М-м-м!..

Я такой спокойный и даже улыбчивый, словно два-дэшная фотка в поминальном уголке. Вроде как ничего не случилось и просто кто-то, как бы выразились любители олдовых ништяков, «отмотал кассету» в самое начало.

Это не так.

Но нет смысла топить милые лепесточки созданные Сонеттой в унылой луже самопогружения.

Сегодня мы идём гулять!

Наш модный дом всюду провожает меня взглядом. Ведь я вошёл в него словно бы тайно, пока пожилая охрана спала, потом быстро прикинулся своим, а подслеповатая и мягкосердечная Хозяйка просто посчитала очередным внучком. Задремает на кресле — я иду безобразничать и предаваться похоти. Незамеченный проступок пятен не оставляет.

А тут, ужалила же меня шальная муха поучаствовать в ремонте, да ещё и не в символическом, а прям в мечте Мастера прокрастинации!

Он помолодел и сразу заметил, что к семье прибился кто-то лишний: батя ещё пойдёт, так как дом тоже считает, что Маргарите нужен «рукастый» мужчина, но я — уже лишнее. Шутки шутками, а мне стали сниться херовые сны про то, как я пытаюсь из него выбраться и не могу! Свет не включается, комнат больше чем есть по факту и какие-то подземные этажи появились… полные бессознательного страха!

Это реально влияет на моё желание. Мало того, что попал под трамвай неожиданной финалочки с Кристиной, так ещё и это отторжение…

Спасаюсь тем, что магия Сонетты продолжает работать: она моё окошко выходящее на волшебный луг, где прыгает и веселиться милейший оленёнок. Более того, она ещё и высовывает любопытную мордашку в это воображаемое окно и тычется в меня мокрым носом. Даёт погладить, впитывает мою мольбу большими глазками и очень понимающе склоняет голову.

Пиковая жара августа сменилась неделей ветров, порывистых дождей и даже зябкостью в особо хмурые дни. Циклон отыграл своё и солнышко снова вернулось на небо убеждая нас в нескончаемости лета. Вслед уходящему ненастью отсвистели ветра и мы, словно выгадав момент, решились пойти на прогулку в Клин.

Только вдвоём. Без прочих подружек сестры, без дружищи Павла, так же нашедшего отдушину после случившегося. Сонетта вбежала в комнату в белом сарафанчике, настойчиво вырвала меня из липких лапищ сна и, самым смелым образом взгромоздившись сверху, заявила:

— Пошли гулять?

На моей фабрике мыслей работало только одно ядро и оно выдало:

— Что случилось?

— Случилось лето, братик! — взялась она тормошить, неслабо так налегая и другими частями тела. — Сколько можно кукситься и кислиться?

Я самым зверским образом потянулся, словно мировой зверь увлекая за собой всё, что лежало сверху. После, дождавшись когда сенсорика соединиться в единую картину, снова уставился на миловидное утреннее чудо:

— А может я как щёлочь превращаюсь в жёсткую чешуйку?

— Бе! Не романтично.

Слегка улыбнувшись говорю:

— С тобой хоть в другой мир, Пироженка. Будем супергероями побеждать великого Демона… или Демонеску.

— Эх… — нашла тень грусти на её лицо, — она сейчас в Японии. Дурочка мелкая! Одновременно ненавижу и люблю.

— Она была бы рада это услышать.

Нетта встрепенулась и приложила к губам палец:

— Не разбалтывай всё. У нас тоже должны быть секретики.

— Хм! — с нотками пафоса ухмыльнулся я и уже без стеснения посмотрел в чём ещё, помимо сарафана, доверчивая сестричка уселась на меня. — Жёлтые.

— Эй, смотри вот сюда, — показала она на лицо, почти не смутившись. — Видишь какие губки? Мой новый бальзамчик — такой сладкий, что хочется поцеловать зеркало.

Я не стал долго печениться и тут же сграбастал её для поцелуя.

Получилось жадно до отчаянья — не знаю почему. Когда Нетточка особо рьяно затолкалась в объятьях и была выпущена, то посмотрела гневно:

— Нельзя же за раз поцеловаться на сто, Самми!

— Очень сладкие губки.

— Вот и относись бережней, грубый, грубый бр-р-ратик, — прорычала она и принялась меня щипать.

Поднялся знатный гам. Я, огромный словно лось в сравнении с ней, конечно же позволил полностью выместить возмущение. Пощипав везде куда дотянулись руки, орошая меня благостью запашистого дыхания, Сонетта улеглась рядом. Янтарные глазки горят весельем и в них же читается ожидание.

