаем репутацию сразу у двоих потенциальных и влиятельных работодателей, — подытожил Гритт, когда мы, всё-таки разорившись на неплохой отель, расположились в номере, — Такие дела.

— И вот вы прямо уверены, что это не подстава, чтобы нас урыть подальше от города и не отдать бабки за золото, которое вы оттащили итальянцу одним куском? — скептицизм вампирессы имел все права на существование.

Мы с Бароном переглянулись.

— Нет, деньги скоро будут у нас, — соврал очень даже богатый я, принимая у Широсаки бутылку с холодной минеральной водой, — Тут Рыбак уже ничего не может сделать. Но мы будем аккуратны и осмотрительны, не так ли?

— Ты разговариваешь с раздраженным и безоружным снайпером, Красовский. Чего ты ждешь? Милой улыбки и полного согласия? Это к Норме! — рыкнула Эрика.

— Этим вопросом я займусь к вечеру, — ехидно улыбнулся я, — Точнее мы с Юки. А вот с вас, леди и джентльмен, разведка местности!

— Кстати, насчет полного согласия с Нормой… — хитро прищурился Гритт, садясь на кровать, — Может, расскажешь нам троим о нем поподробнее? А то мы только слышали… разное…

Густо покрасневшая вампиресса надулась, а услышав хрюканье подруги, упавшей ничком на свою кровать, последовала её примеру, начав невнятно ругаться в подушку. Правда, через пару минут вполне звучно поинтересовалась о неких кицуне, сигающих под одеяло к неким русским, а затем спящим там в одном нижнем белье, без стыда и совести, от чего в панику впала уже японка, а Марий уставился на меня, как на восьмое чудо света, посвященное педофилии. Показав ему средний палец, я плюнул на всё и задремал.

Ночью предстояла работа.

Перед ней, правда, мы с Хатсбург запланировали небольшой сюрприз для лисички, о котором она не подозревала. К одиннадцати часам вечера мы с кицуне, отдохнувшие и освежившиеся, слушали вялые реплики неплохо прожарившихся на солнце товарищей, проведших первоначальную разведку вокруг подпольной клиники. Та располагалась за городом, в достаточно уединенном месте, но представляла из себя…

— … натуральная крепость, — поморщился Барон, с жадностью поглощающий свою долю заказанной нами еды, — Не буквально, а банально. Комплекс из трех небольших зданий, огражден забором под напряжением, местность неплохо очищена от растительности. Всё просматривается. Мы искали возвышенности, но их просто нет. Недотроге негде засесть.

— Траффик на шоссе большой, время подъезда от клиники до него около трех минут, — дополнила Хатсбург, — Если он свалит — он свалит. Потерять сможем легко. Алебастр сообщил, что оттуда выбор аж на три аэропорта, съезд на Си-Рачу, считай Бангкок, ну и обратно сюда, в Саттахип. Будем думать, Алебастр на связи. Дрон ему купили, зарядили, камеру навесили. В два-три ночи полетит на разведку.

— Хорошо, мы пока погуляем, — кивнул я, — Эрика, где пакет?

— О, я этим займусь! — тут же ожила вампиресса, хватая собственную сумку и целенаправленно топая к недоуменно заморгавшей кицуне, — Мы в ванну! Вы — не подглядывать!

Я — большой белый парень, пусть и загоревший. Турист. Это Тайланд. Тут туристы не шатаются одни по разным мутным местам, где могут запросто нарваться на вопросы или ненужное внимание. Нужно прикрытие. Тоненькая молодая азиатка, тоже очень загоревшая, отлично подойдет… ну, после небольшого марафета.

Звуки раздавшиеся из ванной были очень неоднозначными.

— Мне стоит думать что-то плохое? — озадаченно пробормотал наш лидер, возводя глаза к потолку.

— Сейчас всё увидим, — пожал я плечами

— А развидим ли? — на корявом, но вполне разборчивом русском, выдал Гритт, улыбнувшись моему одобрительному кивку.

— Вряд ли…

Что нужно каждому молодому красивому туристу в незнакомом экзотическом городе Тайланда? Тур к развалинам? Заход в музей? Ресторан традиционной кухни? Сфотографироваться на площади? Разумеется, нет.

Шлюшки. Молодые, худенькие, на всё согласные. Жрица продажной любви для ночных улиц — это как строительная лестница. Никто не знает, куда идёт иностранец с юной шлюшкой. Может, они ищут закладку наркотиков? Может, мелкая дрянь тянет время, чтобы слупить с белого дурака побольше? Может… есть сотни причин, почему турист таскается по улицам с молоденькой проституткой, но никто не будет его спрашивать. Ни одна из этих причин не стоит интереса.

