Лекарь из Пустоты. Книга 5

Глава 1

Российская империя, город Санкт-Петербург, окраина города

Александр Мессинг молчал, глядя на протянутую руку Сорокина.

Выбор перед ним стоял простой. Месть или покой. Пытаться цепляться за славное прошлое или остаться в унылом настоящем? Или постараться создать себе блестящее будущее?

— Отец, соглашайся! Это наш единственный шанс! — Леонид навис над столом.

Его глаза горели каким-то безумным огнём. Мессинг-старший никогда не видел своего сына таким. И его пугало то, что он видел.

Они уже и так всё потеряли. И стоит ли пытаться что-то вернуть, если ставкой в такой игре станет последнее, что у них осталось — их жизни?

— Замолчи, — тихо сказал Александр Викторович.

— Но…

— Я сказал — замолчи, — отрезал Мессинг-старший.

Леонид осёкся. Что-то в голосе отца заставило его отступить.

Александр встал и подошёл к окну. За мутным стеклом виднелась улица — грязная, серая, с облупившимися фасадами домов. Ничего общего с видом из окон его бывшего кабинета.

— Игнатий. Как вы думаете, что у меня осталось после поражения в войне?

Сорокин прочистил горло и ответил:

— Полагаю, немногое.

— Верно. Немногое. Титул и жизнь, а ещё жена и сын, которые мне дороги. Это всё.

— Значит, вам особо нечего терять, — оскалился Игнатий.

— Здесь вы ошибаетесь. То, что у меня осталось, я терять не хочу, — Мессинг вернулся к столу и сел. — Поэтому отказываюсь от вашего предложения.

— Отец! — попытался вмешаться Леонид, но Александр Викторович взмахом руки велел ему заткнуться.

Сорокин нахмурился и почесал небритую шею. Мессинг обратил внимание на татуировку у основания шеи. Что там изображено, он не успел разглядеть — Игнатий поправил воротник своего потрёпанного пальто и скрыл татуировку.

Но Александр успел заметить, что рисунок выполнен необычными, явно магическими чернилами. Настолько чёрными, что они как будто впитывали свет.

Что это? Знак его организации, в которую он зазывает Мессингов? Вполне возможно.

Но Александр Викторович даже знать не хотел, что это за организация. Не хотел подвергать себя и свою семью даже малейшему риску.

— Не понимаю. Серебров фактически уничтожил ваш род. Забрал земли, деньги, влияние. Вы что, не хотите мести? — спросил Сорокин.

«Может, и хочу. Но это слишком рискованно… Полковник Воронцов очень доходчиво мне всё объяснил. Серебров сохранил нам жизни под слово Воронцова. Если мы хоть пикнем в сторону Юрия — нам несдобровать», — подумал Мессинг-старший и вздохнул.

— Нет. Не хочу, — произнёс он вслух.

— Как любопытно. Могу я узнать, почему? — скривившись, поинтересовался Игнатий.

— Вас это не касается. Скажу вот что: я не собираюсь рисковать. Когда-нибудь, род Мессингов снова поднимется. Может, я к тому времени уже буду мёртв. Но я сделаю всё, чтобы оставить своим потомкам достойное наследие. Связываться с криминалом и запрещённой магией я не собираюсь, — ответил Александр.

— Понимаю вашу осторожность… Но, если вы примете моё предложение, поднимитесь гораздо быстрее, — вкрадчиво произнёс Сорокин, изогнув губы в ухмылке.

Мессинг покачал головой.

— На этом разговор окончен. Покиньте мой дом, — он кивнул на дверь.

Игнатий не спешил уходить. Напротив, вольготно раскинулся на кресле и обвёл комнату руками.

— Эту жалкую лачугу вы называете домом? Ну же, граф. Вы быстро вернёте былое величие. Деньги потекут рекой уже через неделю. Вы не пожалеете.

— Я уже жалею, что решил вас выслушать. Уходите, — с нажимом произнёс Александр.

Леонид быстрым шагом подошёл к нему, наклонился и горячо зашептал на ухо:

— Отец, давай согласимся. Мы сможем быстро заработать, сможем отомстить. Или что, ты хочешь дальше лечить бедняков за гроши⁈

— Уймись. Я глава рода, и я сказал своё слово, — процедил Мессинг-старший.

— Но…

— Выйди, Леонид, — он посмотрел сыну прямо в глаза.

— Отец!

— Я сказал — выйди. Мы закончим разговор без тебя

Леонид стоял несколько секунд, сжимая кулаки. Потом глубоко вдохнул и поклонился.

— Простите меня, отец, я вёл себя непозволительно дерзко, особенно при госте. Вы правы, и я подчиняюсь вашему решению, — с этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты.

Слова сына прозвучали неискренне. Мессинг проводил его взглядом, качнул головой и повернулся к Сорокину.

— Теперь ваша очередь. Мы закончили. Мой ответ — нет.

Игнатий разочарованно цокнул языком.

— Жаль. Куда подевались ваши амбиции, граф?

— Я достаточно умён, чтобы не повторять собственных ошибок. Война с Серебровым научила меня кое-чему. Иногда лучше отступить и сохранить то, что имеешь.

— Философия проигравшего, — усмехнулся Сорокин.

— Философия выжившего. А теперь уходите. И больше не возвращайтесь. Увижу вас рядом — немедленно вызову полицию.

— Что ж, ваше право. Но что-то мне подсказывает, мы ещё увидимся, — Сорокин криво улыбнулся напоследок и направился к двери.

Когда он вышел, Мессинг долго сидел неподвижно и смотрел в никуда.

Он убеждал себя, что поступил правильно.

Но где-то в глубине души всё равно шевелилось разочарование. Он мог бы ухватиться за эту возможность. Связаться с тёмными силами, зарабатывать вне закона, обрести силу и власть… Мог бы.

Но он отказался.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Как только мы вышли с портальной станции, то сразу попали под дождь.

Санкт-Петербург, что тут скажешь. Столица империи и столица дождей.

— Ваше сиятельство, машина ждёт, — сказал Кирилл, один из моих гвардейцев.

Я взял с собой двух бойцов в качестве телохранителей. Во-первых, как графу, мне положено по статусу. Во-вторых, нельзя забывать про угрозу со стороны графа Белозёрова и его вассалов. Кто знает, вдруг они решат, что пока я в чужом городе — это идеальный шанс атаковать и выдать потом за несчастный случай или ограбление на улице?

Пока что плохо представляю, чего от них можно ожидать и на что они готовы, чтобы продавить свои коррупционные интересы. Лучше держать ухо востро.

Вот поэтому я и взял с собой двух надёжных гвардейцев, которые прошли всю войну. Кирилл и Роман — оба крепкие, профессиональные и, что немаловажно, умные бойцы.

Моя официальная охрана. Но я подстраховался и также привёл с собой неофициальную.

Шрам со своими людьми прибыл в Петербург отдельно, на день раньше. Никакой связи со мной и моим родом. Мы даже устроили им официальное прикрытие — Некрасов помог оформить их как участников юридического форума, который проходил в столице на этой неделе.

Я решил сохранить наличие второй охраны в тайне, чтобы даже СБИ не знали о ней. На всякий случай. Если что-то пойдёт не так — у меня будет козырь в рукаве.

Машина, как и сказал Кирилл, нас уже ждала. Не простое такси, а дворянское. Я решил, что стесняться мне нечего. Средства и статус позволяют немного шикануть.

Поэтому перед портальным вокзалом стоял роскошный чёрный лимузин, а водитель в строгом костюме любезно улыбался, открывая мне дверь.

— Граф Серебров? Добро пожаловать в Петербург. Куда прикажете?

— Гостиница «Астория», — ответил я, садясь в лимузин.

Водитель кивнул и мягко закрыл за мной дверь. «Астория» — одна из лучших гостиниц города. Дорогая, престижная, расположенная в самом центре напротив Исаакиевского собора.

Год назад я не мог бы себе такого позволить. Теперь — могу.

Дорога заняла около получаса. Я смотрел в окно, изучая город. Всё-таки он немного отличался от того Петербурга, который я видел в прошлой жизни. Та же изящная, но холодноватая архитектура, те же каналы, но всё гораздо быстрее, шумнее, ярче.

Столица, одним словом.

— Впечатляет, — проговорил сидящий напротив Кирилл.

— Впервые в Питере? — спросил я.

— Так точно. Я вообще из Сибири никогда не выбирался.

— Значит, я рад, что смог тебя вытащить. Но боюсь, нам некогда будет любоваться местными красотами. Мы здесь по делу, — напомнил я.

— Само собой, господин, — ответил гвардеец и на всякий случай проверил пистолет в кобуре.

«Астория» оказалась именно такой, как я ожидал. Мраморный холл, хрустальные люстры, вышколенный персонал. Я заранее забронировал люкс на пятом этаже — просторный двухкомнатный номер с видом на собор. Гвардейцы поселились рядом, в номере попроще. Я приказал им по очереди дежурить у моей двери.

Разобрав вещи, я связался со Шрамом.

— Привет. Как устроились?

— Нормально, ваше сиятельство. Сняли хату, осмотрелись. У меня тут есть старые знакомые, если что — не пропадём, — ответил Богдан.

— Что за знакомые? Преступники? — уточнил я.

— Нет. Точнее, не только.

— Ясно. Пока сидите тихо. Понадобитесь — дам знать.

— Понял. На связи, — ответил Шрам.

Я сбросил звонок и подошёл к окну.

Испытания «Бойца» назначены через три дня. До этого времени у меня есть возможность осмотреться. Князь Баум предлагал встретиться, когда я буду в столице — надо обязательно нанести ему визит. Может, повидаться с князем Бархатовым, просто чтобы засвидетельствовать почтение.

И не помешало бы завести другие полезные знакомства в дворянской и деловой среде.

Есть и ещё кое-что. Ефим сообщил, что его знакомый опальный журналист, Валерий, накопал что-то интересное на Белозёрова. Настолько интересное, что хочет передать лично, а не по телефону. Некий компромат.

Встреча была назначена на вечер.

Я заказал обед в номер, просмотрел деловые отчёты и статистику по рекламе, ответил на несколько писем. Потом переоделся и спустился вниз.

Встреча с Валерием была назначена на семь часов вечера в кафе недалеко от Невского проспекта. Место выбирал он — сказал, что там безопасно и не будет лишних глаз. Точнее, столько глаз, что на нас никто не обратит внимания.

Я решил выйти заранее и прогуляться туда пешком. Хотелось проникнуться атмосферой столицы.

Центральные улицы, как и ожидалось, были полны людей. В Петербурге всегда много туристов, и, хотя весна не самый популярный сезон, приезжих вокруг было пруд пруди. Да и местных тоже хватало.

Толпы иностранцев с гидами на Невском, спешащие по делам офисные работники и курьеры, уличные музыканты, зазывалы. Классика большого города.

К семи часам мы добрались до нужного места. Кирилл встал снаружи, Роман сел за соседний столик. Я заказал ему и себе по чашке кофе.

Семь часов ровно. Валерия нет.

Пятнадцать минут восьмого. Всё ещё нет.

Я достал телефон и набрал номер журналиста. Он не ответил.

Я попробовал ещё раз. Тот же результат.

Половина восьмого. Валерий так и не появился. Ни на звонки, ни на сообщения не отвечает.

Я допил остывший кофе и задумался. Журналист, конечно, мог опоздать или застрять в пробке. Но он сам настаивал на этой встрече. Сам выбирал время и место. А теперь вот не отвечает на звонки.

Похоже, что-то пошло не так.

Я расплатился и вышел на улицу. Кирилл и Роман подошли ко мне.

— Не пришёл? — спросил Роман.

— Не пришёл. И на звонки не отвечает.

— Может, передумал или забыл? — пожал плечами Кирилл.

— Нет, вряд ли. Он сам очень хотел встретиться. Полагаю, ему помешали, — ответил я и снова достал телефон.

— Внимательно, — раздался в динамике хриплый голос Шрама.

— Есть работа. Человек по имени Валерий Коновалов, журналист, не явился на встречу со мной, не отвечает на звонки. Мне нужно знать, что с ним случилось. Свяжись с Ефимом, он тебе скинет адрес и всю необходимую информацию.

— Понял. Займёмся.

— Действуй аккуратно. Мы в чужом городе, если загремишь в полицию — вытащить тебя будет непросто, — предостерёг я.

— Знаю, — хмыкнул Шрам.

Я убрал телефон в карман.

Если с Валерием что-то случилось из-за информации о Белозёрове — это значит, что граф играет жёстче, чем я думал.

Что ж, посмотрим. Ну а пока можно вернуться в гостиницу и заняться делами. Хоть я и уехал из города, работа никуда не делась. А перед сном будет не лишним попрактиковаться с Пустотой.

Я засел за ноутбук. Проверял показатели производства, финансовые отчёты, составил несколько приказов для работников «Аргентума». Пару раз созвонился с Дмитрием, чтобы обсудить кое-какие вопросы.

Дома всё было в порядке — производство работало, клиника принимала пациентов. Всё шло согласно намеченным планам и графикам. Как я люблю.

По местному времени уже наступила полночь. А от Шрама до сих пор никаких вестей. Надеюсь, с ним-то и его ребятами ничего не случилось…

Закрыв ноутбук, я подошёл к окну. За стеклом темнел город — огни фонарей, силуэты зданий, редкие прохожие под зонтами.

«Волнуешься?» — спросил Шёпот у меня в голове.

«Немного. Журналист пропал. Это может означать проблемы».

«Ура, проблемы! Значит, можно будет что-нибудь сломать!» — обрадованно воскликнул дух.

«Да. Если придётся — будем ломать», — кивнул я.

Шёпот довольно заурчал.

Российская империя, город Санкт-Петербург

После звонка графа Богдан положил трубку и повернулся к своим людям.

— Есть работа. Человечек один не явился на встречу с нашим господином, не отвечает на звонки. Надо найти.

— А потом? — поинтересовался Витёк, не отрываясь от показа мод по телевизору.

Мода его вряд ли интересовала, а вот модели в купальниках — очень даже.

— А потом посмотрим. Чё сидим? За работу! — прикрикнул Шрам.

— Оружие брать? — спросил Костян.

— Обязательно. Мало ли как вечер закончится…

Костян кивнул, и они с Тохой полезли под кровать, где спрятали стволы. Оружие они достали уже здесь, в Питере, пронести стволы через портал никто бы им не дал.

Но, как Шрам и сказал графу, у него в столице имелись кое-какие знакомства. Так что достать пистолеты для себя и троих своих парней, а также пару автоматов и дробовик на всякий случай он смог.

А ещё несколько гранат, электрошокеры, кастеты и другую мелочёвку. Юрий Дмитриевич выделил достаточно денег на игрушки.

Они вышли на улицу. Моросил мелкий дождь. Их машина, неприметный серый седан, стояла во дворе. Витёк сел за руль, Шрам рядом с ним.

Ефим уже скинул адрес, телефон и другие данные по журналисту. Богдан забил адрес в навигатор, и через полчаса они приехали на место.

Коновалов жил в старом доме на Васильевском острове, недалеко от морского вокзала.

— Витёк и Тоха, сидите здесь. Вдруг наш человек покажется. Костян, за мной, — сказал Богдан, выходя из машины.

Они с Костей поднялись на третий этаж, позвонили в дверь. Никто не открыл. Богдан громко постучал, потом приложил ухо к замочной скважине. Тишина.

— Ломаем? — спросил Костян.

— Хочешь за взлом присесть?

— Не-а, мне по малолетке хватило.

— Ну вот и суетись. Давай людей поспрашиваем, — Шрам постучал в соседнюю дверь.

Открыла пожилая женщина в халате. Дверь осталась на цепочке, и бабка недоверчиво осмотрела изуродованное лицо Богдана. Он и сам знал, что его перекошенная шрамом физиономия не вызывает доверия. Поэтому не потрудился даже улыбнулся.

— Чем могу помочь? — с фирменной питерской вежливостью поинтересовалась старуха.

— Добрый вечер. Мы вашего соседа ищем, Валерия из сорок седьмой. Не видели его сегодня? — Шрам указал пальцем на дверь журналиста.

Женщина прищурилась и спросила:

— А вы по какому поводу его разыскиваете?

— Мы его коллеги. Должны были встретиться, а он не приехал. На телефон не отвечает.

— Волнуемся, — добавил Костян.

— Коллеги, значит… Другие коллеги его уже забрали пару часов назад, — сказала старуха.

— Какие другие? И как понять, забрали? — напрягся Шрам.

— Трое мужиков. Здоровые такие. Я у окна как раз стояла, цветочки поливала. Валерка вышел из подъезда, а они его — хвать, и в машину. Он даже пикнуть не успел.

— Что за машина? — спросил Богдан.

— Чёрная такая, большая. У моего покойного мужа гараж меньше был, чем эта машина! Я вам так скажу — Валерка наверняка опять в какую-то историю вляпался. Неугомонный он, совсем себя не бережёт, — бабуля вздохнула и покачала головой.

— Значит, будем его выручать. Вы номера машины запомнили? Или марку?

— Да что ты, сынок, я в этом не понимаю ничего… Ты знаешь что? у охранника спроси. В соседней парадной он сидит, а во дворе у нас камеры имеются, — посоветовала старуха.

— Спасибо, мать. Очень помогла, — кивнул Шрам, и они с Костяном поспешили вниз.

Найти охранника и убедить его показать записи оказалось несложно. За небольшую плату он с радостью перемотал на нужный момент, и уже через десять минут у Богдана были номер и марка машины, на которой похитили Валерия.

А то, что его именно похитили, на записи было отлично видно.

Они сели в машину. Витёк, который продолжал смотреть на девок в бикини, но уже на телефоне, вопросительно посмотрел на Шрама.

— Чё там, шеф?

— Скрутили нашего журналиста и увезли в неизвестном направлении. Сейчас попробуем узнать, кто и куда, — ответил Шрам, достал телефон и набрал номер.

На том конце ответил знакомый голос — один из его старых контактов в Питере, мелкий барыга. Зовут его Лёха Косой.

— Здорово, Косой. Узнал?

— Тебя забудешь, как же… Ты просто так или по делу? — осторожно спросил тот.

— По делу. Ты раньше хвалился, что любую тачку можешь пробить. Ещё можешь?

— Могу, но только в Питере. А ты чё, в столицу вернулся?

— Лишние вопросы задаёшь, — голос Богдана лязгнул. — Записывай номер. В долгу не останусь.

Лёха помедлил, а потом сказал:

— Ладно. Диктуй.

Шрам продиктовал номер и марку машины, а Косой обещал скоро всё выяснить. Не обманул, и перезвонил уже через десять минут.

— Слушай, это тачка Серёги Ломового. Ты бы с ним не связывался.

— Без тебя разберусь. Что это за хрен? — спросил Шрам.

— Серьёзный мужчина, давно при делах. Говорят, помогает дворянам грязные дела делать. Твой коллега, короче говоря.

— Где его найти?

— У него свой бар на Приморском шоссе, по дороге в Сестрорецк. «Якорь» называется.

— Понятно. Спасибо, Косой. С меня причитается. Скажи куда бабло привезти, я отправлю человека, — сказал Шрам и жестом показал Витьку, чтобы тот заводил мотор.

— Да брось ты, двадцать первый век на дворе… Карта к телефону привязана. Скидывай, сколько не жалко, — усмехнулся Лёха.

— Ладно. Пока. Сюда не звони, — произнёс Богдан и сбросил звонок.

— Куда едем?

— Поглядим, как местная братва живёт. Рули на Приморское шоссе, — ответил Шрам.

Бар «Якорь» располагался в глуши, в старом здании по соседству с автомойкой. Судя по всему, контингент здесь отдыхал соответствующий. Шрам с пацанами объехали здание по кругу. На заднем дворе стоял тот самый чёрный внедорожник, в котором увезли Валерия.

