Третий. Том 6

Глава 1

Часть 1

В кабинете лейтенанта Обри царила привычная тишина. Он развалился в своём любимом кресле из потёртой чёрной кожи, небрежно закинув ноги на край массивного стального стола. Некогда это кресло обладало твёрдой поясничной поддержкой и чётко выраженными подлокотниками — теперь же оно приняло форму именно его тела, как старый верный товарищ, знающий все его привычки. Взгляд лейтенанта бесцельно блуждал по серым панелям потолка, испещрённым сетью вентиляционных решёток, а мысли уже давно унеслись далеко от служебных обязанностей — туда, где не было ни рапортов, ни сводок, ни бесконечной канцелярской рутины.

Он представлял себе такой долгожданный отпуск, который обещали ему после ранения. Отпуск, который он хотел провести не в одиночестве, а в компании одной девушки.

Её звали Арлей.

Она работала в биологической лаборатории станции — на уровне ниже, в той части, где коридоры питательными растворами, а за прозрачными переборками под мягким синеватым светом росли образцы неведомой флоры с дюжины планет. Уже несколько месяцев образ этой блондинки не давал ему покоя. Он представлял, как они будут вместе отдыхать на местном курорте. Главное — вместе.

Раны, полученные в последней операции на планете, почти полностью затянулись. Лишь одна при резких движениях напоминала о себе тупым нытьём. Однако медики настаивали на продолжении реабилитационного периода, и лейтенант не собирался спорить с их решением: он прекрасно помнил, как однажды в молодости проигнорировал предписание врача, после два месяца спустя, угодил на операционный стол с осложнением. Этот урок он усвоил крепко. В последние месяцы работы было столько, что он едва успевал передохнуть между операциями, допросами, докладами и горой разной рутины, что обрушил на него шеф. Небольшая передышка была ему жизненно необходима — по крайней мере, именно так казалось ему самому. Тем более что эту передышку он честно заслужил и планировал провести в компании одной весьма симпатичной блондинки.

Арлей специализировалась на изучении образцов флоры с различных планет. Она анализировала их свойства, изучала молекулярную структуру, исследовала возможности практического применения — фармакологического, пищевого, технического. Обри несколько раз заглядывал к ней в лабораторию по служебным вопросам: то образцы с места преступления нужно было исследовать на предмет токсинов, то заключение получить по какому-нибудь делу. И каждый раз он ловил себя на том, что не может отвести взгляд от её красивого лица. Даже когда она склонялась над микроскопом или делала пометки в электронном планшете быстрым почерком человека, у которого всегда слишком много мыслей и слишком мало времени.

Он следил за каждым её движением.

У Арлей были удивительно живые зелёные глаза, которые словно светились изнутри, когда она увлечённо рассказывала о своих исследованиях. В такие моменты она немного наклоняла голову набок и на переносице появлялась едва заметная морщинка сосредоточенности. А ещё у неё была мягкая, тёплая улыбка, что появлялась, когда она объясняла что-то особенно интересное из своей работы. Голос становился живым и эмоциональным, руки выразительно жестикулировали, и в такие моменты Обри был готов слушать вечность — даже если не понимал совершенно ничего из тех научных терминов, которыми она оперировала с такой же естественностью, с какой он сам произносил наименования оружия.

Единственная проблема заключалась в том, что Обри совершенно не представлял, как подступиться к этой девушке. Как пригласить её на свидание? В служебных ситуациях он чувствовал себя уверенно: допросы, облавы, проверки, расследования — всё это его стихия, здесь он знал каждый шаг наперёд. Но когда дело касалось личных отношений и романтических жестов, он терялся хуже самого неопытного новобранца в первый день службы. Ему казалось, что Арлей куда больше интересуется своими растениями и микроорганизмами, чем мужчинами вообще и им в частности. Хотя, если вспомнить, она всегда отвечала на его вопросы охотно.

Или это только ему казалось?

Резкий стук в дверь вырвал его из этих приятных размышлений.

— Войдите! — сказал он, поспешно убирая ноги со стола.

Он выпрямился в кресле и попытался принять официальный вид — настолько официальный, насколько это вообще возможно, когда тебя застают в полудрёме посреди рабочего дня.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл сержант Майкс — молодой, затянутый в форменный китель, с планшетом под мышкой. Светлые волосы коротко острижены по уставу, лицо — само воплощение служебного нейтралитета. Именно это Обри в нём и ценил: Майкс никогда не выражал эмоций там, где не требовалось, зато всегда знал, когда требовалось.

— Лейтенант, поступило срочное сообщение с планеты от агента флота, — доложил он размеренным служебным тоном, протягивая планшет. — Требует немедленного внимания.

Обри нахмурился. Сообщения от полевых агентов с пометкой «срочное» обычно означали серьёзные неприятности — причём такие, что не терпели отлагательств и неизменно разрушали любые предвкушения чего-то хорошего.

— От кого сообщение? — он внимательно посмотрел на лицо сержанта.

Майкс опустил взгляд на планшет, чуть нахмурился, пробегая глазами по строчкам.

— Агент… — он запнулся, будто, не веря собственным глазам. — Агент Замухрышка, — наконец произнёс он с тщательно сдержанным выражением.

— А… от него… — разочарованно протянул лейтенант.

Хотел добавить, что его совершенно не волнует, что там написал этот никчёмный агент, и что он с радостью проигнорирует очередной никчёмный доклад. Но вслух этого не произнёс. В своих мыслях он уже вернулся на тёплый песчаный пляж вместе с Арлей. Они расположились на шезлонгах под большим зонтом, и он уже начал наносить солнцезащитный крем на её нежную кожу. Начал со спины — широкими плавными движениями распределял крем между лопаток, постепенно спускаясь всё ниже. И вот здесь из мысленного моря вынырнул этот ненавистный агент Замухрышка и решительно разрушил всю идиллическую картину.

— И что там пишет эта Замухрышка? — спросил Обри, нехотя протягивая руку за планшетом.

— Агент докладывает о предательстве в рядах Имперской Закупочной Корпорации, — сжато пересказал Майкс содержание сообщения, пока лейтенант просматривал верхние строки. — Утверждает, что их куратор, некто Финир, в действительности работает на Мидланд и умышленно подставляет их под удар.

— Финир? — переспросил Обри с откровенным недоверием в голосе. Он поднял взгляд от планшета. — Да этот Замухрышка, похоже, сегодня слишком много выпил. Или вообще там окончательно свихнулся.

— Не знаю, пил он или нет, — пожал плечами Майкс, — но он настаивает, что глава Службы Безопасности Имперской Закупочной Компании специально подставил их. Причём дважды подряд.

— Дважды, — повторил Обри, и что-то в этом слове зацепило его. Он неплохо знал Финира, начальник охарактеризовал того как разумного, педантичного, осторожного. Именно такие люди либо безупречно честны, и если уж решаются на предательство, то делают это крайне хладнокровно и расчётливо.

Обри бросил взгляд на планшет, пробежал глазами несколько строк. На его мысленном пляже лежала полуобнажённая Арлей, и он быстро передумал углубляться в служебные подробности.

Я уже в отпуске, — сказал он сам себе.

— Кстати, где сейчас находится этот агент? — спросил он, больше формально, чем из реального интереса, откидываясь на спинку кресла.

— Точное местоположение неизвестно, — отозвался Майкс. — В последний раз выходил на связь из промышленной зоны в четвёртом секторе. Сигнал был кратким.

— Один или вместе с Варгосом?

— По всей видимости, вместе. — Сержант заглянул в планшет. — В докладе упоминается, что они действовали совместно. Судя по тому, как сформулировано сообщение, — Майкс слегка замялся, подбирая слова, — ситуация у них… нестандартная.

— Нестандартная, — фыркнул Обри. — У этой парочки ситуация всегда нестандартная, как и они сами, — он положил планшет на стол. — Ну ещё бы. Когда это они действовали порознь? Можешь идти, сержант, я разберусь во всём сам.

Майкс кивнул и развернулся к выходу — чётко, по-военному. Обри проводил его взглядом и уже начал мысленно возвращаться на пляж, когда вдруг передумал.

— И ещё, сержант, — голос его стал жёстче, почти неузнаваемо изменившись буквально за секунду. Майкс остановился на пороге, обернулся. — Никому ни слова об этом докладе. Информация строго секретная. Понял?

Сержант встретил его взгляд — спокойно, без лишних вопросов. Просто понимающе согласно кивнул и произнёс:

— Понял, лейтенант.

Когда сержант ушёл, негромко прикрыв за собой дверь, лейтенант Обри некоторое время смотрел ему вслед — пожалуй, дольше, чем следовало бы. Потом медленно, закинул ноги на стол и откинулся в кресле. Планшет с докладом лежал на столе, мигая оранжевым индикатором. Обри покосился на него, нажал на нейросети всего одну виртуальную кнопку — «Архивировать» — и вновь посмотрел на планшет.

Если взглянуть объективно, картина складывалась довольно неприятная.

К тому же этот ненавистный Отпуск снова украл у него бластер во время последней операции — лейтенант до сих пор морщился, вспоминая об этом — а Финир потом лично отобрал у него оружие и вернул его обратно, с выражением невозмутимой снисходительности на лице.

Чушь собачья всё это про Финира. Не работает он ни на кого, кроме собственной карьеры.

Обри удовлетворённо хмыкнул и закрыл глаза.

Вот так. Тема закрыта. И заархивирована.

У меня отпуск по ранению. Врач сказал: три недели. Три недели абсолютного, блаженного, никем не нарушаемого покоя.

И немедленно перед внутренним взором возник пляж. Белый песок без единого камешка. Голубоватое небо с двумя солнцами. И Арлей. Она лежала на полотенце, раскинув руки, с расслабленной улыбкой на загорелом лице, а он заканчивал намазывать ей спину солнцезащитным кремом. Медленно. Тщательно. С профессиональным вниманием к деталям.

Руки скользили всё ниже. Вот уже показалась её упругая, спортивная попка — Арлей, судя по всему, совершенно не возражала против такой заботы. Более того — казалось, ей это даже нравилось.

— ЛЕЙТЕНАНТ! — услышал он внезапный громкий возглас, который разорвал такую прекрасную картину, точно выстрел в тишине библиотеки. — Ты что, совсем оборзел⁈

Обри раскрыл глаза. Ноги сами собой сползли со стола.

На настенной панели экстренной связи пульсировало красное лицо его начальника. Сейчас его лицо было багровым, как сигнальный маяк, а жилы на висках вздулись заметными синеватыми шнурами.

— А что случилось? — растерянность и смущение смешались в голосе лейтенанта в какой-то неопределённый коктейль. — Разве я не в отпуске по ранению?

Он на долю секунды поймал себя на том, что голос звучит слегка сонно. Надеялся, начальник не заметит. И эта надежда была, разумеется, напрасной.

— Он ещё спрашивает, что случилось! — возмутился начальник, и в его голосе появился тот особый тембр, который Обри давно научился распознавать как предвестник настоящей бури. — Кто здесь начальник — ты или я⁈

— Конечно, вы, шеф! — поспешил заверить лейтенант, выпрямляясь в кресле.

— Тогда какого чёрта ты не отвечаешь на мои запросы⁈ — рявкнул тот.

То, что последовало дальше, вряд ли поддавалось точной стенографии. Начальник СБ обладал редким даром — выстраивать из стандартных флотских ругательств конструкции такой лингвистической сложности, что они тянули практически на диссертацию. Обри стоял по стойке смирно и слушал. Мысль о том, что запросы были отключены им самолично — потому что отпуск, пусть ещё и не утверждённый в СБ флота, но гарантированный ему медицинским заключением.

Но лейтенант всё-таки предпринял слабую попытку:

— А как же мой законный отпуск по ранению?

— Ты что, не читаешь мои сообщения, лейтенант? — полковник сузил глаза, и в его голосе появилась та особая, почти хирургическая холодность, которая была значительно страшнее крика. — Или у тебя проблемы с алфавитом?

Лейтенант начал на ходу сочинять что-то о проблемах с концентрацией после ранения. Травматический стресс. Хроническая усталость. Слова звучали убедительно даже для него самого. Но полковник уже всё прекрасно понял.

— Лейтенант, — произнёс он почти спокойно, что было значительно хуже любого крика, — если бы ты удосужился прочитать мои сообщения, то уже знал бы, что пять минут назад ты должен был прибыть ко мне с докладом о ситуации. Но ты даже после семи минут опоздания до сих пор не соизволил появиться с этим докладом.

— Но я же официально в отпуске, — сделал последнюю попытку оправдаться лейтенант.

— Твой отпуск отменён! — рявкнул начальник так, что динамики в настенной панели практически выскочили из своих гнёзд. — Как и все остальные отпуска на станции! Приказом командования флота! Бегом ко мне в кабинет! И если через минуту тебя не будет у меня в кабинете, ты отправишься под трибунал вместо отпуска! Как изменник империи!

Экран погас.

Обри вскочил с кресла, на долю секунды — и только на долю секунды — забыв про всё ещё побаливающую ногу. Вспомнил, когда сделал первый шаг. Поморщился. Побежал дальше.

— А что случилось? — спросил он вдогонку уже потухшему экрану, хотя ответа ждать было не от кого. — Почему такие меры?

Он уже понял, что образ Арлей медленно складывает ему неприличную фигуру из трёх пальцев и начинает растворяться в дымке несбывшихся надежд.

Кабинет начальника находился всего через два помещения от его кабинета. Расстояние, которое при нормальных обстоятельствах занимало от силы минуту ходьбы. Обри преодолел его за сорок секунд, что при больной ноге было его личным рекордом. Он влетел в кабинет буквально и замер по стойке перед столом начальника, за которым начальник сидел с видом человека, уже принявшего решение.

Орал шеф минут пятнадцать, а то и все двадцать, потом выдохся и взял небольшую передышку, чтобы перевести дух. Лейтенанту этого времени как раз хватило, чтобы полностью прочитать пресловутое сообщение и просмотреть приложенное к нему видео. То, что он увидел, заставило его побледнеть.

— Вот объясни мне, лейтенант, — начальник немного успокоился, тяжело опустившись в кресло и сплетя пальцы перед собой, — почему ты проигнорировал это донесение и отправил его в архив?

— Шеф, там основное было про Финира, что он якобы работает на Мидланд, — начал оправдываться Обри. — Я посчитал это полной чушью и решил, что информация про братьев Сапфиро — это тоже фантазии подростка.

— Да это не ерунда, лейтенант! — начальник СБ резко поднялся из кресла и начал нервно расхаживать по кабинету. — Совсем не ерунда. Искин уже прогнал запись через все доступные базы данных. Система утверждает с вероятностью девяносто девять процентов, что на видео именно они. Братья Сапфиро. Собственной персоной. Вот только эту проверку сделало командование, а не ты! Хотя должен был сделать именно ты! Как ответственный за данного агента! А ты его отправил в архив!

Начальник СБ остановился, посмотрел на лейтенанта долгим взглядом.

— В результате твоей халатности ты получаешь очередной выговор от меня лично. — Голос начальника стал тише, что было нехорошим знаком. — И про отпуск можешь забыть на очень долгое время. Знаешь, лейтенант, если бы мои агенты поставляли мне такую информацию, я бы на твоём месте уже давно капитана получил. А ты вместо того, чтобы использовать полученную информацию, получаешь только выговоры!

— Но что я мог сделать? — попытался возразить Обри. — Я не знал…

— Если бы ты оперативно среагировал, туда уже высадилась бы вся абордажная секция станции. Штурмовая авиация флота перепахала бы там весь квадрат. А сейчас мы имеем только разведданные и данные о том, что нас там кто-то опередил. Место уже оцеплено местной полицией. Это теперь их зона ответственности, и они нас туда не пустят.

А командование ещё раньше взяло это дело под личный контроль и требует от нас голов этих четверых братцев. На блюдечке с голубой каёмочкой. А теперь иди и думай, как ты будешь их искать. И не возвращайся без детального плана. Не советую… — последнее было произнесено просто, но лейтенант Обри понял, что если не будет плана, будут серьёзные последствия для всех в СБ.

— Понял, шеф.

— План — через два часа! — добавил начальник, когда лейтенант уже почти достиг двери. — Не через три, не через четыре. Через два!

— Понял, шеф.

Выйдя в коридор, лейтенант выдал такую забористую фразу про Отпуска, лишившего его законного отпуска, что можно было бы записать её в учебники как образец флотского красноречия. Он высказал всё, что думает об этом агенте, его родственниках и возможных перспективах.

Видимо, фраза прозвучала настолько громко и выразительно, что дверь в приёмную шефа приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась любопытная голова секретаря шефа. Та с нескрываемым интересом посмотрела на разгорячённого лейтенанта.

— Это не в адрес шефа, — сразу поспешил пояснить Обри.

— Ну да, я так и поняла, — секретарь улыбнулась — не насмешливо, а скорее с пониманием человека, который слышит подобное не впервые, — убрала голову и закрыла дверь.

Лейтенант поплёлся обратно к себе.

В собственном кабинете он долго сидел в кресле, обхватив голову руками, и думал. Дело закрыто. Он лично видел отчёт и слово «ликвидированы» в графе статуса.

А вот тебе и «ликвидированы».

Думал, думал и не заметил, как задремал.

И снова ему приснился тот же пляж. Он хотел намазать кремом спину Арлей, но ему мешал этот проклятый Отпуск. Поначалу он просто стоял рядом и мешал, потом сам начал намазывать её попку вместо него, причём делал это с совершенно неприличной уверенностью человека, занимающегося привычным делом. А потом они оба засмеялись — Арлей и этот тип — и вместе убежали по пляжу, оставив лейтенанта одного стоять на горячем песке с кремом в руке.

— Нет! — Обри резко открыл глаза и с силой врезал кулаком по столу. — И даже здесь, в моих собственных снах, этот проклятый Отпуск!

В это же самое время начальник СБ несколько раз пытался установить связь. Каждый раз соединение либо прерывалось, либо не устанавливалось вовсе.

Когда связь, наконец, установилась, из динамиков донёсся усталый голос — именно так звучит человек, который не спал сутки и пьёт уже пятую кружку чего-то горячего только для того, чтобы не отключиться прямо за столом.

— Ты где пропал? — спросил начальник СБ флота, не тратя времени на приветствия. — Почему не отвечал на вызовы?

— Дел невпроворот, извини, — устало отозвался Финир, и в его голосе действительно слышалась не отговорка, а настоящее изнеможение. — У меня здесь проблем с избытком.

— Боюсь, у тебя их слишком мало. — Начальник СБ флота мрачно усмехнулся. — Сейчас я подброшу тебе ещё изрядную порцию.

— Что ещё случилось?

— Где сейчас Отпуск и Ори?

— Спрятаны надёжно, не беспокойся.

— Они живы?

— Конечно. А что случилось?

— Видишь ли, в чём дело. Они составили на тебя докладную. Подробную. С указанием всех нарушений и несоответствий в твоих действиях.

— Подожди. — В голосе Финира появилось что-то похожее на неподдельное изумление. — Докладную на меня? Ты серьёзно?

— Именно так. Документ лежит на столе у руководства. Готовься к последствиям. Сегодня, мне досталось по самое не хочу. Разбор был очень жёстким и бескомпромиссным. Завтра они займутся тобой. Говорю тебе это по-дружески.

— Постой. Что за проверка? Какие конкретно вопросы будут?

— А ты сам не понял ещё, в чём суть? — удивился собеседник.

— Честно? Нет.

— Странно. Тебе они что, вообще ничего не объяснили? Никаких намёков не было?

— Представь себе. — Финир тяжело вздохнул. — Эти двое уничтожили все записи. Стёрли абсолютно всё — с камер, с личных терминалов. Категорически отказываются говорить о том, что произошло на встрече.

— Совсем? Даже под давлением?

— Стоят на своём. Говорят, что не обязаны давать никаких показаний и что никаких договорённостей об этом между нами не было. — В голосе Финира появилась досада. — Но в принципе я уже восстановил примерную картину по косвенным данным. Минуточку… Ты хочешь сказать, что они передали записи тебе? До того, как уничтожили их?

— Ты, как всегда, быстро соображаешь, — подтвердил начальник флотского СБ с лёгкой усмешкой.

— И что там было? Что на записях?

— Братья, Финир. Те самые братья Сапфиро. Живые, здоровые, и в полном порядке.

— Сапфиро? Это не ошибка? Неужели они?

— В тот то и дело, что не ошибка. Они самые. Те, кого мы искали.

— То есть они выжили в пустыне?

— Да. Это подтверждено искином с точностью выше девяноста девяти процентов. Все визуальные доказательства в наличии. А теперь объясни мне вот что. Почему ты дал приказ не стрелять по ним?

— Всё просто. Падальщики с посредником наотрез отказались проводить сделку в один этап. Принципиальное условие. Согласились только на многоступенчатую схему с несколькими этапами обмена. Трогать их на той встрече было категорически нельзя — иначе вся операция шла под откос. Представляю, что тебе высказало начальство.

— Боюсь, ты даже представить не можешь, — с горечью ответил начальник СБ. — Досталось всему командованию станции. Выговоры получило всё командование станцией, угрозы понижений, требования объяснительных. Мы ведь все официально отписались наверх, что братья погибли в песках. Координаты, обстоятельства, подписи.

А теперь командование флота требует их. Живыми или мёртвыми. И я должен объяснить, почему мои агенты, обнаружив братьев живыми, не предприняли ничего. Хотя и были вооружены и один из них великолепный стрелок, который мог их ликвидировать там на месте, но увы. Тебе очень многое придётся объяснить сейчас, и не только мне.

— Понимаю твоё затруднительное положение, — с искренним сочувствием сказал Финир. — Но операция была сложной, многоходовой. Я не знал точно, с кем веду переговоры. С самими братьями напрямую не общался — всё шло через посредника. Причём я контактировал с этим посредником ещё через одного посредника. И всё это было лишь частью большой схемы, которая разрабатывалась не одну неделю.

— Какой именно схемы? Объясни мне толком.

— Наша главная задача заключалась в том, чтобы выменять своих пленных. Шестеро разумных, захваченных после неудачной операции, — начал излагать Финир. — Официальные каналы закрыты, политика корпорации исключает прямой обмен с падальщиками. Пришлось выстраивать цепочку контактов. Через посредника мы вышли на тех, кто был готов организовать обмен. Они вроде согласились принять в качестве компенсации партию оружия. Качественного, современного. Через второго посредника мы вышли на контрабандистов, которые должны были доставить груз оружия в оговорённое место в оговорённое время. Разумеется, всё делалось не напрямую, а через подставные счета, но вместо контрабандистов на встречу приехал Мидланд со своими людьми. И всё полетело к чертям.

Начальник службы безопасности флота долго молчал. Потом тяжело, с усталостью вздохнул.

— Ситуация запутанная. Всё понимаю. Но учти: если в ближайшее время братья Сапфиро не будут найдены и доставлены в любом виде, тебе не избежать серьёзной проверки. С привлечением внутренней безопасности империи. Командование флота уже проявляет нездоровый интерес к твоей деятельности. Задаёт неудобные вопросы.

— Понимаю всю серьёзность проблемы, — заверил его Финир. — Сделаю всё возможное.

— И ещё. Мне необходимо завтра встретиться со своими агентами лично. Это можно организовать без лишнего шума?

— Без проблем. Они сейчас на базе. Устрою встречу.

Связь оборвалась — внезапно, без предупреждения, как будто кто-то просто перерезал нить.

Финир остался один в своём просторном кабинете. Пальцы нервно забарабанили по поверхности стола — ровный, равномерный звук, который он не сразу заметил.

Ситуация была препоганая. Это он понимал с профессиональной ясностью человека, двадцать лет проработавшего в службе безопасности, и проблемы у него — серьёзней не придумаешь.

Через час в кабинет после короткого стука вошёл начальник охраны. Он остановился в двух шагах от порога и ждал.

— Что с нашими двумя проблемами? — спросил Финир, не отрываясь от экрана терминала, на котором разворачивалась схема контактных цепочек. — Где они сейчас?

— Сидят в гаражных боксах. Под постоянной охраной. По-прежнему отказываются разговаривать. Ни на какие вопросы не отвечают.

— Не удивительно, — заметил Финир задумчиво. — После того, что они видели на встрече, доверия к нам у них нет. Они думают, что мы их подставили. И с их точки зрения — у них достаточно оснований так думать.

— Что будем делать? — уточнил начальник охраны, и в его голосе не было ни настойчивости, ни нетерпения — просто вопрос, ждущий ответа.

— Пока ничего. Пусть немного остынут, придут в себя. — Финир, наконец, поднял взгляд от терминала. — Потом поговорю с ними сам. Один на один. Попытаюсь объяснить.

— А наши пленные? Те, что в песках у падальщиков?

— Сложный вопрос, — признал Финир. — Если я здесь продолжу работать… — он посмотрел в глаза начальника охраны. — Потом можно будет прощупать почву через второго посредника. Но ты сам должен понимать, после вчерашнего они могут просто прикончить всех наших. Просто из мести.

Начальник охраны кивнул и вышел, так же бесшумно, как вошёл.

Глава 2 * * *

В это самое время в гаражном боксе номер семь, с двумя металлическими койками, столом из композитного материала, двумя стульями и окном, зарешеченным толстыми прутьями — Клим и Ори обдумывали своё незавидное положение.

Камера или бывший бокс была достаточно чистой и опрятной для того, чтобы не вызывать ощущения о том, что они находятся в заключение, и в то же время достаточно маленькой, стены начинали давить на них второй день.

Клим потерял уже точный счёт. Это был третий день. Или четвёртый. Часов здесь не было, а все гаджеты у них забрали сразу же.

Тягостное молчание давило. Ори сидел на своей койке, прислонившись спиной к стене, и смотрел в потолок с видом человека, пересматривающего каждое своё решение за последние несколько лет. Клим стоял у окна и смотрел на полоску рыжего песка за прутьями.

— Какой день мы уже здесь сидим? — тихо сказал Ори.

— Третий? А может, четвёртый? Сам уже сбился со счёта, — также тихо ответил ему Клим.

— Чего, спрашивается, нас здесь держат? Как ты думаешь, что с нами, в конце концов, будет?

— Честно говоря, не знаю, — ответил ему, не оборачиваясь от окна. — Но похоже, мы влипли по самые уши. На той мусорной базе мы еле унесли ноги с неё и чудом остались живы. И он снова отправляет нас на сделку, как будто ничего не произошло. И вновь на ней появляется Мидланд. Я категорически не верю в такие совпадения. Всё это взаимосвязано.

— А то сообщение, которое мы передали в службу безопасности флота? — поинтересовался Ори с надеждой. — Ты думаешь, оно дошло по назначению?

— Время покажет. — ответил ему скептически и, отошёл от окна и сел на свою койку. — Здесь, как мне кажется, всё зависит от многих факторов. Может быть, оно нас выручит. А может, создаст для нас ещё больше проблем, сейчас это не поймёшь.

— Ты жалеешь, что согласился на эту авантюру?

— Жалею ли я? — здесь я задумался по-настоящему. — Знаешь… если честно… Уже жалею, — ответил ему. — Лучше бы просто отсидел в исправительной колонии свой срок. Там тихо, размеренно, предсказуемо. Режим понятный, правила тоже. Главное — сдавай камни. Срок у меня был небольшой. Отсидел бы и никому ничего не должен больше.

— И я жалею, — с горечью признался Ори. — Надо было думать головой.

— Поздно. Что сделано, то сделано. Время вспять не повернуть. Теперь мы либо каким-то чудом выкрутимся из этой ситуации, либо…

— Договаривай, — потребовал Ори.

— Либо нас тихо уберут. Как ненужных свидетелей. Мы теперь свидетели, которые слишком много знают и многое видели. Зайдут в камеру, два выстрела и вопрос закрыт навсегда.

В длинном коридоре за дверью послышались чёткие, тяжёлые шаги — равномерные, с характерным звуком подошв, которые только военные ботинки издают на металлическом покрытии. Шаги приближались целенаправленно. Клим инстинктивно напрягся.

— Похоже, накаркал, — сказал Ори, прислушиваясь к шагам.

Охранник обычно появлялся несколько раз в день — заглядывал, убеждался в наличии подопечных, уходил. Никогда не открывал дверь. Никогда не заходил внутрь. Финир явно боялся их побега больше, чем всего остального.

Но сейчас шаги были явно неодиночные.

— Варгос, — произнёс голос за дверью — глухой, без интонаций, казённый, как стандартный приказ. — Собирайся. Тебя вызывают на допрос. Прямо сейчас.

После чего я медленно встал с койки.

— Похоже, началось, — сказал, посмотрев на Ори.

В глазах Ори читалось то же, что я отлично чувствовал сам — смесь тревоги и непонятного ожидания.

— Ты если что произойдёт… — я остановился. — В общем. Береги себя.

И шагнул к двери.

— Ты тоже там осторожнее, — шепнул Ори, когда перед лицом Клима звякнул металлический засов. — Они могут попытаться тебя подставить.

— Я в курсе, — также тихо ответил ему.

Мы обменялись взглядами. За долгие недели, проведённые вместе в интернате, а потом в песках, мы научились понимать друг друга порой без слов.

Охранник ждал у порога. Молодой, с квадратной челюстью и совершенно пустым взглядом. На рукаве — нашивка имперской СБ с ним было ещё трое, но эти были простыми охранниками.

Вышел из камеры и вместе с охраной пошёл по длинному коридору.

Коридор закончился поворотом, потом ещё одним, и наконец охранник остановился у двери с цифровым замком. Четыре быстрых нажатия — и дверь открылась с тихим пневматическим шипением.

Допросная комната оказалась просторнее, чем я ожидал. Не та тесная клетушка, где сажают друг напротив друга и давят на нервы расстоянием вытянутой руки — нет, здесь можно было дышать. Стол из матового металла, четыре стула. На стене старая потёртость, там, где когда-то висело что-то официальное.

И за столом сидел не Финир.

Незнакомый мужчина в форме офицера СБ флота. С виду лет сорока пяти, с лицом, которое, видимо, умело улыбаться, но сейчас предпочитало не тратить на это сил. Тёмные залысины, аккуратно выбритые виски. Взгляд — усталый, но очень внимательный, как у человека, который давно перестал удивляться чему-либо, но всё ещё находил в них что-то интересное. Нашивки майора на плечах. Рядом с ним сидела женщина в гражданском: тёмный деловой жакет, гладко уложенные волосы, небольшой планшет на столе перед ней. Она выглядела спокойно, почти по-деловому.

— Садись, — коротко сказал офицер, указав на стул напротив.

Никакого «пожалуйста». Не грубо, скорее просто деловито, так говорят люди, привыкшие к тому, что их слушаются.

В ответ я посмотрел на стул, потом сел. Откинулся слегка назад. Демонстрировать ни страха, ни вызова я им не собирался. Не считал, что я им что-то должен.

— Меня зовут майор Кетрис, — представился офицер. — Это капитан Лора из следственного отдела. Мы хотим поговорить с тобой о недавних событиях.

Голос у Кетриса был ровным и чуть хрипловатым — так говорят люди, которые провели много часов в переговорных комнатах. Мне окончательно стало понятно, что эти двое — опытные следователи. Вот только ради чего они прилетели сюда? Чтобы прикрыть Финира или наоборот?

— О каких именно? — осторожно спросил у него.

— О встрече у насосной станции. О братьях Сапфиро. О роли Финира в этих событиях.

— А вы кто такие? Представители флота?

— Да, и не только, — ответил Кетрис, не повышая голоса. — Мы расследуем возможные нарушения в деятельности корпорации. Системные нарушения. Ваши показания могут иметь для этого расследования значение.

Капитан Лора пока не говорила — она наблюдала. Её взгляд был профессионально нейтральным: ни симпатии, ни осуждения по отношению ко мне.

Значит, наше сообщение всё-таки дошло. Кто-то его получил, передал куда надо. Хорошо. Плохо то, что я по-прежнему не знаю, кому из них можно доверять. После чего немного расслабился.

— Что именно вы хотите знать?

— Всё, — просто ответил майор. — Всё с самого начала.

Тогда я начал им рассказывать. О том, как меня выкупили из колонии, о первом задании с караваном, о работе на мусорной базе.

Кетрис и Лора слушали внимательно. Офицер изредка задавал уточняющие вопросы — коротко, по делу, не перебивая меня, скорее аккуратно направляя его. Лора что-то помечала в планшете быстрыми касаниями пальца, иногда поднимала взгляд, чтобы что-то уточнить. Как правильно это уточнение, правильно ли она поняла то или иное место в моём рассказе.

Когда я добрался до событий у насосной станции, до того дня, который мне порой снился мне ночами здесь на базе, как кадры с обрезанным звуком, — майор Кетрис спросил:

— Ты утверждаешь, что Финир знал о присутствии братьев Сапфиро?

— Не знаю наверняка, — честно ответил ему. — Но совпадений, на мой взгляд, слишком много. Место встречи — выбрано изолированное, идеально подходящее для засады. Когда я получил прямой приказ не стрелять по падальщикам, скажу честно, был очень удивлён.

— Почему? Ваша же задача была в том, чтобы вытащить заложников живыми?

— Нет, не было у меня такого приказа, я должен был вмешаться только, если что-то пойдёт не так. Мне такой приказ сразу не понравился. И когда на встрече появился Мидланда, на встрече, которая официально их не касалась, для меня всё сразу встало на свои места.

Объясни подробнее.

— На мой взгляд, вся операция с самого начала выглядела как декорация. Слишком примитивно спланированная, чтобы быть случайной. Детали, которые по отдельности легко объяснить стечением обстоятельств, но которые вместе складываются в одну картину — нас предали и отправили туда с одной задачей.

— И ты действительно видел Зелёного — одного из братьев Сапфиро? — спросил майор.

— Видел. Но сам я его не узнал. Я просто не знал, как он выглядит. Его Ори узнал.

Лора снова что-то отметила в планшете.

— Есть ли у тебя доказательства прямой связи Финира с Мидландом? — спросила она.

Только косвенные. Но их много.

— Расскажи.

Клим перечислил. Утечки информации, случавшиеся слишком регулярно и слишком точно. Приказы, совершенно непонятные. Обстоятельства, которые раз за разом складывались очень удобно для противника. У меня вообще сложилось впечатление, что Финир работает на Мидланж. Вроде мы действовали против них, но на самом деле — это больше выглядело как имитация действий против них.

— Понятно, — произнёс майор, когда я закончил. — А что ты можешь сказать о пленных, которых вы должны были освобождать?

— Их не было. Вместо четырёх пленных — один якобы связанный «разумный», который по факту оказался обычным падальщиком. И здесь всё было сплошной инсценировкой.

— Тогда какой смысл имела вся операция?

В ответ я помолчал секунду. Это был хороший вопрос — тот самый, который я сам себе задавал долгими ночами в камере, глядя в потолок.

— Хороший вопрос. Мне понятно одно: нас хотели либо убрать, либо передать в руки Мидланда. Думаю, мы на встрече были дополнительным бонусом. Приятным приложением к основной сделке. А основная цель была другой. Какая именно я не знаю. Нас никогда не посвящали в детали. Всегда использовали втёмную, и нам никто никогда не пытался помочь хотя бы немного.

Допрос продолжался ещё больше часа. Офицеры выясняли мельчайшие детали — возвращались к уже сказанному, просили уточнить, проверяли каждый факт с методичностью. Лора периодически зачитывала вслух фрагменты из своих пометок, сверяясь с Климом, с вопросом — правильно ли она поняла. Кетрис молчал, подолгу, обдумывая услышанное.

— На сегодня всё, — наконец сказал майор. — Сейчас мы поговорим с твоим напарником.

— А что с нами будет? — спросил прямо у него.

— Пока останетесь здесь. Под защитой.

— Под защитой от кого?

Кетрис посмотрел на него — без раздражения, спокойно.

— От того же Мидланда, — ответила Лора.

Меня отвели обратно в камеру. Охранник закрыл дверь. Раздался снова тот же пневматический щелчок, как финальная точка разговора.

— Ну как? — спросил Ори, поднимаясь с кровати. Он выглядел напряжённым — сидел и ждал.

— Вроде неплохо. Они действительно расследуют деятельность Финира. Серьёзно, вроде, а не для отвода глаз.

— Поверили?

— Слушали внимательно. Это уже хорошее начало. Сейчас тебя хотят выслушать.

— А что им говорить?

— Рассказывай всё как есть. Ничего не приукрашивай, ничего не скрывай. Им нужны факты, а не версии.

Ори кивнул. Потёр ладонями лицо, пытаясь взбодрить себя, и спросил:

— Думаешь, у нас есть шансы?

— Посмотрим, — со скепсисом ответил ему.

Честнее ответить я не мог. А врать Ори не имело смысла.

— Ори, на допрос, — произнёс охранник из-за двери.

Утром привезли завтрак — вполне приличный по сравнению с тем, что было раньше. Раньше давали только синтетические кубики и воду. Сейчас появилась каша с белковыми добавками, что-то похожее на горячий напиток, и пара небольших контейнеров, по вкусу, напоминающих фруктовое пюре. Дроид-разносчик поставил поднос на стол без единого звука и выкатился обратно.

— Кормить после допроса стали однозначно лучше, — заметил Ори, разглядывая содержимое подноса с видом человека, которому трудно решить — хорошо это или плохо.

В ответ я только усмехнулся.

Начал считать дальнейшие дни по завтракам. Ори, постоянно говорил, что ему кажется, будто прошло больше времени. Для нас все дни стали одинаковыми. С одинаковым светом, проникающим днём через решётку, одинаковыми звуками, одинаковой едой. Охрана не заходила и не разговаривала с ними. Питание привозил дроид. Никаких прогулок, никаких внешних контактов.

Я постоянно отжимался от пола и растягивался. Методично по расписанию, которое сами себе придумал, просто чтобы держать тело в тонусе и голову немного занятой. Ори, по большей части филонил, хотя иногда под моим давлением присоединялся ко мне. Иногда мы разговаривали, об обрывках прошлого, которые всплывали сами. Иногда молчали часами. По моим подсчётам прошёл примерно месяц. Ори говорил — гораздо больше. Оба, скорей всего, ошибались.

В один из таких одинаковых дней дверь открылась не по расписанию.

Поднял взгляд от пола. Так как, как раз заканчивал очередной подход отжиманий и увидел двоих. Финир. И рядом с ним незнакомый, которого, узнал не сразу. Смущало отсутствие сбш-ной формы на нём. Впрочем, начальник СБ станции и в гражданской одежде выглядел как сбш-ник.

Финир же выглядел иначе, чем обычно. Что-то в нём было не так. Не мог сразу сформулировать, что именно. Может, держался немного по-другому. Может, был чуть более сдержан.

— Ну что, не надоело вам здесь сидеть? — спросил начальник СБ станции.

В ответ я промолчал. Ори, поднявшийся с кровати, ответил коротко:

— Надоело.

— Это хорошо, — кивнул начальник СБ. — Проверка установила, что Финир не виноват и не пытался вас подставить.

Вот как. Значит, всё-таки не виноват. Или — проверка установила именно то, что должна была установить. Разница для меня имела значение.

Поднявшись с пола, медленно сел на свою кровать. Слова начальника СБ я хорошо расслышал, но с реакцией на них торопиться не стал.

— И чем там всё закончилось? — спросил у начальника СБ Ори.

— Падальщики перебили всех приехавших Мидландцев и без помех уехали в пески, — ответил ему начальник СБ. — Подкрепление к ним прибыло слишком поздно — спасать уже оказалось некого. Впрочем, падальщики рассчитывали захватить оружие, но Мидланд его навстречу не привёз.

— А как там вообще Мидланд оказался? — спросил у него.

Начальник СБ чуть прищурился.

— Посредник оказался двойным агентом. Падальщики хотели за пленного не креды, а оружие. Посредник, зная, что пленные работают на Имперскую закупочную корпорацию, решил заработать побольше — предложил Мидланду выкупить их пленных по более высокой цене. Зная сложные отношения между корпорациями, Мидланд согласился. Но как выяснилось, согласился он только на словах.

— А зачем пленные понадобились Мидланду? — уточнил у него.

— Сложно сказать точно. Может, хотели обменять. Может — завербовать, чтобы поставляли им в будущем информацию.

— Обменять — я так понимаю, хотели на нас?

— Вот это неизвестно. Какие планы были у посредника, никто точно не знал. Как и планов Мидланда тоже. О том, что вы там появитесь, вроде никто из них не знал. Но точно мы знать не можем. — Начальник СБ развёл руками. — Может, кто-то из них сумел узнать, но сейчас все мертвы и у них уже не спросишь. Мы оценили их действия по записям. Есть подозрение, что падальщики хотели заполучить его, — он кивком показал в сторону Ори.

Ори молчал, но я краем зрения видел, что тот напряжён — стоит чуть боком, руки опущены, но пальцы сжаты.

— И что сейчас? — спросил у него.

— Сейчас всё продолжается, — сказал Финир. — Но у вас появится ряд новых задач.

В ответ я зло посмотрел на него. Подождал секунду, наблюдая за Ори, а потом сам ответил:

— Каких ещё новых задач? — произнёс в ответ без тени мягкости. — Мы от ваших прежних задач до сих пор отойти не можем. Два раза чудом ноги унесли. Два! Раза!

Финир не отвёл взгляда. Начальник СБ флота слегка повернул голову и посмотрел на меня оценивающе, как будто что-то в этом ответе было для него важным.

Никто из них не спешил мне отвечать.

Глава 3

имперской — Что поделаешь. Риск есть всегда и везде. А о своих задачах вы всё узнаете — но позже. Пока готовьтесь к подобной встрече, — неохотно ответил начальник СБ, избегая со мной прямого взгляда.

— Нет уж, лучше в колонию, — ответил ему.

Эти слова прозвучали неожиданно даже для меня самого. Я не знал, была ли это искренняя угроза или просто рефлекс загнанного в угол человека — желание хоть что-то контролировать в своей жизни, попытаться какой-то выход обозначить для самого себя, а не ждать, пока за тебя всё решат другие.

— Как хочешь, — сказал начальник СБ. Голос его был ровным, так говорят люди, которые давно перестали воспринимать чужое упрямство как нечто, заслуживающее эмоций. — Но есть нюанс, для того чтобы передать тебя в колонию, вначале мы должны передать тебя полиции. Так что до завтра думайте, куда поедете.

Они ушли. Замок щёлкнул с тихой механической фиксацией. Потом я долго смотрел на закрытую дверь, словно ожидая, что она передумает.

После их ухода мы с Ори долго молчали.

Ори сидел на краю своей кровати, опершись локтями о колени и уставившись в пол.

Наконец, он решил нарушить тишину:

— Клим, что ты думаешь по поводу их объяснений?

Я медленно выдохнул и разместился на своей кровати, глядя в потолок.

— Думаю, они нам опять не всё рассказывают, — ответил ему. — Слишком всё складно у них получается. Очень гладко. А это значит либо они очень умные, либо очень хорошо врут. Я больше склоняюсь ко второму варианту.

— И мне так кажется. Особенно когда они нам рассказывали про посредника.

— Знаешь, я вообще не понимаю, зачем им нам всё это объяснять? — повернулся набок и посмотрел на Ори. — Они могли просто сказать: «проверка закончена, продолжаем работать». И всё. Никаких деталей, никаких историй.

— Значит, что-то от нас хотят, — задумчиво сказал Ори. — Причём хотят, чтобы мы согласились добровольно.

— Или хотя бы сделали вид.

— Конечно, хотят. Финир же прямо сказал — новые задачи.

— А что, если мы действительно откажемся и потребуем передачи в полицию?

В ответ я покачал головой. Сцена, которую предлагал Ори, была красивой в своей простоте — и абсолютно невозможной.

— Не передадут. Несчастный случай по дороге с нами случится. Побоятся, что в полиции нас начнут допрашивать — и многое там может всплыть.

Ори молчал. Потом тихо сказал:

— Тогда что делать?

— Пока ничего, — снова лёг на спину, рассматривая серый потолок. — Посмотрим, что за задачи они нам предложат. И тогда решим.

На следующий день к нам снова пришли Финир с начальником СБ. На этот раз их сопровождали двое в форме имперской корпоративной безопасности. Начальник СБ станции вошёл первым. Он был, как обычно, безукоризненно одет — тёмно-серый китель, знаки различия на воротнике, не единой складки. Финир зашел следом за ним, что-то просматривая в своём планшете.

— И что, вы решили? — спросил начальник СБ, не тратя время на приветствие.

— А у нас есть выбор? — ответил я вопросом на вопрос.

Начальник СБ посмотрел на меня с лёгким раздражением. Он не любил, когда с ним разговаривали в подобном тоне — это было очевидно по едва заметному движению желваков. Но сдержался.

— Конечно, есть. Полиция или новое задание?

— Расскажите сначала про задание, — сказал Ори.

Финир кивнул и повернул планшет экраном к нам. На экране — несколько строк текста и фотография, которую я пока не мог рассмотреть.

— Новый посредник установил контакт с братьями Сапфиро.

— С кем⁈ — я не поверил собственным ушами и в горле как-то стало сухо. Братья Сапфиро снова? Их имена, как я слышал, в определённых кругах произносили вслух только шёпотом. Потому их, что явно опасались. По крайне мере, именно так, мне о них рассказывал Ори.

— Именно с ними. Задачу по возвращению пленных никто не отменял, — ответил мне Финир. — Он произнёс это спокойно, как нечто само собой разумеющееся.

— Какие основания? — скептически и нервно спросил у них Ори. — Почему вы решили, что Мидланд их не прикончил на той встрече?

Вопрос был правильным. После событий у бывшей насосной станции рассчитывать на то, что братья Сапфиро оставят нас в живых, не приходилось. Там погибли не только мидландовцы, но их подчиненные. Немного — но достаточно, чтобы нас запомнить. Да и этот Бирюзовый или Фиолетовый, я уже забыл точно, как его звали, нас преследовал до последнего.

— Не надо считать нас дураками. Это мы проверили в первую очередь. — В голосе Финира промелькнула тень снисходительности. — Они утверждают, что пленные по-прежнему живы, и даже прислали нам их фото. Они готовы на обмен. Им нужны ресурсы. И у нас есть то, что им нужно.

— И что за ресурсы им нужны?

— Медикаменты. Запчасти для техники. Оружие.

Он произнёс последнее слово обыденно, будто речь шла о поставке расходников для производственной линии. Мысленно это я сразу отметил про себя.

— А зачем им с вами связываться? — спросил у него. — Вы же их разыскиваете?

— А у нас нет выбора — ситуация не изменилась. — Финир убрал планшет. — Пленные по-прежнему у них. К тому же у нас есть информация, что Мидланд готовит крупную операцию против добывающих корпораций. Братья Сапфиро могут стать нашими союзниками в этом деле.

— Союзниками? — Ори зло рассмеялся. — Они же пираты! Вы нас за полных идиотов держите?

Один из охранников за спиной Финира еле заметно переступил с ноги на ногу. Второй не шевельнулся.

— Вот только — после их встречи с Мидландом около бывшей насосной станции, они стали врагами Мидланда, — сказал Финир. — А, как говорится, враг моего врага — мой друг. Вас они тоже приняли за Мидланд. Ваших лиц они не видели и не знают. Так что вам нечего опасаться.

— И какова наша роль во всём этом? — спросил у него.

— Всё та же. Контроль сделки.

— А почему именно мы? — спросил у него Ори.

— Потому что вы уже в курсе дел, их видели и знаете. — Финир посмотрел на меня прямо, без обиняков. — И потому что ты хорошо стреляешь.

И потому что мы не относимся к корпорации, — добавил я про себя. Потому что, если что-то пойдёт не так — нас не будет жалко. Никакой корпоративной ответственности, никаких некрологов на внутреннем портале. Просто двое случайных подростков, которых никто не ждёт.

— А что будет с нами после выполнения этого задания? — спросил я вслух, понимая, что отказ приведёт к последствиям куда более конкретным, чем расплывчатые обещания.

— После выполнения задания рассмотрим возможность официального трудоустройства в корпорации, — ответил начальник СБ. Голос его сделался чуть мягче, ровно настолько, чтобы слова звучали как обещание, а не ультиматум. — На хороших условиях, — добавил он, немного помолчав.

— А пока что?

— А пока выполняете поручения, — отрезал Финир.

Я обменялся взглядами с Ори. Один быстрый взгляд и всё было понятно без слов. Наше обращение к флотскому СБ ни к чему не привело. Более того, стало очевидным: СБ флота и Финир работали в одной связке. Проверка оказалась фикцией, красивой декорацией, за которой прятались одни и те же разумные с одинаковыми интересами. Мы так и остались пешками в чужой игре, только теперь мы знали об этом чуть больше.

— Ладно, — сказал я. — Но на этот раз мы хотим знать все детали заранее. Никаких сюрпризов.

— Конечно, — кивнул Финир. — Всё будет честно и открыто.

Ага, как же, — подумал про себя, но вслух промолчал.

После ухода начальства мы с Ори сели за стол — единственный предмет мебели, который напоминал о нормальной жизни. Нам как раз дроид доставил обед.

— Понимаешь, что происходит? — тихо спросил у него.

— Понимаю, — мрачно ответил Ори. Он смотрел в стакан, как будто там можно было найти что-то полезное. — Они работают вместе. СБ флота нас не защитит.

— Именно. — Я поставил стакан на стол. — А значит, можем рассчитывать исключительно на себя.

— И что предлагаешь?

— Пока играем по их правилам, — я понизил голос не потому, что думал, что нас слушают, в этом я был уверен, — Но держим ухо востро. При первой возможности — сматываемся.

— А как же нейросети? — Ори поднял взгляд. В его глазах была не растерянность, а холодная практичность — Нам скоро их устанавливать. Деньги понадобятся, а они у нас все забрали. Даже наши планшеты. Про трофеи вообще молчу.

— Это да, — согласился с ним. — Без нейросетей мы никто, но жизни дороже, но у нас ещё есть возможность подзаработать до восемнадцать лет.

Три дня мы просидели в нашей комнате-камере, ожидая развития событий.

Наконец, пришёл Финир, на этот раз один. Охраны с ним не было, и это само по себе было сигналом: разговор неформальный. Выглядел он встревоженно, но что-то в привычной его собранности было нарушено.

— У нас изменились планы, — сразу сказал он, войдя в комнату. Дверь за собой не закрыл. Либо доверял, либо был слишком занят мыслями.

— Какие ещё изменения? — настороженно спросил у него.

— Ситуация осложнилась. Мидланд активизировался, братья Сапфиро тоже не сидят сложа руки. — Финир подошёл к столу и сел не с обычной хозяйской уверенностью, а как разумный, которому нужно собраться с мыслями. — Нам нужно действовать быстрее.

— И что это значит для нас?

Финир внимательно посмотрел на нас обоих. Несколько секунд молчал, потом сказал:

— Я предлагаю вам работать на корпорацию как наёмники. Официально. С оплатой и всеми гарантиями.

— Сколько? — сразу спросил Ори и я понял что он настроен торговаться.

— По десять тысяч кредов за выполненное задание. Плюс премии за особо сложные операции.

Откровенно говоря я удивился сумме и постарался это не показать. Десять тысяч кредов. Несколько таких операций и можно было поставить приличную нейросеть. Не топовую, конечно, но вполне рабочую.

— А что за задание? — поинтересовался у него.

— Аналогичное предыдущему. Встреча, контроль ситуации. Но на этот раз вы будете работать не одни.

— С кем? — уточнил у него.

— С моими лучшими бойцами. Команда из восьми человек.

— И что от нас требуется?

— То же самое, что и раньше. Наблюдение, контроль. — Финир чуть помедлил. — Но главная задача — записать переговоры.

— Записать? Зачем?

— Нам нужны доказательства, — уклончиво ответил Финир. — Доказательства определённых договорённостей.

— Между кем и кем?

— Всё узнаете на месте. Пока это секретная информация.

В ответ я нахмурился. Снова — недоговорённости и секреты. Снова — «на месте», «позже», «всё узнаете». Это была не просто привычка Финира к закрытости. Нам давали ровно столько информации, чтобы мы могли выполнить задачу и больше ни на грамм.

— Слушай, Финир, — сказал ему, — Мы уже дважды чуть не погибли из-за твоих секретов. Хотим знать всё заранее.

Финир спокойно выдержал мой взгляд.

— Пока не могу рассказать всё, — ответил он. — Сам не знаю ответы. И очень надеюсь, что в этот раз всё пройдёт гладко.

— А кто на другой стороне?

— Увидите сами.

Ори медленно покачал головой, как разумный, который совсем не удивлён:

— Не нравится мне всё это. Опять какие-то тайны.

— У вас есть выбор, — напомнил Финир ровным голосом. — Либо соглашаетесь, либо возвращаетесь в полицию.

Он произнёс это без угрозы. Простая констатация факта.

— Десять тысяч кредов? — переспросил я. — Каждому?

— Да. Каждому.

В ответ я посмотрел на Ори. Деньги нам были нужны. Да и альтернатива выглядела мрачно.

— Ладно, — сказал я. — Соглашаемся.

— Отлично. — Финир встал, одёрнул китель, первый раз за весь разговор он вернув себе прежний безупречный вид. — Завтра получите экипировку и встретитесь с командой.

— А где будет проходить встреча?

— Пока неизвестно. Ждём координат от посредника.

— Опять эти посредники, — проворчал Ори.

— В этом деле без них никак, — пожал плечами Финир. — Слишком много заинтересованных сторон.

Он ушёл.

Мы долго молчали. За стенкой что-то с утра гудело — то ли вентиляция, то ли двигатели от техники. Монотонный звук, который со временем перестаёшь замечать. Сейчас он неожиданно отключился.

— Что думаешь? — наконец спросил Ори.

— Думаю, мы опять лезем, куда не стоит. Но деньги предлагают хорошие.

Честно говоря, я только сделал вид, что купился на креды, на самом деле мне на них было плевать. Мне бы только вырваться отсюда, а там посмотрим…

— Может, на этот раз всё пройдёт нормально?

В ответ я скептически посмотрел на него. Думаю, он это понимал не хуже меня. И вопрос его был скорее риторическим.

— Хотелось бы в это верить. Но готовиться надо к худшему.

— Согласен. — Ори помолчал. — Кстати, а что он имел в виду под «доказательствами»?

— Не знаю, — сказал честно. — Может, хочет кого-то подставить. Или, наоборот — себя обезопасить. Похоже, что-то происходит внутри самой корпорации, да и посмотри на него, он выглядит каким-то сильно потрёпанным.

