— Надо же, действительно с президентом тогда неладно получилось — не иначе, как отравили. А так сейчас вполне здравствует, и вроде умирать не собирается. Вот только Черчилля англичане рановато списали — выборы он с треском проиграл, на такой шокирующий исход войны «старая добрая» Англия явно не рассчитывала, джентльмены искренне возмущены. Да, «толстяка» не напрасно считают великим политиком — он рационально и уверенно привел колониальную империю к своему логическому концу, который давно напрашивался, только произошел чуть раньше.

Григорий Иванович усмехнулся, прошелся по дорожке — день был жаркий, лето давно вступило в свои права. Но здесь в парке, под кронами березок было относительно комфортно, не припекало, тень спасала — тут маршал часто и долго гулял. Здоровье сильно пошатнулось за три долгих года войны, теперь поневоле приходилось обращать на него внимание. Нервы подлечить с сердцем, а то до инфаркта за малым чуть не дошел, вовремя «откачали». А страна менялась, медленно, не так как хотелось, но Кулик надеялся, что к лучшему. Все же демобилизацию провели, шесть миллионов рабочих рук для народного хозяйства немалая помощь, да что там, великая. Хотя страна не так разорена, как в иной реальности, в которой ему довелось жить. И на то есть причины — Ленинград не оказался в блокаде, более того, от этого важнейшего промышленного центра немцев уже в январе 1942 года отбросили. До Москвы гитлеровцы вообще не дошли, не случилось катастрофы под Вязьмой и Брянском — РККА не потеряла разом в «котлах» полумиллионную армию. Из самой столицы не пришлось эвакуировать промышленность, а это выпуск столь нужных фронту самолетов, танков, другого вооружения и прочего, без чего вести затяжную войну крайне затруднительно — хотя бомбежки люфтваффе велись периодически.

В сорок втором году летнего наступления вермахта вообще не случилось — шли бои за злополучный Харьков, который переходил из рук в руки. И никакого тебе наступления на Кавказ и Сталинград — танковые заводы последнего только наращивали производство бронетехники. Правда, в войну вступили японцы, но огреблись — им бы на год раньше напасть, но запоздали. Нарвались на контрудары, и потеряли всю северную часть Маньчжурии. Хотя самураям невероятно везло в войне на море — Мидуэя не случилось, в Индийский океан прорвались, тот же Цейлон захватили. Да и немцы обратили внимание именно на англичан — разгромили 8-ю британскую армию в северной Африке, на рывке вышли к Суэцкому каналу, и «расползлись» дивизиями панцерваффе по всему Ближнему Востоку. В общем, напрочь выбили все английские дивизии, до которых только смогли добраться.

И все дело в Хайнце Гудериане, том самом «шнелле-Гейнце», который являлся, так сказать, «отцом» танковых войск Германии. Вернее не в нем самом, а том «некроманте», что вселился в тело реципиента, как он сам оказался в маршале Кулике. И всячески «подыгрывал» всю войну Советскому Союзу, и поспособствовал немало в резком уменьшении человеческих потерь, тут надо отдать ему должное, счет пошел на многие миллионы тех, кто должен был погибнуть, но остался жить, особенно это касается гражданского населения, убыль которого уже не была столь катастрофичной. Да и РККА потеряла вдвое меньше от прежнего, и это если со всеми «допусками» посчитать. И большинство пленных выжило, не случилось их чудовищной гибели от голода в страшную зиму сорок второго года. Впрочем, их было как минимум вдвое меньше — после летних «котлов» подобных окружений уже не случалось, а из-под Киева в сентябре 1941 года удалось вывести добрую половину войск Юго-Западного фронта, «клещи» сомкнулись лишь над двумя спешно выводимыми армиями, для которых Сталин запоздал с приказом…

— Хорошо, что немцы выполняют договоренности в точности — а то содержать раздутую до неимоверных размеров армию очень тягостно. А так взаимные гарантии дадены друг другу, теперь войны никогда не будет. Но между нами, а вот англосаксы имеют на этот счет иное мнение.

Маршал часто разговаривал сам с собою, дурная привычка, но без нее он уже не мог обходиться. Действительно, пришедшее к власти «социалистическое правительство», наполовину состоявшее из бывших нацистов, что себя не запятнали в чудовищных преступлениях, да еще с рейхспрезидентом-коммунистом, договоренности выполнило полностью — вермахт сократили до пятидесяти дивизий, как в довоенные времена кайзера. Этой численности вполне достаточно, чтобы полностью контролировать «Евросоюз» и держать часть сил в Африке — верить на слово американцам и англичанам нельзя, они, хотя и демобилизовали часть своих сухопутных армий, но семьдесят дивизий «под ружьем» пока держат. Столько же у рейхсмаршала Гудериана, с учетом войск союзников — опять же находящихся под его полным командованием. И ровно столько же у Советского Союза — общее количество дивизий сократилось в пять раз, сейчас армия меньше трех миллионов, с учетом ВВС и ПВО, а также военно-морского флота, и прочих формирований, относящихся к вооруженным силам. Плюс союзники — а таковые были в лице тех стран, что попали в советскую «сферу влияния». Им тоже позволили иметь армию в несколько дивизий — вполне достаточно, чтобы с началом возможной войны усилить РККА, и крайне мало, что бы ей противостоять.

— Нет, не решатся они на проведение «Оверлорд», никто их тут не ждет, кроме французов, а в открытом столкновении с вермахтом, тот и сам раздавит, без нашей помощи. А если мы «впряжемся», воевать бессмысленно. Ведь до любой точки, куда проложена железная дорога, легко дотянемся. Так что Хайнц правильно считает, что все решит авиация и ядерное оружие, а на океанах господствует вражеский флот. Интересно, что они удумали?

Задав самому себе вопрос, Кулик тяжело вздохнул. Войны он опасался, прекрасно понимая, что никакие десантные операции англосаксы устраивать не будут — в Лондоне и Вашингтоне прекрасно понимали, что тягаться с фактически танковыми войсками двух сильнейших армий мира они не в состоянии. Все расчеты исключительно на доминирование военно-морского флота, вернее той прорвы авианосцев, которую понастроили. Вот только тут не стоит рассчитывать на безраздельное доминирование — кригсмарине усиливается новейшими океанскими подводными лодками, за строительство которых немцы принялись серьезно — счет уже перевалил за сотню. К тому же, как не странно, в авиации примерное равенство — люфтваффе еще два года тому назад приняло на вооружение первые реактивные самолеты, по производству которых доминирует. И не только — к выпуску приступили и в СССР, пока «воронов» из германских комплектующих. Но там появятся и собственные разработки, по которым работу идут круглосуточно.

— Значит, Рузвельт все же надеется на ядерное оружие, а иначе не объяснить, почему они настаивают на возвращении «статус кво», и категорически не желают заключать мир на наших условиях. Готовят «толстяка» и «малыша» — интересно, когда и на кого они их сбросят⁈

Ответа на этот вопрос маршал не знал, да и угадать было невозможно. Но зато собственными глазами недавно видел другое. Как на испытательном полигоне взметнулся в небо чудовищный «гриб»…

Первый атомный взрыв 6 августа 1945 года был исключительно демонстрационным показом мощи единственной в мире державы, этим оружием обладающим. «Джин» выскочил из «бутылки», и загнать его обратно с этого момента невозможно…

— Президент с канцлером политики, чуть больше года тому назад освобожденные из тюрьмы. А мы с тобой люди военные, Эрих, и должны понимать, что неуступчивость англосаксов в переговорах может быть, как и блефом, так и обычным затягиванием времени, с расчетом именно на получение атомного оружия. А там и война может начаться, и отнюдь не такая, что нам привычна — только на море и в небе, с возможностью проводить десантные операции на отдаленных театрах, куда мы никак не сможем перебросить подкрепления по воздуху, если янки подгонят свои авианосцы.

Рейхсмаршал Гудериан тяжело вздохнул — последнее время в Генеральном Штабе ОКВ самым внимательным образом следили за обстановкой, получая обширную информацию из-за рубежа. Германская разведка действовала активно, сказалась и проведенная в Абвере «чистка» от проанглийских элементов. К тому же победителям угождают все, а таковыми во всем мире считали именно немцев. Да и немудрено — они не просто выжили, одновременно сражаясь против трех сильнейших в мире противников, но войдя в союзное соглашение с русскими, смогли собственными силами принудить англо-американцев к перемирию. Да, выплачивать Москве «замаскированные» репарации придется десять лет, но так для этого есть «Евросоюз», который и будет нести основное бремя расходов, благо древнее правило «вае виктис» никто не отменял. И правильно — «горе побежденным», как сказал обескураженным римским сенаторам оставшийся неизвестным галльский вождь. А таковых под эгидой Германии оказалось много — практически вся западная и северная части Европы. Скандинавия целиком вошла в состав Швеции, за исключением Финляндии, которая находилась под оккупацией русских. Однако в страну вернулось население, считавшееся при этом подданными шведской короны. Норвегию пришлось формально передать Стокгольму — уплывшая в Англию королевская династия не могла возвратиться обратно, удерживаемая там Лондоном, но так «свято место» пусто не бывает, и пришлось вернуть времена унии начала века, благо, что о ней многие очевидцы, пусть уже и в преклонных годах, еще помнили.

Дания держалась в фарватере прогерманской ориентации — тамошние жители прекрасно понимали, что не стоит возражать против доминирования III рейха, благо права датского короля немцами особо не ущемлялись, зато англосаксы прибрали к рукам все датские владения — Гренландию, Исландию и Фарерские острова. И возвращать их, судя по всему, не собирались, устроив там свои военные базы, построив аэродромы.

А вот в Голландии на место уплывшей в Британию королевы Вильгельмины усадили бельгийского короля Леопольда, проведя своего рода унию, и создав «Бенилюкс», имеющий даже свою армию из четырех пехотных дивизий, что находились раньше в ведение Гиммлера, погибшего вместе с Гитлером во время взрыва. Вот только у прежней голландской династии и «правительства в изгнании» остались кое-какие «вотчины» в Карибском регионе — Суринам и несколько островов. Однако Голландия напрочь лишилась своей главной колонии — Ост-Индии, занятой японцами, провозгласившими на огромном архипелаге независимость Индонезии.

Не возникло проблем с Италией — ее просто разделили на составные части, дезавуировав итоги «Рисорджименто». Оставшихся лояльными представителям Савойской династии выделили их «законную долю», на юге усадили на престол неаполитанских Бурбонов, нашлось место и другим потомкам бывших владетельных князей. Эти метаморфозы итальянцы встретили довольно пылко — единая нация как таковая в стране так и не сложилась, слишком велика была разница между историческими областями. Зато вернувшуюся в «первобытное состояние феодальной раздробленности» страну было легко контролировать, чем немцы и занялись, заодно лишив страну всех ее колоний, чтобы и мысли о былом «величии» не возникало.

С испанскими Бурбонами проблем не было — Хуан III прекрасно понимал расклад, и он его фактически устроил. Впрочем, судя по всему, он его более чем устроил — король явно недолюбливал американцев с англичанами, и ничего тут не поделать, отзвуки исторической неприязни. Страна практически сохранила свои владения, хотя и ушла с африканского материка, отдав территории новообразованному королевству Марокко. Зато сейчас находилась под полной защитой «Евросоюза», а на Канарских островах обустраивали морские и авиационные соединения — начался процесс лишения Англия «прихваченных» ей колоний, которым Фрич, сменивший покойного Геббельса, громогласно обещал независимость с полной «деколонизацией» в самом ближайшем будущем. И к этому готовились с немецкой дотошностью, благо накопленных арсеналов оружия хватило бы на весь «черный континент», взрыв недовольства на котором был уже очевиден. И все дело в том, что британцы со «Свободной Францией» генерала де Голля, продолжали там вести себя как в былые времена, не учитывая новых реалий.

С Французской Республикой как таковой было покончено, там произошла Реставрация Орлеанской династии, власть была передана маршалом Петеном королю Генриху, графу Парижскому, а закон 1886 года был отменен. Причем сами французы встретили это известие с необычайным воодушевлением — ведь с и страной поступали в точности как с Италией, стараясь раздробить. И это фактически удалось, как ни странно — политикой Парижа с ее жесткой централизацией многие провинции были очень недовольны. А сейчас галлов просто «закошмарили», как сказал ему на переговорах маршал Кулик — судя по всему, Советский Союз нисколько не возражал против реставрации «правящих домов». Настаивал только на одном — включении коммунистов в состав правительств и проведение широких социальных реформ с тотальным ущемлением власти крупной буржуазии и банкиров. Но это желание совпадало с интересами и собственно Германии, которая занимала доминирующее положение, которое не желала утрачивать. А потому переговоры с Лондоном и Вашингтоном застопорились — никто не хотел уступать, прекрасно осознавая, что этим неизбежно усилят позиции противника…

— Они не могут не применить против атомного оружия, Хайнц. Логика тут простая — если у тебя есть алебарда, то почему бы не рубануть рыцаря. Только благодаря подлости и можно победить в такой ситуации.

Манштейн, вернувшись после испытаний «гросс-бомбы» в шоковом состоянии, действовал энергично, готовясь к новой войне, которую считал неизбежной. А выстоять в ней можно было только при помощи «восточного соседа», которого сейчас, согласно пожеланиям великого Бисмарка, и «умиротворяли» всеми способами, понимая, что только в союзе с русскими можно отстоять свое новое положение в мире…

Вот так англичане вместе со «Свободной Францией» поделили Африку по «справедливости» в победном 1945 году, прибрав бывшие итальянские колонии, как раньше германские…

— Все вернулось на круги своя, только дивизии стали опять бригадами, а корпуса формально поименованы дивизиями, только и всего. Ведь корпусов больше нет, опять перешли на округа с армиями — война закончилась. А мы с тобой будем дальше служить, Тимофей Семенович — для нас оставили прежние должности, а вот другим сильно не повезло.

Маршал БТВ Черняховский тяжело вздохнул — проведенная демобилизация привела к резкому сокращению именно сухопутных войск, но опять же исключительно стрелковых дивизий, чья «моторизация» была основана главным образом на лошадях. Вот их безжалостно расформировывали, сворачивая в четырехтысячные бригады, отправляя оставшихся за штатом солдат большей частью по домам, а хорошо повоевавших бойцов младших возрастов оставляя на два дополнительных года службы. Впрочем, далеко не всех из них — кто получил направления на учебу в учебные заведения, и тех, кто учился в них еще до войны, подлежали немедленной демобилизации. И это вполне понятно — уже летом сорок второго года ГКО категорически указывал незамедлительно отправлять с фронта в тыл всех преподавателей и школьных учителей, даже тех, кто изъявлял желание остаться на фронте. Вот тогда и стало понятно, что руководство задумывается о будущем послевоенном обустройстве, раз озадачилось проблемой сохранения кадров. К тому же именно со второго лета войны кадровиками стали строго учитываться «гражданские» специальности красноармейцев и командиров, пришло понимание, что такие меры принесут войскам немалую пользу, а то порой бывало, что водителей, за неимением автомашин отправляли в пехоту, а строителей в минометчики. Тогда Верховный главнокомандующий товарищ Сталин издал на этот счет суровый приказ. За ненадлежащие исполнение постановления ГКО многих генералов и офицеров понизили в званиях, а то и вообще отстранили от командования. И теперь маршал Кулик требовал того же — с наступлением мира с Германией, нацистское руководство которой было истреблено военными и пришедшими к власти социалистами с коммунистами, нужды содержать огромные по своей численности вооруженные силы уже не было, а потому сразу на три года отказались от обязательного призыва новобранцев. Последние сейчас были совершенно не нужны, хватало опытных служивых, видавших вины и вдоволь «понюхав пороха» — вот их ничему учить не надо. И танковых соединений, которые составили чуть ли не половину кадровых дивизий Советской Армии, это касалось в первую очередь — ведь в каждой по три с половиной сотни новейших танков Т-44, производство которых продолжалось, пусть в далеко не прежних объемах. К тому же рабочим не нужно было надрываться на заводах, потому качество бронетехники стало намного выше, а благодаря налаженному контролю брак практически прекратился.

— Нам ли сетовать, Иван Данилович — служим с тобой почти на курорте, у каждого под началом по прежней армии. Нам уже не нужно отираться в окружных штабах, где в лучшем случае стали бы мы с тобой начальниками управлений. А так находимся при живом деле, хотя турки вряд ли захотят снова воевать — желание у османов напрочь выбили. Так что врагов тут не осталось, ни сильных, ни слабых, сражаться даже в отдаленном будущем не с кем. И даже в Персию не пойти — англичане сами Индию покинули.

Орленко пожал плечами и отпил вина из высокого стеклянного бокала — кислинка была приятной, здешнюю воду давно никто не пил, себе дороже будет. А слабенькое винцо выдавалось всем, от рядового до маршала, опьянеть было невозможно, если только ведрами не пить, ведь всем русским известно, когда любое качество можно перебить банальным количеством. Сидели два маршала в тенечке, на берегу просторного Золотого Рога, посматривая на величественный Софийский собор. В открытой ветерку таверне, которую посещали исключительно штабные офицеры и генералы, под густыми кронами деревьев, стояла относительная прохлада — в полдень все старились укрыться от палящих солнечных лучей под какой-нибудь крышей или в рощице на берегу — от воды веяло свежестью. Оба маршала были в только введенных войсках летних рубашках с погонами — китель носить в пекле только безумец будет. А тут благодать — сиди, кури, да посматривай на красоты ставшего русским Константинополя, благо приехали сюда на совещание.

На рейде стояли немногие корабли Черноморского флота, пережившие войну — пара легких крейсеров «Сталин» и «Фрунзе», и сними несколько эсминцев с лидером «Ташкент», пришедшие из Севастополя. И это все что осталось от прежнего, довоенного состава — немцы потопили линкор, погибли и три старых крейсера с парой лидеров. Совсем недавно еще имелись итальянские корабли — линкор, тяжелые и легкие крейсера с эсминцами — но их все отправили немцам, вместе с румынским отрядом — кригсмарине всячески усиливались, выведя практически все боеспособные силы в Атлантику и в Индийский океан. Да и эти корабли долго тут стоять в бухте не будут — скоро отправятся в Николаев на ремонт с последующей модернизацией. А там бог весть, что с ними будет, ведь Средиземное море находится под полным контролем союзника, у которого здесь морских сил нет, а турки передали тевтонам весь свой флот согласно условиям перемирия.

— Как только будет заключен мир с Черчиллем и Рузвельтом, армию ждет второе сокращение, доведут численность до семисот, максимум восемьсот тысяч — так немцы ведь нам не враги, и таковыми быть не могут. Как коммунистам с социалистами воевать, да и зачем, противоречий нет. Мы и они социализм строем, нужда в танковых и стрелковых дивизиях вскоре отпадет — американцам и англичанам держать большую армию не с руки, у них ставка на авиацию и флот. С последним у нас очень плохо, надеюсь, что немцы с японцами все же сдюжат в войне на море.

Особой уверенности в голосе Черняховского не прозвучало — все прекрасно понимали, что американцы с англичанами обладают колоссальным превосходством в военно-морских силах. Но при этом также крайне серьезно уступают в танковых войсках, и вести войну на континенте не смогут — да их панцерваффе просто сомнет, и без советской помощи обойдется.

— Думаю, не пойдет Лондон и Вашингтон на войну — как они на суше против нас воевать будут? Да, море за ними, но война в воздухе будет идти на равных, смотри какие «птички» у нас в небе летают.

В пронзительной синеве над головами прошлись несколько реактивных самолетов — ВВС Эгейского военного округа проводили учения…

Первый советский реактивный истребитель МИГ-9 пошел в серию ровно через год после окончания 2-й мировой войны, благодаря германским разработкам, ставших законным трофеем. Однако этот самолет рассматривался командованием ВВС не как боевой, больше учебный для пилотов, во время перехода с поршневых на реактивные машины. Но именно «девятка» стала «предтечей» по-настоящему отличного истребителя, которому пришлось повоевать с лучшими американскими «коллегами»…

— Если мы бы не начали войну против русских, то сейчас капитулировали перед американцами, которые нас просто раздавили бы. Так что Дзасибуро, хотя я и восставал против генералов в этом вопросе, но сделанная мною тогда ошибка принесла огромную пользу империи в конечном итоге. И как не странно, но мы стали победителями в этой войне.

На Ямамото смотреть было страшно — чудовищный разрыв шестнадцатидюймового снаряда изуродовал старого адмирала, сделал его калекой, вот только не лишил ни ума, ни энергии. Наоборот — уже находясь на берегу и планируя операции «Объединенного флота», как начальник ГМШ, бывший главнокомандующий проявлял удивительную предприимчивость и необычайную расчетливость. И продолжал работать в том же режиме и призывал других не обольщаться коротким перемирием, а готовить флот к новой войне, которую считал неизбежной.

— Итоги конфликта не устроили американцев, они просто взяли паузу для наращивания своих морских вооружений. На достройке два чудовищных линкора с дюжиной 406 мм стволов на каждом — в конце года у янки будет десяток кораблей с такой артиллерией. Даже наши «Ямато» и «Синано» не в силах противостоять этим исполинам, «Нагато» будет сразу же потоплен — он вдвое уступает в весе залпа. К тому же «гейдзины» ввели в строй два быстроходных линейных крейсера, и недавно спустили на воду еще один такой корабль — по данным разведки на них стоят по девять двенадцатидюймовых пушек, но по своему весу эти «утяжеленные» снаряды всего на центнер легче наших четырнадцатидюймовых. Так что наши два оставшихся «конго» могут быть перехвачены и уничтожены их «айовами» — вражеские линкоры имеют большую скорость. Считаю, что эти линейные крейсера построены с одной целью — уничтожать тяжелые и легкие крейсера, как наши, так и германские «карманные линкоры», которые имеют огромную дальность плавания, но при этом недостаточную скорость — рано или поздно их настигнут.

— Немцы понимают это, они уже дважды чудом уходили от погони «балтимор». Эти новые тяжелые крейсера слишком опасный противник даже для нашего «Ибуки» — он один такой против десятка.

Одзава не скрывал тягостных размышлений — американцы строили собственные крейсера в каких-то невероятных количествах, в доложенные цифры категорически не хотелось верить, но сомневаться в них не приходилось. И тут, словно прочитав его мысли, старый адмирал негромко заговорил дальше, затронув самую «больную тему» — теперь для всех в мире стало ясно, кто является настоящим «владыкой морей»:

— Про авианосцы и говорить не приходится, Дзасибуро — тут мы проигрываем во всем. Американцы на каждый наш корабль имеют два своих, и продолжают постройку новых, чтобы создать более чем тройное превосходство по числу вымпелов, и в пять раз большую численность палубных самолетов. Наш «Кидо Бутай» просто походя уничтожат…

Ямамото тяжело задышал — было видно, что адмирал сильно нервничает. Одзава прекрасно знал ситуацию — данные поступали постоянно, причем добавляли свою информацию русские и немцы. Американцы сосредоточились на строительстве одного типа, «улучшенной» версии «Йорктауна», и постройка велась чрезвычайно быстро. Заложив массу кораблей в промежутке 1942–1943 годов, у них в строю уже было то ли пятнадцать, а может и семнадцать авианосцев, скорее поправка в сторону увеличения. И еще десяток в постройке, причем три авианосца нового типа, намного большего водоизмещения, и с увеличенной авиагруппой с восьми до двенадцати эскадрилий, если исходить из расчета дюжины самолетов в каждой. И хотя на всех японских авианосцах сделали увеличенные в размерах подъемники для поступивших на вооружение новых пикировщиков-торпедоносцев «Рюсей» и истребителей «Реппу». Их набиралось на сорок пять эскадрилий, чуть более полутысячи самолетов, на семи ударных и двух оставшихся легких авианосцах, при этом американцы могли выставить против 15–17 больших и 6–7 малых быстроходных авианосцев — до двух тысяч палубных самолетов.

Противопоставить этой американской морской и воздушной армаде было нечего — на двух уцелевших «журавлях» базировалось по семь эскадрилий на каждом. На паре легких авианосцах всего по три эскадрильи. На флагманском бронепалубном «Тайхо» и четырех новых «драконах», включая капитально отремонтированного ветерана «Хирю», по пять эскадрилий на каждом — в полтора раза меньше самолетов, чем на тех же «эссексах». И это все — новых авианосцев, как и линкоров с крейсерами, на стапелях не имелось, даже закладка не предусматривалась планами. На время «заморозили» и постройку подводных лодок, когда из Германии пришли через Индийский океан первые новые «электролодки» XXI серии. Эти субмарины буквально вогнали японских подводников в шоковое состояние, настолько велико оказалось их техническое превосходство. Пришлось с помощью прибывших по Транссибу германских специалистов несколько переработать чертежи под собственные торпедные аппараты, и недавно приняли решение о срочной закладке двух десятков таких подводных лодок. Хотелось много больше, но жизнь внесла свои суровые коррективы.

Все дело в чудовищной нехватке стали, ведь маньчжурские заводы оказались разбомбленными, а теперь вообще перешли под полный контроль русских оккупационных властей. Хорошо, что в ходе мирных переговоров «северный сосед» учел экономические интересы Страны Восходящего Солнца, и разрешил продолжить выплавку металла и добычу угля по договоренным квотам, хотя и пришлось собственными силами восстанавливать разрушенное налетами американской авиации. Хорошо, что передача русским всех островов Курильской гряды, как и отдача южной части Сахалина и всей Квантунской области обратно, не вызвало большого брожения в обществе и недовольства в армии — просто все прекрасно осознали чем может закончиться для страны война. К тому же Корея хотя и получила формальную независимость, вместе с наследным ваном, но фактически оставалась под полным контролем Токио, в точности как Маньчжурия с объединенной Монголией стали сферой влияния Советской России.

Всем колониям Британской империи, Франции, США, Португалии и Голландии, которые были заняты на начальном этапе войны, японцы еще два года тому назад сразу даровали независимость, беря на себя их защиту. И одновременно перед самым окончанием войны приняли декларацию на манер «корейской» об особом статусе Формозы, чтобы Страну Восходящего Солнца не упрекнули саму в колонизаторской политике. Однако Лондону и Вашингтону эти «нововведения» не понравились, они бы вообще не объявляли бы перемирия и продолжали бы войну, но тут позиция Германии и СССР была твердо однозначной — вначале прекращение огня, перемирие и начало переговоров, другие варианты просто не предусматриваются. И на это Рузвельт с Черчиллем дали свое согласие — США и Британской империи самим требовалась передышка, что оценить сложившуюся ситуацию, и откорректировать планы, а то их полностью изменить. Одно дело добивать Японию, которую поддерживает только Германия, и совсем другое, когда русские вышли из войны, и фактически перешли на сторону своих вчерашних врагов.

На Потомаке и Темзе желали продолжать войну, но расклад поменялся совершенно, ведь победить на суше сложившийся «тройственный союз» невозможно, тут Германия с Россией обладают мощными танковыми войсками. Но есть островная Япония, а тут совсем иные расчеты…

Сразу же по окончании 2-й мировой войны в состав US NAVY вошли два больших, свыше сорока двух тысяч тонн водоизмещения, авианосца типа «Мидуэй», к которым через два года добавился еще третий такой гигант. Каждый из них был способен обеспечить базирование полторы сотни поршневых самолетов новых типов, весом более шести тонн, взлет производился при помощи катапульт. Вместе с двумя дюжинами «эссексов» (по сотне машин на каждом) эти корабли дали возможность Америке стать единственной «владычицей морей», благо даже Англия ушла во «вторую шеренгу», и там продолжает пребывать до сих пор. Вот только первой европейской «морской державой» спустя десятилетие стал Советский Союз, начавший осуществление обширных морских программ, способный выставить примерно одинаковое со Штатами количество атомных субмарин…

— Будет заключен всеобщий мир на устраивающих всех приемлемых условиях, то мы незамедлительно вернем Штатам все боевые самолеты, поставленные нам под ленд-лиз. Как и военные корабли, водоизмещением свыше пятисот тонн — меньшего тоннажа и катера, а также поставленные под возмещение понесенных потерь транспорты и другие суда остаются нашей полной собственностью, по условиям заключенных ранее договоренностей. Как и автомобили, станки, оборудование, паровозы с вагонами и прочее — это восполнение понесенного нами ущерба связанного с боевыми действиями. Алюминий с взрывчаткой полностью и без остатка ушли в дело, а тушенку с яичным порошком мы давно съели.

Молотов усмехнулся — Вячеслав Михайлович вообще был мало склонен к юмору, не обладая этим важным качеством, но тут можно представить какое недовольство проявили американцы. Тут ведь сплошная казуистика — и под условия возвращения ленд-лиза можно подвести многое. За что министр иностранных дел и уцепился, а так как вызывал раздражение у бывших союзников своей крайне неуступчивой позицией, и полной несклонностью к поиску компромисса и взаимных уступок, то все переговоры тут же заходили в тупик, что необычайно возбуждало Вашингтон, и демарши следовали один за другим. Вполне справедливые требования вернуть самолеты и боевые корабли, или деньги за них, натыкались на «полное непонимание» Москвы, не категорически не желающей ослаблять себя в возможном столкновении, и тем более значительно усиливать гипотетического противника.

— Я так и сказал послу — как только, так сразу. К тому же всех американцев с Дальнего Востока мы отправили обратно на Аляску, без каких-либо потерь все добрались, как мне известно. Авиационное и морское вооружение будем считать интернированным, и по заключению мира вернем США в полной целостности и сохранности, но пусть сами вывозят. И прямо сказал, что мы прекрасно понимаем всю подоплеку и не желаем в возможной войне усиливать будущего врага, а потому лучше заключить всеобщий мир на достойных условиях, ведь Америке остается весь «Новый свет», согласно «доктрине Монро», этого вполне достаточно, раз они постоянно заявляют о своем миролюбии. В то же время как политика направлена на достижение мировой гегемонии, обладающей «первой» экономикой.

— Все корабли, нам переданные — я имею в виду три линкора, полудюжину крейсеров и пару эскортных авианосцев — американскому флоту не нужны. Они или прошлой войны постройки, или заложенные одними из первых после ее окончания, по 15–20 лет в строю. Авианосцы вообще переделаны из транспортов, имеют очень малую боевую ценность.

Григорий Иванович прекрасно знал все связанное с поставками кораблей — американцы передали свои линкоры с 356 мм пушками, заложенные тридцать лет тому назад, имеющие совершенно недостаточную скорость хода в «парадные» 19–20 узлов, а потому их использование было ограничено береговой обороной, так как в океане их невозможно прикрыть авиацией. Содержание всей троицы обходилось крайне дорого, даже разорительно для страны — нужно было избавляться, но тут дело принципа. К тому же само наличие двух линейных кораблей на Камчатке и одного в Мурманске, действует на гипотетического противника сдерживающим образом, ведь эскадры прикрыты береговой авиацией. Два тяжелых крейсера первые договорные «вашингтонские» корабли, четверка «омах» вообще построены раньше их, легкие крейсера, заложенные по опыту еще 1-й мировой войны. Единственную ценность представляют полдесятка вполне современных эсминцев с универсальной пятидюймовой артиллерией — пара на Северном флоте, три на Камчатке. И это все — фрегаты и корветы или переоборудованы из старых эсминцев и миноносцев, либо перестроенные транспорты и траулеры. Да и смешно было два года тому назад рассчитывать на что-то новое — янки с бриттами отнюдь не торопились передавать современные, более технологичные и лучше вооруженные корабли. Да и зачем им знакомить большевиков с теми средствами, с помощью которых они могут сокрушить власть буржуазии по всему миру — в конечном итоге себе дороже выйдет.

— Что касается самолетов, как поставленных по ленд-лизу, так и интернированных нами на аэродромах Приморья, то американцам они фактически не нужны. Истребители «аэрокобра» и «хоуки» у них вообще не состоят на вооружении, а «лайтнингов» и «тандерболтов» у нас и трех сотен не наберется, «корсаров» вообще несколько десятков. Какой-либо значимой угрозы для янки эти истребители не представляют, ведь у нас «лавок» и «яков» на порядок больше. Это касается и «митчеллов» с «бостонами» — у нас намного больше ТУ-2 и ПЕ-2, мы даже свои оставшиеся ИЛ-4 передали на север, для обеспечения полярной навигации, большей частью пошли в ГВФ, как дальние почтовые самолеты. Так что все это добро, как только мы его возвратим, немедленно пойдет на утилизацию, в том нет сомнений. Да и нам самим от них в следующем году придется начинать отказываться — время совсем иных самолетов началось, пока истребителей, но через год начнут поступать в состав ВВС реактивные бомбардировщики и новые «миги».

Кулик пожал плечами, посмотрел на членов ГКО — те хорошо представляли ситуацию, вопрос несколько раз обсуждался, и все понимали, что требование возвратить не нужные самим американцам самолеты и старые корабли направлено только на одно — ослабить советские ВВС и ВМФ перед началом войны, внеся определенный разлад. Но был еще один момент, на который маршал сделал особый акцент.

— У нас сейчас в АДД полтысячи «летающих крепостей» и «либерейторов», на две трети «интернированные» машины — это серьезная основа. Потому что других самолетов у нас попросту нет, кроме нескольких экземпляров ПЕ-8, которые выпустили в сорок втором году — место им теперь в музеях. Американцам эти четырехмоторные бомбардировщики по большому счету уже не нужны — они сами в прошлом году прекратили их выпуск, сделав ставку на более мощные и совершенные «суперкрепости» В-29. А на этих самолетах они смогут дотянуться до Японии с «особым грузом», о котором нам с немцами уже хорошо известно.

Маршал вздохнул, думать о будущей войне не хотелось, но судя по всему ее не избежать. Если есть атомная бомба, то англосаксы ее будут неизбежно использовать, это как раз в их духе.

— Потому нужно заранее предпринять превентивные меры, чтобы с лучшим эффектом использовать против американцев их же технику, но желательно чужими руками, каковые у нас есть…

Самый мощный бомбардировщик 2-й мировой войны В-29 «Суперкрепость» мог нести смертоносный груз в девять тонн, включая атомную бомбу. Хотя и обычную нагрузку в две-три тонны мог доставить на три тысячи километров и вернуться обратно, пройдясь на скорости в шестьсот километров в час и на высотах свыше семи километров. На них любые поршневые истребители вели себя как «сонные мухи», и просто не могли догнать бомбовоз, ощетинившийся дюжиной стволов крупнокалиберных пулеметов, что дикобраз иголками…

— Яков Владимирович, немцы настоятельно просят передать японцам полторы сотни наших В-17 и В-24, или, в крайнем случае, сотню машин, но никак не меньше. Это к тем двадцати самолетам, которые мы отдали самураям прошлой осенью. Они для них подготовили собственные экипажи, причем заранее озаботились обучением кадров и на другие четырехмоторные самолеты. Вот как действуют, а мы ни сном, ни духом…

Кулик выругался сквозь зубы — послание Гудериана оказалось для него неожиданным, а из него следовало, что «дружище Хайнц» изрядно «темнил», сам рейхсмаршал был в курсе тайных японских приготовлений, многому поспособствовал — на это все указывало.

— Мы не спрашивали, они и не отвечали, — спокойно произнес сидевший напротив Григория Ивановича командующий ВВС маршал Смушкевич. — К тому же если японцы имеют управляемую человеком ракету, способную пролететь практически полтысячи километров с боеголовкой в двенадцать центнеров тротила, то это величайший секрет, о котором не стоит распространяться. Я прекрасно знаю, что самураи используют самоубийц на самолетах, тех же камикадзе, но сейчас, похоже, у них появилось нечто иное, и с этой напастью американцы будут не в силах справиться.

— Обоснуйте свой вывод, Яков Владимирович, интересно узнать ваше мнение, так сказать, в развернутом виде.

Кулик устроился удобнее в кресле, пододвинул маршалу пепельницу — пусть курит, раз разговор доверительный.

— Эти германские крылатые ракеты, изготовленные под японских пилотов, очень тяжелые — без малого три тонны. Двухмоторный бомбардировщик G4, может быть и смог бы с такой подвешенной нагрузкой взлететь, в чем у меня есть большие сомнения, но вот далеко улететь вряд ли. Для «летающей крепости» такое вполне по силам, и атаку можно начинать с дистанции в три тысячи километров — то есть появилась возможность действовать над океаном, с большим удалением от берегов. А это совершенно изменит характер войны на море — в результате попадания столь чудовищной боеголовки, да еще если атака происходит с пикирования, корабль любого водоизмещения может быть уничтожен двумя-тремя ракетами, одной для линкора будет мало, но авианосцу может хватить за глаза. Скорее всего, перехватить ракету не удастся — скорость в девятьсот километров это слишком много для палубного истребителя, такую не наберет даже в пикировании — развалится в воздухе. Хм, как интересно — пролететь две с половиной тысячи километров, выпустить ракету и возвращаться. Полет продлится чуть больше получаса, примерно сорок минут, и даже если американцы зафиксирую пуск, то времени у кораблей практически не останется — они смогут отойти в любом направлении не дальше двадцати километров.

Смушкевич оживился, отложил так и не закуренную папиросу, принялся чертить какие-то круги и стрелки, минут на пять занял себя, судя по всему, интересной и плодотворной работой. Даже встал с кресла, отошел к большой настенной карте, и там что-то измерял и прикидывал, орудуя линейкой и циркулем, которые у Кулика всегда были под рукой.

Григорий Иванович не мешал, молча курил, стараясь не смотреть на своего давнего знакомца со времен Испании, где «генерал Дуглас» командовал республиканской авиацией. И счастье, что успел его вытянуть из Лефортовской тюрьмы осенью сорок первого, иначе бы и Якова, и несколько десятков других авиационных генералов и полковников, без всякого суда просто бы расстреляли по распоряжению Берии. И подобных «художеств» за бывшим наркомом НКВД было множество…

— Все ясно — будет массированный пуск примерно из ста десяти ракет, может быть на десять больше. Первыми выпустят группу корректировщиков, процентов десять, на четверть часа раньше. При подлете к американской эскадре они оценят курс и направление, передадут по радио точные данные, и начнут атаку тех кораблей, что будут в зоне досягаемости. Затем подлетит с разных направлений «свора» из семидесяти или восьмидесяти ракет — они и начнут атаку. Будем считать десятипроцентную вероятность попаданий, и это по минимальной оценке — за примерно годичный курс подготовки их камикадзе не будут совершать много ошибок. И последними прилетят ракеты из группы «зачистки», как вы любите иной раз говорить, Григорий Иванович. Их будет три-четыре десятка — пилоты смогут оценить повреждения американских кораблей, а там или добить «подранков», либо атаковать уцелевших. Точных попаданий будет от десяти до двенадцати, но, возможно, следует число удвоить — по крупному кораблю, как авианосец или линкор, труднее промахнуться, а именно они станут главными целями. Радиус досягаемости циркулем по карте, вот здесь и здесь.

Яков Владимирович ткнул карандашом на сделанные на карте отметки, были заметны ровные полуокружности, которые он провел на карте — они полностью закрывали всю западную часть огромного Тихого океана, в которую американцам не следовало соваться.

— У японцев есть несколько экземпляров опытных четырехмоторных бомбардировщиков собственного производства, «Редзан», насколько я помню, — произнес Кулик, хмыкнув. — Теперь понятно — у нас выпросят сотню бомбардировщиков, у немцев выцыганят несколько десятков «грифов» — со стратегической авиацией в Германии ситуация не зер гут. На такое дело люфтваффе бы расщедрилось, но у них самих плохо. Ну да ладно — придется говорить с Головановым — ему нужно будет выделить сотню «либерейторов», все равно через несколько лет они никому не будут нужны. Сам знаешь почему — немцы обеспечат двигатели, и наши совместные конструкторские бюро уже работают над новыми истребителями и бомбардировщиками. Думаю, такая «кооперация» даст позитивные результаты гораздо раньше.

— Нам самим это нужно, Григорий Иванович — у германских конструкторов очень серьезные достижения и «заделы» на новые самолеты. Так что объединение усилий в наших собственных интересах.

Кулик только кивнул — так было намного лучше, слишком велико отставание, а теперь проблемы сводятся к минимуму. Он медленно подошел к карте, всмотрелся в значки — да, все правильно, именно с Марианских островов американцы приступили к бомбежкам Японии, действуя на пределе дальности. И нет сомнений, что туда и доставят «толстяка» с «малышом», и японцы об этом догадываются, раз так засуетились…

Именно с Сайпана, одного из Марианских островов, затерянных в Тихом океане, американские В-29 и начали бомбардировки японских островов, неся при этом незначительные потери — все же «суперкрепости» были не по «зубам» противовоздушной обороне Страны Восходящего Солнца, и лишь один тип истребителя флота мог их перехватить и даже сбить, но последнее только при большой удаче даже опытного летчика — чаще сбивали именно «рейсэны»…

— Николай Герасимович, сложилась такая военно-политическая ситуация, что руководство государства и партии приняло решение пересмотреть само существование в прежнем виде двух флотов — Черноморского и Балтийского, а вместе с ними Каспийской и Амурской флотилий как таковых. Они просто стали не нужны, а содержание оказалось настолько дорогостоящим, что нашему государству просто не по силу нести дополнительное бремя расходов, которые не вызваны даже чисто гипотетической целесообразностью.

Кулик с едва сдерживаемым недовольством посмотрел на бывшего наркома флота, продолжавшего оставаться его главнокомандующим, усмехнулся. Все эти «морские дела» его достали за годы войны, затраты чудовищные, при минимальном «выхлопе».

— Балтийское море станет полностью демилитаризированным — проводить «гонку вооружений» на нем нецелесообразно. Германия наш геополитический союзник, который стал своеобразным щитом против Англии. Дания и Швеция полностью в кильватерной колонне, как вы флотские выражаетесь — их задача наглухо запечатать зунды, чтобы никто не смог пройти через них, а проделать такой трюк затруднительно даже для подводных лодок, да что там — натурально самоубийственное занятие.

Маршал пожал плечами, с ехидцей посмотрел на адмирала, прекрасно зная все его аргументы «контра». А потому не дал возможности их привести, как говорится, «задушил» в зародыше.

— В случае войны с Британией нам нужно иметь в датских проливах небольшое минно-тральное соединение с противолодочными катерами для поддержки союзников, только и всего. Датские и шведские группировки будут не больше по составу, и подкреплены силами кригсмарине. Стокгольм направит для защиты норвежских фьордов все имеющиеся на Балтике силы, корабли и катера будут возвращаться только для проведения необходимого ремонта. Останутся только учебные формирования, все броненосцы береговой обороны, имею в виду три самых больших, с ними остальные размерами поменьше, уже перешли в норвежские фьорды. Там и останутся до конца своей службы, а более ничего для себя скандинавы строить не будут, нет в этом никакой нужды. Немцы вообще ничего держать на Балтике не будут, кроме учебных отрядов подплава. Вот в принципе и все — какой-либо войны в обозримом будущем между нами не будет, она вообще не предвидится как таковая. Необходимо всем сторонам всячески демонстрировать миролюбие, лет через тридцать забудутся былые войны и конфликты, и вообще военных флотов не останется — нет необходимости. Так, лишь для демонстрации былой силы, без ее реального наполнения.

Кулик неторопливо закурил папиросу, адмирал удрученно молчал — этого решения Кузнецов ждал давно, были проработаны на бумагах варианты, и этот момент сейчас наступил.

— На Черном море та же ситуация — туркам запрещено иметь какой-либо флот, кроме нескольких полицейских катеров, да и выход у них стал крайне ограниченным. И это все — хоть одну пушку на берегу поставят, заберем всю оставшуюся полосу побережья, прописана для них полная демилитаризация, вот и будем ее строго соблюдать. Болгарам и румынам теперь флот, как и армия с авиацией, совсем без надобности, также и Дунайская флотилия. Полицейские катера останутся, чтобы потешить самолюбие, небольшие яхты для монархов, но не более — на все остальное наложено полное «табу». И никаких военных училищ — у нас будут учиться и служить, если потребуется, что предусмотрено заключенными договорами. Та же «петрушка» с Каспием — он окончательно стал нашим «внутренним озером». А потому вслед за сокращением армии мы произведем подобное и на этих двух флотах, флотилия же полностью упраздняется как таковая, можно оставить катера учебного отряда, браконьеров гонять — куда там без них, любителей половить осетрину на дармовщинку много.

Маршал чуть не выругался, вспомнив ассигнования, которые ушли на постройку башенных береговых батарей — там столько грунта выдолбили, и бетона залили, на пирамиду Хеопса потянет, Днепрогэс намного дешевле для страны обошелся. Да и само содержание вытягивает на такую «копеечку», что плакать охота — напрасно сотни миллионов рублей истратили.

— На Балтике и Черном море останутся только катера и учебные отряды, которые будут пополняться на время новыми построенными кораблями. и пока их команды полностью не освоят. Затем с Балтику уйдут на Северный флот, а «черноморцы» по Суэцкому каналу уйдут в Красное море, в бывшие итальянские порты Эритреи и французский Джибути, что отошли Эфиопии. С тамошним императором подписано соглашение об аренде на девяносто девять лет, как и персидским шахом — надо обезопасить наши интересы на дальних подступах, к тому же одни немцы такой протяженный периметр не удержат. Средиземноморский театр тоже будет полностью демилитаризирован — никаких армий, флота и авиации, исключительно жандармерия, полиция и пограничная охрана с катерами и патрульными самолетами. Не стоит устраивать «гонку вооружений» и провоцировать региональные конфликты даже малой интенсивности. Мы отвечаем за свою зону интересов, немцы за свою сферу. И никого более в них не приемлем. А то разреши иметь местные вооруженные силы, и сразу англичане с американцами влезут — а так гарантия мирного сосуществования народов в будущем на долгие времена. Хотя межплеменные «разборки» в Африке дело обыденное, но хоть друг дружку не так будут резать, оружие ведь не дадим.

Кулик не стал говорить, что кроме вермахта и Советской Армии вообще никто вооруженных сил иметь не будет, кроме Испании с Португалией, но те на берегу Атлантики. И то под полным контролем Германии, что действует там согласно собственным соображениям о защите этих стран от возможных посягательств англосаксов.

— Но все сказанное мной не означает, что мы не будем усиливать флот, еще как будем. Это касается нашего севера и Тихого океана — вот там необходимо иметь мощные военно-морские силы, достаточные, чтобы закрыть англичанам путь в наши полярные воды, и не дать возможности американцам атаковать Камчатку и цепь Курильских островов. И вот на этот счет нужно предпринять меры заранее — так что жду ваших соображений…

Румыния, даже входя в ОВД и в «социалистический блок», имела на Дунае сильную флотилию, с крупными речными мониторами и многочисленными катерами, которую до сих пор содержит против своих соседей. Хотя те также состоят с ней в блоке НАТО, но исподволь косо посматривают. И ничего тут не поделаешь, один лишь вековой конфликт с венграми за Трансильванию нервы не одному поколению истрепал, и дорого политикам стоит…

— Гарри, не думаю, что русские и немцы станут вмешиваться в нашу небольшую войну с Японией, к тому же на периферии Азии. Наше требование возвратить Филиппины и прекратить поддерживать генералов, что воюют против гоминьдана справедливо. И не важно, что самураи объявили там какую-то «независимость», ее даровать можем и мы, как и настоящую демократию, которая придет на смену монархическим и тоталитарным режимам, как бы их не насаждали в «Старом Свете».

Никакой иронии в голосе Рузвельта не прозвучало — он действительно был поборником той демократии, которая была установлена полтора века тому назад во взбунтовавшихся колониях «Нового Света». Но она никак не касалась рядовых обывателей, на самом деле страной управляли десять богатейших семейств, которые старались находить между собой консенсус, чтобы управлять огромной, промышленно передовой страной. Именно они и определяли развитие всей страны, ведь каждая «семья» по отдельности владела активами равными годовому бюджету США. Олигархи и довели страну до страшного кризиса, который именовали «Великой депрессией». Именно и тогда договорились между собой, чтобы назначить своего рода «внешнего управляющего» с обширными полномочиями — выбор пал на Франклина делано Рузвельта. Однако тот преследовал несколько иные интересы, связанные отнюдь не с дальнейшим обогащением правящей «десятки». ФДР не желал быть марионеткой, а потому проводимый им «новый курс», с привлечением в него новых участников, привел к тому, что бюджет стал равным совокупному богатству всех «семей», которые теперь были вынуждены считаться со всеми новыми «игроками». А сейчас сложилась ситуация, которая могла позволить переиграть «семейства» на их же поприще, причем чужими руками — война между Германией и Советской Россией закончилась не взаимным истощением враждующих сторон, каждой из которых по отдельности можно было навязать свои условия, а объединением в «континентальный союз», реализованной на практике страшной угрозы «морским державам». И то обстоятельство, что уже никогда не будет подписана декларация о монопольном положении доллара в качестве единственной мировой резервной валюты, привело банкиров, контролирующих Федеральную резервную Систему, в состояние необычайной агрессивности и желания добиться своего военным путем. А взятое перемирие было не более чем тактической уловкой — требовался год, чтобы в мирной обстановке как следует подготовиться к решающему столкновению, закончить «Манхэттенский проект», завершить морские программы — ведь сроки изначально были запланированы на начало осени этого 1945 года. И теперь долгожданный момент настал — именно ему предстоит добиться величия Америки в решающей схватке, и до наступления этого торжественного времени его позиции будут непоколебимы.