Воспаленная фантазия вампирессы отыгралась на Юки с размахом, достойным какой-нибудь награды, потому что аутентичность образа Эрика, несмотря на весь дефицит времени, что у нас было на сборах, сумела реализовать целиком и полностью. На Юки, стоящей перед нами на подгибающихся ногах, были обуты черные кроссовки, из которых по худеньким ногам японки вверх шли белые полупрозрачные чулки, заканчивающиеся на середине бедра. Куда выше этой самой середины бедра была преступно короткая черная юбка-разлетайка, больше похожая на пояс, еще выше неё шло голое тело, перекрываемое на уровне груди крайне скудной пародией на японскую матроску. В целом, намек на японскую школьницу был очень толстым, а мощный макияж делал девушку совершенно неузнаваемой… нами.

— Не-а, — критично осмотрев совершенно шокированную Юки, уставившуюся перед собой, выдала вампиресса, — Оно, конечно, огонь, но капитан этого судна тебя далеко не увезет, Красовский. Скажи спасибо, что я это предусмотрела.

«Предусмотрительность» коварного вампира вылилась внутрь японки со звуками банки слабоалкогольного коктейля, извлеченного из сумки. Точнее, на свет появилось четыре банки, одной из которых «заправили» Широсаки, а остальные отдали мне. Эффект наступил быстро и решительно.

— Я даже… даже шага не могу сделать в этой юбке! — прорвало беловолосую японку, — У меня всё видно!

— Именно поэтому мы и надели нормальные белые трусы… — утешающе проворковала Эрика, поглаживая свою жертву по плечу, — Они как шорты. Всё надежно спрятано. Не волнуйся. И посмотри еще в зеркало. Тебя никто не узнает, когда всё смоешь. Это… это косплей!

Последнее оказалось весьма серьезным аргументом, на который Юки купилась, так что своё прикрытие я приобрел, а вторая банка коктейля вызвала у девушки достаточный прилив смелости, чтобы… просто забыть, как она выглядит? Наверное, да. На приключения мы отправились в приподнятом настроении!

— Я ведь развратно выгляжу, да…? — отхлебнув из банки, поинтересовалась у меня на улице Юки дрогнувшим голосом.

— Очень, — не стал скрывать я очевидного, — Но в некотором смысле тебе даже идёт.

— Это как? — Широсаки далеко не сразу переварила подобный комплимент.

— Эрика бы лучше объяснила, но я думаю, что из-за твоих волос. Они белые и торчат. Это взывает о ярких, агрессивных и вызывающих образах.

— … на меня пялятся!

— На нас. Ничего, пусть завидуют. Давай тренироваться, а то мы еще не в образе.

Через полчаса мы уже были в районе доков, демонстрируя окружающим хрестоматийную парочку из здорового амбала, не гнушающегося хозяйскими жестами по отношению к подпитой, но определенной довольной жизнью шлюшке. Причем, не простой, а высококачественной, учитывая, что большая часть встреченных «конкуренток» Юки была одета и накрашена на порядок хуже и проще. Кицуне, дохлебывающая вторую банку, всё лучше входила в роль и чувствовала себя вполне комфортно, пока, внезапно, не остановилась, как вкопанная.

— Юки? — подняв бровь, я посмотрел на неё.

— Ты сказал, что я развратно выгляжу… — задумчиво и скованно пробормотала чуток покачивающая девушка, — Это… это что, значит, я… сексуальная…? То есть… привлекательная…?

Вопрос был задан серьезным тоном, так что я тщательно обдумал ответ, благо время у нас было.

— Обычно, ты очень милая, это делает тебя похожей на подростка, почти ребенка, — наконец, определился я, — Но, когда мы в «Пульс» ходили, да и сейчас, в тебе гораздо проще увидеть молодую женщину. Помнишь видео, где ты со сцены там разное пела и всем нравилось? Вот тогда ты тоже была вне своего обычного образа. А так да, ты худенькая и симпатичная девушка. Очень даже.

Последнее было комплиментом. Впрочем, эти мысли остались при мне, пока пьяненькая кицуне, подойдя вплотную, не принялась обниматься, тычась мне лицом в живот. Кажется, озвученная информация ей была крайне важна.

— Я думала, вы все во мне видите ребенка… — пробубнили мне в майку.

— Ребенка бы не стали брать на боевые операции, — дал я честный, но мужиковатый ответ, — А теперь соберись, солдат. У нас серьезная миссия, а у тебя важная роль!

Мы не могли протащить в нормальную страну серьезные пушки. Не смогли бы их купить. У семьи Конти не было заначек в этом городе, да и те, что могли быть, не содержали нужного оборудования. Организованная преступность традиционно далека от серьезного вооружения, она не любит умирать и убивать. Однако, у Рыбака был план и пара интересных предложений…

Район частных складов неподалеку от доков избегался даже местными. Фонари горели один через три, а редкие прохожие предпочитали смотреть куда угодно, но не на лица тех, кто ходит рядом по этим улицам. Тем не менее, я озаботился предварительными мерами, затащив Широсаки в укромный уголок. Там с пыхтящей девушкой был проделан ряд мер, убедительно доказывающий возможному свидетелю, что у этой компактной азиатки совсем недавно был уличный секс с двухметровым европейским громилой. Ничего серьезного, так, измятая одежда, немного пыли на ладошки и коленки, обязательно размазанная помада и слегка потекшая тень. Беспорядок на голове был врожденным, так что оставалось запихать по небольшому гладкому камешку в кроссовки, чтобы сделать походку кицуне неловкой…

— Зачем…?