— Опа, вот и нашли, — удовлетворённо сказал Тоха.

— Вломимся? — спросил Костян.

— Тебе лишь бы вломиться куда-нибудь. Ждём. Территория чужая, надо аккуратно. Посмотрим, что будет… Давай, Витёк, включай своих девок, — сказал Шрам и устроился поудобнее.

Они припарковались в переулке, откуда был виден вход в бар. Время потянулось медленно.

В бар заходили и выходили люди. Ничего подозрительного. В полночь бар закрылся. Свет на первом этаже погас, но на втором горел ещё долго.

Около часа ночи из бара вышли трое.

Шрам подался вперёд.

— Смотрите-ка.

Двое тащили что-то тяжёлое. Третий шёл впереди, оглядываясь, и открыл багажник внедорожника.

Тело. Они несли тело.

Запихнули в багажник, захлопнули крышку. Все четверо сели в машину.

— Походу, хана Валере, — констатировал Витёк.

— Может быть. Витёк, заводи, поедем за ними. Всем приготовиться, — Шрам достал пистолет и проверил магазин.

Внедорожник выехал с парковки и направился прочь от города. Витёк держал дистанцию — не слишком близко, чтобы не спалиться, но и не слишком далеко.

Ехали минут двадцать. Внедорожник свернул к пустырям у залива. Место глухое, безлюдное.

— Сейчас они к нему камень привяжут и в залив бросят, — предположил Костян.

— Не успеют. Надевайте маски. Витёк, подрезай их, — велел Богдан, первым натягивая балаклаву.

Витёк кивнул, тоже нацепил маску и вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел, их машина обогнала внедорожник и резко встроилась прямо перед ним. Витя ударил по тормозам. Раздался резкий свист шин, и внедорожник едва не влетел в зад седана.

— Работаем, — Шрам первым распахнул дверь.

Они вчетвером выскочили из машины. Костян, недолго думая, шмальнул из дробовика по колёсам джипа. Шрам подбежал к водительской двери и заорал:

— Всем выйти из машины! Полиция! Бегом, суки!

Бандиты так опешили, что сразу подчинились приказу. Может, даже подумали, что их и правда остановила полиция.

Тот, что сидел на переднем сидении, резко выхватил из кармана что-то маленькое и сломал пополам. Успел аккурат до того, как Костя выбил стекло и врезал ему прикладом в челюсть.

Всех троих уложили мордой в пол и обыскали. Забрали два пистолета и нож. Ну и деньги, конечно. Вот когда Витёк с довольной улыбкой прикарманил их кошельки, до бандитов дошло, что перед ними никакая не полиция. Но было уже поздно.

— Посмотри, что он там сломал, — велел Богдан.

Тоха отыскал в салоне машины обломки и пожал плечами:

— Флешка какая-то.

— Забери, — сказал Шрам, подходя к багажнику.

Журналист, который лежал внутри, выглядел хреново. Одежда в крови, лицо — сплошной кровоподтёк. Глаза так заплыли, что не открылись бы, даже если бы Валерий пришёл в себя.

Шрам приложил пальцы к его липкой от крови шее.

Пульс есть. Слабый, но есть.

— Живой. Витёк, помоги. В нашу тачку его переложим.

— Слышите, уроды! Вы знаете, на кого мы работаем? Вам хана! — вдруг ожил один из лежащих на земле бандитов.

Шрам не обращал внимания. Они с Витей переложили журналиста в седан, и Богдан тихо сказал:

— Пулей вези его к графу. Заранее предупреди, что едешь. Может, Юрий сумеет его спасти.

— Понял, — кивнул Витёк. — А вы?

— С этими пообщаемся. Давай, гони.

Витя прыгнул за руль и тут же дал по газам.

— Слышишь, ты! Ты не знаешь, на кого рыпнулся! — продолжал орать бандит.

Шрам подошёл к нему и от души врезал по рёбрам. Тот вскрикнул и сразу же заглох.

— Вот сейчас ты мне и расскажешь, на кого работаешь, зачем вы похитили и избили журналиста. И вообще всё, что я захочу знать, расскажешь.

— А если нет?

— Тут без вариантов. Вопрос только в том, сколько пальцев у тебя при себе останется, — Богдан сел на корточки и обнажил нож.

Бандит побледнел.

— Приступим. Кто вас нанял?

Богдан не сомневался, что выяснит, кто стоит за этим похищением.

Хотя и так уже догадывался.

Глава 2

Российская империя, город Санкт-Петербург

Витёк привёз журналиста около трёх часов ночи.

Я ждал его на пустынной парковке за продуктовым магазином в нескольких кварталах от гостиницы. Чувствовал себя преступником, прячась в тенях среди мусорных баков. Хотя по факту, совсем наоборот, собирался совершить благородное дело.

Кирилл и Роман контролировали единственный въезд на парковку, чтобы никто лишний случайно сюда не зашёл. Магазин не работал, но какие-нибудь забулдыги вполне могли заглянуть сюда — справить нужду или ещё что.

Холодный шик и лоск столицы быстро спадали, стоило удалиться от центра. Вечером по улицам бродило немало пьяных и подозрительных личностей, часто слышался вой полицейских сирен, а на асфальте с равной вероятностью можно было встретить как лужи блевотины, так и брызги крови.

Всё как всегда. Чем крупнее и богаче город, тем страшнее его изнанка.

Интересно, улица Думская здесь такая же весёлая, как и в Петербурге моего прошлого мира? Проверять, пожалуй, не буду.

Шёпот облетел округу и подпортил камеры наблюдения. Не уничтожил их совсем, просто слегка нарушил работу. И когда увидел машину Витька, то заранее меня предупредил.

Серый седан заехал на парковку. Витёк, один из подручных Шрама, вышел из-за руля и поклонился.

— Здрасьте, господин. Привёз вам человечка на лечение. Если он живой ещё, конечно, — добавил он и открыл заднюю дверь.

Когда я увидел Валерия, то понял, что дело плохо.

Журналист, лежащий на заднем сидении, и правда, мало был похож на живого. Настолько избитого человека я, пожалуй, ни разу ещё не видел. Покрытое синяками и рассечениями лицо так опухло, что я с трудом мог разглядеть черты.

— Кто его так? — спросил я.

— Отморозки местные. Шрам с пацанами с ними сейчас общаются, выясняют, кто их нанял.

— Ясно. Помоги достать.

Мы с Витьком вытащили журналиста и положили на асфальт. В салоне машины с ним было бы неудобно работать, а ему сейчас в любом случае без разницы, на чём лежать.

Валерий ещё дышал, но находился в критическом состоянии. Множественные переломы и травмы внутренних органов: только поверхностный взгляд на ауру показывал переломы рёбер со смещением, сломанные пальцы и лицевые кости. Разрыв селезёнки тоже есть. Тяжёлое сотрясение мозга как минимум, а возможно даже, и контузия.

Метелили его серьёзно. Как журналист вообще до сих пор не умер — непонятно.

Как ни странно, но похоже, что сегодня его счастливый день.

— Позвони Шраму. Пусть он обмолвится перед теми отморозками, что журналист умер, — сказал я Витьку.

— Зачем это? То есть да, конечно, — тот вовремя сообразил, что задал лишний вопрос.

— Постой в стороне, — велел я, а Витёк кивнул и отошёл, доставая в стороне телефон.

Я склонился над Валерием и начал диагностику. Первичные выводы подтвердились и углубились, обрастая множеством неприятных деталей. Били его профессионально. Не чтобы убить сразу — чтобы помучить, выбить информацию, а потом уже избавиться от тела.

Пустота здесь не поможет. Журналист не болен, у него десятки травм, от мелких до критических. Я не могу обратить их в ничто.

Блин, сейчас бы мне не помешала помощь Ивана… Но прибыть через портал он сможет не раньше утра. Валерий не доживёт.

Придётся справляться самому.

Хорошо, что незадолго до отъезда я рискнул и немного усилил свой целительский дар с помощью ауральной хирургии. И хорошо, что прихватил с собой несколько эликсиров. Витёк, когда позвонил, предупредил, с чем придётся иметь дело.

Начал я с самого срочного — внутреннее кровотечение. Положил руки на живот Валерия и направил целительную энергию. Разрыв селезёнки — серьёзная травма, но не смертельная, если действовать быстро.

Энергия потекла сквозь мои ладони, проникая в повреждённые ткани. Я чувствовал, как края разрыва начинают срастаться, как останавливается кровь. Медленно, но верно.

Через несколько минут кровотечение остановилось. Маны пришлось потратить немало — вот и пригодился увеличенный резерв.

Я перешёл к рёбрам.

Здесь сложнее. Одно ребро пробило лёгкое, и мне пришлось сначала аккуратно вернуть его на место.

После этого я сделал укол регенерирующего эликсира — специально предназначенного для внутривенного введения. Иглу и руку журналиста продезинфицировал спиртом, экономя ману.

Кости срастались под моими руками. Не так быстро, как хотелось бы, но через час упорной работы основные переломы были вылечены.

Я сам выпил эликсир, который помогал восстановлению маны и подумал — жаль, что нет снадобья, которое усиливало бы магические способности. Или конкретно целительские.

Хм… А идея-то неплохая. Надо будет покумекать над ней вместе со Львом.

Посидев несколько минут с закрытыми глазами, я вернулся к Валерию. Оставалось сотрясение мозга и множественные ушибы. С ушибами я справился быстро — просто ускорил естественное заживление. А вот с головой пришлось повозиться.

Сотрясение — штука коварная. Внешних повреждений нет, но мозг пострадал. Я осторожно направил энергию в голову Валерия, стараясь не навредить. Уменьшил отёк, восстановил повреждённые сосуды.

К шести утра закончил. На улице ещё было темно, но город постепенно начал просыпаться, а ещё опять пошёл дождь. Мелкий, едва заметный — просто морось, будто висящая в воздухе. В Сибири таких дождей не бывает.

Я тяжело вздохнул. Устал как собака. Но Валерий выглядел лучше. Лицо всё ещё представляло собой один большой синяк, аура пульсировала, но потоки жизненной энергии выровнялись. Внутренние повреждения я залечил, кости срастил, кровотечение остановил.

Но вылечить его до конца я не смогу.

Ушибы будут заживать ещё минимум несколько дней. Сотрясение тоже не пройдёт без последствий — я снял острую фазу, но полное восстановление займёт время. И организм в целом ослаблен — потеря крови, стресс, шок.

Журналист будет жить. Но придёт в себя не сразу.

Я позвал Витька и своих гвардейцев.

— Ну чё, подлатали бедолагу? — спросил Витёк.

— Повежливей с графом, — нахмурился Кирилл.

— А чё я такого сказал? Ну ладно, пардоньте… Как журналюга-то, жить будет?

Мои гвардейцы только переглянулись и покачали головами. Я устало усмехнулся. Люди Шрама манерами не отличались, но что взять с бывших преступников.

— Будет. Но в себя придёт не скоро. Его нужно спрятать.

— Спрятать? — уточнил Роман.

— Те, кто его избил, будут думать, что он мёртв. Снимите квартиру где-нибудь в тихом районе. Перевезите его туда и присмотрите. Никому не говорите, где он. Понятно?

— Так точно, — кивнул Кирилл.

— И найдите врача. Обычного, не целителя. Кого-нибудь надёжного, кто будет молчать. Пусть проверяет его каждый день и докладывает мне о состоянии.

— Сделаем, господин.

— Действуйте. До гостиницы сам доберусь, — произнёс я.

Гвардейцы положили Валерия обратно в машину, Витёк сел за руль, и они уехали.

Я не спеша направился обратно в «Асторию». Кто-то очень хотел убить журналиста. И этот кто-то, скорее всего, связан с Белозёровым. Ведь Валерий по нашей просьбе копал под графа и его вассалов. И как раз собирался рассказать мне о некоем компромате.

Интересно, что именно он нашёл. Видимо, это нечто настолько серьёзное, что за это готовы убивать.

Узнаю, когда журналист очнётся. По рассказам Ефима, это не первый раз, когда он раскапывает тёмные дворянские дела. Именно поэтому он стал независимым журналистом — ни одно СМИ не хочет брать его в штат, опасаясь гнева аристократов.

Ну и зря. Судя по всему, Валерий обладает превосходным чутьём на сенсации и отлично ищет информацию.

Вот только плохо умеет скрываться.

Вернувшись в номер, я уже не стал ложиться спать. Переодевшись в спортивное, позанимался в спортзале на первом этаже, искупался в бассейне, а затем выпил две чашки крепчайшего двойного эспрессо. В сочетании с грамотно направленной по телу энергией, это меня отлично взбодрило, и я был готов к новому дню.

Около восьми утра позвонил Шрам. Я как раз выходил из номера, чтобы спуститься в ресторан, но вернулся обратно. Разговор будет явно не для чужих ушей.

В том, что в моём номере нет прослушки, я уже убедился с помощью гвардейцев и Шёпота. Никаких жучков, ни магических, ни обычных.

— Слушаю, — сказал я, приняв звонок.

— Разговорили мы этих уродов. Интересные вещи рассказали, — голос Богдана звучал довольно.

— Они живы? — уточнил я.

— А это важно?

— Если ты думаешь, что я хочу оставлять в столице шлейф из трупов, то ошибаешься.

— Живы, живы. Но вот за их здоровье на поручусь, — хмыкнул Шрам.

— Понял. Рассказывай.

— Значит, так. Их наняли два дня назад. Задача стояла простая: найти журналиста, забрать у него некие сведения и объяснить, что такую информацию искать не следует.

— Они весьма усердно объяснили, — покачал головой я, вспоминая состояние Валерия. — Кто их нанял?

— Вот тут интересно. Они не знают. Заказ пришёл через посредника. Какой-то тип по кличке Филин. Заплатили хорошо, половину вперёд.

— Что за Филин? Крупная птица? — уточнил я.

Шрам коротко рассмеялся. Ну да, забавный каламбур с птицей получился.

— Нет, похоже, что мелкоплавающий. Местный посредник между заказчиками и исполнителями. Сам руки не пачкает, только принимает заявки и перепоручает их исполнителям, которых сам выбирает.

Я задумался. Посредник — это хорошо, но не идеально. Нужно добраться до того, кто стоит за заказом.

Кажется, что всё лежит на поверхности. Валерий нашёл на Белозёрова некий компромат и собирался передать мне. Белозёров об этом узнал и дал приказ поймать журналиста именно тогда, когда компромат точно будет при нём.

Но это всё слова, а мне не помешают доказательства. И сам компромат.

— Сведения, которые им были нужны, нашли? — спросил я.

— Да. При журналисте была флешка, всё якобы на ней. Эти ребята должны были отдать флешку Филину, — ответил Богдан.

— Когда?

— Сегодня утром, в десять, в кафе на Литейном. Но флешка того… Когда мы на них напали, один из них её сломал. Признались, что инструкция такая была — если что, уничтожить.

— Она при тебе?

— Конечно. Вдруг получится что-нибудь восстановить.

— Езжайте к тому кафе. Я тоже приеду. Побеседуем с этим Филином по душам.

— Понял. Будем заранее, осмотримся, — ответил Шрам.

— Спасибо за помощь. Не зря я взял вас с собой.

— Пожалуйста, ваше сиятельство. Надеюсь, дальше будет так же весело, — Богдан хрипло рассмеялся.

Вскоре отзвонились мои гвардейцы. Нашли тихую квартиру на окраине, расплатились наличными. Кирилл остался дежурить, а Роман уже ехал обратно, беспокоясь, как я тут без охраны.

Он был уже недалеко от гостиницы, поэтому я решил его дождаться. Разобрал почту, провел пару рекламных отчётов, а затем вызвал такси к тому кафе на Литейном проспекте.

Когда я вышел из номера, меня окликнул портье.

— Ваше сиятельство! Вам посылка.

Я обернулся. Работник в форменной ливрее приближался ко мне, держа в руках небольшую цилиндрическую коробку, перевязанную чёрной лентой.

— Посылка? От кого?

— Не знаю. Курьер принёс полчаса назад. Сказал — для графа Сереброва.

— Спасибо, — я взял коробку.

Портье поклонился и ушёл.

Коробка оказалась лёгкой, размером с обувную. Никаких надписей, только чёрная лента. Никакой магии от неё не исходило.

Я осторожно открыл крышку.

Внутри лежали чёрные розы. Дюжина, аккуратно уложенные на бархатную подложку. И записка: «Добро пожаловать в столицу, граф. Увидимся».

Никакой подписи.

Я усмехнулся и закрыл коробку.

Белозёров решил поиграть в угрозы? Что ж, пусть играет. Посмотрим, кто кого.

— Всё в порядке, ваше сиятельство? — в коридоре появился Роман.

— На. Выброси это по дороге, — я вручил ему коробку, и мы отправились к лифту.

Утро выдалось пасмурным. Типичный Петербург — серое небо, мелкий дождь, промозглый ветер с залива.

На месте мы встретились со Шрамом и его людьми. Богдан передал мне повреждённую флешку.

Маленький чёрный прямоугольник, треснувший пополам. Я попытался вставить его во взятый с собой ноутбук, но безрезультатно — контакты были повреждены, устройство не распознавалось.

Попробовал ещё несколько раз, подключая через разные порты. Ничего. С учетом того, что сломан чип, можно предположить, что данные утеряны безвозвратно.

Жаль. Очень любопытно знать, что там было. Что такого нашёл Валерий на Белозёрова, что за это готовы убивать?

Придётся ждать, пока журналист придёт в себя. Только он знает, что было на этой флешке.

Я мог бы вызвать Ивана, чтобы он быстрее привёл его в порядок, или обратиться ещё к кому-нибудь из местных целителей. Но приходилось соблюдать конспирацию — мы ведь пустили слух, что Валерий мёртв.

Если я вызову своего специалиста по травмам, легенда сразу же рухнет. Если обращусь к местным целителям — тем более. У Белозёрова наверняка есть связи. И я не сомневаюсь, что он следит за моими действиями.

Поэтому пока — разберёмся с посредником.

Кафе на Литейном оказалось небольшим заведением с потёртыми диванчиками. Меню было скромным, но я в любом случае не собирался ничего заказывать.

Шрам с ребятами рассредоточились вокруг кафе. Сам Богдан и здоровяк Костя остались в машине, припаркованной в переулке с хорошим обзором. Тоха занял позицию у чёрного входа. Витёк гулял по улице, изображая праздного прохожего.

Роман вошёл в кафе и сел за столик возле выхода. Я сел у окна.

Без пяти десять в кафе вошёл мужчина интеллигентного вида. Он снял шляпу, учтиво поздоровался с официанткой и заказал чай. Сев недалеко от меня, осмотрелся и недовольно поморщился.

Мне тут же позвонил Шрам.

— Да?

— Граф, по описанию это он.

— Понял, — ответил я.

Сбросив звонок, сразу же пересел за столик к нему и поздоровался:

— Здравствуй, Филин.

— Прошу прощения? Вы ошиблись, юноша, — он весьма неплохо разыграл удивление.

— Не ошибся. Тебя хорошо описали те, кто должен был принести тебе флешку. Они сегодня ночью были очень разговорчивы. Правда, говорят, лишились во время беседы пары пальцев.

Филин побледнел и поднял ладони.

— Я ничего не знаю, — поспешил оправдаться он.

— Знаешь. И сейчас расскажешь. Кому ты должен был передать флешку? — невозмутимо поинтересовался.

— Послушайте, вы правда ошиблись… — пролепетал посредник.

Я дал знак Роману. Тот мигом переместился к нам за столик и уткнул дуло пистолета под рёбра Филину.

— Отвечай на вопросы господина, — прорычал он ему на ухо.

— Да бросьте, вы же не станете стрелять в центре города, — Филин нервно рассмеялся.