— В любом случае для нас сейчас главное — остаться живыми и получить наши деньги.

— Согласен. А как дуаешь, чего это он вдруг предложил нам такие деньги?

— Купить нас решил. Бояться они что мы сдаимся Мидланду и там всё расскажем. Вот и решили купить наше молчание.

На следующий день нас заставили что-то подписать на планшетах. Что там написано я даже читать не стал. Ори прочитал и молча подписал, я следом. После чего нас снова отвезли в тот же ангар, что и перед отправкой на заброшенную насосную станцию. Там нас уже ждала команда Финира, восемь наёмников в полной боевой экипировке. Увидев их, я скривился.

Снова наёмники.

Последний раз один из подобных им, не задумываясь, сдал нас с Ори. Хотя, если быть честным с самим собой, мы сами сейчас были такими же наёмниками.

Командир шагнул вперёд и представился коротко:

— Майор Рикс.

Жёсткий мужчина лет сорока, с коротким ёжиком седых волос и лицом, на котором, кажется, давно уже ничто не отражалось — ни усталость, ни тревога, ни радость. Только спокойная, почти механическая сосредоточенность человека, для которого всё это давно превратилось в рутину.

— Из вояк, что ли? — лениво поинтересовался у него.

— Чего?.. — опешил майор, он, похоже, не привык, что с ним кто-то разговаривает в подобном тоне. Особенно если это подросток.

— Он с вызовом посмотрел вначале на меня, потом на Финира и как-то быстро сдулся после взгляда Финира.

— Это Третий, — представил меня Финир. — Он вас будет прикрывать. Он снайпер — хороший снайпер, — после чего счёл наше знакомство состоявшимся и направился куда-то вглубь здания.

— Финир сказал, что вы уже имеете опыт подобных операций, — произнёс майор, оглядывая нас с Ори так, как осматривают поношенное, но ещё годное снаряжение.

— Можно и так сказать, — ответил ему.

— Хорошо. Ваша задача проста: занять позицию наблюдения и записывать всё, что происходит на встрече. Каждое слово, каждое движение.

— А ваша задача?

— Обеспечить вашу безопасность. И при необходимости вмешаться.

— Вмешаться как? — уточнил у него, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Как ситуация потребует, — уклончиво произнёс майор и чуть отвернулся, давая понять, что тема закрыта.

Классика жанра. Говорят, то, что хотят, а делают то, что нужно им. Интересно, сколько раз я ещё буду наступать на эти грабли? Подумалось мне.

Нам выдали нашу старую экипировку — мою слегка потрёпанную, со следами не до конца отстиранной крови. Ори, дополнительно получил специальный микрофон дальнобойного действия — компактный прибор с телескопической направленной антенной и небольшим процессорным блоком, прикреплённым к поясу.

— Этой штукой можно записать разговор на расстоянии до километра, — объяснял техник — худощавый парень с дрожащими пальцами. — Главное здесь правильно навести. Чуть дёрнешь вправо или лево потеряешь сигнал.

— А если ветер? — поинтересовался Ори, вертя прибор в руках с выражением человека, которому дали незнакомую игрушку.

— Есть система компенсации. Алгоритм подстраивается под атмосферные помехи в реальном времени. Справитесь, — заверил техник, хотя в его взгляде читалось обратное.

После инструктажа нам вернули нашу же потрёпанную багги — но уже отремонтированную. Заплатки на корпусе, новое стекло, явно перебранный двигатель, который теперь урчал ровно и почти без вибрации. После чего мы выдвинулись на другую базу. Сложно было сказать, что здесь произошло, но от всей базы сейчас осталось всего два куска забора. Да небольшой кусок склада. В котором, собственно мы все и разместились.

— Здесь пока будем ждать, — сказал майор Рикс, окидывая взглядом пространство с привычной деловитостью. — Как только получим координаты места встречи, сразу выдвигаемся.

— А долго ждать?

— Не знаю. Может, час, может, сутки. Посредники сами выбирают время и место. Это их правило — мы его не нарушаем.

Глава 4

В углу бойцы Финира успели быстро обустроить временный лагерь. Кто-то негромко переговаривался. Кто-то чистил оружие, привычно разложив детали на куске брезента.

Мы с Ори устроились в нашей багги в стороне от основной группы наёмников.

— Как думаешь, что на этот раз нас ждёт? — тихо спросил Ори, осмотрев багги со всех сторон, присев на перевёрнутый ящик.

— Надеюсь, ничего экстраординарного, — ответил ему. — Просто записать разговор и свалить. Тихо и без лишних вопросов.

— А если опять появится Мидланд?

— Тогда будем надеяться на майора Рикса и его ребят, — ответил ему. — Но знаешь, у меня есть ощущение, что они здесь больше для того, что бы мы не исчезли оттуда, а не для того, чтобы прикрыть нас.

— У меня такое же впечатление. У них постоянно кто-то наблюдает за нами.

— Я тоже это заметил.

Попутно каждый из нас занялся своим делом. Ори полез под багги, осматривая ходовую и новые броневые вставки на бортах. А я тем временем обошёл машину сзади и остановился перед тем, что было закреплено на орудийной установке.

Вещь была мне незнакомая.

Две металлические коробки, симметрично подвешенные по бокам ствола. Внутри в ячеистых ложементах — небольшие ракеты, тонкие, с палец толщиной, почти игрушечные на вид. Каждая — с маленьким стабилизатором на хвосте и крохотной головкой наведения. Вытащил планшет, который нам вернули вместе со снаряжением, и нашёл описание.

Система противодроновой защиты ближнего радиуса. Ракеты наводились через прицел орудия. Захватываешь цель, система фиксирует тепловую и радиолокационную сигнатуру дрона, дальше пуск. Дальше всё работает само. Впрочем, есть ограничение. Радиус действия совсем небольшой, метров триста, и высота не более ста пятидесяти. Зато если дрон уже висит над тобой и идёт на сближение — это практически гарантированное уничтожение. Быстро, дёшево, надёжно.

— Ты смотри, нас даже усилили, — сказал Ори, когда он вылез из-под машины, вытирая руки тряпкой. — Добавили вооружения, пушка другая, более скорострельная.

— Видимо, не понравилось им, во что превратилась наша багги в прошлый раз.

— Хорошо, что хоть что-то им не нравится, — пробормотал в ответ, плохо, что это испытывают на нас.

— А во что она у вас превратилась? — раздался голос за спиной.

Я обернулся. Майор Рикс стоял в паре шагов. Бесшумно подошёл и теперь с интересом смотрел за тем, чем мы занимаемся.

— Нас в прошлый раз хорошо погоняли и падальщики, и дроны, — ответил ему. — Мы еле оторвались и ушли от них. Багги к финалу больше напоминала дырявую консервную банку, чем автомобиль.

— Значит, знакомы с этой техникой, — кивнул Рикс. — А то я смотрю — ходите, осматриваете, как в первый раз.

— Знакомы, не переживай за нас, — сказал ему. — Лучше сами готовьтесь. Последние две операции прошли совсем не гладко. Особенно для ваших предшественников.

Что-то в выражении лица майора после моих слов едва заметно изменилось.

— А что произошло? — поинтересовался он.

— Да ничего особенного, — ответил ему. — Погибли они… Все… Сюрпризов разных неожиданно много для них оказалось. Жизнь вообще богата на сюрпризы в нашем деле.

— Понятно, — произнёс майор после паузы. — А вы, значит, выжили?

— Мы живучие, майор.

Рикс посмотрел на меня ещё секунду, потом кивнул коротко и ушёл к своим. В ответ я проводил его взглядом. Хорошо держится. Таких просто так не пробьёшь. Посмотрим, как он будет в деле.

Ждать пришлось почти сутки. Координаты пришли на следующий вечер, уже когда несколько парней из команды Рикса успели задремать в вывешенных между машинами гамаках, а воздух около них окончательно пропитался запахом разогретых пайков. Рикс собрал всех для инструктажа у разложенной на столе карте.

— Встреча назначена в промышленной зоне, сектор семь, — объявил он, указывая пальцем. — Старая текстильная фабрика. Время — через два часа.

— Что там за место? — спросил один из бойцов.

— Хорошая позиция для наблюдения. Несколько зданий, много укрытий. — Рикс сделал паузу. — Но и засаду устроить можно легко. Имейте в виду.

— Сколько участников ожидается на встрече? — спросил у него.

— По нашим данным, не больше пяти-шести разумных с каждой стороны.

— А кто с кем встречается? — поинтересовался у него.

Майор Рикс посмотрел на меня с тем же непроницаемым выражением:

— Представители разных группировок. Детали узнаете на месте.

Опять секреты. Я не стал давить. Всё равно не скажет.

Через полчаса мы выдвинулись к месту встречи. Три полных багги.

— Может, действительно обойдётся без приключений, — сказал Ори с надеждой, которая, впрочем, сама по себе звучала не очень убедительно.

— Поживём — увидим, — ответил ему, проверяя и заряжая винтовку.

Пока ехали, я изучал место встречи по карте на планшете. Промышленная зона располагалась на самом краю города — там, где городская застройка заканчивалась и начинались цеха различных производств.

— Ори, а почему никто не покупает эти пустые здания на окраинах? — спросил я, глядя на череду тёмных силуэтов, мимо которых мы проезжали.

— Да кому они нужны? — он пожал плечами. — Сейчас строительный дроид за несколько дней построит практически любое здание с нуля. А эти старые, их надо сносить или перестраивать, коммуникации гнилые, а это всё креды. Корпорации, которые их строили, или разорились, или покинули планету. Денег снести у них нет, как и у администрации планеты. Вот и стоят они здесь никому не нужные.

— Может, потом новая корпорация придёт, купит, снесёт и построит, что-то под свои нужды?

— Новые корпорации обычно покупают незастроенный кусок земли и уже на нём строят. Не хотят они тратить время и креды на снос старого. Всегда выгоднее строить на свободной земле, чем возиться со сносом. Меньше разных юридических проблем.

Место на карте мне не нравилось. Здесь, всё открыто, а вокруг одни заброшенные здания с тёмными провалами окон. Удобно устроить засаду в каком-то из них.

— Там дроны не летают, наверное, из-за этого место и выбрали? — предположил я.

— Наверное, — согласился Ори. — Или там помехи для электроники. Что-то металлическое в строениях.

Багги майора Рикса, идущая впереди, свернула к комплексу бывшей текстильной фабрики. Издалека виднелись невысокие трубы и длинные приземистые корпуса производственных цехов. Некогда — предприятие, кормившее целый район. Теперь только пустые остовы цехов.

— Прибыли, — констатировал Ори, бросив взгляд на показания приборов.

Майор Рикс остановил свою машину у разрушенных ворот — одна створка была выломана полностью, другая держалась на одной петле и покачивалась на ветру с тихим металлическим скрежетом. Вокруг царила зловещая тишина

— Так, — сказал Рикс, дождавшись, когда мы подъедем. — Всё как планировали. Вы занимаете позицию вон на той трубе. Оттуда весь комплекс как на ладони.

— А где именно должна произойти встреча? — спросил у него.

— Центральная площадка между корпусами, — он указал на открытое пространство.

Я посмотрел туда, потом на трубу. Потом обратно на площадку.

— Тогда нет. Туда я не полезу.

— Почему? — Рикс слегка прищурился.

— Во-первых, я всегда сам выбираю позицию. Во-вторых, труба — это открытая мишень. Нас засекут раньше, чем мы успеем настроить аппаратуру. Мы займём позицию вон на том чердаке в той полуразрушенной трёхэтажке.

Про себя я ещё подумал: Ори с его громоздкой аппаратурой будет долго карабкаться наверх по открытой наружной лестнице, а потом также долго слезать. Это значит — две отличные мишени на фоне неба.

— Да там, может, чердака нет, сгнило всё.

— Не переживай. Мы лёгкие — доберёмся.

— Когда ожидаются гости? — поинтересовался Ори, уже прикидывая маршрут.

— Через полчаса должны подъехать первые. Время у нас есть.

Мы быстро выгрузились и направились к зданию. Внутри пахло сыростью и прелым деревом. Лестница оказалась частично разрушенной, как и предупреждал майор: несколько ступеней провалились, перила отсутствовали на целом пролёте, доски жалобно скрипели под ногами. Но пройти оказалось можно.

— Отличный обзор, — одобрил я, добравшись до чердака и заняв позицию у слухового окна.

Сквозь пыльное стекло — точнее, сквозь то, что от него осталось, — открывался вид на центральную площадку. Не идеально, но достаточно. Ори устроился рядом и начал настраивать микрофон дальнего действия: разложил штатив, закрепил направленную антенну, надел маленький наушник.

— Проверяю дальность, — сообщил он, направляя устройство на площадку. — Есть сигнал. Отлично, всё работает.

По рации голос майора Рикса прозвучал коротко:

— Все позиции заняты. Ждём гостей.

— Мы тоже на позиции, — ответил ему. — К встрече готовы.

Первыми, как и ожидалось, появились падальщики. Две багги въехали на территорию фабрики медленно, без огней. Остановились у эстакады. Из машин вышло пятеро в пустынной экипировке, лица скрыты под очками и козырьками шлемов.

— Узнаёшь кого-нибудь? — спросил Ори, настраивая бинокль.

— Пока нет, — ответил я вглядываясь. — Это точно не братья Сапфиро. Слишком маленькие по габаритам.

— А записывать уже начинать?

— Начинай. Мало ли что услышим.

Через микрофон до нас доносились обрывки переговоров — негромкие, отрывистые, с паузами:

«…не нравится мне это место…»

«…слишком много укрытий вокруг…»

«…если что, сразу к багги…»

— Они чего-то опасаются, — заметил Ори, не отрываясь от своего устройства.

— Опытные, и не зря опасаются, я бы на их месте тоже опасался, — ответил ему тихо.

Через десять минут появилась вторая сторона. Один гравицикл — аккуратный, дорогой, с тёмным матовым корпусом без маркировки. Из него вышли трое разумных. Один был одет в безупречный деловой костюм тёмно-синего цвета, явно пошитом на заказ, двое других, чуть позади его, явно его охрана.

— Корпораты какие-то, — предположил я.

— Может, из Мидланда? — Ори произнёс это имя почти шёпотом.

— Непохожи. У мидландовцев стиль другой. Они предпочитают показывать силу, а не прятать её.

Представители двух сторон встретились в центре площадки. Пожали сдержанно руки и начались переговоры. Ори, максимально увеличил чувствительность микрофона.

— «Груз готов к передаче?» — доносился голос корпората — ровный, без интонаций.

— «Готов. А оплата?»

— «Как договаривались. Но сначала хотим убедиться в качестве».

— «Показывать здесь не будем. Слишком открыто».

— «Тогда где?»

— Груз? — негромко переспросил я у Ори. — Какой ещё груз?

— Понятия не имею. Но явно не пленные, за которыми нас послали в прошлый раз.

Переговоры продолжались. Падальщики настаивали на проверке товара, корпорат упирал на предоплату. Шла обычная торговля.

— «У нас есть покупатель на весь объём», — говорил корпорат. — «Но качество должно быть безупречным».

— «Качество проверенное. Мы не первый год в этом деле».

— «Тем не менее наш заказчик очень требовательный».

— О чём они, как думаешь? — тихо спросил я у Ори, когда разговор снова свернул в ту же колею.

— Не могу понять. Слишком обтекаемо говорят, — Ори слегка покачал головой, не отрываясь от наушника.

Переговоры тянулись долго. Они педантично уточняли мелкие, на первый взгляд совершенно незначительные детали: сроки, упаковку, условия хранения при транспортировке. Ни разу не прозвучало ничего об оружии, о заложниках, о технике. Они обсуждали, что-то, что в их жаргоне называлось «партией» и «продуктом», упоминали «леденцы» и «шоколадки» с таким видом, словно речь действительно шла о сладостях.

Мы с Ори несколько раз непонимающе переглядывались. Если бы не место встречи, не экипировка участников, не напряжённые позы охраны, можно было бы и вправду решить, что наблюдаешь за деловой встречей кондитерских дистрибьюторов. Планета производила сладости в избытке, и это было бы даже логично. Но не здесь явно что-то не так.

Наконец, они всё обсудили. Вновь пожали руки, на этот раз чуть теплее, что ли. Начали расходиться. Первыми уехали падальщики. Быстро не оглядываясь. Потом трое в костюмах погрузились в гравицикл, и он плавно начал набирать высоту.

— Ори, вызови базу, спроси, что нам дальше делать?

— Сейчас.

Но это уже и не требовалось. Финир сам вышел на связь — голос в рации прозвучал отрывисто и без предисловий:

— Всем командам: следовать за гравициклом.

Удивленно уставился на рацию. Ведь я искренне полагал, что наша цель падальщики.

— Ори, он, похоже, точно кукухой двинулся, — сказал ему. — Сообщи ему, что у нас багги, а они летать не умеют.

Ори, без улыбки на лице, передал это дословно — за исключением «кукухой».

На что нам было приказано немедленно двигаться к машинам и следовать за майором и его командой.

Пришлось ускориться. В этот раз мы учли предыдущий опыт и спрятали багги прямо внутри здания, так что потеряли на это минимум времени. Запрыгнув в машину, мы помчались следом за двумя багги Рикса и быстро их нагнали.

Вскоре я понял, в чём прикол: майор отправил следом за гравициклом дрон-невидимку. Маленький, быстрый, работающий в режиме радиомолчания, передающий картинку только на терминал Рикса. Мы двигались следом за дроном, ориентируясь по его сигналу.

Ехать пришлось недалеко. Гравицикл пошёл на снижение и сел рядом с двумя багги, уже стоявшими в тени какого-то приземистого строения. После чего картинка с дрона пропала — либо Рикс его отключил, либо сработала глушилка. Мы остановились.

— Что происходит? — спросил в рацию.

— Устанавливаем наблюдение, — ответил майор.

— А что делаем мы? — поинтересовался Ори.

— Сидим и ждём.

Время тянулось медленно. Стемнело полностью. В воздухе висела пыль, поднятая ветром. Было тихо, только изредка доносились приглушённые голоса из рации: не наших парней. Чужие, без контекста, непонятные.

— Майор, что там происходит? — не выдержал я наконец.

— Идут переговоры. Сложные.

— Какие ещё переговоры? Они же уже всё обсудили на фабрике.

— Это была только предварительная встреча. Сейчас основная сделка.

— И долго это будет продолжаться?

— Сколько потребуется.

Я поморщился. Ждать в темноте, не зная, что происходит в двух кварталах от тебя, — занятие изматывающее. Не физически. Просто голова начинает придумывать варианты, один хуже другого.

— Ори, а твой микрофон до них дотянется?

— Попробую.

Ори выбрался из машины, добрался до ближайшей ограды, влез на неё с моей помощью и, вытянув руку с микрофоном как можно выше, направил антенну в нужную сторону. Начал медленно крутить настройку усиления. Расстояние большое, шансы небольшие.

Но через несколько минут сквозь помехи до нас донеслись обрывки:

«…партия должна быть доставлена в течение недели…»

«…качество гарантируем, но цена выросла…»

«…наш заказчик не любит задержек…»

— Опять эта торговая болтовня, — проворчал я. — Они что, действительно кондитерским бизнесом занимаются?

— Похоже на то, — мрачно согласился Ори. — Хотя странное место для торговли сладостями.

— Да тьфу на них. Бросай это дело, Ори, и слезай.

Только я устроился обратно в кресле, как рация ожила голосом Финира:

— Третий, как слышишь меня?

— Это третий. Слышу хорошо.

— Выдвигайся вперёд.

— Вперёд? Куда именно?

— Куда хочешь. Они скоро закончат. Твоя задача — не упустить главаря.

— И как я должен понять, кто из них главарь?

— Сейчас получишь его фото. Ты с ним, кстати, знаком. Его надо обязательно взять живым — но только после того, как место встречи покинет посредник на гравицикле. Его не трогать.

— А если главарь покинет место первым?

— Тогда дожидаетесь, когда посредник уйдёт, и начинаете преследование этих двух багги. Посредника не трогать! Ни при каких обстоятельствах.

— Понял. Выдвигаюсь к стоянке.

Я убрал рацию и посмотрел на экран планшета. Фото уже пришло. Я вгляделся в лицо на снимке.

Ну надо же, как бывает. Вот, значит, как. Жизнь любит такие совпадения.

Глава 5

Все три наших багги стояли у перекрёстка, прижавшись к обочине. Впрочем, это и не требовалось, движения на дороге здесь не было. Прикрытием нам сейчас служил длинный бетонный забор, серый и обшарпанный, с облупившейся краской и давними следами от плазменных попаданий. Кто-то пострелял здесь когда-то давно.

Накинул на голову накидку, активировал скрыт, перехватил поудобнее снайперскую винтовку и двинулся вперёд, вдоль забора, по небольшой ложбине между дорогой и забором. Спиной я буквально чувствовал взгляды наёмников, оценивающие.

Не доверяю я этим ребятам, — мелькнула у меня мысль. — Такие стреляют в спину не из злого умысла просто потому, что им удобно.

Добравшись до угла забора, я остановился. Медленно приподнялся и выглянул за кромку дорожного полотна. Улица была пустой, ни прохожих, ни машин, только серое полотно дороги да горячий воздух, маревом исходящий дорожного полотна. На той стороне дороги возвышались пятиэтажные здания с тёмными провалами окон, давно заброшенные, заросшие по нижним этажам какой-то жёсткой серо-зелёной растительностью, которая умудрялась выживать практически в пустынных условиях. Одно из зданий когда-то было заводоуправлением. Это угадывалось по широким ступеням парадного входа и ржавой конструкции на крыше, остаткам явно корпоративного логотипа, от которого не осталось почти ничего, кроме стального каркаса. Перед этим зданием раскинулась обширная стоянка. Старая разметка, нанесённая когда-то белой краской, теперь лишь местами едва просматривалась под слоем пыли и мусора.

Где-то в середине этой стоянки находились две багги. Там же должен был находиться гравицикл посредника. Но соседнее здание на другой стороне дороги перекрывало мне обзор, и я не мог рассмотреть детали.

Согнулся почти пополам, так, чтобы дорожное полотно служило мне укрытием и рванул вперёд. Быстро, пока никто не смотрит в мою сторону. Потом пришлось опуститься на колени, а дальше и вовсе ползти по-пластунски, ползя животом к гравию вдоль дороги. Мелкий щебень впивался в локти, в живот. Пыль лезла в нос.

Вскоре я ополз до места куда хотел. Позиция оказалась почти идеальной, небольшой бугор из строительного мусора, сваленный на обочине дороги, брошенные блоки, за которыми открывался сектор обстрела.

Через прицел стоянка отсюда отлично просматривалась.

У меня перед глазами оказались две багги и гравицикл — лёгкая двухместная машина на антигравитационной тяге, сейчас стоявшая неподвижно.

Двое отошли от остальных.

Посредника я узнал сразу. Тот же, что только что разговаривал с падальщиками, — щеголеватый тип в модном пальто, явно дорогом, и второй стоявший ко мне спиной.

Когда он повернулся и я рассмотрел второго, сразу почувствовал, как у меня буквально зачесался палец на спусковом крючке.

— Вот ведь живучий гад, — проворчал я себе под нос, и моё собственное дыхание показалось мне слишком громким в тишине. Я потянулся за планшетом, не отрывая взгляда от прицела. Развернул задание, пробежался взглядом по фотографии. На ней он был явно моложе. Вернулся к прицелу и рассмотрел розовый шрам на подбородке и даже понял откуда он у него. Точно везучий ублюдок!

Именно его мы должны были взять живым.

Если бы не этот пункт в задании — он бы первым у меня получил иглу. Прямо сейчас. Но нельзя. Приказ был брать живым. Живым, значит, живым.

Интересно, что он такого знает, что ради него сюда приехало столько народу? — мелькнула у меня мысль. Впрочем, это не моё дело. Моё дело — исполнение.

Переговоры на стоянке закончились. Посредник и агент Торгас пожали руки. Посредник направился к своему гравициклу, запустил двигатель и начал медленно набирать высоту. Машина скользила вверх плавно, элегантно, пока не растворилась за крышами зданий.

Торгас тем временем направился к своему багги. Там его уже ждала внушительная охрана. Двое встали по бокам, двое заняли позиции на задней площадке.

Первой со стоянки выехала машина с охраной. Следом — вторая, где находился сам Торгас. Обе машины двигались в сторону дороги. В мою сторону. Они ещё не знали, что я здесь.

Я выровнял дыхание. Сделал медленный выдох. Прицелился.

Водитель первой багги ехал небрежно, локоть на раме открытого окна, голова чуть откинута. Ему некого было бояться. Игла в голову вошла почти бесшумно. Из-за шума двигателей никто ничего не услышал.

Водитель кивнул головой, как будто согласился с чем-то своим внутренним. Руки ослабли. Багги, лишившись управления, резко затормозила практически у выезда на дорогу, перегородив дорогу задней багги.

Водитель второй машины такого не ожидал и среагировать не успел. На полной скорости он врезался в зад первой багги. Раздался металлический скрежет и звук сминаемого пластика.

— Что за чертовщина⁈ — закричал водитель задней багги, высовываясь из кабины, — в его голосе было серьёзное удивление разумного, которому несколько секунд назад казалось, что всё идёт по плану, а тут брейк-тест, который он успешно провалил.

Кричал он недолго.

Игла вошла ему точно между глаз. Голова опустилась на руль. Тело повисло.

Остальные среагировали быстро — надо отдать должное, обучены они были неплохо. Стрелок на переднем пассажирском сиденье первой машины немедленно попытался выкинуть водителя и занять его место. Одновременно задние стрелки с обеих машин открыли огонь в сторону, откуда, по их мнению, мог прилететь выстрел.

Два потока плазмы прочертили воздух, оставляя мерцающие следы, прожигая горячие борозды в асфальте. Жара я не чувствовал, но видел, как воздух над моей головой буквально заливает плазмой. Запах горелого бетона и асфальта ударил в нос.

Не обращая на это внимания. Работал методично, без суеты.

Третья игла, стрелку, тянувшемуся к рулю первой машины. Четвёртая — заднему стрелку.

И тут я заметил Торгаса.

Он принял единственное правильное решение в своём положении. Выскочил из машины и прижался к борту, используя багги как щит. Двигался он быстро. Явно как разумный, тренированный, привыкший действовать в критических ситуациях. Пригнулся, огляделся и рванул в сторону кустарника, темнеющего у ограды бывшего завода управления.

Вот здесь у меня появилась дилемма.

Стрелять? Так, у меня приказ — взять его живым. Но если он доберётся до зарослей, найти его будет чертовски сложно. Эти кусты не декорация. Они разрослись там весьма прилично. А Торгас был явным любителем при случае посещать подобные кусты. Страсть у него к ним, похоже, выработалась ещё с прошлого раза.

Да и чёрт с ним! Прицелился и выстрелил.

Выбрал левую ягодицу, не смертельно, но достаточно болезненно. Игла попала точно. Торгас охнул, громко выругал на выдохе, споткнулся, повалился на асфальт. На секунду я подумал: всё. Но нет. Он поднялся. На одной здоровой ноге, помогая себе руками, как трёхлапая собака, и резво поковылял к кустам.

— Живучий гад, — выдохнул я, посылая следом ещё одну иглу.

Правое плечо. Торгас снова охнул, дёрнулся, но темп не снизил — только движение стало ещё уродливее, ещё отчаяннее, дополненное каким-то почти животным упрямством.

Как разумный, которого уже дважды подстрелили, но он упрямо двигался к кустам всю через стоянку. Не, он точно любитель кустов! Проворчал я сквозь зубы.

Я уже прицеливался в третий раз, когда в ухе ожил коммуникатор.

— Третий, что там происходит? Мы слышим стрельбу! — голос майора Рикса, был напряжённый.

Ага, как же, слышишь ты оттуда, проворчал я про себя.

— Захватываю цель, — коротко ответил ему. — Одну минуту.

Ещё один стрелок со второй машины всё ещё работал по моей позиции. Плазменные заряды, выпущенные им, летели не точно, но регулярно. Шестая игла закрыла и этот вопрос.

— Третий, прекрати огонь. Дальше они сами разберутся, — прозвучал голос Финира в ухе, спокойный, деловой. И почти одновременно рядом промчались две багги наёмников, перекрыв мне весь сектор обстрела, как будто специально.

Торгас находился в двух шагах от кустов. Ещё один выстрел и он бы до них не добрался. Но я не успел прицелиться и выстрелить.

— Не дайте этому засранцу уйти в заросли! — крикнул я со злостью, забыв про рацию. — Доберётся до кустов, потом его там ни за что не найдёте!

— Никуда он не денется, — ответил майор в рацию, спокойно, почти снисходительно.

Торгас тем временем нырнул в кусты. Посмотрел, как он скрывается, и мысленно уже прикидывал, сколько времени займут поиски и сколько разумных придётся задействовать. И со злости плюнул в его сторону.

Через пару минут рядом остановилась багги с Ори. Ори посмотрел на меня сверху вниз с характерным выражением лица, который наблюдал за происходящим, но имеет своё мнение по этому поводу.

— Забирайся, — коротко произнёс он.

— А чего они так рванули? — я кивнул в сторону уехавших наёмников.

Ори пожал плечом:

— Переживают, наверное, что ты всех положишь без них и им не заплатят.

— Так, я и так уже всех положил.

Когда мы подъехали к стоянке, майор Рикс уже осматривал брошенные машины. Он ходил вокруг них медленно, внимательно, с профессиональной дотошностью человека, привыкшего читать картину боя как текст. Наклонился к одному из тел, что-то проверил, выпрямился.

— Неплохая работа, — сказал он не поворачиваясь. — Все цели поражены, целевой объект жив.

— Вот только целевой объект ушёл в кусты, — ответил ему с грустью, посматривая в сторону кустов.

— Это не страшно. Найдём. Никуда он от нас не денется.

— Боюсь, вы его плохо знаете. Кусты — это его родная стихия. Поверьте, мне на слово, я точно знаю. Тем более что он уже наверняка вызвал подкрепление.

Майор взглянул на меня, что-то хотел сказать, но просто молча кивнул. Поверил или решил, что стоит отнестись к этому серьёзно? Не понял я.

Тем временем Ори отошёл ко второй машине и что-то рассматривал там с явным интересом.

— Клим, — позвал он. — Иди сюда. Тут интересное.

Подошёл к нему. Ори стоял у открытого багажника второй багги и разглядывал содержимое с тем выражением, с каким смотрят на вещи, которые не знают, как классифицировать. В багажнике лежали несколько кейсов из ударопрочного пластика — запечатанных — и несколько коробок с маркировкой, которую я не узнал. Биологическая символика на одной из них.

— Похоже, образцы чего-то, — сказал Ори, потянувшись к застёжке.

— Не трогать, — резко произнёс майор Рикс, подходя сзади. — Это для экспертов.

Ори отдёрнул руку с видом человека, у которого есть куча вопросов, но хватает разума их пока не задавать.

Торгаса нашли. Он успел углубиться в заросли метров на тридцать, прежде чем потеря крови взяла своё. Его притащили к машине майора. Двое наёмников несли его под руки, третий придерживал сзади. Они уже успели его связать и оказать ему первую помощь.

Агент держался прямо, насколько позволяли обстоятельства, и в его взгляде было упрямство человека, который проигрывает тактически, но принципиально отказывается признавать поражение стратегически.

— Ты ещё пожалеешь об этом, мальчишка, — прохрипел он, когда его усаживали в багги

— Торгас, — сказал я спокойно, — в прошлый раз ты получил от меня два заряда, выбил окно и выпрыгнул со второго этажа. К сожалению, выжил. Тогда тебе действительно сильно повезло. Но сейчас твоё везение закончилось! Поверь, если бы не приказ ты бы был уже мёртв!

Торгас переменил тактику. Оглядел наёмников, цепким, оценивающим взглядом.

— Парни, боюсь, вы не понимаете, с кем связались? — произнёс он громко. — Это же Отпуск Варгос. Корпорация вам гарантированно заплатит полмиллиона за этих двоих. Живыми, мёртвыми — неважно. Кто хочет заработать? Я вам лично гарантирую получение ден…

Ударил его прикладом винтовки коротко и не слишком сильно. Не хватало отправить его в кому. Торгас замолчал на полуслове. Что-то ещё пробормотал бессвязное. Препарат, который ему вкололи наёмники сразу после захвата, начинал действовать.

Несколько из наёмников переглянулись. А я это заметил.

По дороге на базу Финир вышел на связь.

— Отличная работа, — сказал он довольным голосом — тем голосом, который бывает у людей, когда операция прошла хорошо и теперь можно быть немного великодушным. — Цель захвачена, образцы изъяты. Премия гарантирована.

— А что будет с Торгасом? — спросил у него.

— Допросят. Возможно, удастся выяснить планы Мидланда.

— А если он не захочет говорить?

— Захочет, — уверенно ответил Финир. — У нас есть методы убеждения.

От наёмников мы держались на расстоянии, все машины шли параллельным курсом, но не бок о бок. Пару взглядов я от них я поймал, тех самых взглядов, когда наёмник смотрит на тебя и думает про деньги. Это была не угроза пока. Просто информация к размышлению.

Вскоре колонна разделилась. Две багги повезли Торгаса куда-то в другую сторону. Мы в сопровождении части наёмников вернулись на базу, где нас уже ждали.

Нас встретил Макс. Он сразу начал осматривать нашу багги с видом заботливого отца, проверяющего машину после возвращения из поездки юного сына.

— В этот раз вернули целой, — сказал он, обходя машину по кругу, постукивая ладонью по корпусу. — Не то что в прошлый раз.

— В этот раз обошлось, — ответил Ори.

Позже нам перечислили обещанные кредиты и объявили отдых.

— Знаешь, — шепнул мне Ори, — Может, эта работа и не так плоха. Ещё несколько таких операций и мы сможем установить приличные нейросети.

— Нам ещё год до совершеннолетия, — ответил ему. — Время есть. Как заработать, так и умереть.

— Да ты просто оптимист, Клим.

— Знаешь, — сказал я, — я бы сейчас завалился куда-нибудь в клуб, к девчонкам. Тот же Изгиб Тела, но боюсь, нас отсюда, никуда отсюда не отпустят.

— Нас и туда не пустят.

— Тогда в любой другой клуб.

— И в любой другой тоже. Ты не забыл, что мы всё ещё несовершеннолетние?

— Не забыл. А жаль.

Я лежал на спине и смотрел в потолок. Хотелось оторваться, не в смысле клубов и девчонок, а в более широком, принципиальном смысле. Оторваться от всего этого: от заданий, от Мидланда, от наёмников с их жадными взглядами.

Но не получится.

Три дня безделья. Мы спали, ели, сидели в сети. Ори читал что-то техническое про нейросеть, делал пометки на планшете. Я тренировался в стрельбе в виртуальном тире и думал о Торгасе. Думал о том, что будет с ними.

На четвёртый день нас разбудил сигнал тревоги.

Резкий, пронзительный вой ударил по ушам, выдирая из сна. Я сел на койке — мгновенно, на автомате, ещё не успев проснуться до конца, и сразу потянулся за комбинезоном.

— Что происходит? — сонно пробормотал Ори, пытаясь нащупать планшет.

— Понятия не имею, — ответил я, натягивая комбинезон. — Но звучит серьёзно. Одевайся быстро!

В коридоре царила суматоха. Охранники двигались быстро. Переговаривались в рации отрывками. Один из них, заметив нас, махнул рукой:

— В убежище! Быстро!

— Какое убежище? — не понял Ори.

— Подвал, минус третий уровень! Живо!

Мы влились в поток, все сотрудники базы двигались к лестнице, кто-то нёс личные вещи, кто-то шёл налегке, кто-то разговаривал с кем-то на ходу. В это момент сильно тряхнуло, а потом сверху штукатурка посыпалась. Затем снова и снова.

— Думаешь, Мидланд нас нашёл? — тихо спросил Ори.

— Не знаю. Но подозреваю, что это с Торгасом связано.

— Да, но его же здесь нет. Здесь только ремонтные мастерские.

— А они этого могут и не знать, — ответил ему. — Или знают и всё равно пришли.

Подвальное убежище оказалось просторнее, чем я ожидал: длинное помещение с низким потолком и бетонными стенами. Резервное освещение давало холодный синеватый свет, от которого все лица казались усталыми. Здесь уже собралось человек сто, наверно весь персонал базы. У входа стояли вооружённые охранники с серьёзными лицами, на которых было написано то же самое, что и у большинства, находящегося здесь, они понятия не имеют, что происходит, но не имеют права это показывать.

Глава 7

— Угроза миновала. Нападавшие отступили. База серьёзно повреждена.

Быстро выяснилось, что центральная лестница завалена обломками здания. Нам пришлось выбираться по запасной. Когда мы поднялись на поверхность, первым, что я почувствовал, был запах — гари и чего-то ещё, химического, похоже, от сгоревших синтетических материалов. Почти все здания на базе превратились в руины и дымились. Стены местами частично устояли, но все крыши провалились, и из оконных проёмов тянулся дым и огонь. Вокруг были разбросаны обломки зданий разного размера. Одно дерево у центрального здания горело — медленно, деловито.

Ангар, где стояли багги, получил прямое попадание. Крыша у него была снесена начисто.

— Неслабо так по нам отработали, — констатировал Ори, оглядывая разгром. В его голосе не было страха скорее удивление по отношению к масштабу операции.

— Видимо, Торгас многое знал, — согласился с ним.

И многое успел рассказать, — добавил я про себя.

К вечеру выживших погрузили в уцелевшие транспортники и перевезли на новую базу. Она располагалась на окраине города — меньше прежней, компактнее, но явно продуманная с точки зрения обороны. Подземные ходы с несколькими выходами, замаскированные позиции на крышах. Разумные, которые выбирали это место, думали об осаде. Раньше она была законсервирована. Сейчас технические специалисты занимались её расконсервацией.

— Отсюда нас так просто не выкурят, — сказал начальник охраны на инструктаже для всех прибывших, и в его голосе была спокойная уверенность, которая либо успокаивает, либо настораживает. Лично меня вся эта ситуация только настораживала. Вот совсем я не ожидал, что Мидланд посмеет так открыто напасть.

Нам выделили комнату на двоих на минус втором этаже. Две койки, стол, шкаф из дешёвого пластика. Обстановка казарменная. Но дверь никто не запирал.

— Может, стоит подумать о побеге? — предложил Ори, когда мы остались вдвоём. Он говорил совсем негромко.

— И куда, дружище? — спросил у него. — За нами уже сейчас охотятся с нескольких сторон. Мидланд, полиция, охотники за головами и, возможно, наёмники из команды майора Рикса, которые слышали цену за наши головы. Сбежим, к ним добавиться имперская закупочная компания.

— Можно попробовать добраться до другой планеты?

— А как? У тебя есть план? Ты не забыл, что станцию наверху контролирует флот? СБ нас сразу вернёт сюда. И всё станет только хуже.

— Плана пока нет, но есть большое желание свалить отсюда на другую планету.

— И ты думаешь, нас там перестанут искать? — я лёг на койку и уставился в потолок. — К тому же на чём лететь? Да и на какие деньги?

Ори помолчал. Потом сказал:

— Тогда что ты предлагаешь?

— Пока ничего не предлагаю. Они сейчас в шоке. Будем выполнять задания, копить деньги. Держаться подальше от Торгаса и всего, что с ним связано. И выжидать удобный момент, сейчас многое измениться. Возможность появиться, только ты должен был готов нас протащить на корабль.

— Легко сказать, протащить на корабль. И вообще, это не план. Это просто ожидание.

— Иногда ожидание — это единственный разумный план, — ответил ему.

— А ты понимаешь, что это война? Война между корпорациями. Которую нам только что объявили?

— Прекрасно понимаю. А война — это хорошо. На войне можно много заработать. А не ты ли мне говорил, что нам сейчас нужны деньги на нейросети. И потом здесь сейчас безопаснее, чем на улице или в песках.

Ори, не стал спорить. Он лёг на свою койку и уставился в потолок — почти так же, как я. Какое-то время мы лежали молча, каждый со своими мыслями.

На следующее утро нас вызвал Финир.

Новый кабинет у него был меньше прежнего, но обставлен с той же функциональной аккуратностью. Пахло новой мебелью и свежей пластиковой отделкой, запах только что распакованных вещей.

Финир сидел за столом, собранный, как будто никакого нападения и не произошло, как будто большая половина той базы сейчас не лежала в руинах.

— Как вам новое жильё? — поинтересовался он.

— Нормально, — коротко ответил ему.

— Отлично. У меня для вас новое задание.

Голографическая карта развернулась над столом, сверху на ней алыми точками горели три отметки. Три точки, каждая из которых означала разрушенные базы.

— Думаю, вы уже знаете, что три наших базы подверглись нападению, — начал Финир, не отрывая взгляда от карты.

— Я думал, две, — ответил ему.

Признаться, именно о двух нам сообщили вчера, когда мы разбирали проход из камней, преграждавших нам путь наверх.

— Нет, три. — Финир, поднял глаза и посмотрел на нас. — Неизвестные — назовём их так — установили в пустыне одновременно три автоматические платформы с ракетами класса «земля — земля». В каждой установке было по двадцать ракет. По единой команде все три установки начали выпускать ракеты по заранее намеченным целям. Целями, как вы понимаете, стали наши базы.

Посмотрел на алые точки. Двадцать ракет на каждую. Шестьдесят ракет суммарно. Кто-то очень серьёзно готовился к этому дню.

— И что с этими установками стало? — поинтересовался Ори.

Он стоял чуть в стороне, опираясь о стену, но я знал, что он слушает очень внимательно.

— В ответ мы вызвали авиацию, — Финир на секунду поморщился, как от зубной боли. — Но, честно говоря, сделали мы это зря. Авиация уничтожила все три ракетные установки вместе с возможными следами, и теперь у нас нет никаких доказательств о том, кто именно это сделал. К сожалению, все три установки были полностью автоматическими, рядом с ними не оказалось никого из разумных. Только оплавленный металл и песок.

— Это же, очевидно, — это сделал Мидланд, — ответил ему.

— К сожалению, «очевидно» нельзя представить, как доказательство в суде, и у нас, к огромному сожалению, нет ничего против них.

— И что, вы предлагаете нанести ответный визит? — спросил Ори. В его голосе я не почувствовал иронии.

— К сожалению, у нас нет таких установок. Как и подобных ракет.

— У вас их нет? — Ори, чуть удивлённо приподнял бровь.

— Нет. — Финир не стал оправдываться. — Понятно что, если будет надо, мы всё найдём. Но сейчас у нас ничего подобного на этой планете. Поэтому придётся действовать исходя из того, что есть.

Он сделал паузу, давая нам время осмыслить сказанное, затем продолжил:

— Значит, ситуация следующая: искин и я считаем, что из трёх ударов по нашим базам основным был только один. А именно: удар по ремонтным мастерским, где вы находились.

— То есть нас пытались убить? — спросил нахмурившийся Ори.

— Вас? — он поморщился, — Такой вариант, конечно, исключить нельзя, а на его лице я прочил: да кем вы себя возомнили. — Но скорее всего, целью было уничтожение нашего транспорта. У нас есть информация, что Мидланд готовит серьёзное нападение на наш торговый караван. Они хотят захватить весь таршал, который нами будет перевозиться.

— Не пойму? — ответил ему — А зачем Мидланду выводить из строя наш транспорт? Таршал ведь надо на чём-то вывозить?

— Думаю, они хотят напасть на нашу почти полностью разрушенную базу в посёлке старателей, там, где храниться таршал. Но к нападению они пока не готовы. И для того чтобы предотвратить вывоз таршала оттуда, они и уничтожили большую часть нашей техники. Но техника нашлась, и караван будет. Наша задача — предотвратить захват каравана.

— Наша? — удивлённо сказал Ори. — Мы ведь не караванщики? И что от нас требуется? Не понимаю.

Финир переключил карту. Голограмма сменилась: теперь над столом висела топография пустыни. Длинный, извилистый маршрут, прочерченный среди барханов и скалистых гряд. Маршрут был обозначен жёлтым, и где-то в середине он проходил через узкий каньон, стиснутый с обеих сторон высокими красными утёсами.

— Караван будет состоять из пятнадцати транспортников под охраной эскорта. Маршрутов проложено несколько — через разные участки пустыни. Поедете по тому, где меньше всего вероятность столкнуться с падальщиками и Мидландом. Конкретное направление определится в последний момент — для безопасности.

— Это понятно, но при чём здесь мы? — уточнил у него, по сути вопрос Ори.

— По нашим предположениям, Мидланд планирует атаковать караван в районе Красных скал. Там узкое ущелье — манёвр ограничен с обеих сторон, деваться некуда. Классическая позиция для засады.

— Допустим, а мы, что должны делать?

— Вы поедете впереди каравана в качестве разведки. — Финир указал на маршрут. — Ваша задача — обнаружить засаду заранее и предупредить охрану каравана. Видите и сразу докладываете вот ваша задача.

— А почему именно мы? — спросил Ори. — У вас же есть профессиональные разведчики.

— Были, — мрачно ответил Финир. — Часть погибла при ракетном ударе. Оставшиеся в живых — в лечебных капсулах. Кое-кто, может, и выживет. Но не к завтрашнему утру.

— А нельзя просто отложить отправку каравана? — спросил у него.

— Нет. У нас жёсткий график поставок. Контрагенты ждут, и любая задержка обойдётся дороже, чем этот риск.

— Понятно, — кивнул в ответ, а про себя уже начал прокручивать варианты.

Что-то во всём этом было не так. Весь этот «неотложный» груз очень напоминал приманку, и я не был уверен, кто именно расставляет капкан Мидланд или сам Финир.

— И сколько платите? — спросил Ори.

— По пятнадцать тысяч каждому. — Финир встретил мой взгляд. — Плюс премия, если всё пройдёт без потерь.

— А если не пройдёт? — сразу уточнил у него.

— Тогда вряд ли вам понадобятся деньги, — сухо заметил Финир.

Мы с Ори переглянулись. Быстро, всего на долю секунды, но этого хватило — мы давно умели понимать друг друга без слов. Сумма была хорошей. Риск, конечно, соответствующим. Да и альтернатива отсутствовала.

— А какая у нас будет экипировка? — поинтересовался у него.

— Ваша обычная.

— А поддержка?

— Две группы наёмников. Плюс наша охрана каравана.

— То есть нам самим драться не придётся?

— В идеале — нет. — Финир чуть помедлил. — Ваша задача — увидеть и доложить, а не геройствовать. Но есть одно условие: если вы встретитесь с братьями Сапфиро — вы должны ликвидировать их.

— А как же ваши пленные у них? — спросил Ори.

Финир на секунду замолчал. Что-то мелькнуло в его глазах, нет, это было не сожаление. Скорее уже принятое решение.

— Мы подозреваем, что их уже нет в живых.

— Когда выезжаем? — уточнил Ори

— Завтра на рассвете. Сам караван отправляется послезавтра. У вас будут сутки на подготовку и разбор маршрута.

— А что, если мы никого не найдём? — спросил Ори. — Может, Мидланд передумал?

— Сомневаюсь. — Финир покачал головой. — Слишком лакомый кусок. Такой груз таршала — это годовой бюджет небольшой колонии. За такие деньги они на всё пойдут. И уже пошли.

Финир свернул голограмму с маршрутами. Карта погасла. Я подумал было, что разговор окончен, уже мысленно прикидывал, как быстро мы сможем собраться и что взять с собой. Но Финир не двинулся с места.

— А теперь об основном задании, — сказал он.

И мы с Ори одновременно посмотрели на него.

— Подождите, — сказал Ори. — А это разве не было основным заданием?

— Нет.

Несколько секунд мы молчали. В тишине работали вентиляторы кондиционера, и откуда-то снаружи доносился далёкий гул, может, техника, может, ветер.

— Значит, это не всё? — удивлённо уточнил Ори.

— Нет, — повторил Финир. — Нам удалось выяснить, где находится подпольная фабрика по производству оружия, та самая, которую Мидланд так долго скрывал.

Голограмма снова развернулась. Объект располагался в городе, но в стороне от любых дорог. На первый взгляд — просто порода и пустота. Но Финир приблизил изображение, и стало видно: тонкие линии коммуникаций, замаскированные вентиляционные выходы, почти незаметные на поверхности, и уходящие вертикально вниз обозначения уровней.

— Фабрика находится глубоко под землёй, — продолжил Финир. — Хорошо охраняется. Единственная возможность проникнуть туда незаметно — вот эта вентиляционная шахта. — Он указал на одну из тонких линий. — Она ведёт от самого производства, глубоко под землёй, до самого верха. Шахта весьма обширная по объёму, однако внутри она разделена на шесть секций перегородками. Нормальный разумный там не пролезет.

Он сделал паузу и посмотрел на Ори.

— А вот ты — должен.

И я понял, почему он должен, ещё даже раньше, чем Финир договорил. Ори был самым худым из нас. Длинный, угловатый, с узкими плечами.

— Может, лучше я? — спросил у Финира, хотя прекрасно понимал ответ.

— Нет. У тебя другая задача. — Финир снова развернул схему, теперь уже детальную, с позициями камер, постами охраны, расположением вентиляционного выхода. — План такой: подходим к объекту. Ты уничтожаешь все камеры снаружи. Срабатывает тревога. Вместе с наёмниками вы ликвидируете всю охрану на поверхности. Наёмники привязывают Ори за ноги и спускают его вниз. Ты прикрываешь всё это время — внизу наверняка тоже есть охрана, она поднимется наверх. Твоя задача — не дать им добраться до шахты, пока Ори в неё будет работать, обеспечить его подъём и последующий отход. Задание понятно?

— А может, просто сбросить бомбу вниз через вентиляцию? — предложил я. — Проще, надёжнее, и никто не висит вверх ногами.

— Нет. — Финир не улыбнулся. — Неизвестно, где рванёт. Может, в каком-нибудь туалете, а нам нужно гарантированно уничтожить производство. Одна бомба ничего не решит, там внизу несколько независимых производственных линий на разных уровнях.

— Тогда зачем вообще Ори туда лезть? — спросил у него.

— Он должен заснять всё там внизу, для доказательной базы. И заложить заряды в ключевых точках каждой производственной линии. Только так мы можем гарантировать полное уничтожение.

Ори, нервно сглотнул. Я видел, как на его скулах чуть напряглись мышцы.

— А если я застряну в этой трубе? — спросил он.

— Не застрянешь, — уверенно ответил Финир. — Мы всё просчитали. Ты проходишь и даже с запасом.

— А если внизу окажется больше охраны, чем вы думаете? — продолжал Ори. — Если там не два поста, а двадцать?

— Справишься, — отмахнулся Финир. — У тебя будет компактный бластер и несколько гранат.

— Замечательно, — проворчал Ори, и в его голосе появилось то особенное выражение, которое я хорошо знал, когда он всё понимает, но не готов с этим согласиться вслух. — Буду стрелять в замкнутом подземном пространстве, где после каждого выстрела, может, что-то рвануть само по себе. — мрачно добавил он.

— Производство там стабильное. Случайный выстрел не вызовет детонацию, — сказал Финир. — Не преувеличивай.

— Он прав насчёт рикошетов, — заметил я.

— И ты не преувеличивай, — повторил Финир без интонации.

Внимательно изучите схему на голограмме. Коридоры, уровни, вентиляционная шахта с шестью перегородками. Позиции охраны — там, где их видели разведчики, и жирный знак вопроса там, где не видели. Задание выглядело безумно. Но у Финира редко бывали простые задания, но большинство из них мы заканчивали живыми.

— А сколько времени у Ори будет внизу? — уточнил я у Финира.

— Максимум полчаса. Заложить заряды, сделать запись и наверх.

— А если его обнаружат раньше?

— Тогда операция считается провалившейся, и все быстро уходят.

— И когда мы туда пойдём?

— Сегодня ночью. К моменту нападения на караван Мидланд должен остаться без этого арсенала.

— Понятно.

Ори покачал головой и спросил:

— Финир, а нельзя найти более простой способ? Может, подкупить кого-то изнутри?

— Если можно бы было, — так непременно и сделали бы. — В первый раз за весь разговор голос Финира стал чуть мягче. — Но там весьма серьёзная система безопасности. С охраной всё непросто. Она часто меняется. Да большинство там проверены и перепроверены. Кого-то купить совсем непросто, и на это нужно время, а у нас этого времени нет.

— Ладно, — вздохнул я. — Но в этот раз мы хотим знать всё заранее. Где именно, сколько охранников, их расположение, какое вооружение. Полная картина.

— Получите полную схему перед операцией, — пообещал Финир. — А сейчас идите готовиться. Завтра — ранний подъём.

Мы вышли, и дверь за нами закрылась с тихим пневматическим шипением.

Мы пришли к себе и долго молчали.

— Клим, мне это всё не нравится, — наконец сказал Ори. — Слишком много риска. И слишком многое зависит от данных, которые нам не показывают.

— Мне тоже не нравится, — согласился с ним. — Но альтернатива хуже.

— А что, если мы просто уйдём отсюда? Прямо сейчас, пока не стемнело?

— И куда мы пойдём? — спросил у него. — У нас нет транспорта. Нет документов. Денег хватит на несколько дней. А охота на нас ведётся по всей планете, и это образная фигура речи. Финир, конечно, не лучший вариант, но он хотя бы более или менее предсказуемый вариант.

Ори помолчал.

— Ты хочешь сказать, что неизвестное — хуже?

— Я хочу сказать, что сегодня ночью ты полезешь в вентиляционную шахту, — встал и похлопал его по плечу. — Не думаю, дружище, что нас там ждут — это слишком неожиданный ход. Так что всё должно пройти нормально. По крайней мере, я так думаю.

— А завтра?

— А Завтра и разберёмся.

Вечером нам принесли экипировку. Двое молчаливых технарей, принесли, выложили всё на столе и ушли, не сказав ни слова, только кивнули на прощание и закрыли за собой дверь.

Нам выдали: два комплекта лёгкой брони — матово-серой, без опознавательных знаков. Мою снайперскую винтовку в разобранном виде. Компактный бластер для Ори — небольшой, но с хорошей мощностью. Несколько блоков взрывчатки с таймерами. И поверх всего — несколько плазменных гранат в кассетной укладке.

— Хоть оружие нормальное дают, — сказал я, защёлкивая затворный механизм.