— Потому что внутри тебя только что побывало что-то неуютно большое. Грубо и нахально, — пояснил я, видя даже в неверном свете фонаря, как лицо японки покрывается густым румянцем, — После такого ходят с некоторым трудом.

— Мне… нужна еще банка, — выдавила лиса, познающая тонкости наемничьего ремесла.

— Только не торопись.

Провожаемые взглядами не сколько с улиц, сколько с балконов близрасположенных домов, на которых курили местные жители, мы прошли парочку полутемных улиц, болтая на английском, а затем, удостоверившись, что специально за нами никто не следит, нырнули в подходящую дыру в заборе, оказавшись на территории складов. Последние из себя представляли почти десяток рядов бывшего гаражного кооператива, который предприимчивые тайцы превратили в секционные хранилища, заложив кирпичами «лишние» ворота.

Здесь жизни было больше, чем на улице.

— Эй, здоровяк! Эй-эй! Чего ищешь? Чего хочешь? Порошок? Травку? Чтобы у тебя стояло? Чтобы она хотела⁈ — чуть ли не из-за второй полуприкрытой двери раздалось заманчивое предложение на ломаном английском, заставившее японку испуганно икнуть.

— Опа! — остановился я, разворачиваясь к такой интересной двери, — А ну-ка, ну-ка…

Полный таец в летах, сидящий в бывшем гараже возле пустой жаровни, рассыпался предложениями так, как будто бы мы встретились на базаре. Слегка пряча Юки от его взгляда, чтобы он не заметил белесые ресницы моей спутницы, но оценил всё остальное, я с видом простодушного отдыхающего добряка выволок из карманов своё богатство в виде ста семидесяти долларов, а затем принялся закупаться, не особо и торгуясь. Много не вышло, основную часть денег «съела» бутылка настоящего виски, но на остаток я получил интересный пакет с зеленым высушенным содержимым, одну небольшую розоватую таблетку «чтобы стоял», да пару пробников какой-то дряни, которую мне сунули с уверениями «еще придёшь!».

— И вот это добавь! — ткнул я пальцем, — Бонусом!

— Мотоцикл⁈ — слегка напрягся ночной продавец, — Ты что⁈

— Нет. Тряпку.

На стареньком мотоцикле, стоящем у стены, красовался линялый потертый коврик.

— Тут спокойное место, — пьяно ухмыльнулся я, — Не хочу далеко ходить. Проверю таблетку неподалеку.

— А проверь! — без особого энтузиазма кивнул таец, — Резинок дать? Бесплатно⁈

— Какие резинки? Не надо резинок… — качнул головой я в ответ, по-хозяйски пощупав засопевшую Широсаки за задницу, — Нам без них лучше!

Напоследок, хоть гостеприимный мужик и старался это скрыть, но я увидел, как его взгляд блеснул отчетливой неприязнью. Ну да, в теневом мире отлично знают, что происходит с молоденькими девчонками, ради заработка согласными и на «без резинки». Человечность существует даже тут, на самом краю цивилизованного мира. Однако, своя шкура ближе к телу. Мужику у жаровни было бы очень выгодно, чтобы я пришёл еще. Или рассказал знакомым.

Утащив Юки во тьму складов (а заодно и просканировав, во скольких из них имеется разумная жизнь), я расстелил трофейную тряпку на куске чудом выжившей здесь травы, положил на неё встревоженно офигевающую кицуне, а затем принялся делать той легкий массаж, симулируя возню любовников. Сам отслеживал возможные неприятности и наблюдателей. Они были. После первого наблюдателя, аккуратно оценившего наше «гнездышко», я сподвиг Юки посимулировать, возложив её себе на грудь, и той, спустя пару минут, это неожиданно понравилось…

— Не увлекайся… — тихо буркнул я разошедшейся девушке.

Вовремя. Следующий наблюдатель, задержавшийся достаточно, чтобы стало понятно — извращенец хочет понаблюдать за процессом. Пришлось вставать, угрожая оставшейся на покрывале разгоряченной девушке вернуться после того, как облегчусь, от чего таец исчез в панике, причем с немалым шумом.

Идеальное время.

Вздёрнув Юки на ноги, я быстро подошёл к двери одного из складов, чья лицевая сторона выглядела особо небрежно, как будто хозяин остановил покраску ворот на середине. Опустившись во тьме на колено перед дверью, я проигнорировал грубую замочную скважину, обрамленную ржавчиной, вместо этого упершись пальцем в край приваренной чуть ниже стальной пластины, тоже выглядевшей обшарпанной. Пластина бесшумно отодвинулась под давлением, обнажив внутренности другого замка, кодового.