— Ты уверен? — спросил я, глядя ему в глаза.

Само собой, мы бы не стали стрелять. Но мой взгляд не вызывал сомнений в том, что мы готовы на это. Блеф — отличный навык.

Филин вздохнул.

— Ладно. Но я не при чём, я только посредник!

— К делу, — перебил я.

— Флешку должен отдать через два часа. Старый склад на Набережной Обводного канала…

Филин назвал точный адрес и конкретное помещение, где он должен был встретиться с нанимателями. Я кивнул и сказал:

— Поедешь с нами. Если соврал — придётся ответить.

— Я не вру, — посредник побледнел.

— Вот и проверим, — я встал и направился к выходу.

Роман дёрнул Филина за пальто, заставляя подняться, и тот посеменил следом за мной.

Российская империя, город Санкт-Петербург, набережная Обводного канала

Склад выглядел именно так, как я ожидал. Старое кирпичное здание с выбитыми окнами и осыпающейся штукатуркой. Железные ворота, покрытые ржавчиной. Двор, заросший сорняками.

Шрам с пацанами шли впереди, я следовал за ними вместе с Романом. Витёк остался в машине, охранять Филина.

— Там машины, — тихо сказал Костян, выглянув из-за угла. — Два внедорожника. И люди.

— Сколько? — уточнил я.

— Четверо. Может, ещё в тачках кто-то сидит. Хрен знает, стёкла тонированные.

Я подошёл и осторожно выглянул. Действительно — два чёрных внедорожника с тонированными стёклами. Четверо мужчин в одинаковых кожаных куртках. Стоят у ворот, курят, переговариваются.

Прям типичные братки. Чувствую себя героем какого-то ментовского сериала…

Хотя, если приглядеться, эти мужчины не бандиты. Другие повадки. Они скорее похоже на наёмников или… чьих-то гвардейцев?

— Как будем действовать, Юрий Дмитриевич? — спросил Шрам.

— Попробуем по-хорошему. Если не получится — по-плохому.

— Понял. Костян, доставай пушки.

Здоровяк кивнул и вытащил из большой спортивной сумки дробовик и автомат. Передал автомат Тохе, и они остались за углом, чтобы в случае чего вмешаться.

Я вышел из-за угла и направился к воротам. Шрам и его люди двинулись следом, держась чуть позади. Роман следовал рядом со мной, не отставая, готовый в любой момент прикрыть от пули.

Мужчины заметили нас сразу. Один из них, лидер, отдал короткий приказ, и они рассредоточились.

— Вам чего? Частная территория! — рявкнул один из них.

Я остановился в десяти шагах от них.

— Мне нужно поговорить с вашим начальством, — невозмутимо произнёс я.

— Здесь нет никакого начальства. Проваливайте.

— Боюсь, что так не получится. Видите ли, ваши, так сказать, партнёры похитили моего знакомого и убили его. Я хочу знать, кто отдал приказ. Кстати, флешка, которую вы ждёте, у меня, — я похлопал себя по карману.

Мужчины снова переглянулись и почти синхронно достали пистолеты. Шрам и Роман моментально сделали то же самое, а из-за угла появились Тоха и Костян с игрушками побольше.

Правда, из машин тут же появилось ещё трое мужчин, тоже с автоматами в руках.

— Флешку сюда, — рыкнул лидер противников.

Я вздохнул.

«Шёпот, можешь сломать их оружие? Незаметно. Уничтожь патроны в магазинах и бойки на всякий случай. Только аккуратно», — попросил я.

«С удово-ольствием!» — прокричал дух, срываясь вперёд.

Теперь нужно немного потянуть время.

— Последний раз спрашиваю по-хорошему. Кто ваш наниматель? — я сделал шаг вперёд.

— Флешку, сука, сюда! Или дыру в башке тебе проделать⁈

— У тебя не получится. Давай, стреляй, — я расставил руки.

— Господин! — Роман дёрнулся вперёд.

Я жестом остановил его. А противник, недолго думая, нажал на спусковой крючок.

Ничего не произошло.

— Что за… Стреляйте! — рявкнул тот.

Его соратники попытались выполнить приказ. Но у них, само собой, ничего не получилось. Шёпот, хохоча, вынырнул из последнего автомата, а затем вселился в пряжку ремня лидера и уничтожил её. Тот едва успел подхватить штаны.

Я улыбнулся. Не может мой питомец без шалостей.

— Ну что? Продолжим разговор по-хорошему? — поинтересовался я.

— Кто ты, мать твою⁈ — выкрикнул мужик, придерживая штаны.

— Невежливо отвечать вопросом на вопрос. Богдан, придай им удобное положение для разговора, — попросил я.

Тот криво усмехнулся и пошёл вперёд:

— Лежать, уроды! Мордой в пол! Кто там мечтал о дырке в башке⁈ Сейчас устроим!

Меньше чем через минуту семеро противников лежали на асфальте. Получилось даже проще, чем я рассчитывал.

Я подошёл к старшему и встал над ним.

— Итак, продолжим. Кто ваш наниматель?

— Пошёл ты, — пробурчал он.

— Уверен, что хочешь продолжать беседу в таком тоне? — абсолютно спокойно спросил я.

Видимо, именно моя ледяная невозмутимость произвела на него впечатление. Впрочем, холодный ствол пистолета, который приставил к его макушке Шрам, тоже наверняка сыграл свою роль.

Мужчина вздохнул.

— Ладно. Я скажу…

Глава 3

Российская империя, город Санкт-Петербург

— Мы служим в гвардии барона Ельцова… Он велел забрать флешку и доставить ему лично, — процедил мужчина.

Барон Ельцов. Один из вассалов графа Белозёрова. Именно от него приезжали ко мне в Новосибирск «советники» с предложением пойти по скользкой коррупционной дорожке.

— Где его найти? — спросил я, а Шрам сильнее вдавил ствол пистолета в голову гвардейца.

Тот прорычал что-то себе под нос и ответил:

— У него особняк на Каменном острове. Мимо не пройдёте.

— Благодарю за сотрудничество, — я усмехнулся.

— Что с ними делать, господин? — поинтересовался Шрам.

— Ничего. Заберите у них оружие и удостоверения гвардейцев. Сами отвезём барону Ельцову… Телефоны и ключи от машин тоже заберите. Поедем на их тачках, — велел я.

— С радостью, — криво усмехнулся Богдан.

Пленники сопротивляться не стали. Витьку я приказал отвезти их серый седан куда-нибудь за город и бросить там. Эта тачка уже засветилась, а мне нужно, чтобы Шрам и его парни оставались в тени. Филина мы отпустили — свою задачу он выполнил.

Через десять минут мы уже ехали в сторону Каменного острова на машинах гвардии барона. Особняк Ельцова оказался внушительным трёхэтажным зданием, судя по всему, старинным. Вокруг него располагался обширный парк, обнесённый высоким забором. Попасть внутрь можно было только двумя путями — или через ворота, или с воды. На пристани покачивались хозяйская яхта и несколько моторных лодок.

Мы подъехали к воротам. Охране знакомы эти машины, а стёкла тонированные, и нас не видно. Я уж думал, что нас просто пропустят, но нет. Ворота никто не открыл, а к водительской двери подошёл вооружённый гвардеец и жестом попросил опустить стекло.

Сидящий за рулём Роман вопросительно посмотрел на меня.

— Опусти. Представимся, — кивнул я.

Роман пожал плечами и выполнил приказ. Гвардеец, увидев незнакомые лица, тут же отскочил и схватился за рацию на груди.

— Внимание, попытка вторжения! Тревога! — протараторил он в неё.

А безопасность у Ельцова, я смотрю, на хорошем уровне. Охранник не стал задавать лишних вопросов и среагировал грамотно.

Я вышел из автомобиля и подошёл к нему. Тем временем из сторожки показались ещё охранники. Сирены слышно не было, но со стороны дома в нашу сторону поехал ещё один внедорожник, и на пристани тоже появились вооружённые люди. Похоже, тревога у них работает бесшумно. Неплохо.

— Успокойся, боец. Никто никуда не вторгается. Ваши люди в порядке, машины можете забрать, оружие тоже. Оно в багажнике, — невозмутимо объяснил я.

— Кто вы⁈ — он схватился за автомат.

— Передай господину, что приехал граф Серебров по срочному делу. И уберите оружие. Ты же не хочешь начать родовую войну из-за недоразумения?

— Убрать оружие! — скомандовал другой охранник, судя по знакам отличия — офицер.

Он осмотрел меня и коротко поклонился.

— Я сообщу о вашем прибытии, граф. Ожидайте, пожалуйста, — офицер достал телефон.

Через минуту суета на территории поместья улеглась и ворота открылись. Мы подъехали к особняку. Шрам и его парни остались на крыльце, по-прежнему в масках. Роман последовал за мной, держа руку у кобуры.

«Шёпот, осмотри дом. Найди, что тут есть интересного», — мысленно попросил я.

«С удовольствием!» — дух радостно метнулся вперёд.

В прихожей меня встретил высокий человек в безупречном костюме с бабочкой и в белых перчатках. Он вежливо поклонился и произнёс:

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Меня зовут Василий, я дворецкий барона Ельцова. Прошу за мной.

— Благодарю, Василий. Напомните, как зовут вашего господина?

— Арсений Андреевич, ваше сиятельство, — ответил дворецкий.

Ельцов принял меня в кабинете на втором этаже. Это оказался немолодой мужчина с сединой в волосах и с неопрятным брюшком. При взгляде на меня он даже не скрывал неприязни.

— Граф Серебров. Какой неожиданный визит. Чем обязан? — спросил он, даже не вставая из-за стола.

— Думаю, вы уже знаете, — я сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения.

Арсений Андреевич и бровью не повёл.

— Понятия не имею. Лучше скажите мне, как так получилось, что вы приехали на машинах моей гвардии? Мне расценивать это как нападение на мой род?

— Ваши люди в порядке, если вы об этом. Они первые проявили агрессию, пришлось их обезоружить. Кстати, они оказались весьма разговорчивы… Просветите меня, пожалуйста, насколько приемлемо в столичных кругах нанимать головорезов для убийства журналистов? — поинтересовался я.

На лице барона мелькнуло раздражение. Но он быстро взял себя в руки.

— Чего вы хотите? — спросил он, игнорируя мой вопрос.

— Очень простую вещь. Я предлагаю вам остановиться. Выплатите компенсацию за то, что вы и ваши люди делали против меня в Новосибирске, и разойдёмся миром, — произнёс я.

Ельцов рассмеялся, но это был нервный смех.

— Компенсацию? Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил я, не отводя взгляда.

— Послушайте, Серебров. Я не знаю, как у вас там в провинции принято вести дела. Но здесь, в столице, это так не работает. Вам предложили играть по правилам — вы отказались. Теперь пеняйте на себя.

— По правилам? Вы имеете в виду воровать государственные субсидии? — я усмехнулся.

— Я имею в виду не высовываться и не создавать проблем тем, кто стоит выше вас.

— Пока что только вы создаёте мне проблемы.

— Ошибаетесь… как вас по имени-отчеству?

— Юрий Дмитриевич.

— Ошибаетесь, Юрий Дмитриевич. Вы первый создали нам проблемы, когда возомнили себя благодетелем и начали лечить не только больше людей на выделенные квоты по субсидиям, но и сверх того, — ледяным тоном объяснил Ельцов.

— Это моё право решать, кого и как будут лечить в моей клинике. А вам не стоит в это вмешиваться, — произнёс я.

— Нет-нет, граф. Мы будем вмешиваться, поскольку это касается наших интересов. И вам лучше согласиться сотрудничать, иначе…

— Иначе что? — перебил я.

Арсений Андреевич подался вперёд. Взгляд стал жёстким.

— Иначе у вас будут неприятности. Настоящие неприятности, а не та ерунда, которую вы видели до сих пор.

— Не стоит мне угрожать, барон.

— Иначе что? — с ухмылкой передразнил он меня. — Лучше возвращайтесь в Новосибирск и занимайтесь своими делами. Работайте с субсидиями как положено — как все работают. Тогда проблем не будет.

Я молча смотрел на него несколько секунд и заключил:

— Полагаю, договориться не получится.

— Почему же? Мы хотим договориться. Просто учтите, что чем дольше вы сопротивляетесь, тем жёстче будут условия, — Ельцов растянул губы в улыбке.

— Что ж. Значит, придётся бороться, — я встал.

Ельцов снова рассмеялся.

— Вы понимаете, с какими силами собираетесь тягаться?

— Понимаю. Но, видите ли, барон, я уже слышал подобные самоуверенные речи. От Измайлова и от Мессинга. Оба были уверены в своей победе. Оба ошиблись, — произнёс я и направился к двери.

Ельцов ничего не ответил. Только смотрел на меня с плохо скрываемым раздражением.

Я вышел из кабинета и спустился в прихожую.

«А я нашёл кое-что интересное!» — раздался в голове голос Шёпота.

«Что именно?»

«Сейф в кабинете на третьем этаже. Там документы, деньги, ещё какие-то штуки. Много бумажек с печатями. Вкусно пахнут!»

«Пока не трогай. Запомни, где лежат. Это может пригодится нам позже», — велел я.

«Эх, ладно…» — дух был явно разочарован, что я не позволил ему ничего уничтожить.

Но пока что не время. Рано прибегать к решительным действиям.

Посмотрим, как будут развиваться события…

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк барона Ельцова

Арсений Андреевич смотрел в окно, пока такси Сереброва не скрылось за воротами.

Наглец. Провинциальный выскочка, который возомнил себя ровней столичным родам. Приехал в его дом и угрожал. Ему, барону Ельцову, чей род служит империи уже семь поколений!

Ельцов отошёл от окна и нажал кнопку на столе. Через минуту в кабинет вошёл начальник охраны особняка.

— Вызывали, ваше благородие?

— Датчики показали что-нибудь?

Гвардеец кивнул.

— Так точно, был сигнал, господин барон. По дому явно летало какое-то существо. Дух или что-то похожее. Очень слабый след, на грани чувствительности артефактов. Мы не смогли определить, что именно это за тварь.

Ельцов удовлетворённо кивнул.

— Значит, слухи не врали.

— Простите?

— Говорят, на войне Серебровым помогал какой-то невидимый дух. Ломал технику и оружие, выводил из строя оборудование. Видимо, граф до сих пор таскает его с собой.

— Что же он искал здесь? — начальник охраны нахмурился.

— Понятия не имею. Но наверняка что-то нашёл… Усильте защиту. Поставьте дополнительные датчики на сейфы и архивы. И вызовите специалиста по духам — пусть определит, с чем мы имеем дело.

— Есть, ваше благородие.

Когда гвардеец вышел, Арсений Андреевич достал телефон и набрал номер сюзерена.

— Слушаю, — голос графа Белозёрова звучал недовольно. Видимо, оторвали от чего-то важного.

— Ваше сиятельство, это Ельцов. Серебров только что был у меня.

Пауза.

— В каком смысле — был у тебя?

— В прямом. Приехал в особняк, потребовал встречи. История с журналистом получила неприятное развитие… — Арсений Андреевич пересказал суть дела.

Белозёров хмыкнул.

— Вот как. И что ты сказал Сереброву?

— То, что следовало. Что он не понимает, с кем связался. Что столица — не его провинция. Что ему лучше вернуться домой и работать как все.

— Всё верно, Арсений. Как он это воспринял?

— Чересчур спокойно, как по мне. Мальчишка уверен в себе. Но это неудивительно, после победы в войне. И есть ещё кое-что, Тимур Евгеньевич… Он привёл с собой духа. Мои датчики засекли его. Слабый сигнал, но точно что-то было. Дух летал по дому, что-то искал.

— Разберись с этим. Усиль защиту, проверь, не пропало ли что-нибудь.

— Уже распорядился, — ответил Ельцов.

— А что с журналистом?

Арсений Андреевич вздохнул.

— Бандиты, которых мы наняли, утверждают, что избили его так, что выжить он не мог. Но люди Сереброва забрали тело из багажника. Вдруг он всё ещё жив? Серебров, по слухам — отличный целитель. Сам князь Бархатов его нахваливал.

— Ищите. Проверьте больницы, клиники, частных врачей. Если этот хорёк жив — найдите его и закончите дело. Надо было ещё год назад его убить, когда он только начал совать нос в наши дела… Люди Ломового уничтожили флешку?

— Утверждают, что да.

— Хорошо, но мы не можем быть в этом уверены… Я поручу Карташову с этим разобраться. И, Арсений… Не стоит недооценивать Сереброва. Мессинг его недооценил — и посмотри, чем это кончилось. Провинциал провинциалом, но он опасен. Действуй с умом, — наставительно произнёс Тимур Евгеньевич.

— Конечно, ваше сиятельство.

Белозёров отключился. Ельцов положил телефон на стол и откинулся в кресле.

Что ж, посмотрим, надолго ли хватит этого выскочки. Столица — не Новосибирск. Здесь другие правила и другие возможности.

Арсений Андреевич налил себе коньяку и сделал глоток.

Серебров ещё пожалеет, что приехал в Петербург.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Остаток дня я провёл в рабочей рутине.

Вернувшись в гостиницу, первым делом связался с Дмитрием. Доложил о ситуации — без лишних подробностей, но достаточно, чтобы он понял: столичные не отступят. Дмитрий выслушал молча, потом сказал:

— Будь осторожен, сын. Это не Мессинги. Ты замахнулся на совершенно другой уровень влияния, несмотря на то что Белозеров считается мелким столичным аристократом.

— Знаю.

— Если понадобится помощь — сразу звони.

— Пока справляюсь. Но спасибо, — ответил я.

После разговора с Дмитрием я проверил почту, ответил на несколько писем от партнёров и просмотрел финансовые отчёты за неделю. «Аргентум» работал стабильно, клиника принимала пациентов, продажи «Бодреца» росли. Всё шло по плану — там, в Новосибирске. Здесь же, в столице, ситуация была куда менее определённой.

Ближе к вечеру позвонил Кирилл. Доложил, что Валерий по-прежнему без сознания, но состояние стабильное. Врач, которого они нашли, осмотрел журналиста и подтвердил мои выводы: жить будет, но восстановление займёт время.

К семи вечера я переоделся в парадный костюм. Сегодня предстояла важная встреча — ужин у князя Баума. Мирон Сергеевич пригласил меня ещё до отъезда из Новосибирска, когда я сообщил ему о планах посетить столицу.

Отказываться было бы глупо. Баум — один из моих главных партнёров и, что немаловажно, влиятельный человек в столице. Такими связями не разбрасываются.

Роман к тому времени выполнил мою просьбу и купил машину. Не слишком дорогую, но и не слишком дешёвую, чтобы соответствовала моему статусу. Я решил, что так будет выгоднее и удобнее, чем постоянно пользоваться услугами такси. В любом случае она мне нужна на постоянной основе.

На этой машине мы и добрались до места.

Особняк князя располагался на Английской набережной — в одном из самых престижных районов Петербурга. Трёхэтажное здание в классическом стиле, с колоннами и лепниной, выходило фасадом прямо на Неву. Даже по столичным меркам — внушительно.

Князь лично встретил меня у входа:

— Граф Серебров! Очень рад! Проходите, проходите! — он крепко пожал мне руку.

Мирон Сергеевич выглядел так же, как я его помнил — худой и невысокий, с добродушным лицом и хитрыми глазами успешного коммерсанта. Впрочем, под этой внешностью скрывался острый ум и железная хватка. Князь Баум не случайно стал одним из крупнейших торговцев эликсирами в европейской части империи.

— Благодарю за приглашение, Мирон Сергеевич.

— Бросьте, какие благодарности! Это честь для меня — принимать в своём доме графа Сереброва! Как добрались? Устроились нормально? Если что-то нужно — только скажите, у меня в этом городе всё схвачено! — он провёл меня в прихожую.

