Деревня просыпалась не от криков певчих птиц, а от влажного духа рисовых полей. Когда солнце ещё не поднялось над серой полосой холмов, из хижин уже выходили люди, одинаково согбенные и молчаливые. Работы здесь хватало всегда.

Парень по имени Кан, пятнадцати лет от роду, худой и даже слегка рахитичный от систематического недоедания, проснулся также, как и всегда. В хижине витал запах сырости, плесени, слышались чуть приглушенные голоса соседей, обсуждавших вчерашний день. Он привык открывать глаза еще до первого луча света.

Всё вокруг казалось неизменным. Циновка, на которой он спал, глиняный горшок с водой, старая плетёная корзина для риса, деревянная ложка, выструганная отцом. Здесь ничего не менялось годами, ни вещи, ни люди, ни сама жизнь.

За пределами деревни лежала Империя Дракона — огромная страна, о которой простолюдины знали куда меньше, чем о собственном поле. Кан слышал разные рассказы от стариков, путников, редких бродячих торговцев о Голубой Императрице и ее драконе, которая правит уже три поколения, о голубоглазых северянах, что грабят пограничье, о магии, что творят мастера ци, у цуанях полубожественной силы.

Всё это было далеко, слишком далеко, чтобы вызывать в нём хоть какой-то отклик.

Здесь в деревне простому крестьянину хватало иных забот.

Не допустить, чтобы вода ушла с полей раньше времени, не пропустить срок для посева, выдрать каждую сорную травинку, иначе урожай упадёт, пережить налоговый сбор, если хочешь встретить следующий год.

Кан вышел наружу. Утренний туман стелился над грязной дорогой, тек между хижинами.

Женщины уже растапливали маленькие очаги, запах влажных дров и дым поднимались в воздух тяжёлыми клубами. Старый Ми, сосед, сидел на корточках и чинил сетку, пальцы его были узловатыми, ногти сломаны, кожа потемнела от солнца и времени.

— Проснулся, Кан? -бросил он коротко, не поднимая глаз.

— Да, -также коротко ответил парень.

Никто здесь не говорил много. Слова тратили силы, а силы были нужны на другое.

Кан взял в руки деревянное ведро и пошёл к колодцу за водой. По дороге он успел встретиться взглядами чуть ли не половиной деревни. Ничего нового. Всё одно и то же. Одни и те же лица, одни и те же движения, один и тот же ритм. И он сам — часть всего этого. Кан тогда думал, что так будет всегда.

Пока была только деревня, рисовые поля, сырой воздух и мальчишка, который ничего толком не знал о происходящим за пределами деревни…

Кан шел к колодцу осторожно, чтобы не поскользнуться на влажной утренней глине. Солнце только-только начинало подниматься из-за дальних холмов, и его слабый свет пробивался сквозь густой туман, который в этот сезон почти не рассеивался до полудня.

На севере Империи осень и зима были относительно прохладными, но в остальное время года духота и влажность проникала всюду — в одежду, в стены хижин, в кости. У колодца уже стояла старуха Хуай, закутанная в свою вечную серую накидку. Она вычерпывала воду медленно, будто опасалась потревожить что-то в глубине. Местные всегда так делали, не из суеверия, а из привычки. На севере уважали воду. Говорили, что в древности старые боги и духи рек говорили с людьми. Сейчас такого не случалось, но привычки не исчезали.

Кан тихо кивнул старухе и начал опускать своё ведро. Ему не нравились утренние сборы воды, но это поручали всем подросткам в деревне. О взрослении здесь не думали, думали о том, кого можно запрячь для работы.

Когда он поднимал ведро, к колодцу подошел Линь — долговязый парень на пару лет старше Кана. На щеке у него виднелся свежий кровоподтек от удара, его отец, похоже, снова злоупотреблял вечером рисовым вином.

— Ты сегодня опять на южные поля? -спросил Линь хриплым голосом.

— Да, -без энтузиазма ответил Кан.

— Урожай слабый будет. Дождей много, но земля… — Линь замолчал, глядя в сторону. — Да ладно. Может, Небесный Дракон смилостивится.

Кан не стал отвечать. Про Небесного Дракона говорили много и охотно, особенно старики и женщины. Мол, если однажды появится радуга перед затяжным дождем, значит, сама Голубая Императрица едет по небу, и год будет счастливым.

Так учили всех с детства, хотя в деревне никто никогда императрицу не видел. Знали только то, что она правит три поколения подряд и что её называют воплощением самих Небес.

Но для Кана и остальных жителей деревни это были лишь слова. Им забот хватало и без небесных чудес.

Когда он возвращался к хижине с двумя ведрами воды, туман начал немного рассеиваться. Вдалеке уже слышались голоса — мужчины собирались на поля. Кто-то ругался, кто-то шутил, но всё звучало одинаково устало. Жизнь здесь не менялась ни от сезона к сезону, ни от поколения к поколению.

Кан поставил ведра у входа в дом. Мать уже топила очаг, разводя небольшой огонь из отсыревших дров. Запах едкого дыма и рисовой каши вперемешку был таким знакомым, что Кан практически не замечал его. Он просто сел на корточки возле стены, прислонился спиной к бамбуковым прутьям и стал ждать, пока мать подаст миску.

— Проснулся вовремя, -сказала она, не глядя на него. — Сегодня день длинный будет. Слухи ходят… налоги могут поднять.

Кан коротко кивнул. Его это не удивило. Налоги всегда поднимали.

— Староста сказал, после еды ты пойдёшь к южным полям, -сказала мать. — Воды там много. Надо почистить канавы.

Кан опять кивнул.

После короткого завтрака он взял мотыгy и направился к южным полям. Дорога туда проходила между бамбуковой рощей и заросшим оврагом, где весной стекала талая вода. Сейчас там было сухо, лишь изредка слышалось шуршание кустов, мелкие зверьки искали себе корм. Южные поля считались самыми неудобными в деревне. Там всегда стояла лишняя вода, и каждый дождь превращал участок в вязкое болото. Мальчишкам вроде Кана поручали прочищать канавы, работа грязная, но требующая не силы, а терпения.

Когда он дошёл до края поля, в воздухе висели тяжёлые клубы тумана, а над рисовыми побегами блестели крошечные капли воды. Несколько мужчин уже работали, по щиколотку погрузившись в коричневую жижу.

Кан закатал штанины, шагнул в грязь и начал углублять канаву, ведя линию от края поля к сборной яме. Работа была монотонной: поднять глину, откинуть в сторону, снова копнуть, снова выровнять.

— Кан, глубже бери, -бросил через плечо старший брат Линя, Чэнь. — Вода плохо уходит.

Кан промолчал и углубил канаву, как велели. Чэнь всегда отдавал приказы и не только ему. В деревне так было принято. Если кто-то старше и уже работает наравне со взрослыми, его слово с важнее.

Ноги утопали в грязи, мотыга врезалась в вязкую землю, тонкая струйка воды постепенно становилась шире. Птицы сверху перекликались короткими звуками, похожими на стук камня.

В какой-то момент Кан выпрямился, растёр затёкшую шею и оглядел поле. Вдали, за рисовой гладью, тянулись холмы. Выше горный хребет, где в холодные месяцы лежал снег. Север Империи выглядел спокойным, но каждый здесь знал: чуть дальше по тем же дорогам могли появиться северяне — высокие светловолосые люди, нападавшие на приграничные поселения. Случалось подобное редко, но страх остался в памяти поколений.

Солнце поднялось выше, и стало теплее. Туман почти исчез, и влажная земля начала слегка подсыхать. Мужчины говорили между собой о повседневных вещах — сколько осталось до сбора урожая, что слышно от соседней деревни.

Спустя почти час ручей, который он прочищал, стал пропускать воду как положено. Кан перешёл на следующий участок. Руки уже ныли, но он работал спокойно, без жалоб.

— Эй, Кан, после обеда зайдёшь к старосте, -сказал Чэнь, когда подошёл ближе. — Слышали, он людей собирает. Может, опять про налоги или про отправку в армию.

Кан кивнул. Местный староста созывал жителей. Обычно это ничего хорошего не сулило…

Солнце стало палить сильнее, и воздух над полем дрожал от влаги и тепла. Кан продолжал копать канаву, следуя линии от кочки к кочке. Время тянулось медленно, как всегда.

К полудню солнце окончательно рассеяло остатки тумана. Воздух стал тёплым, но ещё не настолько удушающим. Северные земли отличались более мягким климатом, чем центральные или южные провинции. Кан отряхнул ноги от грязи, насколько мог, и направился обратно в деревню.

Путь занимал недолго, тропинка тянулась между низкими камышовыми зарослями, далее выходила к первому ряду хижин. У входа в деревню на поваленном стволе сидел староста — седой мужчина по имени Ян-Бо. Лет ему было много, но он держал спину ровно и сохранял упрямый взгляд человека, который видел слишком много неурожаев, чтобы чему-то удивляться. Ян-Бо поднял глаза, когда Кан проходил мимо.

— Работу закончил? -спросил староста, не повышая голоса.

— Да, староста. Канавы углублены, вода уходит нормально.

Староста коротко кивнул. Некоторое время он молчал, что-то прикидывая, потом медленно сказал:

— Сегодня вечером соберём всех. Есть новые распоряжения. Из уезда гонец приходил.

Значит, это касалось не только их деревни. Хоу, правитель уезда, редко присылал приказы без причины. Обычно это означало одно из трёх: либо дополнительный сбор риса, либо подготовку ополчения, либо требования выдвинуть людей для работ вдоль большой дороги.

— Что за распоряжения? -спросил Кан с осторожностью.

Ян-Бо покачал головой:

— Пока рано говорить. Соберём всех, тогда объявлю.

Такое молчание ничего хорошего не сулило. Староста не любил недомолвок, а если говорил «„рано“», значит, и сам ещё не всё понял.

Кан кивнул и хотел было идти дальше, но староста вдруг остановил его жестом.

— Грома утром не слышал?

— Нет. Только туман до полудня висел.

Староста снова кивнул.

— Народ с соседней деревни говорит, -пробормотал он. — Будто ночью слышали рокот, похожий на дальнюю грозу. Но небо чистое было. Может, ветер с гор гнал…

Он махнул рукой, словно не желая продолжать. Кан ничего не ответил. В это время года грозы бывали редко. Но староста Ян-Бо не был человеком, который обращал внимание на пустые слухи, непогода могла испортить урожаи.

— Иди. Отдохни, поешь. На собрании буду всех ждать.

Кан направился дальше к дому. Несколько женщин полоскали бельё в канале, малые дети крутили деревянный обруч, один мужчина чинил крышу хижины, осторожно поправляя слоями сухой тростник. Но в разговорах проскальзывали обрывки слухов:

— … северяне ближе к горам появились…

— … опять дороги чинить заставят…

— … ночью будто бы колдовской свет видели на перевале…

Кан не задерживался, просто шёл, слушая краем уха. Он не любил обсуждать слухи, они редко оказывались правдивыми. Но слова про свет на перевале зацепили его внимание.

В этой деревне ему казалось, что каждый день повторял предыдущий. И всё же раз за разом люди находили новые темы для беспокойства, иногда реальные, иногда выдуманные.

Кан подошёл к своей хижине. Мать уже разложила простую еду: рис, немного солёной рыбы, чай из сушёных листьев местного кустарника, вкусом напоминающий горьковатую траву. Он сел, взял пиалу.

Обычный обед, обычный день. Пока что без запоминающихся событий. Но вечером ему предстояло услышать, что же за распоряжение пришло из уезда.

К вечеру деревня завершала дневные работы, мужчины возвращались с полей, женщины собирали сушёные тростниковые полотна, дети тащили в сараи хворост.

Когда солнце коснулось верхушек дальних холмов, староста ударил деревянным молоточком по висевшему на столбе круглому бронзовому диску. Глухой, узнаваемый звон прошёл по всей деревне.

Кан вышел одним из первых. Постепенно у небольшого утрамбованного пятачка перед хижиной старосты собрались все. Мужчины, женщины, подростки. Те, кто был ещё слишком мал, держались с краю.

Ян-Бо стоял прямо, руки за спиной. Лицо его было серьёзным, но без паники, он умел держать себя перед людьми.

Когда шум стих, староста заговорил:

— Сегодня к нам приходил гонец из уезда. Хоу приказал: каждая деревня должна выделить десяток мужчин. Рабочие нужны для укреплений на северной границе.

По рядам прошёл глухой, недовольный ропот. Никто не удивился.

— Опять северяне? -спросил кто-то.

— Не опять, -сперва ответил Ян-Бо, затем уточнил. — Всё те же. Только в последние два года стали наглее.