Какая же ты стала смелая!

— А у тебя помимо бальзамчика есть тоналка для тела? — ловко удивил я. — Такая, чтобы, например, на шее синячок замазать.

— Ой! — всполошилась она. — Где он? Справа? Или слева?

— Да погоди ты, — уложил я её обратно. — Пока нету. Но я хочу поставить парочку. Можно?

— Ущипнёшь меня за шею? — тут же прикрылась Сонетта.

Для смеха я ткнул пальцем ей в животик. Признаться, сарафанчик совсем не подходит для забав на кровати, так как чуть что показывает ярко-жёлтые трусики. От того лучше видимые, что сестричка успела загореть.

Ей пришлось спешно поправлять ткань, а следом вернула руку на защиту шеи.

— Ну, поцелуи шеи можно и так назвать.

Сонетта тут же соскочила с кровати и отпрыгнула на пару шагов.

— На видном месте нельзя!

Я очень картинно повёл взгляд сначала ниже декольте, а после и ниже пояса. Теперь уже смущение её проняло.

— Самми, мы так гулять не пойдём. Давай поиграем в это после прогулки?

Всё же сестричка права, что я засиделся дома. Батя меня не трогал, видимо прознав причину плохого настроения. А сам я даже в игры не катал — больше по коротким роликам и всякому Сетевому шлаку. То есть особо не выходил, спортом не занимался и, как выразилась Сонетта, только куксился.

Сейчас весело идём под горячим солнцем в сторону местной станции и в теле оживает могучая тяга к действию. Моя бело-жёлтая синичка заливается историями. То прихватит за руку повыше локтя, то ладонь в ладонь, то вообще отскочит и в кружении ли, вприпрыжке или в беге к яркому цветку в чьём-нибудь дворе, носится вокруг. Интернет говорит, что мозг это, в некотором роде, инородная ткань в теле, потому, наверное, вместо слепой радости мне в голову приходят плохие мысли. Даже не хочется давать им оформится, я словно опытный мечник разрубаю их до того, как из клубов чёрного тумана сформируется тело.

И улыбаюсь. Затем даже смеюсь. Беру разбег и несусь вслед любимому жёлто-белому оленёнку.

— Я бы и раньше тебя позвала, знаешь.

— Угу, — поддерживаю разговор я.

— Просто надо было рекламу отработать. Если честно, мне не нужно столько денег.

Я ощутил волнение в голосе Сонетты и прихватил за руку, а она продолжает:

— Это всё из-за мамы и этой её заботы… лезет постоянно, советует, требует. Это не так, то не так! Прям как википедия и китайский файрвол в одном шейкере… хе-хе.

— Гыг!

— Но сейчас я не знаю зачем они мне, — пожаловалась она и доверчиво посмотрела в глаза. Я приобнял, чувствуя как моё тело тянется к сестричке всеми вибриссами. — Из-за популярности постоянно поступают предложения. Мне нравится забирать самые дорогие и копить, но…

— Тебе немного стыдно за них, да?

— Ой, — удивительно посмотрела сестричка и почти сразу отвела взгляд, — ну да, ты прав…

— Слишком много и, кажется, что ни за что?

— Так-то я работаю, — слабо возразила она.

— Сравниваешь, скорее всего, с тем, как батя и Маргарита трудятся.

Она призадумалась и затем кивнула, для верности качнув меня в бок — я только сильнее прижал.

— Им тоже отдавать не хочется, да?

— Угу. Я с мамой ещё не помирилась.

— Тогда, если хочешь моего мнения — я выскажусь.

Сонетта глубоко вздохнула и с поразительной серьёзностью посмотрела. Даже, как мне показалось, взрослостью.

— После того, как Кристина уехала, у меня никого из близких не осталось, Самми. Я имею в виду тех, кому можно полностью доверять.

Меня тут же кольнула совесть.

— Поэтому я очень хочу получить твой совет.

— Эта магия называется — красотой и юностью. Она работает потому, что должна работать, а ты сильно-сильно попадаешь в образ. Но рекламщикам всё равно на тебя и твою жизнь. Они хотят продать сладких образов как можно больше. Они готовы сжечь тебя за пару лет или даже год. Чтобы ты резко стала взрослой, уставшей и не красивой. И в моих любимых янтарных гляделочках, — заворожённо посмотрел я, — погаснет жизнь.