— Спасибо, всё отлично. «Астория» — прекрасная гостиница.

— О да, одна из лучших! Графу и положено останавливаться в лучших местах! — князь рассмеялся.

Мы прошли через просторный холл с мраморным полом и поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Интерьер был роскошным, но без излишней вычурности — чувствовался вкус и немалые деньги.

В гостиной нас ждала княгиня — высокая, статная женщина, с благородными чертами лица. Одета она была в элегантное вечернее платье тёмно-синего цвета, на шее поблёскивало жемчужное ожерелье.

— Позвольте представить — моя супруга, княгиня Елизавета Павловна, — с гордостью произнёс Баум.

— Очень приятно, ваша светлость, — я вежливо поклонился.

— Взаимно, граф. Мирон столько о вас рассказывал, что мне кажется, будто мы давно знакомы.

— Надеюсь, он рассказывал только хорошее?

— Разумеется. Муж восхищается вашей деловой хваткой. Говорит, что вы — самый перспективный партнёр из всех, с кем он работал за последние двадцать лет.

— Елизавета! Не выдавай все мои секреты! — Баум шутливо погрозил ей пальцем.

— Какие же это секреты, дорогой? Это чистая правда, — обворожительно улыбнулась княгиня.

Мы прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Ужин оказался превосходным — французская кухня, отличное вино, безупречная сервировка. Разговор тёк легко и непринуждённо.

Елизавета Павловна расспрашивала меня о Сибири, о семье, о том, как я начинал свой путь. Я отвечал, стараясь быть достаточно откровенным, но не раскрывать лишнего. Княгиня оказалась умной собеседницей — задавала правильные вопросы и умела слушать.

— А правда, что вы лично участвовали в сражениях во время войны? — спросила она за десертом.

— Приходилось. Хотя я целитель, а не боевой маг. Моё дело — лечить, а не калечить.

— Но говорят, вы очень храбро сражались. Слухи о ваших подвигах дошли даже до столицы, — заметила Елизавета Павловна.

— Слухам не стоит верить. Они имеют свойство преувеличивать, — улыбнулся я.

Мирон Сергеевич рассмеялся.

— Оставь графа в покое, дорогая! Ты его смущаешь!

— Ничуть, — возразил я.

После ужина Елизавета Павловна откланялась, сославшись на дела, и мы с Баумом остались вдвоём. Князь предложил перейти в кабинет — обсудить «кое-какие деловые вопросы».

Кабинет оказался просторным, но уютным. Тяжёлые шторы, кожаные кресла, камин, в котором потрескивали дрова. На стенах — картины и охотничьи трофеи. Типичный кабинет состоятельного дворянина.

Баум налил нам по бокалу коньяка и устроился в кресле напротив.

— Ну что, Юрий Дмитриевич. Давайте поговорим серьёзно.

— Давайте, Мирон Сергеевич.

— Для начала — ещё раз поздравляю с титулом! — князь поднял бокал. — Граф Серебров. Звучит солидно. Заслуженно.

— Благодарю, — кивнул я, и мы выпили.

— Вы ведь понимаете, что графский титул открывает новые возможности? — продолжил Мирон Сергеевич, усаживаясь в кресло.

— Понимаю, — кивнул я, располагаясь рядом.

— Поэтому я хочу предложить вам кое-что, что соответствует этому новому уровню.

Он хитро прищурился и, будто фокусник, вытащил откуда-то из-за кресла папку с документами и вернулся ко мне. Этот сюрприз явно был подготовлен заранее.

— Вот, взгляните.

Я открыл папку. Внутри были чертежи и финансовые расчёты. Проект нового алхимического завода.

— Урал! Богатейший регион. Ресурсы, логистика, рабочая сила — всё есть. Я давно планировал расширяться в том направлении, — объяснил Мирон Сергеевич.

— Впечатляет. Масштабный проект, — признал я, изучая документы.

— Очень масштабный. И очень дорогой. Даже для меня — серьёзная инвестиция. Поэтому я ищу партнёра и хочу предложить эту роль вам, Юрий Дмитриевич, — сказал Баум.

Несколько секунд я молчал, обдумывая услышанное.

— Мирон Сергеевич, я польщён. Но у меня сейчас не так много свободных средств. Восстановление после войны, развитие производства и клиники — всё это требует денег, — пояснил я.

— Понимаю. Но у меня есть решение.

— Какое же?

— Наш действующий контракт на поставку основы для «Бодреца». Вы поставляете основу, мы на «Вите» доводим её до готового эликсира и продаём. Я плачу вам за каждую партию. Верно?

— Верно, — кивнул я, уже понимая, куда он клонит.

— Так вот, я предлагаю следующую схему. Вместо того чтобы выплачивать вам деньги за поставки, я буду засчитывать эти суммы как ваши инвестиции в уральский завод. Постепенно вы накопите достаточную долю, чтобы стать полноправным совладельцем, — князь подтвердил мои предположения.

Я задумался. Схема весьма элегантная. Мне не нужно отвлекать средства от текущих проектов — деньги, которые я и так получал бы от Баума, просто пойдут в другом направлении. А взамен я получу долю в крупном предприятии. Ну а он получит необходимые инвестиции.

В результате, я трачу меньше, а засчитывается мне больше, поскольку я продаю основу дороже себестоимости, причем намного. При этом князь не ищет инвестора на стороне и остается главным инвестором, а также продолжает получать основу для эликсира.

На первый взгляд — все в выигрыше. Хотя, конечно, здесь может оказаться немало подводных камней.

— Какую долю вы предлагаете? — уточнил я.

— Тридцать процентов. По достижении определённого объёма инвестиций.

— А до того?

— Пропорционально вложенному. Начнёте с малого, постепенно дойдёте до полной доли. Мы подпишем прозрачный и честный договор. Я намерен продолжать сотрудничество, граф, мне нет смысла вас обманывать, — приложив руку к груди, пообещал Баум.

Я снова посмотрел на документы. Расчёты выглядели убедительно. Завод должен был выйти на окупаемость через пять лет, а на полную мощность — через семь. При таких показателях тридцать процентов — это серьёзные деньги.

— Почему я? Вы могли бы найти партнёра среди столичных.

Мирон Сергеевич пожал плечами и отпил коньяка.

— Мог бы. Но не хочу.

— Почему?

— Потому что столичные партнёры — это столичные проблемы. Интриги, подковёрные игры, постоянные попытки урвать больше, чем положено, и не прекращающееся вмешательство в мои дела. Я устал от этого, Юрий Дмитриевич. А вы — другой.

— В каком смысле?

— Честный человек. Редкость в наше время, — князь усмехнулся. — Я ведь вижу, как вы ведёте дела. Никакого мошенничества, никаких серых схем. Платите налоги, выполняете обязательства, держите слово. Для меня это важнее, чем громкое имя или связи при дворе.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Вы переоцениваете мою честность.

— Не думаю. Мне рассказывали про вашу историю с субсидиями. Знаете, сколько людей на вашем месте моментально согласились бы? А вы поступили по-своему. Это о многом говорит, — заключил Баум.

Я промолчал. Не потому, что нечего было сказать — просто не хотелось обсуждать эту тему.

Мирон Сергеевич, похоже, это понял и решил сменить её.

— Так что скажете? Принимаете предложение?

Я ещё раз пролистал документы. Условия действительно были выгодными. И, что немаловажно, это укрепляло мой союз с Баумом. В свете конфликта с Белозёровым — лишняя поддержка не помешает.

— Предварительно да. Я перешлю эти документы своим юристам, с вашего позволения.

— Конечно.

— И я хочу внести несколько поправок в контракт, — добавил я.

— Каких?

— Место в совете директоров и право вето на ключевые решения. Если я совладелец — хочу иметь голос в управлении.

Князь подумал несколько мгновений и кивнул.

— Разумно. Что-нибудь ещё?

— Документально закреплённую возможность выкупить дополнительную долю в будущем. Если завод окажется успешным — хочу иметь право увеличить своё участие.

— Это уже более щепетильный момент… Но обсуждаемо.

— Отлично. Тогда пусть юристы изучат бумаги, и мы с вами обязательно вернёмся к этой теме позже, — я протянул руку.

— По рукам! Уверен, это начало большого и плодотворного сотрудничества, — улыбнулся Мирон Сергеевич.

Он снова наполнил бокалы, и мы выпили за новое партнёрство.

— Кстати, раз уж вы в столице, граф… Вам стоит влиться в местную светскую жизнь. Познакомиться с нужными людьми, показаться в обществе.

— С удовольствием. Хотите предложить что-то конкретное?

— Через несколько дней я даю бал. Небольшой, человек на пятьдесят. Будут нужные люди — чиновники, предприниматели, несколько князей. Приходите.

— Благодарю, с радостью. Кто ещё будет? — уточнил я.

— О, много кто! Заместитель министра торговли, пара других чиновников, промышленники с Урала — кстати, полезные контакты для нашего нового проекта. Ещё кое-кто из Гильдии целителей…

— Из Гильдии? — переспросил я.

— Да. Князь Бархатов обещал заглянуть. И ещё несколько влиятельных целителей, — кивнул Баум.

Как интересно. Снова встретиться с Бархатовым будет полезно, да и завести другие знакомства тоже. А ещё…

— Скажите, Мирон Сергеевич… А граф Белозёров будет на вашем балу?

Глава 4

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк князя Баума

Мирон Сергеевич внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло понимание.

— Белозёров, говорите… Мы не то чтобы близко знакомы. Обычно я его не приглашаю, однако…

Князь хитро прищурился.

— Если вы хотите, чтобы он там был — могу пригласить.

— Будьте так добры. Я с радостью познакомлюсь с графом лично, — я благодарно кивнул.

Мне и правда не помешает встретиться с Белозёровым лицом к лицу. Удобнее всего сделать это на нейтральной территории, в присутствии свидетелей, под защитой хозяина дома.

Посмотреть ему в глаза. Показать, что не боюсь.

И заодно понять, с кем именно имею дело.

Баум понимающе улыбнулся.

— Как скажете, Юрий Дмитриевич. Как скажете.

Мы проговорили ещё около часа — обсуждали детали контракта, сроки, логистику, возможных подрядчиков для строительства и оснащения будущего завода. Баум оказался дотошным партнёром, что меня только радовало. Не люблю работать с людьми, которые подписывают бумаги не глядя.

— За успех нашего предприятия! — Мирон Сергеевич в последний раз поднял бокал.

— За успех, — кивнул я.

Мы выпили, и я откланялся. Елизавета Павловна вышла попрощаться — пожелала удачи и взяла с меня обещание непременно явиться на приём.

— Не вздумайте отказаться, граф. Я лично прослежу, чтобы вам не было скучно.

— Обязательно буду, ваша светлость, — я с улыбкой поцеловал руку графини и вышел.

Роман открыл для меня дверь машины, и мы отправились в гостиницу. Я смотрел в окно на ночной Петербург — огни фонарей отражались в мокром асфальте, по Неве скользили прогулочные катера.

Красивый город. И опасный.

В номере я принял душ, просмотрел почту и лёг спать. День выдался насыщенным, и усталость брала своё.

Заснул я почти мгновенно.

И почти мгновенно проснулся, ощутив внутри себя знакомое присутствие, от которого уже успел отвыкнуть.

— Здравствуй, Юрий, — пророкотал в голове голос Рагнара.

— Здравствуй. Давно не виделись.

— Будет правильней сказать, что ты давно не видел меня. Потому что я наблюдал за тобой… Ты хорошо справляешься.

В сознании возник образ Рагнара. Та фигура, которую я видел при первом нашем знакомстве — огромная, человекоподобная, сотканная из Ничего.

— Ты стал сильнее, мой Аколит. Научился использовать усиленный дар. Неплохо для такого короткого срока.

— Рад, что ты оценил, — сухо ответил я.

— Это не комплимент. Это констатация факта. Но теперь ты достиг предела… Простые тренировки больше не помогут. Чтобы стать сильнее — ты должен пройти испытание, — сказал Рагнар и замолчал.

Возникла пауза. Я мысленно вздохнул и спросил:

— Какое испытание?

Рагнар издал неприятный звук, похожий на смех.

— Узнаешь, когда придёт время. Пока скажу одно: тебе понадобится тихое место, подальше от людей.

— Зачем?

— Потому что Пустоты будет много. Больше, чем ты когда-либо использовал. И если потеряешь контроль… Ты ведь не хочешь стереть с лица земли столичный квартал?

— Не особенно, — хмыкнул я.

— Жаль. Я бы не возражал.

Я проигнорировал эту ремарку и спросил:

— Когда?

— Скоро. Найди место и подготовься. Когда будешь готов — позови меня.

— А если откажусь?

Рагнар снова рассмеялся.

— Не откажешься. Ты ведь чувствуешь, как Пустота растёт внутри тебя и становится сильнее с каждым днём. Если не научишься контролировать её на новом уровне — она начнёт контролировать тебя.

— Этого не будет. Но я в любом случае согласен пройти твоё испытание, — принял его условия я.

— Разумное решение. До встречи, смертный…

Рагнар исчез так же внезапно, как и появился. Я открыл глаза и уставился в потолок гостиничного номера.

Испытание, значит. Ну, что ж, следовало ожидать, что рано или поздно случится что-то подобное. Рагнару нужно, чтобы я становился сильнее и вмещал в себя всё больше Пустоты. Ему это необходимо, чтобы поглотить весь мир. И он видит, что я прекрасно справляюсь.

А я не могу отказаться. Как это ни парадоксально, я должен становиться сильнее, чтобы не допустить пришествия Великого Ничто.

Как будто мне мало проблем с Белозёровым и прочими радостями столичной жизни.

Нужно найти место. Где-нибудь за городом, подальше от людей. Заброшенный карьер, лес, пустошь — что угодно.

Но это потом. Сначала — выспаться и закончить с другими делами.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Дмитрий отложил планшет и потёр уставшие глаза.

Третий час он разбирался с отчётами «Аргентума». Производство вышло на плановую мощность, но возникли проблемы с логистикой — два грузовика сломались в дороге, и партия эликсиров для Красноярска задерживалась на сутки. Пришлось звонить транспортной компании, ругаться с диспетчером, требовать отправить другие машины и организовывать перегрузку.

Потом поступил звонок от прораба — возникли вопросы с проведением электричества к будущему посёлку, который они собирались строить на старых землях рода. Местная энергосбытовая компания заломила цену втрое выше обычной. Дмитрий пообещал разобраться и сделал себе пометку связаться с Некрасовым.

После этого — совещание с управляющим усадьбой. Оказалось, что крыша восточного крыла нуждается в ремонте, в саду завелись паразиты и теперь требовалась обработка, а садовник просил увеличить бюджет на весеннюю посадку.

Обычные дела.

Дмитрий встал и подошёл к окну. За стеклом простирались обширные владения рода. Ещё недавно это принадлежало Мессингам. Теперь — всё это стало собственностью Серебровых.

Удивительно, как всё изменилось за короткий срок.

Ещё недавно Дмитрий был главой угасающего рода. Человеком, который каждый день просыпался с чувством стыда и беспомощности.

А теперь…

Теперь он больше не глава рода. Юрий взял бразды правления в свои руки — сначала неофициально, потом официально. И Дмитрий был этому рад.

Странное чувство. Он думал, что передача власти сыну ударит по его самолюбию. Что будет тяжело признать собственную несостоятельность. Но ничего подобного не произошло.

Наоборот — он чувствовал облегчение. Юрий справлялся с ролью главы семьи лучше, чем Дмитрий когда-либо. У сына проявился настоящий талант — не только к целительству, но и к управлению, к стратегии, воля окрепла и стала несгибаемой.

А у Дмитрия открылся свой талант. Он хорошо справлялся с текущими делами. С производством, с логистикой, с хозяйственными вопросами. Всё то, на что у Юрия не хватало времени — Дмитрий взял на себя.

Они работали в связке. Каждый на своём месте. И благодаря этому Серебровы процветали. Впервые за много лет — по-настоящему процветали. Деньги, влияние, союзники. Графский титул, наконец. Всё, о чём Дмитрий мечтал, когда был молод и полон надежд.

Правда, достиг этого не он сам. Но какая разница? Главное — род поднялся. А кто именно его поднял — дело десятое.

Дмитрий усмехнулся собственным мыслям. Год назад он бы так не думал. Год назад его гордость не позволила бы признать превосходство сына.

Но война всё изменила. И он изменился вместе с ней.

В дверь кабинета тихо постучали, и вошла Татьяна, с непривычно серьёзным выражением лица.

— Дима, нам нужно поговорить, — сказала она.

— Что-то случилось?

— Нет. То есть да. То есть… — она замялась, что было совсем на неё не похоже. — Присядь, пожалуйста. Это очень серьёзно.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Рано утром я отправился на прогулку по Невскому проспекту. Взял в ресторане гостиницы кофе с собой и решил подышать свежим воздухом и полюбоваться на просыпающийся город.

Проснулся он довольно быстро. Скоро на улице стало шумно — машины встали в пробку, по тротуарам спешили люди, а на перекрёстках уже появились уличные музыканты.

Мне позвонила Света, и я тут же взял трубку.

— Юра! Юра, ты слышишь меня⁈ — голос сестры звенел от возбуждения.

— Слышу, Светик. Что случилось?

— У нас новости! Потрясающие новости!

— Какие?

Светлана что-то ответила, я не расслышал. Какой-то грузовик как раз проезжал мимо, оглушительно сигналя.

— Что? Повтори, я не понял.

— Беременна! Бе-ре-мен-на!

— Погоди. Как это беременна? Когда вы с Борей успели? Тебе же ещё восемнадцати нет! — возмутился я.

— Да не я! Мама беременна! — расхохоталась Света. — У нас будет братик или сестрёнка!

Несколько секунд я переваривал информацию. Мама беременна. В её-то возрасте…

Хотя почему нет? Татьяне сорок три, это не так уж много. В этом мире, с магией и эликсирами, женщины рожают и позже.

— Юра? Ты что, опять меня не расслышал? — забеспокоилась Света.

— Расслышал, конечно. Просто… неожиданно.

— Правда же здорово⁈ Я так рада! Всегда хотела младшего братика!

Я улыбнулся. Её энтузиазм был заразителен.

— Да, Света. Это здорово.

— Позвони маме, поздравь её! Она немного нервничает, не знает, как ты отреагируешь.

— Обязательно позвоню, — пообещал я.

Мы попрощались, и я тут же набрал номер Татьяны. Но вместо неё трубку взял Дмитрий.

— Привет, Юра.

— Поздравляю, пап, — вместо приветствия произнёс я.

— Ты уже знаешь? — удивился он.

— Света только что позвонила.

— Вот негодяйка… — Дмитрий коротко рассмеялся. — Мы хотели сами тебе сообщить.

— Дашь трубку маме?

— Конечно. Она просто выходила из комнаты… А вот и она.

В трубке раздался шорох, потом голос Татьяны:

— Юра?

— Мама, поздравляю, — сказал я тепло. — Это замечательная новость.

— Ты правда рад?

— Что за вопрос? Конечно! Помнишь, мы говорили об этом на семейном ужине? Я очень рад.

— Спасибо, сынок. Это много значит для меня, — голос Татьяны дрогнул.

— Береги себя. Я скоро вернусь и поздравлю тебя лично, — сказал я.

Убрав телефон, несколько минут просто стоял, глядя сквозь проходящих мимо людей.

Серебровых станет больше. Через несколько месяцев у меня появится брат или сестра. И от этого на душе становится так радостно, как никогда.

Род растёт и крепнет. В этом и есть смысл всего, что я делаю.

Я улыбнулся и направился обратно в гостиницу.

Как раз когда зашёл в холл, снова зазвонил телефон. Шрам.

— Слушаю?

— Доброе утро, господин. У нас есть сегодня какая-то работа? — спросил Богдан.