— Диктуй цифры, — шепотом дал я указание напарнице, обладающей куда лучшим ночным зрением чем я.

— Сейчас! — сунувшись носом к замку, Юки быстро назвала символы, что были на барабанах, это позволило мне прокрутить их так, чтобы они сменились на другие, продиктованные мне Карузо. Семь испробованных комбинаций, мягкий щелчок, дверь беззвучно открывается, мы проникаем на чужую территорию. Я тут же закрываю за нами, ставя массивный внутренний замок на взвод.

Всё. Веселый парень, закупившийся у местного торгаша, уже готов был разложить подцепленную где-то девчонку, но понял, что за ним подглядывают. Вместо выяснения отношений парочка свалила к другому выходу, не рискуя возвращаться дорогой, где их уже видели. Классика. Логика. Предсказуемость. Цена фокуса: одна развратно одетая пьяненькая кицуне, немножко грязная, немножко помятая, и, кажется, возбужденная.

Щелчок переключателя даёт нам достаточно света. Нет, не кажется. Точно возбужденная. Вон как щеки горят.

— Петр, тут ничего нет! — в голосе держащей початую мной бутылку виски девушки была какая-то детская обида.

Действительно, внутренности склада, в который мы попали такими ухищрениями, были пусты. Пара вёдер, верстак, покосившиеся деревянные полки, трехногий табурет…

— Так и должно быть, — отозвался я, внимательно оглядывая пол, — Так и должно быть…

Торговля — далеко не всегда безопасное занятие, особенно если ты продаешь оружие. Не револьверы за двадцать долларов, а хорошие образцы, за которыми именно к тебе приезжают в Саттахип. Иногда настолько хорошие, что ты поставляешь их даже в Апсародай, даже самому Ла Диспензе. Совершенно разумным будет создать точку, в которую ты можешь незримо доставить товар, а затем сообщить покупателю код замка, чтобы он мог его забрать. Правда, есть минус. Если найдется тот, кто знает об этой схеме, то такой человек вполне может воспользоваться подземным ходом, чтобы проникнуть уже к тебе домой.

Вот мы и проникли. Для этого пришлось пройти по узкому туннелю порядка пятидесяти метров, перешагивая отрытые, но неповрежденные кабеля и коммуникации, а затем подняться в захваченный этим наглым торговцем подвал жилого многоквартирного дома, но никаких приключений и сюрпризов по дороге не встретилось, разве что массивная металлическая дверь в конце… прислоненная к стене вместе с рамой под неё и кучей стройматериалов. Хозяину приходилось заниматься ремонтными работами самостоятельно, поэтому, видимо, его торговая точка, размещенная в гараже, и покрылась пылью. Он пока работал через другие.

Сам же подвал порадовал работающим в нем освещением.

— О! — сказала Юки, тут же получив слабый щелчок по лбу.

— Тсс… — прошипел ей я и, игнорируя настоящий оружейный склад с верстаками и мощным генератором, занимающим четверть помещения, пошёл дальше, к лестнице, ведущей в пробитую местным хозяином дыру, прямиком в его квартиру. Дыра была перекрыта массивным люком. Надежно закрытым, разумеется.

Ну, я никогда не был взломщиком. Жаль, что мы не можем набрать нужного и вернуться тем же путем, но план «А» по-прежнему в силе.

Поманив к себе кицуне, продолжающую тащить с собой бутылку виски, я неплохо устроился с ней под лестницей, а затем, достав смартфон, отправил послание Алебастру. Теперь было его время.

— Будем ждать, — шепнул я в розовое девичье ухо расположившейся у меня на бедре девушки, — Только тихо.

Понятливо кивнув, Широсаки Юки молча и сосредоточенно… приложилась к бутылке. Кажется, не в первый раз. Затем, поёрзав для удобства, она прижалась к моей груди и затихла.

Гм. Этого в плане не было, но, вроде, всё под контролем.

Ждать пришлось около получаса, прежде чем погас свет. Алебастру нужно было не просто вызвать аварию электросети с помощью дрона, а еще и убедиться, что хозяин квартиры, что над нами, не спит, а занят делом, требующим этого самого электричества. Теперь, когда в середине ночи пропал свет, этот маленький оружейный барон тайского разлива наверняка захочет запустить генератор…

Лязг над головой и глухие мужские ругательства заставили меня тихо улыбнуться, аккуратно ссаживая Юки на пол. Освободившись, я приготовился, чувствуя дуновение сквозняка от распахнувшегося люка и наблюдая отсветы фонарика, заплясавшие по стенам.

Сейчас мы получим и оружие, и транспорт, чтобы его вывезти.

Мораль: никогда не доверяйте преступникам, даже если они «очень уважаемые люди» и ведут с вами дела многие годы.

Ни-ког-да.