— Большевики непредсказуемы, Фрэнки, — Уоллес мотнул головой, — они сами ведут непонятную нам игру, чего стоит их примирение с Германией, когда там генералы устроили заговор и подорвали Гитлера со всеми его влиятельными сторонниками. Мы можем найти общий язык с политиками, но не с генералами, те смотрят на ситуацию совсем иначе.

— Гарри, ты сильно преувеличиваешь их умственные способности. Наш друг Черчилль не раз говорил, что война слишком серьезное дело, чтобы доверять ее генералам. Хотя, как сказывают злые языки, на «сэр» позаимствовал это выражение у Клемансо.

Рузвельт усмехнулся, глядя в глаза своему давнему другу и помощнику, которого снова провел вице-президентом, избавившись от навязываемого ему сенатора Гарри Трумэна. Суть намеков маршала Кулика он понял моментально, прекрасно осознав, как будет произведена«замена» президента — таких прецедентов в истории США хватало. Потому не собирался заканчивать войну ни «почетным миром», ни перемирием. Не для того ее затеяли, что прекращать «игру» при первых поражениях и крупных убытках. Тут нужно просто удвоить ставки, а потом еще раз удвоить — и при неизбежном выигрыше проигравшая сторона будет полностью разорена, погрязнет в нищете на несколько долгих десятилетий, выплачивая репарации, на которые уйдут даже зубные мосты с коронками.

— Генералы всегда готовятся к прошлой войне, тут он прав — так и есть. Мы истратили миллиарды на развертывание и вооружение армии, но соперничать в танках с русскими и немцами не можем. Надо отдать должное нашим объединившимся врагам — противостоять в поле Гудериану и Кулику бесполезно, нас просто сомнут танками и артиллерией, которыми командуют настоящие профессионалы этого дела. Прусские юнкера и русские казаки с пеленок, с молоком матери впитали в себя военное ремесло, и как с такими вояками воевать прикажешь потомкам эмигрантов, что бежали сюда, спасаясь от бесконечных войн, что шли в Европе постоянно. Нет, нам нужно взять опыт «владычицы морей», ведь мы заняли именно ее место в этом мире, где только нашей стране принадлежит исключительное право на управление, и более никому. Возможности для этого у нас есть немалые.

Рузвельт замолчал, как бы подведя под последней фразой финальную черту, которая стала своеобразным «рубиконом», отделявшим одну войну от другой. Именно так — не следовало рассматривать прежний мировой конфликт с вызревшим новым — сейчас речь напрямую зашла о праве Америки на доминирование. И отказаться от него невозможно, нужна победа, пусть локальная, иначе страну может охватить гораздо более страшный кризис, чем тот, который обрушился на страну полтора десятилетия тому назад. Все военные заказы специально подгонялись к обусловленному сроку, который наступил — и сейчас Штаты собрались с такими силами, каких не было ни у одной страны в мире, даже состоящих в коалициях.

— Наша промышленность в своих объемах сейчас равна половине мировой, Гарри — она разогналась, и ее уже не остановить обычными мирными заказами. Все дело в том, что мы сможем направить чудовищные объемы продукции в разоренные Европу и Азию, полностью опутать долгами, которые послушные нашей воле правительства будут возвращать с процентами долгие годы. Вот только немцы и русские не дадут нам этого сделать — они просто закроют континент. Германия и Россия уже перешли к мирной жизни, приостановив свое военное производство, в несколько раз сократили армию, выделяя рабочие руки для промышленности. Момент для нашего будущего величия настал — они хотели от нас мира, на который так надеялись, иначе бы не просили перемирия, но получат войну. Именно войну, последнюю на этой планете — после нее только англосаксы, избранная самим богом нация, будут править миром, покорившимся их воле.

Глаза президента сверкнули короткой молнией, той самой, которую боялись увидеть все его оппоненты и враги. Уоллес только молча кивнул — война будет действительно новой, ведь целый год американскому народу в радиопрограммах и газетах вдалбливали в голову простую мысль — русские большевики окончательно «снюхались» с германскими нацистами, и продолжительные уговоры на них не подействовали. А теперь все — Америка перейдет к другим аргументам, и на примере упорствующей Японии наглядно продемонстрирует, кто в мире хозяин…

Ударное авианосное соединение с кораблями эскорта в походе — оно было способно нести на палубах до семисот, а то и до тысячи самолетов, и обрушить на любого врага тысячи бомб. В 1945 году всем стало ясно, что если базовая авиация ограничена в силах и в маневре, то любой приморский участок может быть быстро локализован, с последующей высадкой десанта морской пехоты, а потом и армейских дивизий…

— Американцы обладают огромным флотом, адмирал, воевать с которым нам не по силам. Главное, удержать Чукотку с Камчаткой и всю Курильскую гряду — не дать им зацепится, высадить десант и оккупировать все эти земли. Армия ничем помочь не сможет — подкрепления нам просто не дадут перебросить, если разобьют аэродромы, то и авиацию не сможем отправить. Корабли же просто перетопят, причем быстро — янки тут приловчились воевать, не нам с ними на море сражаться. По крайней мере, пока не в силах…

Кулик замолчал, словно застыл у большой настенной карты, внимательно рассматривал знакомый ТВД. То, что бывший союзник стал врагом, его нисколько не удручало — подобные «альянсы» носят временный характер, а сейчас тем более, когда сменились приоритеты. Так что «холодной войны» между социализмом и капитализмом не будет, начнется сразу ее «горячая фаза». Как он и думал, перемирие носило временный характер — противоборствующие стороны просто собирались с силами, как звери, что отдохнули и начали снова показывать друг другу свои острые клыки. С последними, как не печально, было совсем плохо.

— Ладно, будем драться, если ничего другого не остается. Нельзя позволить добить японцев, они сейчас главное прикрытие наших границ, вроде установленного забора. А врага лучше встречать на дальних подступах — и заставить его вообще отказаться от затягивания конфликта.

Вот только особой уверенности в голосе маршала не послышалось. На его взгляд назревала война нового типа — проведение наступательных воздушно-морских операций, без массированного использования сухопутных армий. То есть, применить главный козырь не удастся априори — янки не будут высаживаться на берег, а начнут наступление на периферийных театрах, там, где все перевозки осуществляются исключительно морем.

— Хорошо, ваши предложения мне кажутся разумными, а потому продолжайте выполнять дальше утвержденные Генеральным штабом планы. Надеюсь, что главный удар придется все же по японцам, а не по нам, нужно только постоянно отслеживать наличие американских кораблей у берегов Аляски — непрерывно вести разведку, чтобы не упустить момент сосредоточения корабельной группировки, и особенно транспортов десанта. Хотя в любом случае у нас будет время на подготовку.

Григорий Иванович бросил взгляд на папку с бумагами, которые внимательно изучал несколько дней. На взгляд обычного «сухопутчика» там были изложены «прописные истины» — всячески усиливать береговую оборону, и при необходимости вести активные боевые действия вдоль Алеутской гряды, в точности как два года тому назад действовали японцы.

— Следует занять Атту и Кыску — сил у американцев там немного, Григорий Иванович. Зато имеются отлично подготовленные аэродромы с бетонированными полосами. Само их наличие позволит противнику немедленно начать бомбардировку Петропавловска и других поселков, наши авиабазы. Этого нельзя допускать — данные острова фактически «непотопляемые авианосцы», их занятие нашими десантами позволит держать противника на почтительном расстоянии. А наша авиация при этом свободно может действовать с Камчатки, дальности полета самолетов более чем достаточно.

— Ну да, я смотрел таблицы, в них все изложено вполне убедительно. Да и наша эскадра тогда не попадет под массированные налеты американцев — насколько я помню тамошние воды не для авианосцев, погодные условия для них самые неподходящие, а с Аляски налеты не устроишь — далековато. Так что ваши планы кажутся разумными — продолжайте в том же духе. Встречайте линкор с очередным караваном по Севморпути, это ваша главная задача. Немцы подкрепят Северный флот в случае чего, но в Мурманск пришли два наших крейсера с эсминцами из Балтики, так что силы там сейчас вполне достаточные. На Дальнем Востоке нужно усиление — а три линкора лучше двух, необходимо держать их в кулаке на всякий случай.

Кулик пожал плечами — свое согласие на переход Ставка дала, как и одобрение всему прочему, а перечень мероприятий впечатлял. Моряки не сидели сиднем, они вполне энергично действовали. Тем более, благодаря американцам Петропавловск-Камчатский превратился в прекрасную базу для флота, ничем не хуже Владивостока, даже лучше. Отправка 130 мм береговых батарей с повоевавшим и опытным личным составом БОБРа началась еще с прошлого года, позиции для них спешно готовились на всех крупных Курильских островах — японцы раньше держали гарнизоны лишь на нескольких из них, теперь требовалось протянуть «цепью».

Постройка 180 мм двух башенной батареи в Петропавловске завершалась, опять же использовалось демонтированное оборудование моонзундских батарей. Внесла свою лепту и береговая оборона ТОФ — теперь не нужно было ждать нападения японцев, которые поневоле стали союзниками. Но пока не разоружали — мало ли что в жизни бывает, и правильно — всегда надо думать не только о первой и второй, но и о третьей оборонительной линии. Всякое случается — если бы успели занять «линию Сталина» еще до войны большими силами, да подготовили ее должным образом, как произошло в Полоцком УРе, то тогда немцы не то, что до Москвы, до Смоленска вряд ли бы дошли. И не пришлось Киев оставлять врагу в сентябре сорок первого года, когда в тыл всему Юго-Западному фронту зашли…

— Если американцы с нами воевать не будут, то нам следует передать японцам американские корабли, уж больно они их выпрашивают. Мы тут посоветовались с товарищами, и решили, что обращение это следует уважить — отдадим корабли, все отдадим, нужно сбывать старье, пока за него дают неплохие преференции. Мы достраиваем легкие крейсера по измененному проекту — в следующем году они начнут вступать в строй, а это пять вымпелов. Плюс восемь эсминцев с универсальной артиллерией — вполне достаточные силы, которые полностью восполнят убыль. Так что не будем сожалеть — если война начнется, то пусть воюют за нас японцы, а мы их поддержим. И не важно, кто будет платить за разбитые черепки

Кулик нисколько не сожалел о принятом решении — японцы гарантировали помощь при захвате всех западных островов Алеутской гряды. А при их успешных действиях, возможно, было в планах и дальнейшее продвижение. Корабли самураям нужны как воздух — янки порядком «проредили» военно-морские силы, и если бы не германская помощь, пришлось бы туго…

Даже британские моряки считали, что советские крейсера проекта 68К имеют элегантный силуэт. Одна беда — на одну войну они безнадежно запоздали, на воду спустили корпуса, а на другой оказались бы не нужными. Но их построили много, необычайно много для отечественного кораблестроения. С проектом 68 бис самая большая серия артиллерийских крейсеров в послевоенном мире, и последняя…

— Тяжелые артиллерийские корабли победы на море не принесут, экселенц, их время безвозвратно ушло. И смысла строить нет, теперь все решают подводные лодки и авиация, последней вообще не придавали раньше должного внимания. А зря — мы бы не потеряли напрасно столько времени. Но зато скоро «Петер Штрассер» сможет принимать реактивных «воронов» — и тогда на море наступят иные времена.

Гудериан очень внимательно слушал главнокомандующего кригсмарине гросс-адмирала Карла Деница, всю войну командовавшего подлодками рейха, подчиненные которого добились множество выдающихся побед, и чуть не доведя экономику Англии до коллапса ведением против нее «неограниченной подводной войны». Он сменил неожиданно умершего Редера — сердце старика не выдержало тягот войны, и ничего тут не поделаешь. Все четыре линкора, которые смогла построить промышленность рейха, погибли при самых трагических обстоятельствах, что не могло не сказаться на здоровье. Сейчас командование ВМС «Норд» стало самым слабейшим, имея в своем составе меньше всех надводных кораблей — в строю остались два тяжелых крейсера «Адмирал Хиппер» и «Принц Ойген». Но русские возвратили на ремонт и достройку бывшего «Лютцова», что был продан им в сороковом году, и затонул на рейде Петербурга от попадания бомб. Теперь этому кораблю вернули прежнее имя, и вместе с единственным быстроходным авианосцем стоял на достройке. Вошел в строй легкий крейсер «Лепциг», капитально отремонтированный, а потому сейчас способный набрать прежний ход, что позволяло ему действовать в составе эскадры. Для прикрытия авианосца выделили пару бывших голландских легких крейсеров, которые спешно достраивали три года. Новые «Кенигсберг» и «Кельн» вооружили 128 мм универсальными пушками — каждый корабль имел по четыре башни с двумя орудиями, плюс полтора десятка спаренных установок 40 мм «бофорсов» — столь мощной зенитной батареи не имел не один из крейсеров рейха.

Однако скоро группа «Норд» получит усиление — шведы передали рейху три своих лучших броненосца береговой обороны, достаточно крупного водоизмещения, вооруженных 28 см орудиями, по два в носовой и кормовой башнях. Корабли недавно прошли модернизацию по опыту войны, на них установили радары, а 15 см орудия заменили таким же числом зенитных 10,5 см пушек. Еще шведы отдали все свои эсминцы — воевать с англичанами в Норвежском море скандинавы явно не хотели, а настаивать Гудериан не стал, пользы все равно не будет. Отдали и все подводные лодки с малыми кораблями, которые подошли кригсмарине — разоружили их как можно больше, чтобы мысли ударить в спину не возникало. А два заложенных легких крейсера уже достроят пкак бы по германскому заказу — нужда в кораблях огромная. И два финских броненосца шведы тоже отдали — те строились с ледокольными обводами, и вполне способны действовать в арктических водах, только дальность плавания у них совершенно ничтожная по морским меркам, но Нарвик вполне прикроют. В качестве флагмана к шведским эсминцам приставили крейсер «Эмден», перевооруженный на 128 мм орудия еще полтора года тому назад, и ставший в кригсмарине первым кораблем ПВО.

— «U-bots» XXI серии представляют для вражеских флотов серьезную опасность — за год мы успели отработать на учениях новую тактику наших «волчьих стай». Малые субмарины XXIII серии создадут прибрежное кольцо блокады Англии, в океане будут действовать только большие «электролодки». Кроме того, они направлены в Индийский и Тихий океаны — по десятку. Столько же передано японцам, они начали собственное строительство субмарин, как и русские, которым передали по шесть подлодок каждого типа для ознакомления. Как мне сообщили, бывший противник, ставший союзником к нашему счастью, решил приступить к закладке сразу сотни больших субмарин, малые русских не заинтересовали. Рассчитывают на нашу помощь при строительстве — рейхсминистр Шпеер их в этом уверил.

— Я знаю, Карл, мне докладывали, — Гудериан кивнул гросс-адмиралу, и тут же спросил, решив уточнить:

— Вы были в России и говорили с командующим их военно-морскими силами. Какую пользу они нам могут принести?

— Если честно, Хайнц, — Дениц даже не взял паузы, — то питать надежды на их флот не стоит. Единственное, чем русские могут заниматься — охранять свои прибрежные воды от набегов британских кораблей, возможность которых из разряда иллюзий. Если большие субмарины еще могут принести какую-то пользу, выставив дозоры на меридиане Нордкапа и Шпицбергена, то малого водоизмещения субмарины практически бесполезны. Они могли бы принести пользу на ограниченных театрах, таких как Балтика или Черное море, но в свете последних политических событий бесполезны даже для учебных целей, для этого гораздо лучше и полезней наши «U-bots» XXI серии. А направлять их даже к берегам Исландии и Гренландии не стоит — несомненно, храбрые моряки просто погибнут без всякой пользы. У англосаксов много противолодочных самолетов и кораблей с новейшим оборудованием и бомбометами — нам даже «шнорхели» на «семерках» не помогали, «иваны» вообще обречены в своем первом походе, уж слишком сильно изменились времена. Примерно такую же ценность имеют немногие оставшиеся крейсера и эсминцы их собственной постройки, имеющие ограниченную дальность плавания. На севере только выставлять дозоры, а их отряд, пришедший из Черного моря, мы не выпустим в Индийский океан, линия от Адена до Джибути — это максимум, куда они смогут выходить из Массауа. Впрочем, та же проблема у бывших кораблей Реджина Марине, а именно итальянцы проектировали корабли русским — для войны в океане они непригодны. К тому же у нас вполне достаточные силы в гаванях Атлантики и Индийского океана, чтобы обойтись без всякой помощи «восточного соседа» — у них флот очень ограниченного использования исключительно в прибрежной полосе.

Последними словами Дениц словно подвел черту, которая только оттенила никчемность для океанской войны советского ВМФ. Гудериан понимал это и раньше, да и Редер ему многое растолковал. Тем не менее, примириться с таким выводом он не мог, прекрасно зная какие возможности имеет Советский Союз даже на настоящий момент.

— Неужели все так плохо, Карл?

— Ни в коем случае, экселенц — у них малопригодные корабли, тем лучше, что их немногою Русским лучше строить большие подводные лодки, и массово, возможности у них огромные, нужна наша техническая помощь. В течение трех лет они самостоятельно введут в состав до сотни океанских «электролодок», в этом мои помощники нисколько не сомневаются. Кроме того вот уже год они спешно достраивают полдесятка великолепных крейсеров, ничем не хуже британских «городов» и «колоний» или тех же американских «кливлендов». Может быть, в чем-то даже лучше — лично мне они понравились. К этой пятерке русские смогут заложить и построить еще десяток таких же крейсеров, передав их нам. Это касается их эсминцев — восемь достраиваются, и еще могут быть построено до полусотни кораблей этого типа. Этого количества более чем достаточно — вот такой союзник в войне на море принесет намного больше пользы. Мы в состоянии за это время построить на Северном и Средиземном морях втрое больше подводных лодок. И вдвое надводных кораблей — наши верфи этого результата позволяют добиться. Хотя и не оспорим первенство US NAVY, но кригсмарине будет сильнее Королевского Флота и станет для американцев крайне серьезным противником…

Тактика действий «волчьей стаи» кригсмарине позволяла вполне эффективно заниматься в Атлантике перехватом конвоев в первые две трети войны. Но к 1944 году англо-американцы стали успешно топить подчиненных «папаши Деница». Немцы ответили океанскими «электролодками» со шнорхелями и новыми типами торпед — к счастью для союзников, слишком поздно…

— Атомная бомба у американцев есть — испытания они провели, есть сообщение. Две боеголовки имеются, и это минимум — «малыш» и «толстяк». При этом ФДР прекрасно знает, что подобное оружие испытано нами на три месяца раньше, но то, что сейчас есть только четыре готовых к действию заряда, ему вряд ли неизвестно. Всего четыре, или лучше сказать только четыре. Пятая будет готова к январю, а там ждать целый год нужно будет, пока новые «игрушки» появятся — век бы их не видеть.

Кулик повернул голову и внимательно посмотрел на Жданова — тот насупился, раздраженно дернул рукой. Они сейчас сидели рядышком на лавочке, укрывшись под сенью берез — листья только через месяц начнут желтеть, не раньше, именно с этого момента и начинается осень.

— Пусть даже две бомбы, Григорий — но одной шарахнут по Берлину, другой по Ленинграду — нам мало не покажется. До Москвы вряд ли долетят — от английских аэродромов все же далековато. Но если отправят пилотов с «билетом в один конец», то вполне могут и дотянутся и до столицы.

— Могут, — покладисто согласился маршал, и усмехнулся, — но не станут. Американцы осведомлены, что немцы установили радарную линию от Шербура до Нарвика, а мы протянули нашу полосу от Либавы до Кеми. И любую «жирную» отметку сразу возьмут под наблюдение, отправив «встречать» истребители. «Гостинец» доставить может только «суперкрепость», других носителей просто нет, и каждый появившийся В-29 будет сбиваться — летчики получат приказ идти на таран. Так что не озадачивайся — к Ленинграду и Москве мы их не пропустим, к тому же вероятность появления меньше процента. Для России всегда спасительны ее просторы. А вот Гудериану явно не позавидуешь — один ночной вылет и нет Берлина, все здания станут радиоактивной щебенкой. Зато потом такими же развалинами станет Лондон, а Нью-Йорк цунами смоет. Вот это будет для американцев сюрприз, они ведь считают себя в безопасности, не подозревая о «гросс-торпеден».

— Может предупредить, они спокойней станут, когда узнают, начнут осторожничать, вот и не станут дергаться.

— Бесполезно, янки жаждут убедительного реванша, и желают повернуть ход истории в привычное русло. Да, бесполезно — во-первых; не поверят, а во вторых; даже если поймут, что мы не блефуем, то будут считать себя в полной безопасности на противоположном берегу Атлантики. Тут ведь дело такое, что оценить мощь атомной бомбы американцы в полной мере смогут, когда она по ним шарахнет. Но первыми бить нельзя — в этом случае никаких переговоров не будет, пойдет война до полного истребления. А так как мы не сможем дотянуться до их ядерных центров, ни они до Урала, то долбить друг друга будем до посинения. Нам главное успеть — в сорок седьмом году мы должны получить свою бомбу, пусть общую с немцами. Так лучше всего, и уважение будет прочным, и взаимное доверие. Думаю, успеем — сколько мы средств уже вбухали, работы круглосуточно идут.

Маршал вытащил из портсигара папиросу, закурил, чиркнув спичкой один раз и не сломав ее. Страшно вот так сидеть на лавочке и знать, что приготовления к новой мировой войне закончены, стороны практически готовы ее начать. И в стороне никак не отсидеться, воевать на Тихом океане придется — именно там есть общая граница, пусть весьма протяженная. И еще может быть в Персии — шах еще в прошлом году передал в полное пользование участок побережья, как иракский король. Оба монарха прекрасно понимали свое новое положение — появление независимого и враждебного семимиллионного Курдистана стало для них знаковым явлением. А вот собственно Аравийский полуостров с Палестиной пришлось передать немцам, взяв под протекторат Ливан с половиной Сирии, и полностью окружив Турцию — мир был поделен на сферы влияния вместо прежних колоний, и все это прекрасно понимали. Теперь нужно было как-то укрепить позиции в Индии — англичане там стравили между собой всех, кого только можно было, междоусобица разгоралась с каждым годом, возникло ощущение, что дело может закончиться лишь поголовным истреблением одной из сторон. А что будет с Африкой, и представить страшно — англичане оттуда будут уходить по своей «милой привычке» перессорив всех между собой…

— Две, или три бомбы, а такое возможно, мы еще как-то перенесем — думаю третья, если она есть, достанется нам, и скорее всего по одному из северных городов — Мурманску или Петропавловску. Ответный удар нанесут немцы, но вначале сделают предупреждение первым из четырех взрывов. Где и как не знаю, но Гудериан обещал, что для американцев это станет очень «доходчивым» аргументом, при этом интересы будут крайне серьезно ущемлены. Но нам лучше не ломать голову — судя по всему, затея очень рискованная и утечки информации не должно произойти. А вот в следующем году будет тяжелее — в ход пойдут шесть или семь бомб, у Штатов на этот счет был план «Тоталити», потом уйма других, пока в сорок девятом «Дропшот» не появился — на все наши крупные города сбросить по бомбе, фактически уничтожив страну и где-то полсотни миллионов жителей. Как видишь, Андрей, их «гуманизм» простирается настолько далеко.

Кулик скривился, бросил окурок в урну, закурил еще одну папиросу. Потому он не верил Рузвельту на переговорах ни на грош — как бы президент не был бы искренен, стоящие за ним круги жаждут мирового господства, а ФДР выполняет их настойчивые требования. Понятно, что возможны всякие изменения и нюансы, но общий курс останется неизменным. И лишь когда придут к пониманию, что будет «овер килл», то придет успокоение, и то ненадолго. А там противоречия между «старым» и «новым светом» начнут только возрастать — как в экономике, так и в идеологии.

Ведь Европа не станет экономическим придатком США, не будет создано НАТО с участием американцев, наоборот, со временем «Еврорейх» станет полностью враждебен к англосаксам. А если взорвется хоть одна бомба — то все, никаких соглашений не будет, стороны разойдутся навсегда. И как бы сейчас не были сильны США, но через десять лет «тройственный альянс» добьется паритета с англосаксами, а там и ощутимого превосходства после закрепления итогов деколонизации…

Послевоенная карта с планом ядерных бомбардировок Советского Союза, и той страшной угрозы, которая появилась с образованием блока НАТО. Рассмотрение даст ответ на многие вещи, в том числе и на проблемы отношений с Японией как СССР, так и современной России, так и на то, кто тогда и сейчас по-настоящему желал новой мировой войны…

— Дениц терпеть не может генерал-адмиралов Карльса и Маршалла, тем не менее, те пользуются поддержкой рейхсмаршала Гудериана, за то, что оба не скрывали своего неприятия к нацистам. К тому же первого покойный Редер рассматривал на своим преемником, у моряков он пользуется уважением, те именуют его «морской царь». Но выбор ОКВ пал на Деница, командующего подводным флотом. На его пост был назначен генерал-адмирал Фридебург — постоянный заместитель гросс-адмирала и его начальник штаба. Именно на действия субмарин сделана основная ставка — они показали свою чрезвычайную эффективность, хотя англичане с американцами нашли способы противодействия «волчьим стаям». Но теперь, с вступлением в строй большого количества субмарин «двадцать первой» серии, остается только гадать, каковы будут итоги будущего противостояния на океанах. Эти подводные лодки имеют огромную дальность плавания при техническом совершенстве.

Сидевший напротив Кулика заместитель главнокомандующего ВМФ адмирал флота Исаков был полной противоположностью своему начальнику — он был и старше по возрасту, и довелось послужить еще на царском флоте, от гардемарина до мичмана, став старпомом на одном из «новиков». Затем медленно поднимался по служебной лестнице, «ступенька за ступенькой», став начальником Главного Морского Штаба, и в этой должности находился и сейчас, успев покомандовать Тихоокеанским флотом, и принять участие в сражениях с японцами. Иван Степанович не типичный «выдвиженец» эпохи, а эрудированный моряк, ученый, автор многих работ. Да и происхождение отнюдь не совсем «пролетарское» — отец из русифицированных армян, мать из Дерпта, рано овдовевшая, ее брат инженер, постарался дать племяннику хорошее образование — тот окончил реальное училище и первый курс Петербургского технологического института, но с началом войны поступил вольноопределяющимся на Балтийский флот. Да и сам Сталин относился к нему с нескрываемым уважением, считая умным и толковым моряком. И когда Исаков в 1942 году получил тяжелое ранение, и ногу пришлось отнять, так как началась гангрена, то по излечении вернул его на прежнюю должность в ГМШ. И когда моряк сказал, что у него нет ноги, Иосиф Виссарионович только отмахнулся, и в своей привычной, язвительной манере произнес — «у прежнего начальника штаба головы не было, и ничего, справлялся, а у вас какая-то нога отсутствует, не смешите».

И что интересно, сидящий перед ним адмирал флота родился в Карабахе, в одном селе вместе с генералом армии Баграмяном, маршалом авиации Худяковым и генерал-лейтенантом Бабаджаняном, сейчас командира механизированного корпуса. В прошлой реальности все четверо отличились, получив маршальские звезды под воротник — моряк стал адмиралом флота Советского Союза, Баграмян получил аналогичное звание, только армейское, а Бабаджанян «продвинулся» до главного маршала бронетанковых войск. Причем тогда войну закончил также командиром механизированного корпуса, но в звании полковника при том, будучи награжденным орденом Суворова 1-й степени — случай небывалый, уникальный.

Однако сейчас Григорий Иванович его выдвинул намного резче — так что может продвинуться далеко, но «главным маршалом» ему не быть, нет такого звания, и не будет, зато вышитый герб выше звезды вполне получить сможет, как и Худяков — у авиатора только голубая окантовка погона будет. И никто его расстреливать через пять лет не будет — тогда «органы» многих военных «прессанули» по указанию Сталина, самого Григория Ивановича Кулика, уже дважды разжалованного, с другими генералами к стенке за «кухонные разговоры» поставили. А после реабилитировали, правда — к тому времени «хозяин» помер не своей смертью, потому что сменившие его у власти персоны тут же озаботились «культом личности».

— Сколько у немцев этих субмарин? Да и как вы оцениваете их возможности борьбы с Королевским Флотом?

— Чуть больше сотни больших субмарин и до сотни малых находятся в строю с подготовленными экипажами, и еще примерно полтораста лодок ранних типов, не считая учебных. И это без тех подводных лодок, что переданы нам и японцам, без учета бывших шведских, итальянских и турецких субмарин. Огромный подводный флот — для англичан проводка конвоев через Атлантику и Индийский океан каждый раз будет осуществляться с большими потерями. Любые прибрежные операции практически исключены — немцы, как и мы, теперь будем выдвигать далеко вперед дозоры, прикрываемые надводными и воздушными силами. Думаю, что по силам кригсмарине и Ройял Нэви примерно равны — у англичан преимущество в авианосцах и эсминцах, у немцев тотальное превосходство в субмаринах. По линейным кораблям и крейсерам примерное равенство, но любые рейдерские операции в океанах исключены в данное время. Любое соединение может быть перехвачено быстроходными авианосцами, атаковано самолетами с последующим уничтожением. Времена адмиралов Хиппера и Битти прошли, сейчас все решает авиация, а не пушки даже самого большого калибра.

Маршал кивнул — действительно, время «больших пушек» прошло, на линкоры ставки не делают. Даже вашингтонские «тяжелые» крейсера с их 203 мм пушками потеряли свою былую значимость. Сейчас всячески усиливают именно зенитную артиллерию, повсеместно идет переход к универсальным орудиям, корабли сбивают в соединения, чтобы суметь отразить налет пикировщиков, в одиночку действующих «корсаров» не встретишь.

— Что удалось узнать о планировании войны?

— Немцы неохотно говорят о своих замыслах, но в принципе стратегическая обстановка диктует свои варианты. Развертывание флотов уже заканчивается, в Атлантику через Гибралтар с началом войны уйдут линкоры французской постройки, имеющие большую дальность плавания. Бывшие итальянские корабли отправляются в Индийский океан — они ведь изначально строились для действий в ограниченной акватории Средиземного моря. Судя по всему, немцы нацелились на захват Азорских островов, сейчас занятых американцами. Все дело в том, что японцы месяц тому назад отправили в Аден пару своих новейших авианосцев — их путь пошел на Суэц, а теперь к берегам Испании. Думаю, что будет проведена уже тайно подготовленная десантная операция, достаточно быстрая, чтобы успеть перебазировать на захваченные аэродромы береговую авиацию. Без высадки войск на Азорах невозможно пресечь проводку конвоев в Англию для ужесточения морской блокады. Занятие островов резко усилит позиции кригсмарине в Атлантике, и позволит поддерживать действия в океане «волчьих стай». К тому же возможно проведение набеговых операций в воды «Нового Света». Но это мои домыслы, Григорий Иванович, немцы всячески старались не давать никакой информации о своих замыслах, максимум общие слова без намеков. Но само распределение сил позволяет догадаться о многом.

— Выходит, тевтоны вступили в плотную «кооперацию» с самураями, хм — кто бы сомневался, что так оно и будет, — усмехнулся Кулик и встав с кресла, подошел к настенной карте. Всмотрелся в точку в океане — прикинул расстояние от Азорских островов до берегов Португалии. Где-то полторы тысячи километров и вокруг сплошной океан. Действительно, важнейший «шверпункт», на которые германское командование всегда обращает пристально внимание, и без овладения которым Англию на «колени» вообще не поставить. А так да — и что интересно — южную половину Атлантического океана англосаксам станет тяжело контролировать. Впрочем, война покажет, что противоборствующие стороны смогут сделать…

Все маршалы Армении являются уроженцами Карабаха, причем односельчане — случай в истории просто уникальный…

— Пока мы держим оборонительный периметр, американцам каждый раз придется его прогрызать. Тогда «особое соединение» получит возможность нанести удар по авианосному соединению, нанеся «гэйдзинам» неприемлемые для них потери. И лишь тогда вступит в дело Кидо Бутай — время открытых сражений с американцами прошло, мы сможем только добить разбитого противника, господа, на большее не способны.

Одзава сделал паузу, обведя взглядом командиров авианосцев и флагманов ударных соединений. Все сидели с совершенно невозмутимыми лицами, прекрасно понимая ситуацию — раз американцы собрали два оперативных соединения по десятку быстроходных авианосцев в каждом, то жди удара, потому что такая концентрация сил происходит только в одном случае, когда на тебя намериваются напасть. А потому нужно предпринять ответные меры заблаговременно, и «Объединенный Флот» сделал бросок к берегам Индокитая, и теперь в бухте Камрань были собраны все семь оставшихся авианосцев, для прикрытия которых пошли три величественных линкора — «Ямато», «Синано» и «Нагато». У Кантона и Макао собиралась эскадра «прикрытия» — два линейных крейсера и три оставшихся в строю тяжелых крейсера, еще пара «вашингтонцев» находились в Сингапуре. Страна Восходящего Солнца собрала все свои силы, чтобы дать последнее решительное сражение, при этом поражение фактически означало гибель империи как таковой.

Нет, русские и немцы не допустят высадки на оберегаемые самой Аматерасу острова, но будут потеряны все азиатские союзники, которым нельзя будет оказать помощь. Американцы овладеют Филиппинами и всеми островами Индонезии, бывшей голландской Ост-Индии. Затем настанет очередь Индокитая, последует десант на Формозу, и начнется медленное продвижение по цепочке островов Рюкю к берегам самой империи. В Китай особо лезть не будут, хотя окажут помощь гоминьдану вооружением и боеприпасами с разным имуществом. Это вряд ли поможет — на помощь китайским коммунистам в таком случае немедленно подойдут русские танковые армии, и сбросят всех противников в море. На континенте им нет равных — тут никаких сомнений, особенно в тех местах, где протянута линия железной дороги, по которой можно будет бесперебойно снабжать рванувшиеся далеко вперед моторизованные колонны войск.

Но для самой Японской империи ситуация нисколько не изменится — итог войны будет решаться исключительно борьбой на море. И тут победить англосаксов невозможно, единственный расчет на причинение «флоту вторжения» максимального ущерба, желательно разгрома, который заставит американцев пойти на мир. В противном случае сами японские острова можно будет снабжать исключительно через Цусимский пролив, где выстроена противолодочная оборона — именно субмарины US NAVY фактически блокировали перевозки, и каждая проводка конвоя с танкерами из Ост-Индии была сопряжена с большими потерями и так сократившегося втрое тоннажа. И с началом боевых действий морская блокада превратится в тиски — плавание даже каботажных пароходов вдоль восточного побережья страны станет невозможным. Да и в Японском море перевозки будут невозможным делом — русские просто не смогут противостоять там американским субмаринам. И рассчитывать придется исключительно на железные дороги, да на то, что удастся надежно защитить пролив, отделяющий Японию от Кореи. Вот потому корабли Кидо Бутай не остались во Внутреннем море, а на большой скорости рванули в Индокитай — в Камрань были заблаговременно переведены танкеры с топливом, сделаны запасы всего необходимого.

Взгляд Дзасибуро Одзавы остановился на командующем палубной авиацией — контр-адмирал Минору Генда смотрел напряженно, хотя, как и все японцы, держал свое лицо невозмутимым.

Давнего советника и друга Муцио Футиды на совещании не было — он возглавлял «особое соединение», и отказать ему в этом назначении было невозможно. Единственное, что мог сделать Одзава — категорически запретить участие в «специальных атаках» камикадзе. И так во время подготовки на германских крылатых ракетах погибло без малого две сотни летчиков — их пилотирование было сложным делом даже с инструктором, а посадка на лыжу являлась главной проблемой. Но немцы продолжали исправно поставлять свои «творения», качество которых улучшалось с каждым месяцем, из расчета на одну боевую две учебные — поломки при посадках были неизбежны, лишь бы не покалечились сами летчики, подготовка которых стала очень дорогостоящим занятием. Но все расходы будут окуплены сторицей всего одним-единственным попаданием в палубу американского авианосца. Взрыв двенадцати центнеров тротила, плюс подрыв самой ракеты, которая разгонится при пикировании до «порога» сверхзвуковой скорости, может быть, и не отправит на дно корабль, но пожар заполыхает такой, что воевать на нем будет невозможно. Кроме того, сам ремонт станет дорогостоящим занятием, несравнимым по цене с «эскадрильей» из дюжины ракет вместе с пилотами и учебным «материалом» для их подготовки.

К тому же «кикокутай» сейчас полностью обеспечен «носителями» — русские передали необходимое число американских четырехмоторных бомбардировщиков В-17 и В-24, экипажи для которых были подготовлены заблаговременно. Кроме того, в его состав включены специальные разведывательные самолеты с радарами, а также несколько бомбардировщиков переоборудованы для управления атаками по радио — каждый камикадзе в полете будет получать необходимые данные, и наводится на цель.

— Все зависит от успеха «специальных атак», в каждой из них будет по три «волны», которые будут запущены дважды. Если удастся уничтожить или повредить половину вражеских авианосцев, то будет грандиозный успех. И атаки мы повторим, нужно выбивать все большие авианосцы, именно с них взлетают «хелкэты». Дальше наши самолеты начнут сбрасывать «планирующие бомбы», это очень эффективное оружие, если в небе не останется вражеских истребителей. Но эта задача уже для вас, Минору — наши новые «реппу» должны их уничтожить в воздухе. Под ваше командование собраны самые лучшие пилоты палубной авиации, которые у нас только остались. И лишь затем мы поднимем свои пикирующие бомбардировщики, которым надлежит окончательно разгромить вражеское соединение. Нужно только провести одновременно скоординированное нападение…

Известная германская летчица Ханна Райч сама несколько раз испытывала в воздухе пилотируемые ФАУ-1, и смогла выявить многие недостатки в управлении «крылатой ракетой». Создали пригодные для «специальных атак» образцы, проблема возникла в другом — добровольцев оказалось катастрофически мало для проведения последней в жизни самоубийственной атаки. Зато у японцев менталитет совершенно иной, и подобную штуку они оценили по достоинству. Хорошо, что не наладили выпуск, война подошла к концу. Созданные самураями реактивные бомбы «ока» совсем не то, что было нужно, их эффективность оказалась ничтожной…

— Перемирие нарушено, и уже не важно, что послужило поводом к тому, Хайнц. Оставлять японцев на растерзание американцам никак нельзя.

Григорий Иванович покачал головой, посмотрел на Гудериана — рейхсмаршал пребывал в задумчивости с того самого момента, как прилетел в Москву. Поторопился на тайные переговоры прибыть, потому что события в мире понеслись каким-то сумасшедшим галопом.

— Это проверка на «слабо», дернемся мы в ответ, или нет. Если обратимся с воззванием, то нам снова дадут тот же перечень, что японцам, а если отреагируем и пригрозим, что применим силу, будем выглядеть как агрессоры. А потому надо объявить, что колоний больше не будет, и лучше на Филиппинах и в Индонезии провести демократические плебисциты, как и на других континентах. Заодно заклеймим воинственный империализм, который стремится удержать свою власть над миром всеми способами, включая войну. Пора называть вещи своими именами — этот конфликт примет экзистенциональный характер, уступать тут нельзя.

В голосе не прозвучало даже отдаленного намека на шутку, сейчас все было предельно серьезно. Они оба прекрасно понимали, что может выйти, но Гудериан все же произнес как раз то, что наводило на него страх.

— Они ведь могут ударить по Берлину, и это произойдет гораздо вероятней, чем дотянутся до вас. Мне бы не хотелось узреть груды радиоактивных развалин — а такое более, чем возможно.

— Возможно, и ударят, такое не исключено, — кивнул Кулик, соглашаясь. И нахмурившись, заговорил, поглядывая на Гудериана:

— Но вероятность атомной бомбардировки Берлина крайне низка — вас будут запугивать, но не сразу уничтожать. Удар придется по какому-нибудь периферийному центру, крупному городу, может быть, но провинциальному. Возможно, по базе флота или гавани, но никак не по столице. Удар по центру возможен лишь в случае, когда война уже пойдет на истребление, до конца, без соблюдения каких-либо правил и договоренностей. Пока же вестись будет обычным оружием, мы просто будем доигрывать отложенную партию, как бывает в шахматах, используя «домашние заготовки».

— Тогда даем двое суток на отвод авианосных соединений, за это время приводим свои флот и авиацию в полную боевую готовность, и начинаем одновременно. Я ведь тебя правильно понял, Григорий?

— Да, именно так — и никак иначе. Мы не будем выглядеть агрессорами, даже если придется по-настоящему начинать. Наше дело предупредить, а они могут внять этому предупреждению, или его игнорировать. После чего начинаем воевать предельно серьезно, если Англия выступит, если заявит о нейтралитете, то постепенно закончим развертывание. Но не думаю — она битком забита американскими самолетами, и джентльмены сами рвутся в драку. В таком случае надо оказать им «любезность», пусть начинают.

Кулик закурил папиросу — последние сомнения его окончательно покинули. Договориться мирно не получится, не для того в Америке построили колоссальный флот и развернули тысячи четырехмоторных бомбардировщиков. Англосаксы получили болезненный опыт, и высаживаться на континент не станут, понимают, что «огребутся». Так что война пойдет исключительно в небе и в море, других вариантов просто нет. Вот только совсем не так, как рассчитывают противники — годичная пауза позволила перенаправить усилия экономики в пользу авиации и флота. Но если кораблей не хватало, то самолетов имелось с избытком, пусть поршневых, но их было очень много — производство с трудом остановили только в октябре прошлого года. И нет проблем с использованием воздушной армады — южный берег Ла-Манша покрыт густой сетью аэродромов, и пока с них взлетать будут исключительно германские самолеты. Но скоро начнется массированная переброска советских ВВС, сразу трех воздушных армий. Тысячи бомбардировщиков ТУ-2 и Пе-2, штурмовиков СУ-6 и еще многих оставшихся в строю ИЛ-2, в сопровождении «яков», «лавок», «аэрокобр», а также И-185 многократно усилят налеты люфтваффе. Но не они должны были сыграть главную роль — «зачистку» должны были выполнить реактивные «ласточки» и «вороны», которых почти две тысячи. Плюс «блицы» в качестве разведчиков и бомбардировщиков — количественный и качественный перевес в авиации должен сыграть свою роль, большие «одномоментные» потери англосаксы вряд ли выдержат. А огромные четырехмоторные бомбардировщики вообще не спрячешь — именно они являлись приоритетной целью атак.

Королевский Флот тоже представляет серьезную силу, только не в проливе, отделяющем «туманный Альбион» от «Еврорейха». И это будет не повторение «битвы за Англию», и не «Морской лев», который так и не состоялся — в штабе ОКВ разработали иной план десантной операции, подготовку которого начали с ноября прошлого года. Да, октябрь не самое лучшее время года, в Ла-Манше шторма, но есть «окна», когда за несколько дней можно перебросить войска на «проклятый остров». Только необходимо захватить полное господство в воздухе, разбомбить всю сеть радиолокационных станций, постараться нейтрализовать истребительную авиацию. И главное — установить полное господство над Ла-Маншем, перетопить как можно больше английских кораблей и катеров. А там попробовать переплыть через пролив, задействовав многие сотни всевозможных плавсредств, собранных по всем Европейским странам. Только Балтийский флот передал три четверти всех своих малых кораблей — они следовали малыми группами до Кильского канала, а там по ситуации — мелкие сами немцы перевозили по железной дороге, те, что крупнее размерами, самостоятельно добирались вдоль северного побережья до французских и голландских гаваней. Да и промышленность рейха заблаговременно перешла на строительство паромов Зибеля и быстроходных десантных барж, счет которым давно пошел на трехзначные цифры, «подбираясь» к тысяче единиц, а потом и перевалив за эту «цифирь».

Григорий Иванович прекрасно знал, что будет своего рода «Оверлорд» наоборот, и считаться с потерями немцы не будут. К тому же расчет в операции был сделан на «изумрудный остров» — Ирландию, которая получив независимость, единственная из всех англосаксонских стран, не принимала участия в войне. А после наступления перемирия стала склоняться на сторону «объединенной Европы» — свою роль тут сыграла не только неприязнь к англичанам, столько желание предугадать, кто станет победителем в войне, в которой Великобритания уже потерпела «приглаженное» поражение. И если удастся закрепиться на земле Эйре, то участь Англии предрешена — страна окажется полностью в тисках блокады, ведь к западу от нее появится большой «непотопляемый» авианосец. И хотя сам Григорий Иванович и дал в конце прошлого года Гудериану согласие на участие в задуманной реинкарнации «Зеелеве», но испытывал смутные сомнения. Конечно, хотелось бы выдернуть эту вековую «занозу», и полностью обезопаситься от реальной возможности получить удар атомной бомбой с «туманного Альбиона» — но даже в случае удачной высадки потери будут огромные, как бывает в ожесточенной войне между миллионными армиями…

Эти немудреные десантные паромы были не «детищем» кригсмарине, а изобретением подполковника люфтваффе, когда стали разрабатывать операцию «Морской лев». Дешевые и простые по конструкции, их можно было построить на предприятиях многими сотнями, и собрать за короткий срок. Тут главное пересечь Ла-Манш, а не отправиться на его дно…

— Нет, каковы мерзавцы! Мы передали русским «летающие крепости» для войны с японцами, а теперь макаки используют их против нас. Я всегда говорил, что большевикам и самураям верить нельзя, эти азиаты коварны, и никогда не ведут себя как джентльмены.

Адмирал флота Уильям Холси выругался, не сдерживая эмоций, которые выплеснулись мутной волной недовольства. Как и многие моряки, он часто выражал раздражение политикой «умиротворения красной заразы», которую проводил ФДР. С одной стороны все было разумно — помочь русским сцепится с нацистами, и пусть истребляют друг друга как можно дольше. И главное не сговорятся друг с другом, взаимно себя обескровят. И все шло как нужно, до весны прошлого года, когда недоноска Гитлера подорвали в собственном логове, и к власти в Германии пришли военные, впрочем, как и в России. Гудериан с Куликом смогли договориться меж собой, поделить «Старый Свет» на зоны влияния, и к ним примкнули японцы — такого выкрутаса никто не мог предвидеть. Как и того, что русские просто присвоят американские корабли с самолетами, которые им дали для войны с врагами США, отказавшись как платить за них, так и возвращать. Впрочем, затраты на это вооружение уже оправдались — ущерб немцам и японцам нанесен огромный, так что все можно списать со спокойной совестью. И ничего катастрофического не случится — не так много у русских четырехмоторных бомбардировщиков, которым постоянно нужен ремонт, часто происходят аварии, требуются запчасти, которых у них нет. Вот и сейчас «корсары», которые специально использовались для перехвата, уверенно сбили очередной по счету В-17 с красными опознавательными кругами на плоскостях. Так что месяц-другой, и все «американские» самолеты у русских и японцев закончатся — в условиях интенсивных боевых действий это произойдет быстрее.

Война, к которой готовились почти год, началась — да и быть иначе не могло, Америка может проиграть сражения, но никогда не проигрывает войны. К тому никто не будет высаживать дивизии на континент, и так понятно, что столкновение с танковыми армиями русских и немцев ничем хорошим не закончится для американских и британских бронетанковых дивизий. Все сделает флот, которому противник не сможет ничего противопоставить. На морях уже нет равных «звездно-полосатым», так что игра пойдет в одни ворота.

— Поднимайте эскадрильи, пора наносить удар. И хорошенько «взбодрить» японцев, наглядно показав, чьи Филиппины!

Холси кивнул головой, отдавая приказ, который формально требовалось «спустить вниз», хотя палубы авианосцев давно забиты самолетами, готовыми к взлету. Война продолжалась, ее не нужно было снова начинать — все время растянувшейся паузы было использовано для усиления флота и обустройство занятых островов. Так что сейчас никакой «раскачки» не требовалось — нужно было наносить по японцам нокаутирующие удары сразу с двух направлений. Флот под его командованием продолжил наступление на Филиппины, имея семь ударных «эссексов» и три легких типа «индепенденс», способных принять восемь сотен самолетов. Столько же авианосцев имелось у адмирала Френка Флетчера, флот которого атаковал со стороны Новой Гвинеи, отбитого у японцев Рабаула. Так что, имея по три авианосных тактических соединения, каждый из командующих управлял силой, способной переломать «Объединенный Флот». К тому же десантные транспорты прикрывали соединения многочисленных эскортных авианосцев, и не нужно было отвлекаться на их прикрытие, там собственных сил было с избытком, включая старые линкоры «большой пятерки». К тому же ситуация облегчалось наличием плацдармов, оставшихся у морской пехоты US NAVY после заключения перемирия, на которые заранее завезли все необходимое, а также доставили подкрепления, усиленные бронетехникой.