Он сделал паузу и продолжил:

— Говорят, возле горных перевалов их отряды появляются чаще. Кроме разведки ничего не делают, но это только пока…

Несколько мужчин переглянулись. Для тех, кто постарше, эта тема была знакомой. Империя Дракона уже переживала подобное, тридцать лет назад, когда Голубая Императрица отправила на север огромную карательную армию. Тогда уньские войска сожгли варварские городки и поселения, оставили после себя пустоши и пепел. Говорили, что убили столько северян, что земля стала красной от крови.

Но поколения меняются быстро. Дети вырастают, становятся воинами и берут в руки мечи убитых отцов. Северяне не забывали поражений и не прощали унижения.

— Хоу приказал начать укрепление дорог и починку старых фортификаций, -продолжил староста. — Работы много. Нужно рыть рвы, чинить стены, ставить новые сторожевые башни.

— На сколько дней? -спросил Чэнь.

— Надолго, -прямо ответил Ян-бо. — Месяц точно. Может, два. Пока хоу не даст добро на возвращение, никто не вернётся.

Теперь ропот был громче. Работы на своих полях всем хватало, уводить десяток мужчин означало потерю рук в разгар сезона. Но приказы из уезда не обсуждали.

— Мы выберем десятерых, -сказал староста. — Мужчины от пятнадцати до сорока. Работа тяжелая, но не опасная. Это не армия, там ополчение не собирают. Только рабочие. Завтра утром назову имена.

— Почему не сейчас? -уточнил кто-то.

— Надо еще подумать, кто полезней здесь, а кто может послужить Империи.

Кан стоял ближе к краю толпы. Он был молод, крепок и не обременен семьей. Таких деревни обычно и отправляли первыми, он знал это и не удивился. Но и не волновался, такова была жизнь.

Разгорелись перешептывания, послышались недовольные высказывания. Кто-то ругался, кто-то просто молчал. Женщины ворчали о том, что придётся больше работать без мужей.

Когда собрание закончилось, люди начали расходиться по домам. Староста стоял до последнего, пока не убедился, что все услышали главное. Кан тоже направился домой. День был долгий, впереди ждала обычная вечерняя трапеза и сон. А завтра староста назовёт имена…

Небо постепенно темнело, появлялись первые звёзды. Кан шёл домой медленно, почти не замечая дороги под ногами. Слова старосты не выходили из головы.

Работы на границе… формально «„всего на месяц или два“„. Но все прекрасно знали, что приказы хоу редко совпадают с реальностью. Бывали случаи, когда людей отправляли “„временно“», а возвращались только через год, два, пять, иногда вовсе не возвращались.

Граница была суровой. Сухие северные ветра, холодные ночи, изнуряющая работа, нападения разбойников, северян или шанши.

Кан раньше думал, что его очередь придёт позже. Когда станет старше, когда в деревне появятся другие молодые. Но сейчас молодых-то и было немного: кто-то женился и стал ценным работником на своём поле, кого-то не могли отпустить из-за больных родителей, кто-то уже участвовал в обязательных работах в прошлом году.

Ему пятнадцать — возраст, когда он формально считается взрослым и может быть отправлен куда угодно.

Когда Кан вошёл в хижину, мать уже разливала горячую похлёбку в деревянные миски. Отец сидел у стены, устало массируя колено. У него давно болела нога — старое повреждение от тяжёлой работы на каменоломне, куда его в молодости также отправили «„временно“».

— Ты поздно, -сказала мать, не спрашивая ничего лишнего. — Устал, наверное.

Кан сел на своё место. Он не знал, стоит ли рассказывать про собрание. Но отец сам заговорил:

— Ян-Бо собирал людей. Сегодня я не смог пойти из-за ноги.

Кан кивнул.

— Распоряжение… -начал отец. — Что сказали?

— Хоу велел выделить десяток мужчин, -спокойно ответил Кан. — На строительство дорог и укреплений. Утром назовут, кто пойдёт.

Мать опустила глаза. Отец сел ровнее и тяжело выдохнул.

— Работы там тяжёлые, -сказал он. — Хуже, чем здесь. Земля сухая, камни тяжёлые. Днём жарко, ночью холодно. Спят в землянках. Если повезёт, дают горячую кашу, если нет — сухой рис. Не каждый возвращается

Мать сжала пальцы. Она была женщиной строгой и не особо склонной к эмоциям, но даже она не выдержала:

— Может, обойдёт стороной… Может, выберут других.

Отец покачал головой:

— Он молодой. Выносливый. Детей своих нет. Таких берут в первую очередь.

Кан молча ел, не чувствуя вкуса пищи. Он понимал, что спорить бессмысленно. Староста выберет тех, кого легче всего отпустить. Таких, как он.

И всё же внутри зародилось тихое, неприятное напряжение. Он не боялся самой работы, к тяжести он привык с детства, но боялся неизвестности и неопределенности.

Были случаи, когда люди возвращались домой совсем другими — изнурёнными, больными, а иногда и с пустым взглядом, будто часть их осталась в тех холодных землях.

Кан поставил пустую миску на стол и вышел наружу. Хотелось просто постоять в темноте.

Небо сияло россыпями созвездий. Огромная голубоватая Луна медленно поднималась.

Кан сел на выступ у стены хижины и уставился в землю. Он не был человеком, который много размышляет, но сейчас мысли шли сами:

«„Если выберут меня, уеду далеко и надолго, возможно, навсегда. Если не выберут — следующий раз всё равно придётся. Уйти от этого невозможно. “» Он просто сидел и слушал, как ночные насекомые начинают свои пронзительные трели.

Ночь прошла беспокойно. Кан хоть и лёг рано, долго не мог заснуть, мысли возвращались к одному и тому же. Он переворачивался на циновке, слышал, как отец во сне ворочается, как мать тихо дышит в углу.

В один момент ему удалось задремать, но сон был неглубоким.

Когда начало светлеть, Кан уже не спал. Он поднялся, пригладил волосы, бросил взгляд на своих родителей — они тоже проснулись раньше обычного. Семья в деревне понимала друг друга и без слов.

На улице было холоднее, чем вчера вечером. Северное утро зимой часто бывало свежим, сухой ветер с гор пробегал между хижинами…

Староста уже стоял у своего дома. Рядом с ним собрались несколько мужчин, часть из которых Кан знал с детства. Другие, старшие, пришли просто посмотреть, кого выберут, так делали всегда.

Кан подошёл ближе, встав рядом с Чэнем и ещё парой молодых парней.

Они выглядели так же, как и он: не испуганными, настороженными. Никто не хотел отправляться на север, но никто и не собирался открыто возражать.

Ян-Бо поднял взгляд, медленно обвёл собравшихся. В руках у него была узкая деревяшка — кусок бамбука, на котором он что-то надписал углём.

— Хоу требует десятерых, -спокойно начал староста. — И мы должны их дать.

Все стояли молча. Староста прочёл первые имена.

Кан слушал, не моргая. Один, второй, третий… В список попали те, кого он ожидал — молодые, одинокие, без больных родителей. Потом староста произнёс:

— Кан.

Голос его оставался ровным, будто он читал список покупок. Но для Кана эти три звука звучали как приговор. Парень покорно кивнул. Староста продолжил читать список дальше, пока не назвал всех десятерых. Те, кого выбрали, шагнули вперёд. Лица у всех были одинаково спокойными, но плечи напряжённые, руки сжаты.

— Сегодня готовьтесь, -сказал Ян-Бо. — Завтра с рассветом выдвигаемся к большой дороге. Оттуда вас примут люди хоу. Не волнуйтесь, вас не на казнь отправляют. Работа тяжёлая, но жить можно. Главное, слушайте начальников укреплений и не спорьте.

Кан уже знал, что делать. В деревне принимаешь то, что выпало, иначе не выжить. Когда люди начали расходиться, Чэнь хлопнул его по плечу:

— Ну, хоть вместе идём. Легче будет.

От присутствия знакомого человека действительно становилось спокойнее. Кан пошёл обратно к хижине с медленным шагом. Внутри не было паники, но было неприятное тяжёлое ощущение — не страх, скорее ощущение, что привычная почва под ногами стала мягче. Сейчас ему предстояло собрать вещи, попрощаться. Всё просто. Но это будет долгий и тяжелый день.

Когда Кан вернулся домой, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы стены хижины начали нагреваться. Мать убирала посуду после утренней трапезы, отец сидел на низкой табуретке и затачивал нож для хозяйства, но делал это медленно, больше для того, чтобы занять руки. Кан вошёл, и родители сразу поняли без слов: его выбрали. Мать первой нарушила тишину:

— Когда уходите?

— Завтра с рассветом.

Отец ничего не сказал, только придвинул к сыну старый сотканный из грубого волокна мешок.

— Сложи то, что нужно. Остальное там выдадут.

Кан сел на колени и начал перебирать то немногое, что у него было: сменные штаны, старую, но ещё крепкую куртку из грубой ткани, плетёный шнурок, маленький нож. Мать добавила к этому свёрток рисовых лепёшек и кусочек вяленой рыбы — еда в дороге важнее любой вещи.

Отец поднялся, прошёл в угол и вернулся с коротким деревянным шестом. Когда-то он использовал его сам, на каменоломнях, о которых раньше рассказывал только мимоходом.

— Возьми, -сказал он. — Не оружие, но поможет, если возникнет какая-то неприятность.

Кан аккуратно взял шест. Дерево было гладким, отчасти отполированным временем и руками. Он никогда не видел отца настолько серьёзным, но сейчас тот выглядел так, будто мысленно уже провожал сына в далёкую, холодную степь.

— Мама… -начал Кан.

Но та только поправила складки на его старой куртке и сказала:

— Вернись и всё. Остального не нужно говорить.

Она не обнимала, в их семье так не было принято, но руки её задержались на его плечах чуть дольше обычного. Этого было достаточно.

После обеда Кан вышел во двор. Нужно было обойти соседей, поделиться оставшейся частью дневных работ, передать кому-то мелкие обязанности.

Старики у входа в деревню пожелали ему лёгкой дороги.

Женщины, что плели сети у водяного канала, сказали, что принесут его матери сушёных овощей, чтобы в первое время не пришлось лишний раз ходить на рынок.

Весь день прошёл в тихих, сосредоточенных сборах. Никто не драматизировал, такова жизнь людей Империи, особенно на её северных рубежах.

Когда солнце стало склоняться к горизонту, Кан наконец понял: он собрал всё, что мог. Завтрашний день уже не принадлежит ему. И всё же было одно место, куда хотелось сходить перед уходом. Река.

Дорога к ней была знакома с детства. Узкая тропинка между бамбуковыми зарослями, потом низкий склон, затем гладкие камни у воды. В другое время здесь собирались мальчишки ловить рыбу, плескаться, играть, строить хлипкие плотики. Сейчас Кан сидел на камнях один.

Солнце отражалось в воде золотистыми полосами, и какое-то время всё казалось удивительно тихим, как будто мир замер, желая подарить ему последний мирный вечер.

Кан присел на корточки и смочил руки. Вода была прохладной и чистой.

Он не знал, зачем пришёл. Просто чувствовал, что должен. Перед уходом попрощаться с местом, которое было для него чуть больше, чем просто источником рыбы и воды. Здесь он думал, когда на душе было тревожно. Здесь прятался от мира, когда хотелось тишины.

Особых мыслей сейчас не было, лишь тяжёлое ожидание. Он не боялся границы, не боялся северян. Боялся неопределённости, растянутой на месяцы, может, годы. Ветер усилился. С юга подтянулись темные и плотные тучи. Для этого времени года вечерние дожди были редкостью. Кан всмотрелся в небо и почувствовал, как воздух стал чуть влажнее. Он поднялся и прошёл вдоль берега, стараясь не замочить ноги. Вдалеке тихо громыхнуло. Кан остановился и вслушался. Гром был слабым, будто в глубине облаков, но затем повторился, уже ближе.

Странно… Он думал, что дождя сегодня не будет. Утром небо было чистым, впрочем, на севере погода менялась быстро.

Казалось бы, стоит вернуться. Но Кан почему-то не спешил. Хотелось ещё немного постоять здесь, у воды.

Гром повторился третий раз, теперь отчётливо.

Ветер качнул бамбук на склоне, листья громко зашуршали. Воздух стал тяжелее, будто напитался сыростью. Над рекой пробежала серая рябь.

«„Пора идти?“»

Но ноги сами принесли его ближе к перекату, туда, где вода пенится между двух выступающих камней. Он часто там сидел. И сейчас хотел просто посмотреть, как волны разбиваются о камень.

Тучи быстро сгущались. Первые холодные капли упали на плечи. Кан поднял голову. Небо уже было почти чёрным. Он шагнул назад.

Снова грохот и почти сразу резкая, ослепляющая вспышка. Кан не успел ни закричать, ни отшатнуться. Молния ударила не в него, но в камень рядом, всего в пяти шагах.

Земля вздрогнула. Электрический разряд, поразивший Кана, сбил его с ног. Парень упал в мокрые камни, ударился о край берега, всё тело свело от судороги, будто кто-то невидимый на мгновение сжал его изнутри. В ушах звенело, дыхание сперло, а сердечный ритм сбился. Кан попытался подняться, но мир уже поплыл.