Сидя в кресле, я свыкался с мыслью о том, что все члены отряда — убиты. Признать это было несложно, их тела лежали передо мной, в номере отеля. Неподвижные, в скрюченных позах, с не прослеживающимся дыханием. Картина, к которой я… был готов. Давно, с самого утра. Ложился спать готовым.

Нужно было провести контрольные.

— Я, как командир, не могу предъявить ни малейших претензий к поведению Юки, — сдержанный, очень деловитый, тон почти получился, — Никаких. Абсолютно. Она вела себя безукоризненно ровно до момента, пока я сам, находясь в трезвом рассудке, не скомандовал конец операции…

Тело Эрики Хатсбург дёрнуло ногой, глухо застонав в подушку. Труп Мария, лежащий на спине, захрипел. Его синеватое лицо, скорченное в предсмертной гримасе, исказилось еще сильнее, пока мертвый организм пытался выдавить остатки воздуха из легких. Останки Широсаки Юки лежали на другой кровати абсолютно неподвижно, правда, под одеялом.

— Ну и… мне пришлось взять на себя ответственность за принятые ранее решения. Всё-таки угрозы были довольно серьезными. Мы же на Востоке. Здесь внимание к женской заднице, одетой в белое белье, намного острее, чем к просто голой заднице! У меня не было выбора!

Дикий хохот не позволил мне продолжить. Эрика и Марий ржали как буйнопомешанные, лягая воздух ногами и делая судорожные вдохи. Комок одеяла, под которым находилась некая кицуне, слегка дрожал и дёргался от моих слов, но не проявлял большой активности. Я же продолжал издеваться над присутствующими, изнемогающими от неконтролируемого смеха. Правда, пришлось перейти на юкосодержащую кровать, чтобы проверить, в какой стадии умирания находится лиса-оборотень.

Ситуация, на самом деле, была смех и грех. Действительно, вчерашняя операция прошла прекрасно. Нейтрализовав местного торговца оружием, я получил доступ как к его арсеналу, так и к квартире. В последней содержался сейф, на который я махнул рукой, но еще и две пары ключей, к довольно современному «форду» и к потрепанному жизнью серому фургончику, стоящими во дворе. Фургон и был нам нужен, чтобы увезти всё, что могло потребоваться.

А могло многое, поэтому я ничуть не жался, грабя арсенал покойного тайца. Пока я был занят этим делом, надевшая одноразовые перчатки Широсаки довольно проворно обшмонала всё, что можно, так что мы еще и разбогатели на сумму, эквивалентную шести с половиной тысячам долларов. И… поехали домой.

Тогда-то всё и началось. Я немного попетлял по улицам города, пока напарница скучала на соседнем кресле, а затем, задумавшись о своём, легкомысленно ответил на её вдумчивый вопрос, закончили ли мы операцию. Положительно ответил.

…после чего, приговорившая в одно лицо две трети бутыли вискаря кицуне, вошедшая в свою активную жизненную фазу, полезла ко мне целоваться, угрожая, что иначе будет петь песни и светить в окно задницей редким утренним прохожим. Она могла отколоть и не такое, я прекрасно помнил по клубу «Пульс», так что вскоре сидел с девчонкой на коленях, рулил, прищурясь на дорогу сквозь её торчащие волосы, да целовался.

Минут пятнадцать на ходу, а потом еще столько же, остановившись возле отеля. Ну а что? Сам назвал её развратной. И сексуальной. И милой. И девушкой. Мужик назвал — мужик доказывай! Или жопу в окно и песни на всю улицу!

— Я не могу больше… смеяться…! — выдала вампиресса, плачущая в живот судорожно содрогающегося Гритта. В ответ на этот крик души часть постели, содержащей умирающую от стыда японку, взорвалась движением — воздух замолотили её ножки, явно пытаясь выпустить всю накопившуюся эмоциональную энергию. Той было много, потому что чудовищное похмелье вынудило лисицу днем превратиться прямо на кровати, под одеялом, а вместе с выздоровлением полностью пришла и память о прошедшей ночи. Так что мы просыпались под натуральный лисий вой. Возможно, первый в своем роде.

Поглаживая отбрыкавшуюся своё японку, продолжающую лежать с накрытой головой, я милосердно молчал, слушая хрипы и сдавленные стоны от товарищей по команде.

— Русский, ты чудовище… — наконец, простонала вампиресса, принимая сидячее положение, — За что ты так с нами? За что ты так с ней…?

— Да вот понял, еще ночью, когда некая особа с таким увлечением училась целоваться, — продолжал я поглаживать вздрагивающую (а значит живую!) кицуне, — мне показалось, что этот момент Марий с ней не обсудил, когда Юки приносила присягу дружинника.

— В смысле? Не поцеловал, что ли? — хлопнула ресницами улыбающаяся вампиресса, вынуждая лежащего блондина вновь начать содрогаться в спазмах хохота.