Но и это еще не все — авианосные соединения поддерживала базовая и армейская авиация, которой было чуть ли не больше, чем палубной. Так что в успехе операции не было никаких сомнений — к двум имевшимся дивизиям морской пехоты будет доставлена третья, и высажены на Лусон еще четыре армейские дивизии инфантерии. При полном господстве американцев в воздухе и на море, японские войска обречены — конечно, самураи будут отчаянно сопротивляться, может продержаться месяца два или три максимум, но в конечном итоге будут поголовно истреблены.

Наступление началось и со стороны Индийского океана, благо Ява была почти полностью занята десантом. Там заправлял делами Королевский Флот, американцы отправили только одно оперативное соединение из двух ударных и одного легкого авианосцев в сопровождении трех легких крейсеров, а также «Аляски» и «Гуама» — «большие» крейсера должны были заняться «отловом» надоевших уже «карманных линкоров».

Эти шестнадцать ударных «эссексов» были отнюдь не единственными — еще три таких же авианосца готовились вступить в строй, вместе с двумя «большими», так называемого «улучшенного проекта». В следующем году вступят в строй еще шесть «эссексов» и один «большой» — общее число в 34 ударных авианосца посчитали более, чем достаточным. Плюсом к этому шли семь легких авианосцев, и еще два «улучшенного» проекта спешно достраивались, чтобы восполнить понесенную убыль.

Кроме того, можно было получить поддержку от единственного союзника, обладавшего морской силой. Все же англичане имели в строю шесть больших бронепалубных авианосца, пусть с малыми авиагруппами, и начавшие вступать в состав Ройял Нэви легкие авианосцы типа «колоссус», которых уже было семь, и пять будут достроены еще в течение года. И это все, чем смог усилится знаменитый Королевский Флот — Британская империя окончательно «надорвалась», ее распад стал очевидным, колонии отпадали одна за другой, процесс принял необратимый характер. Да и силы «владычицы морей» были уже давно не те — «Объединенный Флот» мог сражаться даже один на один, будучи нисколько не слабее, а кригсмарине, представлявшее «собрание» из кораблей трех ведущих европейских флотов, было как бы сильнее по составу. И без поддержки американцев «джентльменов» давно бы растерзали, причем этот факт осознавали в Лондоне. Недаром снова премьер-министром стал Уинстон Черчилль, провозгласивший войну с «тройственным альянсом» до победного конца…

Свой единственный линкор военной постройки Англия смогла закончить только после войны в 1946 году, и это при том, что к нему имелись готовые башни, снятые с «белых слонов». И это при том, что в годы предшествующей мировой войны 1914–1918 гг. Королевский флот получил от судостроительной промышленности полтора десятка линкоров и линейных крейсеров…

— Просто Британии мы не оставили иного места, как пребывать на задворках Европы. Но если с ее территории на нас сбросят ядерную бомбу, мы на этом острове не оставим камня на камне.

Глаза Гудериана сверкнули настолько яростно, что можно было не сомневаться в сказанных словах, они отнюдь не пустой звук. Как раз в такие моменты «наружу» прорывался «некромант», который в обыденной жизни не отличался особой добротой, и, отличаясь при этом необычайной прижимистостью в тратах, будучи бессребреником, люто ненавидел олигархов. Дай ему волю — перевешал бы на столбах, а от Штатов с Англией оставил бы выжженную пустыню. Но тут не как в поговорке, в которой бог бодливой корове рогов не дает — как раз, наоборот, у Германии этих самых «рогов» множество, включая четыре атомных боеголовки.

— В рейхе ведь действительно социализм строили, власть крупного капитала уже с тридцать седьмого года стали серьезно ограничивать, а сейчас все предприятия уже фактически национализированы. Владельцы вроде управляющих при них стали, воспользоваться в личных целях счетами не могут, каждые траты должны декларировать, кроме выделенных им заранее оговоренных сумм, весьма скромных, на уровне офицерского и генеральского жалования. Никаких финансистов кроме рейхсбанка, не предусмотрено, и уже не появятся никогда — все, закончены давно все эти валютные «игры», торговля или бартером, либо с взаимными расчетами с контрагентами. Будет правильно и эффективно, если мы «закольцуем» наши экономические отношения, и создадим некую общую расчетную денежную единицу, или уравняем курс рубля, марки и йены к общему знаменателю. Тогда вообще проблем на будущее не будет, СЭВ возникнет намного раньше.

Такие переговоры сейчас шли вовсю между правительствами, тем более что в странах была плановая экономика, от которой не думали отказываться. И таковая будет доминировать, но те ниши, которое государство не может заполнить, отданы на откуп мелкой буржуазии и всяких «частников», которых хватало по обе стороны бывшего фронтира. И это могло дать поразительный результат — три экономики мировых держав, взятых совокупно, по многим позициям выходили на первый уровень, превышая подобные показатели США. Но не только это — каждая из трех сторон имела серьезную поддержку от зависимых стран, что попали в сферу влияния. Германия фактически подмяла под себя всю западную и центральную части Европы, всю северную Африку и начинала продвигаться к середине «черного континента», плюс Палестину и Аравийский полуостров с его грандиозными запасами нефти, благо американские компании все подготовили к началу ее добычи. А ведь есть еще Алжир и Ливия, так что пройдет не так много времени, когда «Еврорейх» получит в свои руки очень серьезные ресурсы, к которым англосаксов и близко не подпустят.

— А потом твои генералы устроят переворот, тебя самого подорвут, вернут к власти крупную буржуазию, и все полетит в тартарары. И «социализм» сразу «схлопнется», и к власти всякие «круппы» придут.

— Уже не смогут, хотя желающие есть. Я ведь не из доверчивых, и тех, кто делал ставку на англичан и американцев, потихоньку «перевоспитываем». Не захотят менять взгляды — загоним по щелям без жалости, сейчас ведь это очень просто — обвинения в потворстве нацизму рассматриваются быстро. И все те, кто склонны к гипотетической измене, берутся на учет — продвижения таким не будет. Да и наши монархи служат примером — такая скромность бытия только укрепит «здоровье» нации.

Гудериан зло усмехнулся, сцепив пальцы. Вообще, с началом новой мировой войны, именно новой, хотя большинство считали ее продолжением прежней. Вот такая цепь войн, растянувшаяся уже на тридцать лет, если считать с 1914 года, и все дело в противоречиях империализма.

— Мы ведь социализм строим на свой манер. И простому человеку в нем даны от государства гарантии. Так что подавляющее большинство немцев с таким подходом согласны, это позволяет честно перераспределить общественные блага так, чтобы хватало каждому, а не одним банкирам или «нуворишам». Десять лет, и эта идеология прочно укоренится в умах, у нас всех стремление к орднунгу. И переворота не случится — вермахт присягать будет не только Германии, но и социализму, и, следовательно — нашему общему делу. Все будет как в ГДР, но так как второй части Германии не будет — некому будет завидовать, сравнивать и тогда никаких переворотов не произойдет. Да и вообще — с чего ты взял, Григорий Иванович, что в Америке и Англии так называемый «средний класс» будет жить лучше, чем у нас? Свои зеленые бумажки они ведь теперь никому не втюхают, а то, что вложили, уже или потрачено, либо приватизировано и обесценилось.

Кулик задумался — а ведь соглашения в Брейтон-Вуде не произошло, всемирную власть доллара никто не признал. Фактически, сейчас он «заперт» на северной половине «нового света», и распространяет свое влияние на Латинскую Америку, но более нигде. Доллар ведь может и не стать единственной мировой валютой, его позиции сейчас шаткие, для их укрепления нужна безоговорочная победа. Англичане после войны скатятся в нищету, лишившись колоний, и в долгах как в шелках, соответственно рухнет фунт, который в ходу только в Южной Африке, Канаде и Австралии с Новой Зеландией.

— Тогда война затянется, Хайнц — они не смирятся с таким положением. Сможем ли мы воевать сами так долго?

— Сможем, расчеты сделаны, — Гудериан зло сощурился. — Нельзя доводить эту войну до «мирного сосуществования», иначе зачем ее было сейчас устраивать. Утерлись бы, получили долю плюшек, поклонились. С финансовой олигархией нужно вести непрерывную и непримиримую борьбу, и «холодные» фазы должны сменяться «горячими» постоянно. Раскачивать их надо, постоянно раскачивать, изнутри и снаружи. Стоит только начать «примирение», на этом социализм закончит существование — потому что люди хотят жить в сказке, в них много животного сразу проявится — сладко есть, много спать и чтобы за тебя другие работали. К тому для собственной победы и сохранения господства буржуазия и банкиры будут беззастенчиво грабить все страны, а мы этого делать уже не можем.

Последняя фраза вырвалась с неприкрытым сожалением — такова цена за политические декларации, которых необходимо придерживаться. Хотя это не означает, что не будут использоваться такие возможности…

В Европе встречались и такие плакаты — тогда к Англии и Америке у многих жителей было странное предубеждение…

— Сегодня проехался по улицам, посмотрел окраины — хорошо, что после войны прибрались, почистили парки. Хотя следы войны повсеместно встречаются — просто в глаза бросаются. Но изменения к лучшему заметны — карточки по нормам отовариваются, и не сниженным, а нормальным. Выбора нет, но хлеб хорошо пропеченный, как ржаной, так и с примесью пшеницы и отрубей. Мясо и рыбу исправно завозят, табак также по нормам выдают, и часто вместо сахара берут, и наоборот.

Кулик говорил негромко, поглядывая на Жданова — в который раз он решил устроить «шоппинг», как говорили в его время. Такие поездки он устраивал ежемесячно, стараясь посещать окраины «первопрестольной». При виде маршала в магазинах продавцы и покупатели впадали в ступор, становясь сомнамбулами на короткое время, правда, быстро приходили в себя. За это время Григорий Иванович успевал изучить продукты и цены на них, каждый раз отмечая небольшое увеличение ассортимента. По карточкам можно было взять только строго определенный набор продуктов, хлеб и молоко ежедневно, все прочие раз в неделю по выбору. Скудновато, конечно, но все же лучше чем год назад — за эти пятнадцать месяцев после заключения мира с немцами страна заметно оправилась. Продукты по карточкам шли по строго фиксированным ценам, которые «заморозили» с началом войны. Нормы по ним то занижались, то повышались, но «люфт» был небольшим. Теперь по отдельным видам продуктов выдачу заметно увеличили, а на некоторые категории нормирование совсем убрали, увеличив ненамного «наценку».

Еще с прошлого года открывались по всей стране рестораны и коммерческие магазины, в последних можно было купить все, но цены «кусались» — пятикратное увеличение считалось самым минимальным. Зато можно было купить все, что душе угодно — и кроме отечественных товаров на полках в большом количестве имелся «импорт», получаемый по «скрытым» репарациям. Продовольствия было на любой вкус — датские сардины в жестяных банках, венгерский шпик, греческий табак, болгарское вино, румынская крупа — гнали все, что имелось в странах, попавших в одну из двух «сфер влияния». Вот только ленд-лизовской тушенки было не встретить — все поставки давно подъели. Вся эта «коммерция» проводилась исключительно государством, и действовала «пылесосом», вытягивая из населения обесцененные войной деньги. Да и милиция постоянно присматривала за подобными заведениями — велась планомерная «охота» на спекулянтов, и тех, кто обогатился на войне. Но этим «дельцам» скоро придется скверно — грядет денежная реформа, и обмен денег в кассах за недельный срок, и по предъявлению паспорта. И все стопки ассигнаций моментально обесценятся — ведь нужно будет доказать их «законное происхождение». Вот тогда и появится поговорка, ходившая во времена Сталина — «храни деньги не в кубышке, а на сберкнижке».

Но то, что война закончилась, и народ вздохнул с облегчением, было видно. Вселяли оптимизм хозяйственные отделы, по крайней мере, мыло уже продавалось, как и недорогие ткани и сапоги — сокращение армии привело к перепрофилированию выпуска продукции с военной на гражданскую, на значительной части предприятий. И что особенно грело душу — овощей впервые хватало, в «колхозных» лавках продавалось буквально все, что может дать черноземная полоса — картофель, морковь, капуста с огурцами, и прочее. Вот здесь проведенная реформа была наглядно видна — после сдачи оговоренных норм государству, значительно сниженных, колхозы сбывали в города довольно существенные излишки уже не по низким закупочным ценам, а увеличенным, «прибыльным». Карточный набор тут отменили в виду ненадобности — цены, хотя и «покусывались», но были вполне по карману каждому рабочему и служащему. Многим колхозам по всей стране разрешили держать в городах собственные лавки — осталось только фильм снять «Кубанские казаки», причем уже не столь фантастический.

Да и кустари разошлись не на шутку — везде стояли будки сапожников, которые могли быстро и качественно отремонтировать обувь, причем цены не «задирали», и при этом платили пусть малые, но налоги. И так по всей стране, оставалось только надеяться на лучшее, что новая война не затянется. При этом с немцами удалось договориться — пока воюют они с японцами, а Советский Союз держит к ним «благожелательный нейтралитет», и всячески помогает, но, не афишируя, в «рамках приличий». Зато активно поддерживая Берлин идеологически и пропагандой — все же те сражаются с империалистами и колонизаторами, тут методика агитации давно отработана…

— Сейчас нельзя влезать в войну, потихоньку готовится. Но если дела у японцев пойдут плохо, придется воевать, чтобы США не получило плацдарм у нас под боком. Пусть лучше зависимые и впавшие в долги самураи — с ними намного спокойнее в будущем будет. Да, были врагами, сейчас союзники — таковы обстоятельства, а они многое диктуют.

— Хотелось бы остаться в стороне от войны, — вздохнул Жданов, — но нас в покое не оставят. Тут «некромант» прав — либо мы сейчас англосаксов «уроем» и отобьем у них на будущее всю охоту связываться с нами, или они нас «уделают», и навяжут свои условия мира. Но в любом случае искать сепаратного мира Германия не станет — нынешняя ситуация европейцев более чем устраивает, все же какой-никакой, но порядок есть. Так что идеи их «местного» социализма большинство населения вполне устраивают, а мнение на этот счет «очень немногих» спрашивать не будут, все знают, как якобинцы с помощью гильотины с такими боролись. Вот французы и дадут пример, без него никак — но мы мешать не будем, посмотрим.

Кулик кивнул — жестокие времена всегда ведут к жестоким нравам, тут ничего не поделаешь. Так поступают всегда — господствующий класс в таких случаях, когда не принимает своего поражения, уничтожается подчистую. Немцы это сделали «мягко», еще в тридцатые года установив доминирование государства. Вот и сейчас подобное произойдет с Францией, а потом с ней поступят как с Италией по старому принципу — «divide et impera». Сознательное дробление на части продолжится, чтобы все страны Европы стали мелкими, а потому полными сателлитами Германии. А иначе никак — должен быть очень сильный «центр», который со временем медленно и неуклонно присоединит к себе окраины, потихоньку их «переваривая» в рамках общей идентичности с помощью экономического, идеологического и политического укладов. А там дело потихоньку дойдет и до трансформации…

Табачный отдел послевоенного коммерческого магазина — выбор папирос на любой вкус, даже сейчас такого ассортимента нет. Это и есть то самое «кратное» увеличение цен. Но если табак и водка пользовались повышенным спросом, то к маслу и колбасе подступались немногие покупатели — цена тут отличалась в 30–40 раз. Все эти магазины «Главособторга» давали в разные периоды от четверти до половины доходов торговли, изрядно наполняя бюджет — людям ведь есть хочется всегда, и желательно хорошо, как обладателям «литерных» карточек…

— Не может быть, этого просто не может быть…

Адмирал флота Холси с ужасом смотрел на приближающиеся крылатые ракеты — такого поворота событий никто из американцев никак не ожидал даже в самом кошмарном сне. Их было чудовищно много — в сильную оптику бинокля можно было разглядеть многие десятки еле видимых точек, которые расползлись по горизонту не только в ширину, но и в высоту. Словно пчелы, сбившиеся в плотный рой — вот только со смертоносными «жалами», опасными для корабля водоизмещением двадцать пять тысяч тонн.

Всякое повидал в своей жизни старый заслуженный адмирал, переживший в прошлом году несколько атак «камикадзе». Поначалу безумные самоубийцы напугали, отвесно пикируя на своих «зеро» и «джуди», «кейтах» и «вэлах» на авианосцы. А там вспышка взрыва тысячефунтовой бомбы — и над пораженными кораблями вставали клубы черного дыма. Но с этой напастью легко справлялись, задолго до атаки поднимая с палуб «хелкеты» и «корсары». Истребители встречали камикадзе на подходе, и атаковали, сбивая всех кого можно, заодно и бывшие в сопровождении «зеро». Опытных пилотов у японцев осталось мало, и потери американцев были минимальные — обычно считали один к семи. Так что ударные волны рассеивались еще на подходе, сбитые вражеские самолеты один за другим падали в волны. Прорывались немногие — их встречал шквал зенитного огня с самих авианосцев и кораблей сопровождения. Прицельно били пятидюймовые пушки, отправляя во врага снаряды с радиозрывателями — стоило пролететь такому боеприпасу на расстоянии не дальше восьми футов от цели, и он взрывался белым клубком шрапнели, и объятый пламенем «самоубийца» падал вниз. Но больше всего успеха добивались автоматические пушки — 40 мм «бофорсы» и 20 мм «эрликоны» — они ставили фактически «непроходимый» заслон, сбивая большинство из прорвавшихся камикадзе. Но даже при этом японские летчики постоянно промахивались по целям — настолько низкий у них был уровень пилотирования. Понятно, что за штурвал летающего «боеприпаса» хорошего летчика сажать не станут, слишком расточительна такая потеря ценнейшего человеческого ресурса, на обучение которого истрачен драгоценный мотор и возможно целый самолет — обычная «плата» в авиации.

Дело в ином — даже одно одиночное попадание, а тем более два или три, производили на всех моряков US NAVY самое тягостное впечатление. Ярость самоубийц пугала, они шли на самопожертвование с улыбками — их лица зачастую были видны за стеклом фонарей. Да что там — такое поведение ужасало, росло непонимание происходящего, которому требовалось логичное объяснение. Откуда японцы набрали столько безумцев, при этом часто хладнокровных и расчетливых, которые старались маневрировать, выгадывая положение из которого можно было произвести удар наверняка. И ведь где-то таких набирали, причем массово и явно добровольцев. Впрочем, чему удивляться — такое животное поведение было повсеместным в боях на суше, когда размахивая мечами кидались в «банзай-атаки», или с зарядом взрывчатки на брюхе кидались под гусеницы «шерманов». Действительно, озверевшие животные, совершенно не понимающие самой ценности человеческой жизни, и готовые добровольно погибнуть. Таких нужно истреблять как бешеных собак, раз не желают вести войну цивилизованно…

— Сэр, смотрите — «Рэндольф»!

Холси поморщился как от зубной боли — на новом авианосце произошел внутренний взрыв, такое бывает, когда огонь добирается до цистерн с авиабензином. К тому же несчастный корабль получил два попадания крылатыми ракетами — одно под внешнее основание надстройки, второе пришлось прямо в носовой лифт. Адмирал в этот момент хорошо разглядел саму ракету — продолговатый заостренный цилиндр длиной в десять-двенадцать ярдов, и диаметров в три фута, не больше. Коротенькие крылья, небольшой киль, выше которого прикреплена толстая труба реактивного двигателя, под головным срезом которого блестящий фонарь пилотской кабины. Вот и все — хищная, заостренная конструкция, над которой можно было бы посмеяться, если бы не видеть результаты произведенной десять минут тому назад атаки, в которой участвовало меньше двадцати ракет — сам Холси насчитал шестнадцать, но возможно упустил одну или две.

«Хелкеты» встретили их далеко на подходе, и вот тут неожиданно выяснилось, что это не самолеты в привычном понимании. Преимущества по высоте было у одной эскадрильи, однако, атака с пикирования, оказалась безрезультатной — пилоты только успели доложить, что вражеские управляемые ракеты идут со скоростью примерно в четыре с половиной сотни миль. Но выводы успели сделать — летчики «корсаров» поднялись в воздух выше обычного, и смогли перехватить и сбить три ракеты, правда, один истребитель так и не вышел из своего последнего пике, у него оторвались изогнутые «чайкой» крылья. Затем с неба посыпались эти расчетливые убийцы, входя в пологое пикирование — их встретил шквал огня зениток, которых на авианосцах хватало с избытком. Одних четырех ствольных установок «бофорса» было восемь, плюс без малого полсотни одиночных «эрликонов», но главное на борт били все четыре башни со спаренными пятидюймовыми пушками, да еще четыре одиночных установки стояли в спонсонах. И это только на одном авианосце, а ведь их семь, да еще корабли сопровождения — два крейсера ПВО и четырнадцать эсминцев, буквально утыканных стволами. А еще тяжелый и три легких крейсера сопровождения — сам Холси не сомневался, что собьют все эти ракеты, может быть, прорвется одна, максимум две.

Однако через столь плотный заградительный огонь прорвалось пять самоубийц, один из которых взорвался перед самым бортом флагманского авианосца — невероятно повезло, и в этот момент Холси уверовал в свою счастливую звезду. Зато четыре других попали — от чудовищного взрыва эсминец разломало пополам, судя по всему, детонировали торпеды в аппарате, в который и попал камикадзе. Вспух огромный клубок дыма и пламени, и когда рассеялся, корабля уже не было, лишь одни обломки на волнах.

Следом ракета попала в небольшой авианосец «Кэбот», перестроенный в корпусе заложенного легкого крейсера, вдвое меньшего по водоизмещению, чем «эссексы». Чудовищный взрыв с вспышкой, и стало ясно, что корабль отвоевался, нужно немедленно уходить на ремонт. А вот «Рэндольфу» не повезло — он получил две ракеты, и сейчас полыхал погребальным костром. Нужно было принимать решение, неотвратимое и тягостное, и адмирал Холси негромко произнес, кивнув на погибающий авианосец:

— Пусть убирают ребят с корабля — нечего им гореть!

Решение здравое — за гибель экипажа спросят именно с него. Сам корабль не настолько ценен, их строительство давно отлажено. К тому же будут еще потери, это неизбежно, слишком много в воздухе этих ракет, скорее всего, произведен наземный пуск с Лусона. И они явно наводятся — на отдалении высоко в небе два японских «мирта». Скоростные разведчики вызывали всеобщую ненависть у пилотов истребителей — зачастую врага не удавалось нагнать. Эта парочка, вероятно, координирует атаку крылатых ракет — обычное дело, так поступают повсеместно.

Холси вздохнул, оглядывая пустую палубу — самолеты давно спущены в ангар, избавлены от топлива, все трубы бензопроводов пустые, заполнены инертным газом, противопожарные перегородки закрыты — хорошо обученная команда готова тушить неизбежные после взрыва пожары…

Ракеты ФАУ-1 в управляемом пилотируемом варианте представляли страшную угрозу, все дело в том, что для немцев такой подход являлся невозможным — не тот менталитет…

— Бог мой, бог мой…

Слова застряли в горле — чудовищной силы взрыв встряхнул «Йорктаун». Массивный авианосец подпрыгнул, будто его подтолкнул из глубин мифический монстр, кракен. В эту же секунду самого адмирала отшвырнуло на палубный настил как пушинку — он упал на что-то мягкое, а так как сознания не потерял, сильно удивился. Но моментально все понял, стоило приподняться — под ним были мертвые и раненые, которые хрипели и стонали. А на корме корабля уже бушевал грандиозный пожар, да что там — началось самое настоящее извержение вулкана, такое сравнение пришло ему в голову.

Палубного настила не было — огромный кусок выломало, разнесло, отшвырнуло. Ракета пробила кормовой подъемник, и взорвалась уже в ангаре под палубой. И что там сейчас твориться, лучше не представлять — живое воображение моментально нарисовало картину апокалипсиса на отдельно взятом авианосце US NAVY. Мало кто уцелел, слишком велика сила взрыва, похоже, что речь идет не о сотнях, о тысячах фунтах тротила. Да и сама ракета с работающим реактивным двигателем весит немало — примерно четыре тонны, учитывая размеры, может быть три, но никак не меньше.

— Сэр, не меньше двух с половиной тысяч фунтов рвануло, может быть все три, — рядом раздался незнакомый голос, и адмирала подняли на ноги. И лишь затем последовал совершенно не нужный вопрос:

— Вы не ранены, сэр? У вас весь мундир в крови, изорван.

— Нет, я уцелел, — слова дались с трудом. Адмирал огляделся, осознав, что остался без чинов штаба — на высоком настиле лежали только изломанные тела, люди не желая того прикрыли его от ударной волны и множества осколков, остановив собой несущуюся на него самого смерть. Кроме чинов штаба погибель пришла к командиру самого авианосца и некоторым его офицерам. Да и на самом мостике уже не толпились — на ноги поднялись только двое — все остальные или лежали на железных листах, при этом тела были изуродованные, либо сбросило вниз, на палубу.

— Смотрите, сэр! Камикадзе!

Холси машинально обернулся, и увидел незабываемое зрелище — на уровне мостика пролетела ракета, и адмирал к своему изумлению запомнил ее в мельчайших деталях. Время для него замедлилось — будто кинопленку закрутили на сниженной скорости проектора, как бы по кадрам. Он даже разглядел лицо молодого пилота, на губах застыла дьявольская улыбка. И тут же события приняли не замедленный, а настоящий характер — с ужасающим ревом ракета пролетела мимо мостика и направилась к идущему далеко в стороне авианосцу, не попавшему еще под удар. На бреющем полете пошла, нацелившись прямо на огромный корабль. По камикадзе стреляли из всех стволов, но к удивлению Холси так и не смогли попасть. А вот смертник направил свой «снаряд» удивительно точно — прямо в «провал» бортового подъемника, и ведь попал, что говорило о необычайной расчетливости и хладнокровии. И тут же выплеснулось пламя — палубный настил подпрыгнул вверх, разлетевшись на тысячи обломков. И огромный корабль тут же окутал черный дым, плотный и густой, увеличивавшийся в размерах с каждой секундой, пока корабль чуть ли не целиком пропал в нем.

— А вот еще один — сейчас нам достанется! Прах подери — их двое! Нет, трое — нас будут добивать! Годдем!

Офицер потерял выдержку и выругался, и было отчего — действительно, вынырнули из-за полосы дыма еще три ракеты. Но одна тут же поразила пылающий «Банкер Хилл», и моментально стало понятно, кто является главной цели этого чудовищного налета. А два крылатых «вестника смерти» направились к «Йорктауну», с которого в их сторону стреляли из всего что имелось. И ведь сбили одну ракету точным попаданием, она взорвалась белым клубком, послышались хриплые крики, оборвавшиеся через несколько секунд — последняя крылатая тварь поразила флагманский корабль, причем опять же в многострадальную корму. Авианосец встряхнуло взрывом, будто котенка попавшего в когтистую лапу гризли — на этот раз Холси даже не смог рассмотреть толком камикадзе, настолько все происходило быстро, словно теперь кто-то включил проектор на «ускорении». Снова выплеснулось пламя, и корабль стал снижать скорость, замедляя свой бег по океану.

— Прах подери, они нас «стреножили»!

Адмирал выругался, осознав, что теперь его флагман обречен — потерявший ход корабль представляет собой прекрасную цель, особенно когда остановился до полудня. Ведь вряд ли у японцев это последние ракеты, у них явно подготовлена вторая ударная волна, которая совершит налет ближе к вечеру. А сейчас подойдет третья группа атакующих ракет, о которой доложили своевременно перед самой атакой главных сил, там операторы радаров насчитали два десятка отметок.

— Сэр, смотрите — еще ракеты!

В голосе офицера, которого адмирал никак не мог признать, даже вспомнить, прозвучал ужас, он показывал на запад. А там действительно появился очередной «рой», пусть небольшой — полтора, максимум два десятка, за которыми гнались «хелкеты». А японцы уже чуть расходились по сторонам, выбирая цели для нападения. В том, что удар придется по авианосцам, Холси не сомневался — с мостика были хорошо видны многочисленные столбы черного дыма, а так выразительно горят только те корабли, которые набиты самолетами и топливом для них. А пожары при попаданиях происходят всегда — но страшнее то, что от взрывов лопаются трубы бензопроводов, и стенки цистерн. Начинается утечка бензина, который испаряясь, создает во внутренних отсеках взрывоопасную смесь с воздухом, и достаточно малейшей искры, как происходит чудовищный взрыв. Так погибли многие авианосцы, и лишь опытная команда, хорошо обученная, способна остановить пламя, но в любом случае потери при этом чудовищные.

— Сэр, наш «Йорктаун» сейчас не лучшее место для пребывания флагмана! Вам лучше покинуть корабль и перебраться на эсминец, он подваливает к подветренному борту. Поверьте, сэр, ваше присутствие здесь не нужно, важно продолжать командовать эскадрой. Да и летчиков нужно убирать с корабля — их дело летать, а не превращаться в куски мяса на барбекю.

Адмирал задумался на секунду — он никогда не был упрямым и всегда внимал доводам рассудка. А тут как раз тот случай, когда следует прислушаться к доводам. А эсминец эскорта действительно на подходе — их командиры имели четкий приказ, что в случае серьезных повреждений авианосца снимать летчиков без промедления. Про флагмана и говорить не приходится — ему нужно руководить сражением, а не заниматься тушением пожаров, в которых от него нет никакого толка…

Так выглядел в бою один из американских авианосцев, атакованный камикадзе…

— Невероятная победа, о которой никто и мечтать не мог, Дзасибуро-сан. Мы тщательно просмотрели все ленты и сделанные снимки — зафиксированы «уверенные попадания» по кораблям северной группировки американцев в числе двадцати двух, что составляет пятую часть из числа отправленных ракет. Если же учесть еще шесть попаданий, которые можно считать «неподтвержденными», так как нет полной достоверности по фотографиям, то результат составляет ровно четверть.

Полковник Футида говорил спокойно, но было видно, что результаты морского сражения его поразили в самое сердце. Такого не случалось никогда, и помыслить о подобном не могли.Крылатые ракеты с хорошо подготовленными пилотами показали ошеломляющую результативность — двадцать восемь попаданий из ста шестнадцати выпущенных ракет.

— Достоверно потопленными можно считать пять авианосцев — четыре ударных и один легкий. На снимках четко видна их гибель, американцы не предпринимали попыток буксировки. Возможно, и второй малый авианосец тоже отправился на дно — в него попали две ракеты, вот только не ясно, произошел ли взрыв второй. Каждый из потопленных «эссексов» получил по три ракеты, один даже четыре — этот корабль взорвался. Поврежденными можно считать три авианосца, в которые угодило по одной или паре ракет, и лишь один большой вражеский авианосец, судя по всему, все-таки избежал попаданий. Сразу после атаки «первой волны» американские корабли на большой скорости стали быстро уходить на восток и потому под второй удар, который мы хотели нанести вечером по вражескому «флоту вторжения», не попали — они оказались вне радиуса действия ракет. Кроме того, потоплен крейсер ПВО, а до него чуть раньше эсминец — они были тоже атакованы, хотя приоритетными целями для пилотов считались исключительно авианосцы.

Одзава только покачал головой — первый шок у главнокомандующего «Объединенным Флотом» прошел, чувство эйфории схлынуло, пришло время сделать новые расчеты для будущих морских сражений. Теперь можно будет чувствовать себя более уверенно, у него появилось настоящее «вундерваффе», о котором часто говорили союзники-немцы.

Достигнутые результаты впечатляли сами по себе — одно из двух авианосных соединений противника разгромлено наголову, из его состава шесть из десяти кораблей отправилось на дно, а еще три тяжело повреждены, и не может быть иначе. Тысяча двести килограмм тротила при взрыве разломают любой корабль, такой заряд взрывчатки опасен для любого хорошо забронированного линкора. Японцы прекрасно знали о британских пятитонных бомбах «толлбой», в которые англичане отвели под смесь тротила почти половину веса — двадцать три центнера. И этими штуками они быстро отправили на дно два немецких линкора в норвежских фиордах — каждому хватило по паре попаданий. На германских ракетах вдвое меньший заряд по весу, но так и авианосцы не идут ни в какое сравнение с линкорами — по сути «картонные» корабли, «класс жестянок». Получив подрывы трех с половиной тонн тротила, корабельные конструкции просто не выдерживали, а разраставшиеся пожары окончательно губили авианосцы.

Одзава придвинул к себе фотографии — на увеличенных снимках были хорошо видны как последствия штурмовой атаки и попадания во вражеские корабли, так и само нападение крылатых ракет (мелкие контуры которых были обведены чернильной линией), вполне согласованное, с разных направлений. Футида подготовил великолепных пилотов, жаль, что все они погибли — но зато достигнута грандиозная победа. И то, что теперь было принято решение отправлять скоростные разведчики, абсолютно правильно — немцы давно убедились, что авиацией нужно руководить в небе, а не с земли или корабля.

— Вторую ударную волну из шестидесяти семи ракет мы вечером направили на якорную стоянку вражеских десантных кораблей. Результат более поразительный — двадцать четыре попадания по неподвижным судам и кораблям. Больше трети пилотов смогли выйти на цели и поразить их. Такое повышение результативности вполне объяснимо — транспорты и корабли стояли неподвижно, угрозу представляла лишь зенитная артиллерия.

— А вражеские истребители? Какова эффективность их действий?

— Если перехват с пикирования не привел к поражению ракеты, то повторная атака исключена — «хелкеты» просто не могут догнать ракету, серьезно уступая ей в скорости. Немцы поставили нам «улучшенные» образцы, у которых полетная скорость в четыре сотни узлов. Но по мере выработки горючего, эти «фау» ускоряются еще на пятьдесят узлов, а как только переходят в пологое пикирование, скорость увеличивается. Пилоты уверены, что тут даже разогнавшийся «швальбе» не догонит, что же говорить про американские истребители с обычными моторами. «Хелкеты» даже «сайюны» догнать не в силах, а тут крылатые ракеты. Однако…

Футида замолчал, посмотрел куда-то в сторону и вздохнул. Одзава его не торопил, выжидал, понимая, что тот над чем-то размышлял — а в такие моменты нельзя задавать вопросы, ни «умные», ни тем более «глупые». Командующему в таких случаях нужно проявлять должное терпение и участие. И никогда не мешать думать, особенно над сложной задачей.

— Дзасибуро-сан, не стоит рассчитывать на подобный успех в будущем, — осторожно произнес Футида. — Мы захватили американцев врасплох, «гэйдзины» не ожидали массированного ракетного удара, и не выработали заранее меры противодействия. Мы одержали исключительно тактическую победу, и не больше, используя фактор внезапности. Теперь «фау» будут встречать несколько заслонов истребителей, эшелонированных на разных высотах, которые будут переходить в пикирование по мере приближения ракет — американцы всегда управляют боями по радио. Это наиболее надежный и эффективный прием, правда, им придется отправлять свои самолеты на вдвое дальнее от авианосцев расстояние.

— Если у нас будет больше четырехмоторных бомбардировщиков, которые могут являться «носителями», а также достаточно хорошо подготовленных к управлению ракетами пилотов, мы можем использовать запуски групп с разных направлений — обеспечить истребительные заслоны со всех румбов невозможно. К тому же мы можем отправлять вперед группы «реппу» и с береговых аэродромов «швальбе» — они расчистят зону пролета от вражеских истребителей, ведь те будут отодвинуты от своих авианосцев на большое расстояние, и не смогут получить помощь вовремя. А корабли радиолокационного дозора, которые янки постоянно выдвигают вперед, немедленно топить, массированно используя против них пикирующие бомбардировщики. Все зависит от тех способов, которые применим мы, так и от тех мер защиты, которые разработает в ответ наш враг.

— Так всегда и было — немцы применили с успехом свои первые планирующие бомбы. Американцы стали сбивать «носители», поняв, что «фрицы» управляются по проводу. Когда наши союзники перешли к радиоуправлению, то янки установили множество устройств, что забивают эфир помехами, или «глушат» сигнал. Подобное произойдет и сейчас — мы получили очень эффективное оружие при умелых пилотах, противник озадачен, потому и прекратил сражение. Думаю, американцы могут измыслить нечто, что уже и нас неприятно удивит — история так всегда повторяется…

Авианосец после попадания камикадзе — и это натворил небольшой самолет с подвешенной бомбой. Попадание ракеты, с головной частью на порядок значительной по весу взрывчатки, приведет к куда более серьезным. если не катастрофическим разрушениям. И это было действенно восемьдесят два года тому назад, а в наши дни будет тот же эффект, если не страшнее. Ведь «Шеффилду» хватило всего одной небольшой ракеты…

— Новое оружие всегда должно применяться массированно, при этом нужно обязательно воспользоваться достигнутым успехом, и всячески закрепить достижения. Японцы это смогли сделать впервые, раньше они останавливались на «половине», не решаясь сделать шаг дальше, скажем так. Но управляемые крылатые ракеты ведет к растрачиванию ценнейшего человеческого ресурса, да еще таким образом. Ни у немцев, ни у нас столько пилотов бы просто не нашлось, не думаю, что был бы даже десяток добровольцев. Ведь солдат, даже понимая, что погибнет, все же надеется на лучший исход для себя, и лишь в последнюю минуту, когда ничего другого не остается, идет на самопожертвование. Это душевный «рывок», сдобренный ненавистью, отчаянием и яростью, когда идут на таран или подрывают себя гранатами. А заранее готовить самоубийц, против этого восстает менталитет, само культурное развитие, религия, в конце концов. Так что не будет у нас камикадзе, хотя в храбрости солдат и офицеров сомнения нет.

Кулик прошелся по кабинету, немного ошарашенный результатами применения японцами крылатых ракет. Две сотни смертников одномоментно навели на американцев ужас — US NAVY потерпел страшное поражение, своего рода настоящий Перл-Харбор, которого в этой реальности не случилось. А тут пропустили удар, пусть не нокаут, но нокдаун точно — погибло авианосное соединение, пусть не целиком, но остались одни ошметки.

— Теперь американцы будут приходить в себя несколько месяцев, им есть над чем поразмыслить. И придется отступать, очищая захваченные острова, эвакуируя с них гарнизоны. Потому что топить их транспорты начали на якорных стоянках, по неподвижным целям — нет лучшей мишени для управляемой человеком ракеты. А чем больше в размерах объект атаки, тем более вероятным становится попадание.

— Удивили меня японцы, скажу честно — никогда не думал, что такое возможно. Это даже не люди в обычном смысле, какие-то фанатики.

— Они тоже люди, Андрей, только все мирское, включая заботу о собственной жизни, отходит на второй план. Для них важнее коллективное начало, жизнь страны и ее процветание, отсюда и фанатизм. К тому же их религия говорит о возможности перерождения. Учти, почти точно такой же подход был у ассасинов — с радостью шли на самоубийство. А у самураев традиция сеппуку или харакири освящена вековыми ритуалами, им не привыкать лишать себя жизни по приказу. А если предоставляется шанс уничтожить могущественного противника, то пойдут в последний полет с радостью. Ведь одно попадание ракетой, взрыв семидесяти пудов тротила, и ты достиг в одиночку успеха, за который гибнут десятки торпедоносцев и пикировщиков. Ты представляешь, какой немыслимый почет их ждет?

— Слышал, что имена всех погибших в бою они высекают на камне одного храма, — хмыкнул Жданов, и качнул головой. И неожиданно произнес:

— Я один раз посетил госпиталь, это еще в Ленинграде, в октябре сорок первого, и услышал разговор между раненными красноармейцами. Там зашел разговор, готовы ли они сами умереть, но убить Гитлера, после чего война прекратится. Спор возник из-за способа — пришли к выводу, что в этом случае привяжут к бомбе. Все согласились, чтобы их сбросили, волновал только один вопрос — а попадут ли летчики?

Кулик хмыкнул — тут действительно вопрос отнюдь не шуточный. У японцев проще — пилоты сознательно готовились к своему последнему полету целый год, прошли уйму учебных вылетов, многие из которых в них погибли, зато другие мастерски научились управлять смертоносной ракетой. Это примерно как довоенной выучки летчики палубной авиации — они умели делать все, точно бомбили, пилотаж на высшем уровне. Одна беда — таких было очень мало, на всех авианосцах по одной группе, какие-либо резервы на случай неизбежных потерь не предусматривались. И через полгода грянул тогда Мидуэй, и Япония осталась без своих великолепных асов. И это был крах — наспех подготовленные летчики стали как раз теми «фазанами», на которых американцы устроили свою знаменитую «охоту». Да и атаки камикадзе не дали того результата, который мог быть достигнут — все указывало на то, что смертникам не хватало обычной летной выучки, их сбивали пачками еще на подходе. А вот с «ракетчиками» иное дело — за год перемирия их выдрессировали. К тому заранее озаботились запасом должным образом подготовленного летного состава — там где-то с тысячу человек имеется, две сотни из которых уже погибли. Зато у остальных сейчас энтузиазм бьет через край — достигнутые результаты вдохновляют.

— Японцы сами попадают, их хорошо выучили. Но нам нужно технологии развивать, те же полупроводники. Необходимы оперативные, противокорабельные и зенитные ракеты — в них будущее. И на благо пойдут наши общие с немцами усилия — заводы, выпускающие эти штуковины должны быть на Урале и в Сибири, до них противник нескоро дотянется. В Берлине это прекрасно понимают, потому и пошли на «кооперацию». Думаю, лет через пять у нас все это будет — есть какими знаниями прогресс подстегнуть. Но главное это люди, особенно подрастающее поколение — им можно привить идеологические императивы, в которых не будет места эксплуатации человека человеком. Это сейчас кажется несколько утопичной задачей, но если проводить ее целеустремленно, даже жестко, то вполне возможно. Особенно когда можно использовать различные инструментарии. Ладно, этим надо после войны заниматься, а сейчас вообще неясно куда история повернет.

— Ты чем-то озабочен, раз лицо чуть ли не перекосило?

— Реакцией Вашингтона на это поражение, Андрей! Есть три варианта — назвать события «черной пятницей», отвести флот, пересмотреть планы и начинать снова вести боевые действия. Или, наоборот, признать существующие реалии, снова пойти на перемирие и забрать свою «сферу влияния». То есть договориться на предложенных самим же Рузвельтом условиях. И третий вариант — грохнуть по японцам атомной бомбой, чтобы все испугались. Выложить тот самый аргумент, который и создавался с этой самой целью. А иначе для чего весь этот «Манхэттенский проект» затевать, не для того чтобы просто имелся «ядрен-батон» под рукою. Нутром чую, именно сейчас сторонников такого решения в американском руководстве стало очень много, они пребывают в ярости, и сейчас не думают о последствиях. Возможно, сами считают, что немцы не решатся на ответный удар, но это не так — он последует, вот только где и какой, не знаю. Потому мы пока не участвуем в войне, чтобы позже стать посредниками при заключении мира…

И такие плакаты были во время 2-й мировой войны — к политике Англии очень многие крайне неодобрительно относились. А намек здесь более чем понятен…

— В виду увеличившегося благосостояния трудящихся правительство подняло цены на товары, продаваемые теперь помимо карточного распределения. Жить стало лучше, жить стало веселее!

В голосе сквозь ехидство прорвалась горечь — Кулик помрачнел, уселся за стол, чуть дрожащими пальцами достал папиросу из коробки. Усмехнулся, глядя на картонный мундштук — «Северную Пальмиру» маршал сегодня лично купил в табачной лавке — продавец дар речи потерял, глядя на золотые погоны повседневного кителя. Как ни странно, но папиросы оказались привычными, не потеряв качества, и отнюдь не по коммерческой цене. Пусть и с ощутимой наценкой к довоенной стоимости, но уже в свободной продаже, хотя в Москве достать «Северную Пальмиру» можно было исключительно возле универсама «Ленинград», первого в стране. И точно такой же магазин, только «Москва», появился в Питере — так столицы обменивались достижениями в сфере различных товаров, пока самых дорогостоящих, но качественных — табак, кондитерские изделия, алкоголь, парфюмерия и прочее. Заодно и сравнивали, как говорится, без рекламы и пиара.

Табака в стране хватало, все фабрики, наконец, заработали на полную мощь, и ситуация с «куревом» в стране нормализовалась. Потому и отменили карточки, масса всевозможной продукции разом появилась по всей стране. Поначалу обыватели хватали десятками пачек и коробок, тратя сбереженные деньги, покупали по привычке с запасом, намучавшись в войну. Но теперь угомонились, очереди у лавок исчезли. К ажиотажу в магазинах подготовились, заранее были сделаны большие запасы — понимали, что у людей от вида ценника глаза вылезут на лоб, и начнут хватать как не в себя. Теперь успокоились, в газетах писалось о громадных поступлениях табака с Балкан — и это было абсолютной правдой. А в следующем году цены будут «еще раз обязательно снижены». Проще говоря, по удвоенное цене продали то, что собирались сбывать по «обычной», с расчетом на психологию, вытянули из населения деньги. Такова логика государственной необходимости, при искусственном создании дефицита требуется вначале убрать товар, потом поднять цену на оный, и держать ее на этом уровне как можно дольше. А дальше можно провести знаменитые «снижения цен» каждый год, по мере увеличения выпуска товаров народного потребления. Только теперь они будут не «сталинские», а «ждановские», при этом одновременно будут увеличиваться в стране и зарплаты, которые в первый раз повысили недавно.

За пятнадцать месяцев страна опомнилась от войны — все же перенесенные тяготы, хотя и были велики, но не настолько, как в минувшей истории, а людские потери в несколько раз меньше, и в большинстве своем как раз военные, а не гражданские. Много пролилось крови, очень много, но не столько, как могло быть в реальности. К тому же война окончилась намного раньше отведенного ей срока. И не пришлось выпускать для ее продолжения циклопические груды вооружения, кормить и одевать огромную армию, тратить на ведение боевых действий огромные ресурсы и труд многих миллионов работников, которые за пережитый год пошли как раз на восстановление народного хозяйства — и результаты уже сейчас видны.

К седьмому ноября по всей стране будет отменена карточная система — пока в мире нигде и никто на этот шаг не решился. Но Кубань с Доном не разорены войной, черноземная полоса освобождена на год раньше, урожай зерновых этим летом собрали хороший. К тому же немцы давно вернули пленных, не угнали столько населения, как могли, хотя бед натворили немало. Злости в людях накопилась много, но убийство Гитлера с последующей ликвидацией отпетых нацистов, вкупе с «социалистической революцией», серьезно смягчило отношение к вчерашним врагам. Как и с японцами, которые признали свое поражение, вернули южную половину Сахалина с Квантунской областью, добавили Курильские острова в качестве «отступного». К тому же в сферу влияния попала Маньчжурия, «Внутренняя» Монголия, объединившаяся с «Внешней», и Туркестанская народная республика, отколовшаяся в очередной раз от охваченного междоусобицей Китая. Победа всегда вызывает великодушие, если не оплачена большой кровью и страданиями, а тут все происходившее на Дальнем Востоке не идет ни в какое сравнение с летом сорок первого года. Тем более реванш за русско-японскую войну четвертого-пятого годов взят убедительный. Да и «компенсации» от западных соседей стали приходить регулярно, ведь бывшие враги практически не пострадали от войны. Теперь пусть выплачивают своими ресурсами нанесенный ущерб, раз попали в «сферу влияния». К тому же им теперь не нужно содержать вооруженные силы как таковые — все эти немалые средства и стали уходить на «погашение задолженности», так сказать.

— Ничего, лет двадцать платить будут, спуску тут давать нельзя. Прощать долги нельзя, мы не филантропы. Хотели воевать — так расплачивайтесь потихоньку, нам все нужно, приберем.

Кулик хмыкнул — угрозы новой европейской войны теперь не будет. Просто некому воевать — все страны лишены даже карикатурного подобия вооруженных сил. И ведь никто не пикнул, прекрасно понимают, что связываться с Германией и Россией себе дороже выйдет. В свою очередь Берлин дал Москве такие гарантии на будущее, что любая война просто исключена, к тому же не осталось «болевых точек», кроме Польши, с которой пока не определились. Но это не его забота — то политика, и панство пусть само решает, как и с кем, ему дальше жить.

— Теперь вы нас не удавите в будущем, не будет вашей «анаконды» военных баз. Ни одной не потерпим, ни вблизи, ни на отдалении. И безобразий больше не учините по всему миру — это война последняя.