— А мне вот это ещё дали, — Ори поднял с края стола небольшой плоский прибор, чуть крупнее ладони, с тускло светящимся дисплеем. — Детектор движения. Должен работать сквозь породу — предупреждает о приближении на расстоянии до пятидесяти метров.

— Полезная штука в трубе.

— Если только там нет помех от самой фабрики, — ответил он, вертя прибор в руках. — Надо бы протестировать. Не хочу выяснить, что он не работает, когда уже буду внизу.

— Разберись. — закончил собирать винтовку, прицелился в угол и опустил. — Главное, с пауком в вентиляции не перепутай.

Ори посмотрел на меня без улыбки.

— Как смешно. Сам бы туда лез.

— Да я предлагал, — напомнил ему.– Но кто-то должен прикрывать ваши тушки.

Мы помолчали. За окном медленно темнело небо.

Посмотрел на Ори, он уже упаковал взрывчатку в небольшой рюкзак, методично, аккуратно, сосредоточенно.

— Ори, — сказал я.

— Что?

— Если что-то пойдёт не так, сразу же наверх. Не геройствуй там внизу.

Он застегнул рюкзак и посмотрел на меня.

— Ты же знаешь, что я не геройствую.

— Знаю, — согласился с ним. — Поэтому и говорю: если что-то пойдёт не так, сразу наверх. Это приказ.

— Ты не можешь мне приказывать.

— Тогда можешь считать это моей просьбой.

Ори помолчал секунду, потом кивнул.

— Договорились.

Снаружи окончательно стемнело.

Глава 8

Вечером мы получили новую баги и выехали на временную базу к наёмникам.

Машина внешне выглядела новой, свежей. Пахла синтетической смазкой и сваркой. Но изнутри было хорошо видно, что она уже побывала не в одной перестрелке, об этом говорили заваренные следы от плазменных пробитий в броне, заваренных и свежее покрашенных. Впрочем, что нам выдали, на том и едем. А наша предыдущая багги осталась стоять навсегда под остатками ангара.

На базе наёмников ничего не поменялось. Им повезло в этом плане, что они не присутствовали на базе во время нападения и не понесли потери ни в технике, ни в личном составе. Они, вроде как и мы, работали на имперскую закупочную компанию, но никогда не появлялись ни на базах, ни в центральном офисе Имперской закупочной компании. Они вроде существовали, и их одновременно не было. Почти как мы. Вот только о нас Мидланду было хорошо известно.

Наёмники радостно нас встретили и сделали вид, что ничего не помнят про обещанную за нас награду. Майор Рикс подошёл к нам с широкой улыбкой, словно мы были лучшими друзьями, которых он не видел несколько лет. Рядом переминались несколько его парней.

— Ну что, герои, готовы к новому заданию? — весело спросил майор, хлопнув меня по плечу с той непринуждённостью, которая раздражала меня куда сильнее, чем открытая угроза.

— Готовы, как всегда, — ответил ему, а про себя, отметил, как они изумительно делают вид, что всё в порядке, и их вчера всех поразила эпидемия склероза, и они забыли о нашей стоимости. Вот только мне совсем не забылись их алчные взгляды.

Ведь ещё недавно они смотрели на нас как на живые кредиты.

Сегодня было немного по-другому, но я отдавал себе отчёт о том, что всё, очень быстро может измениться.

Рикс расплылся в улыбке ещё шире, видя, как я недоверчиво смотрю на его парней.

— Отлично! Сегодня у нас особая миссия. Потребуется вся ваша сноровка. Вы — лучшие, что у меня есть на сегодняшний вечер, а значит, выбора нет ни у вас, ни у меня.

Кто-то за его спиной хмыкнул, а его безмолвные бойцы переглянулись.

— А про вознаграждение что скажете? — не выдержал Ори.

— Какое вознаграждение? — искренне удивился майор, вскинув брови с таким мастерством, что позавидовал бы любой актёр. — Мы же в одной команде работаем. Мы практически одна семья, верно?

В ответ я чуть не закатил глаза. Наёмники есть наёмники, их совесть продаётся и покупается, а цена регулируется рынком. Нечего ждать честности от них, там, где всё определяется выгодой.

— Семья, — повторил Ори тихо, и в этом слове звучало столько усталого сарказма. Впрочем, на этом всё и закончилось. Все сделали вид, что ничего не произошло.

Вскоре мы выдвинулись в промышленную зону к местной фабрике.

С воздуха я видел картинку с разведывательного дрона ещё во время инструктажа, место казалось мёртвым. Обшарпанные здания, покрытые рыжей пылью, стыки между секциями крыши. Высокий забор с матовым антибликовым покрытием выдавал: кто-то очень не хотел, чтобы на территорию смотрели лишние глаза. Периметр не выглядел свежим, но сенсорная сеть с ёмкостными датчиками движения была исправна и работала. Появишься около датчика, и сигнализация сработает. Кроме того, камеры наблюдения были установлены так, что практически не оставляли слепых зон.

Слишком дорогая охрана для заброшенной фабрики. Сделал вывод майор.

Багги остановилась у подножия пологого холма. Отсюда до периметра было около четырёхсот метров открытого пространства. Посмотрел в бинокль и мысленно просчитывал секторы.

— Клим, смотри, — тихо сказал Ори, указывая на периметр. Турели через каждые пятьдесят метров, плюс патрульные дроны.

— Вижу, — кивнул в ответ. — И это только то, что на поверхности. А под землёй наверняка нас ждёт ещё больше сюрпризов.

Турели были автоматическими, компактные башенки с двойными стволами, способные вести огонь в полностью автономном режиме.

— Восемь турелей по периметру, — добавил кто-то из безмолвных бойцов. Первый раз за вечер я услышал его голос. — И два дрона в патруле с интервалом четыре минуты.

— Значит, у нас окно четырёх минуты, — сказал Рикс задумчиво. — Должно хватить.

Наёмники не спорили. Сам я молча посмотрел на Ори, который смотрел на периметр с тем сосредоточенным выражением, которое у него появлялось всегда перед тем, как дело становилось по-настоящему серьёзным.

Майор Рикс собрал всех для финального инструктажа. Мы стояли вокруг импровизированного стола — капота багги, с работающей поверх капота голографической картой. Которую дополнил дрон невидимка майора.

— Итак, план простой, — начал Рикс, показывая пальцем по карте. — Клим занимает позицию на соседнем здании и начинает выводить из строя камеры наблюдения. Работает бесшумно, по камерам. Как только сработает тревога, а она сработает, мы идём на прорыв. С багги нас прикрывают от воздуха. Клим прикрывает сверху. Ори, мы спускаем в вентиляционную шахту — вот здесь, северо-западный угол. Он закладывает заряды на несущих конструкциях, если возможно — на оборудовании. Делаем всё чётко, быстро и сразу уходим.

Рикс поднял взгляд и обвёл всех нас.

— А если что-то пойдёт не так? — спросил один из наёмников — имени, а может его клички я не запомнил. Молодой, явно ещё не утративший способности бояться.

— Тогда каждый сам за себя, — холодно ответил майор.

Молодой проглотил и кивнул. Остальные сделали вид, что не слышали. Это была правда, которую здесь все знали, но вслух произносить считалось плохой приметой.

Первым делом высадили меня, и я бегом направился на крышу соседнего здания, которое находилось недалеко от объекта.

Бывший склад выглядел так, будто его бросили после боя. Ворота покосились, одна из панелей облицовки отвалилась и торчала под прямым углом. Лестница внутри — узкая металлическая конструкция, прикрученная к стене болтами, скрипела под ногами, но держалась. Я поднимался медленно, прижимаясь к стене, прощупывая каждую ступеньку перед тем, как на неё перенести вес. Три пролёта, потом люк, и вот оно ночное небо над головой.

Позиция оказалась хорошей: плоская крыша с невысоким бортиком по периметру, угол обзора градусов сто двадцать в сторону фабрики. Выбрал место, залёг, развернул упоры винтовки и стал ждать.

Вскоре поступила команда от Финира.

— Третий, начинай работать, — донёсся его голос в наушнике, спокойный и ровный, как всегда. — Остальные уже заняли позицию.

Поймал в прицел первую камеру, объектив её смотрел в мою сторону под углом. Задержал дыхание. Выстрел.

Камера дёрнулась и замерла. Совсем небольшой синий индикатор на камере погас.

Вторая. Третья. Я работал методично, без спешки. Камеры вырубались тихо, без вспышек, без искр, просто переставали работать.

На пятой камере — сработало.

— Тревога! — донёсся из наушника голос майора, уже напряжённый. — Сработало!

В этот момент со стороны наших багги вылетело несколько ракет. Видимо, охрана не была готова к такому развитию событий, или турели были неисправны, но они даже не открыли ответный огонь по ракетам. Практически все ближние турели были уничтожены. Исключение составили дальние турели, но до них было далеко, и они даже не пытались открыть огонь.

В ответ на территории фабрики мгновенно вспыхнули прожекторы — мощные, направленные, заливающие весь двор белым жёстким светом. Завыли сирены, протяжно и механически. Из боковых дверей одного из корпусов начали выбегать охранники — одиночками и парами, рассыпаясь за укрытиями около периметра здания.

— Сам я считал — восемь… десять… шестнадцать разумных, и одновременно докладывал в рацию, переводя прицел с одного на другого. — Все вооружены. Занимают позиции по периметру здания, откуда выскочили.

— Понял. Начинаем прорыв, — ответил майор.

Наёмники при поддержке пушек багги рванули к забору. Потом сразу несколько взрывов и в заборе образовались проходы. Видел, как тёмные силуэты наёмников бежали вперёд, рассредоточено, зигзагами, прикрывая друг друга.

Плазменные заряды летели в обе стороны. Охранники у здания не ожидали такого. А в проёмах забора уже стояли багги наёмников, из пушек поливали по охране, не давая им голову поднять, успел заметить, как успел поднять оружие один из охранников, и тут же свалился простреленный плазмой.

Когда охрана сосредоточилась на наёмниках, начал методично работать, снимая их одного за другим.

— Клим, слева от главного входа снайпер! — крикнул Ори по рации, и в его голосе не было паники, только срочность.

Развернул винтовку влево. В окне второго этажа заметил блик прицела. Короткая вспышка от прожектора. Времени на точное прицеливание не оставалось ни секунды.

Выстрелил, не целясь.

Попал в раму. Снайпер отпрянул вглубь комнаты.

— Промазал, — зло выругался я.

Значит, сейчас меняет позицию.

Сместил прицел на немного правее, туда логично было бы отступить.

Выстрелил.

Подгадал удачно, появившийся силуэт в окне сложился и исчез. Вряд ли убил, но точно вывел из строя на время.

— Прорвались! — доложил майор. — Ори, твоя очередь!

Через бинокль я видел, как наёмники тащат Ори. Уже все на территории. И занимают позицию около цеха. Часть ведёт перестрелку с охраной. Часть тащит Ори к вентиляционной шахте в северо-западном углу здания. Небольшой решётке у стены цеха. Худощавая фигура моего друга на секунду остановилась над ней. Потом исчезла в тёмном отверстии.

— Спускаюсь, — донёсся его голос из наушника, уже искажённый помехами. Потом — тишина.

— Клим, с севера подходит подкрепление! — предупредил майор. — Три багги!

Я развернулся и сменил позицию. Вдалеке со стороны бокового въезда в промышленную зону, приближались три багги, быстро, без фар, что говорило об опыте экипажей. Тепловизор показывал двух-трёх бойцов в каждой багги.

— Вижу их, — подтвердил майору. — Буду задерживать.

Первый выстрел по ведущей багги — в лобовое стекло. Машина завиляла, но скорость не сбросила. Второй выстрел — в переднее левое колесо. Шина лопнула, багги понесло боком, и она встала поперёк дороги. Я использовал этот момент и отправил водителя в перерождение.

— Одна багги временно вышла из игры! — доложил майору.

— Ори, как дела внизу? — спросил майор.

В ответ была только тишина. Не треск помех, не обрывки слов — просто тишина, ровная и глухая.

— Ори, отвечай! — повторил майор, и в его голосе первый раз за ночь появилось что-то похожее на беспокойство.

— Связь потеряна, — сказал безмолвный боец. — Он слишком глубоко под землёй. Бетонные перекрытия гасят сигнал.

Оставшиеся две багги разошлись — одна ушла левее, вторая правее, охватывая наёмников в полукольцо. Началась серьёзная перестрелка между багги. Я старался помочь сверху, но угол был неудачным: позиция на крыше склада давала хороший обзор в сторону фабрики, но не по флангам.

— Майор, может, отходить? — предложил один из наёмников. — Без связи с Ори непонятно, что происходит внизу.

— Ждём ещё десять минут, — решительно ответил майор. — Потом вытаскиваем его и сматываемся.

Эти десять минут тянулись как вечность.

Десять минут в бою — это время в котором умещается очень много событий. Стараясь не думать об Ори, методично отстреливал всех, кто высовывался из укрытий.

Охрана фабрики крепко держала занятые позиции, приблизиться к ним. Шансов приблизиться к ним было немного. Но у нас и не стояло такой задачи. Да и их оказалось меньше, чем я ожидал, по моим расчётам, место такого уровня должно было охранять человек тридцать, не меньше. Здесь же едва набиралась половина.

Может, сэкономили? Может, рассчитывали на автоматику?

Наконец, в наушнике раздался долгожданный голос — хриплый, с присвистом, будто после пыли:

— Всё готово! Тащите меня наверх!

— Наконец-то, — облегчённо выдохнул майор, и это было первое искреннее чувство, которое я от него услышал.

Через несколько минут на поверхности появилась физиономия Ори — грязная, усталая, вся в саже, с прищуренными от яркого света глазами. Комбинезон был весь в пыли. Он выбрался из шахты, встал, отряхнул руки.

— Заряды заложены, — доложил он. — Можем валить отсюда.

— Отход! — скомандовал майор. — Клим, прикрывай!

Дал сразу несколько выстрелов, чтобы охрана даже и не думала высовываться из укрытий. Пока отходила к забору основная группа, после чего сам стал быстро спускаться с крыши. Лестница снова скрипела, но теперь мне было некогда думать о её надёжности.

К багги пришлось пробиваться под обстрелом. Несколько плазменных зарядов из приехавших багги ударило рядом. Наши ответили, я воспользовался этим, перебежал и запрыгнул в багги.

— Помчали отсюда, я на месте! — передал майору.

Багги развернулись и рванули с места, обратную в сторону пустыни, поднимая облако пыли и мелкого гравия. За нами тут же пустились в погоню. Четыре беспилотника вышли нам в хвост. Два нам удалось сбить. Ещё два преследовали нас до пустыни.

Там отстали, то ли потеряли нас в темноте, то ли не решились уходить далеко от объекта.

— Ори, что там было внизу? — спросил у него, когда мы отъехали достаточно далеко и скорость можно было снизить.

— Подземная фабрика, достаточно большая, — ответил он, отряхивая пыль с комбинезона. Снял перчатку, осмотрел ладонь — там был порез, неглубокий, уже запёкшийся. Надел обратно. — Станки, конвейерная лента, разводка под коммуникации. Производят что-то, но что — непонятно. Маркировки на оборудовании либо стёрты, либо незнакомые. Заряды заложил на трёх несущих колоннах и у главного силового распределителя. Рванёт хорошо, вместе со всем оборудованием.

В этот момент сзади что-то ухнуло — как-то глухо, сдержанно, будто земля проглотила взрыв. Потом тишина.

— Готово, — удовлетворённо констатировал Ори, поглядывая назад. Там над горизонтом, поднималось небольшое облако пыли и дыма. — Фабрики больше нет.

— Как-то слабо, — неодобрительно заметил майор Рикс, сидевший на переднем сиденье соседней багги. — Я ожидал большего. Впрочем, задание мы выполнили. Финир будет доволен.

Посмотрел назад. Сзади всё было тихо. Хвоста не было. Ори заехал на высокий бархан и остановился. Наёмники сделали то же самое и сразу стали осматриваться и заниматься ранеными, а их среди нас хватало.

Мы с Ори не пострадали, поэтому я сказал:

— А теперь можно отдохнуть.

— Да уж, — согласился Ори. Он привалился к борту машины и прикрыл глаза. — Надеюсь, с конвоем будет поспокойнее.

— Не надейся, — мрачно ответил ему. — С нашим везением спокойно не бывает никогда.

Утром выяснилось, нас ожидал обалденный сюрприз. Который мы совсем не ожидали. Выяснилось, что майор ошибся — и сильно.

Финир разбудил нас рано. Я ещё не открыл глаза, а уже почувствовал по интонации его голоса, что ночь принесла нам не только победу. Хотя Финир был разумным, умеющим контролировать эмоции, и совсем не из тех, кто не повышает голос, когда злится, но здесь я сразу понял, что-то вчера операция прошла — совсем не так задумывалось.

Ещё вчера он забрал камеру, висевшую на шлеме Ори. Небольшую, встроенную. Думал, это рутина. Оказалось — нет.

Сегодня с утра он устроил Ори полный допрос. Который с небольшой натяжкой можно было считать разносом.

Сам я тихо сидел у стены и слушал. Ко мне претензий не было — моя работа была снаружи, и снаружи всё прошло чисто.

Ночью выяснилось, что вчера мы взорвали, что-то не то. В прямом смысле этого слова.

Фабрику вроде уничтожили. Но эта фабрика, судя по всему, давно не работала. Оборудование законсервировано. Конвейер не двигался. Ни продукции, ни сырья, ни признаков недавней деятельности. Кто-то подсунул Финиру координаты пустышки. Либо намеренно, либо разведка корпорации дала сбой. Кто это был и, кто сумел так развести Финира, было для нас загадкой.

Что именно должна была производить фабрика — ни Ори, ни сам Финир толком не знал. Или не говорил нам. Как я понял.

— Ты что там видел внизу? — в сотый раз спрашивал Финир, наклоняясь к планшету с записью камеры. — Станки работали?

— Нет, — отвечал Ори. — Всё стояло. Но была ночь, они не должны были работать. Откуда мне знать, может, утром они запускаются.

— На конвейере были следы? Смазка? Стружка? Что угодно?

— Пыль, — сказал Ори. — Везде была пыль. Тонкий слой пыли. Ровный слой.

— Ори равномерный слой пыли, означает, что там никакого движения не было давно. Это значит, что место бросили не вчера и не неделю назад.

Он осуждающе посмотрел на Ори, но ничего не сказал больше. Я хотел поддержать Ори и сказать, что нам никто ничего такого не говорил и мы не должны разбираться в сортах пыли. Ори было дано задание заложить заряды, и он их заложил. А дальше не наши проблемы.

— Они нас использовали, — сказал Финир наконец, негромко и без злобы.

Глава 9

— А оборудование ты что, не видел? Оно же старое! — неожиданно продолжил Финир, когда я решил, что разбор вчерашнего закончен.

— Видел. И что это меняет? Старое оборудование, что не может работать? — Ори пожал плечами с той непробиваемой флегматичностью, которая у него всегда появлялась, когда он чувствовал себя виноватым, но не хотел этого признавать.

— Но оно же всё в пыли! В пыли, Ори! — Финир резко ткнул пальцем в экран планшета, где застывшее изображение показывало ряды тёмных консолей, укрытых равномерным серым налётом — как будто здесь никто не бывал лет десять.

— Ну и что? Кто там должен пыль вытирать, если всё автоматизировано? — Ори хмурился, но в глазах уже мелькало понимание того, куда он клонит.

— Но ты там не видел ракет? — спросил Финир.

— Так это понятно — они должны быть в хранилищах…

Финир злобно выругался. Потом ещё раз посмотрел на запись с камеры Ори, прокрутил назад, поставил на паузу. На экране мигала бесконечная череда пустых производственных линий. Сплошная пыль. И никаких следов.

Честно говоря, подумалось мне, заметил бы я там все эти мелочи, когда над тобой идёт бой и неизвестно, что там происходит. Да я бы точно так же поступил, как Ори установил заряды и свалил оттуда побыстрее.

— Значит, нас развели… — мрачно констатировал Финир. Голос у него был совершенно ровный, который бывает у людей, когда ярость уже перегорела и осталась только холодная злость. — Пока мы штурмовали пустышку, настоящая фабрика продолжает работать.

— А может, это и была настоящая фабрика? — предположил Ори, хотя по тону было понятно, что он сам не особо в это верит. — Просто здесь фабрика не работала, а работала где-то дальше? Там большие помещения под землёй, всё обходить, не один час нужно потратить.

— Нет, — покачал головой Финир. — Слишком всё продумано. Охрана настоящая, сигнализация работает, а внутри пустышка. Это была витрина, Ори. Дорогая, профессиональная витрина. Кто-то потратил серьёзные деньги, чтобы мы пришли именно туда. Наверняка застраховал это всё, а сейчас потирает руки и радуется.

Ори промолчал, а я понял, почему турели не стреляли. Это были всего лишь муляжи турелей.

После чего Финир отправил нас на багги к окраине города, где нас уже дожидался небольшой транспортный флаер. Неприметная грузовая машина с заляпанными бортами и потёртой маркировкой какой-то логистической конторы. Там уже находились наёмники вместе со своим оборудованием.

Мы быстро погрузились, флаер закрыл грузовой люк, и мир снаружи исчез за металлическими стенками корпуса.

Летели долго. К посёлку старателей не подлетали, это была стандартная мера предосторожности. Нас высадили где-то в пустыне, километрах в двадцати от цели, на голом песке под безжалостным послеполуденным солнцем. Потом мы сами добирались до посёлка и до базы Имперской закупочной компании.

База встретила нас совсем не радостно. Руинами.

Три верхних этажа здания были разрушены почти полностью. Остатки стен стояли как обломанные зубы, а внутри всё выгорело. Запах горелого пластика, оплавленного металла и ещё непонятно чего до сих пор не выветрился.

Из развалин торчала покорёженная балка перекрытия, сложившаяся под странным углом, как сломанная кость. Осталась одна стена и примыкающей к ней кусок от посадочной площадки.

Впрочем, мастерские располагались на минус первом этаже, и туда мы и заехали — вниз по пандусу, раньше заваленного обломками стен. Сейчас расчищенного с помощью тяжелой техники. Впрочем, две большие кучи обломков здания до сих пор лежали по обе стороны заезда.

Разрушения здесь были самыми серьёзными из всех, что я видел.

Нас в мастерских уже ждали механик Макс и начальник охраны корпорации.

Макс с Ори тут же нырнули под капот багги, начав обсуждать багги, вполголоса, деловито, на их профессиональном языке.

А начальник охраны отвёл меня в сторону и указал на дверь своего кабинета.

— Надо поговорить, — сказал он серьёзно.

Чем меня немного удивил. Ведь перед вылетом нас подробно проинструктировал Финир.

Кабинет у него оказался на минус втором уровне. Он оказался небольшой, функциональный, без чего-то лишнего. Стол, два кресла, голографическая карта района на стене и всё. Он сел за стол, напротив меня и внимательно посмотрев на меня, спросил:

— Ты, наверное, сейчас направишься к своей подружке?

Честно говоря, я откровенно удивился, и даже не попытался это скрыть. Вначале хотел нагрубить и ответить, что это не его дело. Это моя личная жизнь и она его никак не касается, но что-то в его взгляде меня напрягло и сказал совсем по другому. Чего совсем от себя не ожидал.

— Откуда вы узнали?

Он чуть пожал плечами и ответил:

— Догадался. Это неудивительно. У всех сегодня отдых, и все решили оторваться перед завтрашним выездом. И ты не исключение.

— Начальник, не нагнетай, — ответил ему. — Я и сам побаиваюсь к ней идти, но нам надо поговорить. Мы с ней давно не виделись и не общались.

— Не получиться у тебя поговорить, — медленно произнёс он. — Я не хотел тебе говорить раньше времени. Но нам надо поговорить об этом.

— О чём поговорить? — не понял я, зачем ему вообще говорить со мной о ней. Что он вообще знает о Тани?

— Дело в том… — он сделал паузу, совсем короткую, но тяжёлую. — Ты не пойдёшь к ней больше. Никогда.

Я смотрел на него и не понимал.

— Это почему, интересно? Вы решили мне запретить? — ухмыльнулся я, и внутри мелькнула насмешливая мысль: ну пускай попробует мне запретить.

— Нет, — сказал он тихо. — Её больше нет с нами.

— Как нет? Кого нет? — не понял я.

— Вот так. Тани больше нет, — Начальник охраны тяжело вздохнул, на его лице было написано — Извини парень, я всё прекрасно понимаю, что слова здесь не помогут. — Клим падальщики её убили. Видимо, они узнали, что вы вместе.

У меня голове всё пересохло, я даже не знал, что сказать.

— Да она никогда и не делала из этого тайны, — продолжал он. — В один из дней они приехали к ней в бар. Сказали, что приехали отомстить за убитых тобой падальщиков. Она успела нас вызвать. Мы, конечно, примчались. Но уже не застали их. Тани и её официантка — лежали на полу в крови. У Тани мы насчитали тридцать два ножевых ранения. Тридцать два, Клим. Мы не довезли её до лечебной капсулы. Её официантке повезло больше. Наши медики смогли её спасти. А Тани больше нет с нами. Она похоронена там, на кладбище недалеко от её бара.

Тридцать два. Эта цифра бессмысленно крутилась в голове, не желая становиться чем-то понятным.

— Как же так? — я не понимал, что происходит.

Не потому, что не слышал слов — я отчетливо слышал каждое слово Просто я не понимал — как так?

— Она собиралась к тебе в колонию, — сказал он негромко. — Но вот так получилось. Не успела она уехать к тебе. Может осталась бы жива.

Оставив его, я вышел на улицу. Мне было душно.

Воздух снаружи был горячим и пыльным, как всегда в этом богом забытом месте, но мне казалось, что воздуха не хватает. Я дышал и не мог надышаться. В груди что-то сжалось и не разжималось.

Тупая, тёмная боль, которую не описать словами, была в груди, потому что слова для неё ещё не придумали.

Она ведь ни при чём, — думал я, шагая куда-то. — Она совсем ни при чём? Она просто держала бар? Она ни к кого не стреляла. Она ни с кем не воевала. За что?

Сам не понял, как я оказался на кладбище. Здесь хоронили просто без пышности, только таблички с именами на камнях. Её могилу я нашёл быстро, будто ноги знали дорогу сами. И цветы откуда-то взялись в руках — полевые, засушенные, почти без запаха. Я положил их на могилу и стоял на коленях глядя на пыльную землю.

В этот момент что-то укололо меня в шею.

Утром я пришёл к себе в медцентре базы корпорации. Над головой плавали белые панели потолка — стерильные, равнодушные. Надо мной колдовал медик корпорации, молодой парень, с усталыми глазами, в измятом халате.

— Собирайся Клим, — сказал он, не глядя на меня. — Тебе пора. Надеюсь, пустыня вылечит все твои сердечные раны.

— Раны? — переспросил я, не понимая, как вообще здесь оказался.

— Раны, — кивнул он с той короткой профессиональной сухостью. Он выпроводил меня в гараж, где уже всё было готово к выезду наёмников и Ори.

Ори посмотрел на меня — долго, сочувственно. И ничего не сказал. За что я ему был благодарен.

Не успел я сесть в багги, как мы тут же выехали. Перебрался на привычное место стрелка и долго смотрел назад в сторону местного кладбища. Рядом мелькала пыль и дома старателей, постепенно редея, растворяясь в оранжево-бурой бесконечности пустыни.

Где-то позади оставался маленький камень с её именем.

А недалеко от посёлка нас уже дожидался караван.

Растянувшись почти на километр, он уже пополз по пустынной дороге, как огромная стальная гусеница. Пятнадцать тяжёлых транспортников. Восьмиосные громадины с закрытыми бронированными кузовами, нагруженные до предела. Двигались, размеренно вперёд, поднимая за собой целые облака пыли. Впереди двигалась группа наёмников Неры на трёх бронетранспортёрах.

Наёмники, с которыми мы работали, держались ближе к концу.

В середине сконцентрировалась большая часть охраны корпорации.

Наша багги шла впереди основной колонны примерно в двух километрах. Мы были передовой дозор, глаза и уши каравана.

Ори, молча вёл машину. Он правил спокойно, почти лениво, одной рукой, лежащей на руле, но я замечал, как он время от времени смотрит на меня, ничего нее говоря.

Работа, — думал я. — Просто работа. Смотри в бинокль. Докладывай. Не думай.

— Клим, — наконец решился заговорить Ори. — Мне очень жаль. Про Тани.

Я опустил бинокль на секунду. Потом снова поднял.

— Не хочу говорить об этом.

— Понимаю, — сказал он. Он помолчал немного и добавил: — Мы им за это отомстим!

— Непременно отомстим, — согласился с ним, не отрывая глаз от прицела бинокля. — Только не знаю, поможет ли это. Тани ведь не вернёшь.

Рация ожила голосом командира каравана:

— Разведка как обстановка?

— Чисто, — ответил я. — Пока никого не видно.

— Понял. Продолжайте движение.

Три часа. Мы уже три часа ехали по пустыне, и всё было спокойно. Подозрительно спокойно. По расчётам Финира подкреплённым данными его агентуры и перехваченными переговорами, именно здесь, на этом маршруте, должна была произойти атака на караван. Где-то здесь Мидланд выбрал позицию, что напасть на караван. А пустыня молчала.

— Ори, — сказал я, отрывая глаз от бинокля. — А что, если это подстава? Что, если никакого нападения не будет?

— Тогда мы получим деньги за лёгкую работу, — ответил Ори со своей невозмутимостью. — Что в этом плохого?

— Ничего. Просто не верю я в лёгкую работу.

Внезапно в наушнике раздался взволнованный голос — нарушая монотонный шум эфира:

— Разведка! Непонятное движение на горизонте! Что-то приближается с востока!

Над колонной постоянно висел разведывательный дрон с тепловизором и широкоугольными камерами. Видимо, именно он засёк цель первым.

Направил бинокль в указанную сторону. Там уже поднималось облако. Не пыльное марево, а плотный, стремительно растущий бурун. Такой поднимают только машины. Много машин. Быстрые машины.

— Вижу их, — подтвердил я, не убирая бинокля. — Около десяти машин. Тяжеловооруженные багги. Вижу крупнокалиберные установки на турелях.

— Караван, немедленная остановка! — жёстко скомандовал командир охраны. — Приготовиться к отражению атаки!

— Ори, разворачивайся! — крикнул я. — Назад к каравану!

Багги резко развернулась, подняв тучу песка, и мы уже мчались обратно. Нападавшие приближались.

— Это наёмники! — доложил я по рации. — Опознавательных знаков не вижу, но вооружение серьёзное. На падальщиков нее похожи — слишком организованы для них.

— Понял, — ответил командир каравана. — Всем приготовиться к бою!

По всей колонне закрывались люки бронетранспортёров, разворачивались пламенные орудия. Стрелки занимали позиции у бойниц.

Машины приблизились, покружили по соседним барханам — демонстративно, почти нагло, — и ушли. Ни одного выстрела. Просто появились, обозначили себя — и растворились в пыли так же быстро, как возникли.

В эфире повисла растерянная тишина. Потом рация ожила сразу несколькими голосами:

— Что это сейчас было?

— Почему они не атаковали?

— Разведка, что стоим? — появился в эфире голос командира конвоя, суховатый, без лишних эмоций. — Разведка, выдвигайся, проверь всё вокруг.

— Принял, — ответил Ори.

Больше часа мы катались вокруг каравана, прочёсывая барханы и каменистые гряды. Никого. Будто их и не было.

После этого колонна двинулась дальше.

До ночи, как и в саму ночь, нас никто не беспокоил. Мы вернулись в середину каравана — под охрану. Ори заснул быстро, как умеют засыпать люди, привыкшие к полевой жизни — мгновенно и полностью. А мне не спалось.

Спи, — говорил я себе. — Завтра будет снова работа.

Но у меня перед глазами стояла Тани, она смеялась. Смеялась как живая. Как будто всё хорошо. Как будто ничего не случилось.

Заснул я только под утро. И приснилась мне она, вновь улыбалась мне, но совсем недолго.

— Подъём! Разведка, проверить окружающую обстановку!

Команда пришла резко, без предупреждения, как всегда. Открыл глаза в темноте и несколько секунд не понимал, где нахожусь. Мы с Ори, сонными и помятыми, выдвинулись вперёд, покружили вокруг стоянки, осмотрели подходы. Никого. Вернулись на завтрак.

Весь следующий день мы двигались вперёд, никого не встречая. Пару раз на горизонте появлялись дроны. Маленькие, стремительные, державшиеся на почтительном расстоянии. Один раз нам приказали его сбить. Даже поймал его в прицел, но как только это произошло, он ушёл сразу, резко изменив курс и высоту.

Так прошёл наш третий день. Видимо, падальщики опасались нападать на такую боевую силу, что шла с конвоем.

— Ори, — сказал я, когда мы в очередной раз остановились на ночь и расположились с кружками у колеса нашей машины. — Мне кажется, нас водят за нос.

— В смысле?

— Где обещанное нападение Мидланда? — я покрутил кружку в руках. — Финир говорил что именно этот маршрут. Именно этот конвой. А мы уже третьи сутки едем как на прогулке и никого.

— Может, они передумали? — предположил Ори. — Увидели охрану, решили не связываться.

— Сомневаюсь. Мидланд просто так не отступает. Тем более после тех ракетных ударов по нашим базам. Думаю, они что-то задумали.

В этот момент к нам подошёл начальник конвоя, невысокий, жилистый, с прищуренными глазами старого степного волка. Он налил себе из нашего термоса и сел рядом.

— Как обстановка, разведчики?

— Тихо, — ответил ему. — Подозрительно тихо.

Он кивнул — медленно, задумчиво.

— Вот и меня это смущает, — сказал он. И пошёл дальше.

Всё началось на четвёртый день.

Мы с Ори привычно двигались впереди, катаясь по барханам. Солнце уже клонилось к горизонту, и длинные тени тянулись по песку, оранжевые, почти красные. Ори, что-то говорил про ужин, я отвечал вполуха, прильнув к биноклю.

Взрыв под багги стал для нас полнейшей неожиданностью.

Рвануло где-то в районе переднего левого колеса там, где сидел Ори. Меня швырнуло вперёд и вправо, я успел инстинктивно выставить руку и приложился головой об орудие. Шлем принял удар, но внутри меня вспыхнули искры, голова загудела, во рту появился привкус крови. Впрочем я остался в сознании.

Когда я немного пришёл в себя, первым делом посмотрел на Ори, и у меня всё сжалось внутри.

Он лежал на приборной панели, неподвижный, лицом вниз, и с его головы тонкой струйкой вниз текла кровь.

В эфире уже вызывали нас:

— Разведка! Разведка, что произошло? Приём!

Они не видели нас с каравана. Мы как раз съехали за гребень дюны прямо перед взрывом. Услышали взрыв, но что именно произошло, не видели.

— Ори! — позвал его. — Ори, дружище не молчи!

Потянулся к нему, осторожно, двумя пальцами нашёл пульс на шее и облегчённо выдохнул. Пульс был. Слабый, но ровный.

Только что я потерял Таню. А теперь потерять единственно друга?

В этот момент из-за соседней дюны выехали три машины.

Три багги падальщиков. Они ехали быстро, уверенно, будто знали, что нас двое и один из нас не боеспособен.

В этот момент что-то проснулось внутри меня. Нет, это была не злость. Совсем не злость. Это было что-то дикое, звериное, необузданное.

Сдёрнул чехол с орудия, крутанул платформу и поймал в прицел багги. Первая багги ещё не успела съехать с гребня дюны, я уже дал длинную очередь. Скорострельное орудие заработало и стало словно продолжением меня. Стрелок на турели первой багги умер, прежде чем успел открыть ответный огонь. А потом корпус багги стал похож на дуршлаг. Плазменные заряды пушки прожигали слабую броню падальщиков как фанеру. Багги закрутилась на месте, встала, дымя.

Остальные две не остановились, не обращая на неё внимания.

Они рванули вперёд.

Падальщики ответили, плазма полетела в меня, но меня это сейчас совсем не волновало. Перевёл орудие на вторую багги и несколькими выстрелами пробил ей колесо, она завиляла, но продолжала ехать. Хотел добить, но в этот момент патроны кончились.

Третья багги подъехала почти вплотную к другого боку.

Здоровенный падальщик, стоявший в кузове, был широкоплеч, как шкаф, и, судя по всему, нисколько не удивлён тем, что видит перед собой — разбитую машину и одного живого противника.

— Сдавайся, мальчишка! — проорал он.

Посмотрел на него. На разряженное орудие. На винтовку, упакованную чехол, лежащую у ног. На Ори, который всё ещё находился без сознания.

Глава 10

— Как же мне вас не хватало! — выдохнул я сквозь зубы, и в ту же секунду понял: во мне проснулся зверь.

Настоящий, дикий, первобытный зверь. Он проснулся резко, одним рывком, как распрямляется сжатая пружина. Зверь совершенно безжалостный и внутри него клокотала только ярость. Страха не было. Во мне была только ярость и злость.

Они держали меня на прицелах. Два игольника и два бластера успел отметить это краем сознания за долю секунды, пока ещё был способен считать. Расстояние около четырёх метров. Солнце за спиной у меня, значит, им сложнее.

Меня сейчас совершенно не могло остановить то, что они держат меня на прицелах. Меня вообще уже ничто в этом мире не могло остановить.

В том, что они хотят взять меня живым, я уже не сомневался. Слишком аккуратно подъехали. Не стреляли на поражение, хотя могли.

Тани умерла совсем недавно. Мы провели не так много времени вместе. Каждый из дней я сейчас помнил. Помнил её смех, немного хриплый, приятный. Помнил, как она заправляла за ухо выбившуюся прядь, помнил запах её волос. Теперь от неё остались только эти воспоминания и ненависть. Ярость и ненависть к тем, кто это сделал.

Во мне было столько злости и ненависти, что я был искренне рад нашей встрече. Всё это время я ждал её. Мечтал о ней. И, наконец, дождался. Теперь всё накопившееся вырвалось наружу разом, и я вложил в этот прыжок всю злость, что во мне была.

Я прыгнул.

Двое выстрелили практически одновременно. Слышал характерный двойной хлопок игольников, почувствовал, как по левому боку зацепило. В полёте я сумел, изогнулся как кошка, меняя траекторию: не уклонение — смещение, тонкая поправка всем телом, пока ноги ещё не нашли опору. Рядом с головой пролетел заряд плазмы, выпущенный из бластера. Рядом ещё один, опаливший мне волосы. Одновременно я, выхватывая нож из ножен.

Ближе всего ко мне оказался водитель, не молодой, широкоплечий, в выцветшем жёлтом шлеме с трещиной по забралу. Он успел обернуться. Успел увидеть меня. Может, успел даже испугаться. А дальше зверь оказался у них в багги. Нож вошёл ему в шею по самую рукоятку с тупым, влажным звуком, от которого у нормального человека перехватило бы дыхание.

Рывок — нож вышел. Разворот. Второй стрелок — высокий, нервный, с подрагивающими руками — зачем-то потянулся за игольником вместо того, чтобы бить прикладом. Одним движением я перехватил его запястье, завернул вниз и в сторону — кость хрустнула, он вскрикнул — и нанёс три удара ножом в грудь. Быстро. Точно.

— Айя! — вырвалось у меня с хриплым боевым криком креатов, и я бросился на третьего.

Здоровяк. Заметил я его ещё в прыжке, такие всегда заметны, их не спрячешь под шмотками пустынного мародёра. Метр девяносто, не меньше. Он стоял у кормового орудия, но само орудие не использовал, в полёте он выстрелил в меня два раза из бластера. А сейчас, по тому, как он двигался, уверенно разворачиваясь ко мне, мне стало ясно: он совсем не новичок.

Но в его глазах я успел прочитать замешательство.

Ведь он ждал встретить испуганного подростка. А в ответ получил меня. Разъярённую машину для убийства, которой сейчас всё равно, что будет потом.

Он вытащил здоровенный десантный тесак, потёртая рукоять с намоткой из синтетики. Хорошее оружие для человека его комплекции. К нему на помощь уже бежали двое с соседней багги — молодые, быстрые, и я краем глаза поймал отблески их оружия.

Здоровяк ударил сверху — широкий рубящий удар, целился он по руке с ножом. Хотел обезоружить. Я отскочил назад, пропуская лезвие в миллиметрах от пальцев, — и подловил его на инерции. Когда рука с тесаком пошла вниз, я шагнул вперёд, полоснул его по запястью, не глубоко, но чувствительно и с разворота ударил плечом в грудь.

Было такое ощущение, что я ударил в каменную скалу. Боль прокатилась по плечу и ключице. А он даже не качнулся, но я увидел, как что-то изменилось в его глазах. Он понял, что я быстрее. Гораздо быстрее, а в ближнем бою скорость важнее силы.

Похоже, это осознав, он сам дёрнулся назад и свалился за борт. Не от моего удара. Сознательно.

Двое со второй багги уже были рядом. Отбросил нож и, подхватив два трофейных ствола игольник и бластер и, открыл непрерывный огонь сразу с обоих рук.

Оба падальщика упали. Не ожидавшие такого.

Именно в этот момент мой мир перевернулся.

Удар в спину был такой силы, что я вылетел из багги как кукла. Песок ударил в забрало шлема, в грудь, в колени. Кувыркнулся и почти сразу развернулся на спину. Потому что здоровяк уже был надо мной. Он упал сверху и навалился всем своим весом, занося тесак для удара вниз, целясь в центр моей груди.

Он собирался пригвоздить меня к песку.

Вскинул левую руку, пытаясь отвести тесак. Тесак скользнул по бронированному предплечью и вспорол глубокие борозды в моём бронекостюме. Почувствовал давление, потом тупую боль. Вроде не пробил, но мне было всё равно, если честно. Лезвие воткнулось в песок около моего локтя.

Он навис надо мной — лицо красное, взмокшее, дыхание тяжёлое. Злой. Я понял, что он злой.

В ответ я ударил коленом в пах. Со всей силой, на которую был способен.

Что-то хрустнуло. Вот только не у него. У меня. У него там оказалась защита. Боль взорвалась в колене, и я на долю секунды потерял дыхание. Но он дёрнулся, значит, тоже что-то почувствовал, впрочем, тесак из руки не выронил.

Дальше мы покатились по барханному склону вместе.

Уже не помнил точно, сколько это продолжалось. Мы вцепились друг в друга и катились вниз по песку. Наносил удары наугад — в голову, в рёбра, в любое место, куда доставали руки. Он не отставал и был больше меня раза в два, и каждый его удар ощущался как удар кувалдой. Хорошо видел, как краснеют костяшки его кулаков, как деформируется забрало моего шлема после каждого попадания.

Но мне было всё равно.

Во мне не было боли. Вернее, она была, но где-то далеко, на периферии. В ответ я бил его снова и снова, и с каждым ударом мстил. За Тани. За её смех, который я больше никогда не услышу. За её руки, которые больше никогда обнимут меня. За всё!

Он начал слабеть. Сначала удары стали медленнее. Потом реже. Потом он просто перестал блокировать — только закрывал лицо руками, и я бил по рукам, по вискам, по всему, что попадалось. Бил и бил. Не мог остановиться.

— Стой! Стой, чёрт тебя возьми!

Чьи-то руки схватили меня за плечи, потянули назад. Я не думал — просто среагировал. Локоть назад, удар в живот ближайшему. Разворот, удар — второй отлетел в сторону. Ещё один — перехват, бросок. Я даже не смотрел, кого бью. Только вперёд. Только к нему.

Добить. Добить. Добить.

Я успел нанести ещё два удара, прежде чем что-то острое укололо меня в шею, у нижней кромки шлема, под правым ухом. Я всё ещё что-то кричал. Требовал. Обещал.

Потом наступил туман.

Открыл глаза.

Караван. Медицинская машина. Меня не качало — значит, не едем. Рядом сидел медик в серо-зелёном комбинезоне: молодой, с усталым лицом и тёмными кругами под глазами. Его я уже видел на базе в посёлке старателей. Напротив меня, у противоположной стены, сидел начальник конвоя.

— Что с ним? — спросил начальник конвоя, не глядя на меня. Он смотрел на медика, как смотрят на механика, когда нужно знать, можно ли ещё ехать на этой машине.

— Его еле оттащили от падальщика. Шестеро оттаскивали. Сорвался он начальник. Слетел совсем с катушек. Мстил за смерть своей девушки.

— Хорошо отомстил, — произнёс тот с интонацией, которую я не смог до конца расшифровать. Это не было осуждением или неодобрением. Просто констатация. — Три багги падальщиков, считай, в одиночку уничтожил. А как второй?

— Этот лучше. Контузия и перелом носа. В целом скоро будет в порядке, — медик поднялся и начал перебирать содержимое медицинского кейса, закреплённого у стены. — Меня больше вот этот волнует. Такие раны, как у него, быстро не лечатся. Его бы в капсулу уложить. Хотя бы на неделю.

— Ты что, шутишь? — начальник конвоя удивлённо посмотрел на медика, и в этом удивлении читалось многое: усталость, раздражение, невозможность изменить ситуацию. — У меня нет больше разведки. Есть только эти двое.

— У тебя что, мало наёмников? — медик равнодушно обернулся к нему. — Отправь кого-нибудь из них вперёд. А этих хотя бы немного восстановим. Они оба сейчас не в форме.

— Не могу. У меня приказ. — Начальник конвоя посмотрел куда-то в сторону, где, судя по слабому звуку, за тонкой перегородкой находился кто-то ещё. — Именно эти двое — наша разведка. Других вариантов нет.

— Я тебя понял, — ответил медик — Сделаю, что смогу. Но чудес не жди. Оба серьёзно пострадали.

Именно здесь я чуть повернул голову и увидел его.

Здоровяк. В наручниках, пристёгнутый к стальной скобе у стены. Лицо разбито в кровь — нос сломан, точно, левый глаз заплыл до состояния щели, нижняя губа рассечена. Он был без сознания, но дышал — тяжело, с присвистом, но дышал.

Что-то внутри сработало.

И я, не задумываясь, рванулся к нему и почти сразу обнаружил, что тоже пристёгнут. Наручники на моём правом запястье, другой конец защёлкнут на ручке-поручне у стены. Но даже так я попытался дотянуться до него. Но не смог. Этот гад находился слишком далеко.

— Командир, — с трудом выговорил я, и мой голос показался мне чужим, как будто я долго кричал. Что, видимо, так и было. — Он моя добыча! Отдай мне его! Я всё равно его найду и убью!

— Успокойся, Клим, — начальник конвоя поднялся и подошёл ближе. Посмотрел на меня внимательно, как смотрят на что-то сложное и неудобное. — Он нужен нам живым. Будем его допрашивать.

— Не нужен он вам! — я потянул наручники, зная, что бесполезно, но был не в состоянии остановиться. — Он за всё ответит! Дай мне его, я его голыми руками убью!

— Клим, я понимаю твою боль, — медик осторожно приблизился, и я увидел в его руке шприц-инъектор. — Но сейчас ты не в себе. Тебе нужен покой.

— Не трогай меня! — я рыкнул — именно рыкнул, по-другому не скажешь. — Дай мне его я его! На куски его разорву!

Здоровяк в этот момент начал приходить в себя. Сначала дрогнули пальцы. Потом — медленно, с видимым усилием — он приподнял голову и посмотрел на меня разбитым лицом.

— Не смей! — я резко обернулся к медику, который подошёл ко мне с инъектором. — Не смей меня усыплять! Я с ним ещё не закончил!

— Клим, — голос начальника конвоя стал жёстче. — Если ты не успокоишься, я тебя силой усыплю.

— Он мой! — выдохнул я и одной рекой отбросил медика вместе с и его инъектором, а потом попытался освободить руку.

Но на меня навалились сразу четверо, в том числе начальник конвоя.

— Коли! — услышал я приказ начальника конвоя.

Игла всё же нашла меня, как я не пытался уклоняться и даже раскидал двоих. После этого я уже не мог, сопротивлялся, просто смотрел на здоровяка и думал, что этот разговор ещё не закончен. Что бы там ни говорил начальник конвоя. Я его найду и убью. А потом вновь отключился

Пришёл в себя я уже на пассажирском сиденье нашей с Ори багги.

Местное светило уже клонилось к закату, это значило, прошло не меньше двух часов, скорей всего гораздо больше. Наручники по-прежнему были на запястье, только теперь второй конец был пристёгнут к металлической раме кресла. Правое колено саднило. Плечо ныло. В голове будто кто-то методично колотил в большой барабан.

Ори стоял рядом с багги. С заклеенной пластырем крест-накрест физиономией, что делало его похожим на персонажа из детского комикса. Рядом с ним возились двое техников в промасленных робах. Они что-то изучали под багги, лёжа на спине прямо в раскалённом песке.

Всё нормально будет? — спрашивал Ори, заглядывая под багги, и в его голосе слышалась тревога.

— Да я тебе говорю — доедете без проблем. Проверено уже, — уверял техник, не поднимая головы из-под шасси. — Ось держит, колесо посажено нормально.

— Они никогда большие заряды не закладывают, — добавил второй, вылезая и вытирая руки грязной тряпкой.

Он говорил спокойно, с интонацией человека, объясняющего прописные истины новичку.

— Понимаешь, им трофеи нужны. Заложишь большой заряд, рванёт так, что ничего не останется. А им нужна машина. Нужно оборудование. Нужны пленные. Так что это обычное дело. Стандартная схема захвата.

Первый техник вылез из-под багги следом, поднялся и посмотрел на меня, без тени смущения.

— Твой напарник, — сказал он, кивая в мою сторону. — Настоящий зверь. Я таких не встречал.

Ори промолчал. Только покосился на меня и тут же отвёл взгляд.

Состояние багги меня не волновало. За это всегда Ори отвечал. Сам я поднял голову и осмотрелся.

Наверху на плоском гребне соседнего бархана, стояли три багги Неги. Наёмники сидели внутри или, прислонившись к бортам, посматривая по сторонам. От трёх багги падальщиков рядом не осталось ничего, ни машин, ни тел. Только несколько бурых пятен на песке, уже наполовину занесённых ветром, да глубокие колеи от колёс, уходящие за бархан.

Всё дни, пока шёл конвой, наёмники Неги методично не замечали нас с Ори. Смотрели сквозь нас. А когда всё-таки замечали, делали вид, что мы пустое место. Так бывает, когда людям приказано работать рядом с кем-то, но держать дистанцию. Или, когда они просто не считают нас достаточно важными, чтобы тратить на нас внимание.

Именно они, судя по всему, оттащили меня от здоровяка. Они после нас ехали первыми в конвое. Значит, и сюда первыми успели. Удивительно, что не воспользовались моментом. Возможность списать всё на падальщиков у них была отличная. Шальная игла, плазма в спину и никто ничего не докажет.

Но не убили.

Зато трофеи исчезли все до единого. Оружие, снаряжение, тела, багги падальщиков. Прибрали аккуратно и быстро, пока я находился без сознания. И жаловаться некому: скажут, что я был невменяем, что мне всё это приснилось. И начальник конвоя им поверит, потому что он видел меня и ему выгоднее верить им.

Пускай подавятся!

Честно говоря, я до сих пор не понимал, зачем Финир вообще отправил их с нами. Ведь я же ему рассказывал, они работают на полицию. Выполняют заказы для Мидланда. И точно знают, в какую сумму нас с Ори оценил Мидланд. Такие вещи в этой среде не держат в секрете. Но пока они нас не трогают. Либо выжидают удобного момента. Либо что-то ещё держит их в рамках.

Наверно ближе к городу нужно ждать сюрпризов.

Между тем оба техника погрузили инструменты на самодельную тележку из металлолома и укатили её в сторону конвоя. Ори, ещё раз заглянул под шасси, потом распрямился, забрался на водительское место и завёл двигатель. Прислушался. Движок работал ровно, без перебоев.

— Что там было? — спросил у него.

— Мина, — коротко ответил Ори. — Небольшая, направленного действия. Нам колесо вырвало вместе с осью. Мы с тобой оба улетели, я в приборную панель, а ты вперёд. Удивляюсь, что мы остались живы после этого.

— Едем?

— Скоро. Команды ещё нет, — он помолчал секунду, потом добавил, не глядя на меня: — Ты как?

— Нормально, — хмуро ответил ему.

— Нормально, — повторил он без интонации. — Тебя вшестером еле оттащили от падальщика. Вон те, — он кивнул на бархан с наёмниками Неги.

— Твари! Не дали добить!

— Да ладно тебе. Убьёшь другого. Здесь их много. — Он повернулся ко мне, и впервые за разговор я увидел в его глазах что-то кроме усталости. Лёгкое, почти незаметное беспокойство за меня. — Ты лучше посмотри, что они со мной сделали.

Впрочем, я уже успел рассмотреть его немного раньше. Нос расплющен и смещён в сторону, оба глаза подбиты, пластырь лежит крест-накрест поверх уже потемневшей опухоли.

— Это они, что ли? — спросил у него, кивнув на наёмников.

— Нет, падальщики, — с лёгким раздражением ответил Ори.

— Ори, это ты о панель приборов приложился. Из-за того, что не был пристёгнут. Я же отключился как ты.

— Я не… — он осёкся. — Ладно, может, и так. Но всё равно.

— Пристёгиваться надо, — сказал ему.

— Вот ты был пристёгнут, — он указал на мою физиономию, — А у тебя физиономия ничуть не лучше моей. Опухшая, пластыря только нет.

Потрогал скулу. Болит. Значит, он прав.

— Да, — согласился с ним. — Физиономии у нас ещё те. У тебя есть ключ от наручников?

— Есть, — Ори достал из нагрудного кармана маленький и покрутил между пальцами. Он смотрел на меня изучающе. — А ты себя будешь хорошо вести?

— Буду. Паинькой. — ответил ему и немного помолчал, добавил: — Всажу только вон в тех половину обоймы из пушки. Очень удачно они стоят и сразу после этого им стану.

После чего кивнул на бархан с наёмниками. Один из них в этот момент как раз повернулся в нашу сторону, как будто почувствовал.

— Тогда, пожалуй, не стану я тебя отстёгивать, — серьёзно сказал Ори.

— Отстёгивай. Я пошутил. Не буду я по ним стрелять. Хотя они нас ограбили, сволочи.

— Начальник конвоя сказал: — Это им компенсация. За то, что ты на них напал.

— Я напал⁈ — возмутился в ответ. — Я их что звал на помощь?