Слышался только сильный дождь и отдалённый раскат грома, уходящий куда-то за холмы. Кан вдохнул, но тело не слушалось. Тьма подступила так быстро, будто кто-то накрыл его чёрным покрывалом. Он провалился в неё без борьбы…

Холод. Это было первое, что он ощутил. Холод от мокрых камней под спиной, от сырого ветра, от одежды, прилипшей к телу. Холод пронизывал до костей, будто тело пролежало на берегу всю ночь.

Кан открыл глаза. Над ним был серый утренний свет. Грозы больше не было. Тучи разошлись, оставив только тяжёлый запах сырости и следы дождя на земле. Птицы перекликались с дальних деревьев, как будто ничего необычного не произошло.

Кан заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, но боль была не такой сильной, как он ожидал. Он провёл рукой по виску — кожа тёплая, волосы мокрые, но крови нет. Он рывком сел, тяжело дыша и с этим вдохом мир словно качнулся.

Внутри, в глубине сознания, что-то распахнулось. Как будто тяжёлая дверь, запертая долгие годы, сорвалась с петель. В одно мгновение в голову хлынули чужие… нет, его собственные воспоминания, но такие далёкие, будто из другой жизни. Их было слишком много. Городские улицы, серые дома, запах солярки, военные колонны на шоссе. Сирены. Взрыв. Кровь. Тишина. Брест. Натовский авиаудар. Ослепительный свет… совсем другой, но такой же белый.

Кан зажал голову руками. В груди сжалось, дыхание сбилось. Мгновение просто сидел, не понимая, жив ли он, мёртв ли он, где он вообще находится, в этом теле или в том, прошлом.

Картины прошлого мира сменялись образами новой жизни: рисовые поля, мать, отец, деревня, староста, предстоящее отправление на север. Две биографии столкнулись в одном черепе, и Кан не мог удержать их в какой-то последовательности.

Он зажмурился, прислонился лбом к коленям и глубоко вдохнул. Потом ещё раз. И только через несколько минут дыхание стало ровнее.

— Я… жив? -прошептал он на совершенно другом языке, казалось, совсем забытом. — Или умер?

Голос прозвучал хрипло, но отчётливо. Он узнал его и не узнал одновременно.

Шум реки рядом успокаивал. Кан поднял голову и медленно осмотрелся. Камень, в который ударила молния, был расколот на кончике валялась обожжённая крошка, а по поверхности шла тёмная трещина, уходящая в воду. Он мог бы погибнуть, наверное, должен был. Но вместо этого очнулся с воспоминаниями, которые не могли в обычных обстоятельствах вернуться.

Кан встал на ноги и посмотрел на свои руки, вроде те же самые. И всё же внутри он ощущал что-то иное. Как будто «„он“» и «„тот“» человек из прошлого мира теперь существовали вместе, накладываясь друг на друга. Это было не похоже на сон. Слишком ясно, слишком полно. Кан сглотнул. Теперь он знал: вернуться в деревню прежним он уже не сможет и жить как прежде тоже. Не потому что кто-то увидел молнию, а потому что внутри него теперь было два человека.

Кан медленно поднял упавший мешок, перекинул через плечо и сделал несколько шагов по мокрым камням. Ему предстояло решить, кем он будет теперь.

Кан долго стоял на берегу. Одежда успела подсохнуть, но тело всё ещё помнило дрожь удара. А голова пухла от наплыва чужих, слишком ярких воспоминаний.

Он поднял руку, посмотрел на пальцы. Они дрожали, но не от холода. Он знал теперь, что это тело принадлежит Кану… но сознание другое. Внутри него возник человек по имени Олег, двадцатипятилетний студент-заочник, погибший от взрыва авиабомбы. Теперь это прошлое висело в голове также ясно, как и воспоминания о детстве в уездной деревне.

И чем дольше он стоял, тем отчётливее понимал: назад в деревню он не вернётся. Прежняя жизнь Кана была худшей версией существования. Бесконечный труд на рисовых полях, от которого ломит суставы уже к тридцати годам. Постоянный страх. Нападут ли северяне, вспомнит ли про них хоу, объявит ли новые поборы. Болезни, от которых крестьяне просто умирают, потому что лекаря в деревне нет и никогда не будет.

А самое главное — сама система. Люди здесь четко делились на земледельцев, ремесленников, торговцев, чиновников, воинов, мастеров ци. Каждый в своей клетке, каждый прикован к сословию. Крестьянин был чуть выше раба и то лишь на бумаге. Ему было запрещено владеть оружием, учиться грамоте, покидать уезд без разрешения. Даже если решит уйти, его поймают, объявят беглым и продадут в настоящее рабство.

Олег не мог принять такую реальность. Он вырос в мире, где можно было выбирать: учиться или работать, переезжать, менять профессию, начинать сначала. Здесь же крестьянин жил и умирал в одном и том же мете. Жизнь длилась от рассвета до заката, от сезона к сезону. И ничего кроме пота и крови она не приносила.

Он помнил родителей Кана. Они не были плохими, просто… холодными. Держались на расстоянии. В их взгляде всегда было что-то тяжёлое, будто они винили ребёнка в том, что после его рождения мать больше не смогла иметь детей. Возможно, именно так и было, деревня о таких вещах не молчала. И эта тень висела над Каном всю его жизнь. Жаль ли ему их сейчас?

Он попытался понять и ответа не было. Жить ради них он не собирался.

Ветер с холмов усилился, колыхнул воды реки. Кан присел, коснулся поверхности ладонью.

И тогда всплыло одно из самых ранних воспоминаний. К ним в дом однажды пришёл ночевать путешественник — мастер ци. Усталый, с посохом, с сумкой из потертой кожи. Он показал маленькому Кану огонек, крошечное пламя над ладонью. Это было что-то невероятное, совсем не похожее на обычную жизнь деревни. Мать тогда спросила:

— А мой сын сможет стать практиком?

Путник снисходительно улыбнулся.

— Почти любой может, -сказал он. — Но мало кто способен самостоятельно пробудить Искру. Это сложнее, чем кажется. Годы работы, медитации, терпения. Иногда боль. Маги предпочитают обучать тех, у кого дар с рождения пробужден. На обычных людей никто не станет тратить время, силы.

Эти слова застряли в голове Кана ещё тогда, как мечта о невозможном, потом он о ней забыл под грузом более актуальных проблем.

Теперь же они звучали как единственный шанс. Он понимал, что обычным путем ему никогда не подняться. Есть только одна призрачная возможность. Магия. Олег решил, что лучше попытается пробудить ее в себе, чем будет дальше прозябать на этой каторге. А если в процессе погибнет… Что ж, во второй раз умирать не так страшно.

Олег вернулся в деревню ближе к заре. Небо уже светлело, но солнце ещё не показалось. Люди пока все ещё спали, после вчерашней бури даже староста не вышел во двор проверить.

Из хижины родителей не доносилось никаких голосов. Мать и отец, должно быть, решили, что он не вернулся из-за дождя и заночевал у кого-нибудь. В деревне так бывало.

Кан ступал мягко, чтобы никого не разбудить. Внутри всё было также, как он оставил вечером: мешок у стены, свёрток с едой, деревянный шест, который отец дал ему для пути к границе.

Он остановился на мгновение. Раньше парень бы колебался, раньше в нём было чувство, что он обязан предупредить родителей, хотя бы из уважения. Но сейчас внутри стояла странная пустота. Никакой вины, никакой привязанности. Лишь тихое понимание: эти люди не станут его держать, и он не должен жить ради них.

Он взял мешок, положил внутрь лепёшки, сушёную рыбу, остальную мелочёвку. Затем посмотрел на родителей в последний раз, они спали, не подозревая, что сын исчезнет из их жизни навсегда.

Олег вышел также тихо.

Деревня спала. Только псы у дальних хижин лениво тявкали, но никто не вышел посмотреть. Кан прошёл вдоль крайней ограды и свернул к зарослям, выходящим в сторону северных холмов. Это была единственная тропа, куда редко ходили, там не было полей, только кустарник, росшие беспорядочно сосны и каменные осыпи.

Когда парень миновал последние хижины, солнце поднялось над горизонтом. День начинался, а он уже был далеко от дома. И впервые за пятнадцать лет никто не мог ему сказать, что делать.

Олег шёл быстро, пока силуэт деревни не скрылся за холмами. Лес здесь был негустой: низкие сосны, бамбук, кусты, трава, редкие овраги. Вода была поблизости из-за обилия ручьев. Это хорошо. С едой будет сложнее, на первое время хватит лепёшек и рыбы, но дальше надо будет думать, где добывать.

Парень остановился, сел на камень и перевёл дыхание. Было тихо, только редкие птицы перекликались. Здесь его точно никто не услышит.

Он начал осмыслять всё, что вспомнил от Олега. Это не Земля, не двадцать первый век и не прошлое.

Здесь в небе висит другая Луна висит в небе, есть ци, мастера, способные управлять мистическими энергиями. Есть Империя Дракона, которой никогда не существовало на его родине. Тут нет ни технологий, ни цивилизации, которая хоть как-то напоминает прежний дом. Значит, путь один — пробудить Искру самому. Но как?

У Олега не было ни учителей, ни книг, ни чётких инструкций. Только смутные обрывки о культиваторах, восточной философии, о дыхательных практиках, о медитации, о том, что энергия мира подчиняется воле.

В его прежней жизни это были легенды и художественные произведения разной степени паршивости, а здесь реальность и реальность опасная…

Для начала нужно найти место, где можно остановиться хотя бы на пару дней или недель, укрытие от дождя, доступ к чистой воде, немного пространства. Глухой уголок, куда никто не заходит. Там можно будет попробовать что-то — дыхательные упражнения, попытки почувствовать что-то внутри.

Или хотя бы понять, насколько безумен этот план. Учителя ему никто не даст. В этом мире никто не станет передавать тайны мироздания первому оборванцу, который выскочил из леса. Тем более тому, кто выглядит как крестьянин без выраженного дара. Значит только самостоятельный поиск. Любая попытка лучше, чем отсутствие попытки.

Кан оглянулся на лес и выбрал направление вдоль ручья. Пока он мог идти, он будет идти, пока остаются силы, будет искать. А дальше посмотрит…

Лес постепенно редел. Ветки сосен скрипели от утреннего ветра, а земля под ногами была мягкой и влажной. Олег шёл уже несколько часов, не останавливаясь. Тело устало, но он чувствовал: это его путь, его решение, и никто сейчас не мог ему приказать вернуться.

Он поймал себя на том, что мыслит по-другому, чем вчера. Там, где Кан бы испугался, он лишь проверял варианты. Где Кан задумался бы о родителях, Олег беспристрастно отмечал: «„меня больше с ними ничего не связывает“». Кан — это прошлое этой оболочки. Он — Олег, попаданец или перерожденец, не столь важно. Он — тот, кто понимает, что люди не обязаны жить, как скот, если у них есть шанс на другое. И этот шанс он собирался использовать, та молния стала благословением судьбы, подарившим осознание.

Олег остановился у небольшого ручья, наклонился, зачерпнул воды ладонью. Вода была чистая, холодная и вкусная. Вспыхнуло детское воспоминание Кана, как он бегал по этим лесам, ловил жаб, ранил коленки. Но эти вспышки уже воспринимались как чужие.

— Да, я был этим мальчишкой… но я им больше не являюсь, -пробормотал он. — Теперь я — Олег. И я иду туда, куда он бы не рискнул.

Голод напоминал о себе всё чаще. Лепёшки и сушёная рыба — запас на день-два, не больше. А впереди неизвестность. Может, стоит заточить шест как копье? Кан бы растерялся, но Олег быстро сообразил, что любая мелочь может помочь в выживании.

Вскоре лес стал тише. Пахло хвоей, влажной землёй и чем-то горьким, возможно, кустарником или лишайником на корнях. Олег выбрал место повыше, где деревья росли плотнее, а рядом журчал тот же ручей. Отличное место для временной стоянки: вода, укрытие от ветра, и троп никаких рядом не видно. Он сбросил мешок и сел на поваленный полусгнивший ствол. Тишина давила, но не страшила. Наоборот, она дала возможность впервые за сутки обдумать всё спокойно.

— Пробудить Искру… -сказал Олег вслух, как бы проверяя, насколько реальна эта мысль.

Слово казалось странным, сказочным, но он видел собственными глазами, что магия здесь существует. Мастер ци, показавший Канну огонёк над ладонью, был реальнее любого фантастического фильма. Искра — это, предположительно, что-то внутри. Энергия, ядро, потенциал. Олег слышал на Земле тысячи баек, читал какие-то рассказы, где герои дышали по особому ритму или ощущали энергию мира. Он усмехнулся.

— Инструкции из фанфиков. Великолепно.