— Нет, — подождав, пока лидер отсмеется, серьезно продолжил я, — То, о чем мы трое могли даже не догадаться ей рассказать, — похлопав по одеялу, скрывающему девушку, сказал, — Юки, мы — инквизиторы. Мы не только организация, которая защищает мир от магии, но еще и люди, каждый из которых воспитан и выращен в специальном заведении, в обществе инструкторов и таких же девчонок и пацанов, как и мы. У такого воспитания свои особенности, мы, с точки зрения обычного человека, не совсем нормальные. Стыд, гуманность, общечеловеческие ценности, всё это у нас развито гораздо слабее. Я веду к тому, что только мы, наша команда, наш отдел, определяем, что есть норма, а что — нет. Стыдное, нестыдное, порядочное, непорядочное, доброе, злое. Только мы, впятером. Поэтому Хатсбург вполне живет, цветет и пахнет, блюя мне на ботинки, лазая ко мне в кровать, как к себе домой, либо исполняя стриптиз перед всеми прямо во время пья…

— Заткнись, гад!! — взвыла вампиресса под изнемогающие звуки Мария.

— И ты живи, — похлопал я по чему-то менее твердому, чем обычно, — Цвети и пахни. Бухай и бунтуй. Бери от жизни всё. Другой уже не будет, но и эта очень и очень неплоха.

Эффект моя речь оказала странный. Спустя некоторую паузу, за которую Гритт почти отошёл, из-под одеяла и моей руки выползла Юки, с видом зомби надвинувшаяся на Эрику. Вцепившись той в плечи, кицуне уронила вампира на кровать, вползла на неё целиком и полностью, умостила голову между грудей, а затем принялась вдохновенно, но как-то совсем не горько, рыдать. Переглянувшись с блондином, мы покинули их в этот трогательный момент. Сами не зная почему.

— Петр, у меня плохое предчувствие, — моментально сменил настрой Марий после того, как мы вышли на улицу к фургону, — Наша задача ликвидировать Конти строго после того, как он, выполнив первичную пластику, покинет лечебницу. Я почти уверен в том, что итальянцы хотят подсунуть нам и китайцам фальшивку.

— А я еще думаю, что за нами наблюдают, — кивнул я, подходя к задней части фургона, — У меня были свои подозрения, поэтому слегка подстраховался. Расширил наши возможности по планированию операции.

С этими словами я открыл двери фургона, позволяя лидеру заглянуть внутрь.

— Это… — через минуту протянул барон, — … ты так называешь? Тут на высадку в Нормандии хватит!

— Не преувеличивай. Максимум захватить этот город. На пару дней.

Ситуация была полным дерьмом, если сравнивать заказ на Ягненка с обычным сакраментальным «выстрелить вон в того типа из винтовки». Клиника, похожая на крепость проблемой не являлась, много охранников она содержать не могла, но в ней работали люди, причем немало. Это исключало возможность оголтелого штурма под минометным огнем… к нашему большому сожалению. Отстрел всех автомобилей, отъезжающих от больницы, тоже не гарантировал результата. Для внедрения в персонал не было времени, самолет с Фабио Конти должен был приземлиться через десять-одиннадцать часов.

— Давай мыслить стратегически, — предложил я, залезая в фургон вслед за Гриттом, и закрывая за собой двери.

— Это как? — поинтересовался он, оглядываясь на окружающие его мины, гранаты, снаряды к противотанковому гранатомету и пакеты взрывчатки.

— Позвоним Алебастру на громкую связь и посовещаемся втроем, — высказал я не очень-то и оригинальную идею, доставая смартфон, — А девушки пусть немного отдохнут.

Жара. Влажность. Солнце, лупящее по тебе так, как будто кто-то расположил в небесах гигантскую лупу, а ты играешь роль муравья-неудачника, поджариваемого гадким ребенком. Тайланд. Лежать в засаде потно, неудобно, даже учитывая то, что мы под маскировочными сетками, значительно смягчающими воздействие окружающей среды. Ждём, автомобиль с Фабио Конти прибыл в клинику шесть с половиной часов назад.

Казалось бы, смешное время для такого серьезного дела, как пластическая операция по смене внешности, однако, здесь у нас другая история. Хирург, с которым «договорилась» Эрика, со страху разболтал куда больше, чем мы надеялись. Ягненку не будут делать полноценную операцию здесь, только «маску» — несколько надрезов, пару уколов, введут медикаменты, замедляющие воспаление, возможно, дадут парик и накладные усы. Сфабрикуют документы на живую нитку. Быстрая, неортодоксальная, но эффективная «заплатка», с помощью которой итальянец должен долететь до Будапешта, чуть ли не раньше, чем мы вообще должны начать на него охоту.

Нас хотели подставить.

— «Ко времени, когда из лечебницы выехала бы подделка, он бы уже приземлялся в Венгрии…», — проворчал у меня в наушнике голос Мария, — «Мы должны были его гарантированно упустить, даже с дронами Алебастра и метриками этого типа!»