Ладно, сочтёмся ещё, — тихо шепнул, когда Ори нагнулся, чтобы снять наручники — тихо, почти про себя, но он услышал и бросил на меня короткий взгляд, в котором было понимание.

Встал, размял запястье и пересел к кормовому орудию. Привычные движения: снять блокировку, проверить обойму, дослать заряд.

Наёмники на бархане это заметили. Мгновенно — как будто у них был локатор. Двое чуть напряглись. Третий что-то сказал остальным.

— Разведка готова? — донёсся по рации голос командира конвоя.

— Готовы, — ответил Ори, заводя двигатель.

Сам я застёгивал ремень кресла, сзади мотало нещадно, это я уже знал по опыту.

— Знаешь, Ори, — сказал я, когда мы тронулись.

— Что?

— По-моему, нас сюда послали в качестве приманки.

Ори, некоторое время молчал. Потом чуть пожал плечами, как пожимают плечами разумные, когда им говорят что-то, что они давно уже знали, но не хотели это произносить вслух.

— Ты только сейчас это понял? — спросил он в ответ.

Глава 11

— Да если не сильно приглядываться, то точно красавчик, — я посмотрел в небольшое зеркало на свою физиономию. — Знаешь, я раньше думал, чего они это перед выездом нам поменяли физиономии на прежние. А сейчас понял. Все хотят с нами повстречаться. Братья Сапфиро, как я понимаю, не против встретиться с тобой. Мидланд прямо жаждет встречи со мной. И вот эти двое едут впереди. Приходите, берите. И вместе с ними такая жирная вкусная наживка — целый караван таршала. Кто может устоять против такой жирной наживки и пары небольших приложений к ней?

Ори, чуть скривил губы — это у него было что-то вроде усмешки.

— Ты прав, — сказал он. — Но я это понял ещё когда мы летели в посёлок искателей. Вот только поговорить там с тобой не получилось по понятной причине.

— Да, я там был немного не в форме, — признался я. — Знаешь… я даже рад теперь, что Трини улетела с этой планеты. А то, кто знает, что с ней бы сейчас произошло из-за меня.

Ори, не ответил сразу. Помолчал. Потом сказал:

— Она всегда была умной девушкой.

— Да. А Тани всегда была честной и открытой, — произнёс это тихо, но что-то, у меня в голосе всё же дрогнуло, потому что Ори бросил на меня короткий взгляд.

— Смотри лучше по сторонам, — сказал он. — Мы в разведке.

В ответ я поднял бинокль.

— Да смотрю уже. Песок. Снова песок. Песок и кусты. Опять песок. Кусты, снова песок. Вот всё, что я вижу вокруг. Как же мне это надоело уже.

— Смотри лучше. Они умеют отлично маскироваться, и у них есть маскировочные сети. — Ори, не смотрел на меня, когда я говорил это, он объезжал кусты. — А впереди нас ещё ждёт большой каньон.

— Это хорошо. Надеюсь, мы там их встретим, но сегодня мы до него точно не доедем.

Так и оказалось. Начальник конвоя явно не стремился рисковать ночёвкой там и вообще не торопился. Наш конвой остановился раньше обычного.

Вечером, когда мы вернулись в лагерь поужинать, к нам подошёл медик.

Он критически осмотрел нас обоих, но не подходил близко, особенно ко мне.

Так, обычно техники смотрели на технику перед списанием. В утиль или ещё поездит?

— В капсулы бы вас надо по уму. Обоих, — задумчиво сказал он, приблизился, сделал нам по уколу и развернулся, собираясь нас оставить.

— Мы приманки, — сказал я ему в спину. — Нельзя нам в капсулы.

Он не ответил. Просто ушёл, не оборачиваясь, и это его молчание было красноречивее любых слов.

Утром мы дошли до каньона и начали переправу.

Впрочем, «большой каньон» — это было явное преувеличение, выросшее, видимо, из местной традиции называть вещи громче, чем они того заслуживают. На деле, широкий, засыпанный по пояс песком овраг, с пологими, но коварными краями. Мы с Ори нашли спуск и подъём довольно быстро, перебрались на другую сторону, покатались, осмотрелись. Противника на другой стороне не оказалось. Наёмники Неры всё это время маячили на другой стороне каньона.

Когда мы вернулись, за нами на другую сторону переправились наёмники Неры и рассредоточились по ближайшим барханам. После чего начали переправу грузовики.

И вот тут началось.

Первый грузовик зарылся в песок почти сразу — по самые оси. Двигатель взвыл, колёса выкинули фонтаны песка и жёлтой пыли, машина осела ещё глубже. Второй встрял буквально через десять метров после спуска. Третий удалось вытянуть назад, но только после того, как его вытащил назад четвёртый.

Всё пошло в ход, что только можно было: толкали, тянули, подкладывали под колёса. Весь гражданский персонал, ехавший с нами — техники, повара, медики и ещё неизвестно кто, высыпал наружу и работал плечом к плечу с водителями. Только охранники с наёмниками стояли на позициях и не двигались с места. Это была их работа, пока остальные возятся в песке.

Мы же с Ори мотались вокруг. Поглядывали по сторонам. Каньон был отличной ловушкой для конвоя. Открытое пространство вокруг, высокие края, грузовики в яме. Лучшего места для засады не придумаешь.

Но ничего не произошло. Светило ползло по небу. Песок скрипел на зубах. Но через несколько часов последний грузовик выкарабкался на другую сторону, и тут же поступила команда: отдых, обед.

Нас эта команда, как обычно, не касалась. Разведка кушает последней. Мы с Ори ещё раз прокатились по периметру и только потом подъехали к полевой кухне.

Баги наёмников Неги подкатил почти одновременно с нами. Сам Нега занимал место у кормового орудия — большой, широкоплечий, с лицом, на котором навсегда отпечаталось выражение человека, которому мы вечно что-то должны.

Спереди на водительском и пассажирском местах, сидели две женщины. Одна из них моя старая знакомая, с которой я планировал покинуть Чёрную жемчужину, но которая тогда не пошла со мной. Нега спрыгнул с баги и с баками для еды направился на кухню, при этом бросив на меня злой взгляд, но ничего мне не сказав. Я понял: он всё отлично помнит.

Дама за рулём улыбнулась мне, когда я за ним следом выпрыгнул из багги и направился к кухне. А вот моя старая знакомая проигнорировала меня полностью. Даже не повернула головы в мою сторону. Поначалу, я думал, сказать какую-нибудь колкость в её адрес, но быстро передумал, ничего не сказал и пошёл следом за Негой.

А вот с Негой я не удержался:

— Видишь, Нега, — сказал я, встав рядом с ним у полевой кухни, — на здоровяках тренируюсь. Как думаешь, ради кого?

Нега молча заполнил оба бака. Молча развернулся. Молча потащил их обратно к баги, так и не взглянув ни на меня, ни на повара. Посмотрел ему в спину и подумал, что молчание бывает разным.

Забрал еду для нас с Ори, вернулся в баги. Машина наёмников уже исчезла в пыли.

— Узнал свою старую знакомую? — спросил Ори, неторопливо наливая себе в тарелку горячего. — Ту самую — что бегала за тобой с дубинкой?

— Вообще-то, она и за тобой бегала, — ответил ему и попробовал варево. Горячее, густое, с характерным привкусом концентрата. Вкусное. — Вот только сейчас она делает вид, что меня не знает.

— Что, совсем? — Ори поднял бровь.

— Представляешь, даже головы не повернула, когда я мимо проходил. Да ладно. Мне сейчас больше Нега интересен. Он точно ничего не забыл. И я вообще удивляюсь, что он меня там не прикончил.

Ори отложил ложку и посмотрел на меня с тем выражением, которое означало: ты правда не помнишь или притворяешься?

— Да ладно, ты что, не помнишь? Они ведь как накинулись на тебя всей толпой. А ты был такой злой, что просто раскидал их как манекены.

— Это я ещё помню. А дальше смутно.

— А дальше эта дамочка запрыгнула тебе на спину и что-то вколола в шею или в плечо, я не успел разглядеть толком.

Медленно поднял взгляд от тарелки и посмотрел на Ори.

— Так получается, именно она меня вырубила?

— Да, дружище. Именно она. А когда ты отключился, они тебя так прилично попинали, пока не появился майор с начальником конвоя. Начальник конвоя запретил тебя трогать. — Ори говорил ровно, без особой интонации, но в глазах у него промелькнуло что-то. Злость, может быть. Или просто усталость. — Эта дамочка, она у них медик, оказывается. Подлечила тебя, перевязала, а потом нас обоих в капсулы отправила и предупредила, чтобы я обо всём молчал.

— Молчал? А Нега, что в это время делал?

— Его тогда не было. Они сразу разъехались осматривать местность. Он появился позже, сразу заявил начальнику конвоя, что ты был невменяемым и напал первым. Но начальник его проигнорировал, сказал, только чтобы забирали оружие и амуницию падальщиков в качестве компенсации, и приказал их медичке подлечить пострадавших.

— Падальщиков? Он остался не один?

— Трое. Оказались живы. Двоих сразу засунули в капсулы. А здоровяка, с которым ты схватился, решили допросить после того, как всем окажут помощь. — Ори пожал плечами. — Вот как-то так.

— Понятно.

— Здоровяк говорит, что они разведка братьев Сапфиро. Их послали нас захватить.

— Значит, не зря мы постоянно перед конвоем маячим. Братья тебя заметили.

— Не думаю, — возразил Ори. — Я специально шлем не снимаю.

— Это я, честно говоря, давно заметил, — сказал я. — Думал, он просто прилип. Причём намертво. А теперь выясняется вот оно что.

— А зачем мне светить физиономией? Я с ними совсем не в дружеских отношениях. Сто лет бы их не видел и ещё столько же не встречал.

— Понимаю. Но я думаю, что им уже донесли информацию про тебя. Не просто же так нас они пытались нас захватить.

— Вряд ли. — Ори покачал головой. — Думаю, они просто хотели взять кого-то из каравана. А нас посчитали лучшими кандидатами. Кто знал, что нарвутся именно на тебя? Этот здоровяк сам сказал: «что этот мелкий зверёныш работает ножом, будто с ним родился, и силы в нём на троих».

В ответ я поперхнулся.

— И совсем я не мелкий! — возразил ему.

— Ну… — Ори скосил на меня взгляд, — по сравнению с ним.

— Вот тебе добавка! — раздалось сзади.

Я обернулся. Наш повар — женщина лет сорока пяти, подошла к нам со своим неизменно деловитым видом. Она явно слышала часть разговора и, судя по выражению лица, сочла его достаточным основанием для немедленных действий.

Она щедро добавила нам обоим в тарелки и уходить не спешила.

— Подрастёшь ещё, — сказала она, чуть усмехнувшись. — Вообще, им всем вломишь. А пока кушай и набирайся сил.

— Боюсь, их слишком много, чтобы всем вломить, — ответил ей.

— А ты постарайся. — Она помолчала секунду, поглядывая то на меня, то на Ори, и добавила, уже тише: — И вообще — их пленный говорит, что они передумали на нас нападать. Как только поняли, что ты один с тремя их баги справился. Он, кстати, из банды братьев Сапфиро. Разведка это их была.

Мы проводили её взглядами, пока она не вернулась к кухне.

— Ну вот, Ори, — сказал я, — а ты переживал. У нас повара больше всех знают. Разведку мы у них уничтожили — хотя это мероприятие ты, как мне помнится, предпочёл проволынить. Можешь теперь смело отлеплять шлем. Братья не станут на нас нападать.

— Да я пришёл в себя, смотрю, ты с падальщиками уже разобрался, и на наёмников переключился. Они как кегли от тебя только в разные стороны отлетают. — Ори замолчал, не донеся ложку до рта. — Вот я и подумал, чего это я их от тебя спасать буду. Сам напросились. Пускай теперь огребают.

— Да уж…

— О чём ты?

— Да думаю, как я эту дамочку умудрился проворонить.

— А она долго выжидала за твоей спиной. А потом, как прыгнет тебе на спину и сразу укол сделала.

— А ты чего не предупредил?

— Да я не ожидал, думал, она не полезет после того, как ты всех её приятелей раскидал.

— Да ладно врать-то наверняка дубинки у неё испугался.

— Да ничего я не испугался, да и не было у неё дубинки. Хотя если честно, с этой бешеной дамочкой можешь справиться, наверно, только ты.

— В этот раз она со мной справилась, — и посмотрел по сторонам. — Эх, жаль, что падальщики не станут нападать. Здесь сейчас такие силы собраны, что думаю, мы бы им вломили на совесть.

— Наверное, поэтому и не стали. Переборщил Финир с охраной, — ответил Ори.

— Было бы нас поменьше, вот тогда бы точно напали. А так сколько едем, я даже винтовку не расчехлял.

— Да уж, — согласился Ори и доедая обед.

— Хотя, мне кажется, — сказал ему, глядя в спину удалявшейся повару, — Что это затишье перед бурей. Слишком всё спокойно.

— Может, это и к лучшему. — Ори пожал плечами. — Честно говоря, надоели мне все эти перестрелки и погони.

— Понимаю тебя.

— Но деньги хорошие платят. Если выживем, конечно, чтобы их потратить, — сказал он просто как факт.

В этот момент к нам подошёл начальник конвоя.

— Как дела, разведчики? — поинтересовался он. — Готовы к дальнейшему движению?

— Готовы, — поднялся, разминая спину. — А что с пленными?

— Допрашиваем. Пока ничего особенного не рассказывают, но кое-что интересное выяснили. — Братья Сапфиро действительно планировали нападение. — Но не на весь конвой. А только на вас двоих. Приказ был взять вас живыми.

Обменялся взглядом с Ори.

— И зачем мы им понадобились?

— Этого они не знают или не говорят. Но факт остаётся фактом: основная цель у них была, захватить именно вас.

— Понятно. Значит, мы действительно приманка.

— Похоже на то. Поэтому будьте осторожны. Если братья передумали атаковать конвой целиком, но это не значит, что они отказались от своих планов в отношении вас.

— Что дальше? — спросил у него Ори.

— Продолжаем движение. До города осталось два дня пути. Нужно только пройти через Красные скалы, и будем почти дома.

— Красные скалы? — переспросил я.

Но начальник конвоя уже пошёл дальше.

— Клим, — тихо сказал Ори. — Мне кажется, нас ведут в ловушку.

— Слушай, а что такое эти Красные скалы?

— Оазис в пустыне, — сказал Ори, не отрывая взгляда от горизонта. — Вон видишь вдалеке скалы? Сейчас видно только самые верхушки. На закате и на восходе они кажутся красными, будто кто-то поджёг камень изнутри. Вот и назвали: Красные скалы.

Смотрел, куда он показал. Светило висело ещё высоко, и скалы пока были просто серовато-бурыми, пыльными, ничем не примечательными.

— Слушай, а мы вроде ехали по другому пути в прошлый раз?

— Так и есть, — подтвердил Ори и зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Здесь сейчас никто не ездит практически.

— Почему?

Он помолчал секунду, словно прикидывая, стоит ли объяснять очевидное.

— Из-за каньона. Сам видел, насколько сложно там переправляться грузовикам. Поэтому тут раньше было много падальщиков. Очень они любили это место. Удобное, изолированное, охрана каравана разделялась на переправе. Идеальная ловушка. Вот поэтому сейчас здесь никто не ездит, поэтому и падальщиков здесь не стало.

— Понятно тогда, почему мы здесь поехали.

— Именно, — Ори коротко усмехнулся и снова уставился в экран дисплея на приборной панели.

После обеда мы заняли своё место впереди колонны, примерно на полкилометра обгоняя головной бронетранспортёр.

— Вон они красные скалы, — констатировал Ори, указывая вперёд пальцем. — Сегодня к вечеру будем там.

— Да, — согласился с ним, не отрывая взгляда от песков. — И почему-то я уверен, что нас там ждут.

— Кто? Братья Сапфиро?

— Возможно, — пожал плечами. — А может, и Мидланд. Или вообще все вместе.

— Весёлая компания получится, — ответил Ори после паузы

Ехали до самого ночи. Остановились, только когда стемнело. Место выбрали удачно, возвышенность с хорошим обзором во все стороны, открытые подходы, никаких мёртвых зон ближе, чем на двести метров. Пока бронетранспортёры занимали позиции по периметру, а грузовики сбивались в середину, мы с Ори выставили собственные датчики движения по малому радиусу и позволили себе роскошь горячего ужина.

Инструктаж перед сном был коротким и предельно ясным.

— Завтра проходим Красные скалы. Всем быть особенно внимательными, — он обвёл взглядом собравшихся вокруг него разумных. — Разведка выдвигается в четыре утра. Основные силы — в шесть. Дистанцию не сокращать. Оружие держать наготове. Вопросы?

Вопросов не было. Все молча расходились. Кто-то начал проверять снаряжение, кто-то залезал в спальные мешки и укладывался спать.

Мы с Ори выдвинулись в темноте, почти бесшумно.

Красные скалы встретили нас в предрассветных сумерках — тёмные, молчаливые, огромные. Место действительно впечатляло. Высокие утёсы торчали из песка хаотично, без какого-либо порядка — здесь и дальше, один за другим, все разные по высоте и форме, разделённые то узкими щелями, то широкими проходами. Идеальное место для засады.

Мы начали осмотр методично и ничего подозрительного. Ни следа. Ни тепловой сигнатуры. Ничего. Только несколько старых обгорелых остовов, и всё.

— Клим, — раздался голос Ори по рации. — С моей стороны чисто. А у тебя как?

— То же самое, — ответил ему.

— Может, они действительно передумали?

В этот момент в наушнике раздался голос командира:

— Разведка как обстановка?

— Пока чисто, — доложил ему. — Но место подозрительное. Слишком много укрытий — всё не проверишь физически.

— Понял. Продолжайте работу.

Короткий щелчок и связь прервалась.

Когда рассвело окончательно, в проход между скалами начал входить конвой.

Первыми прошли бронетранспортёры охраны. За ними — грузовики с грузом, по двое в ряд, с максимально сокращёнными интервалами. Всё шло медленно и напряжённо.

Мы с Ори держались впереди, продолжая осмотр. Почти весь день мы ездили среди этих скал, но так никого и не встретили. Опытные бойцы охраны, с которыми я разговаривал на прошлом привале, говорили, что раньше здесь было не проехать: падальщики держали Красные скалы как личную территорию, взимая дань кровью. А теперь никого нет.

Так, мы добрались до оазиса. Старая каменная чаша, переполненная мутноватой водой. Здесь пахло влагой и зеленью.

Командир принял решение остановиться на ночь. До города оставались сутки пути.

Глава 12

Утром нас накормили и сразу отправили вперёд.

Скалы остались позади. Снова начались пески, барханы и редкий кустарник, колючий, сухой, почти безжизненный, умудряющийся цепляться за жизнь среди песка, с упрямством, достойным уважения.

Мы ехали вперёд, не встречая никого. Следов на песке — никаких. Только ветер, только пыль, только монотонное покачивание машины.

До города оставалось совсем немного.

— Разведка, как у вас обстановка? — прозвучал голос командира из наушника.

— Это разведка. У нас полная тишина. Только ветер гуляет, поднимает пыль, — ответил ему прокашлявшись. — Чисто, нет здесь никого.

— Понял. Усильте бдительность. Обычно вот так и бывает, в самом конце, когда все устали, они и нападают.

— Командир, до города осталось совсем немного. Вряд ли кто-то нападёт у самого города.

— Не расслабляться! — голос стал жёстче, не терпящим возражений. — Смотреть в оба! Всех касается!

— Принято, командир, — ответил ему — и сразу за мной ещё несколько голосов в общем эфире произнесли то же самое.

Покосился на Ори. Тот посматривал по сторонам с видом человека, которому приходится делать вид, что он не сонный. Хотя и мне, и ему очень сильно хотелось завалиться куда-нибудь и проспать несколько суток.

— Слышал? Усиль бдительность! — сказал в адрес Ори.

— Усилил уже, — ответил он, сладко зевнув при этом.

Мы привычно заехали на самый высокий бархан и наверху остановили машину. Это был стандартный манёвр разведки, встать и осмотреться. В четыре стороны, по секторам. Ори поднял бинокль.

— Нет здесь никого. Вот смотри, впереди уже городскую окраину видно.

Тоже поднял свой бинокль. Оптика приблизила горизонт, и я увидел: старые полуразрушенные постройки на окраине города.

Вот и окраина города. Почти финиш. Подумалось мне.

— Да, мы почти вернулись, — ответил, и в своих словах я почувствовал чувство обиды, которое я сам не ожидал от себя услышать.

В этот момент система поиска обнаружила дроны.

Неопознанные. Они появились неожиданно. Три угловатых силуэта, стремительные и бесшумные на фоне неба. На высоте метров двести, курс боевой, двигались явно к нам разведывательным зигзагом. Они нас однозначно заметили: прошли над нами, не снижаясь, и развернулись в сторону каравана.

Мне их было не достать из кормового орудия, высота на пределе. В караван не требовалось сообщать они уже знали. Аппаратура им сообщила без нашего участия и там судя по переговорам в рации уже готовились ких встрече. Впрочем до каравана они не долетели, ушли в разные стороны, преследуемые нашими дронами.

Мы подождали, долго, никаких движений больше со стороны города больше не было и нам поступил приказ не быстро двигаться дальше.

За этот день дроны прилетали уже несколько раз. Обычно их сразу отгоняли. Собственные дроны конвоя и зенитные орудия. Система в головной машине каравана засекала чужих порой раньше нас и успевала поднять перехватчиков до того, как угроза становилась критической.

Вот и сейчас: неопознанные дроны ещё только разворачивались к каравану, а им навстречу уже выходили два наших. Они пронеслись мимо нас и начали в преследование.

— А это что такое? — неожиданно произнёс Ори.

Я посмотрел туда, куда он указывал. Над кустарником в трёхстах метрах от нас поднималось облачко пыли. Небольшое, почти незаметное. Из него медленно выплывал силуэт.

— Гравицикл вроде.

— Да я вижу, что гравицикл, — отозвался Ори. — Что он здесь делает?

— Не знаю. Может, летел да поломался. Или приспичило и в кустики захотел.

— Он из кустиков и взлетел.

Посмотрел, как аппарат набирает высоту. Двухместный, гражданская модификация

— Давай проверим, — предложил Ори.

— Ты что, кусты после них собрался проверять?

— Ну а чего? Так, просто стоим. Я вот думаю: что гравицикл мог здесь делать?

Ори помолчал, глядя вслед уже удаляющемуся аппарату.

— Ну поехали, проверим. От скуки, чего только не сделаешь.

Мы подъехали к тому месту, откуда взлетел гравицикл. Следы посадки были отчётливыми: характерные круглые вдавлины от опорных лап в мягком песке. Рядом — следы двух пар ног разумных, ведущие от машины в разные стороны.

— Вот, место их посадки, — сказал Ори, вылезая из машины и приседая над следами. — Вон следы к кустам ведут. Им явно приспичило. Не в воздухе же это делать.

— Да, — согласился с ним. — Но что это за извращенцы почему справили нужду не в кустах?

Ори поднял голову и посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— С чего ты взял, что не в кустах?

— Посмотри на следы. — Я указал на отпечатки. — Они идут не к кустарнику. Они идут вдоль него и дальше.

Ори нагнулся ниже, потом встал и сунул руки в карманы.

— А от кого им прятаться? Они здесь вдвоём были. Сделали дела и полетели дальше.

— Вопрос в том, какие дела.

Ори, ничего не ответил. Он тоже смотрел на следы.

В этот момент налетел порыв ветра, уже горячий, дневной, сухой, и что-то на границе поля зрения дрогнуло.

— Погоди, — сказал я.

— Что ты там заметил? — немедленно откликнулся Ори.

— Сам не знаю. Мне показалось или… вон там, метрах в пятидесяти, у невысокого бархана что-то неправильное в текстуре поверхности. Прямые линии там, где их не должно быть. Слишком ровные края. — Там, похоже, маскировочная сеть.

— Да ладно, — Ори скептически оглядел указанное место. — Нет там ничего.

— Знаешь, пойду, обойду и проверю, — сказал ему, потянувшись за винтовкой. — Как бы снова на мины не нарваться. А ты за кормовое орудие садись.

— Может, не стоит?

— Не переживай, я быстро.

Ори, несколько секунд смотрел на меня, потом молча перебрался на моё место, к кормовому орудию.

Зарядив винтовку, снял с предохранителя и двинулся к бархану, но не напрямик, а огибая его сбоку, прижимаясь к склону.

Поднимался по склону бархана боком, периодически выглядывая за гребень. Там по другую сторону, было тихо. Ни движения, ни силуэтов.

— Клим, — произнёс в наушнике Ори. — Конвой здесь не должен пройти. Он правее должен пройти. Если это и ловушка то для нас, а не для каравана.

— Не отвлекай, — ответил ему коротко.

Я уже добрался до кустов, у подножия бархана — колючих, густых, непроницаемых на вид. Остановился.

— Видишь там кого? — спросил у Ори. — Да нет там никого. Тебе показалось.

— Ладно, посмотрим.

И я полез через кусты. Через минуту кусты расступились, и я выбрался на открытое место — небольшую ровную площадку, почти со всех сторон укрытую густой полосой кустарника. Именно здесь заканчивались следы ботинок.

И здесь, покрытый серо-жёлтой маскировочной сетью, раскрашенной в цвет песка, лежал ящик. Порыв ветра поднял край сети случайно, и я это заметил.

Большой металлический ящик.

— Что это? — спросил у Ори и описал ему.

Ответа не было несколько секунд. Потом он произнёс тихо:

— Не знаю. Но мне это не нравится.

Осторожно пнул ящик. Ящик не ответил.

— И что с ним делать?

— А я знаю? У нас начальник есть, вот пускай он и решает.

— А вдруг там что ценное?

— Ну да. Полный ящик древних артефактов. Вызывай начальство, пускай у них голова болит о том, что это такое.

— Командир, это разведка.

— Что у вас? Караван, стой! — почти сразу отозвался командир и похоже он слышал наши с Ори переговоры.

— Командир, я даже не знаю, как это объяснить.

— Объясняй, как есть.

— В общем, мы заметили двоих на гравицикле. Они взлетели недалеко от нас.

— Откуда они взялись?

— Мы сами не поняли и решили проверить.

— И что нашли?

— Под маскировочной сетью мы обнаружили ящик.

— Ящик? Что за ящик?

— Да я без понятия. Лежит на песке, большой такой. И ничего не делает. Может, по нему пальнуть?

— Я тебе пальну! Тебе дай волю — ты всех в округе перестреляешь. Сейчас к тебе приедет технический специалист, покажешь ему этот ящик.

— Командир, пускай он миноискатель возьмёт — у меня есть подозрение, что здесь всё заминировано.

— Тем более — стрелять он собрался! Живых рядом больше нет, никого?

— Да вроде нет. Было двое, улетели в сторону города. Их уже не видно.

— Понял, жди.

— Командир, это снова разведка. Этот ящик начал открываться. Может, всё-таки пальнуть в него?

— Не смей трогать ящик!

— Понял, командир!

— Командир, он открылся.

— И что там?

— Начальник, ты не поверишь, но внутри — ракеты, и много. Кстати, а они нацелены в вашу сторону!

— Твою мать! Сделай что-нибудь, чтобы они не стартовали по нам!

— А я сразу предлагал по ним пальнуть!

Раздался свист и взрыв в рации.

— Нападение на караван! — услышали мы голос командира.

Вначале я хотел действительно выстрелить по ракетам, но потом подумал, что если рванёт — мне мало не покажется. Тогда я выхватил нож и начал им резать какие-то торчащие пучки проводов. Перерезал все, что мне попались. В результате все индикаторы, которые там находились, погасли. После чего я пробрался обратно через кусты и посмотрел в сторону каравана. Видимо, такой ящик с ракетами здесь был не один, и по каравану летело прилично — с разных сторон. Ори сидел на моём месте, держал под прицелом наш ящик и посматривал в сторону каравана.

— Наших там накрыли, — сказал он.

— Вижу, но мы им сейчас ничем не поможем. Похоже, таких ящиков здесь явно не один.

В воздухе уже кружили наши дроны и наносили удары по земле — видимо, по таким же ящикам. Вскоре всё стихло: или ракеты закончились, или дроны всё уничтожили. Тогда мы стартовали обратно к каравану. Когда мы приблизились, караван горел — вернее, горела его передняя часть. Задняя не пострадала. Досталось ехавшим впереди наёмникам Неги. Его багги хотя и зацепило, но они вроде успели разъехаться, а вот по бронетранспортёру прилетело, и он сейчас горел. Горели передние восемь грузовиков — явно били по ним. Досталось техничке и ещё паре машин непонятного назначения. Было понятно, что их целенаправленно пытались уничтожить — и собственно уничтожили. Вот только к моему удивлению, вместо контейнеров с таршалом в кузовах грузовиков оказались контейнеры, набитые обычными камнями и разным мусором.

Мы стали помогать доставать раненых и контуженных водителей из горящих машин, тушить то, что ещё можно было спасти. Даже помогли наёмникам Неги: вытащили нескольких из горящего бронетранспортёра, потом троих самых тяжёлых отвезли к медику. Там нас поймал командир каравана.

— Живы? — спросил он.

Ему явно досталось, но, видимо, просто контузило — и он стал плохо слышать.

— Живы, мы ведь под обстрел не попали.

— А эта штука целая? Что вы нашли?

— Нет. Я её ножом порезал.

— Ножом? — он задумчиво посмотрел на меня.

— Да, а что мне оставалось делать? Она бы сейчас начала стрелять по вам. Вот и пришлось порезать — иначе всё, что в ней находилось, она бы по вам выстрелила.

— И она не стреляла?

— Нет. Всё так же там лежит.

— Кара, ты где? — командир стал орать и искать кого-то среди снующих вокруг нас разумных. Среди них он поймал старика. — Вот, поедешь с ними. Нужно осмотреть, что они там нашли.

— А с ним можно? — старик внимательно и осторожно посмотрел на меня.

— Не бойся, не тронет. Он уже пришёл в себя.

В итоге мы втроём поехали обратно. Я привёл старика на место, провел так же через кусты и показал ящик. Вскоре рядом с нами приземлился флаер, из него вышли Финир и начальник охраны с несколькими бойцами. Они присоединились к старику и тоже с интересом стали осматривать находку. Видимо, все трое были хорошо знакомы: Финир задавал старику много вопросов, а тот охотно отвечал. Про меня они забыли, и я решил, что здесь лишний, — через кусты вернулся к нашей багги, в которой оставался Ори, изредка посматривавший в нашу сторону.

— Думают, что с помощью таких штук Мидланд атаковал базы корпорации, — сказал я ему.

— Это я и без них понял. Интересно придумали. Зарыли такую коробку в песок. Идёт караван. Бабах — и нет половины.

— Так и таршала в караване тоже нет.

— А он, судя по всему, им и не нужен был. Это похоже на ответку за завод. Мы у них завод уничтожили, а они в ответ конвой уничтожили.

— Половину конвоя.

— А это неважно.

— Ты, кстати, заметил, что в контейнерах мы везли совсем не таршал?

— Так и фабрику мы не ту взорвали, как я понимаю. Думаю, Финир ждал их здесь лично, а они вот таких ящиков накидали, а сами — обратно в город. Ищи их сейчас там.

— Да уж. Драться по-честному они точно не хотят. Всё больше исподтишка норовят уколоть.

— Это точно.

— Знал бы, что это они там… Снял бы обоих с их гравицикла.

— Вы рассмотрели этих двоих на гравицикле? — спросил подошедший Финир.

— Практически нет, — ответил ему. — Оба в песочном камуфляже, мы решили, что им приспичило. Вот они и совершили посадку здесь у кустов.

— Понятно. А записи сохранились?

— В биноклях разве что.

— Бинокли давайте.

Финир скопировал себе записи с обоих биноклей, после чего они погрузились во флаер и улетели к каравану. Мы же дождались старика. О оказался хозяйственным, там что-то успел открутить или отрезать, какой-то блок и вместе с ним вернулся к багги.

— А с чего вы решили, что там мины? — спросил он нас.

— Просто есть такое предчувствие, у меня, — ответил ему.

— Предчувствие — это хорошо, — задумчиво сказал старик. — А что стоим? Поехали обратно в караван.

Когда мы вернулись, в караване уже потушили все пожары. Финир с начальником охраны и командиром конвоя осматривали повреждения. Старик спрыгнул с багги и направился к ним. Мы же встали на самую высокую дюну и оттуда посматривали вокруг. От нас больше никакая помощь не требовалась.

К вечеру остатки каравана въехали в город под присмотром дополнительной охраны.

На следующий день, нас — как самых не пострадавших, с чем я бы сильно поспорил, Финир отправил присматривать за техниками, которые разбирали и эвакуировали всё, что можно было снять со сгоревших машин. Командовал у них тот же Кара старый и уже хорошо знакомый нам техник. Мы стояли на бархане и посматривали по сторонам в качестве их охраны. Этот техник рассказал нам, что мины действительно были около этих ящиков. Причём сделано было так, что подрыв одной из мин около ящика одновременно подрывал заряд под ним и полностью уничтожал его. Ящик, который я раскурочил, вывезли на базу ещё раньше, чем туда добрался караван. Они забрали всё, даже мины, установленные вокруг него, и около других ящиков, уничтоженных дронами.

Видимо, отправляя нас туда, Финир до последнего рассчитывал, что появится Мидланд или братья Сапфиро, пока мы торчим как приманка на бархане, но и здесь у него не сработало. Никто так и не пожелал приехать, чтобы захватить нас. Хотя Финор нам заявил, что Кара сам попросил, чтобы он отправил именно нас для их охраны. Но мне в это совсем не верилось.

Загорали мы там три дня, пока неторопливые техники корпорации собирали и разбирали всё, что им было интересно, а каждый вечер под нашей охраной вывозили всё это разобранное в гараж.

Вообще, если брать счёт между корпорациями по уничтожению друг друга, вёл однозначно Мидланд — три-ноль примерно. Финир не сказать что вчистую им продувал, но был очень близко к этому.

У меня давно зрел вопрос: а куда, собственно, испарился таршал из контейнеров, которые мы должны были перевозить в караване? Этот вопрос я задал старому технику. Он оказался не против поболтать и рассказал, что после того как караван ушёл, таршал стали партиями вывозить в пустыню, где приземлялись два грузовых флаера. В них из грузовиков перегружали таршал и партиями отправляли на станцию. Так что весь таршал уже находился на складах корпорации на станции, а мы были всего лишь отвлекающим манёвром. Чтобы Мидланд не пронюхал о том, что мы везём разный хлам в контейнерах из-под таршала, были приняты беспрецедентные меры безопасности. Но Мидланд, по-видимому, каким-то образом всё-таки узнал об этом

Напасть напал вот только совсем не так, как ожидал Финир. Поэтому эту операцию я засчитал в пользу Мидланда. Грузовики уничтожены, многие водители погибли или были ранены, наёмникам Неги здорово досталось, среди них много раненых и убитых. Первые ракеты прилетели как раз по ним. Если Финир рассчитывал, что по наёмникам Неги Мидланд стрелять не станет, вроде как сотрудничают с ними, то в этом вопросе он сильно просчитался.

Прилетело весьма прилично. Даже самому Неге лично досталось. Мы сами отвозили его к медикам в капсулу. Там была и контузия, и серьёзные ожоги, и осколочные ранения.

И хотя у Финира к нам претензий не было, но когда он прилетел к каравану, я видел, что он с трудом сдерживает злость. Да и в следующие дни он ходил мрачный как туча.

С заводом, как рассказал нам старый техник, тоже промашка вышла. Это был совсем не завод по производству ракет — и строил его совсем не Мидланд, а корпорация, давно покинувшая планету и практически за бесценок продавшая ему это предприятие. Она давно отбила все свои затраты на постройку и закупку производственных линий, поэтому продала всё и улетела развиваться на другую, более перспективную планету. Поэтому наша операция если и принесла убытки Мидланду, то весьма и весьма скромные. Видимо, Торгас дал наводку на этот завод, а она оказалась пустышкой.

Глава 13 * * *

Начальник СБ станции долго и внимательно слушал очередную взбучку, что устроил ему начальник СБ флота. Наконец, начальник СБ флота выпустил пар и отключился. В кабинете воцарилась тишина. Начальник СБ станции какое-то время неподвижно сидел в кресле, глядя в теперь уже тёмный экран. Потом, подумав, вызвал Финира.

Тот сидел с поникшей головой, уставившись в пол.

— Что, тоже начальство вызывало? — начальник СБ станции спросил у него.

— Да, — тихо ответил ему Финир. — Не поверишь, втроём орали. Да так, что, наверно, в столице было слышно.

— Да, — произнёс начальник СБ станции. — Ничего не сработало. Ни одного пункта из нашего плана.

Знаешь, я прокрутил в голове весь наш замысел. От начала до конца, выискивая момент, где мы ошиблись. Хотя идея изначально принадлежала лейтенанту Обри. Это он придумал задействовать Отпуска и Ори как приманку. Эта пара всегда была на виду и передвигалась они одним всем известным маршрутом, но не сработало. Можно было бы добавить к этому большую партию таршала, и братья Сапфиро должны были клюнуть неизбежно. Они никогда не пропускали жирную добычу, тем более такую дорогостоящую, но они так и не появились.

— Странно, что они не клюнули, — сухо ответил Финир.

— Не клюнули. И расчёт хорошенько потрепать Мидланд тоже не сработал. Они снова использовали ту же тактику, что и прежде: сами не напали, а оставили только коробки с самонаводящимися ракетами. В итоге половина каравана — уничтожена. А у мидланцев, если это вообще были они, а не их наёмники, видели только их спины.

Начальник помолчал. Потом тихо произнёс:

— Ну что скажешь?

Финир посмотрел на него и ответил:

— Скажу, что мне, похоже, сидеть на этом месте недолго осталось.

— Да ладно тебе. Рано ты себя хоронишь. Мне мой начальник, сколько лет обещает поменять на другого, а я всё сижу.

— Мне уже сказали, что подыскивают новую кандидатуру. Не обещают, а именно подыскивают.

Он слегка нахмурился.

— А чего им подыскивать? Таршал ты доставил на станцию? Ни грамма не потерял?

— Да. Вот только это и спасает пока.

— Ладно. — Начальник СБ станции встал, потянулся, хрустнув шеей. — Ты на месте будешь?

— Буду. Мне торопиться больше некуда.

— Это хорошо. — он уже двигался к выходу, к кабинету — Скоро я прилечу к тебе. Жди.

— Прилетай, обсудим.

Небольшой флаер без опознавательных маркеров, сел во дворе новой базы ровно через сорок минут. Финир услышал характерный низкий свист двигателей ещё до того, как он появился из-за крыши соседнего ангара. Спустился по ступеням крыльца, прошёл через двор, где пахло горячим металлом и пылью.

Подошёл и сел на пассажирское сиденье флаера. Кресло было продавленным, с вытертым синтетическим покрытием. Начальник СБ флотской станции повернулся к Финиру и спросил:

— Ну, что думаешь? — спросил он.

Финир помедлил с ответом.

— Думаю, что у меня где-то хорошо течёт, — сказал я наконец. — Но убей меня — не знаю где. Проверял всех и вся, и по несколько раз. Нет ничего подозрительного. Никого вызывавшего хотя бы малейшие подозрения, ни одной зацепки нет.

— Значит, планшет ищи, — ответил начальник СБ станции без промедления. — Крыса у тебя точно есть, и работает она на Мидланд. Информация уходит — это факт. Вопрос только в канале.

— Знаю. Всё знаю. — Финир отвернулся к окну. — Даже этого Торгаса мне специально подсунули. Наверняка застраховали фабрику перед взрывом, а сейчас улыбаются и мне спасибо говорят, что избавил их от неликвида. Красиво переиграли, сволочи.

— Пойдём с ним побеседуем?

Финир медленно покачал головой.

— Не получится. Скончался в камере.

Начальник СБ флотской станции удивлённо вскинул брови.

— Чего так? Что произошло?

— Не знаю. Сам по себе, вроде как. Сидел в одиночке. Никто к нему не заходил. Медик сказал, сердце у него было больное. Лёг спать и не проснулся больше.

— Воду и еду проверил?

— В первую очередь. Всё чисто. И в камеру к нему никто не заходил, сам лично просмотрел записи. Потом отдал искину запись для анализа и результат тот же. Не было у него никого.

Начальник СБ станции некоторое время молчал, глядя в лобовое стекло. Потом произнёс медленно, словно рассуждая вслух:

— Яд отложенного действия. Думаю, ему его вкололи ему ещё до захвата. А потом специально подсунули тебе, — он повернулся и посмотрел на Финира. — А как ты на него вышел?

— Посредник вывел.

— Надо брать и колоть этого посредника.

— Не получится уже, — произнёс Финир, тяжело вздохнув. — Вчера и его нашли мёртвым. И через него я как раз рассчитывал провести сделку — выкупить своих у братьев Сапфиро, а братьев ликвидировать. Но не срослось.

— Да у посредников работа опасная, — сказал Рудольф без особого сочувствия. — Он один был или с охраной?

— С охраной. Охрану тоже ликвидировали.

— Понятно. Мидланд зачищает хвосты. — Он забарабанил пальцами по панели. — Слушай, а давай мы им поможем в этом.

Финир покосился на него.

— Это как?

— Зачистим всех его посредников.

— А как же мои там?

Лицо начальника СБ флотской станции сделалось жёстким.

— Боюсь, здесь без вариантов пока. Контрабандный рынок оружия контролирует Мидланд полностью. Посредники, все от них. Они боятся с кем-то другим работать, потому что знают: неожиданные проблемы потом прилетают именно от Мидланда. — Он сделал паузу. — А мы их переубедим. Покажем, что проблемы могут прилетать не только от Мидланда. Начинай отстрел!

— Что — всех?

— Именно всех. Пускай парни постреляют. Посмотрим, как они станут торговать без посредников.

Финир посмотрел на него несколько секунд — пытался понять, не шутит ли он.

— Ты хочешь прекратить весь их бизнес?

— А почему нет? — начальник СБ флотской станции пожал плечами. — Они напали на наш конвой. Попытались уничтожить основной бизнес. А посредническая сеть — это даже не бизнес, это так, придаток. Небольшой. Жалеть их нечего. А Отпуску как раз душу отвести надо, после смерти девушки. Зверем на всех смотрит, как мне сказали. Вот пускай выпустит пар, так сказать.

Финир медленно кивнул — скорее себе, чем ему. Логика была железная. Злая, но железная.

— Прилетит ведь снова по базе.

— А ты опереди их. — Начальник СБ флотской станции чуть наклонился вперёд, и в его голосе появилось то особое оживление, которое бывает у человека, когда ему нравится собственная идея, и он шепнул на ухо Финиру.

— Зато плюха какая получится, — он поднял палец и показал вверх. — Только не поручай никому. Сделай всё сам, чтобы избежать утечки.

— А ты провокатор, Рудольф. После этого они гарантированно ответят.

— Вот здесь и их и бери. Хватит с ними мягко. Сам решай. Да вот ещё, чуть не забыл. Я тебе ничего не говорил, но у нас проскочила информация. Тобой недовольны, впрочем, как и мной, и тебе дают в помощь какую-то дамочку.

— Дамочку что за дамочку?

— Честно говоря, она меня сама заинтересовала, и я даже поинтересовался этим вопросом, но увы, её личное дело закрыто очень высоким уровнем допуска.

— Это что за дамочка такая? С таким допуском, что даже ты не можешь заглянуть в её личное дело?

— Вот и я о том же. Я попросил неофициально поинтересоваться кто она и откуда. Пообещали, но сам понимаешь, быстрого ответа не будет. Поэтому ты здесь сам с ней аккуратнее. Дамочка совсем непростая.

— На моё место наверно её прислали.

— Тебе виднее, но про твою отставку я пока ничего не слышал. Ладно, на этом с этим вопросом закончим и вернёмся теперь к моим проблемам. Где трое падальщиков, которых вы захватили во время каравана?

— Двое в капсуле пока, — ответил Финир. — Один вроде в камере. Отпуск с ними поработал. Еле его отбили у него.

— Пойдём поговорим с ним.

— Пошли. Но предупреждаю сразу: он отмалчивается по большей части. Даже имени не назвал.

Рудольф прищурился.

— А ДНК пробил?

— Да. Данных почти нет. Твой флотский, бывший, похоже. Дезертир, как я понимаю.

В глазах начальника СБ станции мелькнул интерес.

— О как. Кто же там попался? — он протянул руку. — Данные покажи.

В ответ Финир протянул ему личный планшет.

Он смотрел несколько секунд. Потом на лице его появилось выражение, которое Финир не сразу сумел прочитать — что-то между удивлением и узнаванием.

— Ну надо же, — произнёс он негромко. — Мой старый знакомый. Каргош Делири. Год назад сбежал из абордажников. Прикончив и ограбив командира взвода.

— Ограбил? — Финир переспросил у него. — Что-то ценное прихватил?

— Там у него командир из благородных был. Шпагу нагрудную носил — наследство от деда или прадеда. Вот эта шпага ему и приглянулась.

— Благородный? А что он делал у тебя в абордажниках?

— Служил.

— Не мелковато для благородного? Они все на разных тёплых должностях обычно в столице служат.

— Говорил, что дед у него тоже в простых абордажниках начинал. Традиция, мол, семейная — начальник СБ станции пожал плечами.

— Если традиция — тогда понятно.

Они спустились на самый нижний уровень базы. Охрана на входе, двое молчаливых бойцов в лёгкой броне пропустила их без слов и отступила в сторону.

Финир открыл тяжёлую дверь камеры и отступил.

На железной койке, привинченной к стене, лежал человек. Его можно было принять за спящего, если бы не слегка приоткрытые глаза. Когда начальник СБ станции вошёл — пленный сел. Медленно не торопясь.

— Ну надо же — начальник, — произнёс он с усмешкой, в которой, однако, не было ни злости, ни страха. — А я думал, что ещё долго не увижу тебя.

— Ничему же тебя жизнь не учит, Каргош, — сказал начальник СБ станции, входя и останавливаясь посреди камеры. — Сколько раз ты у меня сидел в такой камере и вот снова попался.

— Начальник, не поверишь, это случайность. — Каргош облокотился спиной о стену. — Если бы не этот мальчишка, мы бы ещё долго не встретились. Если вообще когда-то встретились бы.

— Мальчишка, говоришь. А тебя не смущает, что он всех твоих приятелей уложил и тебя приложил вон как?

— Случайность, говорю, — Каргош слегка поморщился. — Нам был пленный нужен. Красный сказал: вон, смотри, разведка впереди всё время одна ездит. Надо брать. Я и поехал.

— И что же ты не взял?

Каргош бросил взгляд в сторону с видом, какой бывает у разумного, которому неприятно признавать очевидное.

— Промашка вышла.

— Красный, значит, был с вами. — Начальник СБ станции приблизился и остановился, напротив койки. — А сам-то он чего не поехал?

— Не знаю. Решил, наверно, что нас троих хватит.

— Но вас не хватило. Он один с вами в одиночку разобрался. А братья почему не пришли к вам на помощь?

— С нами только Красный был. Да и не успели бы они. Там наёмники сразу появились. Быстро слишком.

Финир стоял у двери, слушал и думал.

— А чего не напали на сам конвой? — спросил, не удержавшись.

Каргош посмотрел на него спокойно, без агрессии.

— А кем нападать? Мы ведь разведка. Долго наблюдали за конвоем, но там такая охрана… Нереально.

— А где остальные братья? — продолжил расспрос начальник СБ станции.

— Не знаю. — Каргош слегка развёл руками. — Мне они не докладывают.

— А откуда они вообще взялись у вас?

— Братья? — Каргош помолчал, как будто вспоминая. — Мы их сами нашли. Они на каком-то странном аппарате приехали, я такого раньше не видел. Сразу влились в банду, потом кончили Кига и сами возглавили банду.

— Кига — ваш бывший главарь?

— Ага. — Что-то в интонации Каргоша изменилось, не скорбь, но что-то похожее на усталое безразличие. — С ними гораздо лучше стало. С Кигом всё как-то не очень шло, а с братьями мы постоянно с добычей.

— Кому Кига продавал добычу? — спросил начальник СБ станции.

— Да он это от всех скрывал. Посредник какой-то — ни имени, ни контактов я не знаю. Он лично с ним все дела вёл.

— А братья?

— Всё время, разные посредники. — Каргош поморщился. — Тут, правда, с одним нарвались, еле ноги унесли.

— Это у старой насосной станции? — произнёс начальник СБ станции тихо.

Каргош посмотрел на него с искреннем, почти детским удивлением.

— Вот видишь, начальник — ты и без меня всё знаешь.

— А что потом братья говорили?

— Да ничего. Сказали: подставил их этот посредник. За что и поплатился.

— И кому они теперь добычу продавать станут?

— Без понятия. Найдут кого-нибудь. — Каргош пожал плечами. — Думаю, остальные братья именно этим и занимались — пока мы в разведке были.

— Ты имеешь в виду — во время конвоя?

— Ну да. Нас было совсем мало, Красный с нами. А остальные уехали с другими братьями, по своим делам.

— Слушай, а у старой насосной — это было не в первый раз?

— Было уже однажды. — Каргош вздохнул. — Посредник нас тогда кинул. Должен был оружие поставить и багги новые, а поставил хлам. Братья на него обиделись, не заплатили ничего и прикончили. А оказалось, он не один был — за ним стоял Мидланд. Мы тогда их охрану уничтожили и всё забрали. А здесь, у водокачки, они нам решили отомстить за тот раз.

— Ясно. — начальник СБ станции посмотрел на пленного несколько секунд, потом неожиданно сменил тон: — А шпагу куда дел?

Каргош чуть шевельнулся — быстро, почти неуловимо.

— Продал. Здесь, в городе, в скупку сдал. Жрать было нечего. Креды нужны были.

— А что у вас с пленными происходит? — спросил Финир.

Тот помедлил ровно секунду.

— Всегда по-разному. Когда меняемся с другими. Когда продаём. Когда просто отпускаем. Их же кормить и поить нужно, а с водой там всегда плохо. Невыгодно долго держать.

Рудольф повернулся ко мне, потом снова к пленному.

— Собирайся. Со мной полетишь на станцию.

На лице Каргоша появилось выражение, которое было невозможно не заметить, явное облегчение. Настоящее, не разыгранное.

— Так и думал, что ты меня заберёшь, — произнёс он, медленно встал с койки потягиваясь. — Сыро здесь и все кости ломит. — Потом добавил, совершенно будничным тоном: — Я тебе, если интересно, много чего интересного рассказать могу.

— Это хорошо. Послушаем.

— А ты напишешь, что я сам вернулся, раскаялся и осознал?

Начальник СБ станции посмотрел на него без улыбки, но и без враждебности.

— Это будет зависеть от тебя.

— Тогда точно договоримся, начальник.

Вскоре флаер поднялся над базой — сначала медленно, потом резко ускорившись, уходя небо. Каргош сидел на заднем сиденье, пристёгнутый, с видом человека, которому, наконец, стало чуть теплее.

Флаер исчез за серым горизонтом промышленного квартала, растворившись в пелене смога. Сегодня не было ветра. И смог сегодня, с самого утра, висел над городом тяжёлой, почти осязаемой завесой.

Финир смотрел ему вслед ещё несколько секунд.

Вот знал бы, что братья находились здесь, в городе, всё бы по-другому сделал. Подумал он.

Мысль была горькой и бесполезной, как большинство мыслей, которые приходят слишком поздно. Братья Сапфиро ищут нового посредника. Это было очевидно. С Мидландом они точно не дружат: слишком свежи следы последней размолвки. Хотя прежде всё оружие раньше они получали именно от Мидланда. Небольшими партиями, через третьи руки. И захваченное добро сдавали им же. Сейчас всё изменилось.

На кого они могут выйти теперь?

Вопрос был из тех, что не имеют лёгких ответов. Такие посредники, как правило, нигде не афишируют свою деятельность. И всё же падальщики на них как-то выходят — значит, есть каналы. Рекомендации связи. Они тоже между собой общаются.

Проблема заключалась в другом: не один Мидланд приторговывал оружием и скупал награбленное. Половина крупных корпораций работала по подобной схеме. Одни аккуратнее, другие наглее, но суть была одна и та же.

Финир вернулся в кабинет и сказал искину:

— Вызови ко мне Отпуска. Срочно не нужно, но пусть зайдёт.

— Как у тебя дела? — спросил он, когда я зашёл к нему в кабинет.

— Нормально, — ответил ему.

Он посмотрел на меня и ничего не ответил. Видимо, понял, что совсем ненормально. Сам я это понимал, просто не знал, что с этим делать. В последнее время меня не отпускала одна мысль: не почему этот мир устроен именно так? А вот почему гибнут такие, как Тани. Девчонки, которые просто попали не туда и не тогда. Я бы ещё понял, если бы они целились в меня, я давал для этого поводы, их хватало с избытком. Но она? Мы встречались с ней всего несколько дней.

Финир не стал ждать, пока я разберусь со своими мыслями. Он жестом указал на кресло, а сам сел напротив.

— Меня интересует одна давняя история, — начал он.

— Какая история? — уточнил у него.

— Ты мне рассказывал про падение флаера. И про девушку-пилота.

— Так это давно было.

— Совершенно верно. Именно поэтому и прошу вспомнить. Ты говорил мне, что падальщик и представитель корпорации общались как старые знакомые.

Помолчал вспоминая. Финир не торопил.

— Да, именно так и было, — сказал я наконец. — Никакой напряжённости. Говорили коротко, но свободно. Как будто не первый раз, это точно.

— А как они познакомились — там что-нибудь звучало?

Память, штука ненадёжная, особенно когда речь о том, что слышал краем уха давным-давно и не думал запоминать.

— Да я уже почти ничего не помню. Что-то прозвучало про базу. Вроде как падальщик к ним попал. Думаю, это могло случиться только одним способом. Он оказался у них в плену. А потом, как я понимаю, они его завербовали и выпустили. Иначе зачем бы он вообще с ними разговаривал?

— А потом они сдавали им трофеи в обмен на вооружение?

— Вроде так, — согласился с ним. — Но ничего конкретного они не говорили.

— Имена, — сказал Финир. — Там хоть какие-нибудь имена звучали?