Говоря сам с собою, маршал подошел к карте — красные булавки означали дивизии, расквартированные на занятых территориях. Сухопутных войск больше не требовалось, хватало с избытком тех, что имелись. Именно чудовищные военные расходы, содержание двухмиллионной сухопутной армии были серьезным бременем, от которого можно избавиться в самом скором времени, по крайней мере, не меньше, чем наполовину. Авиация и флот тоже немало вытянут, но то дело нужное, к тому же главные расходы тут у японцев и немцев. Вот пусть и воюют с американцами, те долго не смогут — перспектив теперь видимых нет, если только в Африку не влезть. В Вашингтоне понимают этот расклад, как и то, что в Восточном полушарии им делать больше нечего — не дадут, по рукам бьют. Вот и урезонят собственный аппетит — осознают со временем, что не светит им мировой гегемонии…

Антиимпериалистические плакаты против «дядюшки Сэма» появились в мире давно. Просто пришло осознание, что самая «демократическая страна» в мире ведет себя со своими соседями по Западному полушарию как разбойник на большой дороге к одиноким путникам, у которых в кошельке есть монетки. Всем памятна фраза одного президента — «Самоса сукин сын, но он наш сукин сын». А в политическом лексиконе навсегда укоренился термин «банановые республики»…

— Мы не французы, и тем более не англосаксы — у нас состояние и капиталы не играют той всеобъемлющей роли в жизни, которая за океаном отводится. Наоборот — в аристократических и армейских кругах стремление к стяжательству вызывает неодобрение и порицание, такими знакомствами стыдятся. Уважением пользуется военный мундир, государственная служба и наука, последняя вообще в приоритете. Да-да, не удивляйся, дело обстоит именно так. В армии есть прописанное правило, что если есть ученая степень доктора, то она приводится вслед за званием — это престижно, и все уважают ученых, что в годы войны встали в строй вермахта. Да и социализм у нас самый настоящий, у народа он в крови, так сказать. Немцы всегда имел склонность к данному учению со времен Маркса и Энгельса — и позиции сторонников этого учения всегда были очень сильны, а сейчас тем более.

Григорий Иванович слушал Гудериана внимательно — он специально прилетел в Берлин, чтобы обговорить взаимодействие с «немецкими товарищами». Какие шутки — то, что сейчас ему говорил рейхсмаршал, нисколько не выламывалось из реальности, позиции социалистов были действительно прочными. Вопрос только в том, что направлений было несколько, все «левые», и в каждом свое видение построения «светлого будущего». Дальше всех пошли национал-социалисты из «рабочей партии» — Гитлер действительно серьезно сгладил классовые противоречия и крепко «прижал» крупную и среднюю буржуазию. Про социальные программы и говорить не приходится — тут был сделан такой шаг вперед, о котором много позже помыслить в странах СЭВ не могли. Это и «народный автомобиль» по вполне доступной цене, и круизные лайнеры для отдыха пролетариев на море, и бананы, которые доставлялись быстроходными пароходами, и доступное жилье для рабочих семей. Рост населения пошел стремительный, на улицах, куда не глянуть, множество подростков — пособий на материнство и детство не жалели, даже в условиях войны находили возможности для поддержки многодетных семей. Немки и сейчас рожали, война их не пугала, наоборот, вроде как выполняли свой долг перед рейхом. И через несколько лет масса юношей и девушек станет надежной опорой экономики — эти многие миллионы рабочих рук полностью компенсируют потери на фронтах.

Но что больше всего удивило — с «отстранением» Гитлера и верхушки НСДАП от власти ни хрена не изменилось, поменялись только «вывески» и «выпрямили перегибы», да еще изменили цвет галстуков у «пионеров». Теперь в стране также одна партия — только «социалистическая и единая», где собрали всех «левых», выпустив всех бывших социал-демократов и коммунистов из тюрем и концлагерей, и назначив многих из них на «ответственные посты». Принеся при этом официальные извинения и выплатив компенсации, весьма приличные. И никаких склок и противоречий — война продолжалась, а это продолжало крепко сплачивать нацию, тем более в ситуации, когда неизбежное поражение обернулось победой, пусть и относительной. Да и «учение», прах подери, в принципе осталось тоже. Отказались только от нацистских доктрин, сменив их на «интернационализм», который выражался расширением перечня «арийских народов», куда на первое место вывели немцев и русских, добавив к ним «нордических» европейцев и всех славян поголовно. «Переобулись» на лету, даже «тапки» не упали — может быть, Геббельса и убрали, но вот его работники все на местах остались, при этом ряды их увеличились. «Товарищи-ученые», те самые «доценты с кандидатами», уже доказали ошибочность прежних взглядов — и бросились в противоположную крайность, весьма толково и доходчиво доказывая, что русские есть немцы, и наоборот. При этом вывалив на головы людей, у которых и так все мысли в жизни по «ранжиру» выстроены массу убедительных доказательств. А их хватало, даже «притягивать за уши» не стали — симбиоз славян и тевтоном с начала «дранг нах остен» привел у образования фактически единого народа, при этом до последнего времени даже многие германские генералы, вплоть до командующих, имели славянские имена и фамилии. И наоборот тоже — русские всегда «перемешивались кровью» с германцами, тут и переселения, и браки. В качестве «убойного аргумента» приводили императорскую фамилию Романовых — там все сплошь немцы, но при этом русские. И в качестве «вишенки на торте» известные высказывания «железного канцлера» Бисмарка про «умиротворение» России. А так как создатель рейха у немцев пользовался немалым авторитетом, то выводы сделали быстро.

В общем, ошибочность курса прежнего руководства стала очевидна для населения, но все объясняли проникновением в правящие верхи «ложных идей» и «агентов англо-американской плутократии», шельмуя их похлеще «троцкистов» на московских процессах — их быстренько истребили, предав народному суду. В общем, «зачистили» без всякой жалости, прекрасно понимая, что кому-то за творимый «беспредел» отвечать надо. И «следы» старательно «подчищали», перестреляв палачей из СС за «самоуправство», и быстренько выпустив всех «хефтлингов», дав им достойные условия жизни, в отличие от того кошмара, в котором несчастные пребывали.

И все организованно, «орднунг», мать его, будто давно поджидали этого момента для «переобувания». В свое время Григорий Иванович бывал в ГДР, так вот политика была один в один — били в грудь и говорили как на исповеди — «наша вина», вроде как «недосмотрели». Да и в вермахте пошло «переобувание», войну с «походом на восток» теперь считали величайшей ошибкой, эйфория от летних побед сорок первого года давно из голов выветрилась. Русофобию искореняли, кого-то даже с «корнем», всячески демонстрируя полную лояльность и стремление «загладить вину». И ведь даже приняли для этого государственную программу «фюнф» — «пятину», проще говоря, для выплаты необъявленных репараций. Правда, сейчас Москва от нее временно отказалась — Германия снова воевала, на этот раз с «западными союзниками», сцепилась насмерть. А тем временем промышленные мощности потихоньку перебирались на восток, эшелоны с оборудованием и работниками шли даже за Урал. Нужны были реактивные двигатели и самолеты, радиостанции и дизеля, взрывчатка и много всего другого, что делали на германских заводах. В точности как в победном сорок пятом, когда из поверженного «третьего рейха» вывозили все, до чего только руки дотягивались. Но сейчас все шло иначе — налаживалось совместное производство, в той же Москве начали выпускать «фольксвагены», те самые «жуки», которые в послевоенном мире расходились по миру миллионами…

— Учти, Хайнц, мы пока влезать в войну не будем, нужно иметь руки развязанными, чтобы стать посредниками в будущих переговорах. Но поможем всем, чем сможем, только военных отправлять не станем.

— И не нужно, сами справимся, — Гудериан ощерился, недобро усмехнулся. — Сухопутную армию мы впятеро сократили, рабочих рук теперь хватает. Война будет вестись исключительно в воздухе и на море, а у нас задел хороший имеется. А вот американцам нужно Британскую империю всеми силами поддерживать — союзников в «Старом Свете» у них теперь нет ни одного. А сейчас Азорские острова потеряют — эту «занозу» вырывать надо немедленно, пока защиты у нее нет как таковой, не подогнали авианосцы. А все приготовления к «Морскому Льву» грандиозная фикция — высадки не будет, я не хочу губить немцев. Тем более, времени не осталось — американцам ничего не остается, как применить атомное оружие против японцев.

— Ты думаешь, они это сделают?

— Теперь я уверен в этом — ничего другого не остается, мы несколько раз просчитывали ситуацию. Им нужно нас запугать, именно нас — но на японцах для наглядной демонстрации. Судя по всему, массированное применение крылатых ракет их взбесило. Тем лучше, пусть делают опрометчивый шаг — ответ последует незамедлительно.

В голосе Гудериана прорвалась спокойная ярость, причем такая, что Григорий Иванович заспешил со словами:

— Нельзя это делать, Хайнц, нужно вначале предупредить. Если ты у берегов Штатов взорвешь свою «гросс-торпеду»…

— Зачем торпеду, когда боеголовка давно в транспорте, а он уже как пять дней на месте стоит. Мы ударим вот здесь, — рейсхмаршал развернул карту «Нового Света», и палец уткнулся в очерченную красным карандашом точку в самом узком месте.

— Это не Штаты, но это место для американцев важнее любого штата — после взрыва оперативные возможности вести войну у них сильно уменьшатся. А чтобы таковые свелись к минимуму, мы высадим десант уже здесь — пусть дергаются, как смогут, транспорты мы давно отправили, ждут в портах под нейтральными флагами. А линейные крейсера идут именно туда, как и «карманные линкоры» с Индийского океана…

Легендарный «жук» — автомобиль для «пролетариев»…

— Вот чего я не ожидал, так этого. Обычное заведение — здесь действительно рабочие после смены отдыхают?

Кулик отхлебнул пива из большой глиняной кружки, посмотрел на Гудериана. Тот только мотнул головой, и можно было не сомневаться, что так оно и есть. Только рейхсмаршал негромко пояснил, чуть наклонившись:

— Пивные в Германии самые демократичные заведения, люди приходят сюда, чтобы посидеть полчаса за столом с друзьями и коллегами, чуть отдохнуть после смены, а она сейчас десять часов — война. У каждого карточка, он ее показывает при входе, и получает кружку пива и закуску на выбор. И тут же его заносят в «гроссбух» — все нормировано, идет война. Но люди должны иметь право на традиционный отдых, благо бомбежек еще нет, да и днем они не будут — отучили налеты устраивать.

Григорий Иванович только кивнул в ответ, ковыряясь вилкой в тушеной капусте, квашенной, судя по всему, но приготовленной непонятно как, с двумя белыми колбасками с кислинкой. А еще к кружке полагался крендель из пресного теста, судя по всему с сыром, и присыпанный солью. Этот брецель был ему знаком, частенько приходилось употреблять подобную закуску. Но колбаски удивили, таких ему не доводилось как-то раньше пробовать. Больше братвюрст, запеченные на углях сосиски.

— Это вайсвюрст — они очень популярны, но редки сейчас. Война, все строго нормировано. Но люди должны поужинать и отдохнуть после работы, у нас едят и выпивают, у вас выпивают и закусывают. Это неправильно — человек приходя домой с работы, должен быть сытый и настроен благодушно, тогда в семейной жизни не будет проблем. Тут как видишь, и женщины сидят — у них еды чуть больше, все научно рассчитано.

Кулик чуть ли не подавился капустой — такого он не ожидал. Попросил рейхсмаршала показать ему пивную, тот и привез его на окраину, уверил, что при трехсменной работе заведение пустеет к ночи, но утром уже встречает работяг. Вроде как заводская «пивнушка», проще говоря, маленькая, на сотню посетителей, с точки зрения самих немцев «затрапезная».

— А как мы сюда прошли? Мы же не рабочие.

— О, нет ничего проще, Григорий — сделали заранее распоряжение, привезли разовые карточки, и вот мы здесь. Охраны не видно, но она тут есть, не сомневайся, и не среди тех, кто сидит за столами. Впрочем, могу ошибаться — завод выпускает военную продукцию, и тут много агентов тайной полиции. Но мои соотечественники дисциплинированные — на нас никто не смотрит пристально. Официантки должным образом проинструктированы полицией — да и мы с тобой в гражданской одежде. К тому же будь даже в мундирах, никто бы не удивился — обычное явление, посещать пивные национальная традиция, своего рода ритуал, как у русских баня. Тем более в дни войны, когда мы должны показывать единение с народом — так поступают рейхспрезидент с рейхсканцлером, и я, хотя предпочитаю вино.

— Понятно, политическая необходимость, — Григорий Иванович кивнул — сам в Москве по магазинам ездил, цены смотрел. Вот только рестораны не посещал, как и рабочие столовые — чем кормят в последних, он прекрасно знал, все нормировано, только пиво не давали, и после смены никого не кормили. И сделал отметку в памяти, уловив в немецкой традиции здоровый подход — выпить после рабочего дня рюмочку под хорошую еду неплохо, вот только русские имеют совершенно иной менталитет.

Отхлебнул глоток из тяжелой кружки, приятное занятие.

— Неплохое тут пиво, пьется хорошо. Не ожидал, наше хуже, хотя раньше считал его отличным, но война сильно отразилась на производстве. Да, это следует признать, но обещали улучшить ситуацию.

— В Германии нет плохого пива, оно варится согласно закону о чистоте пивоварения, если мне память не изменяет, то он с 1516 года, на год раньше опередил знаменитые «95 тезисов» Мартина Лютера. И творить с пивом непотребное, это святотатство, за которое надлежит отправлять в тюрьму.

Кулик подавился капустой во второй раз, пришла мысль, что среди русских производителей такой закон вообще не продержался бы и десяти лет, обязательно что-то подмешивать стали.

— Заводы мы у вас построим, рабочие и инженера едут, только нужны вот такие пивные, а пивоварни при предприятиях будут. Поверь, Григорий, ваши люди отлично поймут, что к чему, нужно всячески сближать народы после устроенной не нами бойни, все спровоцировали заокеанские плутократы, они давно хотят мирового господство, идут к нему шаг за шагом. Люди озверели в войне, надо зарыть ту пропасть, которую отрыли нам на погибель. И тут любая мелочь важна, но больше всего объединяет совместный труд для общей пользы, и вот такой коллективный отдых. Тельман недаром распорядился лучший ржаной хлеб с чесноком «русским» именовать — он сейчас популярен очень, все считают, что зерно вы поставляете, как водку и табак. Люди примириться с вами хотят, сейчас очень много коммунистов, и сам видишь, что у нас происходит — и это не «потемкинские деревни».

Гудериан сделал паузу, Григорий Иванович видел, что тот хочет заговорить о чем-то важном, и сидит, подбирая слова. Но нет, решился, и осторожно произнес, при этом смотря прямо в глаза:

— Ты меня прости, но вы до войны жили очень бедно, а сейчас в нищете. И не только в зоне боевых действий, но и глубоко в тылу. Особенно крестьяне — я ведь много раз бывал в России, да и в голове совсем иные картины из далекого будущего. А там покосившиеся заборы, заброшенные дома, и дороги, которые со времен Ивана Грозного проложены. Лучше объединить наши усилия, ведь немцы двести лет назад охотно переселялись в Россию. Со временем война и боль забудутся, время врачует раны — а народы смогут объединиться, помнишь ведь песню «Дружба-Фройнштад». Но там часть Германии смогла, а тут вся моя страна целиком. Наладим совместное производство бытовой техники, нужны ведь стиральные машины, утюги, да те же телевизоры. Мы что не сможем этого добиться — вполне по силам, ведь «фольсваген» уже выпускается, а скоро «опель-кадет» станет «москвичом». Пусть студенты ездят в совместные отряды по строительству, люди в отпуска друг другу — после войны, понятное дело. Более того, у нас в школах русский язык преподавать обязательно будут, а там мы за собой все другие народы потихоньку притянем. Так что будет Европе единой от Лиссабона до Владивостока, и социалистической при этом, вроде СЭВ. Какие мысли зачастую в голову приходят, сам себе поражаюсь порой.

Кулик помыслил над предложенным, понимая, что без этого единения никак не обойтись — вот тебе и «Союз» в новом исполнении. Все по отдельности, у каждого свой уклад, но в определенной интеграции, причем многоуровневой — военной, политической, экономической и культурной. И чем больше подобных точек взаимосвязи и соприкосновения, тем лучше.

— Если будет интеграция нашей немецкой дисциплинированности с русской изобретательностью, то мы горы свернем. У нас будет первое в мире производство по технологиям, на самых значимых открытиях, в космос полетим раньше Штатов — пусть завидуют.

Лицо Гудериана приняло мечтательное выражение, а Кулику на ум пришла одна мысль, которую он тут же озвучил — теперь настала очередь рейхсмаршала подавиться и закашляться:

— А что если это будет симбиоз русского разгильдяйства и немецкого педантизма⁈ Не дай бог таких работников узреть!

Пиво для немцев вроде ритуального напитка, но приход американской культуры кардинально изменил старинные традиции…

— Генри, военные настаивают на применении атомной бомбы против японцев, и не только они одни…

Голос президента прозвучал устало — было видно, что Рузвельт насмерть вымотался. Таким он бывал в тех редких случаях, когда не мог уговорить своих оппонентов переменить свое мнение, и принять его точку зрения, которую считал разумной.

— Я понимаю, меня тоже уговаривали повлиять на тебя, и даже угрожали, вернее, намекали, но я категорически отказался, сказав, что такого решения не приму никогда, потому что вы считаете его ошибочным.

Голос Уоллеса не дрогнул, он не отвел взгляда, хотя было ясно, что на самом деле имел в виду. Подобный приказ вице-президент имеет право отдать в одном случае, когда его должность лишается «приставки», и он по конституции до следующих выборов становится главой страны. Тут все предельно ясно и цинично, ведь любой человек на свете смертен, даже если он является президентом США. И такие случаи бывали — так, что намек был предельно понятен, и не требовалось разъяснений.

— Спасибо, Генри, — глухо произнес Рузвельт, — но такой жертвы от тебя не потребуется. Я дал свое согласие, но предупредил, что это должен быть исключительно военный объект, и ни в коем случае не Киото. Ты сам прекрасно понимаешь, почему нельзя этого делать.

Уоллес кивнул — они однажды обговаривали возможности применения атомного оружия, и пришли к выводу, что ни в коем случае нельзя сбрасывать «бомбу» на Киото, резиденцию японских императоров. К тому же монарх не имеет реальной власти, зато его фигура обожествляема. Убийство даст противоположный эффект — оно не испугает самураев, но приведет к тому, что война пойдет до последнего японца. Возможность заключения мирного договора исчезнет, да что там ее не будет ни малейшей. К тому же реакция Германии и России станет совершенно непредсказуемой. Особенно если принять во внимание весьма вероятный факт, что подобным оружием рейх обладает, и уже поделился секретами его создания с русскими.

— Нельзя этого делать, даже если кому-то из них очень хочется опробовать, чего стоит в реальности та самая «супербомба», на которую ушло два миллиарда долларов. Пусть даже если придется применить одну из двух оставшихся у нас бомб. Но столицу я посоветовал исключить из списка возможных целей — это явный намек немцам, и его не стоит делать.

Франклин Делано Рузвельт тяжело вздохнул, было видно, что ему категорически не по нраву вырванное у него решение.

И после затянувшейся паузы негромко произнес:

— Они просто не понимают, что очень скоро откроют «ящик Пандоры». Немцы не захотят воевать с нами в одиночку, они прекрасно понимают, какие силы нашего флота оттягивают на себя японцы. Но вот решатся ли они применить свою бомбу против нас — не ясно. У них просто нет самолета, способного перелететь через Атлантику, а сбрасывать бомбу по Англии пока нельзя — мы посоветовали Лондону занять выжидательную позицию, пока от Черчилля не требуется участия. Ведь подобный демарш может втянуть и русских, а это незачем. Пока мы воюем только с японцами, и Берлин еще не решился начать открытую войну с нами, хотя приготовления в рейхе, судя по отчетам, закончены. Но кто знает, что в голове у Гудериана.

Президент насупился — он не хотел так начинать войну. Разгром флота адмирала Холси оказался настолько неожиданным, что Кинг с Нимитцом впали в растерянность. Массированного применения германских крылатых ракет, управляемых японскими пилотами-смертниками, никто не ожидал. По ударному авианосному соединению и десантному флоту было выпущено без малого две сотни ракет, и полсотни из них поразили корабли и суда. Разгром чудовищный — погибли пять авианосцев типа «эссекс», четвертая часть из имеющихся, и оба легких авианосца, еще два оставшихся больших серьезно повреждены, но сохранили ход, чтобы как можно быстрее убраться из вод Филиппинского моря. От такого сообщения все впали в ступор — из двадцати одного ударного авианосца осталось четырнадцать, и если следующее сражение пойдет по точно такому сценарию, то весь авианосный флот Америки, построенный с чрезвычайным напряжением и огромными затратами, полностью обанкротится. Как ему доложили, подобные ракеты немцы могут строить сотнями штук, японцы подготовят на них своих камикадзе — тысячи макак горят желанием спикировать на такой штуке на американский авианосец, добровольцев для этого могут набрать и больше. И что самое опасное — пока нет разработанных мер борьбы с этой напастью.

Ракета доставляется к точке атаки на четырехмоторном бомбардировщике, причем отмечены и американские, которые были переданы русским за «символическую плату». Послу Громыко выразили яростный протест, но «мистер Нет» заверил, что японцам продали именно эти самолеты, а все интернированные американские машины, включая ленд-лиз, дожидаются на аэродромах Приморья заключения «справедливого для всех сторон мира», за который Москва давно ратует.

К тому же он категорически отверг ту часть обвинения, что касалась количества носителей ракет, заявив, что по его «точным сведениям», три четверти машин-«носителей» есть германские тяжелые бомбардировщики, к которым Россия не имеет никакого отношения. Эти «грифы» спокойно перелетели до Цейлона, а оттуда направились в Индокитай, и все это произошло во время перемирия. И заявил, что Москва тут вообще не в курсе, что немцы с японцами готовили применение ракет против US NAVY. Последнее могло быть и правдой, кто же станет даже союзнику, а тем более бывшему врагу передавать такую информацию, но теперь не время разбираться в деталях.

Ясно одно — четырехмоторные самолеты выступают «носителями», пролетают тысячу двести миль с подвешенной «ношей», и отправляют в полет на три сотни миль ракету, которая несет полторы тысячи фунтов взрывчатки — а подрыв такой боеголовки смертельно опасен для любого корабля. При этом дальность полеты ракеты немцы могут еще удвоить за счет снижения веса взрывчатки, и увеличения емкости топливных баков. А шестьсот миль от авианосного соединения очень дальнее расстояние, позволяющее безнаказанно выпускать ракеты, не опасаясь перехвата палубными истребителями. И это тупик в войне — подойти для удара по занятым врагом островам нельзя без реальной опасности получить страшный ответный удар, от которого нет надежной защиты в настоящее время. Нужны палубные реактивные истребители, имеющие чуть большую, чем у самой ракеты скорость. Но они появятся только через год, а потому сложилась ситуация, когда нет другого выбора, чем применение атомного оружия. Ведь только такой достойный ответ станет реваншем за унизительное поражение…

Первый произведенный в США в июле 1945 года атомный взрыв «Тринити» — то есть «Троица»…

— Штаты уже не наберут той мощи, что должна быть у них через восемьдесят лет. Если они вообще смогут когда-либо диктовать кому-то на свете свои порядки. Да вообще на чем держится их экономическое превосходство? Посмотри на Британскую империю, Григорий. Пока она была «владычицей морей», то нагло использовало свое превосходство в числе вымпелов, но стоило начаться войне экономик, и не выдержала. А теперь от нее полностью отпала богатейшая Индия, которую нещадно грабили, и все — нет больше главной «жемчужины короны». Остались доминионы, но они не хотят себя приносить в жертву былым притязаниям. Так что «схопнулась» Великобритания, и хорошо будет для лордов, если хотя бы Англия останется.

Гудериан разгорячился, глаза сверкали — все же вторая «половинка» содержимого фляжки пошла под немудреную закуску. И любой, кто бы на них сейчас взглянул, принял бы за обычных танкистов, что в промасленных комбинезонах уселись у танка на травку поесть и выпить, куда без этого. Новая модификация «лео» Кулику понравилась, что и говорить — умеют немцы сделать работу членов экипажа комфортной. Оптика на высочайшем уровне, радиостанция, всевозможные «приблуды» — все продумано и рационально расположено, ни одного лишнего движения. Да и 105 мм пушка ни в чем не уступает отечественной 107 мм, в кое-чем даже лучше, это следует признать. Лобовая броня корпуса и башни катанная, априори крепче литой, и потому «удар» хорошо держит. Борт прикрыт гораздо слабее «сорок четвертого», да силуэт больше — в этом уступает Т-44. Но и только, зато технологично сделали, и затраты на его производство, судя по всему, меньше будут. А вот стоящая на отдаление «реплика» АМХ-13 оказалась в германском исполнении намного лучше «оригинала». И что обидно до глубины души, ничего подобного столь развернутой серии на базе «лухса» ничего не было. Все же колесные бронетранспортеры на базе шасси обычного автомобиля, пусть с полным приводом, паллиатив не от хорошей жизни. Но пошли на это от безысходности, другого ведь не было. И загрустил мысленно Григорий Иванович, но Гудериан развернул принесенный адъютантом сверток, бросил на траву шлемофон (отказались в панцерваффе от пилоток), и чисто по-русски встряхнул фляжку шнапса в руке. Уселись под броней — «покатушки» удались, теперь можно было отдохнуть и «вздрогнуть», благо все держались от них на отдалении, не показываясь на глаза. И разговор неожиданно зашел о серьезном, и когда Хайнц стал говорить о своем видении послевоенного мира, стало ясно, что настроены немцы крайне серьезно, и спуску не дадут.

— Теперь Штаты, как тот клоп вылезли, распухли от выпитой крови. Благо экономика на заказах от двух мировых войн у них поперла, как то дерьмо, когда дрожжи в сортир бросают. Только ты учти, ситуация сейчас совсем не та. Доллар так и остался региональной валютой, мы его не признали. И не дадим силой по всему миру распространять, как это сделали с Латинской Америкой. На хрен нам их зеленые бумажки, пусть подотрутся ими. С «планом Маршалла» у них теперь ничего не выгорит, куда все «заготовки» девать прикажите? Ведь надеялись мировым гегемоном стать, всеми плодами победы воспользоваться, денег вложили уйму и никакого «выхлопа» в реальности. Понастроили кучу авианосцев, а им буль-буль устроили одной ракетной атакой. Ты представь теперь, как у них в Вашингтоне стулья под задницей раскаленными сковородками припекают. Они ведь деньги считают, а тут грозит полное банкротство. Прозит!

«Отец панцерваффе» поднял серебряный стаканчик со шнапсом, выпил, взял пальцами, не чинясь, четвертинку разрезанного вдоль огурчика, присыпанного молью, захрустел. Кулик тоже выпил — шнапс пился легко, не из брюквы «сбодяжили», из зерна, нацелился вилкой на ломтик нарезанного шпика — под сало алкоголь прошел «соколом». Занюхал ржаным хлебушком, слегка пахнувшим чесноком и корицей. Произнес:

— Хорошо сидим, забыл, когда такое было. А тут броня, бензином пахнет, сгоревшим порохом. Лепота!

— И я забыл, вернее, вообще не помню, что хоть раз так хорошо сидел. Давай еще по одной, нам не повредит.

Разлил по стаканчикам шнапса уверенной рукой, «тютелька в тютельку», снова выпили, закусили, и потянулись к папиросам — оба смолили «Северную Пальмиру», причем к удивлению Кулика, немцу папиросы понравились, Хайнц прямо кайфовал от русского табака, достаточно крепкого. Впрочем, танкисты винишко не пьют и дамскими сигаретками не балуются — как сказал один из героев кинофильма, тоже танкист — «мы горючее на вкус пробуем». Оба умаялись, но сейчас отдыхали и душой, и телом, хотя мыслями были в реальной жизни, со всеми ее сложностями.

— На банкиров нам нас-ать, мы их как класс вывели, ни одного в Европе не оставим. Где простор для спекуляций, акций, игре на бирже? Нет всего этого, и не должно быть, в условиях плановой экономики и отсутствия крупного капитала как такового, все это не нужно. Товаров народного потребления мы скоро будем выпускать больше, и не менее качественного. Про вооружение говорить не буду — его и так с большим запасом выпустили, об утилизации впору подумать. Продовольствия у нас за глаза, ресурсов много больше, промышленность на много лет вперед заказами обеспечена. Ты представляешь, какой за океаном кризис грянет, когда им продукцию девать некуда будет, им же «свобода торговли» необходима? А что с «военкой» делать прикажите? А ведь мы их к себе не пустим, в Азию «двери» закрыты, да и в северную Африку тоже — отрезаны они от рынков сбыта. Так что у них только один вариант — напугать нас до дрожи, только что будет, если им в «обратку» прилетит, ведь рассчитывают, что в полной безнаказанности останутся, а тут раз и хлоп!

Гудериан разозлился, это было видно, в нем сейчас бушевал «некромант», слившийся с натурой обычно сдержанного немца, да еще под воздействием алкоголя — страшное сочетание.

— Я не хочу того мира, что остался в том будущем, которого уже может и не быть. Нельзя, чтобы кучка подонков заправляла миром, создав инструмент из бумажных денег, которые они сами и печатают. Человечный должен быть мир, для тех, кто трудится, а не присваивает себе результат работы других. Но вот как этого достичь — тут нужно думать…

Панамский канал позволял US NAVY быстро перебрасывать боевые корабли из Тихого океана в Атлантику и наоборот. Да еще иметь «жирный кусок» с мировой торговли за право пользования проходом. Какая тут может быть Панама, когда у «дядюшки Сэма» свой «кровный» интерес…

— Андрей, сейчас есть Германия, а также имеется множество разных стран, находящихся под ее протекторатом, в «сфере влияния», так сказать. Все они входят в «объединенную Европу», которую сейчас уже именуют «Евросоюзом». Все эти члены формально независимы, имеют собственное законодательство и правительство, однако и принимаемые акты, и министры, находятся под полным контролем именно Германии, как самого сильного государства, экономика которой превышает все другие страны вместе взятые. Рейхсмарка является единственной денежной единицей, потому все системы перерасчетов, которые были в торговле Берлина со странами во всем мире, сейчас в Европе не действуют, они просто никому не нужны. Потому доллар с фунтом, которые раньше использовались в качестве расчетных валют, сейчас выброшены из оборота. Не это ли причина того, что финансисты Сити и ФРС сообразили, к чему это может привести в будущем, и с такой настойчивостью устраивали новую мировую войну, чтобы окончательно упрочить свое господство, и всем диктовать свои условия.

Кулик вернулся из Берлина в приподнятом настроении — переговоры с немецкими товарищами прошли успешно, стороны пришли к согласию по всем пунктам. Теперь дело оставалось за главным — внедрением в жизнь, а вот с этим могли возникнуть нешуточные проблемы.

— Военная мощь рейха тотальна — немцы лишили всех права иметь собственные вооруженные силы, оставив только вермахт. И это правильный подход — комплектование из «негерманских» стран идет исключительно добровольцами, которые после определенного срока службы станут полноправными гражданами именно Германии, а в собственных странах получают привилегированное положение, право не только избирать, но и быть избранными. Армия становится своего рода «плавильным котлом», в котором политиканам и прочим интриганам, находящимся под англосаксонским влиянием,нет места. И этим сразу ограничивается власть крупного капитала — возможности у «пятой колонны», которая получает мзду от него, резко сужаются. И у нас такие тоже были, даже есть, и ты это прекрасно знаешь. НЭП вспомни, когда дельцы старались взятками с «потрохами» купить представителей власти, и многие коммунисты тогда «продавались».

— Хм, своего рода фильтр, — недобро усмехнулся Жданов, — и подстраховка на случай возможного переворота. Да, тут не выскочишь, нет «собственных» вооруженных сил, на которые можно опереться. Как понимаю, такая система должна присутствовать и у нас — я тебя правильно понял? Ты опасаешься, что номенклатура со временем неизбежно переродится, а тут не у нее, а над ней будет мощная система контроля, к тому же взаимного.

— Именно так, но лучше «перекрестного», тогда любой случай коррупции будет быстро выявляться, и «концы не спрячешь». Для того у государства имеются различные виды надзора, при этом сама партия не столько руководящий, сколько контролирующий орган, но без доступа к «кормушке» — чтобы кусалась сильнее, и сама не «зажиралась».

— Ты только товарищам о том не скажи, сильно обидятся, — рассмеялся Жданов, но было видно, что он, зная то, что случилось в будущем, оценивает возможные перспективы. И негромко произнес:

— Нужно изменение самого устройства «Союза», которые мы начали. Есть социалистическая Россия, имеющая общее экономическое, языковое и культурное пространство, и зависимые от нее страны, прямо не входящие в ее состав, но находящиеся в СССР, но уже на другой основе.

— Именно так, только представь, что будет, когда «русское ядро» растворится в массе народов, которые никак с ней не связаны ни культурно, ни исторически, ни экономически. Это Ближний Восток, Маньчжурия, Монголия, да тот же Туркестан — а еще учти религиозный фактор и местные особенности. Какая тут «общность» и ни одно правительство не сможет провести реформы, которые позволят сплотить всех в некое единое целое. Это могут сделать только империи, и не стоит бояться этого слова, и то за долгие десятилетия совместного существования. Такое было при Сталине, когда китайцы при Мао могли войти в «Союз» — их четыреста миллионов, и тут Иосиф Виссарионович осознал, с какими проблемами столкнется. Так что хотим мы этого, или не хотим, но сам подход к СССР нужно менять. Основа Россия, со всеми народами, находящимися в ее составе, но которые являются меньшинством по отношению именно к основе, и способны со временем впитать культуру и несколько «перестроить» менталитет. К чему планов громадье, большим куском можно подавиться. А так «Союз» превратится в «сферу влияния», да и подход к «окраинам» должен быть совершенно другой, и строится не столько на идеологии, как на экономике, которая и определяет «бытие с сознанием». И немцы эту линию будут гнуть жестко — они ведь не дадут никому из «соседей» самим себя обеспечить.

— Чтобы были постоянно зависимы от «центра», то есть Германии? Об этом мне Вознесенский докладывал, тоже рекомендовал к такой модели перейти, говорил, что на местах нет необходимости промышленные города ставить, если только не идет добыча сырья.

— Именно так, не стоит нам ломать об колено патриархальный уклад. Социалистические перемены должны идти не сразу, а потихоньку вызревать. Государство должно дать те же гарантии народу, что у нас — бесплатное жилье, образование, медицина, пенсии. Но рассчитывать на собственные силы, при этом наш контроль должен быть непрерывным, и выявлять всех, кто хочет учиться у нас, приобщаться к культуре и образу жизни, проще говоря добровольно «советизироваться» и «русифицироваться». Не тянуть на себе «окраины», напрасно вбухивая массу средств и усилий, а исподволь направлять к «хозрасчету». Вот тогда никто в будущем не будет сетовать на «оккупантов», а лишь на собственных правителей. Да и не дернутся — экономики будут привязаны, а кому нужно их сырье, когда им нужны готовые товары. Так что Вознесенскому и Родионову тут масса дел, пусть налаживают именно «окупаемую» модель взаимоотношений, за нами только защита от неприятеля и контроль — нельзя спокойно смотреть, когда на боку чирей вызревает, с опасными для общего организма последствиями.

Кулик внимательно посмотрел на Жданова — тот быстренько что-то записал, и задумался. И маршал негромко добавил:

— Призыв таких отменили с сорок третьего года, при Сталине, и правильно. Слишком велики потери, многие на русском языке не говорят, про образование и говорить не приходится. Но добровольцев буду брать — ткут немецкий подход правилен. После службы у них появятся самые благоприятные перспективы, и что главное — они будут вполне нашими…

С присоединением Средней Азии царское правительство столкнулось с жуткой нехваткой местных кадров, нужных для управления огромной территорией. И вполне энергично принялось создавать «туземные школы», даже кадетский корпус с военным училищем, готовя надежный слой управленцев. Вот только в Петербурге не приняли во внимание, что учительский состав, что отправлялся в «знойные края», разделял революционные и либеральные взгляды — а кто другой туда поедет. Их «русифицированные» ученики и стали главной поддержкой большевиков, прекрасно понимая, что все эти беки, эмиры, ханы и курбаши о народе будут думать в последнюю очередь, если вообще озадачатся этим…

Полковнику Пол Тиббетсу было всего тридцать лет, еще молод, и в таком возрасте очень хочется жить. Столь высокое звание никого не удивляло — некоторые ровесники стали бригадными генералами, в авиации продвижение быстрое, слишком велики потери, а состояние здоровья требуется отменное, которого у пожилых людей попросту нет, и быть не может. Так что можно считать себя «везунчиком», ведь он стал командиром 509-й специальной авиагруппы. Последние три месяца только и занимался подготовкой полета, который внесет его имя в анналы истории.

Все дело в том, что единственная бомба, весом в четыре с половиной тонны, которую поднял в воздух его «суперкрепость» имела собственное имя — «малыш». Эта штука являлась страшным оружием — там была «атомная начинка» из урана, по своей мощности равная пятнадцати тысячам тонн тротила. По сути, десяти тысячам тех ракет, которыми японцы коварно атаковали авианосцы адмирала флота Холси, и добились разгрома соединения, хотя число камикадзе было меньше двухсот. А тут всего одна бомба в люке, специально переделанном для ее приема, а взрыв будет такой, что в кошмарном сне не приснится. Ему дали посмотреть на киноленте подрыв «тринити» — зрелище просто ужасающее. В небе вырос гигантских размеров столб, на котором появилась «шляпка» — вот такой «гриб» наступившего «Армагеддона», от лицезрения которого кровь стыла в жилах.

Полковник дал согласие сразу, практически не раздумывая — раз есть способ сразу отомстить японцам, то почему бы к нему не прибегнуть. К тому же ему прямо сказали, что этих бомб будет сделано еще несколько, и сбросят на германию со временем, чтобы принудить немцев к миру. Достанется и русским, за их гнусное предательство, и нежелание продолжать дальше сражаться за интересы США. Такой подход к делу внушал немалый оптимизм, саму возможность, что по ним смогут ударить точно таким же оружием, все американцы отвергали — в головы не укладывалась сама мысль, что тевтоны могут сделать что-то подобное. А когда спохватятся, будет поздно — их города превратятся в развалины. А русские вообще ничего не сделают, жалкая и нищая страна, не имеющая ни должной промышленности, ни серьезных технологий, и воевавшая только благодаря поставкам из США.

Так что, сделавшего выбор полковника Тиббетса тут же включили в засекреченный «проект Альберт», в котором прорабатывались способы воздушной доставки таких «супербомб» к цели. Все работали с чрезвычайным напряжением, перерабатывая В-29 — только «суперкрепости» и британские «ланкастеры» могли поднять подобные бомбы. Он сам отобрал новенький бомбардировщик на заводе и руководил его переделкой — даже имя ему дал в честь своей матери — «Энола Гей». И сейчас, сидя за штурвалом самолета, и слушая ровный рокот моторов, нисколько не сомневался в успехе полета, считая, что миссия выполнима, именно его экипаж сломит упорство японцев. А русские с немцами сразу испугаются — разве захотят, что на Москву или Берлин свалятся с неба такие «сюрпризы», которые в радиусе трех с половиной миль оставляют одни развалины. Потому и цели выбрали исходя из возможностей оружия — исключительно крупные японские города с плотной застройкой, чтобы причинить максимальный ущерб, заодно истребив сразу десятки тысяч людей — ничто не пугает врагов как безжалостное к ним отношение. Да и чего жалеть макак — они должны на своей обожженной шкуре ощутить все «прелести» последствий своего коварства.

Одно заботило членов экипажа, но не его самого. Имелась одна вещь, нехорошая для всех, кто соприкасался с «супербомбой», от которой шло радиоактивное излучение. Прибывшие специалисты не стали скрывать, что оно крайне опасно для репродуктивных способностей организма, и детей, возможно, не будет. Полковник только отмахнулся от предупреждения — у него двое сыновей, а солидная сумма премиальных, выплаченных за риск, только увеличила энтузиазм членов экипажа «Энолы Гей».

Так что нынешний полет хотя и рискован, но не до безрассудности. Да, если один из моторов откажет, то можно пойти на трех, но придется снижаться, и это непозволительный риск — могут сбить истребители. А вот покидать самолет с парашютом в этом случае не стоит — японцы зверски пытают доставшихся им живыми летчиков стратегической авиации. Потому лучше принять яд — каждый перед вылетом получал капсулу, которую держали в кармашке. Имелся и пистолет — можно было застрелиться. Но возможности спасения тоже имелись — нужно отлететь на сотню миль в океан, и там или приводнится, либо прыгать с парашютом. В условленных квадратах ждали подводные лодки, специально направленные для спасения сбитых экипажей. И все американцы хорошо знали, что для их поисков будут предприняты все меры, благо имелись «радиомаячки», которые позволяли разведывательным самолетам разыскать несчастных, и навести на нужный курс субмарину.

Вылеты на Японские острова, до которых было немногим больше двух тысяч миль, бомбардировщики Стратегического авиационного командования производили с аэродромов северной гряды Марианских островов, отбитых у японцев, и которые в Вашингтоне категорически отказались передавать японцам, требуя от Токио вначале полностью очистить Филиппины, являвшиеся до войны американской колонией.

Все дело в том, что на Сайпане, Гуаме и Тиниане обустроили аэродромы, на последнем острове даже два, с которых В-29 уверенно бомбили Японию с высоты девять километров, на которой вражеские истребители вели себя как «сонные мухи». Бомбежки шли исключительно ночью, днем самолеты доставала крупнокалиберная зенитная артиллерия, снаряды которой имели германские радиовзрыватели. К тому же при свете облегчались действия двухместным «швальбе» — это не «ласточки», а злобные твари, самый опасный врага «суперфортрессов», благодаря установленным на них локаторам. Днем без шансов, сбивали быстро, ночью можно не только выжить, но и выполнить задание — снующие в темноте немецкие реактивные истребители могли промахнуться, у них часто сбивались настройки бортовых радаров. Ме-262 легко забирались на высоту двенадцати тысяч ярдов, это одиннадцать километров, а оттуда стремительно атаковали медленно идущие по сравнению с ними четырехмоторные бомбардировщики, хотя скорость «суперкрепостей» была больше, чем японских «зеро».

Беда в том, что немцы уже сделали отличные зенитные ракеты, «усовершенствованного типа», которые снабжали дистанционными и радиолокационными взрывателями, и отличались по весу — от шести до пятнадцати килограмм. Причем благодаря бортовому локатору наводились точно, и даже ночью попасть под их массированный обстрел никому не хотелось…

В 1944 году истребители люфтваффе получили на вооружение первые зенитные ракеты R4M (вес всего четыре килограмма"), пусть неуправляемые, но с дистанционным подрывом на дистанции до километра, которые сами летчики при атаке определяли визуально. Некоторые модификации Ме-262 вооружались двумя дюжинами таких ракет, делали пуск с выгодного расстояния, и если глазомер пилота оказывался верным, то «летающие крепости» и «либерейторы» взрывами разрушались в полете, как этот несчастный В-24, которому напрочь оторвало хвост. Сам «швальбе» во время атаки на большой скорости проносился мимо «мустангов» и «тандерболтов» эскорта, и те никак не могли перехватить «охотника», просто не успевали…

— Все, мы не дотянем на трех моторах!

— Следующая атака будет по нам — эти проклятые «швабы» от нас уже не отстанут, у них ракеты!

— Их всего трое! Расходимся! Как выйдем на Куре или Хиросиму, нужно сбрасывать бомбы, парни, у нас по три тонны ' зажигалок' в «брюхе»!

— Годдем, они сбили «Топ Сикрет»!

В наушниках нескончаемой чередой шли отчаянные выкрики летчиков — стало ясно, что японская ПВО оказалась готова к ночному налету В-29. Операция планировалась тщательно — на Тиниан прибыл командующий САК генерал ВВС Карл Спаатс. Он доставил прямой приказ от Объединенного комитета начальников штабов, генерала армии Джорджа Маршалла — приготовить обе атомные бомбы в полную готовность. И с наступлением хорошей погоды в ближайшие ночи сбросить их по указанным целям — в первой Хиросима или военно-морская база Куре, располагавшаяся рядом, во второй числился Нагасаки. Налет должен был осуществляться по отработанной схеме — на ВМБ и город делает заход по дюжине «суперкрепостей», сбрасывающих обычный «груз» из бомболюков. А вот наносящий главный удар бомбардировщик «Энола Гей» заходит на цель через полчаса, когда истребители ПВО, а это будут реактивные «швальбе» (тут никто не сомневался), будут оттянуты и истратят топливо с боекомплектом. Носитель «малыша» прикрывался двумя тройками В-29 сопровождения — впереди три разведчика, которые должны были дополнительно «подсветить» цель сброшенными «люстрами», позади три самолета прикрытия, которые зафиксируют результаты атомной бомбардировки, а заодно примут на себя удар запоздавших вражеских истребителей — а такое ночью вполне возможно.

Плохо, что Германия поставила японцам свои радиолокационные станции, и «швабы» научили макак на них работать. Так что отметки от расходящихся на Куре и Хиросиму эскадрилий, а в каждой по двенадцать самолетов, привлечет пристальное внимание операторов, и главная группа из семи «суперкрепостей» получит не такую и маленькую возможность на короткое время остаться «незамеченной». А этого вполне хватит, чтобы дойти до цели и сбросить бомбу на подсвеченный город, тщательно сделав расчет для сброса, чтобы угодить «малышом» по центру. А там будет такая яркая вспышка, что японцам сразу станет не до атак, если их «швальбе» не попадают сразу на землю, то пилотирующие их летчики просто ослепнут. Тем более, если верить сообщениям разведки, в Германии давно сделали приборы, которые позволяют видеть цели в темнотес помощью излучения, и ставят такие штуки не только на технику и посты противовоздушной обороны, но и на самолеты. И это напрягало не на шутку — последняя модификация Ме-262 была создана специально для отражения ночных налетов стратегических бомбардировщиков всех типов, а вооружение из двух 30 мм автоматических пушек, дополненное десятком ракет на пилонах, и с радаром, на котором работал штурман-оператор. И если в прошлом году летать на прикрытые ими города было рискованно, то сейчас прошло опасно — техника ведь совершенствуется, а немцы время зря не упустят, чертовски изобретательный враг.

— Бомба полностью готова к сбросу, сэр! «Малыш» взорвется в любом случае — на предназначенной высоте!

В наушниках раздался спокойный до жути голос кэптена Парсонса Стерлинга по прозвищу «Дик» — на военно-морском флоте на этот счет давняя традиция, клички дают еще в Аннаполисе. В полете он был с помощником, совсем юным лейтенантом. Опасались, что при взлете самолет может разбиться и сгореть на полосе. И тогда уже на самом Тиниане произойдет ядерный взрыв, и жуткий «гриб» поднимется над островом, уничтожив тамошний гарнизон с сотнями боеготовых бомбардировщиков и истребителей. Потому капитан 1-го ранга взялся в полете привести бомбу в готовность, для чего залез в бомболюк, вставил пороховой заряд и детонатор — теперь «малыш» после сброса покажет свою чудовищную мощь, разнеся большой и густо заселенный город. Тиббетс машинально глянул на карту — залив с островами, на одном из которых находится Этадзима, где японцы больше полувека готовят своих морских офицеров. До нее десять минут, каких-то десять минут, а там сразу Хиросима, цель его не только полета, но и жизни, и его имя прогремит по всему миру, став символом американской мощи.

— Проклятье! Нас обнаружили!

Тиббетс увидел характерные ракетные росчерки — головную тройку разведчиков, летевшую далеко впереди, атаковали «швальбе», которые сами американцы называли отнюдь не принятым именем на букву «F» — «Фридрихом», а совершенно нецензурным прозвищем, которое джентльмену и произносить не пристало. И сбили в первой же атаке одну из «суперкрепостей» — впереди вспыхнул огненный клубок, видимо, в цель попало или несколько ракет, либо более мощная, с тяжелой боеголовкой. Именно попали — разрыв на расстоянии в несколько метров отличим, а тут, судя по всему, взорвался «груз» в самом бомбоотсеке.

— «Фулл хаус» взорвался! Его сбил «фак»!

— Еще два «члена», их тут трое! По нам бьют ракетами!

Теперь в наушниках прозвучал голос майора Изерли, и стало ясно, что японцы не обманулись отметками на радарах и операторы точно навели истребители на все три группы В-29.

— Проклятые «швабы», они избивают нас!

— Сбрасывайте бомбы, парни, мы над целью!

В наушниках хрипы и маты, Тиббетс слушал рвущиеся из боя голоса, узнавая многие — а далеко впереди по курсу и чуть правее от него он увидел вспышки бомбовых разрывов. Японцы не включали прожектора и не открыли огонь из зенитной артиллерии, они сделали ставку на истребители, и не мешали им. А в небе кипело настоящее сражение, и судя по горящим «кометам» сбиты несколько «суперкрепостей».

— Еще несколько минут, мы уже над Этадзимой, только дотян…

Шепот застыл в глотке, В-29 жутко встряхнуло, тяжелый бомбардировщик стал падать, он не управлялся, электросеть разнесло, в наушниках тишина. И тут навалилась жуткая боль, Тиббетса скрючило, перед глазами пошла какая-то багровая пелена. И последней мыслью была всего одна, прозвучавшая почему-то искаженным голосом Парсонса — «Малыш» взорвется в любом случае — на предназначенной высоте…

Двухместный Ме-262 с бортовым радаром был очень опасным врагом для любых бомбардировщиков союзников в сорок четвертом году, и нетрудно представить как бы его немцы за год усовершенствовали, особенно отработав ненадежные двигатели. К тому же на стадии готовности у «3-го рейха» имелись другие реактивные самолеты, и множество новейшего вооружения, которому в то время вообще не было аналогов…

— Мицуи, твои летчики должны снести все на этих трех островах! Нужно уничтожить «суперкрепости» до единой, только они могут нести атомную бомбу, и ни один самолет ее в воздух не поднимет!