— Л-лю-лю… любимых?

Меня бросило в жар. И горло перехватило. Хорошо ещё, хватило сил не выпускать Сонетту из рук.

— Ну да… как бы, я же сильно привык, привязался.

— Ты не говорил, — тихо отозвалась Сонетта. — Говори чаще, что я для тебя значу! Хорошо?

У меня подступили слёзы к глазам, шумно выдохнув, посмотрел на бездонное небо.

Тело не слушается, а потому подхватив свою лёгкую сестричку я закружился посреди улицы. Даже не стал придерживать юбку во избежание нечаянного панцушота.

— Ну, я ведь и так тебе это показываю, Безешечка моя.

— Всё-о-о-о! Отпускай, смотрят же!

Откровенно говоря, даже когда мы гуляли с Кристиной не было такого внимания. Сонетту же узнают дети, наши сверстники и даже ребята постарше. Взглядов едва ли меньше! На Кристину смотрели из-за шокирующей красоты, моя же сводная сестричка смешала безумную миловидность с популярностью.

— Можно сфоткаться? — первыми подошли две первокурсницы, как мне показалось.

И, мать твою, ещё и на меня косятся, похихикивая. Я насколько смог улыбнулся, хотя совсем без желания. Две дурочки, отбежав от стола, давай смотреть что получилось на фото, увеличивать и едва не визжать от счастья, косясь на нас.

Это сестричка попросила сесть поближе к панорамной стене фудкорта. Отсюда вид открывается на рощи и поля в сторону Москвы. Я поздно сообразил предложить ей ресторан на самом верху доминанты. Сорокаэтажный мыс комфорта и защищённости может похвастаться и этим! Просто мы с батей туда не ходили никогда — дорого.

Только расслабился, глотнув капучино, как подошла парочка и тоже за совместным фото. Я уже не стал ничего вымучивать, только позволил Сонетте пересесть рядом и прильнуть ко мне головой.

— А мы тоже сводные, хи-хих! — поделилась зачем-то Наташа и хорошо, что брат Никита её поскорее потянул дальше.

Вздохнув, я посмотрел на занявшую диванчик напротив Сонетту.

— У тебя так постоянно?

— Не сказала бы… — отвлеклась она от экрана смартфона, затем щёлкнула кнопочкой выключения и бросила тяжёлый слиток на стол. — Помнишь, я ведь тоже давно не гуляла.

— Может поэтому они так?.. — дёрнул я головой влево, показывая на очередных школьников взявшихся фотографировать.

— Мне кажется, — вдруг рассмеялась Сонетта, — это и из-за тебя тоже. Уже примерно с месяц в моей группе постят дурацкие коллажи на популярный корейский сериал. Короче, в тебе они видят главного героя, а во мне его подружку.

Сестричка закатила глаза и добавила:

— Надоели! Но ты ещё с суровым лицом когда фотаешься, — хихикнула она, — реально похож становишься.

Я оглядел свой наряд из шорт с майкой, а также чёрных очков повисших дужкой на вырезе.

— Из пляжного эпизода?

— Если бы я не знала какой ты хороший, Самми, то ни за что бы не подошла познакомиться. Ты как одинокая опасная скала выглядишь.

Подумалось: что в мире есть настолько же миленькое, как Сонетта, при этом могущее оказаться рядом с такой скалой или на ней?

Хм… «на ней»? Как сегодня утром. Лежит такое тёпленькое и желанное, а у меня всю скалу сводит от желания оказаться маленькой частью тела в самом укромном уголке.

Такой ли уж маленькой? И как бы тогда Нетка описала выступающую часть скалы? Посчитала ли бы её угрожающей.

— Ты сейчас думаешь как поработить весь мир? — вытащила она из раздумий.

Сам не заметил, как вылакал полстакана кофе.

— Ну, раз я скала, то ты мягкое облачко. Только такое мягкое воздушное создание может быть рядом, и сможет лечь даже на самые острые пики моей вершины. Кхм!

— М-м-м, Самми, это очень мило! — подарила она образ своей драматической мордашки.

— И ещё ты персикового цвета — в лучах заходящего Солнышка.

— Я тебя люблю! — вылетело у сестрички. Тут же поправляется: — Как самого лучше сводного брата. Можно поцеловать?

Мне не нравится делать это на камеру, если честно, но Сонетта ведь не только миловидный оленёнок, но и публичный артист, звезда коротких-роликов. Считая по-крупному, мне плевать на ажиотаж и шум вокруг. После того как результатом моей нерешительности и ватной натуры стал отъезд Кристины, хочу сосредоточится на главном. Контролировать содержимое чужих голов я не могу и не хочу.