— Нет, — ответил ему. — Не звучали. Или звучали, но я не запомнил. Давно это было, Финир. Слишком давно.

— Ладно. Это уже кое-что.

Глава 14

Он ещё долго пытался вытянуть что-то из той истории. Финир умел ждать, это я уже успел понять за те несколько дней, что провёл на новой базе. Но я многое действительно уже не помнил: события смазались, перемешались и тогда меня совсем не интересовали, а сейчас тем более. Возвращаясь раз за разом к тем события, я каждый раз вспоминал о другом.

Он слушал, не перебивая, лишь изредка делая пометки на своём планшете. И вот когда я решил, что допрос, а это был именно допрос, как бы мягко он ни был оформлен, наконец подходил к концу, Финир совершенно неожиданно спросил: — А умею ли я лазить по скалам.

Признаться, я несколько секунд просто смотрел на него, совершенно не понимая вопроса.

— Скалы? — переспросил у него.

— Скалы, — подтвердил он бесстрастно, не отрывая взгляда от планшета. — Вертикальные поверхности. Подъём без лестницы.

Это поставило меня в полнейший тупик. О том, что на планете есть скалы, имелось в виду серьёзные, высокие, я никогда ничего не слышал. Здесь, куда не посмотришь: один красновато-бурый или оранжево-бурый песок до горизонта, изредка разбавленный густыми зарослями кустарников. Красные скальные выходы я в расчёт не брал — те приземистые, выветренные образования, что торчали недалеко от города, едва дотягивали от десяти, местами, может, до пятидесяти метров в высоту. Это были совсем не скалы.

Зачем ему это? — мелькнуло у меня. — Что он готовит?

Видимо, Финир прочитал всё по моему удивлённому взгляду. Он был из тех разумных, которые умеют читать лица, как открытые книги, и не стал дожидаться моего ответа. Вместо этого он отложил планшет и удивил меня ещё раз:

— У тебя будет новое задание.

— Какое?

— Скоро всё узнаешь.

После чего он коротко кивнул в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.

Несколько следующих дней мы с Ори находились в здании. Наружу нас не выпускали. Туда вообще мало кого выпускали. В основном только техников. Которые в соседнем ангаре занимались ремонтом техники. От Макса, нашего техника, мы узнавали последние новости. Так как планшеты и оружие у нас вновь забрали. После нападения на конвой со слов Макса всё стихло. Никто не проявлял больше агрессивности, но, по слухам, шли тихие переговоры между руководствами корпораций. Заняться было здесь особо нечем. От скуки я начал тренировался, бегая по лестнице вниз и наверх. Вот именно на лестнице меня и поймал охранник и сказал, чтобы я зашёл к Финиру.

Финир выглядел недовольным, судя по лицу, но он уже давно ходил с такой физиономией, так что не придал этому особого значения.

— Клим, у меня для тебя новое задание и новый напарник.

— Чего? — не понял я. — Что значит новый?

— Да вот так, — ответил он.

Хотел было спросить, а что случилось с прежним? Что с Ори? — но что-то в его тоне подсказывало: лишних вопросов здесь сейчас стоит задавать. Особенно если не хочешь получить в ответ ещё более неудобный. Финир явно сейчас был злым и чем-то расстроенным. Впрочем, я Ори видел около часа назад. Он оставался в комнате, и с ним не могло здесь ничего произойти.

— Я не поеду на задание с другим, на задание я пойду только с Ори.

— Не в этот раз. Здесь особые условия. Он там не сможет.

— Ничего, я ему помогу.

— Нет, и это не обсуждается.

— Тогда я отказываюсь от этого задания.

— Это приказ, Клим!

— Да мне плевать на ваши приказы. Я наёмник, сам решаю, куда, когда и с кем, и без Ори не поеду на задание.

— Ладно, раз ты наёмник, — не стал упираться Финир. — Получишь двойную ставку.

— Без Ори даже с тройной не поеду. Он моя спина, и только ему из всех вас я доверяю.

— Да пойми ты, упрямец, не сможешь ты его тащить на себе, оба сорвётесь и погибнете. Нет у него соответствующей подготовки, и физически он не сможет выполнить задание.

— Да что за задание такое?

— Очень сложное задание, поверь мне на слово. Он там погибнет.

— Всё равно не поеду. Без него.

— Там нужен снайпер, хороший снайпер. Водитель там не нужен. Вы туда полетите.

— Полетим?

— Да, короче четвертная ставка и иди вооружаться.

— Ладно, — с явной неохотой отправился в оружейку.

Не нравилось мне это задание, сильно не нравилось. Что за скалы? Откуда они здесь? Может другая планета?

Оружейная на базе располагалась в самом нижнем подвальном уровне. Дежурный — флегматичный тип с квадратной челюстью и глазами человека, который видел всё и давно перестал этому удивляться, молча выдал мне мой стандартный комплект: кобура с бластером, нож в ножнах на голень, запасные магазины, и плюс длинный чехол с винтовкой.

Дежурный смотрел на меня без выражения, ожидая подписи в электронном журнале. Расписался и двинулся обратно наверх.

— Иди быстрее, тебя уже Рейна ждёт, — сказал на прощание кладовщик.

— Рейна… — но он уже ничего не ответил, к нему подошёл один из техников.

Когда я вернулся в комнату к Ори, чтобы сообщить ему новость о том, что он сегодня остаётся без меня, и, признаться, не знал, как он это воспримет, потому что Ори умел обижаться, но оказалось, меня уже кто-то опередил.

Девушка.

Она стояла посреди комнаты и о чём-то разговаривала с Ори таким высокомерным тоном, каким обычно говорят с людьми, которых едва замечают.

Несколько секунд я стоял на пороге, рассматривая её.

Одета она была в облегающий чёрный комбинезон, явно боевой, с усиленными вставками на плечах и предплечьях, с парой небольших кармашков на бёдрах, застёгнутых на быстрые застёжки. Телосложение хорошо просматривалось сквозь костюм, отлично тренированное, с той скупой мускулатурой, которая появляется не от зала, а от постоянной работы в поле. Волосы тёмные, коротко стриженые. Возраст сложно сказать сзади, на вид лет двадцать пять, может, чуть больше, но я уже давно понял, что здесь женщины и под сто лет могут выглядеть на двадцать. На поясе — кобура. На запястье правой руки неизвестный мне хронометр с несколькими дополнительными шкалами. Явно дорогой.

Ори стоял напротив неё с видом человека, который бы охотно оказался сейчас где-нибудь в другом месте.

— Ну и где этот придурок Клим ходит? — произнесла она, не меняя тона, словно спрашивала о погоде.

— Он стоит за твоей спиной, — ответил ей Ори с тщательно выверенным спокойствием, — и, судя по всему, был совсем не в настроении.

Я ждал, что она обернётся. Она не обернулась.

— Ну наконец-то появился, — сказала она в пространство перед собой. — Думал, может, сбежал уже, как последний трус.

Горячая волна злости поднялась откуда-то из живота, знакомое ощущение, которое я так и не научился гасить в нужный момент.

— Трус? — я услышал собственный голос и не узнал его — Не нарывайся, деточка, пока я тебя на куски не порвал.

Она резко повернулась. Глаза — тёмные, острые, с тем неприятным прищуром человека, который оценивает противника и уже заранее знает результат.

— Да я тебя одной левой положу, малолетка! — в её голосе не было злости. Хуже. В нём читалось снисхождение.

— Попробуй, — я сделал шаг вперёд. — Посмотрим, кто кого положит.

— Клим, — сказал Ори предупреждающим тоном. — Клим, успокойся.

Но я его уже не слышал. Вернее, слышал, но мне было плевать.

— Ой, как страшно, — протянула она насмешливо, и в уголке её рта обозначилась усмешка. — Подросток с кучей комплексов угрожает взрослому специалисту. Может, сначала научишься нормально стрелять, а потом будешь рот раскрывать?

— Стрелять? — в ответ я только усмехнулся, и злость неожиданно сделала меня чуть холоднее. — А ты умеешь, что-то, кроме как языком трепать? Или тебя сюда только поговорить со мной прислали? Хотя я понял, ты специалист совсем по другому виду услуг! Судя по тому, как ты работаешь языком, я даже догадываюсь по какому.

Что-то изменилось в её лице — очень быстро, почти незаметно. Рука дёрнулась к поясу.

— С большим удовольствием я покажу тебе, как воюют настоящие профессионалы!

— Эй! — Ори, в два шага оказался между нами, раскинув руки, как человек, который пытается остановить два несущихся навстречу друг другу транспортных средства. — Прекратите оба! Вы что, совсем озверели?

Ори был выше меня на полголовы, уже в плечах, и в другой ситуации его присутствие, наверное, имело бы значение. Но сейчас уже нет.

— Уйди, Ори! — в моём голосе прорезалось, что-то нехорошее. — Эта сука сама напросилась! Сейчас я её на куски порежу. Она ещё не знает, с кем связалась!

В комнате стало очень тихо.

— Сука? — голос Рейны упал до низкого, ровного регистра — того тона, который бывает у людей за секунду до того, как они перестают сдерживаться. — Повтори-ка это ещё раз, недоросль.

— Су-ка, — произнёс я по слогам. — Хорошо расслышала? И что ты мне сделаешь?

— Сейчас узнаешь.

Она выхватила нож — движение быстрое, отработанное, без лишних жестов. Я был готов, и вытащил свой одновременно с ней. Ори отпрыгнул в сторону, что-то, выкрикнув, но я его уже не слушал.

Мы стояли в метре друг от друга, и я думал: Ножом она владеет. Это не просто поза. Движение выверенные, отточенные.

— Давай. Попробуй.

В этот момент дверь распахнулась.

Финир вошёл без стука — так входят люди, которые давно перестали считать, что их появление требует предупреждения. Его лицо было мрачнее тучи. Он окинул взглядом комнату. Двое с ножами, третий у стены с видом человека, который молится о телепортации. В глазах Финира появилось то выражение, которое, как я уже успел заметить, предшествовало крупным неприятностям для всех присутствующих.

— Что здесь происходит? — спросил он ледяным тоном.

Мы с Рейной застыли, не опуская ножей. Одновременно я посмотрел на камеру в углу комнаты, которая всё снимала. Это значило, он видел всё и появился здесь непросто так.

— Твой подопечный, — процедила она сквозь зубы, чуть повернув голову в сторону Финира, но не спуская с меня глаз, — демонстрирует свой истинный характер.

— А твоя специалистка, — ответил я, — показывает своё истинное лицо. Которое у неё очень смахивает за задницу.

Понял, что она сейчас пустит нож в ход. Только присутствие Финира как-то останавливало её. Что-то в его молчании было такое, от чего инстинктивно не хотелось делать лишних движений.

Финир встал на её сторону. Разумеется.

Это меня ещё больше возмутило и явно порадовало её: уголок рта дёрнулся вверх, совсем немного. Мне было приказано выполнять все её задания и приказы, что зацепило меня даже сильнее, чем сама ситуация. Мои возражения Финир даже не захотел слушать — просто поднял руку коротким жестом, и на этом всё. Аргументов не требовалось. Их попросту не существовало.

Во двор мы вышли втроём — Финир проводил нас до техплощадки, и только там, убедившись, что мы покидаем территорию, а не продолжаем выяснять отношения, счёл свою миссию выполненной и вернулся внутрь.

Нас дожидался гравицикл.

Машина стояла у невысокого бетонного пандуса. Приземистая, обтекаемая, выкрашенная в матовый тёмно-серый цвет. Двухместная, с открытым верхом. Рейна взлетела в седло без малейших колебаний. Движением разумного, который делал это тысячу раз. Мне же пришлось сообразить, куда можно пристроить чехол с винтовкой, не рискуя потерять его при манёврах.

Я ещё возился с крепёжным зажимом, когда мы уже взлетели.

— Если вздумаешь меня лапать или хвататься за меня — пожалеешь, — сразу пояснила она.

В ответ я посмотрел на её спину. Потом — вниз, на удаляющуюся землю. Потом снова на неё.

Вот оно, — понял я с каким-то мрачным удовлетворением. Вот он мой момент мести!

— Не волнуйся, — сказал я громко, перекрывая шум турбин. — Я совсем не собирался хвататься за твой жир или твой целлюлит.

Гравицикл мотнуло так, что я едва удержался одной рукой за поручень — пальцы побелели. Чехол с винтовкой рванулся в сторону, я успел поймать его за ремень. Затем машину мотнуло в обратную сторону — с такой силой, что я почти повис в воздухе, держась на одних руках.

К третьему рывку я уже был готов: вцепился в поручень обеими руками, чехол намертво прижал к себе, вдавил подошвы в опоры до хруста в суставах.

Больше она ничего не говорила.

Я тоже, но понял, ничего не кончено.

Мы летели в сторону центра города. Была ночь. Но на горизонте уже проступала узкая полоса. Местное светило не прозрачно намекало, что скоро явится из-за края планеты. Смотрел на горизонт, держался за поручень и думал о том, что это задание мне нравится всё меньше.

Мы совершили посадку в одном из дворов, и я, наконец, смог разжать затёкшие пальцы.

Место было нехорошее. Старый жилой дом, сейчас непонятно жилой или нет, света не было ни в одном из окон, с двором. Густо заросшей высокой травой и несколькими деревьями, и вокруг всей территории одни высокие заборы.

Единственное, что я понял, что мы где-то в центре города.

Рейна тем временем спрыгнула с гравицикла и, не сказав мне ни слова, отправилась куда-то между домов — уверенно, без колебаний, будто ходила этим маршрутом уже не раз.

— Стой здесь и жди, — бросила она через плечо не оглядываясь. — Если будут проблемы, вызывай по рации.

И скрылась в темноте.

Я остался один.

— Здесь одна проблема, — сказал, не активируя рацию и помолчав, добавил, — но она ушла…

Спрыгнул с гравицикла, положив ладонь на рукоять бластера, замер и слушал. Место было совершенно мне не знакомое.

Ты просто злишься, — сказал я себе. Злишься, и поэтому всё выглядит хуже, чем есть.

Методично обошёл двор — проверил оба прохода, прикинул углы обзора, оценил, где можно укрыться в случае необходимости. Хороших вариантов было мало. Точнее, их почти не было. Место мне положительно не нравилось.

Рейна вернулась минут через десять, молча. Из багажного отделения гравицикла она вытащила небольшой тактический рюкзак.

— Вот, одевай. — Она извлекла балаклаву и очки с узкими тёмными линзами. — И двигайся за мной.

Натянул балаклаву, надел очки. Материал оказался тонким, но плотным, и явно термоактивным, он немедленно подстроился под температуру лица. Хорошая вещь. Мне сразу понравилась. И я даже немного смягчился по отношению к своей новой напарнице. Она уже ушла вперёд. Прихватил чехол с винтовкой, двинулся за ней.

Мы недолго плутали по ночным неосвещенным дворам. Она шла уверенно, выбирая маршрут без колебания, а я шёл за ней в трёх шагах, держал руку у кобуры и старался производить как можно меньше шума.

Вскоре мы вышли к небоскрёбу.

Здание было высоким, с тёмным стеклянно-металлическим фасадом, который в свете начинающегося рассвета казался почти антрацитовым. Офисный тип постройки, судя по всему, нежилой в ночное время. Всего несколько окон светились на верхних этажах.

Рейна тоже надела балаклаву и очки. Достала из сумки небольшой арбалет. Компактный, складной, взвела его быстрым отточенным движением и запустила стрелу вверх.

Стрела была необычной. К наконечнику стрелы крепилась так называемая кошка. Четырёхзубцовый захват из матового металла, сложенный при выстреле и раскрывающийся при контакте с поверхностью. За стрелой немедленно потянулась тонкая нить, почти невидимая во тьме. Кошка ударила обо что-то высоко наверху с едва слышным металлическим звуком. Нить натянулась.

Рейна подёргала нить. Вроде держала.

— Ты сколько весишь? — неожиданно спросила она.

Посмотрел на неё. Она смотрела вверх, вдоль нити.

— Вот прям так сразу я тебе и раскрыл все секреты, — ответил ей.

— Хорошо, — сказала она без видимого раздражения. — Если сорвёмся, это будут твои проблемы.

Наши проблемы, — мысленно поправил я её. Если сорвёмся и полетим вниз, это будут точно наши общие проблемы. В буквальном смысле слова — одни на двоих, от нас мало что останется.

Но вслух я этого говорить не стал.

Мы надели перчатки. У обоих нашлись тактические, с прорезиненными ладонями. Я взялся за нить и посмотрел вверх.

— Ты первая или я?

— Я. Ты за мной. И не отставай.

Она начала подъём — легко, ритмично, с той уверенностью, которая бывает только у человека, который делал это много раз. Я выждал несколько секунд и последовал за ней.

Думал — будет труднее. Но как выяснилось, стена оказалась неровной: в ней были сделаны небольшие продолговатые углубления, декоративные, по всей видимости. Скорей всего часть архитектурного решения фасада, но достаточно глубокие, чтобы вставить в них носки обуви. Держась за нить и опираясь на эти выемки, можно было двигаться наверх вполне систематично: нога в углубление, вес на ногу, руки подтягивают по нити, следующий шаг.

Интересно, кто это предусмотрел, думал я, карабкаясь вверх. Или это просто совпадение? А она знала об этих углублениях заранее?

Ветер усиливался с каждым этажом.

Мы добрались до небольшого декоративного карниза — узкого выступа шириной сантиметров тридцать, опоясывающего здание примерно на уровне двадцать второго этажа. Именно за него зацепилась кошка. Одному на нём разместиться было бы сложно. Вдвоём, стоя плечом к плечу над тридцатиметровой пустотой вообще крайне сложно. Каждый порыв ветра бил в лицо и в плечи, пытаясь сдвинуть нас с места.

Рейна действовала быстро: вбила в стену небольшой крюк — одним точным ударом небольшого молотка, который появился у неё из кармашка на бедре, — и пристегнулась к нему коротким страховочным куском шнура.

— Вон там вверху видишь камеры? — спросила она, не поворачивая головы.

Поднял голову. Над нами, метрах в восьми, тянулась горизонтальная панель — и на ней, на равном расстоянии друг от друга, крепились несколько камер наружного наблюдения. Поворотные головки, широкоугольные линзы. Судя по тому, как они были расположены, они захватывали практически весь фасад и территорию внизу возле основания небоскрёба.

— Вижу, — сказал я.

— Нужно уничтожить те, что смотрят в нашу сторону.

Мысленно выругался. Потом — вслух, тихо, себе под нос.

— Надо было это ещё внизу сказать, — произнёс я. — А то сейчас придётся стрелять с этой жёрдочки.

— Здесь я командир, — спокойно напомнила она. — Стреляй отсюда.

Посмотрел на неё и хотел высказать кто она, но посмотрел на стену за своей спиной, в которой не было ни одного крюка и ни одной страховки у меня. Потом снова на неё и решил, что это не самое лучшее место для этого.

— Тогда держи меня нежно. А то я сейчас свалюсь отсюда.

Глава 15

Стрелять было неудобно и сложно — почти невозможно. Я висел на внешней стене небоскрёба, намертво вцепившись левой рукой в страховочный трос, пока правая сжимала рукоять бластера. Ветер бил в лицо с такой настойчивостью, словно хотел лично столкнуть меня вниз. Прицелился в первую. Выдох. Выстрел. Камера дёрнулась и погасла. Затем вторая, но уже с третьей попытки, потому что трос качнулся в самый неподходящий момент. Третья далась легче: я уже нашёл ритм, поймал паузу между порывами ветра. Попал со второго раза. Итого — шесть выстрелов на три цели. Можно сказать, повезло в таких условиях.

Когда я подал знак, она не произнесла ни слова. Просто взяла арбалет, взвела механизм одним точным движением и выстрелила вверх. Болт с крюком исчез в темноте, а секунду спустя трос натянулся.

Мы продолжили карабкаться наверх.

На следующем уровне нас встретил ещё один карниз, к счастью, более широкий. Здесь уже можно было стоять более-менее уверенно, хотя «уверенно» в данном контексте означало примерно одно и то же: оступишься и твой некролог получится лаконичным.

Воздух здесь был холоднее. Порывы ветра всё настойчивей.

Рейна без промедления достала из внутреннего кармана небольшой прибор. Плоский, размером с ладонь, с несколькими индикаторами вдоль края и прижала его к стене.

— Что это? — поинтересовался у неё, хотя часть меня уже догадывалась что это, и ответ мне не нравится своей очевидностью.

— Глушилка, — коротко ответила она, не отрывая взгляда от индикаторов. — Отключает все системы безопасности на этом участке. Создаёт локальный электромагнитный контур. Всё, что находиться поблизости, на этой стене и внутри слепнет и глохнет.

Про себя я выругался не понимая, зачем я только что мучился стреляя по камерам, но посмотрел вниз и вновь решил оставить своё мнение при себе. Вместо этого спросил:

— А ты откуда знаешь схему здания? — одновременно наблюдая, как индикаторы на глушилке последовательно меняют цвет с красного на жёлтый.

Через несколько минут прибор издал тихий двойной писк, и последний индикатор сменился на зелёный.

— Готово. Теперь окно, — сказала она в ответ.

Она поднялась ещё на пару метров вверх, добралась до окна. Извлекла из рюкзака ещё один непонятный мне инструмент. Странную штуку, похожую одновременно на домкрат и на медицинский зажим, с несколькими присосками на концах. Прижала к стеклу, покрутила центральный механизм. Раздался тихий треск, почти неслышимый на фоне городского гула, рама приподнялась на несколько сантиметров, нарушив герметичность. Рейна подхватила раму и открыла её полностью, тихо, без единого скрипа.

— Лезь! — скомандовала она.

— А ты?

— Я за тобой, — она на секунду задержала взгляд на моём лице прикрытой балаклавой и очками. — И помни: никого не убивать без крайней необходимости. Мы здесь не за этим.

— А за чем тогда я здесь? Побеседовать с охраной об их нелёгкой службе? Или поинтересоваться их пенсионными накоплениями? А может просто оставим им свои визитки?

Уголок её рта чуть дрогнул. Это, пожалуй, было максимальным проявлением эмоций, на которое она была способна.

— Увидишь, — ответила она.

Пролез в оконный проём и оказался в офисном помещении. Тихо. Никого из разумных. Темнота разбавлена синеватым дежурным светом. На столах мерцают индикаторы спящих терминалов, в дальнем углу тихо гудит климатическая система.

Рейна проскользнула внутрь следом за мной, беззвучно, как кошка.

— Куда дальше? — спросил у неё.

Она достала планшет, жестом затемнила экран планшета до минимума и показала мне схему здания. Этажи, коридоры, технические шахты, лестницы. Всё было нанесено на схеме. Удивительно откуда это у неё, подумал я про себя. Такие схемы всегда тщательно скрываются. Да и мне бы не помешала такая схема. Вот только мне мой планшет на операцию никто не выдал.

— Нам нужно вот сюда. — Палец скользнул по экрану. — Это у них вроде серверная. Центральный узел технической инфраструктуры — по крайней мере, так следует из документации.

— А что нам в серверной нужно?

— Ничего, — сказала она таким тоном, каким говорят «не твоё дело».

Ничего. Разумеется. Ничего — это как правило всегда означает что–то важное.

Мы двинулись по коридору. Здание явно принадлежало какой–то крупной корпорации. Это чувствовалось в каждой детали. Везде эмблемы корпорации. Корпоративные лозунги на стенах. Дорогая отделка стен под натуральный камень. Репродукции — или, возможно, оригиналы — на стенах, подсвеченные лампами.

Серверная оказалась именно там, где и обещала схема. Рейна вскрыла замок примерно за восемь секунд. Засёк по привычке. Внутри стоял характерный ровный гул охлаждающих систем, воздух был прохладным и сухим, пространство заполнено рядами высоких шкафов. Индикаторы мигали разноцветными огнями — зелёными, жёлтыми, изредка красными.

Не центральный искин и не вспомогательный вычислительный блок — это я понял сразу. Туда нам так просто ни за что не попасть. Скорее всего, корпоративный архив: хранилище данных. Был бы здесь Ори, он бы определил точнее, а я понятия не имел, что это такое.

Ори. Интересно, как он сейчас?

Я не позволил себе задержаться на этой мысли. Совсем было не время.

Рейна достала из рюкзака очередной непонятный инструмент, открыла один из шкафов и принялась работать. Что именно она делала, я не видел и, судя по всему, не должен был видеть. Устроился у входа в серверную, прислонился спиной к косяку, закрыл глаза на несколько секунд, решив, позволить себе несколько секунд отдыха.

Промышленный шпионаж. Дело обычное. Корпорации шпионили друг за другом так же естественно, как дышали. Копировали данные, воровали разработки, перекупали друг у друга разумных с нужными знаниями.

Начальница подошла и присела рядом. Сложила инструмент в рюкзак.

— Уходим? — спросил у неё.

— Нет конечно, — ответила она.

— Тогда что ждём?

— Охрану. Они должны сейчас проверять все уровни. По регламенту у них каждые сорок минут обход. Нам нужно, чтобы они прошли и убедились, что здесь всё в порядке. Иначе пропавший охранник на этом уровне означает тревогу.

Интересно откуда она знает про обходы каждые сорок минут?

Впрочем, вскоре мы их услышали. Шаги, разные, неравномерные. Они приближались по коридору. Шли спокойно, не таились.

— Опять барахлит охранка, а нас проверять заставляют, — ворчал один — судя по тяжёлому дыханию и чуть шаркающей походке, человек с лишним весом, которому восемьдесят девять этажей давались нелегко даже на лифте. — Ну вот зачем проверять физически, если система должна всё сама отслеживать?

— Да ладно тебе, хоть ноги размять, — ответил ему второй голос, бодрый, молодой. — А то бы всю смену просидели в комнате охраны, уставившись в мониторы как два зомби.

— Да там сейчас матч интересный скоро начнётся. «Звёздные» против «Портовых». Финал конференции, понимаешь? Я на это полгода ждал.

— Успеешь. Двадцать минут обход, и обратно.

— Двадцать минут… — Шаги замедлились у двери серверной. Ручка дёрнулась, раз, другой. Убедились что закрыто и пошли дальше.

Голоса стали тише, потом смолкли. Скрипнула дальняя дверь и вновь наступила тишина.

Рейна выдохнула совершенно незаметно я бы не заметил, если бы внимательно наблюдал за ней.

— Уходим? — спросил я, когда всё стихло.

— Рано, — ответила она. — Мы двигаемся быстрее, чем нужно. Окно по времени открывается через семнадцать минут. Раньше нельзя.

Пришлось ждать. Снова закрыл глаза, слушая гул серверов. Монотонный, почти медитативный.

Наконец мы покинули помещение и двинулись не вниз, как я ожидал, а вверх.

Когда мы наконец толкнули металлическую дверь на крышу, меня встретил холодный утренний воздух и первые серые оттенки рассвета. Небо над городом уже не было чёрным. Оно становилось тёмно–синим, потом переходило в серое, и уже где–то у горизонта в бледно–оранжевое.

Город внизу шевелился, начинался новый рабочий день.

— Вот и добрались, — сказала Рейна, осматриваясь.

Вокруг нас на разной высоте громоздились крыши соседних небоскрёбов, каждая со своей посадочной площадкой, антеннами, вентиляционными коробами.

Город с высоты выглядел иначе, чем снизу.

— Нас интересует вон та крыша, — Рейна указала на соседнее здание. Чуть пониже нашего, чуть правее.

— Крыша? — в ответ я честно ничего не понял.

Зачем нам та крыша?

— Да. Ты должен уничтожить все камеры наблюдения вон на той крыше.

— Зачем? Мы же на этой крыше?

— Так надо. Занимай позицию, а я пока запрошу базу.

Промолчал, достал винтовку из чехла и начал выбирать место для позиции. Дистанция приличная, ветер переменный, с утра особенно непредсказуемый. Нашёл выступ вентиляционного короба, обустроился. Захватил ближайшую камеру в прицел.

Рейна тем временем вызывала по рации.

— База, база, это Пилигрим. Мы на месте.

— База слушает Пилигрима. — Голос в рации был ровным, без эмоциональным, как синтезированный. — Пилигрим, вы немного раньше срока.

— Знаю. Запрашиваю подтверждение поставленных задач.

— Поставленные задачи подтверждаю.

— Это Пилигрим. Принято.

— Что ты на меня смотришь? — Рейна повернулась ко мне. — Камеры не на мне, а на вон той крыше. Работай!

Пилигрим. Ухмыльнулся я. Позывной ей точно подходит. Выглядит она как разумный, который всегда идёт куда–то, куда другим не следует.

Стрелять пришлось с приличной дистанции. Ветер менял направление каждые несколько секунд, и приходилось делать поправку почти на каждый выстрел. Пристрелявшись на первых двух камерах, поймал ритм но всё равно мазал. Ветер слишком часто менял направление. Впрочем камера за камерой гасли на крыше соседнего небоскрёба.

— Готово.

— Это Пилигрим. Все камеры уничтожены, — передала она на базу.

— Принято. Продолжайте по плану.

— Теперь ждём, — сказала она.

— Чего на этот раз? — спросил у неё.

— Охранников, — она ответила, думая о чём-то своем. — Да, и поменяй обойму. На нейротик. Их не убиваем — только вырубаем.

Покопался в подсумке на поясе. Там действительно находились две обоймы с нейротиками, я удивился, получив их в оружейке, но там уточнять не стал. Наверняка оружейник и сам не знал. Мне их выдали без объяснений. Хотел у Финира уточнить для чего они мне, но потом было не до объяснений. Теперь стало понятно, для чего.

Охранники появились на крыше соседнего здания точно по расписанию. Четверо. Они шли по периметру крыши, проверяя камеры наблюдения, бросая взгляды по сторонам, и не ожидая ничего необычного. Первый упал раньше, чем успел осознать, что что–то пошло не так. Второй оглянулся на звук и сел на колени с удивлённым выражением лица. Третий потянулся к рации. Четвёртый вообще не понял, что происходит. Скоро все четверо «устали» и прилегли отдохнуть прямо на крыше мирно отдохнуть. По ним стрелять было проще. Цели большие, даже с учётом ветра.

Думал перезаряжать винтовку перед тем как ожидать новых или сделать это потом.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал.

С севера, на приличной высоте, появился летящий абордажный бот. Небольшой, угловатый, без опознавательных знаков. Он завис над крышей соседнего здания, снизу под ним на тросах висел ящик. Большой. Металлический. Хорошо знакомой формы.

Абордажный бот аккуратно опустил ящик на крышу, отцепил тросы и быстро растворился между небоскрёбами. Причём так быстро, что через полминуты его уже не было видно.

— А откуда он…? — пробормотал я, хотя уже знал ответ. Знал с той самой секунды, как узнал форму. Собственно это и похоже и есть тот самый ящик, что я нашёл в песках.

Значит, всё это время ящик не лежал в хранилище. Значит, его кто–то отремонтировал, и я даже догадывался, кто именно.

На крыше снова появились охранники ещё двое. Они подошли к лежащим коллегам с нарастающим непониманием на лицах и тревогах на лицах. Нейротик настиг и их. Впрочем, как я уже понял, тревога ими уже была поднята.

Шесть спящих тел на крыше небоскрёба зрелище, конечно, живописное, но мысли у меня сейчас были о другом.

— Что они задумали? — сказал я вполголоса, хотя адресовал вопрос скорее себе, чем Рейне.

Ответ пришёл раньше, чем я успел сформулировать себе ответ.

Ящик начал медленно открываться. Открылся.

Из него одна за другой полетели ракеты. Короткие, стремительные вспышки запуска. И одна за другой они стили лететь в соседнее здание. Не по крыше небоскреба, а чуть ниже, по этажам.

Удар. Взрыв. Звон разбитого и падающего стекла. Ещё удар. Взрывы уже внутри здания. Огонь и новые взрывы разорвали утреннюю тишину этого утра.

Опустил взгляд на большую вывеску на небоскребе. Хотя мне был виден только самый верх букв. Но я сумел рассмотреть и прочитать красивые буквы, подсвеченные сейчас заревом пожара: «МИДЛАНД».

— Теперь всё понятно, — пробормотал я, наблюдая, как взрывы озаряют утренний город. Это уже были не ракеты. Это взрывалось что-то внутри здания. Несколько верхних этажей сразу занялись огнём. А внутри все взрывалось и взрывалось. Внизу уже звучали первые сирены.

— Понятно что? — спросила Рейна, подходя и вставая рядом. В отблесках огня её лицо было спокойным.

— Понятно, что это месть.

— Не только, — ответила она, и в её голосе впервые появилась интонация. — Это предупреждение. Мидланд должен понять, что мы можем достать их везде. В любом городе. На любом этаже. В любое время.

Взрывы стихли. Несколько верхних этажей здания Мидланда теперь полыхали, выбрасывая в светлеющее небо тёмный дым. Но небоскрёб устоял. Он был построен так, чтобы устоять.

— А теперь валим отсюда, — сказала Рейна. — Скоро здесь будет полно полиции. И не только полиции.

— Как? По той же верёвке?

— По другому пути. Есть запасной.

Она подошла к краю крыши — и мгновенно перепрыгнула через ограждение и исчезла.

Оригинальный вариант, не сразу понял я, что произошло. Несколько секунд просто смотрел на то место, где она только что стояла.

— Вот дура! — сказал ей вслед.

Потом, когда до меня дошло, и я грязно выругался. Коротко, ёмко, от всей души.

— Кинула сука! Это я дурак!

Профессионал, говоришь? И рванул к краю крыши с винтовкой в руках — но, перегнувшись через ограждение, сразу понял: выстрелить не получится. Края посадочной площадки на крыше, встроенной в конструкцию здания, выступали далеко за линию стен и закрывали всё пространство прямо подо мной. А ещё ниже располагались балконы мешающие мне выстрелить. Я видел её всего мгновение, между балконами, маленькую фигуру внизу, которая только что раскрыла компактный парашют у самой поверхности. Купол мгновенно наполнился воздухом, погасил скорость, и сразу же сложился обратно в рюкзак, аккуратно, автоматически, как только она совершила посадку. Дорогая, должно быть вещь подумалось мне. Вот только у меня ничего такого с собой не было.

После чего она растворилась в толпе.

Утренний поток местных, идущих, летящих, едущих на работу, поглотил её за несколько секунд. И я потерял её.

— Посмотрим, далеко ли ты улетишь без этой штуки, — пробормотал я, и достал из кармана деталь, которую заблаговременно, хотя нет, больше из вредности, открутил от её гравицикла, пока её не было рядом. Небольшой стабилизирующий модуль, без него гравицикл мог взлететь, но управляемость гравицикла падала процентов на семьдесят без него. Полюбовался на него секунду и выбросил с крыши.

Далеко точно не улетит!

Впрочем, одновременно я осознал кое–что ещё.

Парашюта у меня не было. Запасного пути я не знал. И её слова о том, что «если сорвёшься — это будут твои проблемы» неожиданно приобрели буквальный смысл. Тогда, на стене здания, я воспринял их как общую проблему, а сейчас, как выяснилось, эта проблема была лично моей.

Тяжело вздохнул, покрутил головой и первым делом отключил рацию. Незачем им слышать то, что я думал о них.

Девяносто этажей. Высокие потолки — не меньше четырёх метров на каждом коммерческом этаже. Итого — около четырёхсот метров от крыши до улицы. Лестница была единственным выходом, который я знал. А снизу уже выли сирены — и с каждой секундой их становилось больше.

Ну что ж. Бывало хуже. Кажется… Хотя кому я этого говорю, хуже ещё никогда не было.

Подлетел кто-то и приземлился на площадку где-то совсем близко. Машинально спрятался за вытяжку, хотя понимал: совершили посадку ниже меня, и оттуда им меня невидно. Впрочем, летали сейчас в городе мало. Нервы у многих были на пределе, о нападении на имперскую закупочную компанию все в городе знали и понимали, что ответ точно будет. А также понимали по кому этот ответ будет. И судя по горящему соседнему зданию этот ответ не заставил себя долго ждать.

Это война корпораций.

Поэтому лишний раз летать никто не рисковал. Раньше этот центральный район гудел от флаеров и курьерских дронов, от рекламных зондов и частных глайдеров. Небо над городом было таким же заполненным, как и улицы внизу. Но сейчас? Сейчас даже богатые горожане предпочитали оставаться на земле. Поэтому в внизу в городе были постоянные пробки.

Глава 16

Даже полицейские кубы — похожие на летающие холодильники машины с бортовыми номерами и мигающими синими габаритами — и те держались низко, жались к фасадам зданий. Кто именно может сбить — никто официально не озвучивал, но все всё понимали.

Зато сейчас их было много. Слишком много. Осторожно приподнялся из‑за вытяжки, щурясь от едкого дыма, который ветер нёс с соседнего небоскрёба, выглянул и сосчитал: семь кубов уже приземлились возле здания корпорации Мидланд, ещё два заходили на посадку. Синие проблески мигалок расчерчивали утреннее небо холодными вспышками, и в этом утреннем свете здание выглядело как декорация к какому‑то дешёвому триллеру. Только дым был настоящим. И пламя на верхних этажах — настоящим.

Пожарные там тоже присутствовали, но их было заметно меньше. Порывы ветра были сильными: пожар, который поначалу казался вполне управляемым, теперь разгорался всё сильнее. Видел, как в окнах верхних этажей пляшут оранжевые языки, как лопается закалённое стекло от жара и разлетается вниз мелким дождём.

«Красиво», — мелькнула мысль.

Но быстро прогнал эту мысль и сосредоточился на главном: а, собственно, что мне делать дальше?

Ситуация плохая. Назовём её так. Спасало меня пока только то, что им пока не до меня — ни полиции, ни охране корпорации. У них всех хватало работы. Про меня и про вырубленных охранников на соседней крыше они пока не вспомнили. Но это ненадолго.

Прокрутил в голове варианты.

Обратно в здание — нет. Там сейчас полно народу: все сотрудники на рабочих местах, утренняя смена в самом разгаре. Лифты — вообще исключено. Меня охрана через камеры сразу засечёт в таком виде: балаклава, очки, чехол с винтовкой на плече — и немедленно сработает тревога.

Оставалась лестница. Но лестница упиралась в холл внизу, а внизу — охрана и системы безопасности. Биометрия. С боем тоже не прорваться — даже если очень захотеть. Здесь всё серьёзно. Да и на лестнице полно камер наблюдения. А вот работают они или нет — большой вопрос. Глушилку ведь она не забрала. А это значит, она может работать, а может и нет уже: заряд закончился — и всё.

Окно. Оставалось только окно. Но она всё смотала и забрала верёвку с собой. Плюс был только один: рама была незаметно взломана, и сигнализация на ней отключена. Но покинуть здание через то окно можно было лишь тогда, когда в офисе рядом с рамой никого нет. А сейчас там сидят сотрудники корпорации и делают вид, что работают, а на самом деле наверняка смотрят на горящее соседнее здание с видом разумных, которые рады, что это происходит не с ними.

Сейчас начало рабочего дня. Придётся ждать до конца рабочего дня. Другого выхода не было. Спрятавшись за одной из больших вытяжек, я продолжил осторожное наблюдение за происходящим.

Вскоре на соседней крыше настолько обнаглели, что один из охранников выбрался на воздух. Наблюдал за ним с профессиональным интересом. Крупный, плечистый, в оранжево‑синей форме корпоративной охраны — он долго стоял у края, вертел головой, осматривал крышу, потом небо, потом снова крышу. Рука лежала на кобуре. Видно было, что человек нервничает, хотя старается это скрыть.

У меня было сильное желание всадить ему нейротик между глаз. Не убить, а просто выключить, как выключил его коллег. Соблазн был реальным: дистанция удобная, ветер порой совсем стихал. Но я сдержался. Лишний шум сейчас был последним, что мне нужно.

За ним выбрались ещё двое, молодые, судя по движениям. Они переглянулись, что‑то коротко обсудили вполголоса, после чего приступили к делу: стали стаскивать всех вырубленных охранников с крыши к выходу, где у двери уже стояла медик — невысокая женщина в белом жилете поверх тёмной корпоративной формы. Она принимала каждого, быстро осматривала, что‑то говорила в гарнитуру, прижимала пальцы к шее, проверяя пульс.

Один из охранников что‑то сказал ей, кивнув в сторону нашего небоскрёба. Она посмотрела — прямо в мою сторону — и я на секунду перестал дышать, хотя и знал, что с такого расстояния, за вытяжкой, меня не видно. Она что‑то ответила, пожала плечами и вернулась к работе.

После того как всех вырубленных охранников отправили к медику, на крыше осталось четверо. Они подошли к ящику и удивлённо уставились на него — с таким видом, будто обнаружили на крыше живого динозавра. Переговаривались вполголоса; один присел на корточки и заглянул внутрь. Я мог бы объяснить им, что они там не найдут ничего интересного: все ракеты давно улетели. Куда — они, очевидно, уже знали, глядя на горящий небоскрёб через дорогу. Финир подставил их по полной программе. Доказать Мидланду, что они сами не притащили на свою крышу реактивный комплекс, им будет очень непросто — особенно с учётом того, что я позаботился об уничтожении всех камер на крыше перед прилётом абордажного бота. Ни одной записи, ни одного свидетеля.

Да, за исключением меня, но я скорее не свидетель, а исполнитель. Хотя до последнего не знал о целях и задачах на эту миссию.

Осмотрев ящик со всех сторон, они как будто надеялись, что он им что‑нибудь объяснит. После охранники собрались в кружок, пошептались и вскоре покинули крышу.

Но вернулись быстро. На этот раз уже с полицией.

Насчитал четырёх полицейских в тёмно‑сером и с ними двух корпоративных охранников, которые явно чувствовали себя хозяевами положения и держались с той характерной уверенностью людей, которые знают, что территория их. Они облепили ящик со всех сторон. Полицейский следователь — немолодой, с усталым лицом и планшетом в руке — что‑то диктовал, остальные осматривали.

Потом один из полицейских решил заглянуть внутрь.

Понял, что сейчас произойдёт, за долю секунды до того, как это произошло.

Взрыв был короткий и мощный. Но ящик разнесло полностью: от него практически ничего не осталось, только вмятина в бетоне и рваные куски металла, разлетевшиеся во все стороны. Большинство из тех, кто стоял рядом, после взрыва отправились вниз — практически так же, как моя начальница, но без парашютов. Просто вниз. С крыши и до земли. Быстро и окончательно.

Повезло только троим. Эти остались на крыше, живые, хотя и сильно потрёпанные — осколками, взрывной волной. Один держался за ухо и не мог встать. Другой лежал на спине и смотрел в небо с выражением человека, который ещё не понял, что произошло. Третий сидел у края и, кажется, кричал, но я его не слышал — что именно, у меня самого заложило уши после взрыва.

Медик появилась быстро. И сразу стало ясно, что хорошего она там увидит немного.

Вскоре крышу заполнили полицейские — много, с оборудованием, с экспертами. Осматривали всё, что осталось. Что‑то замеряли, что‑то фиксировали. Потом начали с охранниками разговор о том, откуда по ним могли стрелять. Под подозрением было три небоскрёба. Мой, ближайший, стоял в этом списке первым.

Понял, что они скоро появятся здесь. Вопрос был только в том, когда.

Выбор был простой: убираться с крыши сейчас или спрятаться. Вниз идти было рано — там охрана, там сотрудники, там камеры. Огляделся. Четыре вентиляционных короба, квадратные, примерно метр на метр каждый, с решётчатыми крышками на болтах. Ножом открутить крышку — дело полутора минут.

Выбрал второй вариант.

Внутри короба воздух был тёплый, с запахом пыли и смазки. Прямо подо мной работал вентилятор — его защитная решётка и стала моим полом. Я устроился стоя, прислонившись спиной к металлической стенке, и стал ждать.

Вот только вместо полиции на крышу появились двое местных охранников. По голосам — знакомые. Именно с ними мы уже встречались этой ночью около серверной.

— Чисто, — сказал один. Голос хрипловатый, немного задыхающийся — тот самый, с одышкой.

— Смотри лучше, — ответил второй. — Следы могли остаться.

— Да какие следы? Тут ветер такой, что следы за пять минут сдует.

Пауза. Шаги. Судя по звуку, они обходили крышу методично, по периметру.

— Вон там, у вытяжки, — сказал первый.

Мои мышцы напряглись автоматически.

— Что там?

— Да ничего. Просто посмотри.

Ещё пауза. Шаги приблизились, потом удалились. Я слышал, как один из них остановился прямо над моим укрытием — попинал зачем-то решётку — и несколько секунд стоял неподвижно.

— До сих пор тушат, — сказал второй, очевидно, глядя на соседний небоскрёб.

— Угу. Этажей десять уже точно выгорели.

— Там же у них весь управленческий состав сидел.

— Вот именно.

Они постояли молча ещё немного — наблюдали за почти потушенным пожаром, — а потом покинули крышу. Больше никто не появился. Полиция так и не поднялась — видимо, охрана внизу отказала им в доступе, а ордера у тех не было.

До вечера я просидел в вентиляционной шахте. Неудобно, жарко, с занемевшими ногами и мыслями, которые никуда не уходили.

Управленческий состав… Значит, Финир знал, куда целил. И ракеты летели не просто в здание. Они летели по управлению корпорации, которое там находилось. Впрочем, на войне как на войне. Во время нападения на базы имперской закупочной компании были и убитые, и раненые. Болтали, что больше всего погибло в посёлке искателей — по ним первыми прилетело.

Выбрался из вытяжки я уже в темноте, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку: пожар в соседнем здании был потушен, хотя само здание ещё дымилось. Полиция и пожарные разлетелись. Даже толпа зевак, которая наверняка собиралась внизу, разошлась по домам. Небо над городом было тёмным и чистым, если не считать дымной полосы, которая ещё тянулась от верхних этажей небоскрёба Мидланда.

«Пять — один, — подумалось мне. — Но пока в пользу Мидланда».

Кто им отправил их же подарок, несложно было догадаться. И я был уверен: Мидланд не будет долго думать с ответом. Ответ будет. И он будет весомым.

Уже собрался покинуть крышу, когда обнаружилось, что электронный замок — тот самый, который мы аккуратно вскрыли предыдущей ночью, — снова был исправен. Кто‑то успел его починить или заменить. Двери не открывались.

Достал нож и начал методично ковырять замок, не торопясь, вслушиваясь в звуки здания.

Именно тогда я услышал сзади звук подлетающего корабля. Нарастающее гудение, мощнее, чем у гражданского транспорта, — характерное, ни с чем не спутать. Полицейский куб. Он прошёл низко над крышей, завис на секунду и мягко сел в двадцати метрах от меня. Синие огни на борту мигнули и погасли — режим посадки.

Меня они не заметили: небольшой квадрат технической надстройки в центре крыши, где располагались оба выхода, закрывал меня от их поля зрения. Я прижался спиной к стене рядом с дверью и быстро активировал хамелеоновый режим плаща, подстраиваясь под серый бетон стены. Не идеально, но в темноте сойдёт.

Потом крыша в двух местах разошлась. Я и раньше замечал эти квадраты, решил, что это просто технические люки. Оказалось, нет. Из них поднялись две турельные установки, спаренные, явно тяжёлого класса, с плазменными стволами. Они развернулись к полицейскому кубу мгновенно, с механической точностью, которая не оставляет места для сомнений, что ими управляет искин. Дистанция — двадцать метров. При таком калибре они могли бы прошить куб насквозь вместе со всем, что внутри.

Попытавшиеся уже покинуть куб полицейские замерли на пороге. Один из них медленно поднял руки — жест универсальный, понятный без перевода. Остальные не двигались.

А потом двери, которые я пытался вскрыть, распахнулись и ударили меня прямо в плечо.

Охранник в тяжёлом снаряжении — бронекостюм, шлем с опущенным забралом, плазменная винтовка в руках — вылетел наружу и немедленно взял полицейских на прицел. За ним — ещё один. Ещё. Ещё. Они выскакивали быстро, один за другим, каждый раз прикладывая меня открывающейся дверью о стену, и каждый раз я молча отлеплялся и вновь прижимался обратно. Шестеро. Последним выбрался тот самый — с одышкой, хотя в полной амуниции он дышал ещё тяжелее.

Шесть охранников. Плюс двое тех, кто остались внизу, плюс те, кто на пульте управления.

«Если снизу сейчас приедут ещё охранники, из меня точно сделают отбивную. Бесплатно и с удовольствием», — подумалось мне.

На шестом охраннике я придержал дверь — осторожно, ровно настолько, чтобы она не захлопнулась. Он остановился чуть дальше дверного проёма, согнулся, упёрся руками в колени и начал с характерным присвистом тянуть воздух. Тяжёлая амуниция, плюс лестница, плюс экстренный выход явно давались ему непросто. Пока он отдувался, я бесшумно проскользнул у него за спиной и вернулся в здание. После чего сразу — на лестницу.

Если сейчас прибудет подкрепление, оно приедет на лифте. Никто в полной амуниции не потащится пешком по лестнице, если есть лифт. Тем более такие, как этот шестой охранник. И я оказался прав. Лестница оказалась пустой. Тихой. Только лёгкий гул вентиляции и далёкое эхо разговора с крыши: охрана что‑то объясняла полицейским, полицейские что‑то требовали, и по интонациям было ясно, что никто не хочет уступать.

Проблема была в камерах. Несколько штук, установленных на лестнице этажами ниже. Живые они или нет после того, что произошло прошлой ночью, я не знал. Тратить иглы впустую не хотел. Поэтому просто шёл мимо, не останавливаясь и накинув на голову капюшон.

На нужном этаже я остановился и зашёл в коридор. Со вчерашней ночи здесь ничего не изменилось: та же тишина, то же тусклое дежурное освещение, то же панно на стене — плетёное из верёвок, замысловатый узор, который при другом свете и в другое время, наверное, выглядел бы как искусство. Сейчас я смотрел на него как на расходный материал.

Нож вышел из ножен тихо. Я начал методично вырезать куски верёвки — те, что были потолще, те, что выглядели понадёжнее, — и связывать их, считая длину. Панно уменьшалось на глазах, теряло форму, превращаясь из чего‑то декоративного в груду сырья. Верёвка выходила короткой и не особенно внушающей доверие — но выбора не было.

Проверив узлы — дважды, методично, каждый по отдельности, — я привязал один конец к ножке стола и подтащил его к незапертому окну. Тяжёлый стол, массивный, явно не сдвинется. Второй конец верёвки полетел вниз, в ночь.

До земли не хватало метров пятнадцать. Пятнадцать метров — это не четыреста, которые были между крышей и улицей, но это и не один метр.

Наверху голоса стали громче. Полицейские требовали осмотреть крышу. Охранники объясняли: без ордера — нет. Разговор у них шёл по кругу.

В это время я перебрался через подоконник, привычным движением перенёс вес тела на руки и начал спускаться. Верёвка держала. Узлы не ползли. Только под весом тела она ощутимо растягивалась — неприятное ощущение, когда знаешь, что под тобой пустота.

Когда верёвка закончилась, до асфальта оставалось ещё метров пятнадцать. Слишком много для прыжка. Пришлось работать руками: выступы на фасаде, кромки окон, трещины в старом бетоне. Несколько раз под пальцами крошилось, и я успевал перехватиться раньше, чем падал.

Последние три метра — прыжок. Приземление жёсткое. Левое плечо с чехлом болезненно дёрнуло, в колене что‑то отдалось острой болью, и я несколько секунд просто сидел, прислонившись к стене, и дышал. Считал: руки целые, ноги целые, голова вроде на месте. Переломов нет. Это главное.

Поднявшись и прихрамывая, я огляделся. Узкий проход между зданиями — тот самый, откуда мы уходили наверх прошлой ночью. Пустой, тёмный, с запахом горелого, который сюда доносил ветер. Хорошее место, чтобы никого не встретить. Плохое место, чтобы думать о том, что делать дальше.

Снял балаклаву. Воздух коснулся лица — холодный, реальный. Убрал чехол с винтовкой поудобнее под плащ.

Нужно было уходить. Быстро. Полиция была в ярости — это чувствовалось даже отсюда, снизу, по тому как они разговаривали наверху. Попадаться им сегодня не стоило. И завтра тоже.

Проблема была только одна: я не знал, куда идти. Этот район чужой для меня. Никаких гаджетов мне не выдали. Оружейник сказал: режим минимального снаряжения.

Глава 17

Несмотря на ночное время, улицы жили своей беспокойной жизнью. Прохожие — любопытствующие, зеваки, ночные гуляки — все стекались к небоскрёбу Мидланда, где ещё курился едкий дым. Пожарные дроны нарезали в чёрном небе круги вокруг здания, заливая раскалённые конструкции пожарной пеной. Кто‑то просто стоял с запрокинутой головой, уставившись в дырку, зиявшую в боку здания, как пробоина в борту корабля. Остальные возвращались домой после вечерних развлечений. Рядом призывно мигали вывески баров, стриптиз‑клубов и казино, чьи голографические логотипы плавали в воздухе на уровне третьего этажа.

Сам я шёл в этой толпе медленно, с руками в карманах, стараясь слиться с потоком. Плащ на мне был перекрашен в нейтральный серо‑бежевый, стандартный городской тон, который носили здесь многие местные жители. Капюшон слегка надвинут — не вызывающе, а так, будто от холода или от дыма. Толпа запоминает тех, кто спешит или останавливается. А я шёл в такт с толпой. Прихрамывал при этом, конечно, но старался компенсировать лёгким наклоном корпуса, будто просто устал после долгой смены.

На колено лучше было не смотреть. Там что‑то явно было не так: каждый шаг давал горячую вспышку боли от середины бедра до щиколотки, а сустав ощущался так, словно внутри перекатывались битые стёкла. Не сломано вроде — сломанная нога не сгибается вообще. Но и радоваться было нечему.

Вскоре я свернул в боковую улицу и почти добрался до места, где оставил гравицикл.

Нет, я не рассчитывал на нём улететь — сразу по двум причинам. Первая: выбрасывая с крыши запчасть от него, небольшой, но совершенно незаменимый стабилизационный блок, я лишил машину возможности нормально управляться. Без него будет крайне сложно куда‑то улететь. Вторая причина была проще и обиднее: я понятия не имел, как им управлять.

Мне просто хотелось знать: улетела эта сука или нет? Удалась моя мелкая пакость или нет?

К самому месту, где раньше стоял гравицикл, я близко подходить не стал. Любой профессионал на её месте оставил бы там что‑нибудь неприятное.