Но другого не было. Ни книг, ни старта, ни знаний, только голая решимость. Он закрыл глаза, попытался дышать ровно и сосредоточиться. Почувствовать хоть что-то внутри — тепло, холод, давление, поток. Нужно было найти хотя бы намёк на изменение на что угодно.

Первые минуты он ощущал только собственное сердцебиение, потом слабую дрожь от холода. Ничего мистического.

— Слишком рано, да?

Всё логично, одарённые пробуждают Искру мгновенно, а обычные люди тратят годы, но у него времени много и другого пути нет. Олег поднялся.

Первый шаг — найти достаточно безопасное место и привыкнуть к этой жизни. Второй — понять своё тело, научиться дышать правильно, заставить себя почувствовать хоть что-то. Третий — искать учителя, если повезёт.

Всё постепенно. Но он больше не плыл по течению, как Кан. Он шёл сам. Олег подобрал мешок, перекинул через плечо и двинулся дальше вдоль ручья. Теперь у него был план, хотя бы на сегодня…

Олег выбрался к более плотным зарослям. Воздух тут был прохладнее, тёмные кроны сосен пропускали меньше света. Он остановился и прислушался. Ни голосов, ни шагов, значит, никто из деревни сюда обычно не ходит, следов на людей тоже не видно. Это хорошо.

Человеческое общество в этом мире его не привлекало, в нём он видел не порядок, а цепи.

Бытие отшельником казалось куда менее страшным, чем жизнь среди людей Империи, которые готовы ослепить человека за желание учиться. Если сравнить, одиночество в лесу было не таким уж плохим вариантом.

Олег присел у корней огромной сосны, поставил мешок и начал развязывать узелок. Надо было перепроверить, чем он реально располагает.

Пара лепёшек, небольшой кусок вяленой рыбы, нож из паршивого железа, фляжка из бамбука, немного сухих трав, верёвка, старый деревянный шест. Небогато, но выжить можно. Тело помнило, как именно, тут Кан оказался не таким уж бесполезным.

Олег поймал себя на мысли: он презирает мировоззрение Кана — безвольного, покорного, принимающего свою долю как неизбежную судьбу. Но вот навыки были чертовски полезны.

Парень знал, какие корни, ягоды можно употреблять, если нет нормальной еды. Знал, как тереть сухие ветки и добыть огонь. Знал, где ставить силки и на какую наживку попадутся мелкие зверьки. Умел ловить рыбу в быстрых ручьях, умел отличать лекарственные травы от ядовитых. Олег не стал отрицать очевидное:

— Мальчишка хоть чему-то научился, пока тянул лямку в этой дыре… -пробормотал он. Знания Кана его стартовый капитал, но движущей силой является разум Олега Две части одной личности, но ведущий теперь ясен.

Он поднялся на ноги с новым ощущением устойчивости. Прежде чем ставить силки и искать еду, нужно было выбрать место для временного укрытия.

Парень прошёл среди деревьев метров тридцать вверх по склону и нашёл природный выступ — низкая каменная ниша, прикрытая корнями и буреломом. Сухо, незаметно, недалеко от воды.

Он расчистил вход, убрал пару мешающих веток, постелил на землю лапник из сосновых ветвей. Получилось простое, но удобное ложе, куда лучше, чем сырой мох или голая земля. Дальше развел костёр. Олег выбрал сухие веточки, выложил тонкие щепки, вспомнил движение рук, которое тело знало с детства. Кан умел выживать и теперь эти навыки принадлежали ему. Костёр вспыхнул с первого раза. Тёплый свет огня сделал лес менее враждебным, можно и передохнуть. Мысли постепенно начали собираться в сплошную линию. Жить здесь одному не страшно. Страшно ничего не делать, даже не пытаться… Олег выбрал дерево напротив, сел по-турецки, положил руки на колени и закрыл глаза. Попробовал снова дыхательные упражнения.

Он не знал досконально восточные практики, не знал правильных терминов, но знал, что главное — концентрация, внимание внутрь, попытка уловить хоть малейшее движение энергии. Пока одна лишь пустота. Только собственное уставшее тело, но он не собирался останавливаться. Олега не пугало одиночество, не пугала неизвестность, не пугала перспектива жить под деревом месяцами. Это была плата за свободу и шанс.

А шанс стоил любой цены. Парень открыл глаза. День склонялся к вечеру, и в лесу стало спокойнее. Он наконец почувствовал, что сделал первый шаг. Пусть маленький, но настоящий. К вечеру лес потемнел, но Олег чувствовал себя удивительно легко. Не было привычной усталости после работы в поле, не было тупой боли в пояснице, не было страха, что староста позовёт на тяжёлое задание, что хоу опять введёт новый налог или отправит на работы. Тишина леса казалась даром, и Олег ловил себя на почти странном чувстве — ему хорошо.

Он сидел у слабого, приглушённого костра и слушал треск веток. Никакой опасности пока не было: ни крупных зверей, ни монстров, ни следов человека. Лес на севере был спокойным, без крупных хищников. Днём могли попадаться кабаны, но ночью они уходили в низины.

Олег откинулся на кору дерева, вытянул ноги и позволил себе роскошь — просто подумать.

В деревне он никогда не мог себе этого позволить. Там думать было некогда, да и не о чем. Там нужно было работать, подчиняться, выживать.

Здесь же другой мир, другие условия. Можно остановиться, можно слушать ветер, гуляющий в ветвях, можно делать выводы. Он поймал себя на том, что впервые за два дня капитально расслабился.

— Если это и есть жизнь отшельника, то я не против, -сказал он себе.

Опыт Кана помогал, он уже определил несколько растений поблизости, знал, какие корни съедобны, какие лучше не трогать. Нашёл место, где можно поставить силки. Нашёл камни для заточки ножа. Всё это получалось относительно легко с точки зрения местного крестьянина. Лесная жизнь не пугала, напротив, казалась естественной. Но одно беспокоило: одежда.

Зимы тут теплые, но по ночам в горах температура иногда опускалась до плюс десяти. Изредка бывали и заморозки. Для местных это терпимо, но Олег понимал: если подхватить простуду и запустить ее, можно умереть. Он посмотрел на свою тонкую тканевую куртку.

«„Надо будет сделать плащ. Шкурки мелких зверей подойдут.“»

В голове всплывали методы выживания, которые он когда-то читал. Шкурки — отличный утеплитель. Учиться придётся в процессе, но сейчас у него было время. И главное, желание.

Олег поднялся, проверил петли для силков, внимательно оглядел лес. Всё казалось почти домашним.

Он выбрался из укрытия и поднял голову к небу. Луна висела над деревьями, освещая мир бледным ровным светом. И снова он поймал чувство отстранённого удивления.

Этот мир был необычным, чужим. Но в этом чужом мире он впервые чувствовал себя свободным. Уселся обратно, положил руки на колени, закрыл глаза.

Попытался снова сделать медленный вдох, выдох. Почувствовать хоть что-то. Ни тепла, ни тока энергии, ни покалывания он не ощутил. И всё же ему казалось, что что-то внутри меняется, как будто дыхание становилось чуть глубже, чуть спокойнее. Может, это просто усталость, а может, начало чего-то другого. Но сейчас его это не тревожило.

Прошла неделя. Лес принял Олега без сопротивления. Он быстро нашёл место повыше, где можно было устроить постоянное укрытие — неглубокую естественную нишу, прикрытую корнями старой сосны. Землю в нише он выровнял, устелил лапником, укрепил вход ветками и камнями, сделал что-то вроде дверцы из сплетённых прутьев. Получилась простая, но тёплая и сухая землянка.

Теперь он жил в горах и чувствовал себя здесь лучше, чем когда-либо в деревне. Никакого старосты, никакой каторжной работы и раздражающих селян. День полностью принадлежал ему.

Утром Олег шёл к ручью, набирал воду, ставил простейшие силки. Иногда попадались кролики, иногда мелкая птица. Рыбу он ловил тонкой петлёй или делал маленькое копьё. Продовольствие, взятое из дома, давно закончилось, но голода не было. Лес кормил.

Более того, лес был в чём-то уютным. Он не давил, не унижал, не требовал податей. Он просто существовал, и Олег существовал в нем, вернее даже жил. Ради чего-то, пусть и цель может быть труднодостижимой.

Днём парень собирал сушняк, укреплял укрытие, пробовал делать плащ из обработанных шкурок — первые попытки вышли неудачными, но он учился. Вечером разводил маленький костёр, чтобы не привлекать чужих глаз, и ложился на лапник, слушая, как снаружи гуляет ветер. Ночью медитировал.

Каждый вечер, перед тем как лечь спать, Олег садился на камень у входа, закрывал глаза и пытался почувствовать хоть что-то: тепло, поток, давление в груди или животе, любой намек на паранормальные способности.

Первые дни ничего. Потом что-то едва заметное, будто в глубине тела шевельнулась слабая искорка. Не боль, не тепло, скорее намёк, предчувствие. Он не мог объяснить это, но ощущение возвращалось. С каждым вечером чуть сильнее.

Словно бродил в темноте рядом с дверью, и до неё оставалось меньше шага, но он не мог её нащупать. И каждый раз, открывая глаза, он говорил себе:

— Я где-то рядом. Совсем близко.

Олег приписывал это вспышке молнии. Физически она его почти не задела, но в голове произошёл качественный сдвиг. Он вспомнил прошлую жизнь. Пусть это и не совсем магия, но для Олега это было духовным импульсом, давшим что-то вроде просветления. Молния выбила старую личность и дала место новой.

Кан растворялся всё сильнее. Его страхи, комплексы, деревенская покорность отходили на второй план. Оставались только полезные инстинкты: различать следы зверей, знать растения, уметь снимать и обрабатывать шкуру. А Олег думал, решал, планировал, он ощущал себя собой.

Единственное, что не давало покоя — ночные холода. Он возился со шкурками кроликов, сушил и прокуривал их над костром, обрабатывал золой от костра, затем пытался сделать примитивный плащ, скрепляя края сухожилиями и тонкими корнями. Получилось так себе, но вскоре он уже мог спать не только у костра, но и без огня, если ночь была тихой. Так прошёл первый месяц, потом второй.

Медитации стали такой же частью жизни, как охота и поиск воды. Олег не ждал чуда, но чувствовал, что внутри происходят медленные сдвиги.

Иногда казалось, что стоит приложить еще немного усилий, и он поймёт, как пробудить Искру. Просто не хватает одного вдоха или догадки. И вот, спустя два месяца такого ритма, он решил сменить обстановку. Может, медитации в одном и том же месте не дают прогресса. Нужна смена обстановки. Олег выбрал вершину горы, что высилась над лесом. Хорошее место: там Луна видна лучше, а в эзотерике, оккультизме ее влияние всегда имело значительный метафизический смысл. И в полнолуние он пошёл туда…

Ночь была ясной. Огромная, голубоватая Луна, чужая для Олега, но привычная для Кана висела над горами, напитывая камни холодным светом. Парень поднялся на вершину ещё засветло, чтобы успеть выбрать место. Здесь было открытое, ветер продувал насквозь, а внизу лежал темный сосновый лес.

С холодом Олег уже научился справляться: накинул самодельный плащ из шкурок, подложил большой кусок коры, сел на плоский камень и скрестил ноги. Ветер обдумал лицо, но не сбивал концентрацию, наоборот, освежал и придавал бодрости.

Олег закрыл глаза и стал медленно дышать, погрузившись в себя. Он не знал, как правильно медитировать, но два месяца упражнений дали что-то похожее на внутреннюю тишину. Мысли не прыгали, как раньше. Он мог отсечь шумы, сосредоточиться на дыхании, и иногда, на самом краю восприятия, чувствовал нечто едва уловимое. Как крошечный ток в районе солнечного сплетения и приятное тепло в затылке. И каждый раз это исчезало, едва он пытался сосредоточиться слишком сильно. Сегодня Олег рассчитывал, что что-то изменится. Полнолуние. Высота. Тишина. Чистый воздух. Может быть, Луна имеет какое-то воздействие на этот мир, может быть, её свет усиливает ци. Это были догадки, не более, но Олег решил: попробовать стоит.

Он медитировал часами напролет. Холод пробирался под шкурки, ветер обдувал лицо, пальцы онемели. Олег сжал зубы, терпел, тело Кана было привычным к суровым условиям. Но никакого внезапного прорыва не лучилось. Ни вспышки, ни тепла, ни движения внутренней энергии. Только холодный свет Луны, ледяной ветер и мертвые камни.

— Опять ничего, -прошептал парень. — Пожалуй, на сегодня хватит.

Он поднялся, пальцы слегка дрожали от холода. Медитация сегодня не дала ничего. Это не удивило, но неприятно задело.

— Утро вечера мудренее… потом разберусь.

Олег спустился с вершины. Путь он знал, ходил по нему много раз, но ночью всё выглядело иначе. Камни будто изменили форму, тени сместились, видимые днем ориентиры не узнавались. Олег не боялся, просто шёл, но в какой-то момент понял, что серьезно отклонился от маршрута.