После того как пересела и поцеловала в щёку:

— Вот, — тянет мне вилку с нанизанным кусочком сёмги Сонетта, — попробуй… Ам! Вкусно же?

Я кивнул, с интересом заглядывая ей в лицо.

— Только не могу сравнить как что.

— В смысле? — заулыбалась она.

— Вот если бы это было пирожное или ещё какая сладость, то легко бы подобрал сравнение с тобой.

Нас отвлекли. Оказалось, я настолько выключил восприятие окружения, что не заметил, как наша сценка собрала зрителей и одной девчушке поплохело. Кто-то смеётся, другие снимают на смартфоны, двое поддерживают несчастную на руках.

— Вы чего тут? — спросил я.

— Ха-ха! — отозвался парень продолжающий снимать. — Это вы что за дораму тут устроили, шиздец!

Сестричка заметно растерялась. Я подхватил её смартфон и сумочку, свой тоже не забыл пихнуть в карман, а затем сосредоточил внимание только на Сонетте:

— Пойдём отсюда. Я знаю место получше.

Хлопая большими глазками, встала, затем сильно схватилась за мою руку и тут же пристроилась в фарватере. Я же рассёк жиденькую толпу, продолжающую снимать нас словно важных персон.

Далее лифт, последний этаж и тихий зал ресторана на крыше.

Раскинув руки на полукруглом диване индивидуального столика, я шумно вздохнул.

— Тут можно передохнуть.

— Самми, — удивленно бегая глазками по интерьеру, говорит Сонетта, — что это за потрясающее место? Ты знал о нём раньше?

— Ага. Ну они обновились, конечно. Стало ещё лучше.

— Словно мы в сериале или фильме! — закусила она губку. — Ты сын какого-нибудь магната или руководителя конгломерата.

— Пхах! Папа бы обрадовался такому, — покивал я, глазами найдя официанта — он только этого и ждал, — можем просто попить водички, если хочешь. Нас не должны выгнать.

— Ты думаешь? — опасливо посмотрела сестричка.

Во мне только смелости добавилось.

— Добрый день, — ответил я на приветствие парня, — помните меня?

Он отточенными движениями положил перед нами классические менюшки в кожаном переплёте. Наверняка там есть куар-коды, но можно и так.

— Простите, нет.

— А ведь мы с отцом прожили в доминанте лет десять.

— Так вы отсюда? — вежливо улыбнулся официант.

— Квартира пока пустует.

— Для жителей у нас предусмотрена скидка десять процентов. Если предъявите ключ.

Я достал магнитную карточку и он тут же кивнул.

— Если честно, мы уже попили кофе и даже успели попробовать молочную девочку. Можно мы как жители посидим у вас за стаканом воды?

У официанта дрогнули уголки губ. Последующая реплика была прервана моей непоседой:

— Мы его не допили! И пирожное жалко!

— У нас кофе на порядок лучше, — ровненько уведомил парень. — И готовы сделать комплимент к нему при заказе.

— Самми! — обратил на себя внимание требовательный голосок. — Ну что ты жмотишься? У нас ведь есть деньги.

— Хм, — с усмешкой покосился я на неё, — ну раз так, то для начала будьте добры крепкий флэт-уайт и что закажет, эм-м-м… гостья.

Хихикнув с имени, Сонетта взялась изучать кофейную карту. Дома всегда пьёт мои суровые отвары: крепкие, с «на глаз» бабахнутым молоком. Но в заведениях чаще пробует экзотику.

Парень ушёл, а я наблюдаю с каким интересом сестричка изучает оставшееся меню. И радуюсь, ведь эта локация строго наша с Сонеттой. Я не буду ловить себя на флэшбэках о Кристине.

— Давай закажем суши-сет с унаги и оторо? И данго на десерт? — показывает сестричка фотографии рядом с надписями. — Вышлем фоточки для Линки.

— Что-то рамэн прям смотрит на меня, — рассмеялся я, — давай попробуем и его?

— Хорошо, — улыбнулась Нетта и тут же нашла глазами нашего официанта.

«Мастер?» — прилетело мне в мессенджер.

Я быстро посмотрел на Сонетту с наслаждением уплетающую угря. Неколина выбрала написать мне, нежели ответить Сонетте на фотографии.

«прости! знаю, что виноват и давно не писал. Были причины, честно говоря».