Одзава старался сохранить хладнокровие, хотя даже ему, повидавшему в жизни всякое, это давалось с трудом. С раннего утра, когда солнце еще не взошло над восточной гранью океана, в штаб «Объединенного Флота» пошли радиограммы из Токио с ужасающим известием — американцы все же применили атомную бомбу, собираясь обратить Хиросиму в пепел. Но сама Аматерасу не дала случиться такому страшному бедствию, и спасла десятки тысячи жителей, но не смогла предотвратить взрыв.

— В налете участвовало три группы В-29, тридцать один самолет, это точно — мы взяли пленных. Один самолет нес «бомбу», его прикрывали шесть машин — четыре из них нашим «кикка» удалось сбить ракетами и таранами. Американцы потеряли при налете девять других «суперкрепостей», которые попытались бомбардировать Хиросиму и Куре. И еще два самолета рухнули от воздействия чудовищной вспышки — по крайней мере, в штабе уверены, что это случилось именно так.

Одзава остановился, сглотнул — его трясло от самой мысли, что попади бомба в город, то сто тысяч жителей, а может и больше, обратились бы в пепел. Именно так — пепел, или просто бы исчезли — в двух радиограммах говорилось об этом. И он глухо произнес:

— Этадзимы, где учились мы с тобой, больше нет, Мицуи — там погибли все, и преподаватели с семьями и детьми, и кадеты, и моряки, и жители городка. Ее нет — по флоту нанесен страшный удар, но свою задачу он выполнил — прикрыл собой город и страну.

Футида на секунду изменился в лице, посерел — в Этадзиме учились все морские офицеры, и эта школа неразрывно связывала их крепкими узами. Одзава сам едва пережил шок от полученного сообщения, и кое-как справился с нервами. Футида сейчас находился в точно таком состоянии, но справился с волнением достаточно быстро, все же опытный летчик, и через несколько секунд взял себя в руки — голос прозвучал ровно:

— Я все понимаю, Дзасибуро-сан, а потому не прошу дать мне разрешение возглавить ударную группу. Но я должен командовать своими летчиками в налете, потому прошу вылета на «сайюне».

— Разрешение даю, Мицуи, но вы обязаны вернуться, чтобы завтра за первым ударом нанести второй, и если потребуется, то послезавтра третий, а то и четвертый. У нас мало носителей на Филиппинах — всего семьдесят три, и любая поломка одного бомбардировщика сразу же сократит число атакующих аэродромы ракет. Дополнительные подкрепления вашему «кикокутаю» готовят, вы получите еще столько же машин с Формозы и Сингапура — они завтра вылетят к вам, и послезавтра с утра примут участие. У вас достаточно пилотов, чтобы наносить эти последовательные удары?

— Полностью готовы к полетам и выполнению заданий любой сложности триста сорок семь пилотов. Обучены взлетать и держаться в составе группы чуть больше летчиков, но у них мало опыта управления крылатыми ракетами. По маневрирующему авианосцу могут промахнуться, но по островам ударят — неподвижные и большие в размерах аэродромы, к тому же четырехмоторные бомбардировщики на полосах будут хорошо видны. Думаю, в первой волне следует отправить именно их с ведущими опытными командирами. Вторая ударная волна, что произведет атаку вечером, будет состоять уже из ветеранов кокутая, прошедших годичную подготовку. Послезавтра, с прибытием новых «носителей», нанесем массированный удар.

— Топите все транспорты и корабли, что окажутся у островов — это змеиное гнездо должно быть выжжено. И как только я стяну эскадры «Объединенного Флота», мы немедленно проведем десантную операцию. Но всю неделю ваши пилоты должны постоянно атаковать острова и не дать ни малейшей возможности как перебросить на них подкрепление, так и произвести эвакуацию. Никто не должен уйти…

Одзава поморщился, как от зубной боли — последние часы его одолевала жуткая ярость, которую приходилось сдерживать. Он с радостью сел бы в кабину самолета и отправился в свой последний полет, но никто его не избавит от ноши командующего. Его смерть ничто, но стране нужна победа, для достижения которой нужно пожертвовать своими желаниями.

— И вот еще что, Мицуи — вы не имеете права принимать в кокутай добровольцев — только по направлениям комиссии Кидо Бутай. Иначе наша авиация, береговая и палубная останется без пилотов. Мы вам отправим дополнительно несколько сотен летчиков, что давно изъявили желание летать на «фау», но не более, так что их подготовкой занимайтесь тщательно, у вас есть все необходимое для этого.

Адмирал тяжело вздохнул, посмотрел на Футиду — тот наклонил голову, поняв подоплеку. В который раз ему запретили участие в боях, на этот раз под благовидным предлогом — подготовкой дополнительных кадров. А в том, что пилотов крылатых ракет придется готовить намного больше, оба прекрасно понимали — ведь они показали себя очень эффективным и смертоносным оружием. С количеством «фау» проблем нет — их поставки идут регулярно, образцы для учебных полетов с посадкой на лыжу производятся сотнями, это расходной материал во время подготовки, производство которого максимально удешевлено. Боевые ракеты дороже, ведь на каждую ставятся радиостанции и необходимые в полете приборы, но даже при этом они намного дешевле снятого с производства «рейсена».

Все это позволило начать формирование еще двух «кокутаев» для проведения «специальных атак», что позволит надежно прикрыть «оборонительный периметр» империи. Пилоты этих соединений должны были взлетать на своих ракетах по рампам, которые возводились по несколько штук на важнейших точках. При этом сами «фау» поставлялись нового образца, для наземного взлета с помощью ускорителей, а не самолета-носителя, с увеличенной дальностью полета и уменьшенным на полтонны весом боевой части. Наводиться ракеты на американские корабли должны специальными разведывательными самолетами — сделанные расчеты показывали, что дистанция поражения любой цели увеличится с трехсот до пятисот миль. И в таком случае в береговой артиллерии просто нет нужды — конструкции можно возводить повсеместно, и при необходимости проводить дополнительные переброски отрядов «специальных атак».

И это не все — две большие субмарины океанского типа, которые первоначально должны были стать носителями гидросамолетов, теперь перевооружались на ракеты, которых могли нести до шести штук. На корпусе подводной лодки крепилась основа взлетной рампы, после всплытия она приводилась в боевое положение силами экипажа в течение получаса, и еще за такое же время могла выпустить все свои ракеты. Теперь любая гавань на западном побережье США могла попасть рано утром под неожиданный удар крылатых ракет, и уже не чувствовать себя в безопасности…

Ракета «ФАУ-1» на взлетной рампе, готовая к полету…

— Как видишь, Андрей, американцы все же применили атомную бомбу, а ты сомневался. Нет, они хорошие люди, открытые, добродушные, правда, капитализм внес в их мировоззрение значительную трансформацию. Ничего тут не поделаешь — эмигрантов из «Старого Света», многих языков, с отличающимися культурами и взглядами, всевозможными религиями и культами, отправившихся за океан в поисках лучшей доли, иначе, чем через культ денег и предприимчивости нельзя было превратить в единую нацию. А все разговоры про демократию, которая действительно есть, но не более чем обложка для книги, смешны, когда у них для негров устроили сегрегацию, а коренных жителей индейцев согнали с их земель, и определили по резервациям. Так что вся эта «демократия» от «лукавого», и предназначена исключительно для оболванивания собственных жителей. Пусть верят в прекрасный миф, переплетенный с реальностью, который можно попробовать, но так и остаться в неведении, что происходит в реальности на самом деле.

Кулик остановился у стола — он любил расхаживать по кабинету, когда размышлял. Жданов не обращал внимания на эту привычку, точно также поступал и Сталин — а все сидели на стульях и внимательно наблюдали. Маршал закурил папиросу, и продолжил «хождение».

— На самом деле Америкой управляют «десять семейств», а все разработанные ими политические и социальные институты позволяют им править опосредованно, и даже «сильный президент» не более чем выразитель интересов большей части «семей», сплотившихся в «альянс», или компромиссная фигура, которая на тот момент устроила всех. И даже если сам Рузвельт не желал применения атомной бомбы, то его заставили это сделать — капитал агрессивен, и особенно злобным становится тогда, когда понимает, что понесет огромные убытки. Так что удар по их собственному карману для буржуев самое болезненное действие, отсюда и желание полностью растоптать, а лучше физически уничтожить несговорчивого оппонента. Только и всего, если люди разозлились, то их действия предсказуемы, это чуть позже до них дойдет, что не нужно было пороть горячку. Да, сейчас они самая промышленно развитая страна, почему-то решившая, что можно всем диктовать свои правила и порядки, вот только нет второй составляющей, которая необходима, чтобы другие страны склонились перед ними.

— Ты имеешь в виду военную силу?

— Исключительно ее, Андрей. У них нет нормальной армии, все что имеется способно проводить колониальные войны, но воевать против той же Германии они могут только в союзе с континентальной державой, имеющей близкие к рейху возможности — я имею в виду нас. Но сейчас расклад радикально изменился — против двух «сухопутных» стран, которые перешли на танковые войска, пара «морских держав» воевать не может априори. Мы их просто разобьем и не поморщимся, даже не заметим противодействия, как только они попытаются снова высадиться. А теперь тем более, так как у нас возникла «экономия» на танках и пушках.

— И мы пустили все эти резервные средства на авиацию и прочие летающие штуки, вроде тех германских «самолето-снарядов», которыми японцы расколошматили американские авианосцы.

Жданов кивнул — он курировал вооруженные силы еще при Сталине, а сейчас как председатель Верховного Совета, то есть высшего органа «представительной» власти, был тем более в курсе, держа на контроле правительство и все «силовые» структуры.

— Именно так — новые технологии изменили характер войны и повлияли как на тактику, так и на стратегию. Без завоевания полного господства в воздухе, любые наземные и морские операции, особенно наступательного характера, провести невозможно. На земле любые транспортные колонны танковых соединений просто расколошматят с неба, и сорвут любое наступление, кроме ограниченного, так, вклинения на три-четыре десятка километров. А на море все эти авианосцы и линкоры, если окажутся под обстрелом крылатых ракет, в сочетание с атаками авиации и подводных лодок, не смогут выполнить главную задачу — захватить господство в прибрежной полосе и обеспечить высадку десантных сил. Вот что взбесило американцев — ценой невероятных усилий они создали огромный флот, вдвое больший, чем у нас, я имею в виду весь «альянс», а он ничего сделать не может в наступательной войне против нас. Да и как парализовать коммуникации, если поезда от Берлина до Сеула идут три недели, гораздо быстрее, чем любой корабль от Нью-Йорка до Сиднея, вокруг Африки или Южной Америки — тут сроки в разы отличаются. И что хуже всего — им авиация уже не поможет!

— Но почему⁈ У нас практически нет четырехмоторных бомбардировщиков, их самолеты намного качественней…

— Были, Андрей, были, и этим сказано все. Их много, как и «шерманов», очень много, но это количественный перевес, а мы перешли на другой уровень. «Леопарды» и Т-44 доминируют на поле боя, им «американцы» не ровня — убьют с километра. Да, «ланкастеры» и «крепости» могут вывалить несколько тонн бомб, вот только кто им даст это сделать безнаказанно. Налеты «миллениума» потому и прекратились, что потери стали не компенсировать достигнутый успех. С появлением у Германии в серийном производстве надежных и массовых реактивных истребителей и бомбардировщиков, вся их огромная воздушная армада обесценилась в одночасье, и каждый день приводит к еще большей девальвации. Бросать в решающую битву страшно — с них ведь за неоправданно большие потери сразу спросят. И зададут господам в Вашингтоне очень неудобный вопрос — а почему вы не удовлетворились той самой «полицейской зоной», которую сами для себя и определили. И как возместить те чудовищные затраты, которые несмотря на ваши уверения стали не инвестициями в будущее, а прямыми убытками. А потом последуют внутренние разборки с поиском ответа на наши два извечных вопроса — «кто виноват» и «что делать». И учти — одновременно ответить на них невозможно, и все «десять семейств» начнут переглядываться, ведь никому не хочется стать ритуальной жертвой, тем самым «козлом отпущения». И союзников нет, не брать же в расчет «латиносов», которые искренне ненавидят «проклятых гринго». А Британская империя распадается, она в глубочайшем кризисе, из которого выйдет «инвалидом». На какой вопрос тогда отвечать первым прикажите, потому что ответа на второй скоро не услышите…

«Великий» Тихий океан и его ключевая точка с расстояниями — вот где отчетливо проявляются геополитические интересы нескольких крупных «игроков"с их военной составляющей. Первой из "пула» вывалилась Англия, потом США выбили Японию, но «свято место» пусто не бывает — появился четвертый участник, и силу собрал немалую, благо от его берегов не так далеко, как от «Нового Света»…

— Майор, не спится? Пугает опасность? Еще есть время, можете отказаться от полета — вас заменит дублер.

Чарльз Суини вздрогнул от раздавшихся за спиной слов, быстро развернулся — к нему практически бесшумно сзади подошел генерал Карл Спаатс, командующий САК, который с вчерашнего утра, когда возвратились оставшиеся двенадцать В-29 из состава 509-й специальной авиагруппы, летавшие на бомбардировку Хиросимы, внимательно наблюдал за пилотами. Сам майор не только еле вырвался из цепких лап смерти, при этом успел сделать несколько снимков рванувшей над Этадзимой бомбы — до Хиросимы погибший полковник Тиббетс не дотянул пятнадцать миль. Майор видел, как на флагмана спикировал из темноты «швальбе», тут же начавший выпускать ракеты. Из-под пилонов истребителя огненными росчерками ушли несколько «рамов», давно показавших себя страшным оружием. И не меньше двух поразили «Энолу Гей», попав в фюзеляж в районе бомбового отсека и пилотской кабины. И этого хватило за глаза даже для такого огромного самолета как «superfortress» — он камнем рухнул вниз, пылая огнем. Но «малыш» в его утробе не пострадал — на высоте семисот ярдов атомная бомба, снабженная двумя механизмами привода, взорвалась. Он ждал этого — и заранее поставил черные стекла на полетные очки, но даже через них яркая вспышка его чуть ослепила — такого он не ожидал, несмотря на то, что был предупрежден, как все летчики авиагруппы. А вот японские пилоты попались — он видел как «факи» стали падать вниз, видимо, макаки во время подрыва ослепли и потеряли способность к управлению реактивным истребителем. И, слава богу — иначе бы никто не ушел, слишком много там оказалось этих «швабов».

— Никак нет, сэр, я хорошо выспался. Просто привык вставать за один час до рассвета, и когда на востоке поднимается солнце, то у рифов вода становится пронзительно голубой, и как бы отделена чертой, за которой чернота острова, в которой ты находишься. Все очень резко происходит, но тот самый миг, когда свет изгоняет тьму, очень остро чувствуется. Так случилось вчера, когда в три часа после полуночи взорвался «малыш».

— Понимаю тебя, сынок — я сам порой люблю наблюдать за закатом. На тропических островах он особенно красочен. Но сейчас каждый раз за час до рассвета тоже приходится вставать — «тандерболты» сейчас будут взлетать, это стало рутиной. На дистанции до трехсот миль просматривается все пространство с эсминцев дозора — они круглосуточно прикрывают Тиниан. На том же расстоянии будут наши истребители, и когда уже там ночь сменится светом, они встретят «грифы», если те вылетят сюда со своими ракетами. Тогда наши Р-47 смогут их перехватить и сбить до того, как те выпустят чертовы «фау». Да и если сцепка разорвется раньше, то «самолето-снаряды» просто не долетят досюда, им не хватит дальности полета. От макак можно ожидать чего угодно — они сейчас хуже бешеных собак. А тут очень много для них целей — и аэродромы, и суда на якорной стоянке.

Генерал говорил спокойно — как американец он умел ценить красоту, но никогда не забывал, что военный, и, выбирая время для бомбардировки противника, всегда соотносил это с ответным ударом. Суини поежился — он говорил с моряками, и те с нескрываемым ужасом отзывались о крылатых ракетах. Но о них знали главное, изучив упавший на воду и не взорвавшийся образец, вовремя подцепленный тросами и выловленный из моря вместе с трупом японца. Дальность полета не более трехсот миль, даже чуть меньше, но именно здесь провели красную черту. И сделали четкий вывод — если держать в воздухе постоянно эскадрилью «тандерболтов» на расстоянии четырехсот миль, то они смогут атаковать «носители», которые с трехтонной нагрузкой под «брюхом» чрезвычайно медлительны. Так что японцы окажутся перед нелегким выбором — или падать в океан вместе с «пташками», либо отпускать их в полет, в котором они до островов не долетят, и будут вынуждены атаковать исключительно эсминцы радиолокационного дозора. Но там служат отчаянные парни, знающие, что их ждет, и готовые сразиться с этими «тварями». Хотя об их участи можно будет не гадать — потопят. Но сразу же отправится очередная пара эсминцев и несколько фрегатов — последние совсем не жалко адмиралам, их строят сотнями.

— Вот потому я сейчас на ногах — нельзя упустить этот час. Он самый опасный — если появится «жирные» отметки на корабельных радарах, то прилетели «грифы», и еще остается шанс их догнать и сбить, когда наступит утро. Но выпущенные ракеты подлетят к острову еще в темноте, и не смогут атаковать объекты. А если наступит утро, то их перехватят «тандерболты» и многих собьют. Но раз радиограммы не пришло, то сегодня ночного налета уже не будет — «стервятники» с Лусона не взлетели.

Генерал демонстративно посмотрел на часы, машинально делая расчет. Действительно, триста миль та самая черта, и если бомбардировщики не отправлены, а их пока не заметили, то и ракеты не прилетят — дальности не хватит, если выпустят раньше.

— Извините, сэр, но я вот о чем подумал, выбор цели за мной — может лучше повторить удар по Хиросиме? Вряд ли японцы ждут от нас такой дерзости. Раз сегодня вечером предстоит атака семью эскадрильями по городам вдоль всего побережья, то может быть мне с «толстяком» следует полететь по прежнему маршруту. К тому же пилоты противника тоже люди, только мельче и узкоглазые, они слабее, а во вчерашнем бою их много погибло, а те кто выжил, имеет проблемы со зрением. А пришедшие им на смену не имеют такого опыта как экипажи наших бомбардировщиков, да и маршрут нам хорошо знакомый, сам летал несколько раз, хотя бомбы еще не сбрасывал. Как то не приходилось, сэр, все время выполнение других задач.

— Ничего, не пройдет и суток, как вы сбросите «толстяка» — бомбу приготовили. И ты прав — лети на Хиросиму, повторим налет, впереди также пойдут две эскадрильи. Твоя задумка правильная, сынок…

Генерал не договорил, ночь взорвалась ревом сирен воздушной тревоги — такого еще на Тиниане не случалось, по обычным разведчикам «ревуны» не включали. Из темноты выскочил лейтенант, без фуражки, зачастил:

— Триста пятьдесят миль к западу, свыше семидесяти отметок на радарах — все «худые». Идут группами, цели скоростные, четыреста пятьдесят миль в час, никак не меньше. Это ракеты, сэр!

— Вы думаете, японцы обезумели и «грифы» неправильно вышли на дистанцию пуска? Не стоит недооценивать их коварство, скорее всего, они установили вместо части взрывчатки топливный бак, или подцепили те под крылья — швабы очень изобретательны по части технических приспособлений. Говорил я о том морякам, но у них свои взгляды на вещи.

Генерал раздраженно мотнул головой, прошипел что-то бесшумно, и снова машинально взглянул на часы.

— У нас сорок пять минут до налета, рассвет через тридцать девять минут — противник все четко рассчитал. Ничего, у нас есть время. Да, и наденьте фуражку, не стоит отдавать распоряжения в таком виде…

В годы 2-й мировой войны немцы рассматривали применение «самолето-снарядов» и в таком виде, цепляя к бомбардировщикам «хейнкель-111». Вот только неуправляемые варианты имели низкую эффективность…

Майор Суини не столько со страхом, сколько с любопытством смотрел на запад, в не столь и далекую темноту отступающей под яркими солнечными лучами темноту тропической ночи. Налет японской авиации был первым в его жизни, как и многих других летчиков САК, и все потому, что американские ВВС захватили господство в воздухе еще в позапрошлом году, и сами «утюжили» с неба вражеские гарнизоны. Таковой был только на Сайпане — близлежащий островок, такой же небольшой, но в отличие от Тиниана, где жили несколько тысяч туземцев чаморро, был набит японскими войсками и переселенцами. Вот там три недели шли ожесточенные бои — макаки ожесточенно сопротивлялись, Сайпан обстреливали линкоры, бомбила палубная авиация, сплошную «зачистку» устроила морская пехота. В плен попало несколько сотен японцев, главным образом гражданских, которые позабивали щели и пещеры, спасая свои жизни. Но таких было мало — обезумевшие от страха жители и раненные японские солдаты устраивали коллективные самоубийства, бросаясь в море с отвесной высокой скалы, которую американцы так и прозвали «Банзай-клиф». А море смыло все эти груды человеческих тел — жутковатая картина, как рассказывали очевидцы. Да и вообще японцы вели себя как животные, а не цивилизованные люди — стрелялись, резали себе животы кинжалами, рубили друг другу головы мечами, не жалея ни женщин, ни детей — лишь бы не сдаваться в плен. Так что никто их не жалел — считали что все получили по заслугам. Не менее ожесточенное сопротивление самураи оказали на Гуаме, впятеро большем острове, с полутысячу квадратных километров, что в сотне миль к юго-западу — тот был отобран у испанцев США после войны и стал колонией. Там японцы устроили американским поселенцам и жителям кровавые казни, пытки, женщин насиловали. Так что чего их было жалеть — всех сопротивлявшихся макак уничтожили подчистую, на этот счет правильно говорят, что «собакам — собачья смерть».

Тропические острова Суини понравились, можно писать красочные картины заката и рассвета, зрелище потрясающее. Хотя на самом деле тут дыра дырой, даже на большом Гуаме, который до войны использовался как перевалочная база для пароходов, ходивших от Гавайев на Филиппины. Выращивали сахарный тростник — влажный тропический климат, постоянно жаркий, только способствовал этому. Хватало фруктов и рыбы, но так дыра дырой и посмотреть не на что — а на местные «горы», что являлись низенькими конусами давно потухших вулканов, взбирались в первые дни, чтобы с вершин обозреть и сами островки, и окружавший их со всех сторон бескрайний океан. Из достопримечательностей только «латте» — каменные столбы с «головкой», похожие на эрегированный член. Все только хохотали, глядя на них, отпускали острые шуточки на счет фантазии диких туземцев — а чем же еще заниматься на краю мира, как ни сексом, если вообще нет никаких занятий для образованного и цивилизованного человека.

Сейчас все три острова являлись военно-воздушными базами США — на них перебазировались по авиакрылу «superfortress». Эти огромные четырехмоторные бомбардировщики могли пролететь полторы тысячи миль в одну сторону. Высыпать на головы несколько тонн бомб с высоты в девять километров, и вернуться обратно на любой из аэродромов этих трех островов. И до последнего времени потерь от японской противовоздушной обороны не было — артиллерия ночью бессильна, даже имея снаряды с радиовзрывателями, а японские истребители с поршневыми моторами совершенно «беззубы», на такой высоте «задыхались», даже догнать не могли.

Все переменилось с началом нынешних боевых действий в этой кампании, которую называли «войной-продолжением», после того как Россия вышла из «большой тройки» и заключила сепаратный мир с Германией и Японией. Да оно и понятно — Гитлера убили, подорвали бомбой в бункере. И в рейхе к власти пришли военные при поддержке всяческих социалистов, бывших нацистов и коммунистов — последних выпустили из тюрем, а одного из них сделали германским президентом без всяких на то выборов. Понятно, что ворон ворону глаз не выклюет, только зря Рузвельт надеялся решить все мирно, почти целый год не воевали. Вернуться к довоенному «статус кво» прибравшие к своим рукам Европу немцы не пожелали, как и японцы в Азии, так что заставить их жить мирно и по справедливости, можно было только силой — это понимал любой американец.

Вот только время было упущено — без войны на два фронта «швабы» быстро пришли в себя, имея вторую в мире промышленность, стали наращивать выпуск реактивных самолетов, после чего господство в небе было утрачено. Пришлось САК прекратить массированные бомбардировки Германии, которые до сих пор так и не возобновились, и хуже всего — теперь и налеты на японские острова сопровождаются большими потерями «крепостей», так как немцы передают свои «швальбе» макакам в больших количествах. И десант в Европе теперь не проведешь, ни в северную Африку, ни на Ближний Восток — что такое «панцер-блицкриг» все хорошо поняли, и вставать на пути страшных «леопардов» никто не хотел.

Оставалось одно — додавить японцев, вот только как это сделать, когда через всю Россию потоком идут из Германии грузы и в любую минуту немцы легко перебрасывают на Тихий океан подкрепления и поддержку. Сами русские воевать не будут, немцы им дали «хорошего отступного», и тут тоже ясно, никто не в обиде. К тому же стало ясно, что «иваны», несмотря на поддержку, тоже «выдохлись и сошли с дистанции». Так что Суини прекрасно понимал сложившуюся ситуацию, и кроме как применения атомной бомбы других вариантов не оставалось. Только запугать макак, иного не остается. Ведь с появлением у них крылатых ракет в большом количестве US NAVY стал нести непозволительные потери, и надеяться на изменение ситуации не приходилось. У японцев множество пилотов-самоубийц, и в любой момент их подготовят тысячами, с радостью пойдут на смерть, в то время как немцы наделают ракет — у них с промышленностью все на должном уровне…

— Вон они, летят! Бог ты мой, как их много!

В мысли майора ворвался чей-то выкрик, и он, подняв голову, и прищурив глаза, увидел, как из темноты, отступающей на запад ночи, вываливаются по одному и группами небольшие самолетики с «пульсирующей» трубой сверху кабины и хвостового киля. Они летели очень быстро, невероятно стремительно, но были встречены пикирующими с неба истребителями. Несколько «тандерболтов» добились успеха, сбив по ракете — и это было трудным занятием — те могли маневрировать и уклонялись от огненных трасс крупнокалиберных браунингов. Один Р-47 так и не вышел из пике, врезавшись в воду, кто-то из находившихся рядом летчиков даже выругался в отчаянии. Но тут по крылатым ракетам открыли стрельбу из автоматических зенитных пушек, солдаты начали стрелять даже из винтовок — казалось, что вот этот плотный огонь остановит «тварей». Куда там — несколько упали в воду с ужасающими взрывами, а остальные, быстренько разбиваясь на мелкие группы, тут же начали атаку сразу на оба острова. И нацеливались исключительно на стоявшие крыло к крылу массивные В-29, переставшие быть грозными бомбардировщиками, превратившись в очень хорошие мишени, которые рассыпались обломками с первым же попаданием…

Эти «райские» тропические острова Тихого океана американцы быстро превратили в базы для стратегических бомбардировщиков, которые устраивали налеты с них на Японию. Отсюда взлетели 6 и 9 августа 1945 года на Хиросиму и Нагасаки В-29, с «малышом» и «толстяком» в отсеках…

— Социализм свойственен только немцам и русским, так и есть.

От слов рейхсмаршала Кулик несколько опешил, но воспринял их со спокойствие. Да и блеск в глазах Гудериана, причем без всякого ехидства, свидетельствовал от том, что «дружище Хайнц» сейчас «не заменен» некромантом. Тот говорил совсем иначе, когда брал «бразды управления» реципиентом. И не «перековался», проще говоря «не ссучился», приняв сильнейшую сторону. Тут скорее искреннее убеждение, на уровне фанатизма, либо умом «тронулся», такое тоже возможно, исключать нельзя.

— Мы народы, искренне пропитанные духом коллективизма, недаром ваши «народники» считали, что путь к социализму лежит через общину, «мир», как она называлась. У немцев общность идет через труд и порядок, которые дают совместную радость и силу, коллективную сопричастность. К тому же все теоретики, с трудами которых я имел возможность познакомиться, считают, что построение социализма возможно только в Германии, после которого он получит распространение на все страны.

— А у нас что, не социализм разве строится? Мы первое в мире государство рабочих и крестьян, полностью устранивших власть капитала!

Григорий Иванович обиделся — взыграла гордость. Но именно такая реакция и привела к тому, что Гейнц заговорил с необычайным воодушевлением, совсем несвойственным этому расчетливому военному.

— Не спорю — социализм у вас строится, но вот внедрение его в жизнь совершенно неправильное. Вы рабочих и крестьян отодвинули от реальной власти, заменив диктатурой партии, руководство которой пополняется посредством кооптации, но не выборов. Да, в последнее время ваша партия передала некоторые функции «советам» на местах, но уподобляется строгой фрау, что с ремнем в руке смотрит за своими детишками. Это не социализм — вы сами говорили о творчестве масс, и в тоже время загоняете людей в «прокрустово ложе» своей идеологии, которая совершенно оторвана от реалий социализма — то есть такого уклада жизни общества, где оно самостоятельно решает, как ему жить. У нас произошло тоже самое, когда Гитлер со своими национал-социалистами стал вмешиваться во все. Он подменял вековой уклад оторванными от жизни измышлениями. Но с этим теперь покончено, народ сам будет строить настоящий социализм — немцы к нему готовы!

Кулик почувствовал себя не лучше человека, которого тюкнули по макушке дубиной, засунутой в валенок. Он за все время общения с «отцом панцерваффе» никак не ожидал, что тот увлечется «социальными учениями», и сейчас искал разумное объяснение случившимся переменами. Только одно приходило в голову — как прежде генералом он крайне серьезно отнесся к развитию танковых войск, так сейчас став рейхсмаршалом и одним из руководителей государства, предельно ответственно взялся за преобразования, при этом его страна сейчас продолжает находиться в состоянии войны с сильнейшей экономически державой мира.

— Человек труда создает все богатства, а потому должен пользоваться плодами. Да, определенная часть выделяется для развития всего общества в целом и государство, но значимая доля должна идти ему, при правильном построении социализма все люди обладают собственностью, необходимой для уверенности, которая дает возможность человеку удовлетворить нормальные потребности семьи, и не чувствовать себя зависимым от чиновника или кого-либо из власть имущих. Все должны иметь собственность в разумных размерах, при этом не должно быть тех, кто концентрирует ее выше всяких потребностей, что есть стяжательство, а оно неразумно с точки зрения общественной полезности, или не иметь собственности и достатка — что еще более вредно для общественного блага. Несамостоятельных в экономическом плане членов общества, оторванных от общего дела, быть не должно!

Григорий Иванович с нескрываемым подозрением взглянул на рейхсмаршала — ему показалось, что тот говорит как кальвинистский или лютеранский проповедник, а не разумный во всех смыслах человек. Неужели он тронулся умом и прилетел в Москву только для того, чтобы говорить о политическом видении будущего, в котором умозрительные доктрины получать воплощение. Видимо, с ним та же метаморфоза происходит, что со всеми немцами, которым понравилось учение Гитлера — и они двумя ногами вперед бросились в пучину незавидного будущего «III рейха». Если бы сам Григорий Иванович позволил подобные вещи говорить Сталину, то через полчаса сидел бы в кабинете следователя с выбитыми зубами и отвечал с какого момента он решил стать «изменником Родины».

— Вы не отказались от собственности и денег в качестве инструмента труда, но при этом сознательно большую часть членов общества держите в нищенском состоянии — наглядный пример «казарменного коммунизма», о котором писали еще восемьдесят лет назад. Человек, который трудится в тех же колхозах за «трудодни», я правильно сказал этот термин, за «палки», отстраненный властью от результатов собственного труда, не может быть искренним сторонником социалистического учения. Это же ужас, как живут ваши крестьяне, я все видел собственными глазами — беспросветная нищета. Они на положении батраков, и как мне говорили — у вас фактически снова введено крепостное право, только владельцем выступает само государство. Зачем лишать людей радости труда, которое дает им возможность жить достойно, иметь собственное хозяйство, приличный дом с устроенным бытом, ведь есть масса положительных примеров. Манштейн мне рассказывал, что в немецких поселениях Причерноморья люди живут вполне прилично.

Кулик чуть ли не поморщился, но сдержал эмоции — такие примеры были, и он про них хорошо знал. Но как объяснить Гудериану, что «кулацкий прихвостень» является очень опасным словосочетанием.

— «Социализм есть советская власть и электрификация всей страны» — ведь так сказал Ленин. И это правильно — власть советов, то есть не только представителей, но и самого народа. А как можно управлять, если только десять процентов горожан и два крестьян получили среднее образование, в то время когда в Германии оно доступно всем, а у вас за него платят, — в голосе рейхсмаршала прорезалось недовольство.

— Как провести всеобщую электрификацию, если для нее нет главного — нормальных дорог, чтобы связать все предприятия и селения с городом. Надо строить социализм именно с этого — доступное и достойное образование, приличные дороги, электричество в каждое хозяйство, хорошая еда каждый день, когда не надо думать, чем сегодня покормить детей. Иметь дом или отдельную комнату для каждого работника, а не угол в казарме или, как ее там — «коммуналке». А как достойно жить в покосившемся домике под соломенной крышей, в котором и скотину держать нельзя, он даже для хлева не подходит. И при этом немногим, тем, кто считает себя представителем народа, дают все блага, которых даже я не имею! Да, это так — в рейхсканцелярии очень скромные обеды, мне полагается одно блюдо, и я никогда не возьму больше, потому что это крайне несправедливо к другим и бесчестно!

Григорий Иванович почувствовал накатившее раздражение — ему захотелось врезать собеседника по зубам…

Так называемое «рабочее жилье», предназначенное для государственных заводов, которое строили по всей Германии нацисты в рамках пропагандистских кампаний…

— Всего три, нет, две с половиной минуты…

Майор Чарльз Суини оторопело смотрел на картину апокалипсиса, которая накрыла аэродром за столь незначительное, практически молниеносное время штурмовой атаки. Авиабазы не существовало как таковой, ее разнесли крылатые ракеты. Повсюду горело пламя, пожирая искореженные фюзеляжи «сверхкрепостей», еще пять минут тому назад эти могучие самолеты стояли двумя шеренгами. Взрывы легко разносили В-29 будто они сделаны из фанеры, отрывая плоскости, сворачивая штопорами лопасти винтов. От близких попаданий лежащих по щелям пилотов подбрасывало вверх на ярд, так им казалось. Во рту крошились зубы, а твердая каменистая земля, казалось, превращается в липкую грязь. Было тяжело дышать, многие не могли глотнуть воздуха, другие, ползая на карачках, блевали. Пыль из коралловой крошки и гарь от полыхающих самолетов, смешались с тошнотворным запахом сгоревшего тротила. Густая пелена заволокла большой аэродром, и стало настолько тихо, что поверить в это было нельзя. И тут слух вернулся, и стало слышно как пронзительно кричат раненные от нестерпимой боли, как хрипят умирающие, как трещит пламя на обломках.

— Прах подери, что с моим самолетом⁈

Нахлынула такая свирепая жажда мести, что майор рванул бегом в противоположный конец аэродрома, где стоял предназначенный для приема «толстяка» новенький «superfortress». И тот оправдал свое «говорящее» имя «Bockscar» — он увидел его уцелевшим, и абсолютно не пострадавшим. Видимо, японцы, выскакивая из-за полоски джунглей, не успевали его заметить, и старались разнести шеренги самолетов, что стояли крыло к крылу. Им это удавалось с невероятной легкостью, редко когда от тарана и взрывом разносила одну «суперкрепость», чаще два или три самолета, а заодно боксы, где обычно ютились техники и ремонтники, и находился необходимый инструмент и запчасти. Но их ставили не только для этого — было, где укрыться днем от палящих лучей тропического острова, где все задыхались от жары, и лишь ночами становилось комфортно. Но сейчас о том не думалось — все казалось каким-то кошмарным сном, в который не хотелось верить.

Убедившись в целостности самолета, наскоро осмотрев его двигатели — пробоин нигде не было видно, майор устремился к полоске деревьев, где стоял автомобиль с прицепом, прикрытым брезентом. Но уже сразу понял, что ничего плохого с «толстяком» не случилось, у машины была охрана, трупов и раненных нигде не валялось. Облегченно вздохнув, он собрался бежать обратно, нужно было спасать товарищей, помогать. Но его порыв был остановлен железной хваткой, и в раздражении дернувшись, майор увидел за собой генерала Спаатса — упрямо сжавшего губы. Голос был необычайно тверд, он не заговорил с ним, слышался в тоне металл:

— Твое место здесь, сынок! Через девять часов тебе поднимать бомбу в воздух, и донести этот груз до Хиросимы. А там постараться сбросить нашего «толстяка» как можно точнее, чтобы отомстить за погибших товарищей и закончить эту войну как можно быстрее. Все ясно, майор⁈

— Так точно, сэр! Я все понял! Но там люди…

— Ничего ты не понял, сынок, — рука легла на плечо и крепко встряхнула летчика. Потом еще раз, было видно, что генерал раздражен. И голос теперь, напрочь лишенный прежнего благодушия, прозвучал рычанием саблезубого тигра, нашедшего свою добычу.

— Ты сейчас полезешь разгребать обломки, поранишься, обожжешь руку или ногу, и что тогда делать⁈ Кто полетит вместо тебя? Дублер? Так капитан контужен и ранен в бедро — вон там его перевязывают. А ну-ка пошли, тебе не суетится, успокоиться надо, вот здесь под навесом будет самый раз. И тенек хороший, и попить есть чего холодненького.

Суини даже не сообразил, как оказался под установленным возле «толстяка» тентом. Там стояли кресла, и всем американцам знакомый ящик, обычно с содовой водой и прохладительными напитками. Место отдыха караульных, а морозильная камера работала исправно от дизеля, но она была в поселке, над которым поднимались клубы черного дыма. Стало ясно, что крылатые ракеты четко били по отмеченным заранее целям, недаром над островами на большой высоте постоянно пытались пройти разведывательные самолеты японцев. И сейчас накрыли аэродром заранее подготовленным ударом, хорошо проработанном штабистами.

— Шестьдесят ракет, может чуть больше — они прошлись по всем трем аэродромам. Посмотри на Сайпан, там тоже зарево пожаров и клубы дыма. Что ж, в предусмотрительности и храбрости нашему противнику не откажешь. Скорее всего, бомбардировали и Гуам, но скоро станет ясно, так ли это на самом деле. На вот, покури, легче станет.

Генерал достал из кармана белую картонную пачку с красным кругом, вытащил зубами себе сигарету, и отдал майору. Щелкнул зажигалкой в золоченом корпусе, закурил — Суини взял коробок со спичками с тростниковой столешницы. Оба задымили, и майор почувствовал, что успокаивается — все же, как и многие американцы, он впервые оказался под бомбежкой.

— Эксперты правы — это ракеты с уменьшенными боеголовками, примерно в полторы тысячи фунтов тротила, вдвое меньше обычной. И за счет этого больше топлива и увеличена дальность полета. Немцы все предусмотрели, они сделали два типа «самолето-снарядов», и это вполне разумно. Вот почему операторы эсминцев не увидели отметки бомбардировщиков — они просто не вошли в зону облучения. Не удивляйся — никогда не стоит недооценивать врага, ошибка эта дорого обходится. У швабов тоже оборудование, что и у нас, кое-что может и хуже, но поверь мне — многое лучше. Ты ведь уже встречался со «швальбе», у нас такие только сейчас появятся, а они на них с прошлого года летают. Так что все прекрасно понимают, знают, как подкрасться, и нанести удар, который окажется внезапным.

Генерал бросил на землю окурок и раздавил его ботинком так, будто под подошву попало ядовитое насекомое. Потом глухо произнес, в каждом слове прозвучала уверенность с решимостью:

— Думаю, четыре десятка «крепостей» соберем, все они должны быть готовы к взлету через девять часов на Гуаме, у нас с запозданием на двадцать минут. Обломки нужно быстро растащить, бульдозеры разровняют полосу, сделают ее прежней, самолеты успеем наскоро залатать и выстроить. Нужно наносить удар как можно быстрее — японцы могут повторить вечером налет, и должны увидеть, что аэродромы стали пустыми…

Самолеты собраны на одном конце аэродрома, их выводят на ВВП, двигатели уже работают. Авиагруппа В-29 готовится к очередному налету на Страну Восходящего Солнца…

— «Прибираться» не будем, незачем — скоро мы выйдем из шлюза и будем в озере. Там доставим груз на «место», и заберем то, что нужно — ничего сложного, мы эти переходы не раз проделывали. А что немцы сошли, то к лучшему — если янки их бы поймали, то ничем хорошим это не закончилось, ни для нас, ни для них. Война снова началась, и пароходы рейха насильно интернированы — теперь нам за них придется «потрудиться»

Впервые за долгое время отец заговорил с сыновьями на немецком языке, хотя испанский для тех был родным, вернее, «вторым природным» языком. Вот уже семь лет как оба брата, с характерной фамилией Родригес, являлись тайными агентами Абвера, германской военной разведки. Будучи молодыми парнями, они самостоятельно побывали в рейхе, который налаживал единение немцев по всему миру, ведь выходцев из немецких земель можно было встретить где угодно, на любом конце земного шара. Карла и Густава невозможно было принять за представителей «нордической расы», черноголовые, низкие и с кривыми ногами, они впитали черты своей матери, происхождением из одного индейских племен, вышедшей замуж за пруссака. Тот рано овдовел, и воспитал своих детей в безусловной преданности идеи восстановления рейха, который ему пришлось покинуть после поражения кайзеровской Германии в прошлой мировой войне. И при этом не только в поисках лучшей доли — германские спецслужбы готовили разведывательную сеть заранее, через многочисленные диаспоры, осевшие на всех континентах, кроме ледяной Антарктиды. И сыновья стали ему отличными помощниками, пройдя еще до войны курс обучения в одной из разведывательных школ рейха, имевшей прямое отношение к кригсмарине. Потом семейство снова воссоединилось в Венесуэле, где местный диктатор Лопес Контрерас имел явные прогерманские симпатии, и «прислушивался» к генералу Вильгельму фон Фаупелю, который через посредство Иберо-Американского института пытался упрочить положение рейха, который был крайне заинтересован, как Италия с Японией, в получении местной нефти. Да и другие ресурсы тоже привлекали III рейх, который ощутимо вкладывался в развитие горнодобывающих отраслей, пытаясь противостоять нарастающему влиянию США, которые считали страну одним из своих «задних дворов», а всю нефтяную отрасль контролировали американские компании.

С началом войны в Вашингтоне озаботились упрочнением своих позиций, за прогерманские симпатии генерала Лопеса «мягко убрали» от власти. Вот только эта мера не прибавила всемогущим Штатам симпатий, даже наоборот. Сменивший его либерал Медина проводил тот же курс, и всячески интригуя, добился того, чтобы доходы от «нефтянки» начали делиться в более подходящей пропорции, а не почти целиком забираться «штатовскими» компаниями, привыкшими вести себя в Венесуэле, как главари бандитских шаек в городских предместьях Каракаса.

В любой другой момент американцы бы просто игнорировали очередные «наглые домогательства на священное право частной собственности». Но началась война, и нужно было учитывать все сложности момента, как и то, что в стране проживало несколько тысяч германских иммигрантов, представлявших не только сплоченную общность, но имевших заметное влияние на умы местных политиков. Пришлось пойти на заметные уступки, как в Мексике, где в 1938 году провели национализацию «нефтянки». В любое другое время Штаты подогнали бы свои корабли, высадили десант морской пехоты, в очередной раз устроили военный переворот и привели бы к власти «своего» политика, который бы торговал «родиной» и оптом, и в розницу. Но сейчас рискованно такие «фокусы» проделывать — гринго и так люто ненавидели по всей Латинской Америки за их бесцеремонность, с которой они опутывали все страны континента долгами, вгоняя целые народы в беспросветную нищету. Вашингтонские дельцы смирились — вначале согласились отдать треть, потом вообще половину, благо другая достается фактически безвозмездно, то есть даром, и приносит отличные барыши…

Родригесов местные интриги мало беспокоили — купив до войны за переданные им деньги небольшой транспорт, они стали владельцами судна, при этом отец капитаном, а сыновья помощниками. Занимались каботажными перевозками, часто перевозя грузы через Панамский канал из Штатов в Чили, Эквадор, Мексику, да в ту же Калифорнию. При этом вели наблюдение за кораблями US NAVY и выполняли разные поручения командования кригсмарине, порой в условленной точке поджидая субмарину, принимая с нее «грузы» и доставляя «адресату». Так произошло и на этот раз — с прибывшего со «Старого Света» норвежского парохода, но с германской командой, которому не след было соваться в панамский канал и подвергаться досмотру. Приняли и сами погрузили в трюм несколько странных механизмов, включая большой цилиндр непонятного предназначения, и имели разговор с высоким немцем, офицером, судя по всему, но не моряком — такое сразу очевидно. Нужно было установить «наблюдательную станцию» на «той стороне», чтобы лучше контролировать все перемещения американского флота — ничто иное как шпионаж с применением технических средств.

Вместе с «грузом» приняли на борт судна двух немецких инженеров, которые долго возились в трюме, но перед самым входом канал, покинули транспорт — американцы ужесточили контроль. Так что «инженеры» по суше обойдут «зону», доберутся до условленной точки самостоятельно, где их снова заберут на борт точно в срок. Только и всего — подобные штуки отработаны, отец с сыновьями проделывали их не раз, и не два. Опасное занятие — за него вешают и расстреливают, но долг перед рейхом превыше всего, да и деньги неплохие, плата за риск…

— Все, вышли из шлюза, теперь пройдемся по Гатуну, и там снова в шлюз, — негромко произнес отец и чуть передернул плечами. Все же сказывалось напряжение, и хотя «шпионское оборудование» хорошо спрятано, а немцев нет на судне, все равно гринго могут его обыскать уже на выходе из канала, такие случаи бывали. Но к ним всегда снисходительны — потому что часто выполняли поручения и задания от командования US NAVY, а как иначе, если хочешь иметь надежных и влиятельных «покровителей»…

Для получения полного права на строительство весьма прибыльного в будущем канала между Тихим океаном и Атлантикой, США организовали выступление местных сепаратистов, которые объявили об отделении Панамы от Колумбии, и в тот же день их «независимость» была признана Вашингтоном. А когда колумбийская армия попыталась восстановить законный порядок и прежний «статус кво», она тут же столкнулась вот с таким «приемом», традиционным для «доброго дядюшки Сэма»…

Первые В-29 начали выходить на ВПП, винты крутились, выпускающие махали флажками. После налета крылатых ракет оба аэродрома Тиниана представляли собой жалкое зрелище — три четверти стратегических бомбардировщиков и стоявших за ними тяжелых одномоторных истребителей сопровождения Р-47 «тандерболт» были уничтожены, взорвались или сгорели прямо на стоянках. Оставшаяся четверть машин имела повреждения в той или иной степени, совершенно исправных самолетов набралось немного, едва десяток. Кроме того, вернувшимся из перехвата «тандерболтам» было некуда садиться — вся взлетно-посадочная полоса напоминала лунный пейзаж — бетон был буквально взрыхлен многочисленными взрывами, несколько камикадзе специально пикировали на ВПП, оставляя в ней глубокие воронки. Пришлось им садиться куда только возможно, включая обширные плантации сахарного тростника, лужайки и пляжи — а при посадке на «брюхо» поломки всегда присутствуют, аварии происходят частенько, а при них гибнут или серьезно травмируются пилоты.

На Сайпане обстановка была намного хуже — там три десятка ракет поразили один аэродром, а не два, как на Тиниане. Потому разрушения оказались кошмарные, а самолеты в авиагруппах уничтожены фактически подчистую, может быть несколько машин, и смогут все же отремонтировать. Но то будет нескоро, все же боевая часть ракеты весом в полторы тысячи фунтов, а это по весу взрывчатки больше, чем несколько залпов главным калибром новейшего американского линкора, не давала ни малейших шансов уцелеть, если разрыв приходился в радиусе сотни ярдов. К тому же сгорели все топливные танки — черный дым до сих пор поднимался в небо.