Наш альв тоже вооружен, у него есть возможность дистанционно подорвать пару мин, которые мы расположили на единственной дороге, идущей к клинике пластической хирургии. Шансы, что он успеет тихо спустить дрон к неизвестной модели автомобиля, считать метрики, опознать Ягненка, а затем еще и вовремя подорвать мины… ну, были низкими. Тогда бы надежда осталась лишь на угнанные Эрикой и Юки мотоциклы, припасенные нами неподалеку, но тоже не шибко серьезная.

— «Удивительно, что вы не сожрали меня живьем за нашу Няшку…», — неожиданно проговорил голос Хатсбург в моем ухе.

— «С какой стати?», — холодно отозвался Марий, лежащий в своем укрытии, метрах в пятидесяти от меня, — «Из-за того, что ты поработала её личным стилистом? Ситуация была бытовая, в мирном законопослушном городе. Няшка не раз и не два выходила одна в куда более опасный Апсародай»

— «Извините…», — пропыхтела виновато Широсаки, находящаяся в паре километров от нас для поддержки Алебастра. На этот раз у неё в руках был не двадцать второй калибр, а полноценная марксманская винтовка на пять-пятьдесят-шесть.

— Не за что извиняться, — прошептал я, не отрывая прицела от въезда в клинику, — Просто всегда держи в голове необходимость себя защищать. На Недотрогу не смотри, она может своими ногтями разодрать задницу слону на британский флаг, ей не нужен нож.

Ситуация в городе произошла паршивая. Наша тощенькая лисичка успешно удрала от троицы идиотов, но жестко ранила одного из них, возможно, он не выживет. Это мелочи, если не принимать во внимание полицию… и очень запоминающуюся внешность нашей лисички. Плюс сами эти парни, один из них вёл себя довольно развязно в самом известном клубе города, его не то, что не вышвырнули вон, даже не осадили. Это вызовет сложности с нашей экстракцией. Небольшие, но в самом Саттахипе лучше не появляться.

Из-за этого момента нам пришлось всё оставшиеся запасы взрывчатки расположить тремя группами на обочине по дороге к городу. Если вдруг Фабио решит вернуться в город, то мы его прихлопнем точно, однако, другие направления остались открытыми.

— Кстати да, — решил я разрядить немного атмосферу, — Недотрога, а ты во время секса никому никогда спину не расцарапывала… насмерть?

В эфире раздалось множество сложных звуков из разных источников, а затем голос моментально взбесившейся вампирши сообщил, что пока нет, но, если что — я буду первым. И, скорее всего, без секса.

Мы похихикали. Да уж, немного освободить голову стоило. Лежать на палящей жаре с непривычными автоматами было не самым лучшим занятием. Здесь и сейчас очень бы пригодились надежные русские семь-шестьдесят-два, но никто из нас не хотел рисковать с совсем уж незнакомым калибром. И так не пристрелянное оружие, пусть и хорошо обихоженное. Брали то, с чем уже имели дело, включая пистолеты марки «глок», ножи «ка-бар», да привычную простую разгрузку.

Никаких ухищрений, никаких маневров, никакого плана «Б», никаких попыток решить дело изящно. Чистый прямолинейный забой.

Прямо как мне нравится. Так, стоп, надо спросить, как девчонки познакомились с той мелкой рыжей бестией!

Не успел.

— «Внимание!», — опередив, в эфир ворвался напряженный голос Гритта, — «Шестерка! Прислали шестерку! Он выезжает!»

Цифра «шесть» от хирурга. Цель готовится покинуть здание через главный вход, операция по смене внешности «на живую нитку» завершена. Готовимся ударить по машине из двух стволов, как только она покажется. Дистанция сто пятьдесят метров, мы с Марием будем стрелять на ходу. У каждого из нас есть одноразовый гранатомет, сблизимся и выстрелим…

— «Начали!», — команда Барона.

— «Колонна машин!», — почти одновременно с ним говорит Алебастр, — «Три! Свернули к больнице! Что… по мне стреляют! По дрону ведется огонь! Сбили!»

— «Кто? С машин?», — Гритт задает самый важный вопрос из всех, что можно было придумать.

— «Нет, они ехали спокойно! За нами следят!».

— «Няшка, Недотрога, выследите стрелка. Нейтрализуйте. Мы с Вороном идём вперед. Отшельник, второй дрон. Подрыв по моему приказу».

Сбитый дрон был над заминированным выездом на основное шоссе, мы с Гриттом у клиники. Шансов, что это засада на нас — мало, стрелок один, отработал по единственной видимой цели. Прикрытие Ягненка? Сто процентов.

— Ворон, — вынырнувший из кустов Барон собран и сжат, — Катим мотоциклы, бросаем их, если видим машину! Вперед!

Разумно, действуем. Мы быстро катим мотоциклы к клинике, тут недалеко, есть кусты, скрывающие наше приближение. Отработать еще можно, критичного ничего не произошло.