— Пока что нет. Почему спрашиваешь? Заскучали?

— Нет. Я хотел попросить разрешения отлучиться. На несколько часов.

— Личные дела? — спросил я.

— Да. У меня есть тут старые знакомые. Хочу навестить, — ответил Шрам.

В его голосе звучала непривычная неловкость. Для человека, который позапрошлой ночью выбивал людям зубы, это было странно.

— Почему ты спрашиваешь разрешения? Я не держу тебя на поводке, Богдан, — сказал я.

— Хм, ну… Мы в чужом городе. У нас есть враги. Мало ли что. Подумал, надо предупредить.

— Разумно. Езжай по своим делам, только телефон держи при себе.

— Само собой. Спасибо, ваше сиятельство, — ответил Шрам.

Я сбросил звонок и направился к лифту.

Краем уха я слышал, что раньше Богдан жил в Петербурге. Но чем именно он здесь занимался — понятия не имею.

Интересно, что там за знакомые. Впрочем, это не моё дело. У каждого человека есть прошлое, и не всё в этом прошлом предназначено для чужих.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Северное кладбище

Дождь прекратился, но небо оставалось серым и тяжёлым.

Богдан стоял перед рядом могил, сунув руки в карманы куртки. Пять надгробий, пять имён. Пять человек, которых он когда-то называл братьями.

Алексей Воронов. Игорь Штейнберг. Михаил Дементьев. Исмаил Толбоев. Павел Кузнецов.

Богдан помнил их имена и лица наизусть. Помнил их голоса. Не надо было даже напрягаться, чтобы услышать их в своей голове.

Рядом находилась и шестая могила.

Богдан Лавров. Но под надгробием там лежал пустой гроб. А тот, кому он предназначался, стоял сейчас над собственной могилой.

— Шрам, ты как? — негромко позвал Костян.

Богдан не ответил. Смотрел на могилы.

Двенадцать лет прошло с того дня. А он до сих пор помнил всё так, будто это случилось вчера.

Запах гари. Крики. Свист пуль. И голос в рации: «Всё кончено, лейтенант. Подкрепление не придёт».

Подкрепление не придёт. Потому что его и не собирались высылать.

— Красивое место, — сказал Костян, оглядываясь.

— Они заслужили, — хрипло ответил Шрам.

— Твои друзья?

— Да. Мой отряд.

Костя помолчал. Потом спросил осторожно:

— А чё случилось-то?

Богдан тяжело вздохнул.

— Нас всех убили, Костян. Вот что случилось, — пробурчал Шрам.

— Понятно…

— Нас отправили в разведку, — неожиданно для себя начал рассказывать Богдан. — Это было на юге, граница с Османской империей. Шесть человек, включая меня. Лучшие из лучших. Командовал нами один полковник… Сука редкостная.

— На смерть вас отправил? — уточнил Костян.

— Да. Я узнал кое-что, чего не должен был знать. Этот полковник продавал информацию османам. Маршруты патрулей, расположение частей, планы наступлений. За хорошие деньги сливал всё, до чего мог дотянуться.

— Вот гандон. И ты его сдал?

— Хотел. Собрал доказательства, написал рапорт. Собирался отправить наверх, через голову полковника. Но он узнал раньше.

Богдан замолчал, глядя на лица друзей, навеки оставшиеся молодыми.

— Нас отправили на задание. Обычная разведка, ничего сложного. По крайней мере, так говорилось в приказе. А на месте оказалась засада. Целая рота головорезов ждала нас в ущелье.

Богдан скрипнул зубами и покачал головой. Ему показалось, что в нос ударил запах гари и крови.

— Мы держались шесть часов. Лёха погиб первым — снайпер снял его, когда он пытался вытащить раненого Пашку. Потом Мишка — граната прилетела прямо в укрытие. Остальные — уже под конец, когда патроны закончились.

— А ты?

— А я чудом выжил. Взрывом меня отбросило в расщелину, завалило камнями. Османы решили, что я мёртв. Когда стемнело, я выбрался и пополз. Двое суток полз по горам, пока не добрался до своих, — ответил Шрам и снова тяжело вздохнул.

Костян молчал. Что тут скажешь?

— Мне сказали, что официально вся группа погибла. Включая лейтенанта Лаврова, то есть меня. Тот полковник лично подписал рапорт о нашей гибели. Представил нас к наградам посмертно. Героическая смерть при выполнении боевого задания. Здорово, да? — Богдан криво усмехнулся.

— Почему ты его не сдал?

— Кто бы мне поверил? Полковник, герой войны, три ордена, безупречная репутация. А я — контуженный лейтенант, который бредит о заговорах. К тому же все доказательства исчезли. Он позаботился.

Богдан подошёл к могиле с собственным именем и положил ладонь на холодный, мокрый от дождя камень.

— Я понял, что, если останусь — он меня добьёт. Поэтому я исчез. Какое-то время вертелся здесь, в Питере, завёл связи в криминальном мире. Потом подделал документы и свалил в Сибирь. Стал Шрамом.

— Ни хрена себе. Я даже не знал, что ты был военным. И что такая фигня случилась…

— Ну, теперь знаешь, — хмыкнул Шрам.

Он отвернулся от могилы и посмотрел на Костяна.

— Знаешь, что самое паршивое? Я ведь мог попробовать. Написать в контрразведку, найти честных офицеров, добиться расследования. Может, ничего бы не вышло. А может, полковника бы посадили. Но я не стал. Испугался.

— Нормальная реакция, — пожал плечами Костя.

— Нет. Не нормальная. Я предал их, — Богдан кивнул на могилы. — Сбежал вместо того, чтобы бороться за справедливость. И все эти годы жил с этим. А сейчас…

— Что сейчас?

Богдан задумался.

Граф Серебров. Молодой целитель из провинции, который поднялся из грязи. Человек, которого не сломили превосходящие враги, который защищает своих людей и всегда держит слово.

Человек, который дважды спас ему жизнь. Один раз — буквально, вытащив с того света после ранения. Второй раз — дав работу и цель.

— А сейчас всё по-другому. Впервые за двенадцать лет я чувствую, что делаю нечто правильное…

Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Министерства обороны

Министерство обороны располагалось в массивном здании недалеко от Дворцовой площади — строгая имперская архитектура, колонны, орлы на фасаде.

Меня встретили в приёмной и провели на третий этаж, в кабинет советника Глебова — чиновника, с которым я переписывался по поводу контракта на «Бойца».

Офицером он не был, но при этом в Министерстве занимал весьма заметную должность. Как мне сообщили, он решал очень многие административные вопросы.

Вполне логично. Офицеры пусть командуют на поле боя, а в тылу нужны хорошие управленцы.

Анатолий Петрович Глебов оказался сухощавым мужчиной с аккуратными, по-щегольски завитыми вверх усами. Когда я вошёл в его кабинет, он с улыбкой встал из-за стола и протянул руку.

— Граф Серебров! Рад наконец-то познакомиться лично.

— Взаимно, Анатолий Петрович, — кивнул я.

Мы обменялись рукопожатием. Хватка у чиновника оказалась крепкой, хотя выглядел он весьма тщедушным.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство. Чаю? Кофе?

— Не откажусь от кофе.

— Сей момент, — Глебов нажал кнопку на столе и отдал распоряжение секретарю.

Через минуту секретарша принесла нам кофе.

— Угощайтесь, Юрий Дмитриевич, — любезно улыбнулась она, наполняя мне чашку.

— Спасибо, — невозмутимо ответил я.

Пока пили кофе, поболтали ни о чём. Анатолий Петрович интересовался, как мне нравится Петербург, спрашивал о Новосибирске и вскользь коснулся прошедшей войны. Но глубоко погружаться в эту тему не стал.

Сделав последний глоток, Глебов моментально перешёл к делу:

— Итак, «Боец». Признаюсь, ваш эликсир произвёл впечатление на высшее командование. Результаты первичных испытаний очень обнадёживающие. Кстати, благодарим за бесплатную партию эликсира — это помогло нам сделать выводы о перспективности работы с вами.

— Рад слышать, — кивнул я. На то и был расчёт.

— Нас особенно порадовало минимальное количество побочных эффектов и отсутствие привыкания. Это именно то, что пригодится армии! — почти восторженно произнес советник.

— Безусловно. Когда планируются полноценные испытания? — уточнил я.

Глебов достал из ящика стола папку и раскрыл её, после чего ответил:

— Через три дня на полигоне под Гатчиной. Будут участвовать две роты добровольцев из Преображенского полка. Программа будет суровой — физические нагрузки, марш-броски, спарринги, учения в условиях, приближенных к боевым. Всё, что нужно для полноценной проверки вашего эликсира в действии.

— Уверяю, вы не будете разочарованы, — пообещал я.

— Очень надеюсь!

Мы проговорили ещё около получаса, утрясая последние детали. Когда все вопросы были решены, я уже собирался откланяться, но Глебов вдруг замялся.

— Подождите, граф. Я должен был сказать об этом с самого начала… В общем, есть один важный момент.

— Слушаю, — я сел обратно в кресло.

Советник вздохнул и поправил чашку из-под кофе. Явно подбирал слова.

— Командование готово провести испытания. Но возник нюанс.

— Какой нюанс?

Глебов снова вздохнул.

— Видите ли, Юрий Дмитриевич… У вашего эликсира появился конкурент.

Глава 5

Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Министерства обороны

— Конкурент? — переспросил я.

— Да. Буквально неделю назад к нам обратился барон Маслов. Он представил эликсир под названием «Авангард». По его словам, результаты сопоставимы с «Бойцом», а по некоторым параметрам даже превосходят.

Я молча смотрел на Глебова, ожидая продолжения. Тот развёл руками.

— Командование решило провести сравнительные испытания. Оба эликсира будут тестироваться одновременно, в равных условиях. Победит лучший.

— И вы узнали об этом только сейчас?

— Решение приняли вчера вечером. Я не стал сообщать вам с порога…

— Кто такой барон Маслов? — перебил я.

Советник замялся и поводил рукой в воздухе.

— Честно говоря, я сам толком не знаю. Мелкий дворянин, без особых достижений в алхимии. Откуда у него формула такого уровня — загадка.

Я откинулся в кресле, обдумывая ситуацию. Конкурент появился сразу после первичных испытаний «Бойца». Слишком удобное совпадение.

— Анатолий Петрович, а кто из вашего командования рекомендовал этого Маслова?

— Что вы имеет в виду, ваше сиятельство?

— Ну он же не появился с улицы. Меня вот порекомендовал генерал Савельев. А кто рекомендовал барона Маслова? — повторил я вопрос.

— Я не уполномочен выдавать такую информацию, — Глебов нахмурился.

— Понимаю. Но мне нужно знать, с кем я имею дело.

Советник помолчал. Потом понизил голос:

— Генерал Усов. Он очень настаивал на том, чтобы дать «Авангарду» шанс.

Усов. Фамилия мне ничего не говорила. Но я её запомню.

— Что ж, сравнительные испытания так сравнительные испытания. Победить должен лучший, — я встал.

— Надеюсь, что не слишком вас расстроил, граф, — Анатолий Петрович нацепил виноватую улыбку.

— Нет. Я уверен в своём эликсире. А вот насчёт «Авангарда»… Советую вашим людям очень внимательно его проверить. Мало ли откуда он взялся, — я протянул советнику руку.

Мы попрощались, и я вышел из кабинета.

В коридоре меня ждал Роман. Я жестом велел ему идти за мной.

Конкурент, значит. Появился из ниоткуда сразу после первых испытаний.

Подозрительно.

Ну ладно, посмотрим, что за эликсир приготовил мой новый соперник…

И посмотрим, кто стоит за всем этим.

Уже в машине я набрал номер Воронцова.

— Юрий Дмитриевич. Рад слышать. Как столица? — в голосе тёзки сквозило лёгкое недовольство. Вероятно, я оторвал его от чего-то важного.

— В столице интересно. Даже ещё интереснее, чем я думал… Юрий Михайлович, у меня вопрос. Вы знаете что-нибудь о бароне Маслове и его эликсире «Авангард»? — спросил я.

— Первый раз слышу. А что за эликсир?

— Якобы аналог моего «Бойца». Появился буквально из ниоткуда. Министерство обороны решило провести сравнительные испытания.

— Вот как. И когда вы об этом узнали? — голос полковника стал жёстче.

— Только что, на встрече с советником Глебовым, — ответил я, глядя на проплывающий по каналу прогулочный катер, где гремела вечеринка.

— Занятно. Мне никто ничего не сообщал, — задумчиво хмыкнул Воронцов.

— Впервые слышу от вас нечто подобное, полковник. Чтобы вы и не в курсе чего-то важного? На вас это не похоже, — слегка подколол его я.

Ну а если серьёзно, то это плохо. Раз такая информация прошла мимо главы СБИ — значит, кто-то специально её скрывал.

— Удивлён не меньше вашего, граф, — холодно ответил Юрий Михайлович.

— Вы можете выяснить, откуда взялся этот Маслов? И его эликсир? Слишком подозрительное совпадение — аналог появился сразу после первых испытаний «Бойца».

— Согласен, подозрительное, — Воронцов помолчал. — Я выясню. Перезвоню, как только появится информация.

— Спасибо.

— Не за что. Это в моих интересах тоже. Не люблю, когда происходят такие вещи без моего ведома, — ответил полковник.

Он отключился. Я убрал телефон и откинулся на спинку сиденья.

Роман вёл машину молча, не задавая вопросов. Хороший телохранитель знает, когда нужно помолчать.

Итак, что мы имеем? Конкурент из ниоткуда. Генерал Усов, который его продвигает. Воронцов не в курсе. Кто-то ведёт свою игру — и причём хорошо ведёт.

Белозёров? Возможно. Но зачем? Контракт на «Бойца» — это армия, не гражданская медицина. К субсидиям отношения не имеет.

Хотя… если я потеряю армейский контракт, это ударит по моей репутации и финансам. Ослабит позиции. Сделает более уязвимым для дальнейших атак.

В целом, логично. Вот только я не уверен, что у Белозёрова хватит сил и ресурсов, чтобы вот так ворваться в дела Министерства обороны. Не исключено, что это кто-то более влиятельный… Но кто?

Ответа на этот вопрос у меня пока нет. Надеюсь, Воронцов поможет.

В гостинице я первым делом связался с Кириллом. Тот доложил, что Валерий по-прежнему без сознания, но состояние стабильное. Врач заходил утром, сделал какие-то уколы, сказал ждать.

— Как только очнётся — сразу звони, — велел я.

— Конечно, ваше сиятельство.

Потом я засел за работу. Проверил почту — там накопилось полтора десятка писем, требующих ответа. Обычная рабочая рутина, которая никуда не девается, даже когда вокруг творится чёрт знает что.

Я методично разбирал дела, отвечал на письма, отдавал распоряжения. Несколько раз созванивался с Дмитрием — обсуждали проблемы с поставщиками, строительство посёлка, планы на следующий квартал.

К вечеру перезвонил Воронцов:

— Юрий Дмитриевич, есть новости. Не слишком приятные.

— Слушаю.

На фоне зашелестела бумага. Полковник прочистил горло и начал, видимо, читать отчёт:

— Барон Маслов Артём Игоревич, тридцать два года. Мелкий дворянин родом из Пскова, целитель. Никаких достижений в алхимии, никаких патентов, никаких публикаций. Закончил Академию с посредственными оценками, после этого нигде особо не отметился.

— И вдруг создал эликсир уровня «Бойца»? — усмехнулся я.

— Именно. Подозрительно, не правда ли?

— Более чем, — согласился я, хотя вопрос был риторический.

Воронцов понизил голос:

— По секрету скажу — я поднял кое-какие документы. «Авангард» был представлен Министерству через неделю после того, как вы передали образцы «Бойца» для первичных испытаний. Как считаете, совпадение?

— Вряд ли.

— Я тоже так думаю. Кто-то слил ваш образец. Маслов или тот, кто за ним стоит, частично восстановил формулу и создал аналог, — произнёс Юрий Михайлович.

— Я так понимаю, это не просто противозаконно, но и идёт вразрез с интересами государства.

— Почему вы так считаете? — уточнил полковник.

— А разве нормально, когда из Министерства обороны сливают образцы стратегических эликсиров?

— Ваш «Боец» ещё не получил статус стратегического, Юрий Дмитриевич. Но, по сути, вы правы, — недовольно согласился Воронцов.

— Кто имел доступ к образцам?

— Комиссия Министерства — это человек десять, включая нескольких генералов и чиновников. Лаборатория, где проводились анализы, это ещё человек пять. Охрана, логистика — ещё несколько. Список довольно обширный, — заключил полковник.

— То есть найти конкретного человека сложно.

— Сложно, но возможно. Я разберусь с этим, Юрий Дмитриевич. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными. Вы правы в том, что это не просто промышленный шпионаж — это предательство интересов империи.

— Буду благодарен, полковник, если станете держать меня в курсе расследования, — произнёс я.

— Обязательно. И будьте осторожны, граф.

— Вы тоже, полковник.

Мы попрощались. Я положил телефон на стол и долго сидел, глядя в окно на вечерние огни Петербурга.

Враги множились. Белозёров и его вассалы давили с одной стороны. Теперь ещё и «Боец» под угрозой — кто-то в Министерстве играет против меня. Возможно, это связанные вещи. Возможно, нет.

В любом случае — я попал в серьёзную переделку. Столица оказалась ещё опаснее, чем я предполагал.

«Проблемы?» — спросил Шёпот.

«Я бы так не сказал. Просто трудности», — мысленно ответил я.

«Ура! Это значит, будем что-нибудь ломать и кого-нибудь опять лишим штанов», — дух довольно хихикнул.

Я усмехнулся. Хорошо, когда есть кто-то, кто радуется проблемам.

Закончив дела, я отправился спать. Уже когда лёг, вспомнил о том, что мне надо найти место для испытания Рагнара.

Ничего, это подождёт. Дел пока и без того хватает.

На следующий день я проснулся рано, спустился в спортзал на первом этаже и как следует позанимался. Пока тягал гантели, несколько раз ловил на себе хищные взгляды местных красоток в обтягивающих комбинезонах.

Судя по яркому макияжу, они пришли сюда не ради спорта, а в поисках богатого покровителя. Что ж, хорошее место выбрали — в «Астории», как правило, останавливаются только очень обеспеченные господа.

Девушки специально изгибались так, чтобы обратить максимум внимания на свои прелести. Но я не позволял себе отвлечься. Времени на интрижки у меня точно нет. Платить за подобные вещи я тем более не привык, а без денег ни одна из этих красоток даже не улыбнётся.

Я закончил упражняться, принял душ и отправился завтракать в ресторан, когда позвонил Кирилл.

— Ваше сиятельство, журналист очнулся. Испугался слегка, когда меня увидел. Но я ему всё объяснил, вроде успокоился.

— Спасибо. Скажи, что я скоро приеду, — ответил я.

Квартиру для Валерия сняли в тихом районе на окраине — старый дом, ничем не примечательный. Соседи — в основном пенсионеры и студенты. Никто ничего не видит, никто ничего не спрашивает.

Кирилл встретил меня у подъезда. Мы поднялись на третий этаж.

Квартира, как и ожидалось, оказалась более чем скромной — однокомнатная, с потёртой мебелью и видом на двор-колодец. Валерий лежал на диване. Услышав шаги, повернул голову и посмотрел на меня.

Лицо его по-прежнему представляло собой один сплошной синяк. Но он, по крайней мере, находился в сознании.

— Граф Серебров, — прохрипел он.

— Как себя чувствуете?

— Паршиво. Но, говорят, буду жить. Спасибо вам огромное. Не знаю, как могу отблагодарить за спасение, — журналист привстал и приложил руку к груди.

— Не стоит благодарности. Вы пострадали, работая на меня.