Он остановился, присмотрелся, темноте очертания деревьев были непривычными. Чуть дальше наткнулся на поляну, которой не помнил. Это не была обычная поляна. Лунный свет вел себя очень странно. Он был не просто голубым, он казался плотным, почти туманным, как будто воздух сам светился. Никаких фонарей, огней, магии, просто пространство, наполненное мягким сиянием, будто оно стекало с Луны и собиралось здесь. Трава, камни испускали мягкое сияние и в центре аномальной области росли цветы. Высокие, на тонких стеблях, похожие на небесно-голубые лилии. И, самое странное, они звенели.

Когда ветер шевелил их лепестки, раздавался тонкий звон, похожий на звук от хрустальных бокалов. Олег застыл в полном изумлении. Он знал одно: такие растения не могут быть обычными. В памяти Кана хранились чьи-то рассказы, что мастера ци очень ценят особые колдовские травы. Их ищут по всему миру, покупают за большие деньги, используют в эликсирах и ритуалах.

— Вот чёрт… -выдохнул он. — И что теперь?

Парень и обрадовался злился одновременно. Нашёл то, что люди порой ищут годами и десятилетиями, и не знал, как это использовать. Он подошёл ближе.

Один цветок был вровень с его коленом — нежный, светящийся. Олег сорвал его осторожно, лепестки не опали, звон стал тоньше. Олег понюхал и уловил сладкий аромат, затем откусил лепесток. На вкус похоже на изысканную смесь красного вина с медом.

Подождал пять минут. Ничего. Ни аллергии, ни рвоты, магия не проснулась, щупальца и рога не выросли.

Раздражённо Олег сорвал ещё пять цветков, медленно пережевал и проглотил.

— Ну и ладно… -произнёс он сквозь зубы. — Будем действовать по-своему.

Он не знал, сколько времени у цветов есть. Интуиция подсказывала: эти растения зависят от света Луны. Утром они, возможно, рассыплются, высохнут, потеряют силу.

Пещера шамана оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Вход был узким, но дальше свод расширялся, образуя длинную, темную залу, освещенную несколькими светляками, сидящими на стенах. Они мягко мерцали бледно-зеленым.

Воздух внутри был густой, насыщенный запахами земли, дыма, прелых трав, сушеного мяса и чего-то еще резкого, будто жженой коры.

Стены были исписаны грубыми рисунками. Шаман явно использовал для них смесь белой глины, сажи и ягоды, линии были неровными, но выразительными. На одном рисунке было что-то похожее на огромного гоблина с тремя глазами. На другом палка с глазами, возможно, изображение его магического жезла. На третьем странная спираль, напоминающая скрученный позвоночник.

Вдоль стен стояли десятки горшков. Некоторые плотно закрыты тряпками и шнурками, другие открытые, источавшие устойчивый запах трав. Олег заглянул в ближайший. Там лежали высушенные жучки, какие-то лепестки, кусочки черной смолы, кости. В другом горшке хранилось что-то похожее на порошок, серый и мелкий, как пепел. Третий содержал измельченные сушеные водоросли…

Все вокруг говорило: шаман занимался примитивной, но настоящей алхимией, а значит обладал определенными знаниями.

С потолка свисали пучки трав, перевязанные грубыми нитками, листья, жесткие шипастые корни, часть из них Олег никогда не видел, даже среди обычных растений.

Некоторые травы слабо светились в темноте, не ярко, как тлеющие угли. У дальнего угла висели шкурки зверей, на полу лежали кости.

Крупные и мелкие, скорее всего, шаман использовал их для своих ритуалов. В центре пещеры стояла низкая каменная плита, испещренная кругами и выцарапанными линиями. Это был, без сомнения, ритуальный стол, на нем странный шар размером с кулак, будто созданный из слоев засушенной травы.

Олег стоял посреди этого странного пространства и ощущал себя в сердце какого-то древнего природного храма. Он мысленно отметил:

«„Это не жалкие суеверия, оно может работать.“»

Шаман, вошедший следом, хлопнул по плите ладонью довольно ухмыльнулся:

— Добро пожаловать, людик. Это место силы. Тут мы думаем, колдуем и иногда взрываемся. Не ссы, бух-бух случается редко.

— Я так и понял.

— Тя как звать?

— Кан… не, лучше Олег.

Шаман поморщился.

— Будешь Каном. Легче запомнить… Я Хар, главный тут в округе. Никогда на моей памяти людик не просился к ягуаям.

— Значит, буду первым, -пожал плечами Олег. — Всем будет лучше. У твоего племени появится дополнительный боец, а я научусь магии.

— Че ты к нам-то пошел? У людиков есть эти… учителя, школы… мону… монастыри.

— Никто не станет обучать бесталанного крестьянина, да и мне свобода нравится больше, чем в полях горбатиться.

— А если магии тебя нельзя обучить? -прищурился вождь и шаман. — Че будешь делать?

— Все равно лучше пока у вас поживу, там видно будет

Хар расплылся в счастливой улыбке.

— Даже людик без магии племени полезен. Сядь.

Олег положил на землю свой мешок и уселся на него, оказавшись на одном уровне с низкорослым гоблином.

— Сел.

— Я тя щас проверю на сульку, есть ли она в твоем вжихе.

— Чего? -не понял Олег.

— Просто сиди тихо, не перди, не рыгай, не болтай, пока не разрешу.

— Понял.

Он догадался, что собрался делать шаман — проверять его на наличие магического дара. А непонятная «„сулька“„, “„вжих“» являются специфическими гоблинскими терминами.

Хар взял один из горшков, макнул пальцем в глину и начал то-то малевать на лбу. После подошел вплотную, коснулся лбом головы Олега, закрыл глаза, что-то буркнул себе под нос, потом положил правую ладонь Олегу на грудь. Парень вздрогнул, кожа на руке шамана вдруг словно заискрилась, будто пропиталась электричеством. Секунда и разряд прокатился по всему телу, от ключиц до живота.

Потом тепло, словно в живот влили кружку горячего чая.

Это тепло разлилось вверх, в затылок, затем куда-то в позвоночник. Олег не успел понять, что происходит, сознание погрузилось в совсем другую плоскость. Пространство превратилось в калейдоскоп.

Он увидел себя со стороны, тело будто разделилось на слои и оболочки. Первая была телесная, но прозрачная, как хрусталь. Вторая — сине-зеленая, похожая на призрачный силуэт, с переплетенный сосудами из света.

А в груди этой фантомной оболочки пульсировал светло-фиолетовый сгусток — призрачное сердце, насыщенное, и внутри будто пульсировала зарождающаяся сверхновая.

Олег моргнул, видение пропало, он и увидел перед собой довольную морду Хара. Шаман убрал ладонь, протер пальцами собственный лоб и тихо выдохнул.

— У тебя там… раздвоенок сидит. Душа одна, но людиков двое в башке. Вы как бы вместе, но не вместе. Очень странно. Может и хорошо, а может и взрыв будет забавный, если я тя учить начну.

Олег понял, что здесь скрывать бессмысленно, и спокойно сказал:

— Это не первая моя жизнь. После удара молнии в конце осени я вспомнил, кем был раньше.

Хар кивнул, даже не удивившись, будто услышал нечто обыденное.

— У ягуая такое иногда бывает. Молодой выходит из яйца, а говорит, что раньше жил уже. Прежние кости помнит, прежние охоты. Смешно бывает, заново учить не нужно. Значит, у людиков тоже может… Ладно, херня не страшная. Главное, что внутри вижу.

Олег затаил дыхание.

— И что там?

Хар широко ухмыльнулся.

— Вжих есть. Прям почти проснулся. Надо только дровишки подкинуть, чтоб костер загорелся. Тогда и магия пойдет. Ты, людик Кан, не пустой внутри. Совсем даже не пустой.

Олег буквально подскочил на месте от восторга. Все, что он делал последние месяцы — медитации, поедание магических цветов, попытки понять собственное тело, все оказалось не зря.

— Значит, у меня есть шанс?

Хар хлопнул его по плечу.

— Не шанс, а целая куча. Ты принят в племя, людик, ты будешь моим учеником.

Олег еще не успел привыкнуть к словам о принятии, когда задал вопрос, который напрашивался сам собой.

— А ты не учишь других ягуаев? У вас же свои есть. Разве так не проще?

Хар фыркнул, как старый дед.

— Эти? Ха! Из тех, что хоть немного талант имеет, почти каждый уж больно тупой. Вжих есть, башки нет. Они если учить, все перепутают. Потом побегут, что-нибудь взорвут, и я новый дом и племя себе ищи. Мне оно не надо. А ты умный. Ты слушать умеешь, думать умеешь. Людик, который думает — лучше ягуая, который думает плохо.

Он уселся на корточки перед Олегом, положил ладонь на свою грудь и сказал:

— Я много знаю. Но учить можно только тому, кто понимать может. Ты вроде понимать можешь. Значит, толк будет.

Олег почувствовал странную гордость.

— Спасибо. Постараюсь быть полезным вашему племени.

Хар отмахнулся по-человечески, будто ему надоели благодарности.

— Да ладно тебе, людик. Племени польза — это хорошо, но главное — твою магию поднять. Ты мне будешь больше ученик, чем прислужник, но все равно скажу: тупить будешь — пендаля дам, колдовского, болючие нарывы на заднице будут и понос. Если слушаться будешь, магия будет, станешь самым крутым среди ягуаев… и людиков, которые без магии

— Годится.

Он щурился, изучая лицо Олега, словно пытаясь понять скрытые мотивы. Потом хмыкнул.

— У меня один вопрос, людик. Тебе… не западло? Ягуай учителем будет, людик на побегушках? Не стыдно?

Олег пожал плечами.

— Силе все равно, откуда она, а мне тем более. Я хочу учиться. От кого, не важно. Главное, чтобы это работало.

Хар довольно осклабился.

— Вот! Правильный людик. Мудрый. Я таких люблю. Ладно. Меньше болтаем, больше делаем. Завтра начнем, сейчас мозги твои лучше не трогать, они после видения как лапша.

Олег улыбнулся, не веря своей удаче. Шаман встал и жестом велел Олегу последовать за ним к маленькому кострищу в дальнем углу пещеры.

— Тут сидеть и думать. Я вжих разглядывать люблю, когда кто сидит. От тебя теперь много дымки будет. Хороший дымок. Умный.

Олег сел, чувствуя, как тепло костра приятно согревает ноги. Он впервые за долгое время ощутил странное чувство безопасности. Смешно: среди гоблинов, в пещере, заваленной костями и сушеными жабами, он чувствовал себя лучше, чем среди людей Империи. Или просто ягуаи оказались честнее. Шаман подошел ближе, ткнул его посохом в плечо и сказал:

— Завтра мы посмотрим, как дать твоему вжиху пинка, чтоб он проснулся как следует.

Хар вышел из своей пещеры, громко стуча посохом о камни, специально создавая вокруг себя важный шум. Гоблины мгновенно подтянулись со всех сторон: кто-то вывалился из боковой расщелины, один вылез из-под перевернутой корзины, другой выкарабкался из груды костей, где, кажется, просто спал. Толпа быстро собралась, десятка три зеленых морд, уши навострены, глаза блестят, каждый о чем-то шепчется. Хар поднял посох и рявкнул:

— Тихо, тупицы! У меня объявление!

Гоблины мгновенно притихли. Даже те двое, что минуту назад дрались из-за тухлой кости, сидели как паиньки. Хар торжественно ткнул посохом в сторону Олега:

— Людик Кан теперь наш! Принят в племя и мой ученик!

На секунду наступила тишина. Потом гоблины взорвались визжащими воплями. Кто-то подпрыгивал, кто-то хлопал себя по животу, трое пытались обнять Гуха, четверо свалились в кучу и начали кататься по земле, даже не понимая, зачем. Олег так и не понял, что это было, настоящая радость или просто цепная реакция от того, что Хар сказал громко и уверенно. Но, главное, его точно больше не собирались есть. Гух подошел и торжественно протянул Олегу грязную лапу с кривыми пальцами.

— Кан теперь свой! Кан сильный! Я его привел!

Олег пожал руку, стараясь не задумываться, чем она испачкана. Он оглядел окрестности. Пещеры у гоблинов, были сырыми, темными, забитыми всякой дрянью так, что ногу можно свернуть. Повсюду мусор, следы их жизнедеятельности, остатки костей, хлам, кучи трофейных и украденных вещей. И как только они тут живут?

«„Потому что они не люди. Это даже не другой народ, это другая логика реальности.“»

— Хар, я посмотрел, как у тебя тут все устроено. Хочу предложить пару вещей.

Хар скосил глаз.

— Давай, людик. Предлагай.

Олег кивнул.