Зато на Гуаме повезло, тамошний аэродром атаковали только четыре камикадзе, выбравшие целями многомоторные бомбардировщики, уничтожив и повредив из них примерно половину. А так как наземный персонал пострадал минимально, с десяток солдат и офицеров, то очень скоро аэродром начал функционировать, выпустив истребители для прикрытия эсминцев и фрегатов радиолокационного дозора. Но поздно — японцы успели нанести по ним удар камикадзе, начисто уничтожив корабли — каждый атаковало сразу по несколько ракет, а попадание одной, даже с облегченной боевой частью, смертельно опасно для эсминца, а тем более для фрегата. Для спасения уцелевших моряков были отправлены «каталины» и «катера», а также подготовлены к выходу новые корабли дозора, но им идти на место больше суток, что было бы немаловажно, если бы налет на японские острова перенесли бы на один день. Но генерал Спаатс и мысли о подобном варианте не допускал, потому на Тиниане яростно работали все военные, устраняя полученные повреждения и восстанавливая разрушенное. Единственные, кто не принимали никакого участия, сидели под навесами или кронами деревьев, были экипажи бомбардировщиков. И никто на них не бросил ни косого взгляда, ни даже намека на упрек — все прекрасно понимали, куда вечером полетят эти молодые парни, а мало кому было за тридцать лет, и сколько их вернется обратно из полета после встречи с реактивными истребителями. Так что пусть лежат на травке и смотрят, если не хотят уйти за деревья — мало кто из них доживет до следующего утра. И в плен лучше не сдаваться — после атомного взрыва на подступах к Хиросиме, никого из них в плен брать не будут. Вернее, возьмут с удовольствием, чтобы подвергнуть немилосердным пыткам — а кому из них такая мучительная смерть нужна, у всех пистолеты есть и обязательные капсулы с ядом, которые выдают каждому перед полетом…

— Годдем! Никак японцы вторую ударную волну выпустили⁈ Тогда надо взлетать быстрее, как бы нас тут не накрыли!

Суини было о чем беспокоиться — рев сирены накрыл остров, она истошно визжала, не прекращая — какие к черту учения во время взлета, такая шутка невозможна. К тому же Суини видел через открытую форточку, как к провожавшему «Bockscar» генералу Спаатсу подбежал офицер, что-то горячечно заговорил, и пожилой мужчина чуть ли не подпрыгнул на месте, машинально посмотрев на часы. Потом перевел взгляд на первый начавший разбег бомбардировщик — лицо приняло задумчивое выражение, будто генерал что-то мучительно подсчитывал. И неожиданно взмахнул рукой, словно уже опаздывая на что-то, решил, что будь все как будет. Даже улыбнулся, и показал Суини два больших пальца вверх — понятно, что так обозначил японцев, которые все отправили вторую ударную волну. Но тут же провел ладонью далеко в сторону, приподнимая ее вверх — «не беспокойтесь парни, вы успеете взлететь, нас никто не остановит».

— Наш выход восьмой, времени достаточно.

Стараясь быть хладнокровным, произнес Суини, чувствуя, как его стало немного потряхивать. Радары имели дальность обнаружения максимум в семьдесят миль по высоте, для набравшей скорость ракеты это девять минут лета. А бомбардировщику требуется взлететь в порядке очередности тридцать секунд — так что времени более чем достаточно. И он высунул в форточку руку с растопыренными пальцами — «нам хватит пяти минут». Генерал все понял правильно, кивнул, и, вытащив из кармана носовой платок, отер им лицо и лоб, и лишь затем нахлобучил фуражку.

— Ждем, парни, а теперь выруливаем на полосу и занимаем свое время в очереди, нам некуда торопиться, успеем!

Майор старался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, чтобы в эфире слышали именно уверенность без всяких панических ноток. И внимательно смотрел как самолеты его группы начали взлетать. Тяжелые В-29 медленно разбегались, шли один за другим. И отрывались от полосы, на которой бульдозеры заровняли воронки и хорошо утрамбовали. Теперь можно было сосредоточиться на взлете — идущий впереди начал свой разбег. И тут майор увидел стремительный «росчерк» — в конце полосы появился характерный дымный хвост, за ним другой — волосы встали дыбом от этого зрелища, и горло перехватило так, что нельзя было прохрипеть, не то, что сказать слово. Камикадзе появились намного быстрее, чем он рассчитывал, и сразу перекрыли полосу — перед взлетающим самолетом полыхнул чудовищный разрыв. Майор успел приказать отключить моторы и прикрыл глаза, понимая, что может произойти через несколько секунд, если вторая ракета поразит его бомбардировщик, с полными баками бензина и с «толстяком», что сейчас своей пятитонной тушей занимает бомбоотсек…

Взрыв атомной бомбы «толстяк» над Нагасаки 9 августа 1945 года — эта бомба была с плутониевой «начинкой», чуть помощнее той, что начисто снесла Хиросимы…

— Все правильно, Григорий — социализм в вашей стране, будучи в полном окружении капиталистических стран, был обречен. Вы рвали жилы, пытаясь создать технологический и экономический перевес, но это было невозможно, так как требовалось оказать поддержку множеству стран, которые были не помощниками, а нахлебниками. Проще говоря, присосавшимися паразитами, которые напившись крови и вытянув все ресурсы, отвалились как пиявки. И готов положить голову на заклание, мне тут он не подсказывает, — Гудериан прикоснулся ладонью ко лбу, — вам даже «спасибо» не сказали. Да и зачем — оказанная услуга ничего не стоит. А потому нечего удивляться и сетовать — сами себя обманули, искренне веря в человеческую природу. А к порядку надо относиться бережно, и первым делом наводить его в собственном доме, а не лезть со своим уставом в чужой монастырь, как вы сами правильно подмечаете, но это правило не соблюдаете.

Слушать такое от Гудериана было очень болезненно, но вещи «отец панцерваффе» говорил правильные, пусть и обидные. Но главное — был совершенно искренен, чувствовалось, что сильно переживает, и, решив поставить свою страну на путь к «светлому будущему», старается проделать все расчетливо, с достижением максимальных результатов.

— Да, именно так — Советский Союз был обречен, он не мог нести ношу, которая его придавила. Ведь страну обложили со всех сторон, и тот импульс, который страна получила, потихоньку сошел на «нет». Люди остаются людьми, им хочется хорошо жить и кушать, они завистливы, и этим всегда воспользуются враги, всячески искушая — обычный времен, многократно описанный еще в библии. Силен враг рода человеческого, а там именно враги, теперь я в этом полностью уверен, которые всемерно развращают души. А со злом нужно бороться добром, давая его тем, кто искренне отошел от зла, и отвечая сообразно тому, кто посягает на тебя.

Глаза Гудериана снова заблестели, тало ясно, что тот уверовал в идею социализма, правда, видит его совсем не таким, каким он был в той реальности, которая наступила в мире после мая 1945 года.

— В одиночестве Советский Союз был обречен, но сейчас сочетание Германии и России непобедимо. Не смотри на меня так, мы сделали все необходимые расчеты, и они весьма благожелательные и перспективные. Вот смотри, что у нас получилось — два объединенных единой целью народа, при этом культурно близких, как это ни странно, составляют около двухсот пятидесяти миллионов, на две пятых немцев, на три пятых русских. Это как раз все вовлеченные в «культурные поля» — германскую и русскую цивилизации, которые не отравлены культом денег и наживы. Я тут считаю и другие народы, может быть не совсем нам тождественные, но принимающие наш язык, традиции, религию. И в процессе своей истории, плотно взаимодействующие с нашими двумя культурными центрами Европы. Главными, заметь — один на основе католичества и лютеранства, другой православия, наиболее близкого к социализму учения. И это основа из основ — никогда не нужно отрицать историю своего народа, потому что это уподобляется напрасному старанию по возведению здания будущего на фундаменте из песка. Должна быть непрерывная преемственность поколений, нужно гордиться славными достижениями предков, а не отрицать их ради каких-то высосанных из пальца идеологических доктрин, которыми руководствуются далекие от народа и его культуры люди. Совершенно чуждые предшествующим поколениям, отрицающие прошлое как таковое, оклеветавшие его. И всяческими интригами и подлостями, беспринципной политической демагогией ставшие руководителями страны, к жителям которой не имеют никакого отношения ни по крови, ни по традициям, ни по самому образу жизни и мышлению. Ни они сами, ни их потомки никогда верой и правдой не будут работать на благо такой страны, никогда! И как только придет какая-то общая беда — сразу же сбегут, причем туда, где на самом деле находятся их корни, или покровители, интересам которых они действительно служат!

Гудериан задохнулся от столь длинной проповеди, а Кулик сидел пришибленный, мучительно «переваривая» услышанное. Многое из сказанного походило на правду, он ведь жил в том мире, и видел руководителей страны, которые на ней паразитировали всеми способами. Тут, как говориться, сказано предельно верно — не в бровь, а в глаз.

— И что в таком случае ты предлагаешь, Хайнц? Что нам нужно делать, за что браться в первую очередь? Тебе со стороны виднее, ты немец, и сможешь увидеть то, что мы пропускаем мимо.

— Мы в одной лодке, а потому или выплывем вместе, либо все в ней и потонем. А начинать надо с начала — Германия поднялась с учителей, работа которых и привела все земли, населенные немцами, к нынешнему состоянию. Но отход от заветов Бисмарка задурил голову нашим руководителям, они слишком много о себе возомнили. Только в теснейшем союзе с Россией, семейном, можно даже так сказать, возможно, процветание наших стран. Да мы любому противнику головенку отвернем и не поморщимся, пусть только вякнут. С нашими технологиями, с вашими ресурсами, с общей промышленностью — Штаты будут стоять в сторонке и нервно курить, как ты один раз сказал. Спокойно внедряем эту мысль народам, стараемся забыть все плохое из прошлого, а кто начнет вспоминать — обеспечим поездку за Полярный Круг, пусть там за пару пятилеток остывают. И учителя должны эти мысли о вечной дружбе без всяких кавычек вбивать в головы, мы должны дружить искренне, без «задних мыслей», с открытыми границами и свободными поездками на постоянно жительство. Поощрять совместные браки, чаще бывать у друг друга, жить и работать совместно.

Кулик кивнул — предложения были весьма приемлемые, но как оказалась это не главное. Гудериан разошелся и хлопнул ладонью по толстому «гроссбуху», который принес на встречу.

— Вот здесь наши очень продуманные предложения — ты можешь их дополнить, лучше меня знаешь реалии, и поправки необходимы. Как только мы на основе «пятилетнего» планирования объединим наши экономики, англосаксы проиграют собственное будущее мирового гегемона, потому что мы поднимем средний уровень жизни на недоступную для их населения высоту. И начинать сближение нужно было еще год назад, но шла война, и было плохо — боль у двух народов. А вообще еще в Крымскую войну — вот тогда можно было начинать делать великие вещи. Но и сейчас не поздно, главное быть искренними друг с другом, и приложить максимальные усилия…

Что было, то было, и это из совместного прошлого уже не вычеркнешь, как бы многие не старались. И если бы от Германии была бы не пятая часть от прежнего, а вся она в довоенных границах, то какой союз между двумя сильнейшими континентальными странами, возможно, кардинально изменил бы будущее мира на много десятилетий вперед…

— У них есть атомная бомба, и немцы это наглядно продемонстрировали. Как и тот способ, с помощью которого они своими «старыми папашами» смогут нанести нам немыслимый и совершенно неприемлемый ущерб. Теперь это осознали сенаторы с конгрессменами, да и другие джентльмены тоже, особенно те из них, кто настоятельно требовал от меня вести войну до нашей полной, и окончательной победы.

Президент Рузвельт говорил медленно, каждое слово давалось ему с трудом. За эту неделю он сильно сдал — это сразу стало всем заметно. Лицо посерело, в глазах пропал блеск, который сменила пустота, на щеках ни разу не появился румянец, веко правого глаза и щека с этой стороны дергались в нервном тике, длинные пальцы заметно подрагивали.

И было отчего — новости самые удручающие пошли с той самой «черной пятницы», когда над озером Гатун в Панамском канале встал ужасающих размеров атомный «гриб», а его «солнце» испепелило окрестности. Чудовищной силы взрывная волна буквально выплеснула всю воду, которая разрушила и смыла шлюзы с двух сторон, отшвырнув стоявшие там суда как пушинки. Разрушения колоссальные, восстановление с новым заполнением искусственного озера займет не менее двух лет, но если установить мощные насосные станции, то можно справиться за полтора года, в лучшем случае за год, но никак не меньше. Грузы с восточного на западное побережье можно доставить по многочисленным железным дорогам, тут проблем нет. Хотя это обойдется дороже, включая разгрузку и погрузку на суда, чем их проход через Панамский канал. Но вот переход кораблей из Атлантики в Тихий океан и обратно, станет намного более продолжительным, и будет отнимать уже не дни, а три месяца в лучшем случае, если удастся убедить «нейтралов» подготовить в своих портах и гаванях требуемую инфраструктуру с дополнительными мощностями. Так что ущерб, нанесенный взрывом «гроссфатера», которого засунули в трюм венесуэльского парохода агенты германской разведки (которых сейчас активно ищут), колоссальный.

Но это еще не все — так случилось, что именно в этот же день японцы нанесли несколько ударов своими крылатыми ракетами по северным Марианским островам — Гуаму, Сайпану и Тиниану. И самое страшное, когда там начал взлет самолет с подвешенной в отсек бомбой «толстяк». Это установлено точно — за несколько минут с острова отправили радиограмму. И что там случилось, непонятно — бомба могла детонировать от попадания крылатой ракеты, или произошел самопроизвольный взрыв при катастрофе, если «толстяка» привели в боевую готовность, либо сыграл свою зловещую роль какой-то другой фактор, о котором сейчас можно только догадываться, и предполагать что же случилось там на самом деле.

Но итог видели с Сайпана, и летящих от Гуама «суперкрепостях» — над маленьким островком площадью чуть больше сотни километров поднялся ужасающих размеров атомный «гриб». И очень многие люди, находившиеся в тот момент на нем, были сожжены огненной вспышкой, погиб при этом и командующий САК генерал Карл Спаатс. Оставшиеся в живых подверглись страшному излучению, о возможностях которого предполагали медики, и теперь появились проблемы — как лечить пострадавших от радиации. Но пока все засекретили, и придержали информацию.

Однако теперь стало ясно, что слухи пошли по всему миру, ведь японцы сделали специальное заявление об этом, связав его с уничтожением Этадзимы, а с их разведывательного самолета успели сделать шокировавшие общество фотографии. Это породило массу домыслов, одним из которых был самый страшный для президента, как для политика — что именно ФДР отдал распоряжение провести испытание на собственных военных. Понятно, что пришлось выступать и дать опровержение, но «осадок» остался.

Словно всего этого было мало, позавчера в Норфолке выловили гигантских размеров германскую торпеду, про которую вначале подумали, что это подводная лодка. Все же длина «сигары» семьдесят футов с диаметром в шесть — это семьдесят два дюйма. В отсеке боеголовки, забитом радиоактивным песочком слабого излучения, обнаружили ехидное послание из «Еврорейха» — «этот очередной сюрприз для великой державы может получить боеголовкой „гросс-фатер“, с которым снова познакомитесь — мы вас теперь и на другом берегу Атлантики легко достанем».

В штабе ВМС пришли в бешенство от такого «подарка», смысл которого был предельно ясен — у немцев появилось средство, с помощью которого можно разрушать все порты вдоль восточного побережья. И что хуже всего, флот и береговая охрана «прохлопали» подход к берег США вражеской субмарины, хотя постоянное патрулирование прилегающих вод велось на расстоянии двухсот-трехсот миль. Но возникло подозрение, что немцы сделали подводную лодку, способную пройти, не всплывая, много больше — ведь важно проделать путь не только «туда», но и «обратно».

Наскоро сделанные штабом адмирала Кинга расчеты привели всех в состояние потрясение — если этими «гросс-торпедами» атаковать побережье, а пройти они под водой могли легко с полсотни миль, но возможно и вдвое большее расстояние, то защита побережья будет малоэффективна, причем потребует массу усилий от всего US NAVY. И если сейчас не «отловить» вражескую субмарину, то беспомощность станет очевидна, как и способность продолжать дальше войну. К тому же теперь следует постоянно учитывать возникшую разорванность коммуникаций между Атлантикой и Тихим океаном. Ведь вместо быстрого прохода Панамским каналом придется огибать мыс Горн, потому что в проливе Магеллана может случиться всякое, немцы явно не успокоятся. Так что способность США вести полномасштабную войну на море серьезно ограничена, на пару лет точно.

— У немцев есть атомное оружие, и его наличие они открыто и цинично нам продемонстрировали, Френки, как и готовность применить по нам в любой выгодный для них момент времени. Следует признать, что швабы могут доставить к побережью боеголовки, взрывы которых просто смоют наши гавани, которые нельзя будет использовать. Что может быть дальше?

Уоллес внимательно посмотрел на курящего президента — тот только прикрыл глаза, и не стал отвечать сразу. Пауза затягивалась, вице-президент терпеливо ожидал ответа, который все же последовал.

— Думаю, не следует продолжать войну, в которой нас же не ждет ничего хорошего, Генри — теперь мы ограничены и в маневре, и в средствах, да и атомных бомб у нас нет, и только в следующем году будут три штуки. А вот сколько их будет у немцев — загадка. Но если они начали свой «Манхэттенский проект» раньше нас, а на такой подход указывают многие факторы, то сейчас у них имеются две-три боеголовки и несколько субмарин, способных их доставить. Вряд ли они построили один носитель «гросс-торпеды», тут простая логика заставляет подумать, что их больше атомных бомб, имеющихся в наличии. Это поняли, наконец, адмиралы — теперь не только авианосцы решают вопрос доминирования на море. Нам пока нечем ответить, а потому нужно начинать переговоры и выиграть время.

Президент отложил в сторону мундштук и внимательно посмотрел на Уоллеса. Улыбнувшись, негромко сказал:

— Лети в Москву, Генри, договаривайся с Куликом о мире. Пусть будет больше «полицейских», соглашайся на это. Ничего страшного, как только мы обретем силу, можно будет пересмотреть договоренности…

Затонувший в Куре японский тяжелый крейсер «Тоне» (однотипный с «Тикумой») имел расположение всех четырех 203 мм башен главного калибра в носовой части, корма на корабле отводилась для приема шести гидросамолетов — просторы Тихого океана требовали их наличия для постоянного проведения разведки в интересах всего «Объединенного Флота» в целом, и авианосного соединения Кидо Бутай особенно…

— Дзасибуро, будущее в ракетах — орудия уступят им место. И у нас есть одно большое преимущество перед всеми «великими морскими державами» — мы их уже имеем, и вовсю применяем, в то время как им потребуется лет десять, чтобы создать образцы способные также точно наводится на цель без участия человека. Но и в этом они будут уступать нам — пилот может откорректировать курс, и выбрать более значимую цель, произвести для этого необходимый маневр самостоятельно, в то время как даже управляемая по проводам ракета серьезно ограничена в своих возможностях.

Ямамото говорил с тем самым убеждением, с которым мог вовлечь своих подчиненных в «живое дело». Старый искалеченный адмирал, даже живя теперь в кресле, как американский президент, всецело отдавал себя службе, несмотря на страдания, превозмогая боль. Таким поведением можно было только восхищаться — несломленный духом самурай командует своим телом, проявляя куда больше энергии, чем любой вполне здоровый адмирал. И сейчас перед Одзавой лежали листки с самым грандиозным замыслом начальника ГМШ — перевооружение кораблей крылатыми ракетами. Это могло полностью изменить характер будущей морской войны, в которой можно было обойтись без авианосцев и линкоров, и все потому, что на вооружение поступило новое средство, по своей эффективности превышающее возможности, как самолетов, так и орудий.

— Смотри, что мы имеем, Дзасибуро. Я распорядился переоборудовать все наши оставшиеся тяжелые крейсера, с каждого снимут кормовые башни главного калибра. Вся оконечность освободится, но не для базирования авиагруппы, как на крейсерах «Тоне» или переоборудованного «Могами», на освобожденном месте будут установлены взлетные рампы, наподобие катапульт, которые стояли раньше, и способные выпускать каждые три минуты по одной заранее подготовленной к вылету ракете. В барбетах и погребах расположим хранилище для трех типов основных ракет. Расчеты показали, что можно вертикально расположить их в особом барабане по двенадцать, а то и пятнадцать штук, и по мере необходимости извлекать и устанавливать на взлетные рампы, которые будут иметь одну стартовую и две запасные позиции. Это позволит в шестиминутный период выпустить по противнику полудюжину ракет. Причем, на вторые и третьи ракеты можно поставить стартовые ускорители, с помощью которых будет компенсировано время, и вся шестерка придет к цели одновременно.

Одзава пристально рассматривал эскиз с нарисованными рампами и ракетами на них. Гениальное творение, если разобраться — каждый тяжелый крейсер получал собственную «авиагруппу», но не из гидросамолетов, а ракет, уже не способных произвести разведку, а нанести по противнику сокрушительный удар с такой дистанции, которая не для каждого самолета преодолима. Ведь ракета с «тяжелой» головной частью летит на три сотни миль, а с «облегченной» на двести с лишним миль дальше.

— При этом разведывательные гидросамолеты теперь флоту не нужны, Дзасибуро — я недавно задался вопросом, что если учебные ракеты имеют двойное управление и могут садиться на лыжу, то почему бы не изменить сам корпус на «лодочную» форму, добавив впереди место для наблюдателя, снабдив его мощной оптикой и радиостанцией. Ракета будет приводняться, и подниматься выдвигаемым краном на любой корабль — там веса будет всего две тонны после израсходования топлива. Всю середину ракеты между летчиками, и килевую часть занять вместительным баком, который позволит увеличить дальность полета до тысячи ста, а то и двухсот миль. Конструкторы меня уверили, что такое вполне возможно, и можно изготовить в самое ближайшее время образцы таких управляемых двухместных ракет, причем многоразового использования. Но предупредили, что скорость будет несколько снижена, примерно на тридцать узлов.

— Это не существенно, Исороку-сама, все равно ни один из нынешних палубных самолетов не способен догнать ракету, даже двухместную. Если шесть ракет использовать для разведывательных полетов, то двадцать четыре останутся для удара по кораблям, это совершенно меняет дело.

Одзава увлекся идеей своего учителя, наставника и командира — и совсем иными глазами посмотрел на реконструированный тяжелый крейсер. Желание усилить авиационную составляющую «Объединенного Флота» именно для ведения активной разведки на обширном пространстве океана, заставляло японцев искать пути к увеличению количества гидросамолетов на крейсерах. А выход нашли только в строительстве специализированных крейсеров, тяжелых типа «Тоне» и легких «Ойода», у которых корма превращалась в площадку для базирования шести гидросамолетов. Да еще перестроили «Могами», с которого сняли кормовые башни, сделали там обширную площадку, и переоборудовали, поставив ниже ангар — корабль стал способен на прием одиннадцати гидросамолетов, почти вдвое увеличив состав обычной для «специализированных» крейсеров авиагруппы. Вот только все эти разработки оказались бесполезными — у американцев кроме быстроходных авианосцев оказалось множество эскортных, палубные истребители которых быстро истребили медленно летящие гидросамолеты.

И вот он выход из сложившегося положения — во множестве ракет, способных массово стартовать с надводных кораблей. А в том, что пилотов для них будет более чем достаточно, Одзава не сомневался, особенно после показательного уничтожения Этадзимы, и того, что готовилось американцами для всех японских городов. Теперь приходилось сдерживать летчиков чуть ли не силой, нпилоты ПВО вообще решили прибегать к тарану, чтобы уничтожить все американские четырехмоторные бомбардировщики еще на подлете, тут не требовалось отдавать приказа. Ему самому оказалась нужна помощь Ямамото, только старый адмирал смог остановить отчаянное желание команд немногочисленных авианосцев отправится к Марианским островам и уничтожить там оставшихся американцев. Но врагов ждала расплата — атомный взрыв прогремел на Тиниане, полностью выжег остров. Проводить высадку десанта не стали — из Берлина уверили, что у американцев атомных бомб не осталось. Зато сами немцы подорвали одну свою точно такую же боеголовку в Панамском канале, полностью разрушив его. И заверили, что если янки не пойдут на мир, то они передадут японцам несколько образцов этого чудовищного по своей мощи оружия.

Но атомная бомба вещь пока недоступная, а вот появление ракетоносных кораблей вполне реально — Одзава в полной мере осознал все перспективы этого оружия, как в свое время поступившие на вооружение двадцати четырех дюймовые кислородные торпеды. Но это оружие намного эффективней, к тому же убийственно точное в руках хорошо обученного камикадзе…

От полной безнадежности после катастрофического поражения под Мидуэем японцы начали превращать в авианосцы даже пару своих устаревших линкоров, с которых сняли кормовые башни и сделали поверху палубный настил. Вот только не приняли в расчет одно прискорбное обстоятельство — крайнюю нехватку обученных пилотов гидросамолетов, способных действовать с этого «чуда» в условиях неба 1944 года, победного для американцев. Единственные в мире линкоры-авианосцы погибли бесславно, чего следовало ожидать, а сами японские моряки, сознавая их сомнительную ценность, ехидно именовали получившиеся корабли двойного назначения «гермафродитами»…

— Придется тебе, Хайнц, еще погостить у нас — в Москву завтра прилетит вице-президент Уоллес. Это «голубь мира», уже отнюдь не «ястреб Пентагона», как написали бы в газетах во «время оно», о котором ты хорошо знаешь. Все, американцы навоевались, теперь берут оперативную паузу, которая может затянуться на неопределенное время.

Григорий Иванович фыркнул, напряжение, в котором он находился все эти дни, спало. Видимо, четвертого готового ядерного боеприпаса у «дядюшки Сэма» не нашлось, потому на откровенный шантаж немцев с угрозой атомной войны решили ответить мирными предложениями, куда без них. Ведь если нельзя добиться победы на поле боя, то ее стараются достигнуть за столом переговоров, накрытым зеленым сукном.

— Панамский инцидент произвела на них определенное впечатление, мой друг. Они осознали, что шутить мы не собираемся. И какой мерой нам меряют, с той же мы им тоже отмеряем.

В тон ему отозвался Гудериан, в голосе явственно прозвучала насмешка. Рейхсмаршал его поражал в последнее время какой-то крайней непримиримостью к англосаксам. Немцы вообще жестоки по природной натуре, оставаясь при этом сентиментальными — прямо убойное сочетание, которое позволяет им творить самое кровавое непотребство, причем исключительно из прагматизма. Отсюда и счет, высылаемый по почте семьям казненных, где все разложено по пунктам, начиная от «амортизации» и заточки ножа гильотины, до сжигания в печи крематория — нацисты никогда не скрывали своего отношения к «неполноценным» на их взгляд народам. Но опять же — бросает тевтонов из крайности в крайность — сейчас они наиболее рьяных гитлеровцев, у кого руки по локоть в крови, с той же несуетливой практичностью и без всякой жалости истребили, при этом соблюдая судопроизводство.

— Они решили, что могут творить любую дичь, которая только может прийти в голову, и сейчас, и в будущем. Потому мы должны сразу дать понять, что такой подход для нас совершенно неприемлем, и на все дадим ответ. Полезут в «Старый Свет» — немедленно дадим отпор, и не только. Надо бы и в «Новом свете» наши позиции отстаивать при любом случае, вот тогда наглости у американцев порядочно поубавится. По крайней мере, сейчас мы их вогнали в такие расходы, которые им придется долго восполнять. Вот потому мирный договор и будет заключен, что другого выхода у дельцов из Вашингтона просто не остается. Да ты сам посуди…

Гудериан остановился, неторопливо закурил сигарету, и принялся в чисто русской манере загибать палец:

— Флот построили огромный — авианосцы, линкоры и крейсера исчисляются десятками, вот только вся эта армада сейчас мало чего стоит под ударами крылатых ракет, себестоимость которых мы довели до трех с половиной тысячи рейхсмарок за штуку — а счет пошел уже на несколько десятков миллионов, не считая расходов на транспортировку. А пилотов японцам надолго теперь хватит — у них очередь выстроилась из желающих записаться в камикадзе. Соотношение расходов несоразмерно — тут не воевать нужно, а находить вначале надежные средства противодействия. Иначе все эти миллиарды вложенных в строительство долларов просто уйдут на дно. Отсюда автоматически проистекает второе обстоятельство.

Гудериан затушил окурок в пепельнице, и медленно загнул второй палец, продолжая также отстраненно улыбаться:

— Авиация у них хороша и весьма многочисленна, ей бы воевать и воевать, если бы не потери, опять же. У нас реактивные самолеты, мы производство поршневых моторов давно остановили, с прошлого года. А янки эту точку проскочили по инерции, не остановились вовремя. И все эти тысячи четырехмоторных американских и британских бомбардировщиков сейчас практически бесполезны. Нет, снести несколько городов у нас они смогут, но только с очень большими потерями, которые для них недопустимо — их налогоплательщики не японцы, и не поймут, когда генералы цвет нации на убой массово отправлять будут. Так что всю эту прорву авиации впишут в статью убытков, и начнут увеличивать выпуск реактивных самолетов — на перевооружение авиачастей потребуется пара лет, не меньше. Теперь третье — а чем на суше воевать прикажите, когда бронетехника никуда не годится, мы ведь «шерманы» запросто истребляем, нужны «першинги», и числом побольше, а их ничтожно мало, как и всего остального, нужно хоть что-то.

Рейхсмаршал загнул третий палец и посмотрел на ладонь, где два оставшихся разогнутых пальца, большой и мизинец, стали символом желания выпить что-либо покрепче.

— Ты представляешь, сколько денег впустую потрачено? А ведь за них отвечать придется, это с одной стороны, а с другой совсем плохо — в драку полезешь, убытков станет еще больше, у нас бомбы есть, а у них нет. Так почему мы нам с тобою этим джокером не воспользоваться, и пригрозить применением пяти-шести штук, если они не проявят сговорчивость? Хорошо проведенный шантаж может принести куда больше выгоды, чем даже хорошо проведенная сделка. Выломать им руки, показать безжалостность!

Григорий Иванович искоса глянул на Гудериана — какие могут быть шутки, тот говорил предельно серьезно. И вполне мог в таком состоянии приказать выпустить торпедный спецбоеприпас, но только в том случае, когда это будет рациональным действием. Импульсных решений «шнелле-Гейнц» сейчас не принимал, стал осторожен.

— Мы не блефуем, у нас есть заряды, у них нет, и о том они прекрасно знают. Так почему бы не воспользоваться ситуацией при ведении переговоров. Я им буду угрожать, ты покажешь склонность к компромиссам — тактика «доброго и злого полицейских» гораздо чаще приносит успех. Мы держим Европу, Азию и Африку, и устанавливаем наши порядки. Им достается «Новый Свет», который у них и так находится под контролем, и вся Британская империя, вернее, ее англоговорящие доминионы, но без всяких колоний — Канада, Австралия, Новая Зеландия и Южная Африка. Плюс договариваемся насчет Китая — в чью зону он входит. И все — можно строить социализм, ведь главное будет достигнуто — никакой сухопутной границы с миром капитала. А при отсутствии влияния, без необходимости держать многомиллионную сухопутную армию, мы быстрее проведем неотложные реформы. И потихоньку уровняем морские силы, и сохраним превосходство в авиации.

Рейхсмаршал нахмурился, постучал пальцами по столу и негромко, но самым решительным тоном подытожил:

— И пусть втягиваются в гонку вооружений с нами — без мировой долларовой системы, в фактической изоляции. Да мы их просто разорим!

Учебные варианты реактивной японской бомбы «ока» 1945 года — появились только тогда, когда японцы осознали, что их неопытные пилоты массовых выпусков просто бьются во время учебных полетов без всякой пользы…

— Генри, давайте начистоту, хотя политикам и дипломатам всегда приходится лгать, при этом смотря на собеседника кристально честными глазами, с какими приходится давать обещания своим избирателям перед выборами. Все предельно понятно — ваша страна после 1-й мировой войны получила право возглавить пул сильнейших держав мира. Это так и есть, при этом она вступила в войну в наиболее выгодный для себя момент, когда в исходе войны никаких сомнений ни у кого не было.

Кулик посмотрел на вице-президента с улыбкой — так всегда лучше говорить неприятные вещи, особенно когда дело касается темы политики, априори «грязной», и все это прекрасно понимают.

— Да и помощь Штатов была отнюдь не бескорыстной — Америка вышла из войны главным заимодавцем, все ей оказались должны, ваша промышленность невероятно поднялась на военных заказах. И существенную часть в них составляли русские — на винтовки «винчестера» и пулеметы «кольта», на трехлинейные патроны и многое другое. И что интересно — аванс и предоплаты были внесены царской Россией, а вот половина поставок так и не пришла в нашу страну. Но не будем об этом — бизнес всегда ищет прибыль, а ради нее нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист даже под страхом виселицы — это высказывание хорошо известно. Но сейчас разговор пойдет о других делах, также неприятных.

Григорий Иванович сделал паузу, взял из пачки «Кэмела» сигарету, спокойно закурил. Уоллес молчал, занял выжидательную позицию, тут главное первым выслушать предложения — тот, кто больше жаждет мира, вынужден первым открывать карты. Вот только делать этого маршал не собирался — к чему, если Советская Россия из войны вышла, повторив исторический фортель, только на этот раз в выигрышной ситуации, поступаться которой не намерена ни на йоту. Вот это и надо дать понять — пусть разжевывают и глотают потихоньку, горькое лекарство принимать нужно.

— Четыре империи, существовавшие веками, были разрушены после прошлой мировой войны — три враждебных Антанте, одна «дружественная», но которая была хуже любого противника. Я говорю о царской России, к которой не испытываю симпатий, но есть одно «но» — это моя страна, это наше историческое наследие, и мы слишком хорошо помним как цинично и нагло вели себя победители, терзая мою Родину, отправляя сюда оккупационные войска, среди которых были американцы. Так что доверия к вам быть не может, я говорю не о людях, они хотят мира и лучшей жизни, речь идет исключительно о правительствах, и о тех власть имущих кругах, кого интересует только собственное влияние и богатство.

— Могу вас заверить, Грегори — к ним я не отношусь, о чем я вам давно говорил. Я вроде наемного управляющего, чьи возможности как раз ограничены теми влиятельными людьми, о которых вы сейчас говорили. Меня прислали с одной задачей — выслушать ваши предложения о мире.

— А их не будет, Генри — мы не воюем с вами, мы просто прекратили воевать за ваши интересы, когда осознали, какую участь вы нам подготовили. У нас есть поговорка на счет желающих таскать каштаны из огня чужими руками, а если при этом нужно, то даже дать рукавицы и мазь против ожогов. Я про ленд-лиз, Генри — с одной стороны вроде бескорыстная помощь, спасибо вам, но с другой это и есть те самые «рукавицы», чтобы мы воевали за ваши интересы и обеспечили Америке место единственного гегемона в мире. Я тут поговорил на досуге с немецкими товарищами, так все стало ясно, кто был больше всего заинтересован в разжигании мирового пожара, чтобы хоть так выйти из «великой депрессии». Это как раз те джентльмены, что на самом деле правят США вот уже много лет. Влиятельные господа, даже очень влиятельные, раз их совершенно частные деньги являются основой вашей страны, и они возымели желание распространить их по всему миру в качестве единственного платежного средства.

— Вы имеете в виду Федеральную Резервную Систему?

— Ее именно, представляющую не собственно США с его казначейством и министерством финансов, а консорциум частных банков, которые печатают свои собственные ассигнации, распространяя оные в обязательном порядке по всем странам мира. Я все понимаю, ничего личного, это бизнес — но с какого бодуна мы будем вести расчеты с частниками, и принимать к оплате их бумажки? У нас нет ни малейшего желания ходить на цыпочках перед заокеанскими банкирами — да и вообще, в нашем новом строящимся мире им совершенно нет места от слова «совсем». Мы своих под корень давно вывели, немцы тоже приступили к этому увлекательному занятию. Ничего тут не поделаешь, у нас социализм, мы его строим вполне серьезно, благо по суше не соприкасаемся с весомыми капиталистическими странами. И умирать за интересы деловых кругов Уолл-стрит и Сити категорически не желаем — это война была последней, когда немцы и русские убивали друг друга за интересы англосаксов. Третий участник нашего внутреннего соглашения — Япония, те еще сукины дети, но это для нас надежный союзник, иначе бы атомная бомба была бы сброшена не на Этадзиму, хотя предназначалась Хиросиме, а на какой-нибудь русский город, тот же Владивосток или Хабаровск. Мы все поняли правильно, Генри, так что немцам пришлось дать понять и вам, что безнаказанности не будет.

— Это было очень неожиданно, те, кто хотел напугать вас атомным оружием, сами оказались в потрясении. Сколько у вас их еще есть?

— Три боеголовки, Генри, у немцев, у нас пока нет. Но мы прикладываем максимум сил, при помощи Германии, чтобы через два года самим начать производить атомные бомбы — у нас «совместный бизнес», так сказать. Как видите, я предельно честен с вами, Генри, к тому же понимаю, что вас с Рузвельтом будут скоро отодвигать от власти, и очень скоро — дельцами зафиксированы убытки, и они жаждут компенсации. Просто эти люди не понимают главного — им придется или смириться с потерями, либо быть готовыми к новой, более разрушительной войне, в которой будет равноценный обмен ядерными ударами, страшный и безжалостный. Я этого не хочу, вы тоже — так что донесите до Уолл-стрит эту нехитрую истину — победить нас и навязать свои условия мира они не в состоянии, а вот погибнуть вполне возможно — никто из них в этом случае не уцелеет…

Китай на 1945 год представлял собой конгломерацию всевозможных зон влияния и оккупированных территорий, при этом охваченный жестокой междоусобицей. Так что под контролем гоминьдана был относительно небольшой регион (зеленого цвета и без всякой шрихтовки), все остальное режимом Чан Кай Ши вообще не контролировалось ни с какой стороны. Объединить распавшуюся страну можно было исключительно с помощью серьезной внешней силы — такая появилась на стороне коммунистов Мао Цзе Дуна (красные отметки) в лице Советского Союза, армии которого провели победную Маньчжурскую операцию, и все вооружение Квантунской армии передавшие «китайским товарищам»…

— Не нужно стараться взять ношу не для своих плеч, Генри, под ней можно согнуться. А если взять больше, то она просто раздавит — так часто происходит с людьми, что не могут правильно рассчитать собственных сил. Так что лучше вернутся к прежним договоренностям на счет «мировых полицейских» и придерживаться их по мере возможностей — проще говоря, они лучше всего подходят для того, чтобы зафиксировать достигнутые сторонами позиции, и при необходимости внести коррективы.

Маршал посмотрел на вице-президента Уоллеса — тому явно такой подход пришелся не по душе, но нужно было или принимать сложившуюся реальность, либо пересмотреть ее кардинально. Но последнее невозможно — оно означает войну, причем «ядерную» — у немцев есть три боеголовки, и свое преимущество они не упустят — могут шарахнуть «гросс-торпеден» по самым значимым портам восточного побережья Штатов. Или сбросят на Англию, что тоже не «зер гут» — и в Лондоне этот фактор теперь будут учитывать во всех расчетах. И насчет дальнейшей участи у Сити не будет неопределенностей — начнись новая война, особенно с их территории, и немцы превратят «непотопляемый авианосец» в «выжженную пустыню».

— Тогда лучше зафиксировать положение или на довоенном уровне, то есть вернутся к «статус кво». Но я так понимаю, в текущих реалиях ни Германию, ни Россию это категорически не устроит, иначе бы ваши страны давно пошли на мирное соглашение…

— Здесь сыграла свою роль неуступчивость вашей страны, Генри, и мистера Черчилля — я о требовании безоговорочной капитуляции. Да, именно так — но требовать у противника можно все что угодно, не ища точек соприкосновения. А потому не стоит удивляться, что немцы сделали определенные выводы, и тоже будут проявлять строптивость. И вы не в силах ничего сделать со страной, обладающей развитой промышленностью, передовыми в мире технологиями, ядерным оружием и теперь неиссякаемым источником ресурсов в лице моей страны, с которой заключен не только мир, но и союзный договор, включая его секретные статьи, о совместном противостоянии притязаниям так называемых «морских держав».

Теперь все было практически открыто названо своими именами — и услышанное американцу очень не понравилось. Мало приятного узнать, что две экономически развитые державы, совокупная промышленная мощь которых практически не уступает твоей стране, вошли в военный альянс. Причем последний имеет явное преимущество в сухопутных силах, подавляющее превосходство в танках, не уступает количественно в авиации, превосходя пока качественно, и при этом не дает тебе воспользоваться подавляющим перевесом в морских силах. И в этой ситуации нужно искать решение, которое бы устроило все стороны конфликта.

— Но если нельзя прийти к «статус кво», тогда можно остановится на взаимном признании занятых войсками территориях, пусть не де-юре, на это конгресс у нас никогда не пойдет, а де-факто.

— Удивительный подход, Генри — вы не признаете за Россией прво обладать своими территориями, которые двести лет входили в состав империи — я имею в виду Эстляндскую и Лифляндскую губернию, с тех дней, когда США в помине не было, вы тогда являлись колонией Великобритании.

— Но вы же сами провозгласили право наций на самоопределение, на основании которой проводите свою так называемую «деколонизацию»…

— Именно так, но это не дает права таким нациям угнетать другие народы на своей территории, проводя политику дискриминации и даже физического геноцида. Мы несколько раз поставили президента Рузвельта в известность, что местными жителями проведено массовое уничтожение евреев, причем без всякого на то участия германской военной администрации. На территории Прибалтики при этом проживает масса русских, часть из земель, тот же Двинский уезд Витебской губернии были переданы по итогам разрушительной для нас гражданской войны. И знаете, что первым делом стали творить эти «молодые нации» — присваивать себе чужое историческое наследие, переименовывая не ими построенные города, выселяя коренных жителей, запрещая им говорить на родном языке. Терпеть такое хамское поведение от бывших подданных Российской империи мы не будем — они составляют ничтожное меньшинство по отношению к нашему народу, и мы имели полное право защитить русских от их гонений. И учтите, Генри — эти народы никогда не имели собственной государственности, и, показав свою неадекватность существующим реалиям, не должны ее иметь в будущем. Расплата за устроенный другим геноцид является справедливым наказанием. Так какое право имеют американцы, сидящие на противоположном конце мира, указывать нам на нашу историю, каковая намного дольше, чем те полтора века существования США в сравнении с более чем тысячелетием России.

Кулик проявил «вспыльчивость», он ведь не политик, а военный, ему можно. Наглость заокеанских партнеров была запредельной — они лезли без всякого стеснения, стремились доминировать во всем.

— Мы несколько раз помогали США в трудные моменты вашей истории, когда вы противостояли с Англией, вы нам только в этой войне, с вашей помощью и развязанной. В Вашингтоне могут не признавать существующие реалии, но тогда пусть не пеняют, что и мы признавать их не будем в той же мере, включая вашу доктрину Монро. Так что выбор исключительно за вашей страной, Генри — зачем вам влезать сейчас в наши дрязги? Овладеть опорными точками на континенте мы вам не дадим, на все попытки тут же последует ответ — и мы станем далекими от заключения так нужного всем мира, к которому стремимся. Да и вообще, не думаю, что фермеру из Техаса или даже конгрессмену от Айдахо, есть какое-то дело до европейских стран, о существовании которых он даже не подозревает. Да и вообще сильно удивится, когда узнает, что у вашей страны там неожиданно появились интересы, которые приведут к огромным непредвиденным расходам.

Наступило тягостное молчание. Уоллес размышлял, маршал курил — а что еще оставалось делать. Стороны высказали претензии, позиции стали точно определены, и они категорически не «вдохновляли» на компромисс «высокие договаривающиеся стороны». Дельцов Уолл-стрита не устраивало предложение запереться в «Новом Свете», добровольно перейти к политике изоляционизма. У нее до войны было много сторонников, упорство которых Рузвельту удалось сломить. Германия и Россия не желали видеть США на континенте, и даже война их совершенно не пугала. Но договариваться нужно, а если стороны не готовы идти на собственные уступки, то значит нужно найти «козлов отпущения» — ритуальная жертва позволит прийти к компромиссу за чужой счет, и такое в истории не раз бывало…

Советские крейсера проекта 68-бис имели схему развитой броневой защиты, если не идеальную, то близкую по параметрам, превосходную в сравнении с английскими и американскими легкими крейсерами подобного типа, отвоевавшими в 1939–1945 гг. Одна только проблема — серийные «68» (К и «бис») построены лишь после войны, когда надобности в таких кораблях уже не было…

— Андрей Александрович, достройка наших легких крейсеров проекта 68 по «откорректированному» варианту идет согласно плану — в следующем году вступят в строй два корабля, еще три через год. Также достраиваются десять эсминцев проекта 30К, один корабль уже вошел в строй, на нем закончили установление башен главного калибра с универсальными 130 мм орудиями. Один эсминец находится на испытаниях, шесть войдут в строй в следующем году, еще три через год. Сразу после вступления всех этих кораблей в боевой состав флота, все отвоевавшие крейсера и эсминцы будут направлены на капитальный ремонт с последующим перевооружением на новые образцы зенитной артиллерии, которая настоятельно требуется для усиления противовоздушной обороны. На эсминцах «седьмого» типа будут установлены шесть спаренных установок 37 мм автоматических пушек и десяток 14,5 мм крупнокалиберных пулеметов. Легкие крейсера «двадцать шестого» типа получат по восемь 85 мм зенитных пушек в одинарных установках, десять «спарок» 37 мм автоматов, плюс крупнокалиберные 14,5 мм пулеметы. А вот 180 мм и 130 мм орудия главного калибра останутся прежними, будет только произведена замена лейнеров.

Главнокомандующий ВМФ адмирал флота Кузнецов говорил негромко, но уверенно, хотя в последнее время неоднократно проходил лечение в госпитале — война крепко поистрепала нервы моряка, хотя возраст едва перевалил за сорок лет. Но предвоенное время то еще было «чистилище», когда совершенно не знаешь, входя в кабинет Сталина, чем может закончиться это очередное посещение «хозяина». С маршалом Куликом работать не в пример труднее — и хотя не было страха за жизнь, в худшем случае вышибут куда подальше или разжалуют, но тот сильно недолюбливал флот, считая тот серьезной обузой для государственных финансов. Впрочем, с наступлением мира с Германией, и более того, заключением военного союза, Верховный главнокомандующий стал уделять намного больше внимания флотским делам, особенно кораблестроению, стараясь вникать в детали. Но при этом уже привел боевой состав Балтийского и Черноморского флотов в совершенное ничтожество, оставив исключительно учебные отряды и полностью ликвидировав береговую оборону как таковую.

Но тут выверенное политическое решение — врагов практически не осталось, а сопредельным с Германией и Россией странам было категорически запрещено иметь не только военно-морской флот как таковой, но вообще вооруженные силы, включая ополчение. Полностью разоружили не только европейские, но и североафриканские с ближневосточные государства, оставив тем только военизированные полицейские формирования. И это абсолютно правильные договоренности — никто теперь не будет послушной игрушкой в руках англо-американских капиталистов.

Все внимание теперь уделялось Северному и Тихоокеанскому флотам. Но особенное флотилии Красного моря, которая базировалась на Массауа и Джибути. Эти гавани, отобранные у итальянцев и французов, были переданы эфиопскому императору, и в свою очередь арендованы у него на девяносто девять лет за чисто символическую плату. Туда уже перевели эскадру с Черного моря, состоящую из легких крейсеров «Сталин» и «Фрунзе», лидера «Ташкент» и четырех оставшихся «семерок», к которым добавился единственный новый эсминец. В сравнении с кригсмарине, что контролировала выход в Атлантику через Гибралтар и всю северную часть Индийского океана, силы немощные, но рационализм маршала Кулика вполне понятен — если есть союзник, готовый взвалить на себя все расходы, то почему бы этим не воспользоваться. Особенно в ситуации, когда средства требуются на восстановление промышленности, разрушенной войной.

Это особенно видно на состоянии флота, состав которого все последние годы пополнялся исключительно кораблями 3-го и 4-го рангов — малыми тральщиками, канонерскими лодками и сторожевиками, «шхерными» мониторами, бронированными «морскими охотниками», малыми десантными кораблями, построенными по типу американских. Крупные по тоннажу корабли не закладывались всю войну, достраивали только то, что успели заложить, главным образом на Тихоокеанском флоте. Да еще доводили до готовности подводные лодки, но тех было очень мало даже для компенсации потерь. А вот убыль в корабельном составе была чудовищной — погибли все три линкора царской постройки, и с ними четыре крейсера, правда, заложенных еще до начала прошлой мировой войны. Счет погибшим эсминцам и подводным лодкам шел на многие десятки — гибель кораблей была массовой, причем исключительно от авиации и мин, плюс несколько случаев торпедирования германскими субмаринами. И теперь оставшиеся в строю корабли проходили модернизацию по опыту войны, получая из Германии всевозможное оборудование, включая радиолокационные станции. А заодно осваивали поставки союзников — возвращать радары, радиостанции и все прочее никто не собирался. Хотя крупные корабли, водоизмещением свыше пятисот тонн, судя по всему, придется вскоре отдавать США и Англии — а это три линкора, два тяжелых и четыре легких крейсера, не считая трех десятков эсминцев, фрегатов и корветов, плюс дюжины британских субмарин. Пусть все эти корабли далеко не новые, линкоры вообще ровесники погибшим «севастополям», но служба на них, причем с участием в боях с японцами, наглядно показала техническое отставание отечественного от американского кораблестроения. Жалко, но иного выхода нет — мир вскоре будет заключен, и придется полностью выполнять прежние договоренности с бывшими союзниками.