Но происходит. Только мы успеваем прислонить свои колеса к деревьям, как три ускорившиеся тачки, обычные, гражданские, набитые народом, с пылью и шумом подъезжают к открывающимся воротам клиники, тут же начинаясь разворачиваться на месте со съездом на обочину, так, чтобы прикрыть выезжающую машину. Обычный белый «мерседес», я успеваю заметить водителя и пассажира. Одного пассажира. Нашу цель.

Твою мать!

— Не попадем! — рычу я, сдёрнув с плеча гранатомет.

— Не вздумай, спрячутся внутрь, вызовут полицию, — одёргивает Гритт, — Ждём, когда начнут движение, затем бьем по замыкающим.

— Уверен?

— Есть шанс, что они запаникуют и рванут в Саттахип. Взорвем по дороге, — напоминает мне Барон о заложенной взрывчатке.

Ждать недолго, колонна, раздобревшая на одну машину, начинает движение быстро, но мы, оседлавшие мотоциклы и натянувшие банданы на нижнюю часть лица, быстрее. Вывернуть руль, останавливая стального коня, прицелиться, прожать спуск…

Я отстрелялся с середины дороги, Гритт с обочины, на полсекунды позже. Он страховал, одновременно с этим пытаясь удвоить эффект нашей атаки, попасть в предпоследний автомобиль, если мой снаряд не промахнется. Этого не вышло. Я не промазал, превратив замыкающую машину в горящий металлолом, но этот взрыв вынудил снаряд Барона сдетонировать, заставив следующую машину лишь подпрыгнуть задом от взрывной волны, оттормозиться, а затем ускориться.

— Отшельник, готовься! — рявкнул Барон, седлая мотоцикл вслед за мной, — Гоним на тебя! Вторая машина! Не первая, вторая!

— «Готов!»

— «Мы всё!», — слышу под рёв мотора, на котором объезжаю пылающие останки, голос Эрики.

— Прикройте на дороге, если сможете! — лидер, удерживая пляшущий мотоцикл на траве, продолжает удерживать картину боя в голове.

— Уходим с дороги! — ору я ему, видя, как высовываются люди с оружием из выжившего автомобиля.

Вовремя. Свист пуль заставил нас с блондином порскнуть в разные стороны от дороги, подпрыгивая на неровностях и прижимаясь к байкам, как к самой родной сиське. Скорость мы мгновенно потеряли, спасаясь от огня, но зато враги пёрли прямо в западню. Выровняв машины через пару секунд, мы, выкрутив газ, ломанулись в погоню. Колонна из трех машин сближалась с минами, заложенными у перекрестка.

Ну, минута и…

— «Отшельник! Подрыв! Сейчас!», — голос Хатсбург, резкий, категоричный, ворвался в уши абстракцией, которую не получалось даже осмыслить. Я успел лишь краем глаза засечь пораженное лицо Гритта, как впереди прогремел взрыв.

— Что⁈ — хрипнул блондин, выруливая на дорогу, — Зачем⁇!

— «Не было времени, Барон», — Эрика говорит жестко и тихо, — «Они вызвали полицию. На броневике. Те дали газа и свернули сюда так быстро, что я еле успела. Мы еле успели».

Несколько секунд тишины в эфире.

— «Принял. Выходите на дорогу от города так, чтобы мы вас могли подобрать»

— «Барон, мы можем открыть огонь…»

— «Нет. Отступайте на дорогу из города, немедленно!»

— «Слушаюсь!»

Он решил отступить, понимаю я, еле удерживаясь на постоянно подпрыгивающем байке, лавирующем между кустов и деревьев. Правильное решение. Неудовольствие Карузо мы переживем так или иначе, возможно, даже вместе с ним. Подорванный броневик? Такой, на котором не ездят простые тайские полицейские? Тот, ради которого сейчас в воздух поднимают вертолеты в совсем недалеко расположенном Бангкоке? Нет.

Не переживем.

Мы ехали не вдоль дороги, а свернули к одному из сделанных вчера тайников. Там, за секунды сбросив с себя винтовки и магазины к ним, мы взяли куртки и пистолеты-пулеметы, куда менее броские со стороны. Операция заняла меньше минуты, несмотря на то что всё брали и на девушек. Доклад альва, ломающего своего дрона, который не успевал за нами, слушали, уже объезжая перекресток, чтобы вырваться на шоссе, ведущее от Саттахипа, где ждали нас девушки.

— Они впереди! — выдохнула Хатсбург, подбегая к Гритту и хватая разгрузку с магазинами под пистолет-пулемет, — Минуту назад были тут!

— От города⁈

— Да! Броневик тоже видели, там все живы, только колеса снесло! — доложила вампиресса в то время, как мне в талию уже вцеплялись руки японки, у которой почему-то весь рот и грудь были покрыты чем-то очень похожим на подсыхающую кровь.

Гритту не нужно было быть гением, чтобы принять следующее решение. Раз мы убегаем с жертвой в одном направлении, значит дело можно закончить. Надо только поднажать.

Мы поднажали.

(неделю спустя)