Валерий попытался усмехнуться, но вышла гримаса.

— Я пострадал, потому что совал нос куда не следует. Если бы я не хотел, то не стал бы в это лезть. Но у нас с графом Белозёровым давний конфликт, поэтому, когда Ефим позвонил, я сразу согласился вам помочь.

— Могу я узнать, почему вы поссорились с графом? — поинтересовался я.

— По той же причине, что и вы. Мне стало известно, что он мошенничает с субсидиями. Провёл расследование, опубликовал материал. В тот же день мне стали угрожать убийством, а на следующий день уволили. С тех пор ни одно издание, кроме желтухи, не желают брать меня на работу. Вот и вся история, — пожал плечами он.

— Вы истинный журналист, раз не побоялись опубликовать правду. Думаю, последствия вы прекрасно представляли.

— Благодарю за комплимент, ваше сиятельство, — Валерий снова попытался улыбнуться и зашипел от боли.

— Что вы нашли в этот раз? — спросил я.

Журналист помолчал, собираясь с мыслями, а затем ответил:

— Я снова начал копать под Белозёрова, когда вы мне это поручили. Узнал, что граф периодически встречается с какими-то странными людьми.

— Бандиты?

— Хуже, как выяснилось… Мне удалось пробраться на одну из встреч. Достаточно близко, чтобы сделать фотографии. Я видел, как Белозёров разговаривает и пожимает руки людям из Чёрной касты.

— Кто это такие? — нахмурился я. Название звучало зловеще.

— Организация магов-изгоев. Они занимаются запрещёнными практиками: тёмные артефакты, нелегальные эликсиры, проклятия и всё в таком духе. Опасные ребята.

— С чего вы взяли, что это именно они?

— Я видел татуировку у одного из них, змеиный череп и роза. Каста делает его всем своим членам вот здесь, — Валерий ткнул пальцем в основание шеи, над ключицей.

— Хм. Что именно они обсуждали с Белозёровым? — спросил я.

— Не знаю. Разговора не слышал, был слишком далеко. Но сам факт встречи… Вы понимаете, что это значит? Граф Белозёров, влиятельный дворянин — и Чёрная каста. Если это опубликовать — ему конец!

Журналист вдруг широко распахнул глаза и подскочил на кровати.

— У вас сохранилась моя флешка⁈ Или те ублюдки её забрали?

— Забрали и уничтожили, когда мои люди вас спасли. Данные утрачены, — ответил я.

Валерий помрачнел.

— Значит, доказательств нет. Вот дерьмо! Я столько времени потратил… — журналист с горечью ударил кулаком по спинке дивана.

— Расслабьтесь. Всё равно уже ничего не сделать. Я передал флешку своим специалистам в Новосибирск, они не смогли восстановить данные.

— Обидно. Такой материал был, — журналист покачал головой.

— Обидно. Но я так полагаю, эта неудача вас не остановит? — спросил я.

Журналист посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул азарт охотника, уголки губ приподнялись.

— Вы меня раскусили, граф. Не остановит. Убить меня пытаются не в первый раз, я уже привык. Это часть работы. Просто в этот раз почти получилось… Спасибо вам ещё раз.

— Пожалуйста. Мы делаем общее дело, а я берегу своих союзников, — кивнул я.

Мне нравился этот человек. Упрямый, бесстрашный, готовый рисковать жизнью ради правды. Таких мало.

— Значит, мы с вами обязательно продолжим бороться с Белозёровым и его вассалами. Но пока — лежите тихо. Вас считают мёртвым, пусть так и остаётся. Когда поправитесь — поговорим о дальнейших действиях.

— Хорошо.

— И ещё. Всё, что вы мне рассказали — строго между нами. Никому ни слова, — на всякий случай добавил я.

— Обижаете, ваше сиятельство. Я знаю цену информации и не разбазариваю её просто так, — заверил меня Валерий.

— Вот и славно. Отдыхайте. Мой человек останется с вами, если что-то понадобится — скажите, — произнёс я и встал, собираясь уйти.

— Подождите, граф! Скажите, почему вы это делаете?

— Что именно? — не понял я.

— Спасаете меня, прячете, лечите. Я ведь для вас никто. Просто журналист, который копал информацию по вашей просьбе.

— Я ведь уже сказал, что забочусь о своих союзниках. Мы с вами на одной стороне. Пока это так, я всегда приду к вам на помощь.

Валерий долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Пафосно прозвучит, но таким и должен быть истинный дворянин. Не то что эти коррумпированные твари… Примите моё восхищение, ваше сиятельство, — журналист склонил забинтованную голову.

— Выздоравливайте, — сказал я и вышел из квартиры.

На улице меня ждал Роман. Мы сели в машину и поехали обратно в гостиницу. Я достал телефон и принялся искать информацию о Чёрной касте.

От того, что я нашёл, зашевелились волосы на голове. Массовые ритуальные убийства, насылание проклятий на целые деревни, контрабанда тёмных артефактов, призыв демонов и создание химер… И это только верхушка айсберга.

Достоверной информации было не так много, слухи наверняка всё преувеличивали. Но так или иначе понятно, что Чёрная каста — настоящее сборище отморозков. Эдгар Мрачный по сравнению с ними безобидный шалопай.

Сначала Белозёров с вассалами. Потом барон Маслов. Теперь ещё и некая Чёрная каста — тёмные маги вне закона. Весело, ничего не скажешь.

Но теперь я хотя бы знал, с кем имею дело, а значит, смогу придумать, как с ними бороться.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Дмитрий Игоревич, добрый день. Это Горохов, «Лаб-Снаб».

Дмитрий отложил бумаги. Пётр Николаевич Горохов — владелец компании, которая поставляла им лабораторные расходники для «Аргентума». Надёжный партнёр.

— Пётр Николаевич, рад слышать. Что-то случилось?

Горохов ответил не сразу. Дмитрий сразу почувствовал неладное — Пётр Николаевич всегда был прямым человеком, не склонным к долгим предисловиям.

— Дмитрий Игоревич, я… Мне очень неприятно это говорить. Но я вынужден разорвать наш контракт.

— Что? Почему? — Дмитрий выпрямился в кресле.

— Не могу объяснить. Просто так надо.

— Что значит «так надо»? Пётр Николаевич, мы с вами не в игрушки играем, у нас контракт. Вы ни разу не подводили, мы ни разу не задерживали оплату. Что происходит? — в голосе Дмитрия неожиданно для него самого появились стальные нотки.

Снова пауза. Потом Горохов заговорил тише, почти шёпотом:

— Мне… скажем так, порекомендовали прекратить сотрудничество с вашим родом.

— Не понимаю. Кто порекомендовал?

— Простите, Дмитрий Игоревич. Я бы рад продолжить работу, вы хороший клиент. Но… у меня семья. Бизнес. Я не могу рисковать, — не отвечая на вопрос, оправдывался Пётр Николаевич.

— Вам угрожают?

— Не прямо. Но достаточно ясно дали понять, что будет, если я не послушаюсь. Ещё раз простите. Надеюсь, вы понимаете.

— Понимаю. Это из столицы? Граф Белозёров?

— Не могу сказать, — вздохнул Горохов.

— Послушайте, Пётр Николаевич, позвольте нам помочь. У нас хорошие юристы, мы можем предоставить вашей семье охрану…

— Не нужно, пожалуйста. Удачи вам, Дмитрий Игоревич, — собеседник сбросил звонок.

Дмитрий положил телефон на стол и несколько секунд просто сидел, глядя в пустоту. Потом открыл список контактов и набрал номер «Химпрома» — второго крупного поставщика расходников в регионе.

— Добрый день, это граф Дмитрий Серебров. Соедините меня с директором.

Секретарша замялась.

— Одну минуту… К сожалению, Андрей Васильевич сейчас занят.

— Это срочно.

— Я передам, но… Ваше сиятельство, если честно… Алексей Васильевич просил передать, что в ближайшее время не сможет с вами сотрудничать.

— Он так и сказал? — нахмурился Дмитрий.

— Да. Извините.

Дмитрий отключился, не прощаясь. Позвонил третьему, последнему крупному поставщику лабораторного оборудования и услышал то же самое. Им настойчиво рекомендовали не сотрудничать с «Аргентумом» и обещали большие проблемы, если рекомендация не будет выполнена.

Дмитрий откинулся в кресле и потёр виски.

Три крупнейших поставщика в регионе. Все три отказались работать с Серебровыми.

Мелкие поставщики не смогут покрыть нужды завода. У них просто нет таких объёмов. А без реагентов, колб, фильтров, и прочего производство встанет.

Это уже не мелкие уколы. Это серьёзная, продуманная атака на бизнес.

Столичные. Больше некому. Белозёров и его люди решили задавить Серебровых экономически.

Дмитрий достал телефон и набрал номер сына.

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Я стоял перед зеркалом и завязывал галстук, когда раздался звонок от Дмитрия. Я включил громкую связь.

— Слушаю?

— Юра, у нас проблемы, — по голосу я сразу понял, что проблемы серьёзные. Дмитрий не склонен к драматизму.

— Рассказывай, — произнёс я, закончив с галстуком.

Он изложил ситуацию.

Я слушал, глядя в окно на вечерний Петербург. Огни фонарей отражались в мокром асфальте. Красивый город. Город, где мои враги чувствуют себя хозяевами.

— Это Белозёров, — сказал я, когда Дмитрий закончил.

— Я тоже так думаю. Больше, наверное, и некому. Что будем делать?

Я ненадолго задумался и ответил:

— Во-первых, ищи поставщиков за пределами региона. Из-за доставки расходники обойдутся нам дороже, но это лучше, чем ничего. Обеспечь охрану, лучше всего наших гвардейцев. Или поговори с Курбатовыми — они часто предоставляют свою гвардию как частную военную компанию. Во-вторых, свяжись с Некрасовым — пусть оформит несколько подставных фирм. Будем закупать через них, чтобы не спалиться с объёмами.

— А если и там давить начнут? — осторожно спросил Дмитрий.

— Не успеют. Столичные влиятельны, но не всемогущи. За пределами своего региона их возможности ограничены, — уверенно произнёс я.

Дмитрий тяжело вздохнул.

— Юра, может, стоит как-то с ними договориться? Ты ведь сам говорил — они хотят, чтобы мы работали с субсидиями по их схеме. Если согласимся…

— Нет.

— Но…

— Нет, отец. Если мы прогнёмся сейчас — они будут давить дальше. Единственный способ — показать, что нас не сломить. Да и о чём вообще речь? Ты хочешь воровать государственные деньги и отказывать нуждающимся в лечении?

— Ты прав, сын. Конечно, я не хочу ничего подобного, просто… не хочется ввязываться в очередную войну. Тем более сейчас, — сказал Дмитрий, наверняка имея в виду, что Татьяна беременна.

— Мне тоже не хочется. Но выбора у нас нет.

— Надеюсь, они поймут, что нас не продавить и получится договориться.

— Надеюсь. Созвонимся, — сказал я.

Сбросил звонок и посмотрел на часы. Через полтора часа начинается приём у Баума. Белозёров как раз будет там — князь обещал его пригласить.

Что ж, пора увидеться лично.

Глава 6

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк князя Баума

В каждом окне особняка ярко горел свет. У парадного входа выстроилась небольшая пробка из дорогих автомобилей, в которой пришлось постоять и нам.

Лакеи в ливреях помогали гостям подниматься по мраморным ступеням. Музыка доносилась даже сюда, на улицу — негромкая, изысканная, под стать обстановке.

Я вышел из машины и одёрнул пиджак. На мне был тёмно-синий смокинг с чёрными лацканами. Портной, когда подгонял его под мою фигуру, клялся, что это последний писк петербургской моды. Надеюсь, не соврал.

Роман пожелал мне удачи и поехал на парковку. Брать с собой охрану считалось дурным тоном, даже оскорблением для хозяина дома. Подразумевалось, что организатор вечера должен обеспечить безопасность каждого гостя.

— Граф Серебров, добро пожаловать! — Баум заметил меня ещё у входа и поспешил навстречу.

Мы обменялись рукопожатием. Князь находился в превосходном расположении духа.

— Пойдёмте, представлю вас гостям! Многие уже наслышаны о вас и горят желанием познакомиться лично.

Он взял меня под руку и повёл в главный зал.

Мой первый официальный выход в свет в статусе графа. И я сразу почувствовал разницу.

Взгляды. Десятки взглядов — заинтересованных и любопытных, подозрительных и настороженных. Люди провожали меня глазами, шептались за веерами и бокалами. Я слышал обрывки фраз:

— Тот самый Серебров…

— Говорят, он лично убил графа Измайлова…

— Подруга, а он ещё симпатичней, чем на фото…

— Пф! Провинциал…

Провинциальный выскочка. Человек, который за год поднялся из ничтожества и уничтожил два графских рода. Обо мне ходили слухи — и, судя по взглядам, не все из них были лестными.

Что ж, пусть смотрят. Пусть шепчутся. Я не за одобрением сюда приехал.

— Позвольте представить — князь Сергей Александрович Гнедов. Один из важнейших членов столичного Совета родов, — Баум подвёл меня к пожилому мужчине с орденами на груди. — А это мой друг из Новосибирска, граф Юрий Дмитриевич Серебров.

— Честь познакомиться, ваша светлость, — я вежливо поклонился, отметив про себя, что Мирон Сергеевич назвал меня другом. Это о многом говорило.

— Слышал о вас, молодой человек. Говорят, вы многого успели достичь за последние месяцы, — Гнедов смерил меня оценивающим взглядом.

— Стараюсь, ваша светлость.

— Главное — не споткнуться на полпути. В столице легко сделать неверный шаг,— он улыбнулся.

— Учту ваш совет, князь. Но даже если я спотыкаюсь — продолжаю идти вперёд, — я улыбнулся в ответ.

— Похвальное качество. Рад знакомству, — Гнедов кивнул и отошёл.

Дальше — калейдоскоп лиц и имён. Мирон Сергеевич представлял меня одному гостю за другим: чиновникам, промышленникам, военным, дипломатам. Некоторые смотрели с неприкрытым интересом, другие — с плохо скрываемым высокомерием.

Но все оставались безупречно вежливы. Столичный этикет требовал.

Барон Ахматов, владелец сталелитейных заводов на Урале, пожал руку крепко, деловито расспросил о планах. Когда узнал о нашем партнёрстве с Баумом, одобрительно кивнул.

— Хорошее начинание. Если понадобятся строительные материалы — обращайтесь.

Графиня Шувалова, вдова известного дипломата. Пожилая дама с острым языком и ещё более острым умом.

— Так вот вы какой, граф. А я-то думала — великан с топором, судя по рассказам.

— Топор оставил в гостинице, ваше сиятельство, — усмехнулся я.

Она рассмеялась, и в её глазах мелькнуло одобрение.

Я старался запомнить каждого, с кем удалось познакомиться и перекинуться хотя бы парой фраз. Имена, лица, титулы, связи. Кто с кем разговаривает, кто кого избегает, кто к кому тянется. Социальная сеть столичной элиты — сложная, запутанная, но постижимая, если наблюдать внимательно.

Около девяти вечера в зале произошло лёгкое оживление. Гости потянулись к входу, зашептались громче.

Я обернулся.

В зал вошёл граф Белозёров.

Немолодой мужчина, высокий, с благородной сединой и властным взглядом. Одет безупречно — чёрный костюм, белоснежная сорочка, бриллиантовая булавка в галстуке. За ним вошли ещё двое — барон Ельцов и ещё один мужчина, которого я тоже узнал. Уже видел его фотографии: барон Карташов, ещё один вассал Белозёрова.

Граф окинул зал с видом хозяина. Его глаза остановились на мне — на секунду, не дольше. Потом он улыбнулся и направился к Бауму.

— Мирон Сергеевич! Благодарю за приглашение.

— Рад видеть, Тимур Евгеньевич! — Баум расплылся в радушной улыбке.

Они с Белозёровым и его вассалами перекинулись парой фраз, а затем Баум весьма настойчиво подвёл его ко мне.

— Позвольте представить вам графа Сереброва. Думаю, вы наслышаны друг о друге.

— О, конечно! Граф Серебров, какая честь. Много слышал о вас, — Белозёров протянул руку.

Я пожал. Хватка графа оказалась крепкой, уверенной. Несколько мгновений мы стискивали ладони друг друга, глядя при этом в глаза. Совсем не дружеское рукопожатие.

— Взаимно, граф Белозёров. Ваша репутация вас опережает, — произнёс я.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — он улыбнулся.

— В разных.

Он искренне рассмеялся.

— Люблю прямых людей! Редкость в наше время. Позвольте представить моих вассалов — барон Карташов и… с бароном Ельцовым, я слышал, вы уже знакомы.

Они оба коротко поклонились. Карташов улыбался так, будто мы с ним лучшие друзья, а вот Ельцов, наоборот, не скрывал неприязни. Он пробурчал что-то вроде «жажда замучила» и поспешил убраться к столу с напитками.

Мирон Сергеевич тоже удалился, встречать очередных гостей. Карташов, не переставая улыбаться, сделал шаг в сторону, будто пытаясь зайти мне за спину, и что-то поправил за пазухой. Нож готовит? Выглядит именно так.

Старые привычки, должно быть. Вася и Ефим не зря рассказывали, что Карташов связан с криминалом, а в молодости якобы даже сам занимался уличными грабежами. Не ради денег, само собой. Молодой барон просто так развлекался.

— Слышал, у вас хорошо идёт эликсирный бизнес. «Бодрец» — отличный продукт, мои люди пробовали. Говорят, действительно бодрит, — продолжил Тимур Евгеньевич.

— Попробуйте сами, ваше сиятельство. Он и правда очень бодрит, — заметил я.

— Предпочитаю более изысканные напитки. Кажется, у вас ещё есть клиника в Новосибирске? — в глазах Белозёрова мелькнули недобрые искры.

— Вы же прекрасно знаете, что есть. И она, в отличие от некоторых других больниц, в том числе столичных, работает по закону.

Белозёров и бровью не повёл.

— Законы — вещь гибкая, граф. Особенно в нашем деле. Целительство — это ведь не только призвание, но и бизнес. А бизнес требует… умения маневрировать.

— Вы правы. К сожалению, не все это понимают. Пытаются давить там, где это бесполезно, и рискуют проиграть из-за неумения вовремя остановиться, — парировал я.

Граф Белозёров усмехнулся и едва заметно кивнул, как бы признавая мой удачный выпад.

— Какие громкие слова. Вы молоды, граф Серебров. С возрастом поймёте, что мир устроен сложнее, чем кажется.

— Возможно. А возможно, я просто не готов воровать у государства и прикрываться красивыми словами, — невозмутимо ответил я.

Вокруг нас образовался островок тишины — ближайшие гости прислушивались к разговору, хотя делали вид, что заняты своими делами.

Белозёров на полшага приблизился ко мне.

— Послушайте совета старшего, граф… Вы талантливый человек, это видно. Но талант нужно направлять в правильное русло. Зачем создавать другим проблемы? Работайте как все — и у вашего рода всё будет хорошо.

Я выдержал его взгляд и тихо ответил:

— Прекратите воровать — и конкретно эти проблемы исчезнут.

Секунду мы смотрели друг на друга. Потом Белозёров отступил и снова улыбнулся — но теперь в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Что ж, каждый сам выбирает свой путь. Надеюсь, вы не пожалеете о своём выборе, граф.

— Пока не жалею.

— Приятного вечера. Уверен, мы ещё увидимся, — Тимур Евгеньевич кивнул и отошёл к другим гостям.

Карташов, задумчиво цокнул языком и спросил:

— Юрий Дмитриевич, а вы знаете, когда в Санкт-Петербурге начинаются белые ночи?

— В середине июня, если не ошибаюсь.