Активировал скрыт и невидимость плаща. Выглянул из переулка, прижавшись к углу стены, и навёл бинокль.

Гравицикл стоял на месте. Никуда она без этого блока не смогла улететь и просто его бросила. Я даже позволил себе секунду злорадства. А потом бинокль дрогнул у меня в руках.

Там было движение. Или шорох. Или тень, качнувшаяся не в ту сторону — не сразу я понял, что именно. Просто появилось ощущение неправильности, которое я почувствовал раньше, чем успел осознать.

«Неужели она там до сих пор?» — пронеслось в голове.

Достал и расчехлил винтовку, приложился к прицелу. Выставил стандартное ночное видение, потом переключился на тепловой режим.

И не поверил своим глазам.

Убрал голову от прицела, протёр глаза, снова посмотрел. Ничего не изменилось.

Вокруг гравицикла росла густая высокая трава, сантиметров семьдесят, не меньше, переходящая в кустарник. За кустарником росло несколько деревьев. И везде — за каждым кустом, в каждой ямке, на многих ветках деревьев — тепловые пятна человеческих тел. Позиции рассредоточены, перекрывают все углы обстрела и все пути отхода. Это была засада, выставленная на меня разумными, которые умеют это делать. Но сидели они здесь давно — видимо, ещё со вчерашнего дня — и уже устали пялиться в прицелы. Сейчас они только делали вид, что кого‑то высматривают.

Командира спецназа Мидланда я обнаружил на ветке дерева. Он сидел там, как ночная птица, с биноклем у лица и смотрел точно в мою сторону. Чуть левее и правее от него, тоже на ветках, расположились снайперы. Насчитал четверых. Значит, их было не меньше шести. По флангам наверняка дежурили ещё.

Мне удалось даже рассмотреть наклейки на их бронекостюмах. Здесь находился весь спецназ Мидланда, усиленный весьма внушительным полицейским подразделением.

— Ну‑ну, — негромко сказал я им.

И вспомнил, что у меня в обойме заряжены нейротики.

Это инъективная игла — шприц с нервно‑паралитическим зарядом контактного действия. При попадании вызывает немедленное отключение двигательной функции на срок от двадцати минут до трёх часов — в зависимости от места попадания и индивидуальной нейрочувствительности, — говорилось в инструкции к ним.

В защищённые зоны работает хуже, но голова у командира, хотя и была в шлеме, но забрало шлема было открыто. Именно туда я и прицелился. Ветра здесь во дворах практически не было…

Нейротик попал ему чуть выше бинокля — точно в лоб.

Раздался хруст ломающихся веток. Потом что‑то грузное, в тяжёлой амуниции, рухнуло вниз и приземлилось с характерным звуком, который производит разумный в тяжёлой броне, падающий практически с четырёхметровой высоты.

— Созрел! — воскликнул я и немедленно рванул оттуда.

Колено немедленно напомнило о себе вспышкой боли. Бегать с таким коленом — то ещё удовольствие. Но спецназ в полной боевой амуниции весит гораздо больше. В такой обвязке долго не побегаешь. Кроме того, полицейского куба или другого транспортного модуля поблизости я не заметил: значит, пришли пешком и засаду держали уже давно. Уставшие, затёкшие, с онемевшими ногами от долгого неподвижного сидения.

«Оторвусь, — подумал я. — Главное — первые две минуты».

Сзади раздались яростные крики и топот. Падение командира с дерева не осталось незамеченным — там явно началась суета. Но не стреляли. Может, хотели взять живым. А может, не успели заметить, откуда я стрелял. Так или иначе, оттуда я ушёл без выстрелов за спиной.

Проскочив между домами, я выскочил на широкую улицу. Здесь было светло: гирлянды городской иллюминации, голограммы магазинных витрин, шум вечернего трафика. Разумные возвращались после развлечений небольшими группками. Сразу сбавил темп, заставив себя перейти на быстрый шаг. Старался раствориться в потоке прохожих, сменив цвет плаща.

— Стоять! — донеслось сзади. — Полиция!

Я не обернулся. Ускорил шаг, насколько позволяло колено, и нырнул в первый попавшийся переулок — тёмный, узкий, с чуть продавленными каменными плитами под ногами.

Здесь было темно и почти тихо. Прислонился к стене спиной, закрыл глаза и несколько секунд просто слушал своё дыхание, пытаясь его успокоить.

Шагов преследователей пока слышно не было. Но это не значило, что они отстали: могли рассредоточиться, вызвать воздушную поддержку.

Рука сама потянулась к рации, но я остановился.

«А стоит ли?»

После того как она меня так красиво подставила, выходить в эфир было бы ошибкой. Кто знает, кто сейчас слушает переговоры на базе? Если Финир действительно решил меня сдать Мидланду — а это, скорей всего, так, — меня они решили подставить. Это было очевидно. Вопрос оставался только один: Ори — он по‑прежнему на базе, один и ничего не знает.

Осторожно выглянул из переулка. На широкой улице стало тише — основной поток прохожих рассеялся. Зато в паре кварталов мигали синие огни полицейских машин: один, два, три патрульных куба. Они оцепили и прочёсывали квартал у гравицикла методично, от угла к углу.

Серьёзно искали. Очень серьёзно.

Нужно было найти укрытие до утра — и придумать план. Бродить по городу с винтовкой, хромой ногой, пока за тобой охотится вся местная полиция вместе со спецназом Мидланда — хуже идеи придумать сложно.

В глубине двора — за ржавой оградой, почти невидимой в темноте — угадывались контуры старых гаражей. Один стоял чуть приоткрытым, замок на нём висел сломанный: кто‑то давно взломал и забросил. Хромая, я добрался до него и заглянул внутрь.

Пусто. Куча мусора по углам, кусок старой промасленной ткани, несколько пустых жестяных банок из‑под масла. В центре — куча песка, намётанная через дыру в дырявой крыше.

Забравшись внутрь, аккуратно прикрыл за собой дверь, разместился на куче песка лицом к входу. Винтовку положил рядом, под правую руку, заменил обойму на обычную.

«Финир? Или Пилигрим работала на кого‑то ещё?» — думал я. Хотел вздремнуть, но сон не шёл.

В том, что эта дамочка бросила меня на крыше и организовала засаду у гравицикла, у меня сомнений не было. Хотя по уму: гравицикл был не мой, и возвращаться к нему я не должен был. Неужели они так легко меня просчитали, что я из любопытства подойду проверить?

Видимо, да. Она знала, что я остался на крыше, и сообщила об этом Мидланду или напрямую полиции. Мидланд, зная, что я всё ещё в здании, выслал куб на крышу, чтобы спугнуть меня, захватить или выгнать из здания.

Вопрос: почему они не ждали у здания, из которого я стрелял? Ответ очевиден: они не знали, с какого именно. Поэтому ждали у транспорта — рассчитывая, что рано или поздно я там появлюсь.

Это могла сделать только Пилигрим. Только она знала место посадки — и сделала это намеренно, чтобы сдать меня. Здесь всё было понятно.

Сложнее было другое. Мидланд зафиксировал, как абордажный бот сбросил ящик на крышу — это наверняка попало в камеры наблюдения. Даже если Имперская закупочная корпорация захотела бы повесить всё на меня как на единственного исполнителя, ничего бы не вышло: не мог я одновременно вести огонь по охранникам с одной крыши и пилотировать бот на соседней. Физически не мог.

Или они планировали заявить, что именно я нанял пилота? Пилот скажет: «Получал приказ от меня, знать не знал, что в ящике». А Имперская закупочная корпорация вроде как вообще ни при делах. А ведь именно я нашёл этот ящик — и об этом знал весь караван. Все слышали мои переговоры с начальником каравана. Наверняка кто‑то из наёмников мог это рассказать Мидланду. А Имперская закупочная корпорация сослалась бы на то, что это был мой трофей, так как именно я его нашёл. И как я им распоряжусь, они понятия не имеют.

«Красивая схема», — подумал я невесело. Для суда, может, и прошло бы.

По факту моя роль в этой операции была простой: не подпустить охрану соседнего небоскрёба к ящику до момента, пока он не выпустит содержимое. Причём убивать охранников соседнего здания никто не хотел — это было специально оговорено. Почему? Чтобы не ссориться с корпорацией, которой принадлежит соседнее здание, не открывать ещё один фронт. Разумно. Но при этом несколько охранников всё равно погибли — свалились с крыши при взрыве ящика. Спишут на случайные потери, они сами к ящику сунулись.

Похоже, я слишком рано посчитал счёт «пять — один» в пользу Мидланда. Меня они не захватили. На крыше я был в балаклаве — ни лица, ни примет. Единственный момент, когда я мог засветиться, — когда влепил нейротик в лоб командиру спецназа. Но там было темно, я стрелял из переулка, и они бросились в погоню уже после. Вряд ли кто‑то успел засечь направление выстрела и разглядеть лицо стрелка.

Так что, как ни старалась эта дамочка меня сдать, ничего не вышло.

«Посмотрим, что утром заявит Мидланд», — подумал я.

После чего я понял, что за последние двое суток не спал вообще. Адреналин закончился — и меня попросту срубило.

Утром я проснулся рывком. Посмотрел на ворота. По узкой полоске света понял, что следующий день в самом разгаре, а я проспал добрых двенадцать часов.

У меня был припрятан банковский чип на чёрный день. Сумма там была небольшая, но на планшет должно хватить. Выглянул из гаража и огляделся: тихо. Вышел из переулка на улицу. Только закопчённое здание Мидланда говорило о том, что здесь вчера происходило. Пожар давно закончился. На улице не было ни полиции, ни других спецподразделений — только прохожие, идущие по своим делам.

Вскоре я добрался до остановки аэроэкспресса и там сориентировался, где нахожусь. Оказалось, совсем недалеко от моей заначки. Вскоре я купил самый дешёвый планшет, первым делом открыл местные новости и несколько секунд просто смотрел в экран, не веря тому, что там написано.

Во‑первых, Мидланд по всем каналам обвинял в нападении Имперскую закупочную компанию. Официальные пресс‑релизы, интервью директора службы безопасности, съёмка соседней повреждённой крыши здания. Подача была грамотная: Мидланд — как жертва злонамеренной корпоративной агрессии, не более и не менее. Это меня совсем не удивило.

Во‑вторых, и вот этого я не ожидал, Мидланд сумел захватить Пилигрима. Как и когда — об этом не было ни слова. Она сидела перед камерой: избитая, с рассечённой бровью и явно недавно вправленным носом — и давала показания. Причём всё время улыбалась. Широко, безмятежно, почти радостно — как человек, которому только что сообщили очень хорошую новость. Такой я её за всё время нашего короткого знакомства не видел ни разу. Один раз она рассмеялась прямо посреди ответа — и якобы журналист опрашивающий её, явно не знал, как на это реагировать.

«Препараты», — сразу понял я. Кто‑то хорошо поработал над ней. Она отвечала на всё охотно и с видимым удовольствием, не осознавая, что говорит. Сыворотку правды, похоже, использовали. Разумный после неё становится открытым и разговорчивым, но не понимает, что происходит. Процедура дорогая и запрещённая. И очень неприятная, особенно когда отходишь после неё — если верить сети, конечно.

В‑третьих, она оказалась не наёмницей, как я подумал. Она являлась штатным сотрудником службы безопасности Имперской закупочной корпорации — причём в довольно высоком звании. Присланной, вероятно, именно потому, что у Финира шли провал за провалом, и корпорация решила исправить ситуацию, взять контроль собственными силами.

Обо мне в репортажах упоминалось вскользь — пару раз, без деталей, без фотографий: некий наёмный стрелок, предположительно связанный с Имперской закупочной компанией. Не более. Похоже, Мидланд сделал выводы: когда они с помощью прессы раздували мою роль, а потом получали неожиданные последствия, теперь решили не акцентировать на мне внимание. У них появилась более интересная дамочка.

Потом показали командира их спецназа — хорошо мне знакомого. Крепкого, с огромным синяком, занимающим почти всю правую половину лба и уходящим под правый глаз и немного под левый. Журналисты обступили его у входа в полицейское управление. Он держался с показным достоинством разумного, которому очень неловко, но признавать это он не намерен.

— Где вы так неудачно? — спросил кто‑то из первого ряда с невинным видом.

— Ударился о защитную дугу при посадке куба, — отрезал командир.

— А как прошёл остальной полёт? — крикнул кто‑то из задних рядов, явно зная ответ заранее.

Командир только прорычал что‑то неразборчивое и зашёл в здание. Дверь за ним закрылась. Журналисты засмеялись. Оператор поймал крупный план захлопнувшейся двери — и я подозревал, что эти несколько секунд войдут в вечерний дайджест.

Уже собирался выключить планшет, когда появилось заявление пресс‑службы Имперской закупочной корпорации. Корпорация категорически отрицала причастность к нападению. Показанная девушка никогда в их структурах не работала, и они о ней ничего не знают. Они сами являются жертвой агрессии со стороны корпорации Мидланд, который несёт полную ответственность за уничтожение трёх баз Имперской закупочной компании. Далее следовал перечень претензий.

Пресс‑секретаря немедленно завалили вопросами. А я выключил трансляцию.

Картина стала ясной. Пилигрим действительно являлась сотрудницей Имперской закупочной компании, скорее всего, присланной Финиру в помощь, а то и поставленной над ним. С учётом его счёта с Мидландом — вполне понятное решение. Она оценила ситуацию и решила нанести ответный удар по Мидланду их же методами. Технично, дерзко — и почти сработало.

Почти? Потому что ей нужен был козёл отпущения. И такой разумный нашёлся быстро. Я подходил идеально: наёмник, уголовник без родных и близких, с репутацией человека, который делает грязную работу и не задаёт лишних вопросов. А вот Ори нельзя было трогать: он сотрудничает с флотом, а я — никто. Поэтому она решила подставить и слить Мидланду меня — будто это была моя личная идея, и я сам её осуществил.

Вот только получилось у неё, как в старой поговорке: «Не рой яму другому — сам в неё попадёшь». В яме оказалась именно она. Как именно это произошло, оставалось для меня открытым вопросом. Где‑то этот «профессионал» просчиталась. Теперь она сидела у них в заключении и отдувалась за всё.

«Поделом», — подумал я и почувствовал злорадство.

С этим всё стало понятно, но что мне сейчас делать?

Возвращаться на базу нельзя: квартиру проверят в первую очередь. К Тахиру тоже нельзя — лейтенант знал об этом месте, он всегда там меня и находил. В зоосад, теоретически, можно: меня там не ждут. Но именно потому, что знают мою любовь к этому месту, именно там и могут поставить наблюдение. Они изучили мои привычки. Это раздражало.

Есть ещё хочется, — констатировал я. За последние сутки я съел одну сухую печеньку, которую нашёл в ящике стола, когда привязывал к нему верёвку. Это не еда. Это насмешка над едой.

Кредиты у меня ещё были. Включил планшет, определил своё местоположение и нашёл ближайшую остановку аэроэкспресса — три квартала. Терпимо.

По дороге переключил плащ — сменил ночной тёмный режим на песочно‑бежевый. Лучше было бы уехать утром, когда народ валом шёл на работу и я растворился бы в толпе совершенно. Но я просто проспал.

Нога болела — терпимо, если не думать. Я старался не хромать, ставить ногу аккуратно, распределяя вес. Медленно, но верно добрёл до остановки. Сел в первый же подъехавший вагон, накинул капюшон, устроился у окна и позволил аэроэкспрессу везти меня куда угодно.

А куда мне надо?

Ответ пришёл сам собой. Я давно туда собирался — просто не было подходящего повода. Теперь повод появился: мне нужно было укрытие.

База Бари.

Сменил вагон и направился туда. Маршрут помнил хорошо.

По пути наткнулся на небольшой магазинчик — из тех, что торгуют всем подряд: от сухих пайков до запасных деталей к бытовой технике. Купил десяток армейских рационов в вакуумной упаковке и три упаковки игл для винтовки, совместимых с моим оружием.

Базу я нашёл без труда. Занял позицию в канаве около дороги — глубокой, поросшей травой по краям, с хорошим обзором на проходную. И методично снял три камеры, установленные над воротами.

Глава 18

Из проходной никто не вышел.

Подождал. Снял ещё две камеры на периметре, на углах забора.

Снова никакой реакции.

Странно. Любая нормальная охрана после потери пяти камер должна была поднять тревогу. Хотя бы выслать кого‑нибудь посмотреть.

Почесав затылок, я ещё подождал — минут двадцать, пока не начало темнеть. Небо над городом медленно меняло цвет с серо‑жёлтого на тёмно‑лиловый, зажигались первые фонари. Из проходной так никто и не появился.

Тогда я встал, подошёл к проходной и подёргал дверь.

Заперто.

Тогда, недолго думая, я перемахнул через забор рядом с проходной — там, где он был пониже, — и приземлился на территорию базы.

Только ветер сейчас гулял по нынешней территории базы наёмников. Он гнал рыжую пыль, заметал следы в проходах между постройками.

Стоял у проходной и осматривался.

База наёмников Бари — вернее, то, что от неё осталось.

Стальные ворота гаражей были выломаны — не аккуратно вскрыты, а именно выломаны или вырваны, варварским методом. Сейчас они висели на одних петлях, время от времени скрипя под напором ветра, издавая тот тоскливый звук, какой бывает у всего брошенного и забытого.

Немного приоткрыв один из гаражных боксов, я сразу понял: здесь всё вывезли до меня. Голый пол в разводах масляных пятен, пара ржавых болтов в углу — вот и всё, что осталось от имущества наёмников, которых я знал.

Но меня интересовала оружейка Бари.

Оружейная комната располагалась в торце первого этажа, за двойной дверью с кодовым замком. Вернее, когда‑то располагалась. Дверь — массивная, стальная, которую я помнил всегда запертой, — теперь открыта нараспашку, слегка перекошенная, с вырванной напрочь петлёй. Кто‑то явно не утруждал себя сложностью взлома — просто взял и вырвал.

Большой железный шкаф, в котором Бари хранил оружие, с наклейками от каких‑то давних рекламных кампаний, стоял открытым настежь. На полу валялось то, что не сочли нужным забирать: треснувший пластиковый приклад от дробовика, несколько пустых магазинов, моток ржавой проволоки, инструкции к оружию, которого здесь больше не было. Всего остального больше не было. Кто‑то здесь побывал до меня и знал, что брать.

Вышел из оружейки и остановился на улице у двери. Встал, прислонившись к стене, и задумался.

И тут нахлынуло: парни сидели здесь — кто на бордюре, кто прямо на земле, — гоняли друг другу байки, ждали выезда. Галдели, ругались, смеялись. Они тогда приняли меня с Ори нормально, без лишних вопросов.

А теперь все они там, в песках. Остались там навсегда. Из всей той компании сюда вернулся только я. Ну и Ори — но его я вытащил, и, если бы не вытащил, он бы тоже там остался.

Мне стало грустно.

К Бари у меня было много вопросов. К остальным — нет. Они просто выполняли работу.

Злость проснулась быстро. Я вскинул винтовку, нашёл взглядом камеру у соседей — ту самую, в которую Бари когда‑то просил меня попасть, проверяя меня. Один выстрел — почти не целясь. Камера разлетелась. А я даже не почувствовал удовлетворения.

После этого направился на второй этаж — в офис, где никогда прежде не бывал.

На втором этаже тоже побывали. Вынесли практически всё. Остались лишь два старых дивана, потёртых до основания, с торчащими пружинами, и полукруглый столик между ними, весь истыканный ножами — чьё‑то развлечение. Обошёл весь этаж. Пустые комнаты — двери открыты, в каждой только пыль. Здесь когда‑то обитал Крит, которого я в глаза ни разу не видел.

Ничего от него не осталось. Ни запаха, ни следа.

Прошёлся по периметру, заглядывая в окна. Двор внизу был пуст. Только ветер гонял песок по бетону.

«Место неплохое, — решил для себя. — Можно здесь перекантоваться какое‑то время. А может, и дольше».

Остановился у окна. База была заброшена, но не разрушена. Электричество работало — лампы в коридоре горели. Водопровод тоже был исправен. И главное: кто будет искать беглеца в месте, которое уже обыскали и разграбили? Иногда самое безопасное место — это то, где уже побывали.

Устроившись на одном из диванов, я достал планшет. Уведомление от Ори пришло полчаса назад. Я смотрел на его имя в списке контактов несколько секунд, прежде чем открыть.

«Клим, если получишь это — не пытайся связываться. Эвакуируемся с базы. Финира арестовало СБ флота. Твоя напарница поёт в Мидланде как соловей, сдала всех. За тебя полмиллионная награда. Будь осторожен. — Ори»

— Вот дерьмо, — пробормотал я, перечитывая сообщение во второй раз. Потом в третий. Потом отложил планшет на колено и уставился в потолок.

Финира арестовали? Поёт как соловей?

По большому счёту, это само по себе ничего не значило: с начальником СБ флота они были старые друзья, и арест, скорее всего, прикрывал его от ненужных вопросов — всего лишь. Это означало одно: идёт расследование, и вся корпорация под подозрением. Вопрос только в том, кто именно это расследование проводит. А ещё — что меня теперь ищет не только Мидланд, но и половина планеты. За полмиллиона кредов люди начинают смотреть на соседей другими глазами.

Вариантов у меня было немного: сидеть здесь и ждать, пока меня найдут; или бежать куда глаза глядят; или думать. Сначала думать, потом действовать.

В одной из комнат второго этажа я задержался. Угловая, два окна: одно смотрело на дорогу, другое — во двор. Хороший обзор. Видно далеко. Я притащил и поставил диван так, чтобы сидеть у окна и видеть оба направления одновременно, прислонил к стене винтовку.

Достал сухпай, вскрыл упаковку. Жевал медленно, без аппетита, глядя на дорогу. Пыль. Горизонт. Марево от жары — и никакого движения.

Сколько здесь можно просидеть? Еды — дней на десять, может, чуть больше, если экономить. Вода — не проблема. Боеприпасы в порядке. Но рано или поздно кто‑нибудь появится: охотники за головами, полиция, просто любопытные. Нужно думать о долгосрочной перспективе.

Пока мне вначале стоит отдохнуть, прийти в себя.

Лёг на диван. Сон был чутким, поверхностным. Не сон даже, а что‑то между дрёмой и бодрствованием, когда слышишь каждый звук и каждый шорох заставляет открыть глаза. Ветер за окном. Скрип одной из гаражных дверей. Где‑то далеко — звук двигателя, проехавшего и утихшего.

В целом ночь прошла спокойно.

Утром встал с рассветом. Небо за окном было серым, с розовым мазком на горизонте — красиво, если бы было время любоваться. Снова обошёл базу. Тихо. Позавтракал пайком и занял пост у окна с биноклем.

День тянулся медленно. Вдалеке изредка проносились машины по дороге, поднимая короткие пыльные хвосты, но к базе никто не приближался. К вечеру я окончательно убедился: место действительно заброшенное. По крайней мере, на время.

Значит, можно планировать более долгое пребывание.

Но к третьему дню я уже понял, что так долго здесь не высижу. Не потому, что скучно или страшно, а потому, что сидеть и ждать — это не план. Полмиллиона кредов за голову — это уже не просто полиция. За такие деньги берутся профессионалы. Те, которые умеют искать и умеют находить.

Включил планшет. Просмотрел новости. Мидланд продолжал требовать моей выдачи, называя меня «опасным террористом» и «наёмным убийцей». Имперская закупочная корпорация всё отрицала, но как‑то вяло, без энтузиазма — видимо, у них хватало своих проблем.

Ори больше не писал. Либо не мог, либо не хотел рисковать.

Вечером я принял решение прогуляться. Не на базе же весь остаток жизни сидеть. Нужно было понять, что происходит снаружи.

Дождался полной темноты — не просто сумерек, а настоящей темноты. Выбрался с базы через дыру в заборе с северной стороны — её я нашёл ещё на второй день и сразу, для себя, отметил как запасной выход.

Ближайший бар находился недалеко — километра полтора по прямой, если идти вдоль разбитой дороги. Невзрачное место: пара десятков жилых домов, небольшой магазинчик и этот бар.

Подходил осторожно. Остановился в тени у угла здания — в пяти метрах от открытого окна, из которого тянуло дешёвым пивом, жареным луком и чужими разговорами. Прижался к стене и прислушался.

— … Слышали про награду? — говорил кто‑то — низкий, с хрипотцой голос немолодого человека. — Полмиллиона за какого‑то парнишку.

Я не был удивлён. Обо мне сообщали в рекламе постоянно.

Осторожно, буквально на сантиметр, сдвинулся к краю окна и заглянул внутрь. Бар был небольшим, но заполненным почти полностью. Потёртая стойка, несколько столиков с разнокалиберными стульями. За стойкой стоял полный, кряжистый мужчина в белом фартуке, засаленном по краям. Медленные движения человека, который никуда не торопится и методично протирает стаканы. За столиками сидело человек десять местных. Разный народ. Обычная компания для такого места.

Говорил пожилой мужчина с густой седой бородой. Это у него был хриплый голос. Сидел вальяжно, локти на столе, кружка в руке. Рядом с ним — двое помоложе, явно местные работяги. У стойки пристроился ещё один, совсем молодой — не старше меня, наверное.

— Слышал, — кивнул один из местных работяг. — Говорят, он положил кучу народу из Мидланда. Хотел уничтожить всё руководство, но не вышло.

— Да ладно, — махнул рукой третий. — Один пацан против целой корпорации? Сказки всё это.

— А ты видел, что с их зданием стало? — возразил бородач, подавшись вперёд. — Несколько верхних этажей снёс. Это же сколько надо было взрывчатки туда затащить и не попасться?

— Может, и не один он был, — предположил бармен, не прерывая своего занятия со стаканом. Голос у него был ровный, без интонаций. — Может, у него целая банда.

— В объявлении про одного написано, — сказал бородач. — Клим Варгос, семнадцать лет. Фотка есть.

— Покажи фотку, — попросил кто‑то из дальнего угла.

Бородач достал планшет, неторопливо, привычным жестом человека, которому нравится быть в центре разговора, повернул экран к остальным. С моего места я не мог разглядеть изображение, но реакция присутствующих была красноречивой: кто‑то хмыкнул, кто‑то наклонился рассмотреть поближе.

— Обычный пацан, — пожал плечами один из работяг. — Таких тысячи.

— Да, но этот взорвал несколько зданий в центре города, — напомнил бармен, откладывая один стакан и берясь за следующий. — И до сих пор где‑то прячется.

— Вот совсем не не несколько зданий, — поправил молодой парень у стойки недовольно, будто журналистские преувеличения его лично задевали. — Несколько этажей Мидланда. Я сам видел. Это разные вещи. Думаете, он здесь, в округе?

— А где ему ещё быть? — ответил бородач с видом человека, которому всё очевидно. — В городе его ищут всей полицией. Логично сбежать в пустыню, залечь где‑нибудь.

— Может, стоит поискать? — предложил кто‑то — голос молодой, с азартной ноткой, которая бывает у людей, когда деньги кажутся близкими. — Полмиллиона всё‑таки. Где ты ещё столько заработаешь?

— А ты что, один пойдёшь? — усмехнулся бармен. Первый раз за всё время — с интонацией. — Если он правда такой опасный, как говорят, лучше не связываться.

— Можно группой, — настаивал энтузиаст. — Человек пять‑шесть. С нормальным оружием.

— И что, по всей пустыне шарить будем? — скептически произнёс другой. — Она ж огромная. Там можно год бегать и никого не найти.

— Есть места, где можно спрятаться, — сказал бородач задумчиво, словно прокручивая что‑то в голове. — Старые базы, заброшенные фермы. Можно проверить по списку.

Мне очень не понравилось направление разговора. Ладонь слегка вспотела.

— Парни, вы вообще новости смотрите? — произнёс кто‑то из угла — голос немолодой, чуть насмешливый. — Этот парень гонял полицию вместе со спецназом по зоосаду. Прихватил заодно охрану зоопарка. Говорят, нескольких из них он там скормил местной зверюге.

— Что значит — гонял? — переспросил молодой.

— То и значит. Он им там неприличные знаки показывал, а они его пытались поймать. Кто там кого ловил — до сих пор непонятно. Этот парень говорят избил охрану зоосада вместе с прилетевшим полицейским спецназом на глазах у посетителей. Посмотри с сети. Ну что, кто-то ещё хочет его поискать?

Послышались смешки. Несколько человек переглянулись.

— И чем закончилось?

— А ничем. Как видишь — парень на свободе. А несколько полицейских, говорят, всерьёз пострадали. Командир спецназа лично обещал поймать его и посадить до конца жизни. Так до сих пор ловит.

— Парень совсем не прост, — медленно произнёс бармен, откладывая наконец полотенце и ставя стакан на полку.

— Ещё бы, — согласился бородач. — Но полмиллиона — это полмиллиона.

Разговор продолжался ещё минут двадцать. Они обсуждали мои возможные укрытия с такой деловитостью, будто это был рядовой вопрос. Делили награду, которую ещё не получили. Спорили о методах поиска. Часть склонялась к тому, чтобы реально организовать группу. Другие считали это слишком рискованным мероприятием. В конце концов ни к какому решению не пришли — идея повисла в воздухе, как дым, который не рассеивается.

Именно в этот момент я услышал, как бородач произнёс — спокойно, как о деле решённом:

— Завтра съезжу в город. Узнаю подробности. Может, есть информация о том, где его видели последний раз.

— И что потом? — спросил бармен.

— А потом соберём группу и прочешем округу. Методично. Квадрат за квадратом.

Дальнейшее я уже не хотел слушать. Отходил тихо. На открытый участок вышел, только когда бар скрылся за поворотом. Потом ускорил шаг.

На обратном пути думал о услышанном. Ситуация мне не нравилась. Это была не городская полиция с протоколами и отчётностью — это были местные: голодные, с простой мотивацией и хорошим знанием местности. Такие опасны по‑другому. Они не будут объявлять о начале операции. Просто однажды появятся.

База Бари — одно из очевидных мест для проверки. Я бы сам с неё начал. Нужно было либо готовиться к обороне, либо искать другое укрытие. Но где? Другие базы наёмников, которые я знал, скорее всего, уже на карандаше у охотников за головами. В город нельзя — там полиция. Пустыня глубже — проблема с припасами, а в случае ранения или болезни шансов почти нет.

Станция? Наверняка у планетарного лифта усилена охрана. Нужны документы. И деньги на билет. И физиономия, которое не совпадает с той, что висит сейчас в каждом объявлении.

Связаться со старыми знакомыми? С кем именно, когда за тебя полмиллиона?

Вернулся на базу и лёг на диван. Смотрел в потолок. Трещина в штукатурке всё та же, никуда не делась. Сон не шёл — в голове крутились обрывки услышанного, варианты, контрварианты и снова обрывки. «Квадрат за квадратом». Слова бородача были неприятно конкретными для любителя лёгких денег.

К утру я так и не придумал внятного плана. Только понял одно: сидеть и ждать больше нельзя. Нужно действовать. Как именно — пока не знал, но это уже был другой вопрос.

После завтрака занял пост у окна. Солнце вставало быстро, как всегда в пустыне, — и уже в девять утра воздух дрожал над бетонным двором, а горизонт плавился в мареве. День обещал быть жарким.

Около полудня вначале со стороны дороги послышался звук, а потом появилось облако пыли. Приближалась какая‑то машина.

Потянулся к винтовке. Раскрыл чехол и достал винтовку. Поставил рядом с собой. Приоткрыл окно.

Взял бинокль и сфокусировался на воротах базы. Одна или две багги подъехали снаружи к воротам и остановились. Ехали медленно, почти крадучись — так едут разумные, которые что‑то ищут или боятся спугнуть добычу раньше времени.

«Похоже, поисковая группа», — подумал я.

Быстрее, чем я ожидал здесь появились.

Прижался к стене, стараясь не отсвечивать в окне.

База Бари выглядела именно так, как и должно выглядеть место, которое давно бросили. Здесь давно ничего ценного не было, но они решили проверить это место.

Техника остановилась у ворот. И через забор начали перебираться разумные в разномастном снаряжении. Никакой военной выправки, никакого единого стиля. Может, охотники за головами, наёмники или падальщики — кто их разберёт. Одни в камуфляже, другие в гражданском, но у всех оружие наготове. Они рассыпались полукругом и принялись осматривать проходную и ворота изнутри.

Глава 19

Один из них — рослый, с белым платком, обмотанным вокруг головы, — подошёл к двери проходной, попытался открыть её. Потянул за ручку. Ещё раз. Покрутил головой и что‑то крикнул остальным — слов я не разобрал: расстояние было приличным. Но по его жесту всё было понятно: заперто. Группа рассыпалась и двинулась в мою сторону.

Время решать: вступать в бой или попытаться незаметно уйти?

С одной стороны, их не так много — семь, максимум восемь разумных. Я хорошо видел их через бинокль: несколько двигались неуверенно, двое топтались у машины, явно нервничая. При грамотной тактике их можно было нейтрализовать. С другой — нужна ли мне эта перестрелка? А если кто‑то из них успеет передать сообщение по рации…

Пока я размышлял, один из поисковиков добрался до гаража. Осмотрелся. Скользнул взглядом по окнам здания, в котором я стоял, и не задержал его — не заметил меня в тени комнаты. Он начал осматривать ворота гаража с внутренней стороны и, видимо, заметил там мои следы. Я чертыхнулся про себя мысленно. Нужно было вчера вечером замести всё, но было темно, и я решил, что сегодня с утра, когда будет светло, всё сделаю.

Решение пришло само собой: стрелять.

Коренастый распахнул ворота, и на территорию медленно вкатилась первая багги — широкая, с большими колёсами, явно переоснащённая под пустынные рейды. На крыше — турель с плазменным орудием, пока задранная вверх.

Вот и всё. Вариантов больше нет.

Поднял винтовку и уже привычным движением прижал приклад к плечу. Выбрал цели. Первая игла попала ему точно в грудь. Похоже, командир у них осел на песок, даже не поняв, что произошло: он медленно, почти бережно лёг на раскалённый асфальт. А я уже захватывал в прицел другого.

Остальные услышали слабый звук выстрела, заметались, пытаясь понять, откуда стреляют. Второй выстрел, третий — ещё двое упали.

— Снайпер! — заорал кто‑то надорванным, испуганным голосом. — В здании!

Этот крик разорвал тишину утра. Оставшиеся резко передумали осматривать территорию и кинулись к багги, пригибаясь и петляя. Четвёртая игла настигла водителя как раз в тот момент, когда он запрыгивал в машину: он завалился внутрь кабины неловким, перегнутым через сиденье телом.

Двое успели добраться до багги и укрыться за ней. Оба сразу открыли ответный огонь — плазмой, не целясь, просто в сторону здания. С такого расстояния попасть из бластера в конкретную цель в тёмном оконном проёме было практически невозможно, но я был не уверен, что они сейчас это понимают.

Времени у них не было.

В ответ я спокойно прицелился и дождался, когда один из них высунется из‑за укрытия, чтобы понять: там я ещё или уже поменял позицию. Голова, плечо — совсем ненадолго из‑за багги. Пятый выстрел. Попадание.

Последний понял, что дело плохо и что он остался один. Он что‑то прокричал, потом метнулся к водительской двери, попытался завести багги. Рука металась по панели в поисках электронного ключа.

Ключа у него не было. Ключ остался у того, у гаража, который умер первым.

Несколько секунд он лихорадочно шарил по панели, по карманам, по мёртвому телу напарника рядом. Потом выскочил из машины и рванул к воротам на своих двоих — последняя ставка, весьма отчаянная.

Шестой выстрел настиг его на полпути.

Наступила полная тишина.

Опустил винтовку и перевёл дыхание. Всё заняло совсем мало времени.

Подождал несколько минут, наблюдая в бинокль за телами. Никто не шевелился. Никто не пытался отползти, притвориться мёртвым, вызвать подмогу. Все мертвы.

Спустился вниз по тёмной лестнице, придерживаясь рукой за шершавую стену, и вышел на территорию базы. Жара снаружи была сильной. Подошёл, осмотрел первое тело — готов. Не останавливаясь, направился к багги.

В багги обнаружил три рации — все разные, — запасы воды в пластиковых канистрах, армейские пайки в вакуумной упаковке и, самое интересное, планшет без пароля с картами, на которых были отмечены районы поиска. Как я и думал, они действовали методично.

На одной из карт красными крестиками были помечены уже проверенные места — около двух десятков точек. База Бари тоже была отмечена, но просто кружочком. Видимо, «подлежит проверке».

Теперь этот кружочек можно было вычеркнуть. Но появятся новые поисковые группы — и рано или поздно кто‑то заметит, что эта группа не вернулась и не выходит на связь.

Обыскав тела, нашёл несколько банковских чипов, боеприпасы к нескольким типам оружия, один неплохой бинокль с цифровым увеличением и документы. Стал изучать их, присев на сиденье багги.

Большинство, судя по картам ФПИ, оказались не местными — с трёх‑четырёх разных планет. Судя по снаряжению, это профессиональные охотники за головами, привыкшие работать в любой точке освоенного пространства. Единственным, кто из них оказался местным, был бородач — я сразу узнал его лицо, хотя сейчас оно застыло в гримасе удивления. Именно он тогда в баре подбивал всех заняться моими поисками, размахивал руками, предлагал разделить вознаграждение, подстрекал. Теперь «отподстрекался». Именно он был у них главным, как я понял.

На планшете обнаружил мою фотографию — качественную, явно снятую камерой где‑то в городе, — и под ней подробное описание. Информации было много: рост, вес, приметы, предполагаемое вооружение, характерные манеры поведения, перечень известных навыков. Кто‑то указал даже мои вероятные тактические предпочтения: «Предпочитает дистанционный бой, избегает рукопашной, работает в одиночку». В ответ я только улыбнулся, вспомнив свой бой с падальщиками, когда я против них с одним ножом воевал.

Тем не менее кто‑то очень хорошо меня изучил.

Стало понятно: это не случайные наёмники, соблазнившиеся объявлением о вознаграждении. Кто‑то собрал досье на меня. Я даже подозревал, кто именно.

Меня мучил один вопрос: зачем им я? Если у них в руках Пилигрим? Впрочем, рассуждать особо было некогда. Требовалось заняться зачисткой территории.

Закинул тела в багги одно за другим — тяжёлая, неприятная работа, которую нужно делать молча и быстро. Засыпал все следы крови на территории и отогнал машину подальше от базы, в пустыню. Там выкопал неглубокую яму в песке, чтобы не было видно с воздуха, и присыпал тела. Пустыня умеет хранить тайны: через неделю от следов здесь ничего не останется.

На багги приехал обратно и спрятал её в одном из гаражей базы. Запер ворота. Смотрел на замок несколько секунд.

Теперь у меня был транспорт, дополнительные припасы и, возможно, несколько часов до появления следующей группы поисковиков. Немного.

Изучив карты более подробно — уже внутри, в тени, с кружкой горячего напитка из трофейного термоса, — понял масштаб проблемы. Вокруг было отмечено множество потенциальных укрытий: брошенные базы, фермы, законсервированные технические объекты. Все подлежали проверке. Работа была поставлена серьёзно, с ресурсами и терпением. Такое делают только за хорошие деньги. И делают, когда очень нужно.

Но у меня появилась идея.

Сидеть и ждать — не в моём характере. Вместо того чтобы прятаться и ждать, пока меня найдут, можно самому перейти в наступление. Охотники за головами работали группами, имели несколько баз.

Вечером изучил карты ещё раз. Несколько групп поисковиков базировались в городе и на одной крупной заброшенной базе — судя по количеству пересекающихся маршрутов.

С неё и начну.

Подготовился к выезду тщательно, не торопясь, и вечером выехал с базы Бари — возможно, в последний раз.

База охотников за головами оказалась примерно такой, как я и ожидал: полуразрушенное здание — приземистое и широкое, с сохранившейся крышей и выбитыми окнами на верхнем этаже. Когда‑то здесь, судя по всему, располагалась мастерская или небольшой завод: остатки кран‑балки торчали из проёма в стене, на бетонном полу у входа валялись ржавые детали каких‑то механизмов. Теперь это место использовали те, кто охотился на разумных.

Забор вокруг этого места был невысоким, с дырами в нескольких местах — совершенно не рассчитанный на серьёзную оборону, скорее обозначение границы.

Припарковав багги за небольшим холмом примерно в километре от базы, я взял бинокль и отправился на разведку пешком. Шёл медленно, используя рельеф: пригибался за дюнами, останавливался, наблюдал.

Первым делом изучил подходы и пути отхода: три входа через дыры в заборе на разных участках, один широкий проём — явно проездной — и несколько точек, откуда можно было уйти незаметно под прикрытием здания. При желании через несколько проходов можно было на багги как заехать внутрь, так и выехать. Это было хорошо — это означало, что место не ловушка.

В паре километров от базы виднелось недостроенное высотное здание — этажей семь или восемь, без стёкол, с торчащей арматурой. Хороший наблюдательный пункт. Но для стрельбы слишком далеко. Моя винтовка была точной, но не на такие расстояния: как я понял, эффективная дальность в полевых условиях составляла около четырёхсот метров — дальше начинало сказываться влияние ветра и гравитационный снос иглы.

Место для позиции выбирал долго и тщательно, обходя подходы с разных сторон. Нужна была дюна достаточно близко, чтобы можно было эффективно работать, но не настолько близко, чтобы меня заметил кто‑то из охраны (а она здесь была) или случайный взгляд из окна. В итоге остановился на невысоком песчаном холме примерно в трёхстах метрах от базы, чуть правее центра. Он был выше ограждения на полтора метра, что давало хороший обзор всей территории и большей части двора. Ветер дул слева направо, почти попутный.

Движение на базе было: несколько багги приезжали и уезжали в разное время, разумные входили и выходили из здания небольшими группами. Серьёзной активности не замечал — рутина, обычный рабочий день людей, занятых поисками. Ближе к вечеру активность усилилась: машины начали возвращаться одна за другой. Видимо, поисковые группы заканчивали смену. Этого я и ждал.

Значит, сейчас соберётся командование. Подведут итоги. Поставят задачи на завтра.

С наступлением темноты приступил к основной части плана. Осторожно подкрался к выбранной дюне с наветренной стороны — меньше шансов, что почуют запах, если у кого‑то здесь окажется хорошее обоняние, — прихватив с собой винтовку и несколько пластиковых пакетов с песком для упора. Выкопал неглубокую лёжку — ровно так, чтобы можно было лежать в полном горизонтальном положении, не поднимаясь над гребнем, проверил сектора обстрела. Угол обзора позволял контролировать весь двор и оба входа в здание.

Устроившись в позиции, накинул плащ‑хамелеон поверх. Ночь опустилась быстро: здесь, в пустыне, темнота приходила резко, почти без сумерек. Небо над головой было густым, тёмно‑синим, усыпанным звёздами двух систем — местного жёлтого карлика и далёкого, едва различимого голубого гиганта, который отсюда смотрелся просто яркой точкой.

Часа через два на базу заехала третья багги за вечер. Въехала уверенно, прямо в центр двора. Это были именно те, кого я и поджидал: из машины выбрались трое в хорошем снаряжении — не рядовые бойцы, а люди с видом командиров, привыкших отдавать приказы и получать отчёты.

Все вышли из машин и собрались в центре двора, около стола под навесом из выгоревшего тента. Так было не так жарко, и под ним было чуть прохладнее, чем в нагретом за день здании. Все развернули карты на планшетах, и началось бурное обсуждение. Голоса доносились отчётливо в ночной тишине.

— Южный сектор прочесали полностью, — говорил высокий мужчина в потёртом камуфляже, двигая пальцем по карте. — Три заброшенных базы проверили, одну ферму. Нигде никого.

— У нас на востоке то же самое, — отвечал другой, невидимый за краем тента. — Хотя в одном месте нашли свежие следы — похоже, машина стояла. Но они уже старые, суток трое.

— А группа Макира что‑то долго не возвращается, — заметил третий — пожилой, с седой бородой, сидевший чуть в стороне на перевёрнутом ящике. Голос у него был спокойный, с хрипотцой — голос человека, повидавшего многое. — Должны были отозваться к обеду. На связь так и не выходят.

— Рация могла сломаться, — сказал высокий, но без особой уверенности.

— Макир не из тех, кто теряет рации, — ответил бородатый.

Самым активным из всех был тот, что разворачивал карты, — невысокий крепкий мужчина лет сорока, с бритой головой и аккуратно подстриженной чёрной бородой. Он размахивал руками, что‑то объяснял, тыкал пальцем в разные точки на карте с уверенностью человека, который привык, что его слушают. Командир. Мозг операции.

— Завтра возьмём северо‑западный сектор, — говорил он, не обращая внимания на слова о группе Макира. — Там есть несколько хороших мест для укрытия: три старых базы снабжения и старый законсервированный энергетический узел. Идеально для одиночки с запасами. А вы проверьте ещё раз западные фермы — по карте там…

Он не договорил.

Моя первая игла попала ему точно в голову. Я видел это в прицел: быстрое, неестественное движение, будто кто‑то резко дёрнул за нитку. Мужчина удивлённо посмотрел вниз, попытался что‑то сказать — губы шевельнулись, но звука не вышло, — и он рухнул лицом на планшет с картами.

Остальные поначалу замерли — те несколько секунд, которые требуются, чтобы осознать: что‑то не так. Потом упали на землю и поползли. Кто‑то кинулся к багги, пригибаясь на бегу. Кто‑то попытался укрыться в здании, кто‑то упал на землю и прикрылся ящиками. Под навесом перевернули стол — слабое укрытие, но хоть что‑то. Началась суматоха: крики, топот.

— Снайпер! — орал кто‑то надорванным голосом. — Всем в укрытие, снайпер!

Второй выстрел настиг того, кто бежал к ближайшей багги — молодой, быстрый, почти добежал. Третий — мужчину, который пытался спрятаться за углом здания, но не успел: слишком далеко было от него до угла, слишком близко была моя позиция.

Работал я методично, без спешки. Стрелял как в тире, только менял мишени.

Плазма полетела в разные стороны — беспорядочная, хаотичная, в никуда. Синие разряды хлестали по песку, по небу. Никто из них не понимал, откуда я стреляю: плащ‑хамелеон делал меня невидимым с такого расстояния, а у игольной снайперской не было ни вспышки — только небольшой пшик, едва слышный.

Через десять минут стрельба прекратилась — у меня кончились патроны в обойме. Они тоже перестали беспорядочно стрелять. На базе воцарилась мёртвая тишина. Большая часть уцелевших успела спрятаться в здании. Я хорошо видел их через прицел: периодически они мелькали у окон, осторожные — взгляд наружу и сразу укрыться. Пытались засечь позицию с помощью термосканеров, но это был дохлый номер: температура песка и моего тела была практически одинаковой.

Выйти из здания никто не решался.

Это было правильное решение. Уложить ещё нескольких я был совсем не против.

Подождал ещё минут десять, наблюдая в бинокль за территорией. Потом сказал тихо, сам себе:

— Эти до утра не вылезут.

Покинул позицию и быстрым шагом, используя складки рельефа, добрался до багги. Пора убираться отсюда, пока не прилетели полицейские дроны. А они их наверняка уже вызвали.

Операция, как я посчитал, прошла успешно. Этот вечер точно отобьёт многим желание охотиться на меня. Цена за мою голову может быть какой угодно высокой, но креды мёртвым не нужны — это я им сегодня наглядно показал.

Изучив карту на планшете уже в машине, решил направиться в местный курортный комплекс — то, что здесь называли «Лазурным берегом». Место находилось довольно далеко от города. Добираться придётся долго, но именно поэтому там меня вряд ли будут искать.

Был ещё один способ — аэроэкспресс: несколько часов, комфорт, кондиционер. Но, боюсь, местная служба безопасности не будет рада там меня видеть. Слишком много охраны постоянно ездило в этом вагоне.

Нет. Только пустыня.

Запустил двигатель багги и выехал в ночь.

Глава 20

В посёлок искателей ехать не хотелось. Курорт — совсем другое дело.

Богатые туристы, расслабленная атмосфера, сотни разумных, которые думают только о прохладном напитке и следующем массаже. Среди такой толпы легко затеряться. Люди с деньгами не смотрят под ноги. Они смотрят на котировки акций и на меню ресторанов. Именно там я решил стать невидимым.

Ехал я всю ночь. К рассвету добрался до небольшого оазиса: несколько чахлых пальм, куст с мелкими серыми листьями, тень — редкая, как добросовестный чиновник, но всё‑таки тень. Загнал багги под деревья, заглушил двигатель и лёг прямо на сиденье, подложив под голову свёрнутую куртку. Снаружи уже начинало розоветь небо, и первые лучи тянулись по горизонту, не торопясь — точно так же, как у меня не было никакого желания двигаться дальше.

К полудню жара стала невыносимой. Торопиться было некуда. Лучше добираться ночью. Падальщики здесь, к счастью, были редкостью. Один или два раза они пытались захватить аэроэкспресс, но быстро поняли, что игра не стоит свеч: в вагонах ездила весьма внушительная охрана с курорта. Плюс вагоны были оснащены автоматическими системами огня — стационарными турелями на шарнирных креплениях — плюс большая скорость вагона. Такая система могла отразить атаку в радиусе трёхсот метров без участия человека.

Падальщики предпочитали атаковать одиночные грузовые конвои восточнее — там, где не было таких систем. Один раз они даже подорвали монорельс, но почти все внутри вагона тогда погибли. После взрыва падальщики, кроме множества проблем ничего не получили. Не досталось им богатых рабов, за которыми они охотились, — и потом сами еле ноги оттуда унесли: туда прилетела целая стая дронов с курорта и долго за ними гонялась по пескам. Вроде бы даже всех перебили. В последнее я не особо верил, но с добычей они точно обломались.

С наступлением сумерек я тронулся дальше. До курорта оставалось ещё несколько дней пути.

Ехал, ехал, остановился. Включил планшет, чтобы свериться с картой — рутинная проверка маршрута, которую я делал уже в сотый раз. Красная линия тянулась через экран, огибая дюны и обходя зоны с пометкой «опасность». Я водил пальцем по карте, прикидывая расстояние, — и тут планшет неожиданно пискнул.

Я уставился на экран. Сообщение. Здесь. Посреди пустыни.

— Это как так? — я вслух произнёс это в пустую темноту вокруг. Голос прозвучал странно — непривычно после часов молчания. — Как планшет умудрился принять сигнал? Здесь же сети быть не должно.

Взглянул на индикатор в углу экрана. Одна полоска сигнала — слабая, но есть.

Несколько секунд я смотрел на неё с тупым удивлением, потом сообразил. Всё время, пока я ехал, я держался возле линии аэроэкспресса — так было проще ориентироваться по рельефу. А у аэроэкспресса, немного дальше по трассе, были ремонтные мастерские и несколько жилых домов — небольшой технический посёлок, невидимый в темноте, но с работающей станцией связи. Именно поэтому я и поймал сигнал. И именно поэтому получил сообщение от Ори. Ещё перед отъездом, проверил свою почту, в надежде найти там сообщение от Ори, но там ничего не было.

Сейчас же пришло сообщение, оно было коротким и странным:

«Туда, куда ты движешься, ехать не стоит. Там тебя ждут. Возвращайся. Есть дело».

Я перечитал сообщение. Потом ещё раз. Потом отложил планшет на колени и уставился в темноту перед капотом, где фары освещали пустой песок.

Откуда он знает, куда я еду? Этот вопрос был непонятным и очень неприятным. Я никому не говорил о курорте — ни словом, ни намёком.

Кто меня там ждёт? Какое дело? И вообще — от Ори ли это сообщение? Стиль был не совсем Ори. Ори писал иначе, многословнее, с лишними словами. Здесь же всё было сухо, по‑деловому — коротко, как приказ.

У меня сложилось впечатление, что это писал Финир. Или Ори, но под диктовку Финира. Если это так… Финир под стражей — это одно. Финир на свободе и с доступом к связи — это совсем другое. В моем понимании кто-то должен был понести ответственность за попадание Пилигрима к Мидланду. И этот кто-то должен быть Финир. Впрочем в этом я был совсем не уверен.

Не верил я Финиру. Уже давно не верил. Не мог он не знать про подставу с Пилигримом. Подставить меня Пилигрим пыталась явно с его одобрения.

С одной стороны, если это прислал именно Финир, значит, он что‑то знает. Предупреждение может быть настоящим. С другой — а если это очередная ловушка? Заманить меня обратно в город и сдать Мидланду?

Не верил я ему. Слишком много всего было между нами — и слишком мало из этого «всего» было честным.

А если это всё‑таки Ори? Но здесь всё не сходилось по другой причине. Откуда он знает, куда я еду? И откуда знает о засаде?

Ещё раз перечитал сообщение. Решил открыть и почитать новости.

К моему удивлению, меня больше не искали с помощью рекламы так активно, как раньше. Ещё несколько дней назад моё лицо мелькало в каждом новостном блоке, в каждом рекламном баннере на информационных стендах. Теперь — тишина. Видимо, Мидланд уже знал, куда я еду, и решил не тратить креды на публичную рекламу. Зачем шуметь, если засада уже подготовлена?

Корпорация снизила сумму за мою голову. Теперь она предлагала всего сто тысяч вместо пятисот. Это было интересно само по себе. Значит, либо я стал менее опасен в их глазах, либо ситуация изменилась.

А ещё — суд. Между корпорациями Мидланд и «Имперская закупочная» состоялся арбитраж. Я пробежал глазами заголовки и невольно усмехнулся: ну надо же, поделили меня в суде, даже не позвав.

В итоге, взвесив все за и против, я развернул багги. По дороге обратно несколько раз останавливался — отдохнуть и ещё раз перечитать новости, сохранившиеся в планшете. Материалы арбитража были объёмными, но фрагментарными: журналистов внутрь не пускали, и всё, что попало в сеть, было аккуратно отфильтровано.

Три судьи за высоким столом, несколько адвокатов с каждой стороны. Началось всё с того, что «Имперская закупочная» обвинила Мидланд в нападениях на собственные базы. Мидланд ответил отрицанием — спокойно, уверенно, с пачкой экспертиз. Потом часть записи была вырезана — видимо, там, было что-то интересное, — и разговор перешёл к нападению на конвой. Это меня почти не интересовало, об этом я и так всё знал. Я промотал дальше.