Система уведомила, что Чёрная Кошка пишет. И так как это затянулось я тоже взялся за еду.

Потрясающий суп! И по запаху, и по виду, и по вкусу. Не знаю как готовят рамэн на родине, но наш ресторанный дивно хорош!

'Я бы не сказала, что обижаюсь на вас.

И не сказала бы, что злюсь.

Хотя оба эти чувства душат меня… И ещё тоска по вам с Неткой, по моей комнатке в доме, по ферме и родителям.

В каком-то смысле я даже наслаждаюсь плавая в воде этих чувств. Смотрю на себя со стороны и восхищаюсь эстетикой. Поверьте, ни одной слезинки не скатилось по моим щекам.

Я даже могу заставить себя спать'.

Прочитав это хочется написать, что заставить себя проглотить пищу, что встала комком в горле не могу. Пришлось отдышаться и даже взяться за ручку милой сестрички.

— Нека пишет.

— Ой, а что она?

— Да, блин! Я же не общался с ней почти с самого отъезда. Ну, не мог почему-то…

— А-а-а, — протянулся Сонетта участливо и сжала мои пальцы, — наверное она обижается. Поговори с ней, братик. Представь как ей там одиноко одной!

Пришлось вспомнить данное себе обещание.

«Я очень часто вспоминал тебя. ещё очень сильно хочу обнять и сильно прижать».

«Так и должно быть, Мастер. Простите меня за отъезд ещё раз!» — прилетело быстро, а следом пишет ещё…

Я пару раз вздохнул.

— Нетта, я выйду на балкон подышать? Ничего?

— Иди, Самми, — смешно наморщила она мордашку, — только не долго. Мне как раз менеджер пишет — достал уже!

Оказавшись за границей стекла и бетона, был встречен ветром и простором. Нутро прихватило от высоты и до самых перил я не пошёл. Да и незачем — голова и так быстро прочистилась, а грудь перестало сдавливать.

«Хочу взять и остановить время, знаешь,» — принялся записывать голосовое я, — «прям вот выйти за рамки этого всего, что… понимаешь, мы словно пластиковые игрушки увлекаемые рекой и можем только со страхом смотреть как нас уносит друг от друга… но-о-о Япония и ты… мне кажется это хорошей, даже крутой идеей! И ты правильно говорила, что надо посмотреть как будут развиваться наши отношения с Сонеттой, что вообще получится и всё такое. Мы общаемся сейчас… вот, за долгое время вышли погулять и, словно даже, всё хорошо, всё получается. Может быть тебе грустно или обидно, ведь я не писал и даже фоточек не просил, мы же могли бы по вебке… ну, ты понимаешь! А вместо этого я просто пропадал, я погружался в сожаления, ведь Кристина уехала и весь мой мир…» — тут на глаза попросились слёзы, — «…но это уже не важно — прошлого не изменить, а в будущем я хочу видеть всех вас счастливыми. Тебя, Нетту и даже Кристину. Паху, конечно! Мне просто казалось, что можно и дальше так… как мы жили. Ну да ты знаешь…»

Ещё до этого пришло её сообщение:

«Хочу Вам признаться, Мастер, что не могу разобраться в чувствах. Тут очень хорошо, если получится приехать вместе, то будет очень здорово. Безусловно, вживую японцы очень странные, но меня никто не обижается. Кажется, что я даже нашла ритм и могу тут жить. И всё же, когда представляю ситуацию, что вы требуете вернуться назад и что я вам очень нужна — готова всё бросить. Что скажете?»

Я грустно усмехнулся. Снова трудная проверка на крепость тем идеалам, которым я, якобы, начал следовать. Поистине на последних крошках воли, заставил себя сказать то, что следует:

«Как Мастер, требую от тебя остаться и отучиться хотя бы год. Большое не ломается от первого ветра. А у нас очень большое: ты, я и Сонетта. Это не должно сломаться только от разлуки. Да, мне хочется вернуть тебя, но ведь и я знаю, и ты знаешь, что это желание касается не только тебя, а в целом нашего лета… и этого, и прошлого. Не хочу обманывать, не хочу обесценивать твоих чувств, которыми очень дорожу. Давай вместе поклянёмся в верности и что через год обязательно встретимся?»

Кошка явно что-то писала, потом «замолкла», видимо, слушая последнее голосовое, а следом прилетело уже финальное:

«Клянусь, Мастер!»

«Я тоже клянусь!» — отправил ей я.