Однако сейчас над модернизацией советских кораблей работают германские специалисты, их помощь неоценима — немцы крайне дотошно относятся к работе. Они же помогают в закладке и строительстве новых крейсеров и эсминцев, и выполняют бесперебойно все заказы на необходимые материалы — так что помощь неоценимая. Впрочем, немцы стараются для самих себя, о чем Николай Герасимович сразу напомнил Жданову.

— В этом году заложили первые подводные лодки германского «двадцать первого» типа, при помощи наших немецких коллег, — все же язык пока не поворачивался именовать бывших врагов «товарищами». — Пока четырнадцать, но в течение двух лет будут заложены остальные сто четыре субмарины. Из них половина наша, остальные передадим кригсмарине. Почти по три десятка подводных лодок предназначены для состава Северного и Тихоокеанского флотов, этого вполне достаточно для обороны нашего побережья и действий в арктических водах. Но меня беспокоит одна проблема…

Эсминцы «тридцатого» проекта (десять «К"и семьдесят "бис) были построены самой крупной серией в российском и советском флотах. Это были первые советские корабли, способные "выглянуть» в океан, обладавшие мореходностью и существенной дальностью плавания. Кроме не «универсальной» артиллерии главного калибра, они имели «неустранимый» недостаток — просто «опоздали на свою войну», как и крейсера проекта 68…

— Теперь, Андрей Александрович, пусть Молотов ведет переговоры с американцами, он с них «кровушки» попьет. Да и немцы упрутся…

Маршал хмыкнул — лететь в Мадрид ему совершенно не хотелось, тем более переговоры изначально условились проводить без присутствия военных — ему и Гудериану путь пока закрыт, чтобы не «бряцали там оружием», фигурально выражаясь. Их позицию американцы «прощупали», и теперь решили договориться с «гражданскими», только с Молотовым у них этот номер не выйдет, Вячеслав Михайлович всегда ведет переговоры, жестко соблюдая данные ему инструкции, от которых не отступит. И если с самого Кулика еще можно было что-то выбить, то здесь «дохлый номер», как говорится получат от бублика дырку и от жилетки рукава.

— Хотя в принципе существующая диспозиция нас полностью устраивает — на западе мы полностью прикрыты «Евросоюзом». На севере кригсмарине держит побережье Норвегии и проход в Баренцево море между Нордкапом и Шпицбергеном — какое-либо появление Ройял Нэви или американцев в нашей Арктике практически исключено. У немцев во фьордах полно субмарин, там же тяжелые крейсера и броненосцы береговой обороны, и главное — сеть радарных станций и реактивные самолеты, в том числе и наши эскадрильи. Любое нападение противника будет отражено с большими для него потерями. Впрочем, и нам прорыв в Атлантику по возможности перекрыт — Гренландия, Исландия и Фарерские острова заняты американцами и англичанами под свои базы. Они так стараются обезопасить свои коммуникации хотя бы с северного направления, потому что южное перекрыть не в состоянии. Азорские острова за немцами — а это такой плацдарм в середине Атлантики, что переоценить их значение трудно.

Кулик прошелся по кабинету — теперь, судя по всему, «лед тронулся», и линия разграничения пройдет по принципу «кто что занял, тот этим и владеет». Версальско-Вашингтонская система рухнула окончательно и бесповоротно, сейчас происходит ее окончательный слом. И нужно закрепить собственные позиции на этой трудной дороге к миру.

— Выход в нашу Арктику с востока через Берингов пролив мы перекрыли наглухо. Американцы не будут иметь возможности для создания авиационных и морских баз на Алеутских островах — приближения к Камчатке не потерпим. С востока нас прикрывает Япония, выполняя те же функции, что и германия. Южное направление не беспокоит — мы собственными силами перекроем проливы в Красное море и Персидский залив — для этого есть минные заградители и береговые батареи, множество торпедных катеров, которые как раз наиболее пригодны для тамошних вод. Индия будет независима, на Цейлоне немцы, Бирма под влиянием японцев — так что подходы к нашей «зоне влияния» надежно закрыты. И это все — мы не имеем никаких прямых точек соприкосновения с противником, за исключением Аляски, но там нет смысла вести ожесточенные кампании — у нас пока нет сильного флота, у американцев отсутствует армия, и нет значительного превосходства в авиации. Так что война между нами и англосаксами напрямую фактически исключена, а это дает немалые возможности, как для политического и геостратегического доминирования, но и для экономического развития, что имеет первостепенную важность, особенно в нынешней ситуации.

— С Китая, как я понимаю, Григорий Иванович, «четвертого полицейского» в нынешних условиях не выйдет?

— Да и в прошлом ханьцы не играли особой роли — для этого нужно иметь должный уровень агрессивности, а китайцы его лишены. Их постоянно кто-то захватывал — и до монголов это было, и после монголов, потом маньчжуры. Именно захватчики, покорившие собственно Китай, и расширяли пределы Поднебесной. А сейчас все покоренные ими народы отпали, и большей частью примкнули к нам — они чужды ханьцам, прекрасно это понимают, как и то, что тех их со временем ассимилируют. Именно так — не Англия «мастерская мира», а Китай — в былые времена процветания он давал половину земной продукции. И соответственно вел торговую экспансию, пользуясь богатством, но сейчас это невозможно. С севера зависимые от нас Маньчжурия и объединенная Монголия, с естественной исторической границей в виде «великой стены». А также восточный Туркестан, отделенный пустыней Гоби, и населенный чуждыми по религии уйгурами и дунганами. С юга-востока горный Тибет, который должен пребывать независимым от кого-либо — нас власть далай-ламы вполне устроит. Бирманцы, тайцы и вьетнамцы к собственно китайцам плохо относятся, особенно последние, да к тому же этой неприязнью японцы сейчас воспользовались — вот это и есть «четвертый полицейский», вернее «пятый» по счету, так будет правильно.

— Ну да, — отозвался Жданов, — Штаты и Британская империя с одной стороны, мы, Германия и Япония с другой. И у каждого своя «сфера влияния», пусть и не на все страны раскинутая.

— Не совсем так — в нынешней ситуации немцы и японцы «любые мозоли» англосаксам оттоптали. И какого-либо плотного взаимодействия между ними не будет, ни сейчас, ни в будущем. А вот у нас несколько иная позиция — мы теперь вроде «вечного посредника», или «третейского судьи». Так что хоть «совет безопасности» созывай, в таком случае и ООН не помешает, надо вполне официально «новые правила» утвердить. Мы на эту тему не раз говорили, а сейчас как раз момент и наступил.

— Я Молотову немедленно напишу, письмо самолетом отправим. Действительно, случай вполне подходящий, можно на переговорах тему поднять. А там посмотрим, как к нашему предложению отнесутся.

— Вариантов много, Андрей Александрович, англосаксам надо «крылышки подрезать» постоянно, не давать им взлететь. Для этого любыми средствами пользоваться можно, чтобы не дать влияние за пределы их «языковой среды» распространять. Если удастся их «запереть», то через столетие, весьма вероятно, другой мир наступит, в котором не придется решать вопросы авианосцами, самолетами и танками, и не размахивать «ядерной дубинкой». Хотим мы этого, или не хотим, но победит в этой долгой войне та сторона, что сумеет планировать будущее на полвека вперед. А то и вообще на следующее тысячелетие — для истории это короткий промежуток. Но как добиться результата, который мы сами не совсем ясно представляем — вот в чем проблема. Тут предвидеть будущее нужно, исходить не из сиюминутных интересов, а в глобальном масштабе, так сказать — а этого я не знаю.

— И мне неведомо, и другим тоже, — хмыкнул Жданов, — но это не означает, что мы не должны стремиться у цели. Главное, ее правильно выбрать, потому что любая наша ошибка, которую мы с тобой сейчас сделаем, может серьезно изменить то самое будущее, в котором будут жить потомки…

Такова реальная картина доминирования в «глобальном» мире 21-го века того или иного языка с количеством его «носителей», как №естественных", так и «принявших»…

— Денежки особый счет любят, теперь выведенные из оборота копеечки с гривенниками снова в дело пойдут, с новыми полтинниками.

Григорий Иванович внимательно рассматривал бывшие в обороте монеты, которые правительство решило не выводить из оборота — чеканка новых медных монет по всем расчетам должна обойтись гораздо дороже возможной прибыли. Поэтому «мелочь» весь год сознательно изымалась из обращения, мешками, складируемыми в госбанке — на сей счет было отдано категорическое указание правительства. Ее уже фактически не встретить — тут свою роль сыграло катастрофическое обесценивание монеты в годы войны. Сейчас при покупках в государственных и коммерческих магазинах счет главным образом шел на бумажные рубли, лишь изредка появлялись в расчетах медно-никелевые монетки, достоинством в десять копеек, так называемые гривенники, а также 15-ти и 20-ти копеечные монеты из того же сплава. Но они опять же исчезали гораздо быстрее, чем появлялись.

Так что изъятие монеты не вызвало никаких протестов, возможно какая-то масса останется на руках у населения, но там счет пойдет на проценты, максимум семь-восемь, по расчетам министерства финансов, в худшем для казначейства случае, десять — фактически не о чем, можно списать на «усушку». Процесс это был целенаправленный — функции разменной монеты взяли на себя «шахтер» и «колхозник», в первом случае рублевая купюра, еще довоенная. А были еще в обороте «красноармеец» в три рубля, и «летчик» — пятирублевого достоинства. Но год тому назад появился «колхозник», вообще 25-ти копеечного номинала купюра, небольшая по размерам, презрительно именуемая в обиходе «четвертаком» или «маркой». По крайней мере, стоимость ее выпуска обходилась намного дешевле, чем чеканка монеты, на которую требовался дефицитный и дорогой в сравнении с бумагой металл, а «колхозника» даже не пытались подделывать. У фальшивомонетчиков, куда без них, несмотря на все страшные кары, прописанные в Уголовном Кодексе, в ходу были только червонцы с портретом Ленина.

Введение новых рублей, вот уже полгода печатаемых на «Гознаке», должно было вывести из «теневых» накоплений огромную массу денег. По тому же «грабительскому» курсу один к десяти, который утвердили в 1947 году, стремясь простым «волевым решением» просто конфисковать как «наличные», так и суммы свыше трех тысяч рублей, лежащие на сберкнижках. При этом цены оставались тогда прежними, причем по курсу произошло сближение «государственных» с «коммерческими», с одновременной отменой карточной системы. Причем, правительство и не думало скрывать расчет уменьшить денежную массу посредством очередного ограбления народа, потому и последовали несколько лет в подряд знаменитые сталинские «снижения цен». Сейчас их не будет — стоимость товаров стала фиксированной, «пайковые» цены быстро настигли «коммерческие», после того как их летом «отпустили», так что существование последних уже не требуется. Теперь поднимать при необходимости будут зарплату, и то не всем категориям трудящихся и очень дозировано. Обмен купюр также произведут из курса один к десяти, но при одновременном снижении цен на товары в два-три раза — грабеж, конечно, но не настолько открытый как раньше, не с повышением, а снижением цены, благо товаров стало ощутимо больше.

Эта денежная реформа необходима для обеспечения приемлемого курса рубля, идентичного с рейхсмаркой — тут надо исходить из общих интересов, особенно если потом вводить «золотое наполнение». И ничего тут не поделаешь, каждый шаг вынужденный, война привела к всеобщему разорению и тотальному обнищанию, так что выход все же необходимо было найти — за десять лет обстановка потихоньку станет нормальной, начнет подниматься уровень благосостояния. По крайней мере, по немецкому предложению рабочие будут получать в столовых «улучшенное» питание, причем дважды, не только обед, но и по окончании трудовой смены. Домой хоть голодными приходить будут, а по пути на сытый желудок можно будет труженикам и в «рюмочную» заглянуть при необходимости.

— Да, впечатляюще выглядят, и РСФСР везде указано — вполне подходит. Потом уже можно будет к «России» повсеместно переходить, благо удалось произвести «воссоединение» окраин.

Кулик пожал плечами, рассматривая новые купюры, которые в принципе сохраняли привычный «пореформенный» облик, но не образца 1947 года, а 1961 года, привычный для него, с видами московского Кремля. Удалось навязать именно свое видение, и Жданов пошел навстречу — ему тоже понравилось. Единственное отличие — все надписи исключительно на русском языке, а вместо СССР везде аббревиатура РСФСР, которая стала повсеместной еще с сорок третьего года, когда начался «процесс консолидации». Бывшие союзные республики, такие как Украинская и Белорусская вошли в состав отдельными губерниями, «укрупненными» областями, благо имели «правительства в изгнании» как выразился на этот счет Черчилль. Прибалтика и Молдавия, в виду малой территории и населения, и той добровольной помощи, что оказали нацистам, получили тот же статус, который имели до революции. На другой основе включили в состав РСФСР Грузию и Армению — в качестве автономных областей, как и Казахстан. А вот Азербайджану дали возможность объединиться, понятно, под чьим патронажем, заодно решив проблемы взаимоотношений по Карабаху с армянами в будущем раз и навсегда. Да и Карс с Ардаганом вернули, и заодно территорию понтийских греков. А еще заняли войсками Константинополь с восточной Фракией и Ионией, и отдавать их никому не собирались, как и передавать — не хватало в будущем сепаратизм поощрять. Право на развитие собственной культуры и языка имеют все народы, оно в конституции прописано, но вот насчет политического «наполнения» шалишь — «заигрывания» закончились. Пока остается нереализованной «туркестанская программа», но всему свое время. Никуда они из состава «Союза» уже не выберутся — благо произошла такая трансформация СССР, что в былые времена и представить трудно…

— Ничего, купюры вполне достойные вышли, теперь навсегда останутся — немцы свободный размен рублей на «евромарки» начнут, один к одному, копеечки к пфеннигам. Все же экономисты у них сильные, наши бы «дров наломали», а так вроде бы благопристойно выходит. А полтинник вообще на заглядение вышел, юбилейный.

Григорий Иванович покрутил привычную для себя монету с видоизмененным гербом. На оборотной стороне был не знакомый вождь «с протянутой рукой на одиннадцать часов», а сцена братания трудящихся с соответствующей надписью на русском и немецком языках, что в его времени была припевом к одной популярной песенке… Советские купюры выпущенные по реформе 1961 года — и срок для них был отведен всего в двадцати пяти лет, в течение которого цены в магазинах были, в основном, неизменны. За годы «перестройки» произошло стремительное обесценивание, появились «бумажки» в 200, 500 и 1000 рублей. Но это было только начало, пройдет несколько лет и в обращении появятся ассигнации с пятью нулями за цифрой номинала…

— Двигатели АШ-82ФН и АШ-63ИР хорошо отработаны в производстве, и мы их будем производить дальше для оснащения транспортных самолетов. Первый устанавливается на пошедший в серию ИЛ-12, выпуск которого в следующем году планируется довести до полусотни машин ежемесячно, с учетом потребностей «Люфтганзы». Второй двигатель ставится на модернизированный конструктором Антоновым ПС-2, который впредь будет именоваться АН-2. А вот транспортник ЛИ-2 под этот двигатель в следующем году прекратим делать — как и все поставленные нам «дугласы», он будет эксплуатироваться как можно дольше, благо производство моторов продолжается. Конечно, не в таком количестве, как раньше, но по полторы-две сотни в месяц будем делать, может и больше, по потребности, с учетом пожеланий наших немецких товарищей. Но уже не для военной авиации — время поршневых моторов, Григорий Иванович, закончилось, будущее связано исключительно с реактивной авиацией, с двумя типами новых двигателей, обладающих нужными нам характеристиками…

Кулик слушал внимательно, делая пометки в блокноте. Смушкевич докладывал уверенно, не заглядывая в записи — главком ВВС прекрасно знал ситуацию, и постоянно летал в Германию.

— Немцы сейчас работают над турбовинтовыми двигателями большой мощности, а это позволит, кроме оснащения частей нашей стратегической авиации новыми бомбардировщиками, ставить их на транспортные и пассажирские дальние магистральные самолеты, способные выполнить перелет до Владивостока с одной промежуточной посадкой, а не с шестью, как недавно продемонстрировал ИЛ-12. Для полетов над европейским континентом дальности у него хватает, но не для перелетов по Сибири и Дальнего Востока с Туркестаном — слишком велики пространства.

Кулик только хмыкнул, ничуть не удивившись. Большой дальности полета от самолета, пусть в полтора раза более тяжелого, чем ЛИ-2, ожидать не стоило. Да и «дугласам» преодолеть такое расстояние было не по силам — перелет длился сутки, с еще большим количеством промежуточных посадок. Даже «летающим крепостям», специально приспособленным к таким перелетам, требовалась дозаправка в Омске, сам не раз на них имел удовольствие по этому маршруту в Хабаровск или Харбин отправляться.

Смушкевич занимался транспортными и пассажирскими самолетами исключительно по службе — все новые машины проходили «обкатку» в военной авиации. К тому же по договоренностям с Берлином производство этих машин брала на себя исключительно советская сторона, отправляя их в Германию — «камераден» не стали озадачиваться выпуском, только направили собственных специалистов на помощь, которая действительно была оказана. Но в свою очередь обратным потоком пошли «шторхи» — немцы привлекли к строительству этой легком машины своих европейских «вассалов» — выпуск этой надежной и неприхотливой многоцелевой машины шел по нарастающей. Вот такая уже сложилась «кооперация», к сожалению, приходилось признать, что на большее не стоило рассчитывать. Но делалась все возможное, только дело в том, что эти самые возможности были ограничены, несмотря на серьезную технологическую помощь.

— С германскими конструкторскими бюро мы установили полное взаимодействие. Уже есть общие проекты дальнего и фронтового бомбардировщиков, мы берем на себя разработку планера с расчетами конструкции, немцы поставку двигателей и большей части технического оборудования. Думаю, в следующем году к лету будут произведены первые полеты. Рейхсмаршал Гудериан всех торопит — «арадо» теряет свои преимущества, у американцев появились свои реактивные истребители, которые постоянно совершают облеты английского побережья.

— Ничего удивительного, Яков Владимирович — они умеют работать быстро и должные выводы еще весной прошлого года сделали. Немцы их опережают только потому, что сделали большой задел на будущее тогда, начав первыми выпуск реактивных истребителей. Теперь англосаксы сокращают отставание, и сделают это быстро — у их промышленности огромные возможности. Вот только их реализация в условиях «мирного неба» дело затратное и затруднительное — штаты ВВС огромные, чрезвычайно раздутые, на вооружении находятся многие тысячи морально устаревших самолетов, которые в случае продолжения войны будут нести огромные потери. Ладно бы собственно машины — но подготовленных летчиков. И девать эту прорву самолетов некуда — никто из «латиносов» не купит, у них хронически денег нет, возможна только «безвозмездная передача». Союзников в Европе, кроме англичан, не имеется, плюс доминионы Британской империи — но там точно такие же насущные проблемы. Тут нужно договариваться и приостанавливать военное производство лет на десять — мы сами его с немалым трудом тянем. Одно хорошо — нам с немцами «обновлять» свой состав гораздо легче, мы еще с прошлого года предприняли меры по сокращению или прекращению выпуска поршневых самолетов. Так что, думаю, американцы этот вопрос на переговорах с Вячеславом Михайловичем Молотовым обязательно поднимут. Тогда войны точно не будет в ближайшем будущем.

Григорий Иванович хотел добавить, что вероятность такого сценария едва десять процентов, но не сказал, памятуя о «сглазе». Недаром в ходу есть одна поговорка — «не говори „гоп“, пока не перепрыгнешь». К тому есть один очень значимый фактор, который американцы сейчас начнут всерьез учитывать — это касается US NAVY, в котором кораблей больше, чем у всех стран мира вместе взятых. Основа этой армады ударные авианосцы, но вся штука в том, что «хелкеты» в качестве основного истребителя палубной авиации малопригодны. Торпедоносцы «авенджер» и пикировщики «хеллдайвер» тихоходны, скорость на уровне четырехсот километров в час — против японцев уже воевать не могут, уступают по ТТХ. Заменить эти машины можно только со временем, слишком их много выпущено. А вот с «аэродромами» под новые самолеты проблемы возникнут немалые — нужно менять катапульты на более мощные, и вообще проводить дорогостоящие модернизации двух десятков кораблей этого типа, включая также и те, те, что уже находятся на достройке. Тут даже богатая Америка не потянет — слишком много навалилось хлопот, причем с одновременным решением.

Но главное — Вашингтону сейчас настоятельно необходимы ядерные бомбы, сейчас они себя чувствуют весьма неуютно, потеряв уверенность в завтрашнем дне. Это в той реальности после Хиросимы и Нагасаки они могли высокомерно поглядывать на СССР и все другие страны мира, скопом взятые — половина мирового производства за США, все кругом должны на много лет вперед, промышленность заказами обеспечена на долгие годы. И с европейскими конкурентами покончено в рамках «воздушного наступления», в ходе которого разбомбили все значимые заводы. А предприятия СССР, которые не успели толком эвакуировать, находятся в руинах.

Однако сейчас ситуация кардинально отличается от той — позиции «объединенной Европы» чрезвычайно сильны, и промышленность Германии величины соответствующей. Если к ней отечественную экономику добавить, плюс сателлитов, то, как раз равенство и получится, а там американцы только отставать начнут, потому что дивиденды с этой мировой войны не получены и не просматриваются, придется фиксировать убытки, что сразу же сказывается на рынке, курс акций падает. К тому же если произведенный товар не нашел себе сбыта — а для вооружения нужна война — то проблем с утилизацией будет множество. Так что за океаном вполне может кризис грянуть, пусть не новая «великая депрессия», но малоприятного для дельцов Уолл-стрит…

Промышленность США получила крайне резкое и серьезное развитие в годы двух мировых войн, на нее выделялись из казны и банков огромные средства. А после подписания «всеобщего мира» Штаты всегда оставались в большом «профиците», и при этом самым крупным заимодавцем в мире, которым все были должны, и очень много — золото уходило за океан тысячами тонн. Вот так — не прошло и полвека с момента взрыва броненосца «Мэн» на рейде Гаваны, и начала испано-американской войны, как на первое место в мире, его единственным гегемоном вышли бывшие британские колонии «Нового света», чья независимость насчитывает времени чуть больше, чем полтора века. Так что вопрос о развязывании мировых войн нужно ставить в сочетании с одной латинской фразой — «cui bono»?

— Занятная цифирь выходит, Андрей Александрович, если с ней внимательно поработать. Судя по всему, немцы стараются всячески упрочить свое главенство в «Евросоюзе», при этом накрепко к себе привязывая промышленные предприятия. И планируемые показатели впечатляют — они такие же, как у нас будут, и это с учетом «присоединенных» восточноевропейских территорий и Маньчжурии. Но сразу видно, что все их показатели без поставок нашего сырья ничего не стоят, внутренние резервы крайне ограничены.

Кулик хмыкнул, рассматривая таблицы, представленные Вознесенским — все убористо раскидано россыпью цифр по строчкам, предельно конкретно, в полном соответствии с той самой плановой экономикой с ее пятилетними планами, на период с 1946 по 1950 года. То, что будет к концу года по факту, темпы прироста по плану и показатели в конце пятилетнего плана. И глядя на все это можно сделать один вывод — есть две промышленно развитые державы Германия и Россия, идущие далеко позади них по основным экономическим показателям Франция, Италия, Испания и Япония, и остальные страны, попавшие в зону «совместного владения». Но даже все совокупное производство «союза» пока не дотягивает до установленного американцами «великодержавного стандарта».

Достаточно посмотреть на колонки с добычей нефти, тут у Германии положение крайне скверное. Едва зацепились за аравийскую нефть, которую вобще-то в сорок первом году начали добывать американцы — счет идет едва на пару миллионов тонн, плюс еще миллион отобранных от английских подвассальных эмиратов, и этого ничтожно мало. Пользуются сейчас румынской и иракской нефтью в неполном объеме, примерно по четыре миллиона тонн, и активно начали добывать иранскую нефть, причем в примерно равном количестве, восстановив ряд промыслов. Но то по «совместному» соглашению — только на время первой послевоенной пятилетки, а там произойдет перераспределение в рамках существующего «союза».

Однако через пятилетку общая добыча нефти с Ближнего Востока будет увеличена в три, а то и четыре раза, за счет именно аравийской и иранской нефти, промыслы в Киркуке и Плоешти только выйдут на довоенный уровень. Так что все пойдет вверх по нарастающей линии — с пятнадцати миллионов тонн нефти сейчас до пятидесяти семи через пять лет. Аравийской станет до десяти-двенадцати миллионов тонн, добыча персидской перевалит за тридцать с лишним миллионов тонн, прямо-таки «взрывной» рост. Если сравнить с добычей на бакинских и северокавказских нефтепромыслах, то впечатляет. Там ведь до войны добывали чуть меньше тридцать миллионов тонн, и хотя объемы чуточку сократилась, но уже выходят на довоенный уровень. И все — ступор, представленные расчеты говорят об одном, добыча нефти на западном побережье Каспия начнет уменьшаться, но если начать развивать промыслы на восточной стороне моря, то вполне можно компенсировать общие объемы. Так что ситуация с главным энергоносителем не такая и плохая, вполне приличная даже, переработка потихоньку отлаживается — в войну с американской помощью, сейчас очень сильно «вписались» немцы. Вот только если сравнить с американскими показателями, добавить к ним подконтрольные корпорациям Мексику и Венесуэлу, то станет плохо. Там добывается в совокупности что-то около трех с половиной сотен миллионов тонн нефти, если верить цифрам, а сомнений в их реальности нет.

Так что в Берлине стремятся всячески сократить этот колоссальный разрыв, и стараются из кожи вон вылезти, но нефть Ближнего Востока не вернут Англии, ни тем более США. Штаты буквально требуют передачи ее обратно — мол, деньги вложили, надо бы и возвернуть.

Только хрен у них что выйдет — в рейхе сообразили, какие можно получить головокружительные перспективы для развития экономики «социалистического Союза», Гудериан ведь прекрасно осведомлен о будущем, и знает про ОПЕК, про ливийскую и алжирскую нефть. Так что лет через двадцать США со своими экономическими показателями будут едва на уровне, а то начнут отставать, не выдержав напряженной гонки. Да и в России показатели существенно поднимутся через пятилетку — произойдет вполне реальное удвоение, может чуть больше, но добыча к шестидесяти миллионам тонн точно подойдет, и близко. А там будет увеличиваться с нарастающими темпами — а это приведет ко многим качественным изменениям, уголь по своей отдаче не идет с ней ни в какое сравнение. И другого сырья требуется добывать как можно больше — железной и медной руды, марганца и никеля, фосфатов, глиноземов и всего прочего, всячески увеличивать производство электроэнергии. Да и золото нужно, куда денешься от «презренного» металла, который со времен фараонов всегда в цене.

— Интересная ситуация — всего две пятилетки, и по многим показателям, даже совместно взятым, мы только достигнем нынешних показателей американской экономики, у которой за войну общие объемы значительно возросли. Правда, неизвестно насколько Штаты увеличат собственное производство за тот же период, может быть и кризис, который им «обвалит» показатели. У нас, по крайней мере, двойной рост точно произойдет — страна вернулась к мирной жизни, везде требуются рабочие руки. У немцев та же ситуация, да и по Европе в целом. Одно хорошо — недоедания теперь не будет, не говоря про голод. Я даже попросил Молотова распорядиться бобы с фасолью из Маньчжурии в Японию потихоньку отправлять — вот там ситуация с продовольствием кризисная, у них неурожай риса. Отправим еще зерно, рыбу разрешили ловить в Охотском море по увеличенным квотам

— Помочь надобно, куда без этого — все в долг запишем, позже все выплатят до марки, до рублика, куда им деваться с подводной лодки. Японцы сами по себе хорошие работники, думаю, к концу следующего года они в себя потихоньку придут. Тем более, военное производство свернули — и так разорение тотальное повсюду, а у них хуже всего. Но сахар в Германию исправно поставляют, хлопок и шелк, каучук тот же, олово. Хоть что-то — с паршивой собаки шерсти клок и то пригодится.

Григорий Иванович усмехнулся — восточный сосед находился в «подвешенном» состоянии, целиком стал зависимым от «союза», в который демонстрировал отчетливое намерение вступить. Так что ничего удивительного в этом нет — понимают самураи, что в одиночку им не выжить. И не с Америкой тягаться — Штаты просто раздавят. А втроем отбиться вполне можно, что и было недавно наглядно продемонстрировано…

По материалам этой таблицы хорошо видно какую роль сыграла проведенная в СССР индустриализация. Но успех не будет так выразителен, если взять в расчет время «великой депрессии» с последующим выходом США из кризиса. Но в годы войны произошел «обвал» советской экономики с одновременным значительным ростом промышленности Штатов. И лишь только к концу сталинского периода разница в показателях между странами стала медленно выправляться…

— Разговоры о том, что, будучи вместе с вами членами Государственного Комитета Обороны, товарищи Жданов, Молотов и Каганович, а также маршалы Советского Союза Тимошенко, Василевский и Смушкевич, фактически узурпировали власть в стране, идут давно, как я докладывал вам раньше, Григорий Иванович. Основными выразителями этих «идей», скажем так, являются два действующих члена Политбюро — Андреев и Маленков, и примкнувший к ним член Президиума Верховного Совета Булганин, которым удалось вовлечь в свою «антипартийную группу» следующих по списку «товарищей». Среди них, как видите, есть немало военных, в том числе маршалы Советского Союза Ворошилов и Жуков. Вот выписки из «наблюдательных дел», которые ведутся по прямому указанию товарища Жданова.

Председатель КГБ генерал-полковник Меркулов положил перед маршалом Куликом листок, на котором в строчку, с первого по семнадцатый номер, были перечислены заговорщики без всяких кавычек. И пододвинул толстую папку, на которой были аккуратно завязаны тесемочки, и написан цифровой код, понятный только всем посвященным в материалы дела, разраставшегося с каждым днем. И нечего тут не поделаешь — внутрипартийная борьба шла с первого дня Советской власти, а сейчас вышла на иной уровень — уже на государственном уровне, на тех постах, которые занимали бывшие партийные деятели, лишившиеся своего прежнего положения. Ведь руководство ВКП(б), за последние полтора года было фактически отодвинуто от реальных рычагов управления, как с самой партией, так и с разросшийся структурой бывших наркоматов СССР, ставших министерствами РСФСР. А такой резкий «разворот» с «интернациональных» на «национальные» позиции, не мог не вызвать серьезного раздражения и недовольства многих руководителей. Ведь они считали себя в упраздненных республиках почти полновластными властителями, страшась только гнева покойного «хозяина», а тут одномоментно потеряли власть с положением, оказавшись по сути «губернаторами». Да и свои национальные «квартирки» перестали быть «вотчинами» — в условиях войны «обратная интеграция» проводилось жестко. К тому же изменилась сама концепция «Союза» — Германия с Россией, плюс все остальные страны, попавшие в «сферу влияния».

Так что внутрипартийная борьба закономерно обострилась в условиях перемирия, теперь можно пересмотреть роль ГКО, что вовсе не собирался выпускать власть и возвращаться к привычным довоенным схемам. И столкновение стало неизбежным, «новшества» многим не понравились. Но тут было и другое — оппозиция явно имела внешнюю поддержку от бывших союзников — США и в большей степени из Лондона.

В свое время после жесткой «чистки» высшего аппарата НКВД удалось отвести вполне реальную внутреннюю угрозу и выявить множество «интересного» из разряда такого, что проливало свет на причины поражения в сорок первом году. Конечно, тогда все равно «огреблись», но не так кошмарно, как произошло в той реальности. Понятно, что англичанам очень нужна была скорая война между Германией и СССР, и они приложили немало усилий для ее развязывания, благо «подсадок» в приближенных к высшему руководству имели достаточно по обе стороны, включая как разведку с контрразведкой, так и пресловутых «агентов влияния».

Проще говоря, еще с конца десятых — начала двадцатых годов крепко ими «засорили» как Советскую Россию, так и Веймарскую республику. В условиях революционного лихолетья в этом нет ничего удивительного, когда многое «продавалось» и «покупалось», особенно у «идейных товарищей», которые очень хотели улучшить свое положение в правящей группировке, не забывая о своем личном «благосостоянии». «Засоренность» вражеской агентурой оказалась немаленькой, да что там — местами очень даже внушительной, порой кишели червями в навозной куче. Особенно в распущенном Коминтерне сверху донизу хватало с избытков враждебного «элемента», стоило только хорошо «вглубь копнуть».

И это после всех «зачисток», которые проводило ОГПУ-НКВД во времена Ягоды, Ежова и Берии, после «великого террора» партийного и государственного аппарата. Действительно, «свято место пусто не бывает», или как говорят порой, что «одно лечим — другое калечим». Порой возникало ощущение, что «чистку» затеяли именно с тем, чтобы привести к реальным рычагам власти «агентов влияния», которые будут следовать указаниям из-за границы, при этом оставаясь неразоблаченными в силу своего высокого статуса и занимаемого в государстве положения.

— «Пошли на сговор с германскими фашистами, которые „перекрасились“ для спасения собственной шкуры».

Кулик покачал головой, читая строки из придвинутой папки. В целом верно, «переобулись» в нужную минуту «камераден», и даже тапки на «лету» с ног не свалились. И что дальше — прикажите с немцами воевать до посинения в угоду интересам англичан и американцев?

Тут или глупость первостатейная, либо «агент влияния», которого просто не заподозрили в свое время — а таких кадров множество, англичане всегда старались работать на «перспективу», и постоянно «вели» нужных им людей на «повышение». Да и сейчас возможности имели немалые — много у них таких было, еще в гражданскую войну завербованных.

— «Это не интернационалисты, а великорусские шовинисты, которые опять создают империю, не обращая внимания на чаяния других народов, порабощенных царизмом. Они отошли от курса Ленина-Сталина, пойдя на преступный сговор с германскими империалистами, которые стали коммунистами. И вместе с тем именно они фактически упразднили Союз ССР, забрав от него власть и передав ее исключительно в распоряжение РСФСР».

Маршал хмыкнул — за громкими словами «имярек» скрывалась не убогость мышления, тут все гораздо хуже. В наблюдательном деле стояла цифровая пометка, которая говорила, что данный «проверенный кадр» является «националистом», и вполне искренне придерживается отнюдь не коммунистических взглядов. Остается только выяснить как давно и с какого момента он оказался «вовлеченным», ведь ничего подобного раньше не говорил. А тут неожиданная «откровенность», да еще такая — с чего бы это?

— Вы собрали хорошие материалы, Всеволод Николаевич.

Григорий Иванович внимательно просматривал листы — судя по датам, многих «органы» буквально «вели» с момента их появления на партийном поприще. Причем, зачастую вовремя «перековавшихся», пометки говорили о троцкистах, «уклонистах» и прочих «колебавшихся» вместе с «линией партии». Встречались и сторонники меньшевистских, эсеровских и кадетских взглядов, но это товарищи уже в возрасте, а то с их энергией могли многого натворить. Масса тех, кто являлся сами сторонниками террора тридцатых годов, и сами писали доносы — времена были такие. Впрочем, они и сейчас не закончились — некоторые «заговорщики» уже «сигнализировали» куда надо и вовремя. Эти из тех, кто явно не верил в некоторый «либерализм», и на всякий случай постарался подстраховаться.

Ничего удивительного — осведомителей и «доброхотов» у «бдительных органов» всегда хватало с избытком. Никто их не трогал, писали доносы постоянно, многие вообще были внештатными сотрудниками, попросту «стукачами». Куда без них в оперативной деятельности, надзирать ведь нужно постоянно, вот и вербовали окружение «персон» — у тех ведь защиты никакой, охотно шли на «сотрудничество», даже искренне гордились этой деятельностью, сдавая своих «патронов», как говорится, с «потрохами». И дело сейчас вызревало не шуточное, и, судя по всему можно было сломать номенклатуру, опасность которой после войны осознал и сам Сталин, но поздно — недаром ходили нехорошие версии, что «вождя народов и лучшего друга физкультурников» в марте 1953 года отравили собственные приспешники…

За дележ власти скоро сцепятся — при этом они все сейчас попирают ногами того, кого боялись до икоты. Так что поднятая Хрущевым тема «культа личности» у многих встретит самую искреннюю и неподдельную радость. О неизбежных последствиях в такие моменты обычно не думают…

Дальний Восток потому так и называется, что очень далек он столицы, согласование любых вопросов может тянуться месяцами. А потому здесь и при царях, и при советской власти была известная самостоятельность, причем не только генерал-губернаторов, но в куда большей степени командующих ОДВКА, а ныне главнокомандующих войсками ДВН. Таким строптивцем был маршал Блюхер, осевший в здешних краях со времен Дальневосточной Республики, бывший ее военным министром. Казалось «врос корнями» в здешний край, где многие друг друга хорошо знают, порой как «облупленных», слишком мало тут населения, несмотря на то, что премьер-министр Столыпин гнал суда переселенцев, и советское государство направляло для заселения края десятки тысяч людей, зачастую против их воли. Каторги царской эпохи сменили лагеря, и на Колыме было куда ужасней, чем на Сахалине в свое время. И это все прекрасно видели местные жители, среди которых всегда хватало потомков ссыльно-каторжных, так и «раскулаченных» и прочих «лишенцев». Так что, воленс-ноленс, но партийным и государственным работникам приходилось учитывать всю «тонкость» нюансов, и не «закручивать гайки» без всякой на то необходимости. И отстранением от власти накопившиеся годами проблемы не решишь — хотя лютовать можно. Того же Василия Блюхера, прекрасно понимая что на месте его брать нельзя (а в период хасанских событий тот игнорировал прямые распоряжения наркома Ворошилова), отозвали якобы для лечения, и арестовали. А там забили в Лефортово до смерти, так что суда не потребовалось. Задним числом бумаги оформили вместе с приговором, по «кусачей» 58-й статье, вот и все «правосудие». С женой маршала Кулика вообще обошлись без этого — пристрели в подвале как собачонку и в печи крематория сожгли, но потом объявили во всесоюзный розыск как без вести пропавшую. С «авиаторами» и прочими «конструкторами» вообще не заморачивались — с октября 1941 по февраль 1942 года расстреляли всех подчистую по спискам, на основании устного приказа Берии, а когда спохватились, что никаких бумаг не оформили, стали от прокуратуры их требовать, чтобы все честь по чести «задним числом» оформили. Хорошо, что сейчас он не дал этому «беспределу» НКВД, который летом ВВС РККА в состояние разброда привел, случиться. А ведь тут прямой умысел, та самая измена и предательство, благодаря которой Сталин насквозь фальсифицированному делу поверил.

А так ситуацию вовремя исправили, внял «хозяин» доводам — отлично служат так и «нерасстрелянные» летчики, один даже маршалом Советского Союза стал. А вот те, кто над ними издевался и пытал, признания «вышибая», гниют где-то в земле — шлепнули гадов после смерти Сталина. Тогда «бдительные органы» в чувство решительно приводили, а то от безнаказанности совсем «офонарели», прямо-таки какая-то кавказская мафия, «работающая» на британскую разведку. Теперь «липовые дела» уже никому не «шьют», зубы не вышибают и ребра не ломают, да и вообще стараются «соблюдать законность» и «пальцы не гнут» — сильно их напугали военные, когда стали через колено ломать, старые счеты сводя.

Григорий Иванович посмотрел как Смушкевич своих бывших следователей на «чистую воду» выводил — те смертным потом сразу покрылись, зубы лязгали — палачи и садисты сами очень боятся боли. А ведь по рассказам самого Якова Владимировича при допросах издевались над ним и другими заслуженными боевыми генералами, как хотели, еще хуже, чем над Мерецковым. Кирилла Афанасьевича вообще инвалидом сделали, до сих пор еле ходит, с тростью не разлучается, которой от всей широты своей «ярославской души» хотел своих бывших следователей изувечить. Не дали маршалу собственное возмездие вершить, под военный трибунал отдали — дело быстро рассмотрели, приговор вынесли и тут же расстреляли. И так со всеми — только семьи не стали по ссылкам направлять, пожалели — многие ведь честно работали, и не их вина, что один «паршивой овцой» оказался. Замяли, попросту говоря, служат и трудятся, никто преследовать не будет. Да и не нужно этого, и так от тридцать седьмого года страна опомниться не может, и от всего другого, что с ней сотворилось.

— По военным надо наиболее полную информацию собрать, Всеволод Николаевич. Разговорчики, конечно интересные ведут, но «действия» ведь не предпринимают. А без них «дела» не фабриковать, нужны конкретные улики, «убойные» доказательства. Это лишь «разговоры» обиженных людей, которых от власти отодвинули — тут гложет обычная человеческая зависть. С военными такое тоже сплошь и рядом происходит, никто так не старается чужие заслуги себе приписать, как генералы и маршалы. Все мы люди, все мы человеки — и здоровое честолюбие полезно, но только «здоровое»!

— Только когда их «разговоры» станут «делами», тогда поздно будет, Григорий Иванович. Надо их из столицы по окраинам направить, вроде как с повышением, но только не в восточный Туркестан — там они с местными могут дела «замутить», и с гоминьданом начнут воевать всерьез.

Григорий Иванович тяжело вздохнул — вспомнил, как сам распоряжался на Дальнем Востоке, еще похлеще Жукова вытворял дела, да исподволь действия предпринимал отнюдь не безобидные. Не на своем месте Георгий Константинович, он для военного времени хорош, вот только куда определить энергичного маршала, под неистовым напором которого противнику редко когда удавалось выстоять. Хотя будучи начальником Генерального Штаба, совсем наоборот часто выходило, ошибка за ошибкой чередой шли, особенно в злосчастном июне 1941 года. И тут в голову пришла неожиданная мысль, и он ее непроизвольно озвучил:

— Хм, а ведь Георгий Константинович должен справиться с главным командованием на Ближнем Востоке. Надо же как-то тамошние дела решать, Индия до сих пор успокоиться не может. Как ты на этот счет смотришь, Всеволод Николаевич? А потом к уйгурам направить маршала можно, если Чан Кай Ши нашим доводам не внемлет. Так что принимайся за дело — распредели всех «гражданских» товарищей по местам, по разнарядке, которую мы позже на заседании ГКО оформим. А куда направить военных я сам решу — армия сокращается, получить даже для генерала армии округ почетно и значимо. А у нас для маршалов Советского Союза должности главнокомандующих направлениями имеется — Басра вполне подходит, но лучше Багдад. Не стоит королей с шахом и прочими эмирами сразу напрягать, но так они сразу твердую руку ощутят, это маршал Малиновский дипломат, они против него интригуют. А так «твердое руководство» над собой почувствуют. И со временем сравнят «кнут» с «пряником».

Маршал невесело улыбнулся — поневоле пришли в голову слова красноармейца Сухова, о том, что «Восток — дело тонкое». Россия как раз на перепутье между Европой и Азией, и нюансы всякие приходится учитывать. И главное — никакого обсуждения «культа личности» Сталина не будет, пусть потом потомки без гнева и пристрастия «эпоху великого перелома» обсуждают. Всякое было, чтобы свидетели этих событий беспристрастно могли о том судить, время нужно дать страстям остыть. К тому же и про древнюю мудрость вспомнить древнего грека Хилона с его знаменитым изречением — «о мертвых либо хорошо, или ничего, кроме правды»…

История для двух стран, только подходы разные. В Китае ведь тоже был «культ личности», только там прекрасно понимают, что таково было прошлое, которое не изменить досужими разговорами, а нужно принимать как таковую реальность…

— Для «компаньеро русо» наша война оказалась неплохим трамплином в карьере. Сам посуди, ведь вместе с нами воевали генералы «Купер» и «Дуглас», полковники «Петрович», «Малино» и «Вольтер». И все они получили звание маршала Советского Союза, причем Кулик еще до войны. Не знаю, но тогда мне он не казался гением войны, да, артиллерист от бога, но не представлял, что в нем откроются полководческие дарования.

— Да и мы с тобой прозябаем отнюдь не в капитанах, Энрике, да и генералами стали семь лет тому назад. Эх, проиграли мы тогда войну, а ведь могли и победить. Тогда бы и мы с тобой стали бы маршалами, если бы нам к зиме тридцать седьмого года дали танки и самолеты, а не стали бы устраивать террор против собственных военных.

В тон Листеру отозвался Хуан Модесто, и коснулся сразу очень болезненной темы, о подробностях которой они раньше не знали.

Эта война закончилась, на мундирах золотом поблескивали ордена Кутузова. С окончанием войны и наступлением в Европе всеобщего мира, прекратились боевые действия и в Испании. Связываться один на один с рейхом, хоть с «националистским», хоть «социалистическим», тут невозможно было отделить одно от другого, никому на Пиренеях не хотелось. К тому же американцы уже не помогут — бьют заокеанских пришельцев, не та у них армия. Да, авиация хороша, и ее много, флот у англосаксов доминирующий в мире, но одними кораблями не победишь, особенно в ситуации, когда у алеманов на земле «леопарды», а в небе реактивные «ласточки» и «вороны». Так что пришлось королю из войны как можно быстрее выходить, особенно когда Листер монарху на словах при конфиденциальной встрече объяснил, какую мощь представляет собой Россия, и что будет, если она открыто поддержит Берлин. При этом показал на стоявшие у королевского дворца танки и танкетки, память гражданской войны, которая не отпускала, каждый раз вызывая острый приступ душевной боли — плохо осознавать, что тебя предали как раз те люди, которым ты искренне доверял…

Зрелище многозначительное — вооруженные 45 мм пушками Т-26 и БТ-5 в гражданскую войну разносили своими снарядами германские и итальянские танкетки, вооруженные только пулеметами. И только прибывшие в самом конце войны несколько десятков немецких Pz-II, вооруженных 20 мм пушкой, могли в стычке один на один поразить русские танки, но их было слишком мало. А еще на пальцах пояснил, что на самом деле Сталин всерьез не помогал республиканцам, поставив всего три сотни «двадцать шестых» и полусотню «бэтэх». В то время как совокупный выпуск этих самых танков до конца междоусобной войны в Испании достиг в цифрах двенадцати тысяч, не считая той полутысячи, что была передана испанцам, туркам и китайцам. И вся эта танковая армада оказалась, если не бесполезной в войне с Гитлером, то от нее не было десятой доли отдачи, на которую можно было рассчитывать, а ведь к этому времени она увеличилась еще на шесть-семь тысяч танков этих двух типов. И летом 1941 года, когда эти танки немцы жгли сотнями, когда их из-за поломок русские экипажи бросали их тысячами на пыльных дорогах от Прибалтики до Дуная, в голову Листера пришло понимание, что сами русские просто не представляют, какой ценностью они обладают, считая эти машины безнадежно устаревшим хламом.

Такой подход взбесил генерала бывшей Республики — если бы передача бронетехники Мадриду была бы утроена, пусть даже удвоена, в танковом парке страны советов даже не заметили бы это события. Причем от слова «совсем» — это что-то около пяти процентов от общего выпуска, величина ничтожно малая. И в тридцать седьмом — тридцать восьмом годах можно было отправлять республиканцам не БТ-7 и новые модификации Т-26 с коническими башнями, а машины первых выпусков, которые ломались и уже были порядком изношены. Те самые танки, которые без всякой пользы исчезли летом 1941 года. А ведь их было не просто много, а чудовищно много, сейчас Листер знал настоящие цифры. Тех же БТ-5 выпустили к тридцать пятому году почти две тысячи, и более ранних БТ-2 чуть ли не семь сотен. Это чуточку больше, чем во всей Европе, если не считать там танкетки. Но так если посчитать полторы тысячи двух башенных Т-26 и три тысячи однобашенных модификаций, что вошли в строй до рокового 17 июля 1936 года, то и во всем мире бронетехники столько не наберется, хоть все закоулки обшаривай и с памятников машины снимай. Семь тысяч танков, не считая еще такого же числа танкеток Т-27 и малых плавающих танков, да МС-1 — «улучшенного» варианта французского «рено FT». Четырнадцать тысяч гусеничных боевых машин — а поставки составили меньше трех процентов. А ведь республиканцы использовали советские танки очень бережно, к концу войны еще оставалось в боеспособном состоянии полторы сотни машин, не считая нескольких десятков доставшихся франкистам в Каталонии.

А что могли бы наделать не триста пятьдесят, а тысяча сто танков, пусть даже семьсот, отправка которых для СССР была бы незаметной — тут трудно представить. Северный фронт спасти вряд ли бы удалось, хотя кто знает, как бы там пошли дела, появись пара сотен пушечных танков у басков и астурийцев. Но прорыва франкистов к Средиземному морю весной 1938 года точно бы не случилось — тогда все могло решить поступление очередной партии танков, но беда в том, что с лета прошлого года их отправка в Испанию была прекращена. Вернее, полностью прекратили, только осенью после наступления под Эбро отправили последнюю партию из двадцати пяти Т-26, и это было все — в Москве Республику фактически списали со счетов.