— Во-первых, надо сделать отхожие места подальше от лагеря. Иначе воняет. Если к вам придут чужие ягуай или люди, то просто по запаху найдут, и все. Во-вторых, нужны ловушки на подходах. Хотя бы примитивные. И кто-то должен дежурить день и ночь, чтобы не пропустить гостей.

Гоблины слушали, разинув рты. Хар слушал, прищурившись, и улыбка постепенно расползалась по его морде.

— Умный людик, -протянул он. — Очень умный. Даже слишком. Ну раз такой умный, сам и займись этим.

Олег моргнул.

— То есть… я? Лично?

— Конечно ты. Идеи твои. Пусть твоя бошка теперь им объясняет, как жить лучше. Посмотрим, справишься или нет.

Олег посмотрел на толпу гоблинов. Те в ответ синхронно навострили уши и замерли. Прям как дети, ждущие, что сейчас скажут, где дают сладости.

— Они будут слушаться меня? -уточнил он.

Хар уверенно кивнул.

— Ученика шамана слушать будут. Даже слишком сильно. Вопрос не в том, послушаются ли они. Вопрос в том, сможешь ли ты вдолбить в их тупые бошки хоть что-то. Они умные… но по-ягуайски. Ты скоро поймешь.

Двое гоблинов рядом гордо кивнули, гордясь этим определением. Олег почесал затылок.

— А если они будут косячить, можно… ну… давать им пендаля?

Толпа гоблинов мгновенно опустила уши до самой земли, будто разом вспомнила неприятное слово. Хар довольно ухмыльнулся.

— Можно. Только не херачь сильно. Пендель людиковский может перешибить ягуая наглухо, особенно мелкого.

Олег хмыкнул.

— Понял. Живыми держать буду.

Гух поднял ладонь:

— Кан мудрый! Кан сильный!

Гоблины одобрительно завизжали.

Олег решил, что первым делом ему нужно понять, кто в племени самый сильный. Не умный, не хитрый, а именно сильный

Он оглядел толпу. И без всяких испытаний стало ясно, кто именно выделяется. Гух. Левый и Правый. Те самые трое, что привели его к пещере Хара. Гух — широкий, коренастый. Правый, которого звали Проныра — худой, вено щурящийся, юркий. Левый, носивший имя или клику Сопля — с длинными ушами, весь какой-то нескладный, зато мускулистый, как маленький культурист. Именно эти троица стояла чуть впереди остальных, будто сами неосознанно заявляя: мы тут сила. Олег кивнул им.

— Так, ребята. Подойдите.

Троица подошла, навострив уши. Гух важно выпятил грудь, Проныра ходил маленькими шажками, будто танцуя, Сопля все время поглядывал на Олега снизу вверх.

— Вопрос простой, -начал Олег. — Что вы вообще едите?

Гоблины переглянулись и сразу начали загибать пальцы:

— Корешки, -сказал Проныра.

— Ягодки, -добавил Сопля.

— Жуки хрустящие, — сказал Гух. — Жуки черные, жуки с маленькими крылышками!

— Красные жуки… -задумчиво добавил Проныра.

— Не, от них срать тянет, — уточнил Гух.

Олег зажал переносицу.

— Стоп. Хватит. Вопрос другой — вы охотиться умеете?

Троица синхронно пожала плечами. Проныра сказал:

— Мы охотимся. На дохлых зверушек. Они воняют, но вкусные иногда. Ну… почти. А если на костре пожарить, то круть.

Сопля кивнул, уши качнулись.

— Вот когда добыча не дохлая, тогда плохо. Бегать надо. Мы не любим бегать.

Олег поднял глаза к небу. Вот оно — гоблинское мышление, на словах охотники, по факту мусорщики. Ничего сверхъестественного, просто другой набор приоритетов.

— Ладно, -вздохнул он. — Пошли. Я покажу, как ставить силки. Заодно воды свежей наберем. У вас же тут ручей рядом?

Троица кивнула сразу.

— Есть!

— Мы знаем!

— Там водичка! Может не зеленая и не воняет.

Олег на всякий случай уточнил:

— А зеленая вода у вас часто?

Проныра пожал плечами.

— Иногда.

— Все. Пошли, пока я окончательно не разочаровался.

Гух гордо встал впереди.

— Кан идет за мной! Я дорогу знаю! Я не теряюсь!

Сопля и Проныра бодро закивали. И толпа из одного человека и трех самых сильных гоблинов направилась в сторону ручья.

Они вышли на узкую тропку, петлявшую между валунами и низкими папоротниками. Гух уверенно прокладывал маршрут, а Олег решил, что пора собрать информацию. Он вообще не любил действовать вслепую, ни в прошлой жизни, ни теперь.

— Гух, -начал он, шагая рядом. — Расскажи лучше, чем живет ваше племя. Кто тут рядом? Люди есть? Другие ягуай? Места опасные? Мне надо все знать, если я вам помогать собираюсь.

Гух почесал затылок, потом ухо, потом почему-то локоть.

— Ну… племя живет так себе. Хар место выбрал потому что людей не бывает почти. Людики шастают по долинам, не по горам. Там им лучше, там дороги есть. Тут они редко забредают, только если охотники сумасшедшие… или потеряшки.

— А другие ягуаи? -уточнил Олег. — Ваши собратья или иные чудища.

Тут к диалогу подключился Проныра.

— Зеленые ягуаи как мы бывают. Но мало. Большие чудища живут дальше, там, -он махнул рукой куда-то в глубину гор. — Те большие. Те злые. Те жрать нас могут. Поэтому мы сюда пришли, чтоб большие не трогали.

Сопля фыркнул.

— И чтоб людики не трогали тоже. Людики когда их много ваще страшные. Очень. У них ножи длинные. Луки. И они высокие как деревья.

— Ну да, -задумчиво пробормотал Олег. — Значит, вы предпочитаете тихие места. Мне это подходит.

Гух энергично закивал.

— Ага. Тут тихо. Жратвы мало, но безопасно. Ну… почти. Иногда что-то бегает, но шаман знает, как отпугивать чудищ. Хар умный, научит и Кана.

Олег некоторое время шел, осматривая склоны. Лес здесь был почти диким, мало троп, много бурелома.

— Вы часто людей вообще видели? -спросил он. — Ну, чтобы близко?

Гоблины переглянулись. Гух почесал пузо.

— Людики бывают. Но мы их не трогаем. Они нас сразу валят. Мы слабые для людиков. Только если людик мертвый, тогда можно. Мертвый людик не даст пендаля.

Олег хмыкнул:

— Понятно. А человечину ели?

Сопля затряс головой:

— Только мертвого! Только! Живой кусается и орет. Не вкусно.

Проныра ткнул пальцем себе в живот:

— И тяжело! Живой людик — много мяса, у нас животы маленькие.

Олег закрыл глаза на секунду. Другой человек ужаснулся бы, но он понимал суровость этого мира. Лишние калории на дороге не валяются. Парень посмотрел на Гуха.

— Тогда объясни мне одно. На что вы рассчитывали, когда на меня напали?

Гух мгновенно смутился, уши уехали в стороны.

— Ну… ты мелким казался. А нас трое. Мы думали, что мелкий людик слабый. Мы хотели ножи взять твои, вещи взять, рыбку взять… ну и может чуть-чуть мясца попробовать. Только чуть-чуть. На зубок.

— Понимаю, -проворчал Олег. — Но вышло не так, как хотели, да?

Гух встряхнул головой.

— Не так! Людик Кан сильный! Очень! Кан Гуха пенделем спать отправил! За один раз! Без ножа! Это очень сильно. Так сильно, что Гух уважает. Теперь Гух твой ягуай. Ты скажешь — Гух делает.

Олег почувствовал легкое удовлетворение.

— Раз ты теперь мой гоблин, тогда слушай. Сейчас подойдем к ручью, я покажу вам, как ставить силки. Наверняка к водопою всякое зверье приходит время от времени. Будет еда получше жуков и дохлятины.

Проныра восторженно пискнул:

— Новая жратва?

Сопля аж подпрыгнул:

— Кан научит ловить недохлое?

Гух развернулся к ним, выпятив грудь.

— Кан теперь учитель охоты! И шамана ученик тоже! Мы теперь сильные! Жрать будем много! И не только жуков, от которых обсираешься!

Ручей оказался неглубоким, прозрачным, с гладкими камнями на дне. Вода журчала спокойно, и Олег почти физически почувствовал облегчение, от жажды не помрет. Он сделал пару глотков, набрал воды в самодельную флягу и огляделся. Следы мелкого зверья были повсюду: кроличьи лапки, следы какой-то местной куропатки, даже отпечатки маленьких копытцев. Отличное место для силков. Парень достал тонкие корешки, пару шнурков и начал расставлять ловушки.

Все объяснял вслух, медленно, распределяя движения, показывая наглядно каждый узел. Но стоило ему обернуться, как троица гоблинов стояла в ряд, навострив уши, и смотрела на него с выражением «мозг перегрелся».

— Вот, -сказал он, демонстрируя простейшую петлю. — Смотрите внимательно. Птица наступает сюда… петля затягивается… добыча никуда больше не денется.

Гух нахмурился.

— Кан, а почему петля сама тянется? Ты там духа поймал? Дух за веревку дергать будет?

Проныра уточнил:

— Или ловушка злится? Само злится и затягивает?

Сопля внес свой вклад:

— Может, это магия людиков? У них все как магия.

Олег вздохнул.

— Нет. Это сила ветки. Механика. Простая штука, магию я еще не открыл в себе, но завтра Хар должен ее зажечь.

Троица кивнула. Очень медленно. Было ясно, что они не поняли ни половины. Олег попробовал еще раз объяснить, показывая на пальцах.

Гоблины снова кивнули и снова с растерянными мордами. Хоть нелюди, а мимика, невербальные сигналы очень понятны.

«„Ладно. Завтра будем долбить заново. Кажется, придется начинать с основ физики уровня “„палка падает вниз, потому что тяжелая.“»

Олег разложил еще пару ловушек, проверил натяжение веток, подсыпал немного приманки и наконец решил, что на сегодня достаточно. Солнце уже опускалось за горы, воздух становился прохладнее, день сменялся сумерками.

— Все, идем обратно. На сегодня хватит уроков.

Гух зевнул так широко, что было слышно щелканье маленьких клыков. Проныра чесал бок о камень. Сопля дважды споткнулся о собственные ноги. Когда они добрались до пещер, троица немедленно разбежалась спать. Гоблины понятия не имели о четком режиме сна. Захотел спать — лег и вырубился. Задумываться о еде или отдыхе они умели только по необходимости. Олег попил воды, удостоил взглядом горку гоблинской жареной… чего-то… и решил, что желудок ему еще пригодится. Первое правило адаптации: не ешь то, что выглядит подозрительно. С этими мыслями он вошел в пещеру шамана.

Хар сидел, уткнувшись носом в деревянную ступку, что-то яростно растирая. Олег постоял пару секунд, не понимая, перебивать ли.

— Хар? -спросил он. — А где мне спать?

Шаман хлопнул себя по лбу так эффектно, что эхо отозвалось в дальнем туннеле.

— Ох ты ж яйцо тухлое! Совсем забыл! Людики же не ягуай. Вы же в дерьме не любить жить. Вам мусор под боком мешает, запах мешает, кости под жопой мешают. Странные вы.

Он ткнул пальцем в угол пещеры, где было удивительно чисто: ровный камень, без мусора, без костей, даже без запаха.

— Там твой угол. Спи там. Не перди сильно, пещера маленькая.

Олег улыбнулся.

— Нормально. Подойдет.

Он расстелил плащ, свернул мешок под голову, лег и позволил телу мгновенно расслабиться. Внутри было странное удовлетворение. Он больше не вонючий полураб, ему не надо делать «„ку“» перед высокородными господами. Это перед ним теперь делают.

Олег проснулся от тишины. В пещере царила полутьма, но судя по яркому свету, просачивавшемуся со стороны входа, на дворе давно не утро. Парень потянулся и ощутил приятную легкость в теле.

Затем медленно поднялся и оглядел пещеру. Хар лежал прямо у входа, на боку, обняв свой посох. Шаман стеклянным взглядом безмятежно пялился в потолок, по щеке на землю стекала слюна.

— Хар?

Ноль реакции. Только легкое сопение и аромат какой-то паленой травы.

— Понятно…-мыкнул Олег. — Великий архимаг сегодня недоступен.

Трогать обкуренного гоблина он не стал. Судя по состоянию, тот мог провести так еще пару часов, а то и дольше.

Гоблины, вероятно, считали это нормой. У них вообще многое было нормой, что для людей выглядело как повод для тревоги.

Парень вышел наружу. Племя уже шевелилось: кто-то копался в куче костей, выискивая съедобные, кто-то спорил, тыкая друг друга пальцами, кто-то просто сидел и смотрел на солнце, будто проверял, светит ли оно сегодня так же ярко, как вчера. Ни порядка, ни режима, ни понятия времени, они жили одним днем.