— Да-да, всё верно… А до этого времени ночи здесь бывают очень тёмными. Хорошего вечера, — бросив такую прозрачную угрозу, Карташов удалился вслед за сюзереном.

Я взял бокал шампанского с подноса, проходящего официанта и сделал глоток. Руки не дрожали. Хорошо.

— Смело, — раздался голос рядом.

Я обернулся. Ко мне подошёл мужчина лет сорока пяти — невысокий, полноватый, с длинной козлиной бородкой. В отличие от большинства, такой вид бороды ему очень шёл.

— Павел Андреевич Вольский. Заместитель министра торговли,— он протянул руку.

— Граф Юрий Дмитриевич Серебров.

— Простите, я случайно подслушал ваш разговор с Белозёровым. Не многие решаются говорить с ним так прямо.

— Я не из пугливых, — пожал плечами я.

Вольский усмехнулся.

— Это заметно. Мирон Сергеевич много о вас рассказывал. Говорит, вы человек слова.

— Приятно, что князь обо мне столь лестно отзывается.

— Вы ведь целитель, не так ли? — спросил Павел Андреевич, делая глоток шампанского.

— Да. В прошлом году князь Бархатов лично принимал у меня экзамен на лицензию, — немного хвастанул я и огляделся.

Бархатов тоже должен был явиться на вечер, но пока что я его не видел. А хотелось бы побеседовать лично.

— Это правда, что вы можете лечить то, с чем не справляются другие? — Вольский понизил голос.

— Зависит от случая. Но вы правы, у меня есть некоторые особенности дара, — ответил я.

Вольский помолчал, залпом допил шампанское, а затем произнёс:

— Моя жена тяжело больна. Хроническое заболевание печени. Мы обращались к лучшим целителям столицы, даже из Европы приглашали специалистов. Никто не смог помочь. Нам сказали, что можно поддерживать её здоровье эликсирами, замедлять процесс. Но вылечить полностью… — он покачал головой.

— Что именно за болезнь? — уточнил я.

— Цирроз печени. Там ещё и какие-то осложнения в последнее время… Супруга уже смирилась. Но я не хочу, поэтому ищу любые возможности, — замминистра посмотрел мне прямо в глаза.

Я задумался. Цирроз печени — действительно сложный случай. Он часто протекает бессимптомно в первое время, а затем, когда часть печени уже заменена рубцовой тканью, становится слишком поздно. Вольский прав — эликсиры здесь не помогут.

Не уверен, что и я смогу помочь. Но с помощью ауральной хирургии — возможно, найду способ.

— Я мог бы осмотреть вашу супругу. Обещать ничего не буду, всё зависит от того, как далеко зашла болезнь, — сказал я.

— Буду очень признателен даже за осмотр. Приезжайте ко мне, поместье находится недалеко от города, — Вольский протянул мне визитку.

— Хорошо, ваше сиятельство. Позвоню завтра, договоримся о дате, — я убрал визитку в карман.

— Спасибо, граф. Даже если ничего не выйдет — я всё равно буду у вас в долгу. Помогу советом и делом, если потребуется, — Павел Андреевич бросил красноречивый взгляд в сторону Белозёрова.

— Для меня честь помочь, — вежливо ответил я.

Вольский кивнул и отошёл к другим гостям. Я остался у окна, глядя на ночной Петербург.

Замминистра торговли. Если удастся вылечить его жену — он будет обязан мне лично. Такой союзник в столице дорогого стоит.

Но я думал не только о политике. Женщина страдает, её муж в отчаянии. Если я могу помочь — почему бы и нет?

Иногда хорошие дела и выгода идут рука об руку. И это прекрасно.

Около десяти вечера ко мне подошёл слуга и прошептал на ухо.

— Ваше сиятельство, князь Бархатов просит вас пройти в малую гостиную на приватный разговор.

О, надо же. Оказывается, патриарх всё-таки здесь. И тоже хочет со мной побеседовать — причём приватно.

Я кивнул и последовал за слугой.

Малая гостиная оказалась уютной комнатой с камином и несколькими креслами. Когда я вошёл, там уже сидели двое: сам Бархатов и — какая неожиданность — граф Белозёров.

Князь Бархатов выглядел точно так же, каким я его помнил. Старик с длинной седой бородой, гордой осанкой и добродушным лицом. Голубые глаза смотрели ласково, на лице при виде меня возникла приветливая улыбка.

Но я знал, что за этой внешностью скрывается. На съезде я видел, как быстро исчезает его добродушие, когда ему перечат.

— А, граф Серебров! Проходите, проходите. Присаживайтесь, — Михаил Андреевич указал на свободное кресло.

— Рад видеть, ваша светлость, — отозвался я и сел в кресло напротив Белозёрова. Тот смотрел на меня с лёгкой усмешкой.

Бархатов по очереди взглянул на нас обоих, сложил пальцы домиком и произнёс:

— Ну что ж, господа. Давайте поговорим начистоту.

— О чём, ваша светлость? — невинно поинтересовался Белозёров.

Улыбку будто стёрли с лица патриарха.

— Бросьте притворяться, Тимур Евгеньевич. Вы прекрасно знаете, о чём. Я знаю о вашем конфликте и знаю о проблеме с субсидиями. Мне это не нравится.

— Ваша светлость, уверяю, не происходит ничего такого, что было бы достойно вашего внимания, — Белозёров, не стесняясь, лебезил перед Бархатовым.

— Гильдия не любит скандалов. Мы — уважаемая организация, нам доверяют миллионы людей. И когда двое целителей начинают грызться между собой — это бьёт по репутации всех нас.

— Ваша светлость, с моей стороны не было никаких провокаций. Мы только хотели помочь молодому коллеге освоиться в профессии. Объяснить, как работает система. Если он понял это неправильно… — Тимур Евгеньевич развёл руками.

— Я понял всё правильно. Ваши люди предложили мне воровать государственные деньги. Я отказался. После этого вы начали устраивать моему роду проблемы, — открыто заявил я.

— Вот видите? Громкие слова и никаких доказательств. Молодость, горячая кровь… — Белозёров покачал головой.

— Кое-какие доказательства у меня есть, — улыбнулся я.

Это был блеф, но Тимур Евгеньевич всё равно напрягся.

Патриарх поднял руку и сказал:

— Хватит. Я не собираюсь выяснять, кто прав, кто виноват. Меня интересует только одно: чтобы это прекратилось. С вопросом субсидий я разберусь тихо, без шума, чтобы не выносить мусор из дома. Вам, Тимур, не стоит лезть в дела Юрия.

— Конечно, ваша светлость, как скажете. Я никогда не желал ссориться с графом Серебровым, — Белозёров склонил голову.

— Я тоже за мир. Но если меня будут бить — ударю в ответ, — произнёс я.

Бархатов нахмурился.

— Вы при мне угрожаете своему коллеге?

— Не я начал конфликт. И не собираюсь терпеть нападки молча, — ответил я.

Повисла тишина. Белозёров смотрел на меня с плохо скрытым торжеством — явно считал, что я только что совершил ошибку.

Патриарх хмыкнул и откинулся в кресле.

— Тимур Евгеньевич, надеюсь, вы меня услышали. Будьте добры, оставьте нас с графом Серебровым наедине, — сказал он, не спуская с меня взгляда.

Белозёров встал и поклонился.

— Конечно, ваша светлость.

Он вышел, бросив на меня напоследок многозначительный взгляд.

Когда дверь закрылась, Бархатов долго молчал, глядя на меня.

— Вы храбрый молодой человек, — сказал он, наконец.

— Спасибо, ваша светлость.

— Порой излишняя храбрость может стать причиной больших неприятностей. Послушайте меня внимательно, граф! Я не потерплю ещё одной войны между целителями. После истории с Мессингами и Измайловыми репутация Гильдии и так пострадала. Люди шепчутся, что мы не можем навести порядок в собственных рядах.

— Эту войну начал не я.

— Мне всё равно, кто её начал. Пролилось много крови, и я уверен, что можно было обойтись без этого. Всегда есть место для компромисса, — жёстким тоном произнёс Михаил Андреевич.

— Тогда поговорите с Белозёровым. Я не начинал войны первым — ни тогда, ни сейчас, — ответил я, глядя патриарху в глаза.

Бархатов прищурился.

— Вы отказались от моего предложения на съезде. Я предлагал вам защиту, место под крылом сильного рода. Вы отказались. Помните?

— Помню.

— Если бы вы согласились тогда, всё сложилось бы иначе. И поверьте, мало кто решился бы на вас давить, — заметил князь.

Ох, неужели опять? Похоже, патриарх не отказался от идеи сделать меня своим вассалом.

— Всё сложилось, как сложилось. Я ни о чём не жалею. После войны мой род стал сильнее, — ответил я.

— Не всякая война заканчивается победой. И даже в случае победы можно получить такой ущерб, что никогда не получится восстановится, — сказал Бархатов и встал.

Я тоже поднялся.

— Имейте в виду, граф Серебров: я слежу за ситуацией.

— Очень надеюсь, ваша светлость, — кивнул я.

Он направился к двери, но у порога остановился.

— Кстати. Тимур Евгеньевич — давний член Гильдии целителей. Уважаемый человек. Многие ему обязаны. Имейте это в виду, когда будете планировать свои… ответные действия, — добавил Бархатов и вышел.

Я остался один в комнате.

Что ж, картина прояснилась. Бархатов знает о конфликте, но занимать чью-то сторону не собирается. При этом Белозёров явно имеет в Гильдии лучшую репутацию, чем я. Старые связи, старые долги.

Придётся быть очень осторожным.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Лев Бачурин вертел в руках конверт.

Обычный белый конверт без обратного адреса. Внутри — один лист бумаги с коротким деловым текстом.

«Уважаемый господин Бачурин! Ваши таланты заслуживают лучшего применения. Мы готовы предложить вам тройной оклад и собственную лабораторию с полным финансированием. Никаких ограничений в исследованиях. Если заинтересованы — позвоните по указанному номеру. С уважением, достойный наниматель».

Лев перечитал письмо трижды. Потом встал и пошёл к Дмитрию.

Тот сидел в кабинете, разбирая бумаги. Увидев Льва, поднял голову.

— Что-то случилось?

Бачурин молча положил конверт на стол.

Дмитрий прочитал письмо. Лицо его потемнело.

— Понятно. Это уже третье за неделю, — он откинулся в кресле, снял очки и протёр глаза.

— Третье? — удивился Лев.

— Да. Такие же получили главный технолог и начальник отдела кадров. Кто-то методично пытается переманить наших ключевых специалистов, — устало ответил Дмитрий.

— Столичные?

— Больше некому. Сначала поставщиков отрезали, теперь пытаются переманить сотрудников…

Они помолчали. За окном кабинета виднелся двор поместья — садовник подстригал кусты, охранник прохаживался у ворот. Обычный день.

— Дмитрий Алексеевич, я хочу, чтобы вы знали. Я никуда не уйду, — произнёс Лев.

Дмитрий посмотрел на него как-то странно, отчего Бачурин засмущался.

— Уверен? Тройной оклад — серьёзное предложение.

— Уверен! Серебровы дали мне шанс, когда никто не давал. Помните, в каком состоянии я пришёл к вам? Без работы, без денег, с подмоченной репутацией. Меня никто не хотел брать. Я работал на вашего врага, а вы всё равно взяли меня к себе.

Дмитрий кивнул, а Лев, воодушевившись, продолжил:

— Я был никем, а теперь руковожу настоящей лабораторией! Занимаюсь разработкой достойных эликсиров, которые реально помогают людям. Не ищу способы снизить себестоимость и при этом выманить больше денег у покупателей. Делаю то, ради чего вообще пошёл в алхимию. Так что повторяю — я от вас никуда не уйду! — решительно заявил он.

Дмитрий позволил себе улыбку.

— Спасибо, Лев. Это много для нас значит.

— Не за что, ваше сиятельство. Давно хотел сказать, как я благодарен, — пробормотал Бачурин.

Когда он вышел, Дмитрий долго сидел, рассматривая письмо.

Давление усиливалось. Враги били со всех сторон — поставщики, специалисты, репутация.

Хорошо, что есть люди вроде Льва. Верные, надёжные.

Плохо, что таких людей могут просто купить. Или запугать. Или устранить.

Дмитрий потёр виски и потянулся к телефону. Нужно предупредить Юрия.

Российская империя, город Санкт-Петербург

В гостиницу я вернулся около полуночи.

Приём затянулся — после разговора с Бархатовым я ещё час общался с гостями, заводил контакты, раздавал визитки. Работа, которую нельзя игнорировать, даже когда голова занята другим.

Роман подогнал машину ко входу, слуга Баума помог открыть дверь. Я поблагодарил его, сел в салон и тут же распустил осточертевший за вечер галстук.

Не успели мы далеко отъехать от особняка князя, как зазвонил телефон. Шрам.

Он тоже поехал со мной — конечно же, тайно. Они с парнями сменили автомобиль и находились неподалёку, на всякий случай. Заодно следили, чем занимаются сопровождающие других гостей.

— Слушаю, — я взял трубку.

— Ваше сиятельство, за вами следят, — сообщил Богдан.

— Прямо сейчас?

— Да. Когда вы ехали на приём, за вашей машиной шла другая. Я не стал вас беспокоить, сам вёл наблюдение. Они припарковались в квартале от особняка Баума и ждали.

— И теперь снова следят? — уточнил я.

— Да. Они едут за вами, а мы за ними. Что прикажете делать? — спросил Шрам.

Я задумался. Варианты имелись разные. Можно проигнорировать — пусть следят, ничего интересного не увидят. Можно вызвать полицию — хотя, что я им скажу?

А можно попытаться выяснить, кто устроил за мной слежку. Потому что, учитывая всё, что я узнал за последние дни, это может быть не только Белозёров.

— Может, объяснишь им, что нехорошо так делать? — предложил я.

В трубке послышался смешок.

— С радостью. Сейчас поболтаем…

Глава 7

Российская империя, город Санкт-Петербург, гостиница «Астория»

Шрам позвонил в седьмом часу утра.

Я уже не спал — после вчерашнего приёма голова была забита мыслями, и заснуть удалось только под утро. Так что звонок застал меня за чашкой кофе в номере.

— Я уже начал беспокоиться. Что-то случилось? — спросил я, приняв звонок.

— Не смогли догнать, — голос Богдана звучал раздражённо.

Я отставил чашку.

— Рассказывай.

— Мы подъехали к тачке, хотели поговорить по-хорошему. Но эта сволочь рванула с места так, что резина задымилась. Мы следом, конечно. Устроили гонки по всему городу… Я много чего видел, ваше сиятельство, но, чтобы так круто водили тачку… По-моему, она с нами играла, а могла бы оторваться в первые десять минут.

— Подожди. Она? — переспросил я.

— Ну да. Мы смогли только разглядеть, что за рулём женщина. Чёрные волосы, молодая, вроде. Больше ничего.

— Машину запомнили?

— Чёрный внедорожник. Новая модель, дорогая. Думаю, таких в городе немного. Номера срисовали, я пробью через знакомых, — пообещал Шрам.

— Хорошо. Держи меня в курсе, — ответил я.

Положил телефон на стол и задумался.

Женщина-шпион… Любопытно. Кто мог послать её следить за мной? Белозёров или кто-то из его вассалов? Возможно, но у них для слежки хватает своих гвардейцев. А у Карташова немало связей в криминальной среде.

СБИ? Тоже вариант, хотя Воронцов обычно предупреждает о таких вещах.

Чёрная каста? После того, что рассказал Валерий — вполне вероятно.

Или кто-то совсем другой, о ком я пока не знаю.

Ладно. Сейчас не до этого. Сегодня — испытания «Бойца». Нужно сосредоточиться на главном.

Я залпом допил кофе и отправился одеваться.

Российская империя, пригород Санкт-Петербурга, военный полигон под Гатчиной

Полигон располагался в пятидесяти километрах от города, посреди густого леса.

Мы выехали рано утром — я, Роман и Кирилл. С Валерием оставили Шрама и его людей.

По дороге я ещё раз просмотрел документы: протоколы испытаний, сертификаты, отчёты из независимых лабораторий. Полный пакет необходимых бумаг.

Тестовые образцы «Бойца», упакованные в опечатанные пробирки, тоже находились при мне. В бронированном кейсе с кодовым замком и магической защитой. За этот кейс пришлось отвалить кучу денег, но я не пожалел.

Кто знает, на что способен мой внезапно объявившийся конкурент. Лучше перебдеть.

За десять километров от полигона располагался контрольно-пропускной пункт. Имперские солдаты внимательно проверили документы, осмотрели машину, проверили с помощью артефактов. Всё серьёзно.

— Проезжайте, ваше сиятельство. Вас ожидают в командном пункте, — козырнул командир смены, когда они закончили проверку.

За КПП открылась территория полигона. Его масштаб производил впечатление.

Ряды казарм и ангаров с техникой, стрельбища. Учебные укрепления, в том числе имитация городской застройки и перерытые воронками поля для отработки боевых действий в разных условиях. В отдалении виднелись вертолётная площадка и небольшой аэродром.

И везде — люди в форме. Солдаты, офицеры, техники, боевые маги.

Кирилл остался в машине, а я в сопровождении Романа направился к командному пункту.

У входа меня встретил знакомый человек. Генерал Савельев, тот самый, что проводил испытания «Бойца» в Новосибирске.

— Юрий Дмитриевич! Рад снова видеть, — генерал Савельев протянул руку.

— Взаимно, Ярослав Григорьевич, — ответил я.

— Как добрались?

— Без проблем.

— Отлично. Пойдёмте, познакомлю вас с остальными, — генерал пригласил меня внутрь.

Мы вошли в здание штаба. Романа попросили сдать оружие, и он с неудовольствием оставил пистолет в сейфе. Когда проходили через артефактную рамку, та подала пронзительный сигнал — среагировала на мой кейс. Дежурные тут же подобрались, вопросительно глянули на Савельева.

— Отставить тревогу. Граф Серебров со мной, — сказал генерал.

Мы прошли по коридорам и добрались до кабинета, где уже собралась комиссия. Высшие офицеры, несколько гражданских в дорогих костюмах. Среди них я узнал Глебова, с которым встречался в Министерстве.

И узнал ещё одного человека. Ефим уже отыскал для меня его фотографию и кое-какую интересную информацию.

Молодой мужчина лет тридцати, в щегольском бордовом костюме и с самодовольной улыбкой на холёном лице. Рядом с ним на столе стояли флаконы с эликсиром — красивые, с золотыми этикетками и витиеватыми надписями.

Барон Маслов. Мой конкурент.

— Господа, а вот и граф Серебров, — Савельев представил меня комиссии.

— Всем доброе утро. Рад знакомству, — я вежливо поклонился присутствующим.

Маслов повернулся ко мне. Его улыбка стала шире — и снисходительнее.

— А, тот самый Серебров. Много слышал о вас, — он протянул руку, но рукопожатие вышло вялым, небрежным.

— Правда? А я о вас нет, — ответил я, глядя ему в глаза.

Возникла мимолётная неловкая пауза, которую барон прервал натужным смешком.

— Не сомневайтесь — скоро вы много обо мне услышите.

— Собираетесь стать знаменитым, Антон Владимирович? — уточнил я.

— Непременно. После того, как мой эликсир победит, — улыбнулся Маслов.

Члены комиссии молчали, наблюдая за нашей перепалкой. Кто с любопытством, кто с раздражением, а советник Глебов даже не пытался скрыть улыбку. Похоже, эта ситуация его забавляла.

— Не радуйтесь раньше времени. Посмотрим, чей эликсир лучше, — произнёс я.

— Да, посмотрим. Хотя исход, мне кажется, очевиден. «Авангард» — продукт новейших разработок. Формула, над которой работали лучшие специалисты.