Последние дни Листер не находил себе места — он хорошо запомнил то время, и ноябрь тридцать шестого года, когда удалось отбить наступление мятежников на Мадрид. И появись тогда танки в должном числе — хотя бы пятьсот единиц, то франкистов бы погнали от столицы, и сражение при Хараме имело бы совершенно другой итог. И после победы у Гвадалахары над итальянским экспедиционным корпусом в марте, можно было прорываться через Кастилию к Кантабрике и «Стране Басков». Блокады тогда еще не было, американцы исправно поставляли нефть за золото, которое в тот момент лишь частью было отправлено в Советский Союз из тех шестисот тонн, что в конечном итоге передали в Москву в качестве оплаты за оружие, которое так и не поступило. А ведь эта тысяча, пусть даже полторы тысячи танков для Сталина тогда ничего не значили — едва десятая часть из числа имевшихся. Хватало и самолетов — те же модификации бипланов летали в войну с немцами летом сорок первого, как и тысячи монопланов «москас».

Вот потому пришлось напрягать усилия и начинать производство собственных бронеавтомобилей и налаживать выпуск советских истребителей И-15 — знаменитых «чатос», которые в СССР были сняты с производства за полгода до начала гражданской войны в Испании. И тех, и тех смогли выпустить по две сотни, и даже это ничтожное по советским меркам количество позволило затянуть войну, ведь франкисты вообще ничего из бронетехники и самолетов не выпускали в подобных партиях — у них обошлись несколькими десятками образцов собственного производства. Франко рассчитывал на помощь фашисткой Италии и нацистской Германии, а тех самих было не так и много в «закромах». Это была единственная возможность победить тогда — нужны были танки и самолеты. И что хуже всего — они были как раз в таких количествах, что можно было отправить без всякого напряжения, но этого почему-то сделано не было, даже наоборот — поставки стали сокращать…

Советские истребители И-15 и И-16 республиканских ВВС в схватке с итальянскими бомбардировщиками и истребителями. И что характерно — их боевая эффективность тогда была на порядок больше, чем спустя несколько лет…

— Вооруженные силы требуется еще несколько раз сократить, довести до приемлемого уровня, когда они перестанут быть бременем для экономики. Думаю, совокупно должно быть не более полутора миллиона военнослужащих — я считаю всех, от сухопутных войск и авиации до моряков. С учетом курсантов, разросшейся службы тыла и противовоздушной обороны. Позже потребуется еще одно сокращение — союз с Германией позволит отказаться от содержания собственно армии, оставив от нее небольшое количество боеспособных и полностью укомплектованных соединений за пределами страны, и кадрами для развертывания войск резерва, в случае большой войны с англосаксами в будущем. Однако не думаю, что в ней нам потребуется многомиллионная армия с сотнями дивизий, достаточно будет иметь под ружьем семьсот, максимум восемьсот тысяч солдат и офицеров. После проведения частичной мобилизации, в общей нет надобности, воевать будем экспедиционными корпусами на отдельных направлениях.

Григорий Иванович остановился, посмотрел на Жданова — тот внимательно его слушал, по своему обыкновению делая пометки карандашом на листе блокнота. При последних словах поднял удивленные глаза:

— Нам не нужна армия? Ты точно все обдумал? А если немцам шлея под хвост зайдет, и они возомнят себя снова «арийцами»?

— Ты в это веришь, Андрей? Я нисколько — мы разграничили «сферы интересов», которые и нас, и фрицев полностью устраивают. Нет причин для территориальных конфликтов в будущем, а со временем и границ не станет — появится одна огромная экономически связанная федерация, где не будет внутренних барьеров в виде таможен и границ. Зачем держать армии, они должны быть исключительно за пределами нашего социалистического блока, внутри будут без надобности. Да и англичане с американцами не смогут развернуть прежние армии по своему составу — два десятка дивизий наберут, не больше. Не то, что они не потянут — смысла нет никакого. Столкновение между двумя блоками будет характеризоваться конфликтами малой интенсивности на сопредельных территориях Африки и Латинской Америки, частично Азии, без участия регулярных войск «великих держав». А при прямом столкновении лет через двадцать армии как таковые уже не потребуется. Просто война начнется с массированного применения термоядерного оружия — и как потом зараженную радиацией территорию оккупировать прикажите — это же собственные войска губить в первую очередь без всякой пользы. Тут не до наступательных операций — речь пойдет исключительно о выживаемости оставшегося после бомбардировки населения.

Жданов только кивнул в ответ, ничего не сказав. Да и чего говорить, когда все и так понятно — как только обмен ударами состоится, на этом война закончится и наступит «ядерная зима». Наскоро сделанные расчеты показывали, что через два десятилетия «боеголовок» будет более чем достаточно, чтобы нанести друг другу непоправимый ущерб.

— Нужны ВВС с войсками ПВО, с развитыми радиотехническими службами — именно туда после переобучения будем отправлять офицеров и генералов, технические специалисты им в помощь. Зенитная артиллерия как таковая совсем не нужна — все эти дивизии с их полками придется без всякой жалости сокращать со временем, переводить в бригады и дивизионы, но уже с совершенно иным вооружением. Не сразу, постепенно, по мере увеличения собственно реактивной авиации. Потихоньку на смену придут ракетные комплексы, и опять же — для защиты периметра и важных объектов в глубине страны от ядерных бомбардировок. А войсковая противовоздушная оборона останется, куда без нее, особенно когда вертолеты массово пойдут у нас и у американцев — их чем-то сбивать надобно.

— Умеешь ты обрадовать, Григорий, — без всякой издевки произнес Жданов, хотя спокойствие маршала было отнюдь не наигранным, когда упомянул «ядерную зиму» — просто констатировал как неизбежную данность с хладнокровием профессионального военного.

— Выходит, сухопутные войска перестанут играть свою прежнюю роль и не будет необходимости развертывать сотни дивизий. Какая примерно будет численность армии по твоим расчетам?

— Полмиллиона, не больше. Триста тысяч в пятнадцати механизированных корпусах трех бригадного состава, несколько горнострелковых и егерских бригад для действий на сложных театрах, с соответствующей моторизованной артиллерией. Еще полторы сотни тысяч во внутренних округах, в кадрах резервных дивизий, в военно-учебных заведениях и тыловых службах, военкоматах — больше не требуется. Полмиллиона — это тот самый максимум, который позволит чувствовать себя уверенно. Да и в вермахте останется столько же войск — паритет будет строжайше соблюдаться. Для ВВС с ПВО и ракетными войсками в будущем хватит четыреста тысяч, плюс сто тысяч отвести на флот, включая морскую пехоту с авиацией — к этому времени, надеюсь, он у нас будет. Вот миллион военнослужащих у нас и набирается — сакральная цифра, тот самый рубеж, через который переходить не нужно. Та самая ноша, которую государство вполне экономически потянет, сумев при этом более-менее достойно обеспечить военных жалованием и жильем. Ровно миллион, все остальное от «лукавого», куда без него.

— Так, а ведь это не шутка, — Жданов даже не улыбнулся, прекрасно зная, что в каждом странном слове маршала есть подоплека.

— Не шутка, Андрей, — кивнул Кулик, и усмехнулся. — Видишь ли, армия хороший инструмент, и можно многое ей делать. Но за пределами страны не стоит держать гарнизоны, которые могут воспринимать как оккупационные войска. Зачем злить англосаксов — немцы будут делать ставку на прокси-формирования, нам достаточно оставить казачьи дивизии, которые имеются в солидном числе. И даже по конному эскадрону на каждый полк оставить для внешнего антуража — пусть смеются враги этим зрелищем для обывателей. Остальных посадим на бронетранспортеры и легкую бронетехнику — азиатская территория огромна, ее надо контролировать, армия не везде уместна. Да и народы частенько казаков видели — историческая память не выветрилась, это восток, а на многие вещи там смотрят иначе. Да и наше население подселять потихоньку надобно, для вящего контроля. А казаки как раз для этого дело хорошо подходят.

— С Буденным я переговорю, старик еще в силе, — Жданов кивнул, черкнул несколько строчек в блокнот. — А там вопрос поднимать нужно, причем через ГКО. Война ведь окончилась, и у многих свое мнение появилось…

Карибский кризис едва не привел к тому, что могло характеризоваться одним словом — «доигрались». И трагизм ситуации заключается в том, что нынче его уроки политики забыли, или делают вид, что запамятовали. И что страшнее всего — «ядерную дубинку» начинают потихоньку «расчехлять», не задаваясь простым вопросом — а найдется ли хоть одна точка на планете, куда можно сбежать на новом «ковчеге», и где удастся в здравии пережить радиоактивное заражение после «Катастрофы»…

— Оказанная услуга ничего не стоит, Генри — вот главная причина в неуступчивой позиции русских. Скажу более — воевать против коалиции всех европейских государств, к которой примкнула Япония, мы не сможем. По своей общей экономике они практически нам не уступают, а по ряду позиций существенно превосходят. И что хуже всего — они намерены идти до конца, пусть уступая во флоте, но обладая реактивной авиацией, которой у нас пока значительно меньше. К тому же есть управляемые ракеты, которым нам абсолютно нечего противопоставить, и деньги тут не помогут.

Рузвельт тяжело вздохнул, а вице-президент Уоллес не стал ничего отвечать. С деньгами действительно можно сделать многое, но отнюдь не все. Где найти несколько тысяч безумцев, которые решаться отправится в самоубийственную атаку на корабли, стремясь даже ценой собственной жизни их потопить. А вот японцы таких камикадзе имеют, и не десятки, счет пошел на несколько тысяч — у разведки тут однозначные сведения. А немцы этих самых ракет могут понаделать для всех узкоглазых безумцев, которые по доброй воле желают умереть за своего императора.

И с этими фанатиками ничего не сделать, даже взрыв атомной бомбы их не напугал. Зато на второй день после огненной вспышки на Этадзиме, японские пилоты, если не могли сбить разведывательные В-29 в первых атаках, просто шли на таран, заканчивая жизнь самоубийством, но уничтожая самолеты вместе с экипажами. И все потому, что эти варвары перестали соблюдать конвенции — все пилоты прекрасно знали, что с ними смогут сотворить, а потому полагались на выстрел из «кольта» в голову или яд, никто не прибегал к прыжку с парашютом, который «даровал» не спасение, а мучительную смерть. А если у них появится атомная боеголовка и ракета способная долететь до Америки, то недостатка в камикадзе не будет — сотни таких ракет взлетят с заранее подготовленных площадок. И это уже не пустая угроза — такие ракеты у немцев есть. Англичане недавно передали секретный меморандум своих разведслужб — в Германии еще в прошлом году созданы надежные одноступенчатые ракеты, способные донести полторы тонны тротила на триста миль, с радиокомандной системой управления. А недавно произвели пуски по Шпицбергену новых, более тяжелых двух ступенчатых ракет — дальность полета что-то около двух тысяч миль, а это уже смертельно опасно для США. Ведь если ракеты станут еще больше в размерах, то масса «груза», поднимаемого в воздух, составит десять тысяч фунтов. Такие «гостинцы» можно будет отправлять в полет через всю Атлантику, и эта новость сделала всех генералов и адмиралов в Объединенном комитете начальников штабов угрюмыми. И было с чего быть обеспокоенными — на такую ракету можно запросто поставить ядерную боеголовку, а механическую систему наведения продублировать японским пилотом-смертником. К тому же в поход к берегам США могут выйти новейшие субмарины кригсмарине со своими «гросс-торпедами», и от этой напасти мало способов спастись — все порты не только на восточном, но и на западном побережье США под вечной угрозой возможного в будущем апокалипсиса.

— С Британской империи будет минимальная помощь, наша бывшая метрополия разорена, доминионы уже прямо говорят о своем нежелании воевать за ее сохранение. К тому же в Сити прекрасно осознали, что их жизнь зависла на «волоске» после испытания «полярной ракеты». Убери семь тонн топлива, вместо него поставь атомную боеголовку, и можно безнаказанно уничтожить «старую и добрую» Англию. И не нужно теперь начинать неограниченную подводную войну, и устанавливать морскую блокаду. С десяток пусков таких ракет — и наши бывшие «хозяева» будут отброшены сразу в пещерный век, да и вообще там мало кто выживет.

— Потому они Черчилля и задвинули, Фрэнки, и пошли на сговор с Берлином и Москвой. Хотя не могут не понимать, что это приведет к бесповоротному и окончательному распаду их империи.

— Все империи рано или поздно распадаются, Генри, — Рузвельт был совершенно хладнокровен, и встречал удары судьбы со стоицизмом. — Но им повезло — выпал не такой и редкий случай, когда разорившиеся владельцы служат лакеями у разбогатевших бывших арендаторов. Так что теперь только нам принадлежит «британское наследство» по праву «крови», и никому более. Я эту мысль донес до Молотова и «мистера Нет» — и они ее «сжевали». И как только из Москвы придет согласие, мы подпишем «вечный мир». Теперь война нам невыгодна — победить мы не сможем, а вот погибнут все наши соотечественники запросто, и без всякой пользы.

В голосе сплошная практичность — все было давно взвешено и отмеряно. Британию и ее доминионы, а также немногие колониальные территории, говорящие на английском языке, и заселенные в большинстве своем белой расой, де-факто отдавали Вашингтону, как главному заимодавцу. А вот колонии в мире получали полную независимость от бывших метрополий, и любая колониальная война уже была невозможна.

— Френки, ты считаешь, что они сильнее нас?

— Сильнее или слабее, ни об этом речь, Генри. Воевать напрямую смысла уже нет. Мы в «Новом свете», и отделены океаном, слава богу. Воевать теперь придется иначе — начинается война идеологий, воздействия на умы. У нас есть «великая американская мечта», у них социалистические и коммунистические идеи «светлого будущего». Последние опасны, вот только вся штука в том, что они не воплощены в жизнь, в отличие от нашей страны. Но если им удастся построить «общество справедливости», то это станет вроде заразной болезни, которой переболеют все — своего рода «моровое поветрие». Вот только все дело в том, что такого никогда не будет, Генри — никакого всеобщего равенства, о котором проповедуют.

Рузвельт усмехнулся и закурил сигарету, цепко держа мундштук тонкими пальцами. Глаза заискрились, когда он посмотрел на своего старого друга. И негромко заговорил, но никак не проигравший — победитель.

— Мы сделали Америку, где каждый сможет стать миллионером, но не каждый на это способен. Но «равные возможности» есть у всех, вот только от бога даны они не всякому. Люди здоровые и больные, сильные и слабые, умные и тупые по самой природе. И они будут вечно соперничать друг с другом. И даже родители не в силах примирить враждующих детей, что тут сказать о соседях. Так что если европейцы бросились в «утопию», то пусть в ней и потонут, а если выплывут, то передерутся. А того будущего, которое они представляют, у них никогда не будет и причина тут одна…

Только у «него» есть право «правит миром» — так мыслили «создатели», которых сейчас именуют «отцами-основателями». И после Брейтон-Вуда 1944 года их замысел воплотился в жизнь через полтора века. Так что те, кто умеет планировать будущее вперед на многие десятилетия, обычно побеждают на «длинных дистанциях»…

— Теперь надо заключать мир, Хайнц. Мы и так выбили у американцев наилучшие условия из всех возможных. По сути, Рузвельт предложил разделить мир на три части — себе он оставляет «Новый свет» и все англоязычные территории, которые уже по доброй воле примкнут к Америке, все же родственные народы, как-никак, самой историей связанные. Нам оставляют весь «Старый Свет», от Лиссабона до Владивостока. Плюс в «зоне влияния» северная Африка и Ближний Восток, где мы можем иметь арендованными на девяносто девять лет военные базы, но не проводить смену правящих там режимов, хотя влиять на их политику.

Гудериан внимательно посмотрел на прилетевшего из Москвы маршал Кулика — тот выглядел сильно уставшим, но чувствовалось, что нервотрепка для него закончилась. По крайней мере, стал улыбаться, причем не натянуто, будто каждый раз на лицо надевал маску.

И оно понятно, переговоры в Вашингтоне шли для русских тяжело, постоянно приходилось учитывать возможности США, и всячески отстаивать интересы Германии и Японии, раз стали посредниками. Воевать уже никому не хотелось — рейхсмаршал отлично знал возможности «Евросоюза», и прекрасно осознавал, что боевые действия тянет на себе исключительно Германия, являющаяся не только «локомотивом» экономики, и своего рода общим «донором», но и главным бенефициаром установленного «нового порядка».

— Япония останется при «своих интересах», с учетом марионеточных правительств бывших колоний, а ныне независимых государств. Однако не имеет права устанавливать там свой военный режим, и обязуется вывести войска в течение года. За ней остаются только северная часть цепи Марианских островов, все ее другие островные владения, бывшие подмандатными территориями, как и «приобретения» Австралии по итогам прошлой войны, то есть отнятые германские колонии, находятся под «покровительством» всех пяти «великих держав», являющихся «Советом Мира», что создан вместо Организации Объединенных Наций. Ага, именно так — ООН решили все же не создать, однако надо же как-то регулировать будущие разногласия. Однако состав «совета мира» будет увеличен до пятнадцати членов — пяти с правом «решающего голоса», и десяти государств с «совещательным». Все остальные страны мира будут принимать решения постфактум — их выражать будет кто-то из членов «великих» или «недостаточно сильных», отсюда и выбор языков для всех представителей.

— Понял, — Гудериан только хмыкнул, в голове тут же всплыла «информация» о будущем, которого, судя по всему услышанному, теперь точно не будет. И рейхсмаршал деловито уточнил детали:

— США с Британской империей в одной «связке», Германия, Россия и Япония в другой. Тут полный баланс соблюден — мы все действительно воевали, остальные, скажем так, «участвовали». Им и проигравшим брошена только «обглоданная кость», одна видимость власти. Это, как я понимаю, Франция, она, как и другие европейские страны, останется без своих колоний, но с «заморскими» франкоязычными территориями. Испания тоже займет место — все же на одном языке почти вся Латинская Америка болтает. Италия войдет со своими двумя королевскими династиями в рамках одной конфедерации. От Азии в «сцепке» пойдет Китай, хотя неясно, какая там будет власть — но у него место по праву. Позиции Индии даже не обсуждаются, мы сами настаивали на ее полной независимости. Так, пятерых я назвал точно, раз от тебя возражений не последовало.

— Так оно и есть — от Европы совокупно пять голосов, от Азии три, а что на счет других скажешь?

— От Африки Египет — король Фарук нашей линии крепко держится, опять же Суэцкий канал, без которого мы жить не можем. Скорее всего, и Эфиопия — она всегда была независимой, и уж вы ее «протолкнули» точно. Понятно, что из «Нового Света» для полного «уравновешивания» позиций нужны делегаты. А там только два больших государства — Мексика и Бразилия. Тут даже не обсуждается, ведь последняя — южная половина континента, говорящая к тому же на португальском языке. Хм, а десятым кто будет? И с какого континента, так лучше ставить вопрос.

— Марокко, Хайнц, именно Марокко, другой кандидатуры просто нет. Вот сам подумай, почему без местного короля никак не обойтись.

— А что думать — Танжер является международной зоной с его согласия, штаб-квартиру «Совета Мира» категорически нельзя устраивать в Нью-Йорке, это означает косвенное признание нами поражения. Так что пошел он на хрен, сколько бы там небоскребов не выделили. В Европе и Африке сами американцы уже не дадут — им такое и даром не нужно. В Латинской Америке их «задний двор» с «банановыми республиками», а оно нам надо? Так что только Марокко, тем более «международная зона» там давно, близко к Европе, и не так далеко от берегов США.

— Абсолютно точно, Хайнц — кандидатуры долго обсуждали, но только вчера выбор сделали именно в пользу Марокко. Однако решено при необходимости и укреплении позиций, увеличить количество участников с «совещательным голосом» от десяти до пятнадцати. Включили в список «пополнением» от «Нового Света» Аргентину. От Африки две наиболее крупных по населению «черных» страны, их еще создавать потребуется и доводить до нужных кондиций. От Азии еще Турция, а с нею в «сцепке» Иран.

— Это янки решили вам заранее «крылышки» немного «подрезать» — придется войска потихоньку выводить из Персии, как-то не комильфо будет выглядеть их присутствие.

— Так оно и есть, только шаха мы тоже раньше «флажками обвешали» — у него под рукою территории только формально подчиненные, а на самом деле независимые. Пусть только дернется, и поймет сразу, что не стоит этого делать. Есть Курдистан и Азербайджан, пока формально разделенный, но уже серьезный противовес, как персам, так и туркам.

— Приемлемо, — после короткой паузы подытожил Гудериан. И подумав немного, спросил с немалым интересом в голосе:

— Как на счет «разоружения и мира во всем мире»?

— Странно, но Рузвельт не только пошел на наши предложения, но и сам стал их «проталкивать», что подозрительно. Настоящие вооруженные силы только у «большой пятерки», у остальных пятнадцати в «урезанном» виде. Строгие ограничения — тоннаж кораблей не больше двух тысяч тонн, бронетехника лимитом до пятнадцати тонн, самолеты только с поршневыми моторами. Поставлять вооружение сверх этих лимитов им нельзя. Кто не будет соблюдать ограничения — на хрен с пляжа, как говорят. Новый кандидат сразу найдется, в очередь выстроятся — свято место пусто не бывает…

Это «подаренное» под штаб-квартиру Организации Объединенных Наций здание в 1945 году стало одним из «инструментов» доминирования политических и экономических интересов США во всем мире…

— Тяжкие переговоры, Хайнц, но своего мы, судя по всему, добились. Впрочем, как и они, просто сделали недовольную «мину». Так что стороны, так или иначе, но пришли к общему согласию. Или, по крайней мере, временно подвели промежуточные итоги и провели разграничивающие линии, что немаловажно. А вот что будет в будущем, предсказать совершенно невозможно. Но думаю, «холодная война» неизбежна, непреодолимые идеологические противоречия — два «разно-полярных» мира не могут сосуществовать рядом. Будет намного лучше, если их разделяют океаны.

— На них янки с англичанами занимают ключевые точки, Григорий, и ничего с этим мы пока поделать не можем. Против нас два самых мощных флота мира, и так легко свои позиции они не уступят.

— Сейчас да, а вот как будет в будущем, кто знает. И учти, даже в нынешней ситуации мы серьезно ограничили возможности противника. Вся северная часть Индийского и западная часть Тихого океана под нашим контролем. Англичане могут держать только коммуникации между Южной Африкой и Австралией, и там дальше по Тихому океану, его центральной и восточной частью. Да, отдавать Исландию с Гренландией они не собираются, датчане простились со своими колониями, но так и мы перекрыли им проход в наши арктические моря. И хорошо, что вы успели занять Азорские острова — теперь половина Атлантики наша, а это позволит сделать многое. Если англосаксы попробуют пресечь где-то наши морские коммуникации, мы немедленно напакостим в западной части Атлантики, и прервем короткие маршруты до Южной Африки, пусть мыс Горн огибают, хорошенькие пробежки получатся. А там начнем продвигаться по Африке к югу — и все, мир будет окончательно поделен на две не равные половины, и большая будет у нас. А там кто знает, как в Латинской Америке дела пойдут — американцев там сильно недолюбливают, и это еще мягко сказано. Почему бы нам исподволь не раздувать эту ненависть к вящей пользе.

Кулик замолчал, поглядывая в окно — в пригороде Берлина, где стояли весьма скромные дома для руководства рейха, по всем параметрам уступавшие усадьбам «новых русских» из его времени, было чистенько — опавшую листву давно убрали, на город надвинулась зима с ее слякотью и дождями. Это в Москве уже выпал снег и ударили первые морозцы — а тут серая и унылая погода, про такую недаром говорят, что она «мерзопакостная». Но война прекратилась, и это ощущение восприняли все немцы. Магазинчиков и лавок прибавилось, на многие товары отменили распределение — с продовольствием полный порядок. Все, что произрастало в европейских странах, выложено на прилавках — есть испанские апельсины и оливки из Италии, египетские финики не вызывают удивления, свежая выпечка разнообразных сортов, всевозможные овощи и фрукты. В спиртном вообще без ограничений — французский коньяк обыденность, не говоря о всевозможных винах — со всех уголков Европы, где только есть виноградники. В шнапсе и разнообразных местных настойках ограничений нет, на полках русская водка стоит — многие ветераны «восточного фронта» предпочитают именно ее. Табак на любой вкус — балканский, турецкий, испанский и прочий, даже из стран Ближнего Востока. Сигареты и папиросы в картонных коробках, трубочный в пачках, даже сигары встречаются, но исключительно местной выделки, не кубинские «гаваны», понятное дело. Американских сигарет вообще нет, и это означает только одно — экспорта из США не будет, началась борьба за «отечественного производителя», так сказать, политика протекционизма.

Единственное, что сразу бросается в глаза — мясной и молочной продукции недостаточно. Тут отпуск по карточкам — поголовье скота во всех странах только начали восстанавливать. Нет, многое можно купить дополнительно. Вот только цены даже в сравнении с московскими, «запредельные», и прижимистые немцы берут все скромно, даже «полкило» копченой колбасы немыслимая роскошь. Впрочем, в «елисеевском» гастрономе та же картина — сортов колбасы немало, только очереди не выстраиваются, жители 'Первопрестольной довольствуются хуже, чем берлинцы, заработки еще не ахти какие, про провинции и говорить не приходится.

А так все похоже — мир вроде наступил, люди повеселели, и это видно по лицам, с которых исчезло угрюмое выражение. Окна к зиме везде отмыты, только дороги немцы чисто подметают, и нет привычного для России мусора. Хотя с последним безобразием в городах борются — штаты дворников в каждых домах оформлены, регулярный вывоз организован. Но до германского «орднунга» далеко, тут поколение смениться должно, а то и два, и то никаких гарантий — менталитет совершенно иной. Впрочем, уже выпал снег и надежно укрыл своим белым покрывалом творящиеся вокруг безобразие. Пусть только до следующей весны, но хоть так. Тут страну нужно восстанавливать, руины разбирать, заводы и города заново отстраивать. И это при том, что положение сейчас многократно лучше, ведь не произошло тотального разорения. К тому же не восточноевропейским окраинам помогаем, а с них часть ресурсов отбираем, как раз те, что в другой ситуации на военные расходы пошли. А так все в пользу идет, да и немцы нешуточно напряглись, старательно пытаются загладить ущерб. Заводское оборудование передают, техническую помощь налаживают, нефтепереработку помогли реорганизовать, специалистов отправляют. Торговые соглашения скрупулезно выполняются — тот же американский алюминий поставками из Германии восполнен. А случись воевать, так лучше вместе с ними плечом к плечу стать — не то, что ни одна страна в мире, даже США со своими «пристяжными», сухопутную армию просто не выставят, и это хорошо понимают в Вашингтоне и Лондоне. А потому нет тех чудовищных военных расходов, которые невыносимым бременем давили советскую экономику в 1940-е — 1950-е годы, сейчас намного легче, и восстановление идет гораздо быстрее, причем отнюдь не военнопленными — их всех давно отправили на родину, по домам…

— Американцы, наверное, сожалеют, что до ядерного оружия дошло. Понимают, что себе только хуже сделали. Они нам, конечно страшный ущерб им нанести могут, но так и мы тем же ответим. Сейчас нам от него отказываться резона нет. Обычными средствами их не проймешь, далеко. А вот фактор ядерного оружия уже серьезно учитывается. Пока договорились только об одном — мы не передаем боеголовок японцам, они англичанам. И никому не дадим ни малейшей возможности, даже гипотетической, создать свое собственное атомное оружие. Благо все страны фактически разоружены, и весьма податливы к угрозам. За японцами мы присмотрим, Хайнц, они от нас сейчас сильно зависят, и отношения портить не станут. Мне на этот счет даже Ямамото отписал — они свои легкие авианосцы, которые катапультами не оснастить под реактивные самолеты, в ракетоносцы превращают — полдюжины рамп для взлета «фау» с ускорителями поставят. В ангаре до полусотни ракет разместить могут — залп просто устрашающий, на семьсот миль.

— Это мы новые образцы им под самоубийц поставлять будем — с двумя двигателями. Далеко полетят — заряд взрывчатки весом в тонну и два центнера. Любой корабль от взрыва развалится, кроме линкора.

Гудериан хмыкнул, рейхсмаршал не скрывал своего отношения к камикадзе, ведь дело до создания ГСН долгое, на десять лет, никак не меньше, когда вся электроника на полупроводниках будет.

— Нельзя давать никому возможности создавать атомные бомбы — особенно англичанам и французам. Мы «лягушатникам» на пальцах объяснили, что никакого реванша в будущем не потерпим, и армию восстановить им не дадим ни под каким соусом. Как только начнется агитация насчет реванша и вооружения, то всех этих пропагандистов сразу по тюрьмам рассаживать станем, и надолго. Европа скоро будет без границ, таможен, паспортов и виз, а в качестве единой валюты наша марка…

Первый раз попытался создать «Евросоюз» Наполеон Бонапарт, и у него почти получилось, если взглянуть на карту. А вот его противникам — Англии и России — такой «альянс» пришелся не по душе. Как итог — остров Святой Елены для корсиканца, ставший местом пожизненного заключения первого французского императора…

— Нужно будет принудительно обязать все бывшие метрополии на протяжении десяти-пятнадцати лет деятельно помогать своим бывшим колониям в развитии образования и здравоохранения. Как говорится — любишь кататься, люби и саночки возить. Вашингтон, кстати, тоже выступает именно за такой подход, а вот бывшие «хозяева» пытаются откреститься всеми способами. Ничего, заставим — армий у них нет, военные расходы сокращены до минимума, вот и будут за их счет «отстегивать» проценты. И учти — нынешние границы в Африке придется пересматривать, они совершенно не учитывают ни религиозные, ни этнические моменты, колонизаторы, упиваясь своей властью, их на «глазок» проводили

— Согласен, мы уже всех наших «партнеров» по «альянсу», тех, кто владел колониями, озадачили. Благо повсеместно пришли к власти социалисты, и реформы проводятся вполне энергично. Деколонизацию будем проводить в несколько этапов — возможные сроки двадцать, максимум тридцать лет. И никаких поставок оружия — если англичане снова мутить начнут, то доиграются. Нам их политика сеять повсеместно раздоры, вот где.

Гудериан ребром ладони провел по горлу — к Британской империи он относился резко враждебно, пожалуй, большего врага, чем рейхсмаршал, у «туманного Альбиона» не было. Незамутненная такая ненависть, ничем не прикрытая. Да и к Америке практически такое же отношение, да еще с классовой и идеологической подоплекой — сейчас крупный капитал во всех европейских странах давили самым натуральным образом, проведя национализацию банков и больших предприятий. Против «денежных мешков» велась пропаганда на всех уровнях, стяжательство и стремление к огромному богатству «линчевалось» самым натуральным образом.

Упор делался на зажиточность и достаток абсолютно всех слоев населения, бедность, а тем более нищета, назывались самым настоящим социальным бедствием, а безработицы как таковой уже не было — везде требовались рабочие руки. Мелкие собственники всячески поддерживались властями, в «Старом Свете» позиции бюргерства исторически были крепки. А вот к средней буржуазии отношение уже весьма «прохладное», и налогами будут давить без жалости. Однако «социализм» строили без всяких шуток, с мощной государственной составляющей и обширными социальными программами — вроде знакомой Григорию Ивановичу «шведской модели». Так что «западный» вариант социализма, подкрепленный историческим опытом либерализма и парламентаризма, и сейчас закрепленный «установками» по итогам войны, вполне мог быть построен. Тем более, что все страны, кроме Испании, не имели вооруженных сил как таковых, и Германия с мощным вермахтом брала на себя их защиту, получая за это преференции. Часть последних, весьма солидная по объему, передавалась в Россию, в рамках общего «Союза». Немцы расплачивались отнюдь не своими деньгами, вернее не только своими, принудив выплачивать замаскированные репарации всех. И теперь такой же подход будет к бывшим колониям, причем процесс «переобувания» начался — многие мелкие владения получили государственный статус, и речь о независимости этих малолюдных и небольших по территории землях уже не шла. Да и нет необходимости, когда большинство жителей из них или выходцы из метрополии, либо уже их потомки в нескольких поколениях.

— Израилю и христианскому Ливану быть — заигрывать с мусульманами, поддержавшими англичан, не будем. К тому же у них такое же историческое право, и даже более древнее — со времен римских завоеваний и существования империи ромеев. И мы будем их поддерживать, а если потребуется, то и силой — трактовать стремление к справедливости можно по-разному, а не только признавая право одной стороны, и отвергая вполне разумные доводы оппонентов. Ничего серьезного не произойдет — у фельдмаршала Роммеля достаточно сил, чтобы провести «размежевание».

— Это ваша «сфера ответственности», вот и решайте — я могу только просить не трогать интересы нашей церкви.

— Забирайте всех ортодоксов, о чем речь, Григорий. Есть порты — там ваши корабли — никаких проблем. Гауляйтеров своих можете ставить — Ливан в совместном владении, если нужно — мы вам южную часть уступим сразу, на Сирию мы и не посягаем. Все по договоренностям — нет нужды конфликтовать. И в Иерусалим дороги открыты — наша жандармерия обеспечит полную безопасность любых паломников, мы не против, если будут введены и казаки — Израиль лучше держать под совместным контролем.

— Тогда нет проблем, Хайнц, да и к чему они нам.

Кулик пожал плечами. Надо отдать должное — немцы всегда проявляли полную конструктивность в переговорах. К тому же прекрасно понимая, что и так взяли намного больше, чем могли рассчитывать.

— Ни к чему, даже малейшая тень враждебности опасна — и так крови пролили, воюя за будущее доминирование Америки во всем мире. Теперь есть «ось» Берлин-Москва-Токио, связанная политическим и военным «союзом», а это оживший кошмар для англосаксов. А все эти территории ничего кроме излишних хлопот и расходов не сулят, доходы будут от немногих, тех, кто богат нефтью и ресурсами. А так сплошная головная боль — но ее станет намного больше, если в тех краях утвердятся американцы с англичанами. Так что хочешь, не хочешь, но помогать нужно, и контакты со всеми сторонами налаживать ради общего будущего.

— Только разодраться нельзя давать, местечковые «разборки» ни к чему — этим сразу в Вашингтоне и Лондоне воспользуются.

Григорий Иванович усмехнулся — война закончилась, но только ее «горячая» фаза, а вот «холодная» уже началась, не успели даже просохнуть чернила на подписанных договоренностях. И ничего с этим не поделать — мир стал «полярным», как сама планета, где есть полушария, и северное с южным, и западное с восточным. И везде будут точки противостояния — и как долго это продлится, одному богу известно. Но открытой войны между двумя военными блоками точно не будет в ближайшее время, нет средств нанесения противнику такого поражения, чтобы при этом самому уцелеть в развязанной атомной войне. Ведь еще два года, не больше, и боеголовки будут сделаны на Урале, а там и создание термоядерного оружия, более мощного и разрушительного. Но оба альянса сейчас в равных позициях, и одинаково сильных, и мощности с ресурсами вполне сопоставимы. Так что все решится исключительно в экономическом соревновании, которое и решит главный вопрос, каким вообще будет дальнейшие развитие человечества…

Времена «холодной войны» — цели и задачи «дядюшки Сэма"вполне понятны — обложить русского медведя в его берлоге. В принципе ничего не изменилось — нужно забить "косолапого» и поделить его шкуру…

— Мир заключен, Григорий, и думаю, что надолго. Теперь Государственный Комитет Обороны нужно упразднять, и снова вводить «Совет обороны», — Жданов говорил спокойно, сидя рядом с Куликом на лавочке, на которой они устроились в парке. С неба сыпали снежные хлопья, но не подмораживало, так, температура немного в «минусе».

Григорий Иванович сидел рядом, и посматривал на аллею — там гуляли две школьные подруги с колясками — только одна его жена Оля, а вот другая старшая дочь Валентина, что была замужем за генерал-полковником авиации Осипенко. А в колясках первый внук и третья дочь, что недавно родилась — бывают такие парадоксы в жизни у пожилого отца пятидесяти пяти лет от роду, что уже в третьем браке находится, а супруга младше на тридцать два года. А средняя трехлетняя дочурка прогуливалась с няней поблизости — дневной «променад», обязательный для детишек и кормящих мамочек. Те давно жили на его государственной даче, достаточно обширной, чтобы вместить все его уже довольно многочисленное семейство. Зять Александр все время проводил в Москве, на службе — на вооружении истребительной авиации ПВО начали поступать уже отечественного производства «вороны» под благозвучной аббревиатурой МИГ-9, которые должны вместе с «ласточками» составить надежный «воздушный щит».

Так что эпоха реактивной авиации началась намного раньше, и уже в следующем году с германскими двигателями «встанет на крыло» вполне надежный фронтовой бомбардировщик, который и есть тот самый ИЛ-28, но уже под иным названием, плод совместной немецко-русской разработки, но опять же с участием авиаконструктора Ильюшина. Хороший самолет, намного лучше «молнии», которая изрядно потрепала нервы англосаксам, но сейчас стремительно устаревала. Скорость все же недостаточная уже, на рубеже восьмисот километров в час. И главное — на нем отсутствовало оборонительное вооружение, а теперь в хвосте кормовая «спарка» достаточно «убойных» 23 мм пушек, плюс два таких же ствола в крыльях, необходимых при нанесении не только штурмовых ударов. Новый самолет являлся многофункциональным — мог использоваться как разведчик, а при усилении вооружения и установки радара как ночной истребитель ПВО — для любой «летающей крепости» залп из четырех авиапушек, на них ставили уже германские 30 мм автомата, плюс десяток «полу-управляемых» ракет с радиовзрывателями, мог оказаться фатальным. Ведь те же «швальбе» вооружены слабее, но японцы на них без особого труда сбивали В-29.

Носителей атомных бомб ни в люфтваффе, ни в составе ВВС не было — немногочисленные «грифы» и поставленные американцами В-17 и В-24 для этого были не способны. И не было их уже, если не считать немногие дальние разведчики — ведь четырехмоторные бомбардировщики оказались самыми превосходными «носителями» крылатых ракет камикадзе. Так что все передали японцам, которые их с успехом использовали — налеты трехтонных «фау» оказались убийственными для американских кораблей…

— Теперь «Совет обороны» будет ни при правительстве, а при Верховном Совете, а ты станешь его председателем и моим «первым заместителем», вроде как сам говорил вице-президентом. И Верховным главнокомандующим на случай войны, причем официально утвержденным сразу. Ты меня не слушаешь, Григорий? На детей смотришь? Понимаю, первый внук.

От произнесенных Ждановым слов, маршал очнулся и машинально кивнул — не объяснять же, что все его мысли вот уже четыре года заняты исключительно войной, и он понятия не имел, какая у него может быть семья. С молодой супругой пути «пересекались», но ненадолго — редко когда выпадало два-три дня, и то те были заняты войной, и даже дома приходилось решать массу дел. И как только двумя дочками обзавелся при его-то нагрузках. А за эти десять дней впервые «отпустило», чему искренне радовался, завершая дела в ГКО — мир ведь подписан, мир. Теперь можно детям много времени отдавать, с внуком возиться, «старших девчонок» баловать, с зятем на рыбалку съездить с «ночевкой», ушицы сварить в котелке. Но мысли были опять о войне, возможной в будущем — какое-то проклятье, решившее от него не отходить, постоянно терзавшее.

— Не только о детях, о будущем подумал, — произнес маршал, и неторопливо закурил папиросу. Негромко произнес:

— Отдыха для нас с тобой не будет, многое надлежит еще сделать. Хотя скажу честно — первый раз ощутил, что кроме войны есть какая-то другая жизнь, обычная, где можно радоваться простым вещам. А не думать о том, что еще необходимо сделать, чтобы создать «спецбоеприпасы» как можно быстрее, и носитель под них, способный с Азорских островов долететь до Штатов, с «путевкой» в «один конец».

— Я тебе настроение еще испорчу — теперь тебе «шефство» над флотом принимать придется, надо его в порядок приводить, а у тебя знания будущего имеются, и какой он должен быть ты знаешь лучше нас всех.

От слов Жданова захотелось обреченно завыть — прекрасно понимал «завет» Петра Великого, что у каждого «потентата» должно быть «две руки», но под второй он давно понимал авиацию, потому что какая-то «троерукость выходила. Ну не складывались у него отношения с 'водоплавающими», хоть ногами топай и рычи на них, грози страшными карами, но не жди от них ни выдающихся побед, ни новых «нельсонов». К тому же американцы свои большие корабли вытребовали обратно — заберут теперь линкоры с крейсерами, и два конвойных авианосца, которые до сих пор толком не научились использовать. Правда, то невелика потеря, все равно лет через десять на слом пускать, а так содержать их сплошное разорение. Тут американцы не продумали, на их месте нужно было все это «добро» оставить, и «обидеться». Такие «подарки» недаром «троянскими конями» именуют.

Однако японцы уже пообещали, что как только три своих новых «дракона» германскими катапультами оснастят под реактивные самолеты, то один из них могут отдать для обучения русских пилотов. Головной боли прибавится, но ведь надо когда-то авианосцами обзаводиться, пусть небольшими — все же заморские вояжи устраивать придется, флаг демонстрировать. Да и отставать от немцев не след — кригсмарине все же надеется на помощь от «восточного» союзника, хотя вряд ли серьезно оценивают.

— Григорий, ты опять куда-то мыслями ушел. Понимаю, на флоте масса проблем, разберешься с ними со временем. Все — пошли в дом, замерз я чего-то, там и поговорим предметно о делах насущных…

Первыми формально авианесущими кораблями советского флота стали построенные в середине 1960-х годов противолодочные крейсера «Москва» и «Ленинград», имевшие кормовую обширную палубу для вертолетов. До настоящих авианосцев дело дошло только тогда, когда сам «Союз» начал разваливаться на множество «удельных княжеств», нетерпимо и враждебно настроенных как к своим соседям, так и к «старшему брату». Это и есть прямое следствие поражения в «холодное войне», когда с поверженным противником поступают по древнему правилу «vae victis»- «горе побежденным»…

— Останови, Сергей, пройдусь немного, а то ноги совсем затекли. Вон лавочка стоит, на ней и посижу немного, покурю.

Григорий Иванович попросил водителя надтреснутым голосом — он сильно устал, «болячки» одолевали. Все же семьдесят восемь лет, возраст по нынешним временам преклонный. Хотя Буденный с Ворошиловым постарше его будут, но «живчики», да и Анастас тоже, тот который «от Ильича до Ильича без инфарктов и паралича». Вот только не будет никакого «второго Ильича» — Брежнев только председателем Днепропетровского горисполкома стал, на третьестепенных ролях, причем даже не второго плана.

«Волга» притерлась к обочине, с переднего места живенько вывалился секретарь, одновременно являвшийся персональным охранником во время поездок, как и водитель — никто не собирался оставлять отставного Верховного Главнокомандующего без сопровождающих. Наоборот, настаивали на увеличении охраны в дорожных поездках, прикреплении еще личного врача, но Кулик категорически отказался — кому нужна сейчас «старая калоша», чтобы его убивать, все, что от него требовалось, он уже давно сделал. Теперь писал мемуары — понятное дело, о своем настоящем появлении в прошлом полный молчок. Зато расписал о несуществующем прошлом, когда в воронке больше полувека назад оказался рядом с Гудерианом, и они перевязывали друг другу раны. Треп первостатейный, но куда деваться — «отец панцерваффе» уже написал свою версию событий, теперь пришлось добавлять «живописных» деталей, той самой «дружбы-фройнштадт» с первого взгляда, которые якобы ускользнули из внимания рейхсмаршала.

Оперся на руку охранника, выставил ноги из машины — выставил трость. В руках еще было немало силы, выбрался из автомобиля. Колени противно захрустели, когда выпрямился, отозвались болью — привычно стерпел. Но пошел не к лавочке, а табачному киоску — его он приглядел сразу, потому и приказал остановиться.

Врачи запрещали курить, но Григорий Иванович отмахивался. И так всю жизнь с папиросой в зубах, не хотел бросать — на свете и так много вредных вещей, одна привычка пагубная, другие еще хуже. Подошел, посмотрел на стеклянную витрину, которая даже ночью не закрывалась ставнями — с битьем стекла, находились такие хулиганы, покончили — все под наблюдением, патрули милиции ночами бдительны, с них ведь спрос в первую очередь. К тому же люди стали иными, особенно молодежь — уровень культуры и образования соотечественников серьезно повысилась, мечты о будущем после полета Юрия Гагарина в космос приняли должное направление. Да, именно 12 апреля 1961 года — он специально курировал «союзную» программу. Да и коррупция с взяточничеством стали редкостным явлением — воспитание и «народный контроль» уже дали ошеломляющий результат. Люди стали понимать, что не государство, ни партийные деятели, а именно они сами ответственны за будущее. А вот стремление к роскоши и богатству всеми народами, безусловно всеми повсеместно осуждалось. Как-то не «зашла» в странах социализма «американская мечта», нет в них банкиров, да и крупная буржуазия отсутствует как класс, причем, похоже, навсегда.

Скользнул взглядом по разнообразным пачкам и коробкам — привычно оценил. Тут было все, отечественное и зарубежное, кроме американских производителей, включая лицензированные марки — ничего не поделаешь, «торговая» война шла ожесточенная, как составная часть «холодной войны». Доступ «капиталистической» продукции на рынки стран социализма был закрыт наглухо, таковы реалии многополярного мира.

Никакой политики «открытых дверей» — как сказал Гудериан, это война, мы страдаем, но они должны потерять больше. Рейхсмаршал бодр и энергичен, вернее, «некромант» — знает секреты долголетия. И ведь прав оказался — Америка свалилась в послевоенный кризис, из которого вышла с немалыми трудностями. «Профицита» в виде мирового гегемона Штаты не получили, доллар не стал единственной «резервной валютой», большим спросом пользовались «евромарка» и рубль, полностью «связанные» друг с другом. Да и «Союз» теперь по уровню промышленного развития уверенно перекрывал «Атлантический альянс» из США и Британской империи — но так удалось полностью провести деколонизацию Африки, и начать социалистические перевороты в Латинской Америке — там уже полдесятка стран вышли из американской сферы влияния, не захотели «банановые республики» чтобы на них паразитировали. «Карибский кризис» тоже случился, куда без него. Куба второй по счету, вслед за Мексикой пошла в «разнос» с «барбудос».

«Вывалились» из-под плотной опеки «дядюшки Сэма», наплевательски отнеслись к «доктрине Монро». Не понравилось Вашингтону, что ракеты с ядерными боеголовками разместили там, но так нечего точно такие же штуки в Англии и Исландии размещать — ответ был даден ассиметричный. Вот семь лет тому назад пришлось лететь в Танжер и договариваться «Эйком», тот внял его доводам, согласились на «контрольные комиссии», взяли на учет «спецбоеприпасы», провели их нормирование. А заодно остановились на принципиальном отказе от строительства кораблей и субмарин с атомными энергетическими установками — куда им будет причаливать, когда весь мир радиоактивной пылью засыпан будет. Так что сейчас «градус напряжения» несколько спал, но «торговые войны» продолжались. И прекратятся оные, как только будут достигнуты принципиальные договоренности…

— Доча, коробку «пальмиры» дайте, вот денежка.

«Молодящаяся» продавщица скользнула взглядом по его потертому пиджаку, прошлась взглядом по орденским планкам. Он их всегда цеплял несколько, свои собственные награды из самых незначимых — три-четыре ордена с медалями. Чтобы видели, что отставной военный, причем не офицер и не генерал — никаких «полководческих» орденов и «золотых звездочек». И тут же получил искомую коробку «Северной Пальмиры» за семьдесят восемь копеек — цены за двадцать лет удалось серьезно снизить, по этому пути пошли немцы. И по мере увеличения товаров народного потребления автоматически пошло снижение их себестоимости, что и сказалось. Так что реформы Родионова, Вознесенского и Косыгина оказались ко времени

— Курите на здоровье, кхе-кхе, дедушка.

Продавщица еще раз удивленно посмотрела на него, наморщила лоб — видимо пыталась припомнить, где видела. Вот только «связать» с официальными портретами и плакатами не смогла, там он в маршальском мундире с золотым шитьем, вес наград на несколько килограммов.

— Ничего, потихоньку дожмем капиталистов, додавим — они свои кубышки лелеют, а мы на образование и социальные программы тратим. Смута там скоро нагрянет — «борьба за равноправие». Хм, подрывать их изнутри надо, чем для них хуже, тем лучше для нас.

Пыхнув папиросой, пробормотал Кулик, усаживаясь на лавку. «Сопровождающие» держались на расстоянии, не «светились». Оглядел улицу, по дороге проезжали, и довольно часто, автомашины, отечественные и германские. Тротуары прибраны, никакого мусора нет, травка зеленеет, листва покрывает деревья — май месяц наступил, тепло, солнышко пригревает. Люди приодеты, субботний день, но все спешат по своим делам — на лицах улыбки, мрачных физиономий не видно. Напротив, через дорогу у газетного киоска небольшая очередь — ничего подобного в магазинах, с пищей плотской проблем нет, а вот к «духовной» тяга большая, книги «поедом» читают. А это и есть главное — люди стали жить с интересом к будущему, и ому, что они сами смогут построить в этой жизни к общему для всех благу…

Олха, 2026 год. Цикл закончен, выражаю признательность читателям…

Война закончилась, прошло всего два десятка лет — и страна оправилась…