А вот дальше началось по‑настоящему важное. На гравицикле той дамочки — Пилигрима — стоял маяк. Скрытый, установленный в корпус гравицикла, так, что его не нашли бы при поверхностном осмотре. Мидланд отказался говорить, где и когда этот маяк был установлен. Когда мы вылетели с базы, они сразу узнали о нашем маршруте и отправили следом дрон. Место нашей посадки они знали идеально. Но, как утверждал их адвокат — тот самый хорошо знакомый мне пухляк, который всё время пытался со мной договориться, и с ним ещё трое сухопарых неизвестных. Как они утверждали о задании Пилигрима они ничего не знали.

Здесь я фыркнул. Конечно, они ничего не знали. Установили маяк совершенно случайно на пролетавший мимо гравицикл. Если поставил маяк — значит, подозревал. Или знал. Просто не захотели это признавать.

Дальше дрон зафиксировал всё: как мы карабкались по фасаду здания, как оба появились на крыше; как я стрелял по охранникам на соседней крыше, с вентиляционного короба; как сбросили ящик; как она прыгнула с края, оставив меня одного с отсутствием плана. Не было у них только записей о том как мы летели и садились. Видимо дрон прилетел позднее. Когда мы уже одели балаклавы и очки. Здесь мне точно повезло.

Дрон всё заснял — в хорошем разрешении. Потом они переключились на Пилигрима в толпе внизу, а меня пока оставили без внимания. Решили, что я тоже прыгнул следом, — и бросили все силы на поиск нас внизу. Жаль, они не знали, что парашют мне на операцию забыли выдать. Мне самому это казалось невероятным: как вообще можно забыть парашют на такую важную операцию? А тем более — забыть меня на крыше. Но факт оставался фактом: пришлось мне прятаться в вытяжке, и благодаря этому они меня потеряли.

Пилигрима взяли спецназовцы Мидланда прямо у её гравицикла. За всё время разбирательства ни разу не прозвучало моё имя. Отпуск Варгос. Они знали, что я там был, но всё время использовали формулировку «неизвестный второй террорист». Кто был вторым, они, несомненно, знали. Но вот я всё время был в балаклаве, очках и прикрыт капюшоном плаща, а также в перчатках. Так что моя физиономия нигде не засветилась, как и моя ДНК.

Небоскрёб, где я прятался, они так и не смогли осмотреть. Охрана здания заблокировала им вход. Без осмотра — нет улик. Нет улик — нет доказательств.

Получается, вся операция была под наблюдением Мидланда с самого начала.

Эта мысль была некомфортной. Они знали о маяке, за нами следили с помощью дрона, вели записи всего происходящего. Но не вмешивались. Ждали. Или не понимали до последнего, что было задумано.

Или второй вариант напрашивался сам собой, хотя я не хотел его принимать. Им был нужен повод — конкретный, задокументированный, с видеозаписями — чтобы обвинить «Имперскую закупочную». Поэтому они не останавливали нас, чтобы мы делали именно то, что им требовалось: организовали провокацию. Но вот они не думали, что по ним прилетит их же ракетами.

И Пилигрим… Маяк на её гравицикле. Когда его установили? Может, она с самого начала работала на Мидланд? Или её завербовали позже? Слишком много у меня к ней было вопросов. Слишком мало ответов.

На суде Пилигрим держалась спокойно — для разумного, которого обвинили в нападении и терроризме и которому светит двадцать лет колонии. Это требовало определённого самообладания. Она заявила, что на записи её заставили говорить под действием неизвестных препаратов, что она не имеет никакого отношения к взрыву и никогда не работала на «Имперскую закупочную».

На вопрос судьи: «Что же вы делали на крыше небоскрёба поздно ночью?» — она ответила, что хотела посмотреть рассвет.

Никто, разумеется, ей не поверил. Судьи, посовещавшись, выписали дамочке двадцать лет. Скрытая камера в серверной зафиксировала факт установки ей шпионского оборудования. Устройства, которое перехватывало все разговоры и данные сети в радиусе действия и передавало их установщику оборудования в зашифрованном виде. Профессиональное, шпионское, дорогостоящее, запрещённое в нескольких системах оборудование.

Пилигрима после этого вывели из зала суда.

Совсем не чувствовал к ней жалости. Она меня бросила на той крыше.

Потом снова пошли разборки между корпорациями. «Имперская закупочная» обвинила Мидланд в том, что он сам организовал удар по собственному зданию — ради повода обвинить конкурента. Мидланд ответил, что у него нет подобного оружия. Тогда адвокат имперцев заявил, что ему точно известно: порошок производится не здесь, но производится — именно корпорацией Мидланд.

Потом вызвали пожарного, который тушил пожар в здании. Пожарный оказался аккуратным человеком: он взял образцы с места происшествия. Анализ образцов показал, что при ударах по конвою и базам «Имперской закупочной», а также при ударе по зданию Мидланда использовалось одно и то же вещество. Характеристики совпадали с тем, что производит Мидланд. На это Мидланд ответил, что вещество имеется в свободной продаже.

Судьи долго совещались. В итоге так никого и не обвинили, предупредив обе стороны, что если продолжат в том же духе, последствия будут серьёзными. На этом закрыли заседание.

Главный вопрос: а помирились ли они вообще?

Весь этот арбитраж был попыткой примирения — принудительного, под давлением судей. Но что‑то мне говорило, что ни одна из сторон конфликта не собиралась примиряться. Особенно Мидланд: корпорация с такими связями наверху могла позволить себе открытое противостояние с имперскими структурами. Это требовало либо безумной самоуверенности, либо очень серьёзной поддержки. Обычно это означало второе.

Насчёт Ори я почти не беспокоился. Наверняка сейчас сидит на станции под прикрытием СБ, пьёт что‑нибудь горячее и делает вид, что всё под контролем.

Три дня спустя я вернулся на базу Бари.

База встретила меня привычной мёртвой тишиной. Ветер по‑прежнему гонял песок по пустому двору — длинные тонкие струйки, которые змеились вдоль стен и оседали в углах. В гаражах царило то же запустение: открытые ворота, тёмные боксы, ржавые инструменты на стеллажах. Никаких следов чужого присутствия.

Спрятал багги в том же боксе, закрыл ворота, поднялся в свою комнату на втором этаже. Комната тоже не изменилась: тот же старый диван, тот же стол, истыканный ножами.

Устроившись на диване, достал планшет и написал Ори: «Вернулся. Можем встретиться».

Ответ пришёл через несколько минут:

— Отлично! Место встречи предлагаешь ты.

Я думал несколько минут, перебирал варианты. Потом написал:

— Помнишь здание, откуда нас обстреляли? Где лейтенанта ранили? Возле старой базы «Имперской закупочной». Завтра в полдень.

— Согласен. До встречи.

Отложил планшет и посмотрел в потолок.

Место я выбрал не случайно. Заброшенное здание, хорошо знакомое мне. Множество входов и выходов — четыре точно. Если это засада, у меня будут варианты для отхода. Хорошая видимость с верхних этажей: можно заранее увидеть, кто и откуда приближается. И ещё я хотел посмотреть, что стало с базой «Имперской закупочной»: что там теперь, кто там теперь.

На следующий день я прибыл к зданию за час до назначенного времени. Брошенный административный корпус бывшей «Имперской закупочной» стоял неподалёку. Солнце едва перевалило за зенит, отбрасывая длинные тени от покорёженных металлических конструкций, торчавших из соседних развалин. Со стороны базы тянуло горелым пластиком.

Занял позицию на третьем этаже. Отсюда хорошо просматривались все подходы. Выставил винтовку на самодельную опору из перевёрнутого ящика, снял предохранитель и стал ждать, не отрывая взгляда от прицела. Доверия к кому‑либо у меня больше не было.

Ровно в полдень они приехали. К зданию подкатила знакомая багги. Она выглядела так же, как я её запомнил: пыльная, с вмятиной на левом борту и треснувшим передним стеклом, залепленным полосой прозрачного скотча. Машина остановилась в десяти метрах от входа, двигатель заглох.

Из кабины выбрался Ори. Он огляделся — неторопливо, по сторонам, — потом задрал голову к окнам верхних этажей. Поправил куртку на плечах и направился ко входу.

Но следом из машины выбрался ещё кто‑то. Я инстинктивно взял фигуру в прицел — и выдохнул сквозь зубы.

Форма Службы Безопасности флота, с серебристыми нашивками на плечах, без знаков различия. Фуражку фигура несла в руке, и я увидел коротко стриженый затылок, знакомый разворот плеч.

— Лейтенант?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь — первый раз за три недели.

Это действительно был лейтенант Обри — живой, на своих двоих. Они вошли в здание, и коридор ответил эхом шагов: тяжёлые армейские ботинки лейтенанта и лёгкая поступь Ори отличались друг от друга, как барабан и флейта.

— Отпуск! Где ты? Это Ори! — голос прокатился по пустым этажам.

— Поднимайтесь на третий этаж! — крикнул я в ответ. — Комната в конце коридора. Дверь без ручки — просто толкните.

Я убрал палец со спускового крючка. Потом подумал — и убрал руку с цевья, но винтовку убирать в чехол не стал, а привалил к ящику — так, чтобы мог дотянуться до неё за доли секунды.

Вскоре в дверном проёме появился Ори, за ним — лейтенант. При дневном свете лицо у него выглядело изменившимся: осунувшееся, но взгляд тот же — сильно не любящий меня. Ему явно выдали приказ отправиться сюда: сам бы добровольно он точно сюда не отправился.

Опустил взгляд, посмотрел, нет ли следов хромоты. Шёл вроде ровно.

— Лейтенант! — я не удержался от улыбки — она вышла сама, помимо моей воли. — Ты ли это? Живой, здоровый и без костылей? Даже удивительно. Видимо, не зря я столько тащил тебя на себе, — я покачал головой с наигранным укором. — Ты, кстати, знаешь, что у меня медик украл твой бластер? Нахальство редкостное, я тебе скажу!

Лейтенант поморщился — коротко, как от зубной боли.

— Знаю, — недовольно сказал он, и я тут же разочарованно посмотрел на его пояс. Оружия при нём визуально не было.

Глава 21

— Вот именно, — кивнул я с видом знатока. — Обещаю, что в следующий раз — Обязательно стырю у тебя его снова, раз уж такая традиция сложилась, — и картинно вздохнул. — Хотя, честно говоря, оружия у меня и так хватает. Но традиция есть традиция, и ей нельзя изменять — это святое.

— Попробуй только, — произнёс лейтенант без тени улыбки.

— Ладно, хватит шуток, — сказал Ори. Он стоял у стены и смотрел на нас без раздражения, но с особенной серьёзностью.

— Какое дело? — сразу напрягся я в ответ: мне совсем не нравилось выражение их лиц. Ори умел улыбаться даже когда всё было очень плохо. Сейчас он не улыбался.

Лейтенант огляделся, выбирая место. Подтащил ногой старый деревянный ящик — из тех, что валялись по всей комнате, — и сел напротив меня, положив руки на колени. Ори остался стоять у окна, вполоборота к свету.

— Нам нужна твоя помощь, Клим, — сказал лейтенант. — Требуется вытащить кое‑кого из колонии.

Я посмотрел на него удивленно.

— Клим? — медленно переспросил у него. — Лейтенант, ты сейчас меня пугаешь. Ты ли это? Всегда Отпуском был, а тут вдруг Климом стал. Либо дело очень серьёзное, либо у тебя после ранения что‑то с памятью стало.

Лейтенант на секунду прикрыл глаза — терпеливо, как человек, который умеет ждать. Я даже стал подозревать, что он считал про себя.

— Ладно. Если хочешь — Отпуск. Так вот, Отпуск: нам надо, чтобы ты вытащил кое‑кого из колонии.

— Кого именно? — спросил в ответ.

— Пилигрима, — сказал Ори просто и спокойно. — Её нужно освободить.

— Кого? — переспросил у него, не поверив своим ушам.

— Ты не ослышался — именно её, — ответил лейтенант.

— Знаете, — произнёс я медленно, тщательно продумывая каждое слово, — даже если мне придётся выбирать: подохнуть или нет — я выберу подохнуть. Но эту суку оттуда вытаскивать не стану. Эта сука меня подставила! Вот пускай посидит и подумает, профессионалка недоделанная. Бросила меня на крыше — одного, с Мидландом на хвосте! Организовала засаду у гравицикла! И после этого я её должен освобождать⁈ Да ни за что. Я её сразу прикончу, если ещё раз встречу.

Ори не шелохнулся. Лейтенант тоже — только чуть сжал губы.

— Клим, успокойся, — сказал лейтенант ровным голосом. — Дело сложнее, чем кажется.

— Ничего сложного! — отрезал в ответ. — Она предательница. Работает на Мидланд. Никакие деньги не заставят меня её спасать.

— Мы готовы заплатить пятьсот тысяч кредов, — спокойно сказал лейтенант.

— Мы? — я прищурился. — Лейтенант, откуда у тебя такие деньги? Ты что стал взятки брать? — потом осёкся, потому что вспомнил кое‑что важное, и злость снова захлестнула всё остальное. — Впрочем, можете засунуть свои деньги себе в задницу! Я тебе отвечу просто: если я увижу её в прицеле своей винтовки, я, не задумываясь, нажму на выстрел. И поверь мне на слово, я точно не промажу.

В комнате стало тихо. Ори опустил взгляд. Лейтенант смотрел на меня с осуждением. Потом тяжело вздохнул, как человек, который ожидал именно этих слов и думал, как на них ответить, ещё по дороге сюда.

— Клим, ты не прав. Она не работает на Мидланд.

— Да ну? А маяк на гравицикле откуда взялся?

— Его установил медик, который менял нам лица, — неожиданно сказал Ори. — Его вычислили.

— Медик? — повторил я. — Это тот, что нам физиономии правил?

— Именно. В его лечебных капсулах обнаружили встроенные передатчики — миниатюрные, вшитые в стенки камер. Через них он отправлял данные Мидланду зашифрованными пакетами, с интервалами по двадцать минут, маскируясь под служебный трафик медоборудования. Именно он установил маяк на гравицикл, когда Пилигрим ругалась с тобой у нас в комнате. Здесь всё и выяснилось: его засекла камера наблюдения, о которой он не знал.

Получалось, что наши лица, голоса были у Мидланда ещё до того, как мы выходили из капсул. Ещё до того, как мы надели новые лица.

— И что с ним? — спросил я у Ори.

— Исчез, — пожал плечами лейтенант. — Видимо, понял, что его раскрыли, или получил сигнал. Ушёл, не оставил следов.

— Вот только это не меняет того факта, — сказал я после паузы, — что она бросила меня там, на крыше. Бросила и специально подставила под Мидланд. Это было её решение.

— Клим, подумай над нашим предложением, — лейтенант поднялся. — Это важно не только для неё, но и для всех нас, — он посмотрел на меня несколько секунд и направился к выходу. — Я дам вам поговорить наедине.

Когда лейтенант ушёл, Ори не торопился говорить. Он молча пересел поближе — на тот же ящик, где только что сидел лейтенант, — и несколько секунд смотрел в пол, будто раскладывал слова по порядку.

— Клим, есть кое‑что, что ты должен знать.

— Говори.

Ори поднял взгляд.

— Вся операция с нападением на Мидланд была идеей Пилигрима, — он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Именно она настояла на том, чтобы использовать их же оружие против них. И именно она в последний момент решила тебя подставить. Этого не было в планах.

— Вот видишь! — я ткнул пальцем в воздух. — Я же говорил!

— Подожди, — Ори поднял руку, — дай договорить. Финир был против. Он не хотел тебя подставлять. Более того, он планировал эвакуировать вас обоих с крыши на флаере — у него был заготовлен маршрут выхода, запасная точка посадки. Но Пилигрим изменила план в последний момент. Когда Финир понял, что произошло, было уже поздно.

В ответ я посмотрел на него.

— И ты думаешь, я в это поверю? Кстати, где теперь этот благородный Финир? Чего он не пришёл извиниться и выразить мне свои глубочайшие извинения?

— Он арестован. Сидит в одиночной камере на станции. СБ флота ведёт расследование. Это надолго.

— А базы корпорации?

— Только одна сейчас работает — в посёлке искателей. Две другие законсервированы: перевели в режим ожидания, убрали личный состав, оставили только автоматику. Ждут возможного удара Мидланда, — Ори посмотрел на меня и добавил: — Осторожничают.

Значит, если Ори не врёт, Пилигрим действительно была инициатором. Её решение, её игра. Финир пытался сыграть иначе, но не смог. Но всё это сильно мне напоминало игру «плохой полицейский — хороший полицейский».

— Ори, объясни мне одну вещь, — посмотрел на него в упор. — Она полностью провалила операцию. Меня подставила. По твоим словам, Финира подставила. Зачем мне вытаскивать её оттуда?

— Потому что у неё есть информация, — сказал Ори, — и эта информация не должна попасть в руки Мидланда.

— А сейчас она им всё не выложила? Под препаратами? Ори, я видел, что с ней делали. Они с ней совсем не церемонились. Химический допрос — это не вопрос воли: под правильным коктейлем заговорит кто угодно и выложит всё, что знает. И она всё выложила, я видел в новостях.

Ори помолчал.

— Клим, я не знаю всех подробностей. Мне их попросту не сообщают. Но задача поставлена чётко: вытащить её до того, как информация утечёт окончательно. Она ведь на самом деле сотрудница СБ корпорации.

— Вот пускай корпорация её и вытаскивает, — сказал я. — А я могу эту суку только пристрелить. Причём за кредиты. По хорошей цене. И даже дам скидку лично за неё.

— Клим. В колонии её могут убить. Там полно разумных, которые работают на разные корпорации. Слишком много она знает — слишком много разумных заинтересовано в том, чтобы она не вышла оттуда живой.

Я посмотрел на него несколько секунд, потом встал и подошёл к окну.

Внизу раскинулись развалины базы «Имперской закупочной». Хаотичный рисунок разрушения, который я уже успел изучить за те часы, что провёл в этом здании. Когда я проезжал мимо, снаружи не было видно ни живой души. Но сейчас я различил несколько фигур в боевом снаряжении, залёгших в руинах у ворот.

— На базе явно ждали гостей.

— Знаешь, Ори, — ответил ему, не отворачиваясь от окна, — я ничего не стану делать. Мне надоело, что меня постоянно используют, потом приходят с новым заданием, будто ничего не произошло.

— Понимаю. Послушай, я краем уха слышал: она — любовница какого‑то высокопоставленного начальника в корпорации. Из столицы. Серьёзного человека.

— И что? — я обернулся. — Вот пускай этот высокопоставленный начальник её вытаскивает. У него денег точно больше, чем у вас. Ты мне лучше скажи, что с медиком. Где его искать?

— Этим займётся СБ флота. У них ресурсы, у них база данных, у них полномочия работать через официальные каналы, — Ори поднялся, отряхнул руки. — Наша задача — Пилигрим.

— Ваша задача — не моя. Я уже ответил. От неё я буду держаться подальше, а то могу не удержаться и один высокопоставленный начальник останется без любовницы.

— Жаль. Я думал, мы снова вместе.

— В этот раз ты точно без меня.

— А я рассчитывал на тебя.

— Нет, дружище, — я покачал головой. — Я не прощаю таких вещей. Эта сука откровенно пыталась меня подставить под расстрел или на пожизненный срок — это, знаешь ли, не тот тип ошибки, который списывается на обстоятельства.

— Она ведь не сдала тебя и корпорацию, — осторожно сказал Ори.

— Ори, — я посмотрел на него устало, — она сдала и меня, и корпорацию. Просто эти данные Мидланд не смог использовать на суде — по собственной же глупости. Потому что, когда прилетело по небоскрёбу, у кого‑то от страха очень сильно переклинило голову и не только, вот они и наделали ошибок при формировании доказательной базы. Так что она совсем не ни при чём. И Мидланд прекрасно знает, что я там находился и стрелял по охране. Вот и устроили на меня настоящую охоту — им нужен был я, причём живой, чтобы дал показания в суде. Меня то они препаратами пичкать не собирались. И мои показания можно использовать в суде. Это всё её рук дело, Ори. Именно её.

Ори молча смотрел на меня. Долго — несколько минут.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Понимаю твою позицию. Но есть кое‑что ещё.

— Что именно?

— Дело не только в Пилигриме, — Ори помолчал секунду. — Она знает о планах Мидланда по атаке на станцию.

— И что? Меня это должно волновать? Я не на станции нахожусь и не её командир.

— Они планируют уничтожить станцию, — тихо сказал Ори. — Всю. Целиком.

В ответ я только усмехнулся.

— Серьёзно? Мидланд против флота? — я с улыбкой покачал головой. — Ори, ты что, совсем крышей поехал?

— Клим, я серьёзно…

— Да брось ты! — перебил его. — На станции находится целая флотилия: крейсеры, эсминцы сопровождения, истребительная эскадра, перехватчики. Станционные орудийные платформы, зенитные батареи по периметру. У них там мощные орудия, продвинутые системы РЭБ, щиты энергетические. И что Мидланд собирается сделать со всем этим? Закидать станцию камнями? Послать наёмников для захвата?

— Пилигрим говорит, что у них есть план…

— Пилигрим много чего говорит! — я снова почувствовал, как злость возвращается. — Эта сука уже один раз меня подставила. Думаешь, я поверю вот в эти её байки про угрозу станции?

— Но она видела переписку…

— Видела переписку! — передразнил его. — А может, это ей привиделось? Или она просто пытается выглядеть ценной и незаменимой, чтобы её поскорее вытащили из колонии? Ты об этом не думал?

— Клим, подумай…

— Я думаю! — ответил ему, и эхо пустой комнаты повторило мои слова. — И думаю вот что: Мидланд — корпорация. У них есть деньги, наёмники, может быть, несколько старых и новых кораблей. Но воевать с Имперским флотом? Это чистой воды самоубийство. Это даже не авантюра — это клиника. Флот раздавит их прежде, чем они успеют выйти на дистанцию открытия огня. Ты представляешь, что значит атаковать флотскую станцию? — сказал ему. — Это акт войны против Империи! Да за такое сотрут всю корпорацию — не только с этой планеты, но и со всей Империи, и всего за несколько суток. Флот не прощает такого. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Но что, если они нашли способ…

— Какой способ? Телепортировать бомбу прямо на мостик управления станцией? Подкупить всех капитанов сразу? Или у них есть секретный флот дредноутов, о котором никто — вообще никто во всей Империи — не знает?

Ори молчал. По его лицу прошла тень. Видимо, он уже понимал абсурдность этого, но природное упрямство прямо читалось на его лице; при этом он избегал моего взгляда.

— Знаешь что, даже если предположить, что у Мидланда есть какой‑то план атаки на станцию — что само по себе бред, — флот об этом знает. У них есть служба безопасности, и она там всё‑таки как‑то работает. Думаешь, они там сидят сложа руки и ни о чём не беспокоятся?

— Возможно, ты прав…

— Конечно, прав! Вся эта история с угрозой станции — просто способ заставить меня вытащить эту суку из колонии. Вот только ни за что это не пройдёт!

Он поднял глаза — в них читалась усталость пожилого человека, которого просят делать неприятные вещи.

— Слушай, дружище, — сказал я уже спокойнее, — я понимаю, что тебе приказали меня уговорить. Понимаю, что ты сам в это не веришь. Но придумали бы вы с лейтенантом что‑нибудь получше. Что‑нибудь хотя бы немного правдоподобное. Может, сказали бы, что Пилигрим знает рецепт эликсира бессмертия? Или координаты планеты, где золото лежит прямо на поверхности — только ходи и собирай?

— Клим…

— Нет, я серьёзно! Сказка про угрозу станции — это для совсем наивных, которые никогда не видели, как работает Имперский флот. А я, между прочим, не вчера родился. И не позавчера.

Ори тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Может быть, ты прав насчёт станции. Но Пилигрима всё равно нужно вытащить.

— Зачем? Пускай сидит!

— Потому что у неё есть информация о коррупции в Мидланде. Имена, суммы, схемы. Конкретные люди, конкретные цифры. Это может серьёзно им навредить — настолько серьёзно, что несколько директоров могут оказаться под следствием.

— Очередная чушь! — не согласился с ним, хотя в голове уже запустился привычный механизм анализа. Информация о коррупции — это уже ближе к реальности. Это уже хоть как‑то объясняет, зачем она вообще нужна живой. Но при чём здесь я?

— Потому что ты единственный, кто может туда вернуться и вытащить её оттуда, — сказал Ори. — Ты там был и всё знаешь изнутри. У тебя есть опыт, навыки, связи среди тех, кто там сидит. Никто другой не войдёт туда добровольно и не выйдет оттуда живым.

— И ещё у меня есть огромное желание отомстить этой суке за подставу, — добавил я.

— Именно. Поэтому используй это желание как топливо. Вытащи её, получи деньги, а потом делай с ней что хочешь. Это твоё личное дело.

— А если она откажется говорить?

— Тогда это твоя проблема. Главное — доставить её живой с планеты.

— Куда доставить?

— На станцию. Там её допросят как следует.

В ответ я искренне рассмеялся. Иначе на это невозможно было реагировать.

— Ори, она со станции исчезнет в тот же миг, как только там появится. Ты это понимаешь? Её там ждут. Её там примут, поблагодарят и дадут новый документ с новым именем. Ну лейтенант, ну затейник. Вот никогда бы не подумал, что он такое способен придумать.

Я помедлил секунду и добавил, глядя в потолок с нарочитой рассеянностью, как разумный, который разговаривает не только с тем, кто сидит напротив:

— Лейтенант, я у тебя точно отберу бластер — тебе даже не поможет то, что на встречу ты прилетел без него.

Нисколько не сомневался, что лейтенант нас подслушивает, навесив на Ори жучок. Стандартная практика при таких переговорах: исполнитель носит передатчик, куратор слушает в реальном времени и при необходимости корректирует разговор через наушник. Ори такой наушник наверняка имел, а я его просто не видел.

— Ладно, Ори, — сказал я, поднимаясь. — Похоже, мне пора. Пускай вызволяют эту суку, но без меня. И передай Финиру: даже если он упрячет меня обратно в колонию, я буду этому только рад и сделаю всё, чтобы её там прикончили. А как это сделать — я знаю. Всё, я ушёл.

— Ты не теряйся, — произнёс Ори мне в спину. Голос у него звучал устало и немного грустно. — Будь на связи.

— Постараюсь.

Глава 22

Внизу, в маленьком плохо освещённом холле, меня ждал лейтенант. Он стоял у стены, опершись на неё одним плечом, с видом человека, которому не о чем беспокоиться. Но я видел, как напряжены его руки, как чуть сжаты губы.

— Ну что, ты согласен? — спросил он.

— Нет, лейтенант, — я остановился в шаге от него и посмотрел прямо в глаза. — Я не спасательная служба, а скорее ликвидационная. Могу её ликвидировать исключительно по вашей просьбе — это мой профиль, это я умею хорошо. А спасать — совсем не мой профиль. Это вам к спасателям нужно.

— Ты подумай, — сказал он. — Хорошо подумай: где ты ещё заработаешь такие деньги? Мне бы кто предложил, я бы, не задумываясь, согласился, — он покачал головой с видом искреннего сожаления.

— Вот поэтому ты до сих пор лейтенант: никогда не слушаешь, что тебе говорят умные люди.

— Кстати, лейтенант, — сказал я, уже берясь за ручку двери, — а почему вы её не можете выкупить, как меня? Выкупили бы — и никаких сложностей?

— Потому что у неё статья не подходящая.

— Понятно, — я кивнул. Это было правдой: шпионаж в пользу конкурирующей корпорации с отягчающими обстоятельствами плюс терроризм. С такими статьями заключённые на поруки не выходили. — Ладно, пока. Привет начальству.

Я вышел на улицу.

Воздух снаружи был горячим, сухим и пах пылью — как всегда в этом городе. Запрыгнув в багги, я выехал со стоянки и долго петлял по улицам: несколько кварталов прямо, резкий поворот, узкий переулок, снова главная улица. При этом наблюдал за воздухом — дроны над городом висели постоянно, но ни один не следовал за мной. Трижды сменил направление без видимой причины, прежде чем убедился, что хвоста нет, и лишь тогда направился на базу.

Устроившись на диване, я уставился в потолок и задумался. Мысли были холодными и чёткими, как всегда, когда мне нужно было принять решение, которое мне не нравилось. Да, деньги были огромными. Полмиллиона кредов — это не просто деньги, это другая жизнь. Но я искренне опасался их: один раз я уже так с Ори попал, еле выбрались. И больше так глупо нарваться совсем не хотелось.

Кроме того, насколько я знал из своей скромной юридической базы, Пилигрима должны были отправить совсем не в местную колонию. Она проживала не на этой планете, а значит, её дело подпадало под федеральную юрисдикцию. Стандартный исход в таких случаях — федеральная исправительная колония на одном из астероидов. Там всё устроено иначе: замкнутое пространство, полная изоляция, никаких связей с внешним миром. Сбежать оттуда — это не задача, это фантастика. Впрочем не для флота.

Но по непонятной причине её оставили отбывать наказание здесь. Причём на суде адвокаты Мидланда — все четверо — почему‑то промолчали, хотя именно они должны были требовать её этапирования подальше от этой планеты. Промолчал и адвокат корпорации, где она установила шпионское оборудование, — а ведь он на протяжении всего процесса требовал максимального наказания.

Это точно было неспроста.

Картина складывалась сама собой — неприятно и логично. «Имперская закупочная» — организация, которая формально занималась снабжением флота и много ещё чем, наверняка пообещала Пилигриму вытащить её в обмен на молчание. На суде она не сказала ничего о том, что является сотрудником их службы безопасности. Она отыграла роль пойманной шпионки, получила срок, сохранила в тайне всё, что знала. Выполнила свою часть сделки.

Теперь «Имперской закупочной» требовалось выполнять свою. Они решили, что самое простое и дешёвое решение — вернуть меня в колонию, а потом с моей помощью изнутри и дополнительной поддержкой снаружи организовать побег. Аккуратно, без шума, без следов.

Всё бы ничего, но Мидланд это тоже понимал. Их два раза Финир выставил посмешищем по отношению к нам с Ори. Они это точно не забыли. Вдобавок они прекрасно знали, кто залепил нейротик в лоб командиру полицейского спецназа — и журналистам это тоже было известно. Нас, скорей всего, при побеге прикончат вместе с ней. Получается, сейчас там ждут только меня — и наверняка не трогают по этой причине Пилигрим. Ведь я должен нарисоваться где‑то рядом с ней.

Три дня я сидел на базе и размышлял. Ни разу не включил планшет, не проверил сообщения. Просто думал — методично, прогоняя одни и те же сценарии снова и снова, ища слабое место в логике, которое позволило бы сказать себе: «Нет, это не ловушка». Но слабого места не находилось.

С одной стороны — полмиллиона кредов. С такой суммой можно было не только поставить отличную нейросеть. С другой стороны — моё чутьё, которое ещё ни разу меня не подводило, говорило однозначно: это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Почему именно я? Флот имеет собственные подразделения, которые проходят многолетнюю подготовку и работают в командах с полным техническим обеспечением. У них есть ресурсы, прикрытие, легенды. Они что, не могут решить вопрос сами?

На четвёртый день я включил планшет. Сидел и ждал — думал, они начнут вытаскивать её без меня. Но ничего не происходило. В местных новостях было тихо. Корпорации словно замерли в ожидании — как хищники перед схваткой, когда все видят друг друга, все напряжены, все готовы к прыжку, но никто не хочет прыгать первым. Ори молчал. Для него это было совершенно непривычно.

Потом наступила ночь четвёртого дня.

Я задремал — без сновидений, неглубоко, как дремлют люди, у которых слишком много мыслей и слишком мало ответов. Резкий писк планшета разорвал тишину: один сигнал, короткий — не звонок, а сообщение.

Открыв один глаз, я с трудом сфокусировался на светящемся в темноте экране: «Срочно выдвигайся вот в этот квадрат, времени очень мало. Есть срочная работа». Следом пришли координаты.

Я ещё смотрел на координаты, когда пришёл вызов.

— Ты спишь, что ли? Вставай, работать пора, — сказал Ори. Голос у него был бодрый — подозрительно бодрый для человека, который тоже должен был находиться в постели.

— Ори, темнеет. Скоро ночь на дворе, — пробормотал я, потирая переносицу и глядя в потолок с искренним нежеланием куда‑то двигаться. — Пустыня ночью — опасно. Все нормальные разумные давно спят в это время.

— Вставай, это срочно.

— Ну что ещё стряслось?

— Нужно проверить указанный квадрат.

— На предмет чего?

— На предмет посторонних в нём.

Я с трудом разлепил оба глаза и открыл карту. Честно говоря, в первую секунду я подумал, что это ещё один заход насчёт колонии — координаты где‑то рядом с ней. Но присланные данные вели совсем в другую сторону — на запад, в сторону посёлка старателей, туда, где заканчивались последние постройки и начиналась настоящая пустыня.

— Ори, каких посторонних? Там пустыня и ночь. Откуда они там возьмутся?

— Да любых, каких найдёшь.

— А ничего, что квадрат достаточно приличного размера? — я смотрел на карту, прикидывая площадь. — Там можно неделю искать. Без всякого результата.

— Ищи!

— Кого?

— Тех, кто там окажется.

— И что с ними сделать?

— Ничего. Требуется просто обнаружить их.

— Не убивать?

— Нет.

Недовольно сел на диване. Разведка без ликвидации. Это было непривычно — обычно, если меня куда‑то посылали, то с понятной задачей. Но десять тысяч есть десять тысяч.

— Ладно, я выдвигаюсь. Сколько денег?

— Десять тысяч.

— Договорились. Но если там никого не окажется — это не мои проблемы. Мне всё равно должны будут заплатить.

— Я передам.

— И ещё, если я не увижу свои креды за предыдущую операцию и предыдущие, я, после этой операции, больше никуда не двинусь.

— Я передам.

— Передай.

Он отключился.

Ехать куда‑то среди ночи в пустыню категорически не хотелось. Но я встал, проверил снаряжение — бластер на левом бедре, нож сзади за поясом, бинокль с ночным режимом, рация — и выехал.

Фары резали кромешную тьму, освещая бесконечные барханы. Дорога кончилась через двадцать минут после выезда из города — дальше шёл просто песок, и багги переключился на внедорожный режим, мягко переваливаясь через дюны. Небо было чистым и густо засеяно звёздами; здесь, вдали от городских огней, их было прекрасно видно. Красиво, если не думать о том, что ты один в пустыне ночью и совершенно не знаешь, что ищешь.

Ещё не стемнело окончательно, когда я остановил багги у подножия высокой дюны, выбрался и поднялся на вершину пешком.

— Ночь, пески, пустыня, — сказал сам себе. Мой внутренний голос тут же ответил мне, что я мог спокойно спать на мягком диване, но зачем‑то попёрся в пустыню. Впрочем, двигало мной совсем не желание заработать, а совсем другое желание. Уже давно я понял, что хочу покинуть планету, но для того чтобы сделать это, мне были нужны и креды, и чтобы меня пропустили на станцию. А для этого мне было нужно усыпить внимание флотской СБ. Единственный вариант заключался в том, чтобы сделать вид, что я снова готов на них работать. Собственно, только поэтому я попёрся в пески.

Порывы холодного ветра между дюнами поднимали мелкую песчаную пыль — она скрипела на зубах и лезла в глаза. Поднял бинокль и медленно обвёл им горизонт.

— Ну вот кто здесь может быть?

Вскоре выяснилось, что я ошибся. Вдалеке показались огни — слабые, тусклые. Сначала я решил, что это мираж или отблеск звезды, но огни двигались. Медленно, но двигались.

Быстро убрал багги за дюну и занял позицию на гребне с биноклем. Ночной режим дал зеленоватую картинку, достаточно чёткую, чтобы разглядеть детали.

Это был сборный торговый караван — несколько грузовиков разных корпораций, медленно ползущих по пустыне в сторону города. Такие караваны были обычным делом: мелкие добытчики и независимые старатели объединялись для совместного перехода, чтобы отбиться в случае нападения. Их уже знатно потрепали — это было видно по прострелянным кабинам грузовиков, по разбитым смотровым стёклам, по двум сгоревшим машинам, которые тащили на буксире. Два черных остова, как тени погибших товарищей. Мне было приказано наблюдать, и я наблюдал, не пытаясь обозначить своё присутствие.

Вскоре я понял, почему они идут без остановок. За ними тянулись три багги падальщиков — тёмные, без огней. Они держались на расстоянии в пару километров, как стая шакалов, которые сопровождают раненое животное и ждут, когда оно упадёт. Серые тени в зелёном свете ночника. Думал нападут и добьют, но вскоре они отстали и остановились в ложбине между дюнами. Развели костёр. Чем меня удивили.

Я закутался в плащ и приготовился ждать.

— Ну что там? — голос Ори в рации прозвучал неожиданно отчётливо, с лёгким треском помех. Он явно находился далеко от меня.

Интересно, как он вообще со мной связывается? — мелькнула мысль. Расстояние до ближайшей ретрансляционной вышки было слишком большим для обычной рации. Значит, где‑то рядом висит дрон — достаточно высоко, чтобы я его не слышал, и достаточно близко, чтобы обеспечивать связь. Стандартная тактика наблюдения: один человек на земле, один дрон в воздухе. Значит, меня тоже видят.

— Караван прошёл, — доложил я тихо. — За ним увязались три багги падальщиков, но отстали. Сейчас стоят в ложбине примерно в километре от моей позиции. Развели костёр. Судя по всему, на всю ночь остановились.

— Именно их и надо было найти. Сколько их там?

Навёл бинокль на стоянку. Ночной режим хорошо обрабатывал плохую освещённость — мне удалось разглядеть тёмные силуэты возле машин. Они двигались вокруг костра: несколько человек сидели, один стоял. Трудно было считать точно из‑за багги, за которыми часть из них укрывалась.

— Разумных девять‑десять. Три багги, все отлично вооружены. С виду выглядят как обычные падальщики: потрёпанная одежда, самодельные модификации машин.

— Наблюдай за ними и всё записывай. Они нас и интересуют.

— Да, записываю, — хотел спросить, зачем им именно эти падальщики, чем они отличаются от прочих, но промолчал. Мне эта информация зачем? — И что потом?

— Пока ничего. Продолжай наблюдение.

Устроился поудобнее на гребне дюны. Песок оказался твёрдым подо мной — видимо, слежался. Падальщики вели себя спокойно. Один — высокий, в потёртой кожаной куртке с металлическими накладками на плечах — долго говорил в рацию, не двигаясь с места. Докладывал кому‑то. Что именно, не слышал — слишком далеко было.

Время тянулось медленно. Холодный пустынный ветер вкрадчиво добирался под одежду, и я начал жалеть, что не взял ничего тёплого из багги. Пустыня ночью — это другой мир по сравнению с дневной: если днём она жарит, то ночью превращается в морозильник под идеально чистым небом. Зато была отличная видимость: при такой прозрачности воздуха бинокль позволял разглядеть даже мелкие детали — нашивки, тип застёжек на куртках, марку канистр с водой на багги.

Прошло около часа.

Услышал я их раньше, чем увидел — тихий гул двигателей, который ни с чем не спутаешь. Не лёгкие багги падальщиков: что‑то тяжелее, с другим тембром работы мотора двигалось со стороны города в нашем направлении. Вскоре к стоянке падальщиков, подняв облака пыли, подъехали два бронированных автомобиля — тяжёлые, приземистые, с широкими колёсами повышенной проходимости. Даже в ночном режиме было видно, что это не мародёрский самопал и не переделанный гражданский транспорт. Военная техника заводской сборки, в отличном состоянии: броневые плиты без царапин, покрышки новые, краска нетронутая.

Из машин вышли разумные в тёмной форме. Я прилип к биноклю, медленно просматривая каждую фигуру. Форма — тёмно‑серая, плотная, явно с бронеэлементами под верхним слоем. Очень похожа на стандартную форму Мидланда, которую я видел достаточно много раз, чтобы узнать. Вот только, как я ни старался, никаких обозначений на форме так и не обнаружил: ни шеврона, ни нашивки, ни корпоративного знака. Так делают, когда не хотят, чтобы тебя опознали.

— Ори, у нас проблема, — тихо произнёс я в рацию, стараясь не шевелиться. — К падальщикам присоединились неизвестные. Похоже на заранее спланированную встречу — они явно ждали друг друга.

— Сколько их всего?

— Без понятия. Из машин вышли двое, пока. Два небольших броневика — сколько в них разумных, не знаю. Могут быть ещё.

Долгая пауза. Треск помех. Потом голос Ори прозвучал тише и жёстче обычного — как будто он вдруг очень внимательно стал слушать каждое моё слово:

— Понял тебя. Именно их и ждали. Веди себя тихо и осторожно. Нельзя, чтобы они тебя засекли.

— Ори, ты просто не видишь, — сказал я с лёгкой усмешкой, наблюдая в бинокль за происходящим внизу, — но я здесь скачу прямо на вершине дюны в короткой юбке и с пуантами в руках и зову их, зову, а они никак не откликаются.

— Вот совсем не ожидал от тебя, — ухмыльнулся Ори в наушнике. Судя по тону, он представил описанную мной картину, и она его позабавила. — Хотя нет, ожидал. В другой раз что‑нибудь поскромнее придумай.

Я не ответил. Всё моё внимание сосредоточилось на том, что разворачивалось у основания дюн.

Двое падальщиков в потрёпанных кожаных куртках, с характерными татуировками на шеях, выдававшими принадлежность к одному из местных кланов падальщиков, вместе с двумя в форме отошли от остальных. На капоте одной из машин вчетвером они что‑то обсуждали, подсвечивая планшет фонариком. Луч света выхватывал жесты: кто‑то указывал рукой в сторону города, кто‑то — в обратную, вглубь пустыни. Периодически пальцы тыкали в экран, увеличивая или перелистывая что‑то на карте.

Приблизил на максимум. Мне были нужны лица.

Один из «форменных» что‑то сказал коротко, почти не двигая губами. Падальщики переглянулись. Старший из них — широкоплечий, с выбритой головой и длинным шрамом от уха до подбородка — кивнул один раз, медленно, без лишних движений.

Глава 23

Договорились.

Совещание заняло, может быть, семь‑восемь минут. Потом разъехались: вначале двое на броневиках тронулись в сторону города, следом покинули место и падальщики — они направились в противоположную сторону, вглубь пустыни.

Я лежал неподвижно ещё несколько минут, пока огни машин не растворились в темноте. Пустыня снова стала тихой — только ветер, только песок, только далёкое гудение города.

После этого я съехал с дюны и, словно призрак пустыни, тихо и бесшумно добрался до своей багги, спрятанной в низине между барханами. Подождал несколько минут, прислушиваясь: ничего, кроме ветра. Только тогда запустил двигатель и направился обратно в город.

При этом попытался вызвать Ори — тишина. Попробовал ещё раз — снова ничего. Тут я понял, что дрон улетел следом за броневиками, и Ори сейчас занят куда более интересными делами, чем разговоры со мной.

Впрочем, как только я въехал в город и антенны приёмника поймали городскую сеть, сразу пришло сообщение от Ори. Он просил отправить ему всё, что я снял с помощью бинокля и прицела. Винтовку я даже не расчехлял — не было необходимости, дело ограничилось наблюдением, — поэтому я отправил только запись с бинокля. После чего он снова пропал. Сам же я с большим удовольствием отправился спать: ночь выдалась долгой, а дюны — не самое лучшее место для отдыха.

Через день в новостях я обнаружил то, чего ждал.

Сидел на продавленном матрасе, грыз сухой паёк и листал новостную ленту на планшете. Текст появился ранним утром и к середине дня успел обрасти комментариями и перепечатками.

На местную колонию этой ночью было совершено нападение. Была похищена заключённая, известная под кличкой Пилигрим. Зданию колонии нанесён серьёзный ущерб. С помощью прибывшего на место полицейского спецназа попытка побега была предотвращена.

Я перечитал последнее предложение дважды. Первая фраза противоречила последней. Это как так? Похищена? Но в тоже время попытка побега предотвращена? То, что там оказался полицейский спецназ, меня ничуть не удивило. Больше меня удивило другое: информация была весьма скудной. Три строки — и ни слова о деталях, словно кто‑то намеренно придержал подробности.

Однако вскоре я нашёл другую статью — уже с подробностями. Журналист, судя по стилю, работал на независимое издание — одно из тех, кому иногда удаётся узнать то, что крупные редакции предпочитают замалчивать.

Хорошо вооружённая команда наёмников прилетела на планету три дня назад из соседней системы и приземлилась прямо в пустыне, в пятидесяти с лишним километрах от ближайшего поселения. Три дня они выжидали и готовились к нападению. Но местная полиция засекла и корабль, и место посадки. Каким образом это было сделано, в статье ничего не говорилось, но парни у Бари в конвое, видимо, правду болтали: у некоторых корпораций сохранились спутники‑невидимки на орбите.

Наёмники напали, как им казалось, внезапно. Вот только внезапно у них не вышло: их уже там ждали. Охрана колонии заняла позиции заблаговременно. Но даже учитывая это, наёмники всё равно умудрились прорваться внутрь колонии: хорошая подготовка, хорошее снаряжение и, видимо, хотя бы один разумный среди них с планом здания. Только добраться до Пилигрима не получилось — её успели перевести в другой блок. А вот обратно наёмники уже не смогли выйти: к колонии прилетел полицейский спецназ, и они оказались между двух огней — снаружи и изнутри.

Почти все наёмники были уничтожены. Всего троих взяли в плен ранеными.

Показали, как командир спецназа лично ходил и снимал шлемы с уничтоженных наёмников — медленно, методично, проверяя каждое лицо. Видеозапись явно была сделана его нательной камерой и каким‑то образом утекла в сеть. Я смотрел на этот ролик молча: ведь я даже знал, кого именно он искал среди наемников.

— Интересно, — пробормотал я, отключая планшет. — Значит, обошлись без меня.

Впрочем, это меня совершенно не расстроило. Наоборот, на душе даже потеплело: приятно, когда операция заканчивается именно так. Пускай Пилигрим сидит в колонии и думает о своих поступках. А заодно и о том, как она меня подставила.

Достав из запасов последний сухой паёк, я устроился завтракать у окна. Припасы заканчивались — это факт, с этим нужно было что‑то делать. Либо ехать в город за едой, рискуя быть узнанным (после всех последних событий это был риск не гипотетический, а вполне реальный), либо искать другой источник пропитания, либо уходить с этой базы совсем. Ни один из вариантов мне особенно не нравился.

Размышления прервал звук приближающейся техники — характерный высокочастотный гул электромоторов, какой дают хорошо обслуженные багги. Я быстро схватил бинокль и выглянул в окно, отодвинув край плотной ткани, которой было завешено стекло.

К базе направлялись две машины. Одна — знакомая, принадлежавшая Ори: характерная вмятина на левом крыле и нестандартная антенна над кабиной. Вторая — незнакомая, более новая, с усиленными дугами безопасности.

— Опять они, — вздохнул я, отложил недоеденный паёк и потянулся за винтовкой.

Очень интересно как они меня нашли? И почти сразу понял. Пока я общался с Ори наверху лейтенант якобы оставил нас наедине и спустился вниз. А там внизу стояла и моя багги. Я конечно припрятал её немного. Но видимо он её нашел и установил на ней маяк. Времени у него для этого было достаточно.

Машины остановились у ворот. Из первой вышел Ори, из второй — трое: лейтенант Обри и ещё двое в форме СБ флота. Обри я знал. Двое его спутников мне были незнакомы: молодой майор с планшетом и второй, постарше, с нехорошим спокойным взглядом человека, привыкшего принимать неприятные решения. Все четверо были вооружены, но оружие держали в кобурах, руки демонстративно видны. Этот жест я прочитал правильно: «Мы пришли говорить, а не стрелять».

— Клим! — позвал меня Ори. — Нам нужно поговорить!

— О чём? — спросил в ответ. — Операция ваша провалилась!

Пауза. Потом ответил лейтенант — чуть громче, чем нужно, словно хотел, чтобы я точно услышал:

— Именно поэтому и нужно поговорить! У нас есть новая информация!

Я ещё секунд пятнадцать смотрел на них через окно, взвешивая: четыре разумных, все вооружены, двое незнакомых, база засвечена. Уйти? Можно. Но мне нужны креды и продукты. Отказываться от кредов сейчас в моём положении — непозволительная роскошь.

Подумав, я спустился вниз и открыл ворота.

— Ну что, лейтенант, — сказал я, когда они вошли во двор, — не вытащили вы свою Пилигрима?

— Не вытащили, — мрачно признал он. — И теперь у нас большие проблемы.

— Какие ещё проблемы?

— Пленные наёмники заговорили, — сказал Ори. — Все трое, независимо друг от друга. Выяснилось, что операцию финансировал не «Имперская закупочная», а флот.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Ну это же полная чушь.

— Разумеется, — сказал Ори без особых эмоций. — Но им именно так и сказали. Заказчики представились как агенты флота, показали правдоподобные документы, заплатили бартером с флотской базы.

— Тогда кто их финансировал на самом деле?

— Мидланд, — тихо произнёс лейтенант. — Это была ловушка с самого начала.

— Объясните толком. Я как‑то не понял. Зачем они это сделали?

Молодой майор не стал ждать разрешения. Он достал планшет, открыл схему, повернул экраном ко мне:

— Пилигрим действительно работала на нас. Полагаю, Мидланд подозревал, что мы готовим операцию по освобождению. Поэтому они организовали ложную операцию — наняли команду от нашего имени. Цель — не освободить Пилигрима, а скомпрометировать флот в глазах местных властей. Создать прецедент: флот использует наёмников для силовых операций на суверенной территории. Это статья о вмешательстве и нарушение как минимум трёх соглашений…

— И что теперь? — перебил его я.

— Теперь нас обвиняют в попытке силового освобождения заключённой с использованием наёмников, — мрачно сказал лейтенант. — Местные власти требуют объяснений. Официальных объяснений. А у нас их нет.

— Кроме того, — добавил второй офицер, тот, постарше, с тяжёлым взглядом. Голос у него был ровным, почти без интонаций, — Пилигрим исчезла.

— В смысле исчезла? Куда?

— Во время штурма её действительно перевели в другой блок — это подтверждают и охранники, и системы наблюдения, — он говорил медленно, выверяя каждое слово. — Но после окончания операции выяснилось, что ни в том блоке, куда её должны были перевести, ни в прежнем её нет. Камеры зафиксировали момент, когда она с конвоем вошла в коридор. И всё. Дальше — провал: восемнадцать секунд слепого пятна в записи.

— Значит, они её всё‑таки вытащили?

— Или убили, — тихо сказал майор. — Среди персонала колонии и среди заключённых есть разумные, работавшие раньше на Мидланд. Они могли использовать суматоху штурма, чтобы её ликвидировать, а тело спрятать до того, как всё успокоилось.

Мидланд умышленно инсценировал операцию от имени флота. Операция провалилась, как и было задумано, а в суматохе Пилигрим — живая или мёртвая — исчезла. Единственная разумная, которая могла дать показания в ту или иную сторону.

— Красиво, Мидланд… Браво. Больше нечего сказать.

Вот только у меня в голове сразу возник всего один вопрос. А кого тогда искал среди наемников командир спецназа? Если они сами наняли наемников. Ведь в этом случае численный состав и вооружение наемников, они должны были знать прекрасно. А так же тот факт, что меня среди них не могло быть.

— И чего вы от меня хотите? — спросил у них. — Зачем приехали?

— Нам нужно найти Пилигрима, — сказал лейтенант. — Живую или мёртвую. Без неё мы не сможем доказать, что операция была подставой Мидланда. Без неё у нас есть только слова.

— А если она мертва?

— Тогда нужны доказательства её смерти и того, кто за неё ответственен: тело, исполнитель, приказ — хотя бы два из трёх.

— А от меня что хотите конкретно?

Лейтенант Обри переглянулся с майором, потом снова посмотрел на меня:

— У нас есть подозрение, что она по‑прежнему находится там, в колонии. Или кто‑то оттуда точно знает, где она. Есть конкретный разумный, который должен это знать.

— Ах, вот оно что. И вы надеетесь, что мне там кто‑то позволит с ней встретиться?

— Нет, конечно, — лейтенант говорил терпеливо, как говорят с тем, кому нужно объяснить очевидное. — Мы не знаем, где она сейчас — в колонии или нет. И рассчитывать на то, что охрана расскажет тебе правду, нет никакого смысла.

— Рад услышать здравые мысли от вас.

— Вот адрес одного твоего старого знакомого, — лейтенант сделал паузу, — старшего надзирателя Ориго. Он сейчас проживает по этому адресу.

Мой планшет пискнул, сообщив, что получено сообщение. Я покосился на планшет, не беря его в руки.

— Вы с ним, — лейтенант показал на Ори, — отправляетесь к нему в гости.

— В смысле — к нему домой?

— Именно так. К нему домой. Ваша задача — захватить его и допросить. У него есть устройство, — он кивнул в сторону Ори, — оно вырубит всю связь в округе радиусом двести метров минут на тридцать. Инициируете подавление связи, заходите, захватываете его и пробуете разговорить. Если получится договориться по‑хорошему — хорошо. Если нет — забираете из дома и вывозите в пустыню, а там — по обстановке. В любом случае нам нужно знать всё, что знает он. Задача понятна?

— В принципе, да, — ответил Ори, не демонстрируя особого энтузиазма.

— А как мы попадём в дом?

— Ори взломает защиту и отключит сигнализацию, если понадобится. У него есть нужное оборудование.

— Понял, — кивнул Ори.

— Тогда действуйте. По нашим данным, он должен скоро покинуть колонию и вернуться домой. У вас около трёх часов.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил майор.

— Я хочу банковский чип с оплатой всех предыдущих миссий и оплатой этой. Без него я не тронусь с места.

— Все деньги у него, — ответил майор и недовольно посмотрел на меня.

— У Ори?

— Да, всё, что тебе полагается, у меня на банковском чипе, — подтвердил Ори.

— Тогда перекинь мне вот сюда, на этот чип. Я хочу быть уверен, что меня не подставят в очередной раз. Да и предупреждаю всех: если случится такая же подстава, как там, на крыше, я вас всех найду и убью.

— Не смей нам угрожать, мальчишка! — ответил мне майор.

— Это была не угроза, а обещание, — спокойно ответил ему.

Через час мы уже сидели в багги около небольшой высотки в центре города.