— Неужели? Тогда не терпится взглянуть, на что способен ваш эликсир. А заодно не помешает проверить, откуда он взялся и как вы разработали рецепт. Вы ведь помните, барон, что Министерство обороны — это государственная служба. Его императорское величество лично приглядывает за оборонными проектами, — заметил я.

Маслов моргнул.

— К чему вы это?

— К тому, что попытка навредить оборонке — это измена короне. И карается соответственно, — улыбнулся я.

На несколько секунд лицо барона побледнело. Он быстро взял себя в руки, но я успел заметить.

— Не понимаю, на что вы намекаете. Мой эликсир — результат честной работы, — холодно произнёс Антон Владимирович.

— Хорошо, если так. Просто предупреждаю на всякий случай.

Савельев, наблюдавший за нашим обменом любезностями, кашлянул.

— Занимательно слушать вашу перепалку, господа, но мы собрались по делу. Давайте приступим, — сказал он.

Мы расселись за столом. Я занял место напротив Маслова и поймал на себе взгляд человека, сидящего во главе стола. Генерал, судя по погонам, с боевыми орденами на груди. Он смотрел на меня, не скрывая враждебности.

Генерал Усов. Тот самый, про которого говорил Глебов.

Савельев открыл папку, откашлялся и начал:

— Итак. Программа испытаний рассчитана на три дня. Участвуют две группы добровольцев из числа военнослужащих Преображенского полка. Одна группа принимает «Боец», другая — «Авангард». Полный цикл физических и боевых нагрузок.

— Позвольте замечание, — подал голос Усов. — Я изучил предварительные данные по обоим эликсирам. Скажу как есть — результаты «Авангарда» кажутся мне более впечатляющими. Думаю, мы можем сократить испытания до двух дней.

Ярослав Григорьевич нахмурился.

— Протокол предусматривает три дня, Константин Егорович.

— Протоколы можно скорректировать. Если «Авангард» покажет явное превосходство — зачем тянуть?

— Я настаиваю на полном цикле. Эликсиры такого класса требуют тщательной проверки. В том числе — отложенных эффектов, — произнёс я.

Усов посмотрел на меня как на назойливое насекомое.

— Граф Серебров, вы здесь как разработчик, а не как член комиссии. Решения принимаем мы.

— Разумеется. Но я имею право голоса в вопросах, касающихся моего эликсира.

Советник Глебов молча приподнял руку, как бы прося слова. И, что удивительно, оба генерал тут же замолчали и посмотрели на него. Как и все члены комиссии.

Интересно. Оказывается, Анатолий Петрович обладает большим влиянием.

— Господа, давайте не будем спорить до начала испытаний. Придерживаемся утверждённого протокола — три дня. Если результаты будут однозначными раньше — обсудим, — заявил Глебов и стукнул костяшками пальцев по столу, будто судья молотком.

Усов недовольно поджал губы, но спорить не стал.

Я мысленно сделал пометку. Генерал явно на стороне Маслова. Слишком явно. И его желание ускорить испытания — подозрительно.

«Хочешь, испорчу его эликсир?» — прошептал Шёпот в моей голове.

«Нет».

«Почему? Это же легко. Никто не заметит».

«Нет. Победить надо честно. Иначе какой смысл?»

«Скучный ты», — вздохнул дух.

«Потерпи. И ещё — присмотри за этим Усовым. Хочу знать, с кем он общается и о чём говорит».

«Это интереснее! Сделаю. Может, штаны ему…», — оживился Шёпот.

«Не трогай ничьи штаны», — строго велел я.

Совещание продолжалось ещё час. Обсуждали детали — дозировки, расписание, состав медицинской комиссии. Я добился присутствия независимых целителей из Гильдии, как и планировал. Маслов не возражал — видимо, был уверен в своём эликсире.

Или в том, что испытания пройдут так, как нужно ему.

После совещания нас повели на полигон — показать, где будут проходить испытания. Казармы для добровольцев, медицинский пункт, полоса препятствий.

Антон Владимирович шёл рядом со мной, не упуская возможности уколоть.

— Красивое место, правда? Здесь тренируются лучшие части империи. Скоро они будут принимать мой эликсир.

— Или мой.

— Вряд ли. Послушайте совета, граф. Уезжайте домой. Займитесь своими бодрящими напитками. Оборонка — не ваш уровень, — ядовито улыбнулся Маслов.

Я остановился и посмотрел ему в глаза.

— Барон, я дам вам ответный совет. Будьте осторожны с теми, кто стоит за вами. Они могут вас подставить, когда станете не нужны.

— Я не понимаю… — Маслов снова побледнел.

— Понимаете. И не будьте так самоуверенны, это похоже на фарс, — я развернулся и пошёл дальше.

Интересно, на что способен «Авангард». По-настоящему интересно. Если это действительно украденная формула «Бойца» — результаты должны быть похожими. Но что-то подсказывало мне, что здесь не всё так просто.

Кто бы ни стоял за Масловым — они не стали бы просто копировать мой эликсир. Слишком очевидно, слишком рискованно. Нет, они что-то изменили. Добавили что-то своё.

Вопрос — что именно. И какой ценой.

Российская империя, пригород Новосибирска, клиника рода Серебровых

— Потерпите, сейчас будет немного неприятно.

Иван положил руки на предплечье пациента — мужчины, рабочего с приборостроительного завода. Перелом лучевой кости со смещением. Классическая производственная травма.

Иван направил энергию в повреждённые ткани и запустил процесс обратного восстановления. Кости начали срастаться, мышцы — восстанавливаться. Пациент скривился от боли, но терпел.

Через пятнадцать минут всё было кончено.

— Готово. Медсестра сделает вам тугую повязку, поносите её три дня, потом снимете. Тяжести не поднимать неделю, — велел Курбатов.

— Спасибо, ваше благородие. Даже не болит почти, — мужчина пошевелил пальцами.

— Ещё поболит. К вечеру примите обезболивающее, вот рецепт. Эликсир выдадут в регистратуре, — Иван протянул мужчине бумажку.

Тот поклонился, ещё раз поблагодарил и ушёл. Курбатов сделал пометку в журнале и откинулся на спинку стула.

Второй за сегодня перелом. До этого ещё были вывих, растяжение связок и сотрясение мозга средней тяжести. Обычный день в отделении экстренной медицины.

Иван поднялся и вышел из кабинета. Прошёл по коридору, кивая медсёстрам и санитарам, и зашёл в ординаторскую. Затем налил себе крепкого кофе и устроился на кожаном диване.

За окном темнело. Конец рабочего дня. Можно идти домой, но спешить некуда. После того, как Серебровы уехали в новое поместье, в старом стало тихо и скучно. Юрий сказал, что Дмитрий может жить в этом доме сколько угодно. Только это не избавляло от скуки.

Иван смотрел в окно и думал.

Война закончилась уже почти полгода назад. Курбатову до сих пор иногда снились кошмары — он видел лица убитых, горящие танки, собственные руки, залитые кровью раненых.

Но вот странность — он скучал по войне.

Не по смертям, конечно. Не по страху и грязи. Но по ощущению важности и нужности. Иван там быстро развивался. То, на что в мирное время ушли бы годы, там укладывалось в недели. Ты либо здесь и сейчас учишься лечить сложные травмы, либо человек перед тобой умрёт.

Экстремальные условия — лучший учитель.

А сейчас?

Сейчас — переломы, вывихи, растяжения. Изо дня в день, из месяца в месяц. Важная работа, нужная. Но… рутина.

Иван устыдился собственных мыслей. Люди, которых он лечит — разве они не заслуживают его усилий? Разве их боль менее важна, чем боль солдат?

Нет, конечно. Но на войне он чувствовал себя живым. А здесь — просто существовал.

Дверь ординаторской открылась. Вошла Алиса Волкова. Устало вздохнув, она распустила светлые волосы и встряхнула ими.

Иван улыбнулся. Он помнил их знакомство — как девушка, подчиняясь коварному плану Леонида Мессинга, сделала вид, будто упала с лошади. Это было в прошлом году на съезде целителей, но кажется, что целую вечность назад.

Они успели подружиться за время, что работали вместе в клинике. Алиса была хорошим слушателем и не лезла в душу без приглашения.

— О, ты ещё здесь. Думала, уже ушёл, — она налила себе чаю.

— Да как-то не хочется домой, — Иван пожал плечами и сделал глоток уже остывшего кофе.

— Тяжёлый день? — Алиса села рядом на диван.

— Обычный. В том-то и проблема.

— Как это? — Волкова скинула туфли и с облегчением водрузила ноги на тумбочку.

Иван помолчал, немного полюбовавшись её аккуратными ступнями. Потом сказал:

— Я скучаю по войне.

Алиса ни капли не удивилась. Просто кивнула.

— Многие скучают. Это нормально.

— Что в этом нормального? Там каждый день гибли люди. Я видел такое, что никому не пожелаешь. И всё равно скучаю, — Курбатов покачал головой.

— Ты же не по смертям скучаешь. А по ощущению, что делаешь что-то важное.

— Ты мысли мои читаешь? — Иван рассмеялся и посмотрел на неё.

Алиса слегка улыбнулась и пожала плечами.

— Я же тоже была на войне. Пусть и не на передовой, как ты. Но раненых и мёртвых перевидала достаточно.

Иван кивнул. Алиса работала то в поместье Серебровых, где организовали тыловой госпиталь, то в лазарете недалеко от фронта. Она и правда тоже повидала немало.

Курбатов сделал ещё глоток кофе и задумчиво посмотрел в окно, на догорающий вечер.

— Я думаю, что мне всё же стоит стать военным целителем. Вернуться домой, к отцу, вступить в гвардию. Поехать куда-нибудь, где идут бои. В мире хватает горячих точек.

— Это серьёзное решение, — хмыкнула Алиса.

— Конечно. Но здесь я чувствую, что застрял. Не развиваюсь. Просто работаю, — Иван поставил чашку на столик.

— Ну так езжай. Что тебя держит?

— Юрий… Это ведь благодаря ему я вообще познал свой дар. Он увидел во мне то, чего я сам не видел. Научил, помог, дал возможности. Бросить его сейчас — как-то нечестно.

Алиса помолчала, грея руки о чашку с чаем. А потом ответила:

— Юрий нам обоим очень помог. Ты прав. Но ты должен сам выбирать свою судьбу, Иван.

— Он столько для меня сделал…

— И именно поэтому он поймёт. Уверена, Юра тебя поддержит. Он не тот человек, который будет держать тебя насильно. Если ты скажешь, что хочешь уйти — он пожмёт тебе руку и пожелает удачи.

— Думаешь? — Иван посмотрел на неё.

Волкова просто молча кивнула и добавила:

— Подумай. Времени у тебя достаточно. Но не затягивай. Иначе однажды проснёшься и поймёшь, что прошло десять лет, а ты всё ещё сидишь в этой ординаторской. Спокойной ночи, — она допила чай, коснулась его плеча и вышла.

Иван остался один.

Алиса права. Надо поговорить с Юрием. Когда тот вернётся из Петербурга — обязательно.

Российская империя, пригород Санкт-Петербурга, военный полигон под Гатчиной

Испытания начались в полдень.

Две роты солдат выстроились на плацу — сорок человек из Преображенского полка, элита имперской армии. Крепкие, подтянутые профессионалы, готовые к любым испытаниям.

Их разделили на две группы. Первая получила «Бойца». Вторая — «Авангард».

Я лично проследил за дозировкой своего эликсира. Маслов сделал то же самое со своим — демонстративно, с улыбкой превосходства.

Генерал Савельев обратился к комиссии:

— Господа, испытания начинаются. Первый этап — физические тесты. Бег, стрельба, полоса препятствий. После обеда — спарринги и тактические упражнения.

Генерал Усов стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его холодные глаза следили за солдатами группы «Авангарда» с почти отеческой заботой.

Подозрительно.

Первый тест — бег на пять километров. Обе группы стартовали одновременно.

Я наблюдал за ними, отмечая детали. Солдаты под «Бойцом» бежали сосредоточенно, держали ровный темп, контролировали дыхание. Именно так и должен работать мой эликсир — повышать выносливость без резких скачков.

Группа «Авангарда» бежала иначе. Быстрее, агрессивнее. Они вырвались вперёд с первых же минут и удерживали преимущество.

— Впечатляет, — заметил один из офицеров.

К финишу первыми пришли солдаты «Авангарда». Разрыв составил почти две минуты.

Маслов не скрывал торжества. Он подошёл ко мне, сияя торжествующей улыбкой:

— Неплохо для начала, правда? А ведь это только разминка!

Он поднял было руку, чтобы панибратски похлопать меня по плечу.

Но, встретив мой взгляд, вовремя сдержался и сделал вид, что собрался почесать за ухом.

Я ничего не ответил. Следил за лицами финишировавших.

«Мои» солдаты дышали тяжело, но ровно. Восстанавливались быстро, уже через минуту были готовы продолжать.

А вот группа «Авангарда» выглядела несколько странно. Движения резковатые, зрачки расширены. Один боец сжимал и разжимал кулаки — без видимой причины, просто машинально.

Выводы можно сделать простые — эликсир Маслова обладает более сильным стимулирующим эффектом. Вопрос только в том, насколько долго он держится и какие даёт побочки. Ведь одно из преимуществ моего рецепта — почти полное отсутствие побочных эффектов.

Жёстких боевых стимуляторов на рынке и без того хватает.

Второй тест — стрельба. Мишени на пятьдесят, сто и двести метров. Три серии по десять выстрелов.

Здесь преимущество «Авангарда» стало ещё заметнее. Солдаты стреляли быстрее и точнее. Их руки не дрожали, концентрация была идеальной.

— Средний результат группы «Авангард» — девяносто два процента попаданий. Группа «Боец» — восемьдесят семь процентов, — объявил офицер, ведущий протокол.

Генерал Усов удовлетворённо кивнул.

— Пять процентов разницы — это серьёзно. На поле боя такое преимущество может решить исход сражения. Заявляю это как боевой офицер.

— Испытания только начались. Не будем делать поспешных выводов, — хмуро заметил Савельев.

— Конечно, конечно. Но тенденция очевидна, — улыбнулся Константин Егорович.

После стрельбы солдат отправили на полосу препятствий. Рвы, стены, канаты, колючая проволока и прочее.

Группа «Авангарда» прошла полосу на две минуты быстрее.

— Великолепно! Вы видите, господа? Это будущее армии! — Маслов аплодировал.

Я молча наблюдал.

Один из солдат на «Авангарде» закончил полосу и не стал останавливаться. Продолжал двигаться, переминаться с ноги на ногу, будто не мог стоять спокойно. Его товарищ что-то сказал ему — он резко огрызнулся.

Ещё одна мелочь, на которую я обратил внимание.

Обед прошёл быстро. Солдаты ели в полевой столовой, комиссия — в отдельном помещении. Маслов сидел рядом с Усовым, они о чём-то тихо переговаривались.

Я обедал один, обдумывая увиденное.

«Авангард» давал лучшие результаты — это факт. Но что-то в поведении солдат меня настораживало. Дёрганые движения, странный взгляд, резкие реакции на мелкие раздражители.

После обеда начались спарринги. Рукопашный бой, один на один.

Здесь преимущество «Авангарда» стало подавляющим. Солдаты дрались яростно, агрессивно, не жалея ни себя, ни противников. Три человека из группы «Бойца» получили травмы — ничего серьёзного, но всё же.

— Потрясающе! Какая скорость! Какая реакция! Граф Серебров, вы видите разницу? — генерал Усов не скрывал восторга.

— Да. И вижу кое-что ещё, что необходимо внести в протокол, — ответил я спокойно.

— Что именно? — недовольно скривился Константин Егорович.

— Немотивированную агрессию. Солдаты «Авангарда» бьют сильнее, чем требуется в спарринге. И продолжают болевые приёмы, даже когда противник сдаётся.

— Это называется боевой дух. Армии нужны воины, а не балерины, — отмахнулся Усов.

Я не стал спорить. Но не только я заметил излишнюю жёсткость солдат группы «Авангарда». Они уже несколько раз получили замечания от инструкторов, которые следили за спаррингами.

К вечеру итоги первого дня были подведены. «Авангард» лидировал по всем показателям.

Маслов сиял, как новенькая монета.

— Что ж, господа! Думаю, результаты говорят сами за себя. Предлагаю завтра провести финальные тесты и подвести итоги, — он хлопнул в ладоши и потёр руки.

— Поддерживаю, — немедленно отозвался Усов.

Савельев нахмурился и покачал головой.

— Протокол предусматривает три дня испытаний.

Антон Владимирович развёл руками:

— Зачем тянуть, если всё очевидно? «Авангард» превосходит «Бойца» по всем параметрам. Продолжать — значит тратить время и ресурсы армии. Верно я говорю, Константин Егорович?

— Генерал Усов не единственный, кто принимает здесь решения, — уже не скрывая враждебности, напомнил Савельев.

Я встал и произнёс:

— Господа, требую продолжить испытания по утверждённому протоколу. И настаиваю, чтобы солдаты провели ночь на полигоне под наблюдением целителей Гильдии. Нужно оценить отложенные эффекты обоих эликсиров.

Маслов рассмеялся.

— Боитесь проиграть, граф? Понимаю, обидно, когда продукт оказывается хуже. Но факты — упрямая вещь.

— Факты требуют полной проверки. Эликсир, который даёт кратковременное преимущество, но вредит здоровью в долгосрочной перспективе — бесполезен для армии.

— Вы обвиняете меня в том, что мой эликсир опасен?

— Я говорю, что любой эликсир требует тщательной проверки. Включая ваш, — ответил я, глядя ему в глаза.

Ярослав Григорьевич поднял руку, прекращая спор.

— Протокол есть протокол. Испытания продолжаются три дня. Солдаты остаются на полигоне под наблюдением. Целители Гильдии будут дежурить всю ночь.

Усов поджал губы, но возражать не стал. Маслов только пожал плечами.

— Как угодно. Результат всё равно не изменится.

— Ну вот и посмотрим. До завтра, господа, — ответил я и вышел из комнаты.

Поздно вечером я вернулся в гостиницу.

Шрам доложил: женщина с чёрными волосами больше не появлялась. Её машину не нашли — номера оказались поддельными.

Шпионка затаилась. Но наверняка появится снова.

После ужина я связался с Дмитрием по видеосвязи. Рассказал ему, как прошли испытания. Потом обсудили ситуацию с поставщиками лабораторного оборудования — нашлось временное решение через красноярских партнёров, но это было дороже и сложнее. Некрасов уже работал над схемой с подставными фирмами.

— Держимся. Но долго так не протянем, — сказал Дмитрий.

— Знаю. Это временная мера, мы что-нибудь придумаем. Как мама?

— В порядке. Прошла осмотр, беременность протекает нормально, — я аж через телефон ощутил, как Дмитрий широко улыбнулся.

— Рад слышать. Уже не терпится познакомиться с новым членом семьи… Прости, отец, у меня уже почти полночь, а я очень устал. Буду спать.

— Спокойной ночи, Юра. Держи в курсе, — кивнул Дмитрий и отключился.

Я лёг спать и будто сразу же проснулся. Ночь пролетела как одно мгновение. В шесть утра я уже был на ногах.

На полигон мы приехали к восьми. Солнце только поднималось над лесом, утренний туман стелился между казармами.

У медицинского пункта меня встретил целитель из Гильдии — пожилой мужчина, которого я мельком видел на съезде.

— Доброе утро, граф Серебров. Вас уже ждут.

— Доброе. Как состояние солдат? — поинтересовался я.

Целитель помолчал. Потом сказал:

— С группой «Бойца» всё в порядке. Спали нормально, показатели стабильные, утром бодры и готовы к продолжению.

— А вторая группа?

Целитель вздохнул.

— А вот с группой «Авангарда» начались проблемы…

Конец фрагмента.