Олег оглядел возившихся зеленокожих и сразу нашел нужного.

— Гух! Идем. Проверим силки.

Гух подскочил будто все утро только и ждал команды. Уши торчком, глаза блестят.

— Идем, Кан! Я готов! Я очень готов!

Олег улыбнулся и направился в сторону ручья, наслаждаясь отсутствием хоть какой-то необходимости торопиться. А рядом, переминаясь от возбуждения, топал Гух.

У воды становилось прохладнее. Ручей петлял между валунами. Олег сразу пошел к первому силку. Лесные звуки вокруг стихли, и было слышно только плеск воды и сопящего гоблина.

Первый силок сработал идеально, в петле вяло трепыхалась упитанная куропатка. Гух разинул рот, потом захлопнул его и подпрыгнул.

— Свежак! Кан, это свежак! Настоящий свежак! Мы не ели свежак очень долго!

— Ага, со вчерашнего дня, — Олег снял добычу, быстро свернул ей шею. — Это только начало. Идем дальше.

Второй силок поймал более серьезную добычу. В петле висел местный аналог сурка — серый толстый зверек с пышной шубой. Признаков жизни не подавал, задохнулся, бедолага.

Гух подпрыгивал, топал ногами, бил себя лапами по груди.

— Кан лучший! Лучший из людиков! Это еда! Настоящая еда! Не дохлая, не гнилая, не жук! Это много еды! Очень много!

Олег спокойно сказал:

— Если ты научишься ставить такие же силки, сможешь добывать свежак каждый день. Будешь кормить племя. Станешь уважаемым ягуаем.

Гух замер, глаза распахнулись.

— Я научусь! Я обязательно научусь! Кан покажет, я повторю! Только не сейчас… сейчас я просто радуюсь…

И он снова подпрыгнул так, что чуть не плюхнулся в ручей.

«„И почему-то я ему верю. Гоблины не тупые… их просто надо правильно замотивировать.“»

Олег набрал свежей воды, умылся, потом задумался. А почему бы сразу не искупаться? Сбросил одежду и быстро окунулся в холодную воду. После вылазки они с счастливым гоблином вернулись на стоянку.

Олег отдал сурка Гуху и дальше, как они разделят тушу, кто вцепится кому в ухо, кто украдет кусок, уже не волновало. Главное, свежак у них появился. Куропатку он оставил себе. Ее можно было ощипать, выпотрошить и поджарить на костре, отличный завтрак.

Пока он занимался птицей, то долго обдумывал: можно ли здесь выживать в долгосрочной перспективе? Как ни странно, он уже доказал это. Он пережил зиму в одиночку, без посторонней помощи, с минимальными знаниями.

Сейчас же у него появилась целая стая гоблинов, пусть странных, но все же союзников. Добавить к этому повышенную выносливость, что появилась после медитаций или тех лунных лепестков, и перспектива выглядела не такой мрачной.

Только одна серьезная проблема постоянно маячила — еда.

Дичь закончится, и Олег окажется на грани голода. Гоблины способны эффективно выживать на подножном корму, человек — не факт. Нужен стабильный источник белка.

Он подвесил куропатку над каменным кострищем, подложил хворост, поджег. Долго смотрел на огонь и поймал себя на мысли: вообще жить здесь можно.

Позади послышалось шарканье. Хар проснулся. Точнее, раскрыл глаза и поднялся едва ли не одним рывком. Он подошел к костру, втягивая носом запах жареной птицы. Глаза у него горели, как у ребенка, нашедшего сладости.

— Хороший ученик, -пробурчал он, усаживаясь рядом. — Добыл еду для учителя. Пока учитель общался с духами. Духи, знаешь, утомляют.

Олег повернулся к нему и без малейших сомнений сказал:

— Куропатку делим пополам. Одну зверушку я уже отдал остальным.

Хар моргнул, посмотрел на него чуть внимательнее, потом кивнул, почти уважительно.

— Ты не пустозвон. Это хорошо. Мне это нравится. Сильный ученик должен делиться также, как и брать. Хороший знак.

Хар обглодал свою половину куропатки до костей, громко рыгнул, откинулся назад и посмотрел на Олега так, будто собирался начать что-то важное.

— Ладно, Кан. Пора говорить про серьезное. Про твой вжих. Или как вы там называете… Искра. А сулька — это ци. У каждого свои словечки, но суть одна.

Олег уселся ровнее.

«„Наконец-то. “»

Хар почесывал подбородок, потом затылок, потом ухо, будто собирал мысли в кучу.

— Смотри. Ягуаи пробуждают вжих… хм… жестко. Пугают внутренний огонь. Или пинают по меридианам так, что тело само просыпается. Но для людиков это плохо. Очень плохо. Голова может взорваться. Или внутренности превратятся в жижу. А ты мне живой нужен, понимаешь?

Олег сглотнул.

— Окей. Значит, гоблинские методы не подходят.

Хар поднял палец.

— Но! Утром, когда я следовал путями предков, дух пращура подсказал одну хитрость. Есть способ мягкий. Для людиков. Для тех, кто слабый, но умный, -он наклонился вперед, понизив голос. — Недалеко отсюда, на востоке, есть гора. Там растут цветочки. Синие. Звенят на ветру. Но расцветают только ночью при полной Луне. Надо сорвать лепестки, сделать настойку и…

Олег не выдержал и разразился смехом. Хар отшатнулся.

— Че ржешь, людик? Я те серьезно говорю!

— Я… — Олег выдохнул. — Я последние месяцы только тем и занимался, что жрал эти лепестки в полнолуние. Я там жил. Сразу понял, что цветы магические. Просто… не знал, как их правильно использовать.

Хар моргнул. Потом у него отвисла челюсть.

— Ты… жил там? И жрал их? Просто так⁈

— Да.

— И не сдох?

— Как видишь.

Хар потер лицо лапами.

— Духи охерели бы. Я тоже охерел. Это… это значит, людик, что все будет проще, чем я думал. Раз ты уже наполовину разбудил вжих и укрепил тело… то осталось только одно.

Он взял посох, поднес его к груди Олега, хмыкнул и сказал:

— Не дрожи, ученик. Лишь чуть-чуть больно будет.

— Что ты хочешь…

Не успел договорить. Желтая искра сорвалась с наконечника и вошла прямо в тело. Мир взорвался калейдоскопом красок и сюрреалистических видений.

Словно в Олега впустили свет, огонь и иссушающий ветер. Мощный поток чего-то хлынул в грудь, заполняя меридианы, наполняя мышцы и мозг, каждую клетку тела.

Олег снова увидел себя со стороны, расколотым на слои. Телесная оболочка, на нее наложился тонкий сине-зеленый фантом, тот самый, что он уже видел. Каналы-меридианы, которые сияли ярче, будто расплавленный металл тек по ним. Только теперь по сосудам бежала не только жизненная сила, но и внешняя ци.

А в груди горела Искра. Раньше она была фиолетовой, теперь заметно разрослась, раза в три, сияла бело-розовым светом и пульсировала частыми ударами. Как живое сердце из света. Каждый ее толчок отдавался во всем теле, Искра пробудилалась.

Видение исчезло. Олег вернулся в реальность, тяжело дыша от возбуждения. Хар довольно ухмыльнулся.

— Все. Я убрал преграду. Сулька теперь наполняет твой вжих, ученик. Ты почти маг. Почти. Осталось только сделать так, чтобы не сдох от радости… Да.

Олег поднял голову. Мир казался ярче, каждый звук громче, а вздох глубже. Он почувствовал внутри настоящую силу…

Ци билась груди, будто пыталась разорвать его изнутри, если он не станет ей хозяином. Хар смотрел на него внимательно, с почти человеческой сосредоточенностью.

— Слушай сюда, ученик, -произнес он медленно. — Сейчас внутри у тебя буря. Вжих проснулся. Сулька хлещет во все стороны. Если не обуздать, плохо будет. Очень плохо. Может сжечь тебя изнутри, меридианы лопнут. Такое убивает быстро.

Олег сглотнул.

— И что мне делать?

Хар ткнул посохом землю и сказал:

— Усмирять. Приказывать. Ты же не хочешь, чтобы вжих стал дурным духом и таскал тебя, как тряпку. Ты хозяин. Он — огонек. Управляй им.

Олег прищурился.

— Медитации помогут?

Хар моргнул, будто неожиданно услышал разумную фразу.

— Да… помогут. Очень даже помогут. Но… стой, он наклонил голову набок, глядя на Олега с подозрительным интересом. — Откуда у тебя, людик-крестьянин, столько сообразительности? Крестьяне обычно тупые. Сами говорят. «„Думать — не моя работа, моя работа — пахать“». А ты будто знаешь, как все работает.

Олег вздохнул. Обманывать смысла не было, Хару он уже достаточно доверял.

— Потому что я… не совсем крестьянин. В прошлой жизни я жил в другом мире. Там не было магии, не было ци, не было вжиха. Но был доступ к знаниям. Я много читал. И кое-что из того, что здесь зовут магией… в моем мире описывали как дыхательные практики, концентрацию, управление вниманием, телесные ощущения. О чем-то я знал или догадывался с самого начала, о чем-то догадался в процессе.

Хар неспешно выдохнул и сказал:

— Пращуры шептали, что у людиков мозги странные. Но я не думал, что настолько. То, что ты сам догадался медитациями будить вжих — это большая хитрость. Почти шаманская. Значит так, сейчас садишься. Дышишь. Собираешь шторм в кучу. Не гонишь его, не давишь, не бьешь, а берешь под узду, как дикого зверя. Показываешь, кто хозяин. И только когда сулька станет послушной, будем делать следующий шаг.

Олег кивнул.

— Заклинания?

— Прогон сульки. Для заклятий нужно управлять силой… Без этого не получится. Даже не пытайся, ученик. Убьешься, -предупредил шаман. — Ты мне только нравиться начал.

— Скажи, Хар. Почему с такой легкостью взялся передавать свои знания человеку? Вдруг я окажусь плохим, с говнецой? В отличие от Гуха и прочих ягуаев ты не выглядишь глуповатым простачком.

— Я старый ягуай. Мне осталось не так долго. Три зимы… может пять. Наши жизни короткие по сравнению с людиковскими. Когда скоро подыхать, в башку лезут мысли. Хочется передать кому-то свои умения.

— А по тебе не скажешь, Хар, что ты старик.

— У ягуаев рожи не сморщиваются, но коленки, жопа также болят. Зенки плохо видят. Срать хуже.

— Сколько прожил? -спросил Олег.

— Два десятка и семь зим.

— Мда уж. В тридцатник у людей только самый расцвет молодости, а вы одной ногой в могиле.

— Ягуай без магии в два десятка считается старым. Я протянул много благодаря заколдованной грибной настойке. Научу как делать. Проживешь дольше на треть.

«„Вот же, млять! Как же мне подфартило.“»

— Мне пятнадцать, скоро шестнадцать стукнет. Точнее этому телу.

Гоблин цокнул.

— Людиковский детеныш. Хорошо. Так даже проще. У взрослых вжих разбудить сложнее. Почти нельзя. Еще пару зим и ты бы стал… пустым.

— Повезло мне.

— Угу.

— Хар, каким заклинания ты можешь меня обучить?

— Управлять огнем, лечить, отвод глаз. Людиковские колдуны делят магию на… сты… сти…

— Стихии, -поправил Олег. — Школа Четырех Путей. Я слышал. Воздух, Вода, Огонь, Земля.

— Они так привыкли. Но магию можно ни на что не делить. Она и так есть.

Первые дни после пробуждения Искры прошли в монотонной, но приятной работе над собой. Олег сидел в глубине пещеры Хара, выпрямив спину, скрестив ноги, и учился терпеливо, шаг за шагом разбираться с потоком ци внутри груди. Шторм постепенно переставал быть хаосом, но оставался сильным, непривычным. Ему приходилось буквально уговаривать собственное тело не пугаться новых ощущений.

Олег начал с самого простого, с дыхания. На вдохе он представлял, как ци поднимается вдоль позвоночника, на выдохе опускается по передней части тела. Хар называл это «„гонять змейку по кругу“», и поначалу это действительно походило на то, будто в теле ползает горячий гибкий жгутик. Олег терпел. Иногда этот поток обжигал, словно горячие мурашки. Иногда даже терялся, поток распадался, и приходилось начинать заново. Но день за днем он продвигался вперед. Ци становилась послушнее. Внутренний ритм выравнивался. Олег научился расширять меридианы, просто расслабляя нужные точки, и сужать их, словно сжимая кулак, только внутри тела.

Он ловил себя на том, что начинает различать тонкие ощущения: здесь ци идет свободно, здесь вязнет, здесь прорывается, как вода через узкую щель.