Район был не бедный и не богатый — обычный, где живут те, кто смог чуть приподняться над дном, но так и не дотянулся до верхних ярусов. Десятиэтажная башня из бетона, несколько деревьев в пластиковых кадках у входа, консьерж с видом оскорблённого достоинства за стеклом.

Улица была тихой. Редкие фонари едва освещали потрескавшийся асфальт, в котором местами проросли стойкие пустынные сорняки.

Ори нервно теребил в руках планшет, что‑то периодически просматривая на экране. Слева от него на приборной доске лежало небольшое матово‑чёрное устройство с единственной красной кнопкой — глушилка. Справа — его инструменты для взлома, разложенные в плоском чехле с аккуратными кармашками.

— Напомни мне, зачем я согласился на это? — пробормотал он, косясь на дом старшего надзирателя.

Я не отрывал взгляда от окон и ответил ему:

— Наверное, потому что хочешь найти её так же сильно, как и я, — ответил Ори с ехидной ухмылкой. — И потому что другого выбора у тебя нет. Ты вляпался во всё это по самое не балуйся.

— А ты что, нет?

— А я не подписывал соглашение о сотрудничестве с флотом, в отличие от тебя, — ответил ему. — Я здесь исключительно по собственному желанию.

— У тебя на лице прямо написано удовольствие от такого желания.

В ответ я промолчал. В квартире загорелся свет, и силуэт прошёл мимо окна — крупный, широкоплечий, неторопливый.

— Он дома. Включай глушилку.

— Подожди, — Ори нахмурился. — Как он проскочил мимо нас? Я следил за входом.

— Может, прилетел и сел на крышу, а может, через подземный гараж. Я видел снизу несколько въездов. Одним словом, тебе не всё равно?

Ори нажал кнопку. Устройство негромко запищало, издав высокий тонкий звук, похожий на зуммер, — и всё стихло. Маленький индикатор на устройстве сменился с красного на зелёный.

— Связь отрублена в радиусе двухсот метров. У нас есть максимум полчаса, пока кто‑нибудь не заметит помехи и не пришлёт техников.

Мы натянули балаклавы, осмотрелись — улица пуста. Вышли из багги и, держась в тени вдоль стены, обошли здание.

Нас интересовал запасной выход — железная дверь с кодовым замком и примитивным датчиком движения. У главного входа в дом находилась охрана: консьерж, вооружённый — судя по выступающему плечу кобуры из‑под пиджака, — ещё кто‑то за углом, с кем он постоянно общался, но снаружи второго было не видно.

Около запасной двери Ори достал из плоского чехла небольшой прибор — матовый цилиндр с несколькими контактами на торце. Прижал к замку — что‑то мелькнуло на крошечном дисплее.

— Сигнализация примитивная, — прошептал он. — Две минуты, и мы внутри.

Он работал быстро и аккуратно, почти не глядя на экран: дешифровка кода, перехват сигнала датчика, отключение внутреннего замка. Технология несложная, но требует терпения и хорошего оборудования. Ори, судя по всему, усердно тренировался с этим всё последнее время.

Замок щёлкнул почти беззвучно. Дверь медленно приоткрылась, выпустив наружу волну прохладного воздуха от кондиционера. После уличного жара показалось, что шагнул в другой мир.

— Теперь — на лестницу. И шевели конечностями, — прошептал я, пропуская Ори вперёд. — Знал бы ты, как тебе повезло, что в прошлый раз. Не пришлось со мной пешком топать на девяностый этаж. А здесь надо только на четвёртый.

— Это точно, — согласился Ори, двигаясь по лестнице. — Знаешь, они ведь тогда объявили, что вас поймали.

— Мечтать не вредно, — я шёл сзади, держась чуть правее, контролируя пролёты снизу и сверху. — Меня не так просто поймать. Даже когда некоторые суки подставляют.

— А что там между вами произошло?

— Да ничего особенного. Эта сука бросила меня на крыше, забыв выдать мне парашют и рассказать о путях возвращения. А сама, как только всё произошло, спрыгнула с крыши и исчезла.

— Действительно сука.

Третий пролёт. Четвёртый этаж. Мы остановились у входной двери с цифрой «47» на табличке. Из‑за двери доносились звуки телевизора: шла какая‑то передача о природе — что‑то журчало, комментатор говорил спокойным, задумчивым голосом о миграции кочевых зверей в предгорьях.

К нашему удивлению, входная дверь оказалась не заперта. Ручка повернулась без сопротивления, и дверь подалась внутрь. Мы с Ори удивлённо переглянулись.

Это могло означать что угодно: небрежность или гостей, которых ждут. Я придержал дверь рукой и несколько секунд просто слушал. Вроде только панель работала

Глава 24

Мы вошли в квартиру, закрыв дверь за собой. Коридор оказался узким — едва разойтись двоим. Стены украшали фотографии в рамках: несколько снимков в форме, какие‑то групповые фото разумных в спецобмундировании, один портрет молодого надзирателя Ориго — лет на двадцать моложе. Под ногами — дешёвое ковровое покрытие, заглушавшее шаги.

Коридор быстро закончился, и мы оказались в комнате. Большая панель на стене работала: ведущий что‑то рассказывал о пустынных антилопах. Никого из разумных не оказалось ни на диване перед ней, ни в кресле у окна, ни где‑то ещё. Свет был включён. На столе стояла недопитая кружка.

— Али, это ты? — услышали мы из приоткрытой двери в ванную.

Голос был расслабленным, довольным. Владелец квартиры явно ждал кого‑то.

Ори посмотрел на меня. Я посмотрел на Ори. Потом я пожал плечами и ответил, насколько мог, сымитировав женский голос:

— Да, милый.

— Заходи, моя шалунья, я здесь, в ванной. Тебя уже заждался.

— Уже иду…

Я толкнул плечом дверь ванной.

Помещение оказалось неожиданно просторным для квартиры такого класса — старший надзиратель явно не экономил на личном комфорте. Большая ванна с пеной, тусклый тёплый свет, полочка с несколькими бутылками неплохого вида. Сам надзиратель Ориго плавал в ванне с видом разумного, которого жизнь радовала.

Я сразу направил на него свою «нежную подружку» — снайперскую винтовку.

— Что вам нужно? — голос изменился мгновенно: расслабленность слетела, как маска. — Денег у меня нет. Ценности в банке…

— Конечно, начальник, — сказал я. — Конечно.

И выстрелил ему в грудь нейротиком.

Глаза старшего надзирателя Ориго дёрнулись в испуге — он понял всё правильно, но почти сразу обмяк. Вода в ванне тихо плеснула.

— Ты что, отрубил его⁈ — Ори явно не ожидал такого поворота. — Как мы его сейчас допрашивать станем?

— Ори, ты дурак, — сказал я с тихим раздражением. — Сейчас сюда пожалует его подружка. И наверняка не одна.

— А с кем?

— С охраной. Или ты думаешь, что проститутки теперь стали самостоятельно до клиентов добираться?

— Почему ты решил, что она проститутка? — Ори нахмурился. — Может, соседка по лестничной клетке.

— А я не собираюсь это выяснять. Тащи что‑нибудь, во что его можно завернуть.

— Сам тащи и ищи. Надо было просто его на месте допросить.

— Тогда сам его потащишь по лестнице. Оставлять его здесь нельзя!

Таскать тяжести и бегать Ори всегда не любил — это была его черта характера, неизменная при любых обстоятельствах. Поэтому он немедленно передумал спорить.

— Ладно, давай его в покрывало с кровати завернём, — предложил он примирительно.

Мы вдвоём с трудом вытащили надзирателя из ванны. Пока вытаскивали, я поймал себя на том, что искренне ему завидую: давно мечтал понежиться вот в такой ванне, с настоящей горячей водой. А этот гад мог пользоваться ею каждый день — и это при том, что он всего лишь старший надзиратель в колонии.

— Здоровый кабан и тяжёлый, — ворчал Ори, перехватывая покрывало. — Смотри, какой накачанный.

— Он с заключёнными работает, — ответил я, берясь за ноги, — и, похоже, поставил себе импланты для флотских абордажников. У флотских абордажных команд у каждого такие стоят, иначе ручной бой в тяжёлых скафандрах просто невозможен. К тому же, думаю, он очень силён даже без усилителей. Не стоит к нему близко приближаться, когда нейротик начнёт отходить.

Закатав его в покрывало с кровати, мы с трудом вынесли надзирателя из квартиры. И только занесли на лестницу, как двери лифта на этаже открылись — и следом прозвучал цокот женских каблуков по полу.

— Успели, — шепнул я Ори. — Вот и подружка пожаловала.

Мы замерли, прижавшись к стене, пережидая и надеясь, что она постоит и уйдёт.

— Ну где он? — услышали мы мужской голос.

— Да должен быть дома. Сказал, что уже вылетает со службы и будет меня ждать.

— Попробуй вызвать его.

— Так только этим и занимаюсь. Не отвечает, да и связи, похоже, здесь нет.

— Похоже, на работе задержался. Пойдём вниз — там вроде связь была, оттуда с ним свяжешься.

Раздался снова цокот женских каблуков и звук открывающихся дверей лифта. Ори в это время немного приоткрыл дверь на лестницу и посмотрел на этих двоих. Зачем он это сделал, я не понял, но после этого стал каким‑то хмурым. Как только лифт уехал, мы потащили тело вниз.

— Вот видишь, Ори, я оказался прав — и она оказалась с охраной, — тихо шепнул я.

— Да заткнись ты и тащи, — зло ответил Ори.

Вроде никем не замеченные, мы дотащили тело до багги и закинули его назад. После чего стартовали.

— Тебя какая муха укусила? Чего ты там увидел на площадке? — спросил у него, когда мы немного отъехали от дома.

— Да я думал, мне показалось…

— Что показалось?

— Что голос знакомый. Но мне не показалось — это была Алей.

— Ну а чего ты тогда расстроился? Ты ведь мне сказал, что послал её и с ней расстался?

— Послал, но не думал, что она теперь с ним.

— Ори, я давно уже понял, что ей крепкие накачанные мужики нравятся. А ты уж извини, но ты к ним никак не относишься. Я тебе сколько раз говорил — займись тренажёрами, а ты только отмахивался.

— Да‑да, всё знаю. Вон накачанный лежит у нас в багажнике, и это ему никак не помогло.

— Ладно, отстал — вижу, что тебе эта тема неприятна. Расскажи лучше, что происходило на базе, пока меня не было.

— Да что и обычно, ничего нового. Часть охраны переправили на базу в посёлок старателей. Немного, как я понял, оставили охранять базу. А большинство персонала отправили на станцию. Меня в том числе. Они ведь решили, что вас двоих поймали.

— Ну да, а должны были только меня.

— Потом у них началось что‑то вроде паники, когда показали эту девицу в новостях и она там всё рассказывала. Финира сразу арестовали и посадили в камеру.

— Это для виду. Думаю, все это понимают.

— Нет, не для виду. Прилетело сразу несколько следователей, и они начали копать. Меня постоянно на допросы таскали, всё время что‑то уточняли. Их сильно интересовало нападение на нас с лейтенантом, когда его чуть не прикончили. С ними прилетело несколько технарей с кучей разных приборов. Вот они и нашли скрытые передатчики в двух лечебных капсулах. Только это всё напрасно — медик исчез за день до этого. Выходов в конференц‑зале, где мы с наёмниками встречались, много, он воспользовался одним из них и исчез.

— Вот падаль. Куда Финир только смотрел! У него под самым носом агент Мидланда находился.

— Это да. Вот за это его и арестовали. Вместо него обещали прислать другого.

— Это даже хорошо.

— А чего хорошего? Вон прислали дамочку — так она тебя сразу подставила. А Финир нас не подставлял, вёл дела честно.

— Финир не подставлял? Хотя знаешь в этом ты прав. Таких подстав как с этой дамочкой не было. Но мы честно отработали обещанные ему три услуги.

— А дальше что? Хочешь обратно в колонию? Нам надо скоро нейросети устанавливать, а они стоят кредов и немалых. Эти кредиты надо заработать.

— Эта дамочка Пилигрим именно так и собиралась поступить, отправить меня туда, но сама туда загремела. Кстати, а чего все так из‑за неё трясутся?

— Не знаю, правда или нет, но кто‑то говорит, что у неё высокопоставленный любовник в корпорации в столице. А кто‑то — что она давно занимается разными незаконными делами корпорации и у неё слишком много компромата.

— Знаешь, последнее больше похоже на правду. А может, и то, и другое сразу.

— Сверни вон туда?

— Зачем?

— Они передумали, решили сами его допросить.

— Да ладно? Лейтенант сейчас станет его допрашивать? Какой ужас! Надо будет за этим понаблюдать!

В небольшой лощине на окраине города нас действительно ожидали трое из СБ флота. Они сидели в багги. Мы подъехали, выкинули тушку из багажника, и нам сразу было приказано занять позицию наверху и присматривать за округой. Что мы и выполнили.

Заняв место, одним глазом я посматривал вниз на допрос, а другим — по сторонам, и чуть не окосел от этого. В общем, нам, судя по всему, не доверяли, но сами они не могли отправиться на захват, рискуя где‑то там засветиться. Они быстро передумали, когда узнали, что мы его выкрали, и вести допрос нам не доверили.

Старшего надзирателя Ориго быстро сковали наручниками по рукам и ногам. Очнулся он от того, что ему прилетело несколько пощёчин по физиономии. Я наблюдал за этим сверху с нескрываемым интересом — никогда ещё не видел лейтенанта в роли следователя. За исключением тех моментов, когда он допрашивал меня самого. Мне пару раз хотелось подколоть его, что он неправильно бьёт, но, поймав осуждающий взгляд Ори и вспомнив, что обещал над лейтенантом не издеваться, заткнулся и стал смотреть по сторонам.

— Где Пилигрим? — сразу же спросил лейтенант, как только Ориго открыл глаза.

Тот моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться, затем посмотрел на своих похитителей.

— А вы кто такие? — хрипло произнёс он. — Где я?

— Отвечай на вопросы, — жёстко сказал майор. — Где заключённая, известная как Пилигрим?

Ориго попытался пошевелиться, но понял, что скован.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — сказал он. — После штурма её перевели, но куда — мне не сообщили.

— Лжёшь, — спокойно констатировал майор, явно забравший инициативу в свои руки. — Ты старший надзиратель. Без твоего разрешения никого никуда не переводят.

— Приказ пришёл сверху. От самого начальника колонии.

— И куда её перевели?

— В изолятор особого режима. Блок семь.

Майор что‑то записал в планшет.

— А где она сейчас?

Ориго замялся:

— Не знаю… После того как всё закончилось, я проверил все блоки. Её нигде нет.

— Значит, её убили? — прямо спросил лейтенант.

— Может быть… — неуверенно ответил Ориго. — Или забрали.

— Кто мог её забрать?

— Да откуда мне знать! Там был полный хаос: взрывы, стрельба, дым… Кто‑то мог воспользоваться суматохой.

Майор наклонился к Ориго:

— Слушай меня внимательно. У нас есть основания полагать, что ты работаешь на Мидланд. Так?

Лицо старшего надзирателя изменилось — стало настороженным.

— Это абсурд…

— Тогда объясни, откуда у тебя такая роскошная квартира? — вмешался второй офицер. — Зарплата надзирателя не позволяет вести такой образ жизни.

— У меня есть другие источники дохода…

— Какие именно?

Ориго молчал.

— Значит, так, — сказал лейтенант, доставая что‑то из кейса. — Это сыворотка правды. Сейчас мы тебе её вколем, и ты расскажешь всё, что знаешь.

Тут я понял, что эти трое настроены решительно по отношению к старшему надзирателю.

— Стойте! Это же запрещено!

— Не для нас, — холодно ответил майор. — У нас есть особые полномочия.

— Хорошо, хорошо! — быстро сказал Ориго. — Я скажу!

Но лейтенант не остановился: приложил инъектор к шее и вколол ему сыворотку правды.

— Да, я работал на Мидланд, — признался надзиратель. — Но не по своей воле! Они меня заставили!

Они немного подождали.

— Как тебя заставили? — спросил майор.

— У них есть компромат… На меня… Если я не буду сотрудничать, пострадают мои дети.

— Какие дети? У тебя их никогда не было, — сказал майор.

— Ладно, ладно, они просто прижали меня и заставили работать на них. Я всего лишь информировал их о заключённых: кого привозят, на какой срок, за что. Иногда… — он замялся.

— Иногда что?

— Иногда устраивал «несчастные случаи» для некоторых совсем отмороженных заключённых.

— Ты их убивал?

— Не я лично… У меня есть особые заключённые. За дополнительные привилегии они выполняют… любые деликатные поручения.

— И что произошло с Пилигримом?

Ориго тяжело вздохнул:

— Мне приказали вывести её во время штурма. Воспользоваться хаосом.

— И ты это сделал?

— Нет! — быстро ответил он. — Не успел. Когда начался штурм, мне приказали перевести её в безопасное место. А когда я пришёл за ней — её уже не было.

— Кто её забрал?

— Понятия не имею! Камера была пуста, решётка цела, замки не взломаны. Она просто исчезла!

Офицеры переглянулись.

— Может быть, её кто‑то из персонала вывел? — предположил майор.

— Это невозможно, — покачал головой Ориго. — Во время тревоги все выходы блокируются автоматически. Никого не выпускают и не впускают.

— А подземные штольни?

— Их нет в том блоке. Только в административном крыле.

— Значит, она всё ещё в колонии?

— Должна быть… Но мы обыскали все камеры, все помещения. Её нигде нет.

Лейтенант задумчиво потёр подбородок:

— А вентиляционные шахты проверяли?

— Конечно. Там разумный не пролезет. Слишком узкие.

— А канализация?

— Тоже. К тому же там стоят решётки с мелкими ячейками.

Я наблюдал за допросом, пытаясь понять, где может скрываться Пилигрим. Если она действительно исчезла из заблокированного блока, оставалось немного вариантов.

— А что, если её забрали те самые наёмники? — спросил майор. — До того как их окружили?

— Исключено, — покачал головой Ориго. — Они даже до её блока не добрались. Их остановили ещё в центральном коридоре.

— Тогда где она?

Надзиратель развёл руками:

— Не знаю… Может, она умерла, и тело спрятали? Или…

— Или что?

— Или её действительно убили, но не мои люди. Может, кто‑то другой из персонала работает на другую корпорацию.

Это было интересное предположение. В колонии вполне могли быть агенты разных группировок.

— Кто ещё из персонала может быть завербован? — спросил лейтенант.

— Да кто угодно! — с горечью ответил Ориго. — Зарплаты маленькие, работа опасная. Половина колонии — отбитые и отмороженные разумные. Хотя называть их разумными, наверное, не совсем правильно.

— Назови имена.

— Начальник медицинского блока — Талери Ром. Я подозреваю, что он получает деньги от кого‑то. Слишком дорого одевается для нашей зарплаты.

— Ещё кто?

— Главный инженер — Макс Вертон. Он отвечает за все технические системы. Если кто‑то и мог организовать исчезновение заключённого, то только он.

— А охранники?

— Капитан Грейс подозрительный. Недавно купил новую машину.

Майор записывал все имена.

— Хорошо. А теперь расскажи подробно, что происходило в ту ночь.

Ориго начал рассказывать. По его словам, тревога прозвучала около полуночи. Он находился в здании для персонала, но сразу же примчался в колонию. К тому времени наёмники уже прорвались внутрь, и завязался бой.

Ему приказали перевести Пилигрима в блок особого режима, что он и сделал. Заперев её в одиночной камере, он вернулся заниматься обороной. Когда всё закончилось, он пошёл проверить заключённую, но камера оказалась пуста.

— А ключи от камеры где хранятся? — спросил лейтенант.

— Электронные замки. Открываются только моим кодом или кодом начальника колонии.

— Кто ещё знает твой код?

— Никто… То есть теоретически его можно взломать, если есть соответствующее оборудование.

— И такое оборудование есть у главного инженера?

— Официально нет, конечно, но всё возможно…

Допрос продолжался ещё час. Ориго рассказал всё, что знал о системах безопасности колонии, о расписании смен охранников, о тайных связях персонала с различными корпорациями.

К концу я понял: Пилигрим могла исчезнуть только при помощи кого‑то из персонала. Вопрос был лишь в том, кто это сделал и зачем.

— Последний вопрос, — сказал майор. — Если бы тебе нужно было спрятать заключённого в колонии так, чтобы его не нашли, где бы ты это сделал?

Ориго задумался:

— В старом корпусе. Там есть заброшенные помещения, которые официально не используются. Но их не обыскивали — считается, что туда нельзя попасть без специального разрешения.

— А попасть туда можно?

— Если знаешь, где искать… Там есть служебные проходы из основного здания.

Офицеры переглянулись — наконец‑то у них появилась зацепка.

— Хорошо, — сказал лейтенант. — А теперь ты поедешь с нами и покажешь эти помещения.

— Что⁈ Но я же всё рассказал!

— И поэтому останешься жив. Но только если поможешь найти Пилигрима.

Ориго понял, что выбора у него нет.

— Ладно… Но если меня там увидят, я буду мертвецом. Мидланд не прощает предательства.

— Об этом мы позаботимся, — пообещал майор.

Глава 25

Вообще я не понимал, зачем во всё это ввязалось СБ флота. Они вроде как держались в стороне и не участвовали в разборках корпораций. Нет, в целом было понятно, на чьей стороне флот, — но это было неофициально. Официально же флот заявлял о своём нейтралитете. Зачем им понадобилась эта Пилигрим, я совсем не понимал. Здесь однозначно без приказа сверху не обошлось — это я осознавал, как и то, что им вынужденно пришлось вмешаться: Имперская закупочная корпорация не могла этого сделать по каким‑то своим причинам — наверняка опасаясь попасть в ловушку со стороны Мидланда.

Лично для меня ничего не поменялось. Я был уверен, что ловушка в колонии как была, так и осталась. Просто в неё сейчас полезут не имперцы, а флотские. Зачем? Не понимал совсем. Как по мне, я бы с удовольствием отправил иглу ей между глаз и точно не стал бы её вытаскивать.

Внизу шло активное обсуждение: трое сотрудников СБ активно расспрашивали старшего надзирателя Ориго о нюансах планировки колонии. Так продолжалось какое‑то время, после чего его погрузили в багги и вместе с ним выдвинулись в сторону колонии. Нам было приказано держаться рядом и следить за обстановкой.

Без каких‑либо помех мы добрались до колонии. Честно говоря, я подумал, что меня отправят внутрь. Но до них, видимо, всё‑таки дошло, что при таком раскладе я палец о палец не ударю, чтобы помочь ей там. А я был уверен, что она по‑прежнему находится в колонии.

У колонии майор остановил процессию и долго говорил по рации — видимо, координировал действия с кем‑то ещё. Ориго сидел молча, явно обдумывая последствия своего предательства. Рано или поздно Мидланд узнает о его сотрудничестве с флотом — и тогда ему конец.

— Слушай, — обратился ко мне лейтенант, — а ты случайно не помнишь планировку колонии?

— Помню, конечно. Там же я сидел.

— И где могут находиться эти заброшенные помещения?

— Понятия не имею. Я сидел в обычном блоке, а не в особом режиме. Но если там есть старые корпуса, то, скорее всего, они под землёй. Наверху я не видел старых зданий.

Майор закончил переговоры и вернулся к нам:

— Будем действовать следующим образом. Ориго проведёт нас через служебный вход. Вы двое остаётесь снаружи: следите за обстановкой и прикройте нас, если что‑то пойдёт не так.

— А что там, может, пойти не так? И что нам делать, если вас там поймают? — спросил Ори.

— Тогда действуйте по обстоятельствам, — мрачно ответил майор.

Они забрали рюкзаки из багги, освободили старшего надзирателя от оков и направились к колонии, а мы заняли позицию на небольшом холме неподалёку. Отсюда хорошо просматривались территория и основные подходы.

— Знаешь, — сказал Ори, настраивая бинокль, — мне всё это не нравится.

— Что именно?

— Всё. Слишком много неясностей. Зачем флоту нужна эта Пилигрим? Что она такого знает?

— Хороший вопрос. Мне этот вопрос тоже покоя не даёт. Дали бы мне её — один выстрел, и проблемы больше не существовало бы, а они что‑то сильно заморочились.

— А если это ловушка?

— Значит, их захватят. Если уже не захватили — но пока вроде молчат. Хотя я не уверен, что под землёй будет работать связь и они что‑нибудь сообщат. Здесь большая часть колонии находится под землёй.

Время тянулось медленно. Охрана колонии вела себя спокойно — видимо, флотские сумели предъявить какие‑то липовые документы. Или их там сразу задержали.

— Клим, — тихо позвал Ори, — там что‑то происходит.

Я посмотрел в бинокль: возле главного входа собралась группа охранников.

— Засекли их, похоже, или охранники обнаружили что‑то, — предположил я.

— Что будем делать?

— Ждать. Тревогу пока не объявили.

Но тревога не заставила себя ждать. Через несколько минут завыли сирены, включились прожекторы. По территории колонии забегали фигуры в форме.

— Всё, — сказал Ори. — Началось.

В наушнике раздался голос майора:

— Первый, второй, вы нас слышите?

— Слышим, — ответил Ори. — Что у вас?

— Её здесь нет. Но есть проблема: нас заблокировали в старом корпусе. Охрана окружила здание.

— Сколько их?

— Много. И прибывает подкрепление.

Я обменялся взглядами с Ори. Ловушка, как мы и думали, сработала.

— Что прикажете? — спросил Ори, но ответом ему была только тишина.

— Ори, что тебе непонятно? Доставай и расчехляй танк. Поедем спасать, — ответил ему за майора.

— Где я тебе его возьму? — озадаченно спросил Ори в ответ.

— Тебя не этот вопрос должен волновать.

— А какой?

— Как ты им управлять собрался? У тебя есть допуск на управление танком?

— Нет, так у меня и танка нет.

— Что поделаешь, придётся учиться на ходу, — сказал ему, сделав при этом максимальное серьёзное лицо, хотя меня разбирал смех. — Ори, ты самое главное, колонию до основания не снеси, пока учиться им управлять будешь. А то там внутри многие на тебя могут обидеться.

— Да иди ты… — сказал Ори, поняв, что я просто над ним шучу — Нет у тебя никакого танка!

Здесь я не выдержал и откровенно засмеялся.

— Дружище, давай на секунду представим, что у тебя есть танк. И что? Ты полез бы туда спасать этих троих?

— Отвлеките их! — неожиданно раздался приказ майора.

— Отвлечь? Он что, нам предлагает джигу станцевать на этом бархане? — спросил я у Ори. — Или как мы должны это сделать? Они мало того что находятся за высоким забором, но ещё и где‑то под землёй. Как мы можем там кого‑то отвлечь?

— Ну, не знаю. Постреляй что ли по камерам и фонарям освещения, — ответил Ори.

— И ты думаешь, это поможет? Ничего, что охрана сейчас находится под землёй как и эти трое? Она оттуда сразу заметит нехватку нескольких камер и фонарей и отвлечётся?

— Будем надеяться.

— Ну если так, то пожалуйста.

Прицелившись, я начал стрелять по камерам наблюдения. Хотя мне было жалко игл, я погасил несколько прожекторов, освещавших территорию, и вывел из строя несколько камер. В колонии отреагировали — забегали. Из ограждения поднялись и открыли ответный огонь пара заметно повреждённых, но уже отремонтированных турелей. Плазма полетела по нашему бархану и по соседнему.

— А у них здесь всё серьёзно, — пробормотал я, немного сползая по песку вниз. Ори сполз ещё раньше.

В этот момент что‑то внутри колонии рвануло. Турели на время отключились, а потом вновь заработали по нам. Они постреляли и прекратили.

— Это не я! — сразу ответил, косо посмотревшего на меня Ори.

Какое‑то время ничего не происходило, но вскоре поступил вызов от майора:

— Забирайте обе багги и ждите нас в точке в пустыне, немного дальше колонии, — прозвучал приказ.

Мы с Ори удивлённо и непонимающе переглянулись, но решили выполнить приказ. Запрыгнули в багги и поехали по указанным координатам, сильно опасаясь засады.

На месте поначалу никого не оказалось, но вскоре из‑под земли выбрались трое сотрудников СБ. Они стали осматриваться по сторонам.

— Как вы здесь оказались? — спросил я у майора, когда тот подошёл к нашей багги.

— Подземный туннель, — коротко ответил он, отряхивая песок с одежды. — Ориго не соврал. Здесь действительно есть старые ходы, часть из них выходит на поверхность.

— А Пилигрим?

— Её там нет. Но мы кое‑что нашли.

Майор достал планшет и показал нам записи:

— Камеры зафиксировали, как её вывели в ночь штурма. Не через главный вход, а именно через эти туннели. С ними был заодно главный инженер колонии.

— Кто вывел?

— Неизвестные. Лица скрывали от камер.

— И куда её повезли?

— Пока неясно. Но у нас есть зацепка.

Лейтенант подошёл к нам, держа в руках какую‑то маленькую штучку.

— Это передатчик, — сказал он майору. — Нашли в той камере, где её держали. Кто‑то её слушал, но слетел с неё, когда её вытаскивали из камеры.

— Чей передатчик?

— Хороший вопрос. Может, Мидланда, может, кого‑то ещё.

— А где Ориго? — поинтересовался Ори.

— Остался в туннелях, — мрачно ответил майор. — Навсегда. Получил плазменный заряд в спину, когда мы выходили. Видимо, кто‑то из своих решил заткнуть ему рот.

— А у передатчика есть сигнал? — спросил Ори.

Майор покачал головой:

— Нет, он пассивный. Только записывает. Но техники смогут определить, какие записи он сделал в последние дни.

— И что дальше? — спросил Ори.

— Возвращаемся в город. Нужно проанализировать данные, найти инженера и неизвестных.

— А если они уже сбежали?

— Тогда у нас сложности, — честно признал майор.

— Клим, — тихо позвал Ори, ведя багги, — а что, если Пилигрим мертва?

— Это хорошо, нам меньше проблем. Но тело будет нужно, однозначно. А где его искать в городе — я не представляю.

Мы отъехали совсем немного от того места, где они вылезли на поверхность, и я заметил впереди пыль. Я сидел сзади у орудия, бинокль висел на шее. Я сразу поднёс его к глазам.

— Ну наконец‑то, а то я уже заждался, — громко сказал вслух.

— Кто там? — спросил Ори, тоже заметивший впереди движение.

— Полицейский спецназ спешит на помощь местным. Нас уже вычислили.

— Майор, что будем делать? — спросил я по рации. — К нам навстречу летят гости.

— Спецназ полиции, говоришь? — переспросил майор.

— Да. Бронетранспортёр и две багги с ним. Судя по тому, как летят к нам, бронетранспортёр полный. Можешь вызывать авиацию. Но лучше сразу пару перехватчиков со станции.

— Ага, размечтался! Перехватчики здесь всё вместе с колонией сравняют. Разделяемся. Сможете увести их за собой в пустыню?

— Мы? — не сразу понял я.

— Ну не мы же, — ответил майор.

— Нет, попробовать — это без проблем, но я не уверен, что они погонятся за нами. Они, скорее всего, просто разделятся, а я за лейтенанта сильно переживаю. Мы с Ори к пустыне привычные, не один караван прошли. А вы без опыта, и я могу остаться без опекуна.

— Заткнись, Отпуск! — рявкнул лейтенант.

— Ну ладно, если что — я предупредил. Береги себя, лейтенант. А знаешь, как я сильно переживал только что: получилось, я на свободе остался, а ты в колонии…

— Заткнись!

— Ну я не прощаюсь, лейтенант, надеюсь, ещё свидимся. Ори, давай направо, к бархану. Там притормози. Оттуда я постреляю по ним. Надеюсь, они на это поведутся и начнут нас преследовать.

Машина резко свернула, поднимая облако песка. Ори виртуозно проскочил между двумя дюнами и остановился на высоком изогнутом бархане, дававшем хорошее укрытие.

— Готов? — спросил он, оглядываясь назад.

— Готов, — ответил я, уже целясь в приближающуюся технику полиции.

Первый выстрел пришёлся по ведущей багги. Машина резко затормозила, и из неё посыпались проклятия.

— Снайпер! — донеслось оттуда. — На бархане!

Второй выстрел я направил в сторону бронетранспортёра, но попал только в броню. Зато эффект был достигнут: вся колонна остановилась и начала разворачиваться в боевой порядок.

— Работает! — крикнул я Ори. — Они клюнули! Поехали!

Наша машина рванула с места. За нами тут же устремились две полицейские багги, а бронетранспортёр, судя по радиопереговорам, направился в сторону сотрудников СБ.

— Ну хоть что‑то, — пробормотал я, перезаряжая винтовку. — Сколько за нами?

— Две багги. Но они быстрые, догоняют.

— Тогда покажи им класс вождения!

Ори улыбнулся и резко повернул влево, взлетев на крутой склон дюны. Наша машина подпрыгнула, пролетела несколько метров по воздуху и жёстко приземлилась на другой стороне. За нами последовали преследователи, но один из них не справился с управлением и зарылся носом в песок.

— Минус один! — радостно крикнул Ори.

Оставшаяся полицейская багги была более опытной. Водитель явно знал пустыню и держался уверенно. Расстояние между нами сокращалось.

— Они нас догоняют, — сообщил Ори. — Что будем делать? Что у нас с боеприпасами в орудии?

— Половина обоймы всего, да и пушка там так себе.

— Это плохо.

— Знаешь что, взлетаешь сейчас на дюну и сразу ныряешь вниз — и тормозишь. Попробую в упор им подвеску подстрелить или колесо вывести из строя.

— Очень рискованно. Они нас в ответ быстро плазмой нашинкуют.

— Понимаю, но по‑другому никак — посмотри, какая она бронированная.

— Ладно, давай попробуем.

— Ты главное там не спи. Сразу стартуй, как я открою огонь.

— Понял.

Ори резко взлетел на хребет дюны и сразу нырнул вниз — над нами при этом пронеслась очередь из плазмы. После чего мы скатились вниз и замерли на месте. Багги полиции была тяжёлой, и было видно, как она с трудом появилась на самой вершине дюны, а потом начала переваливаться на нашу сторону. Моё кормовое орудие ожило, выпуская короткие плазменные заряды в её сторону.

Первая очередь попала в подвеску, вторая — точно в колесо. Полицейская машина завертелась на месте и встала, зарывшись в песок.

— Отлично! — крикнул Ори. — Уходим! — И наша машина рванула вперёд, получив напоследок несколько плазменных зарядов от преследователей.

Вот только наша радость оказалась преждевременной: вторая багги уже выехала из песка и бросилась в погоню. В ответ я посмотрел на орудие. Осталось заряда всего на три выстрела.

— Ори, жми! Отбиться не получится. Заряда почти не осталось.

— Понял, — ответил Ори. — Она тяжелее нас — оторвёмся.

Наша безумная гонка продолжалась долго. Водитель в полицейской машине оказался весьма упорным и не хотел ни в какую отставать. Но постепенно всё равно отставал. Видимо, он рассчитывал, что мы погоним в сторону города — мы и рванули туда, но далеко не по прямой, а по пустыне.

— Ори, воздух! — заметил я дрон, когда преследующая нас багги в очередной раз зарылась в песок и застряла, потеряв нас.

— Вижу, — ответил Ори.

— Следи за ним. И предупреждай, как будет заходить на нас для атаки.

— Он уже разворачивается и заходит. Сейчас стрелять начнёт! Уводи в сторону! — крикнул я, заметив, как с дрона стартовали две ракеты.

Дрон раз за разом заходил в атаку на нас. Но нам удавалось уходить в последний момент в сторону или тормозить, и ракеты рвались где‑то впереди, сзади, сбоку. Вскоре у него закончились ракеты, но он по‑прежнему кружил над нами, хотя и не стрелял.

— Первый, второй, как слышите меня? — услышали мы голос майора.

— Нормально. Пытаемся уйти от дрона, но он висит как прилепленный, и ещё одна багги болтается на хвосте.

— Нам нужна ваша помощь.

— Вам? — не понял то, что услышал. — Майор, какая ещё помощь? Нас обложили. За нами гоняются.

— Я слышал. Попробуйте забрать нас. В багги попали с дрона — она больше не может двигаться.

— Понятно. Ваши координаты?

— Вот, держите, — голос майора прерывался помехами. — И поспешите, а то ты без опекуна останешься.

— Вот так и знал! — проворчал в ответ. — Говорил же, «лейтенанта нельзя одного оставлять.»

Координаты показывали место в нескольких километрах от нас. Ори резко развернул машину и помчался туда, маневрируя между дюн, чтобы сбить с толку дрон.

— Клим, а что, если это ловушка? — спросил Ори, уклоняясь от очередной атаки второго дрона.

— Возможно. Но лейтенанта жалко.

— С чего это вдруг?

— Да так, привык я к нему. У кого я буду красть бластер?

— Найдёшь у кого.

— Не, я к нему привык. И потом — что зря я его столько тащил на себе в прошлый раз?

Место встречи оказалось в ложбине между высокими барханами. Их машина действительно стояла неподвижно: почти половина кормы разворочена взрывом, заднее колесо отсутствует. Рядом в песке укрылись трое.

— Живы? — крикнул я, когда мы подъехали.

— Пока да, — ответил майор, поднимаясь. — Но ненадолго. Бронетранспортёр уже близко.

— Насколько близко? Сколько у нас времени?

— Несколько минут. Судя по их связи.

Лейтенант оказался тяжело ранен, как и второй сотрудник СБ, но этот второй шёл сам, а лейтенанта вели — он был весь в крови. Они быстро погрузились в нашу машину. Та заметно просела под тяжестью пяти человек и их снаряжения. Бросить своё снаряжение они отказались наотрез.

— Тяжеловато будет, — сказал Ори, пробуя газ.

— Доедем, — уверенно ответил я. — Главное — от дрона уйти.

— А куда едем? — спросил лейтенант.

— Подальше от города. В пустыню.

— Там нас достанут.

— Возможно. Но в городе нас точно уже ждут.

Машина тронулась — медленнее обычного, но уверенно. Дрон тут же заметил наше движение и снова завис над нами, словно металлический коршун.

— У него ракеты кончились, — сообщил я. — Но может вызвать подкрепление.

— Уже вызвал, — мрачно сказал майор, слушая перехваченные переговоры. — Летят ещё два дрона.

— Ещё два дрона? — не поверил Ори. — За нами?

— За нами. Видимо, очень хотят поймать.

Ещё от двух дронов нам не уйти, и в пустыне они нас точно накроют. Впрочем, не успели мы выскочить на очередную дюну, как сзади показался бронетранспортёр.

— Ори, жми! Они совсем рядом! — крикнул я, видя, как массивная машина карабкается по склону за нами.

— От этого уйдём, — отозвался Ори, резко сворачивая влево. — Но где‑то рядом их багги — как бы не нарваться.

— Майор, почему мы не видим наших дронов? — спросил я, надеясь на помощь с воздуха.

— Потому что их нет, — ответил майор мрачно. — Их всех уничтожили при нападении на базы корпорации, а у флота их просто нет. Остались три штуки, но там, в посёлке старателей. Им до нас лететь — сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я. — Значит, рассчитывать не на что.

Глава 26

В это время над нами появились ещё два дрона. Теперь их было уже три, и они начали координированную атаку: первый заходил спереди, второй — сбоку, третий завис сверху.

— Клим, они нас окружают! — предупредил Ори, лавируя между песчаными холмами.

— Вижу!

— Видишь грузовик на дороге? Ныряй под него. По нему они стрелять не станут.

— Ты с ума сошёл! Он же нас раздавит.

— Если будешь аккуратен — нет.

— Ты псих!

— Ты мне уже не раз говорил об этом!

— А что ты полный псих — говорил?

— Вроде нет!

— Тогда ты полный псих!

— Тормози!

Ори резко затормозил — и две ракеты пронеслись, ударив в дюну перед нами. После чего Ори вновь нажал на газ, и мы понеслись вперёд. Выскочили на дорогу и успели занырнуть под пузо многотонного грузовика, возившего щебень из колонии на стройки города.

В то же мгновение две ракеты рванули рядом с одним из задних колёс грузовика. Это произошло так неожиданно, что никто из нас не успел испугаться — от взрыва нас прикрыло огромное колесо. Зато успел испугаться водитель грузовика — и испугаться сильно. Запаха мы не почувствовали, но он вдавил педаль газа практически до упора, и гружёный грузовик прямо полетел по дороге, чуть не раздавив нас своими задними мостами.

Ори пришлось тоже прибавить газу. Он как‑то нехорошо посмотрел на меня, но ничего не сказал. В ответ я посмотрел на майора: он сидел рядом с Ори и молча наблюдал, слушая, как мы с Ори препираемся, — не высказываясь ни за, ни против моей идеи. Только пару раз посмотрел наверх, когда над нами, в кузове, заполненном щебнем, пару раз рвануло. Не знаю, что собиралась этим сделать полиция, но она ещё больше ускорила и без того напуганного водителя грузовика.

Какое‑то время тот мчался как сумасшедший, и я думал, что мы так под ним проскочим до города. В этот момент один из дронов подкрался сзади и сбоку к грузовику и собирался выпустить в нас всю свою смертельную начинку, висящую под крыльями. Вот только чтобы выстрелить по нам, ему нужно было немного довернуть. Но этого я не позволил ему сделать.

Три последних выстрела из орудия полетели в дрон. Стрелял я практически в упор — и все три засадил в цель. Разумеется, попал. Дрон рухнул под задние колёса грузовика. Там рвануло. От задних колёс в разные стороны полетели куски чёрной резины, а сам грузовик замотало по дороге. Нам попало несколькими серьёзными обломками по корпусу машины.

— Ори, убираемся отсюда! — скомандовал я.

Ори уже без меня выводил нашу машину из‑под грузовика. Впереди были уже видны городские высотки, но в воздухе по‑прежнему висело два дрона, а за нами мчался бронетранспортёр, а за ним, с большим отставанием, — полицейские багги.

— Ори, в пески сразу! — скомандовал майор, обнаружив, что дорога впереди наглухо перекрыта — судя по форме, Мидландом.

— Понял! — Ори резко свернул с дороги прямо в пустыню.

Грузовик же продолжил двигаться по дороге навстречу блокпосту. Водитель явно был в панике и не собирался тормозить. Вскоре до нас донеслись звуки стрельбы: видимо, блокпост попытался его остановить, и только это смогло остановить грузовик.

— Надеюсь, с ним всё будет в порядке, — пробормотал Ори, лавируя между барханами.

— За свою задницу переживай! — огрызнулся я, наблюдая за приближающимися дронами. — У нас кончились заряды!

— Совсем?

— В орудии совсем. В винтовке у меня есть, но немного.

Дроны кружили над нами. Без прикрытия грузовика мы вновь были мишенью. Первая ракета взорвалась совсем рядом, осыпав нас песком и осколками.

— Долго мы так не протянем, — констатировал майор, придерживая раненого лейтенанта.

— Есть идеи? — спросил Ори, уклоняясь от второй атаки.

— Прорываемся в город, — решительно сказал я. — Другого выхода нет. Один дрон пустой. У второго осталось всего пара ракет. Бронетранспортёр отстаёт. Полицейские багги вообще можно в расчёт не брать. Если не прилетит ещё что‑то — доедем.

— Мидланд выслал на перехват ещё одну группу из города, — сказал майор. — Но нам в город и не нужно.

— А куда нам нужно?

— Нам нужно только оторваться от них, а потом нас заберут.

— Хорошо сказать — оторваться. Когда их дроны в воздухе, а сзади полицейский спецназ в спину дышит.

Нам всё‑таки удалось от них оторваться. Но это была скорее не наша заслуга, а ошибка Мидланда: они решили, что мы рвёмся в город и там нас примут. Поэтому не прислали новых дронов. А мы вместо города рванули в пустыню.

— Ори, куда мы едем? — спросил я, когда стало ясно, что погоня отстала.

— В оазис Каменного Сердца, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Майор дал координаты.

В ответ я посмотрел на лейтенанта: он тяжело дышал, прислонившись к борту машины. Кровь просочилась сквозь повязку на плече.

— Как ты там, лейтенант? — поинтересовался я.

— Живой пока, — хрипло ответил он. — Хотя ты, наверное, расстроен, что не сможешь стащить мой бластер.

— Да ладно тебе. Я же не зверь. Вот ты вырубишься — тогда я у тебя его точно сопру.

— Кто бы сомневался, — ответил лейтенант, поморщившись от боли.

Оазис показался впереди как зелёное пятно среди бескрайних песков. Пальмы качались на ветру, а небольшое озеро отражало звёзды. Но самое удивительное ждало нас там.

— Что это за чудо? — пробормотал я, увидев у края оазиса небольшой флаер.

— Наш транспорт, — коротко ответил майор. — Время поджимает.

Флаер был компактным, военного образца, с открытым грузовым отсеком. Пилот в форме флота уже запускал двигатели.

— Быстрее! — крикнул он нам. — На горизонте пыль! Они поняли, куда вы направились!

Мы на полном ходу въехали прямо в грузовой отсек. Машина едва поместилась, но крепления сработали, пристегнув и зафиксировав её.

— Взлетаем! — скомандовал пилот.

Флаер рванул вверх, прижав нас к полу перегрузкой. Через иллюминатор я видел, как к оазису подъезжают сразу три бронетранспортёра — два Мидланда и один полицейского спецназа, и с ними две машины Мидланда. Они остановились точно на месте нашего взлёта.

Полицейский бронетранспортёр развернул башню и дал очередь нам вслед. Плазменные заряды прошли мимо, хотя и ненамного — видимо, стреляли скорее для вида.

В ответ я приложился к иллюминатору и показал им сразу два средних пальца обеих рук. Пускай знают, что я о них думаю.

— Отпуск, веди себя прилично, — устало сказал майор, видя, что я показываю вниз.

— Это и есть прилично для таких, как они, — ответил я, всё ещё демонстрируя жесты.

— Летим на станцию, — сообщил пилот. — Время в пути — около часа.

Сотрудники СБ перебрались в кабину. А я устроился в кресле рядом с Ори. Мы оба наконец‑то расслабились, хотя адреналина в крови у обоих всё ещё было в избытке.

— Думаешь, мы от них окончательно оторвались?

— Думаю, да. Но, скорей всего, ненадолго. Мидланд побоится атаковать транспортник флота, но просто так не отступит.

По прилёту медики осмотрели двух сотрудников СБ и сразу забрали их. Потом у них руки дошли до майора и только потом — до нас с Ори. Мне, откровенно говоря, досталось осколками ракет и куском колеса — весьма прилично, но на мне всё заживало очень быстро. Поэтому я отказался от помощи, в отличие от Ори, которому тоже досталось, но гораздо меньше, чем мне. Он, в отличие от меня, не отказался от услуг медика и ушёл с ними.

После чего незнакомый сотрудник СБ проводил меня в каюту и запер там. Чему я был очень рад — ведь в каюте был горячий душ, а я уже забыл, что это такое. Сбросив с себя одежду, я сразу отправился туда.

Горячая вода смывала песок, пыль и усталость последних дней. Я простоял под душем добрых полчаса, наслаждаясь этой роскошью. Когда вышел, на койке обнаружил чистую флотскую форму. К такому сюрпризу я совсем не оказался готов — прежде всего морально. Проблема заключалась в том, что моя одежда, пока я находился в душе, куда‑то пропала.

Я подошёл и сел на койку, посмотрел на форму. После чего понял: я морально однозначно не готов её надеть на себя. Пока сидел и смотрел, дверь каюты открылась, и вошёл мой старый знакомый Марик Оленоя.

— Какие разумные меня посетили, — сказал я, заметив его. — А мне шепнули, что вы улетели надолго, практически навсегда.

— Тебе неправильно шепнули, — ответил Марик, прикрывая за собой дверь. — Чего сидишь и смотришь на форму?

— Да думаю, чего это мне её принесли. Я ведь не флотский.

— Ты сейчас находишься на флотской части станции, а здесь все ходят в форме. Так принято. Кто в гражданке — выглядит подозрительно, особенно когда тебя разыскивает местная полиция по целой куче обвинений.

— И что, я теперь должен носить это?

— А тебе что, сложно в этом походить? — Марик пожал плечами.

— Не то чтобы сложно, но как‑то не по себе.

— Вот и не выпендривайся — одевай. А потом у нас будет серьёзный разговор с тобой.

— Скажу сразу — я ни в чём не виноват. За исключением зоосада. Там я признаю свою вину: украл несколько галет, а ни в чём другом не виноват.

Марик усмехнулся:

— Зоосад — это цветочки по сравнению с тем, что творилось потом. Ты вообще представляешь, какой переполох устроил?

— Какой ещё переполох? Ничего я не устраивал.

— Ладно, ладно, — махнул рукой Марик. — Одевайся уже и пошли.

Форма на мне сидела как влитая — как будто её сшили индивидуально для меня. Мы дошли до кабинета Марика, где он пригласил меня внутрь.

— Думаю, тебя сильно интересует, кто такая Пилигрим, — сказал Марик, выкладывая планшет на стол.

— Вот ещё, мне она совсем не интересна, — ответил я. — Мне деньги платят — я готов её искать где угодно, а так мне плевать на неё.

— Странно. А ещё недавно говорил, что готов прикончить её. Вот запись, — он нажал на планшет, и из динамика зазвучал мой собственный голос. — Говорил такое?

— Ну говорил, — вынужденно признал я: отрицать очевидное было глупо. — Эта сука меня подставила и собиралась сдать Мидланду.

— Вот только ты сейчас на свободе, а она после этого оказалась в тюрьме. Вот запись, как вы ругаетесь перед выходом на задание.

Снова заработал динамик, и я услышал свой спор с Пилигримом в нашей с Ори комнате на базе: нелестные слова в её адрес, угрозы.

— Так это тоже не секрет, — пожал я плечами.

— Вот я и говорю. А после этого она оказывается в лапах Мидланда, а ты как ни в чём не бывало выбираешься из здания, и тебя не могут найти некоторое время.

— Так там такое творилось! Всё вокруг было оцеплено, пришлось отлёживаться и прятаться.

— Возможно, вполне возможно, всё было так, — кивнул Марик. — А возможно, и всё по‑другому. Решил ты её сдать Мидланду, чтобы тебе Мидланд простил все твои преступления.

— Это полный бред!

— Я не закончил свою мысль! — поднял руку Марик. — Так вот: вы поднялись наверх здания, выполнили задание, после чего ты решил расправиться с Пилигримом. Для чего сбросил её с крыши, рассчитывая, что после падения она разобьётся. Но не учёл одну маленькую деталь: у неё был с собой парашют, и это спасло её. Понимая, что она всё расскажет, ты сообщил Мидланду расположение её гравицикла. Там её принял Мидланд. После чего ты сам сдался Мидланду, тебя выпустили, предварительно завербовав.

— Вот это всё — бред вашего воспалённого воображения! — взорвался я. — Всё было совсем по‑другому. Эта сука бросила меня на крыше, умышленно подставив под Мидланд, чтобы все подумали, что те ракеты — моя работа, а я — главный террорист. И думаю, всё у неё бы прокатило, тем более что я брался за тот ящик с ракетами в караване, и на нём остались мои отпечатки пальцев. Это делало понятным для Мидланда, кто это всё сделал и организовал, и практически не оставляло неясностей — учитывая мою нелюбовь к ним. Вот только я никакого отношения к этому не имею: ничего такого не организовывал и здание Мидланда ракетами не обстреливал. А меня подставила эта сука Пилигрим! Поэтому я говорил и сейчас говорю, что всегда готов её прикончить за такую подставу.

— Что ж, мы пришли к разным выводам, — спокойно сказал Марик. — Допустим, я поверю в твою версию. И зачем же ты тогда решил помогать освободить её из колонии?

— Это очевидно. Мне обещали за это заплатить, а мне нужны кредиты. Что, не заплатят?

— А может, тебе Мидланд приказал поучаствовать в её освобождении и сообщить им, когда мы там появимся? И ты выполнил их приказ?

— Бред!

— Ты не находишь, что очень удачно они появились возле колонии? Как будто уже знали о нашем там появлении.

— Не нахожу их появление удачным. Мы с трудом от них оторвались.

— А может, они позволили вам уйти?

— Зачем они позволили нам уйти?

— Чтобы прикрыть тебя как их агента и подсунуть нам липовую информацию на жучке?

— Это точно не ко мне. Я понятия не имею, что было на этом жучке.

Неожиданно у него запищал планшет на столе. Он замолчал, принял вызов на нейросеть. Долго молча что‑то слушал, коротко сказав в конце:

— Понял.

Марик отложил планшет и посмотрел на меня с новым выражением лица.

— Интересные новости, — сказал он. — Жучок расшифровали. Знаешь, что на нём оказалось?

— Откуда мне знать?

— Очень интересные новости.

— И что?

— В записях упоминается некий агент по кличке «Отпуск», который должен был помочь ей бежать из колонии.

— Это подстава! Меня пытаются оболгать!

— Возможно. А возможно, Мидланд действительно завербовал тебя, и ты об этом даже не подозреваешь. Гипноз, нейропрограммирование, химическое воздействие — способов много.

— Это полная чушь!

— Может быть. Но командование флота думает иначе. Они считают, что ты либо сознательный агент Мидланда, либо подвергся воздействию и действуешь против своей воли.

— И что теперь?

— Теперь ты пойдёшь на полную проверку. Психоанализ, сканирование мозга, детектор лжи. Если ты чист — извинимся и отпустим. Если нет…

— Что — если нет?

Марик посмотрел на меня, и его лицо было жёстким, как сталь.

— Если нет, то ты станешь постоянным гостем федеральной тюрьмы. Надолго. Очень надолго.

В дверь постучали. Марик кивнул, и вошли двое охранников в форме службы безопасности флота.

— Проводите его в медицинский блок, — приказал Марик. — Полная проверка.

Уважаемые читатели!

Спасибо вам большое за внимание и отклик. За отзывы, библиотеки, лайки, награды и подписки. Это очень мотивирует и вдохновляет.

Даная книга закончена, но это только самое начало истории, и главного героя ожидают многочисленные испытания и приключения.

Подписавшись на мою страницу https://author.today/u/indigo(верхний правый угол) вы не пропустите старт новой книги.

А сейчас продолжение приключений Алекса Мерфа — https://author.today/reader/573010/5461833

Для тех, кто не читал, начало приключений Алекса Мерфа здесь — https://author.today/reader/163387/1332293