Однажды, пробуя сосредоточить поток в правой руке, он почувствовал, как кисть будто налилась тяжестью. Когда он сжал кулак, кожа чуть покалывала, а мышцы казались плотнее. Он ударил по камню, не полной силой, но достаточно, чтобы проверить эффект. Кость не отзывалась болью. Наоборот, ощущение было такое, будто кулак стал железным.

Он опустился на корточки, перевел дух и понял: он сделал что-то важное. Что-то, что не было просто медитацией. Когда он рассказал об этом Хару, тот долго молчал, затем нахмурился и произнес:

— Людик, это странно. Так умеют цуани. Они как большие быки: тупые, но сильные. У них тело само усиливается. У них сулька в мышцах живет, а не в голове. Они магию почти не могут, но удар у них как молот. А ты… ты вроде как маг, а делаешь штуки цуаньские.

Олег задумался.

— То есть я могу усиливать тело и при этом работать с ци как маг?

— Выходит, да, — Хар почесал затылок. — Ягуаи бы сказали: «„духи любят играться“». Может, в тебе сразу два пути в одном. Или ты просто умеешь не так, как положено. Мне интересно. Очень.

Олег улыбнулся.

— Мне тоже.

Тем временем заботы о пропитании все меньше касались его лично. Гух, Проныра и Сопля стали настоящей охотничьей бандой. Олег кое-как объяснил им принципы силков, показывал жестами, водил за руки, заставлял десятки раз повторять узлы. В итоге они начали понимать, на своем уровне. И теперь раз в день или два они неизменно приносили свежак: птиц, мелких зверюшек, иногда даже двух сразу. Племя стало сытым. Значит, Олег мог позволить себе заниматься главным — развитием внутренней силы…

Порой Хар брал с собой Олега в лес или горы для поисков нужных ингредиентов.

Олег сперва чувствовал себя слепым котенком, но постепенно взгляд обострился, и он стал замечать мелочи. Здесь трава чуть светлее обычного, значит, под ней клубится ци земли. Вот гриб с пятнами, будто от золы, варишь его три часа и получаешь порошок, который выключает любого зверя минут на двадцать. А вот жук, похожий на смоляной комочек с красной полоской — выжать сок, смешать с пеплом от одной особой коряги, добавить настойку цветов, и выйдет средство для ночного зрения.

Горькое, мерзкое, липкое, но работает. После него глаза несколько часов различают мельчайшие детали в темноте. Хар показывал все на практике.

Он ловко собирал ингредиенты, перемалывал их камнем, растирал в ступке, варил на крошечных кострах. Никаких котлов, никаких мерных ложек, все на глаз, нюх и опыт.

— Смотри, людик, -объяснял он, помешивая бурлящую кашицу. — Вот эта штука для силы. Но не пей много. Сердце как бешеное стучать будет, голова как у дохлой рыбы станет, а утром блевать начнешь… Но так как верзила, тебе можно пить двойную порцию для ягуая.

Олег нюхал. Запах был словно смесь спирта, хвои и тухлого яблока.

— А если чуть-чуть? Меньше побочных эффектов?

— Чуть-чуть, да, меньше, -подтвердил Хар. — Но толку тоже меньше. Магии на час хватит, потом упадешь как бревно.

А однажды шаман сварил мутный фиолетовый отвар, который выглядел так, будто его собрали из плесени и раздавленных пиявок.

— Это не для питья, -предупредил Хар. — Это мазь. На раны. Если глубоко порезался, затягивать помогает. Но жжется сильно. Людики могут орать.

— Спасибо, утешил, -сказал Олег.

Вдвоем они собирали странные травы, резали корни, копались в земле, иногда Хар заставлял ловить определенных жуков.

— Этот хрустит, -объяснял он. — Но вкусный. И яд у него хороший. На стрелу или ножик мажешь, и зверь падает быстро.

Олег пробовал все запоминать. Иногда задавал вопросы о теории алхимии, существовали ли хоть какие-то правила. Хар только фыркал:

— Ягуаи не любят правила. Они мешают думать. Ты голову включай и нюх.

Однажды, когда они отдыхали на каменной осыпи, Олег не удержался:

— Слушай, Хар. У тебя слишком много знаний. Слишком системно все. Но вы же живете мало, лет по двадцать-тридцать. И семьи у вас нет как у людей. Как ты это все вообще узнал?

Хар зевнул, потянулся, уставился на Олега своими красными зенками.

— Время идет быстро, людик. Но у нас есть сходы шаманов. Раз в пять зим все мы собираемся. Много шаманов, много племен. Там делимся всем, что знаем. Что получилось, что взорвалось, что съели и кто сдох. Это важное дело.

Олег приподнял бровь.

— Вы передаете знания таким способом?

Хар кивнул.

— Да. У ягуая нет «„мой ребенок“» или «„мое племя важнее других“». Все дети — общие. Все знания — общие. Один умный — племени хорошо. Два умных — еще лучше.

Потом он постучал костяшкой по грудной клетке.

— И духи предков подсказывают. Если шаман хороший, он слышит. Иногда ночью они что-нибудь скажут. Иногда в дыме покажут. Иногда просто мысль правильная в голову приходит.

Олег кивнул.

— Значит, шаман — это связующее звено между прошлым и настоящим.

— Да, — Хар довольно улыбнулся. — Ягуаи не тупые, как думают людики. Мы учимся быстро. Если нужно.

Олег глядел на него и ловил себя на мысли, что без этого маленького зеленого учителя он бы никогда не продвинулся так далеко. И что община гоблинов воспринимает мир иначе, проще, но, может быть, в чем-то даже честнее. А Хар, бросив на него боковой взгляд, только фыркнул:

— Ну что, хватит сидеть. Вставай. Мы еще должны найти гриб, который пахнет как мокрая пятка. Из него получится хорошая штука для укрепления кожи. А то ты мягкий, людик. Надо делать тебя крепче.

Так прошла половина лета, и контроль Олега над ци действительно стал ощутимым. Он мог направлять потоки куда хотел: в руки, в грудь, в живот, в кончики пальцев. Удары становились мощнее, тело чуть легче, реакция улучшилась. Научился даже видеть пульсацию Искры и ци в других существах. В гоблинах и животных ее было больше, в растениях меньше, в камнях, воздухе… она была другой.

Настал момент попробовать что-то более серьезное.

Он стоял на ровном пятачке перед пещерами босиком. В мышцах ног, пятках пульсировала сфокусированная ци. Олег задержал дыхание и высвободил энергию, представляя, как она усиливает мышцы. Он подпрыгнул. И, к собственному удивлению, взлетел почти на два метра, завис на миг в воздухе и мягко приземлился, только чуть пригнув колени. Гух, тащивший связку кореньев, заревел аки сирена:

— Кааан! Кан прыгуч как кузнечик! Как большой зеленый кузнечик! Я тоже так хочу!

Он подпрыгнул на месте, сантиметров на двадцать, и тут же рухнул на пятую точку. Олег отряхнул штанины и усмехнулся:

— Теоретически можешь. У тебя Искра есть, хоть и в зачаточном состоянии. Только вот… -он постучал Гуха по лбу. — Нужно терпение. А ты… ну, ты Гух.

Гух надулся.

— Я умный! Я сильный! Я могу! Силки умею ставить, свежак добываю!

— Да ты скорее убьешься, чем научишься, -отмахнулся Олег. — Хар прав: большинство ягуаев слишком беспокойные. Усидеть на месте не могут, а тут нужна мощнейшая концентрация.

Гух серьезно кивнул, будто понял, но уже через пару минут, оттащив корни в пещеру, начал с Соплей бегать по окрестностям за случайно забредшей ящерицей.

Олег проснулся от того, что кто-то резко тряс его за плечо. Свет от тусклого светляка едва освещал потолок пещеры, и первое, что он увидел — глаза Хара. Шаман обычно щурился, ухмылялся, делал вид, что ему все по барабану, но сейчас на лице не было ни малейшего намека на привычную гоблинскую небрежность. Глаза огромные, вертикальные зрачки расширены.

— Кан, вставай. Все плохо. Очень плохо.

Олег мгновенно сел.

— Что?

Хар ткнул пальцем в сторону входа.

— Амулеты гудят. Все сразу. Это… -он сглотнул. — Это не ягуаи. Совсем не ягуаи. И не людики. Кто-то хуже.

Слова «кто-то хуже» ударили по Олегу сильнее, чем любой кулак. Он уже знал, как работает гоблинская система раннего оповещения: шаман развесил по лесу амулеты из костей, каких-то сухих корешков и камешков. Они не били тревогу по пустякам. Если начинали гудеть, значит, кто-то перешагнул защитную черту.

— Сколько их? -спросил он.

— Трое. Идут быстро. Идут уверенно. Не блуждают. Идут к нам.

Если шаман так испугался, значит, угроза была реальная. Смертельная.

— Как поступим? — тихо спросил Олег.

Хар уже возился у дальнего угла пещеры, где у него был спрятан какой-то личный запас. Он вынул небольшой кожаный мешочек, приоткрыл его. Внутри лежали округлые шарики, как будто скатанная смесь глины, сажи и какой-то вонючей травы. Штук восемь. Может, десять. Шаман пробормотал:

— Заначка на самый херовый день. На совсем херовый. И он настал. Бум-шарики.

— Бум… что? -переспросил Олег.

— Сдавливаешь, потом бросаешь. Громко хлопает. Дым идет. Иногда взрывается. Иногда нет. Иногда руки отрывает. Но лучше, чем сдохнуть.

Олег сглотнул.

— Прекрасно, гранаты из говна, которые могут оказаться хлопушками. А есть четкий план? Или мы просто бросаемся в них всем, что найдем?

Хар повернул голову, его лицо на секунду стало серьезным.

— План простой. Я колдую. Ты кидаешься шариками, подойдут близко — бьешь. Сильно. Сильно-сильно. Без твоей ци мы точно сдохнем. Заклятье сильное надо готовить.

Олег кивнул, ощущая, как внутренние меридианы сами собой напрягаются, собираются в тугой узел. Это был первый настоящий бой за всю его новую жизнь. И первая ночь, когда он понял, что теперь отвечает не только за себя. Но и за гоблинов. За всех, кто принял его. Хар сунул ему почти десяток колдовских бомбочек.

— Только не дави их заранее. И не нюхай. А то будет плохо. Очень плохо.

— Учту, -буркнул Олег, после сделал глоток густой настойки. Горло обожгло, веки защипало, и мир вокруг наполнился бледным светом. Тьма отступила, все стало вокруг серым, четким, словно кто-то включил старый прибор ночного видения.

Парень вышел следом за Харом наружу, чувствуя, как внутри слегка бурлит ци.

Шаман остановился у входа в основную пещеру, широко расставив ноги и вцепившись в посох так, будто собирался держать оборону против вражеской армии. Вокруг было тихо. Ни стрекота, ни шороха, только легкий ночной ветер, и от этой тишины становилось не по себе.

Хар что-то нюхнул со своей ладони, отрывисто шепча под нос какие-то фразы. То ли молитвы, то ли заклятья, то ли просто слова, позволяющие сохранить концентрацию.

Несколько томительных минут тянулись бесконечно. Даже гоблины из соседних нор затихли, почувствовали, что происходит что-то нехорошее. Настойка полностью раскрыла свои свойства, каждый камень, каждая складка на коре дерева, каждая тень виднелась ясно.

И вот из темноты вышли три фигуры. Сначала они действительно напоминали людей, каких-то оборванцев, заблудившихся бродяг. Но Олег сразу заметил, как они двигаются: слишком плавно, слишком бесшумно. Луна скрылась за тучей, глаза этих тварей светились красноватыми точками. Лица покрыты трещинами, под рваными губами длинные, почти звериные клыки. Хар тихо выдохнул и едва слышно прошептал:

— Кровососы…

Слово ударило в сознание тяжелым колоколом. Уньцы называли этих существ шанши, и легенды о них не были сказками. Они были быстрыми, умными, прожорливыми и жестокими. Говорили, что один вампир мог вырезать деревню, если та расслабится.

В краях, где жил Кан шанши не видели десятилетиями, потому что приграничная стража, цуани и государственные маги эффективно уничтожали любых нелюдей и монстров… Самый высокий из троицы чуть наклонил голову, скалясь, и прошипел:

— Человек мой.

Олег понял, что попал не в дурацкое кино, где перед схваткой будут утомительные задушевные беседы. Он вытащил бум-шарики, даже не выбирая, какие лучше. Сжал в руках до хруста и швырнул во всю троицу разом. Хар только коротко пискнул:

— Дурак, надо было один…

Но было поздно. Тьму рассеяли яркие, голубовато-белые всполохи. Некоторые шарики оказались просто оглушающими хлопушками, три взорвались как настоящие светошумовые гранаты.

Двое вампиров инстинктивно заслонили глаза руками, отшатнувшись назад. Третьему, что стоял слева, не повезло, два шарика пришлись прямо под ноги, один в грудь. Его отбросило в сторону, нога ниже колена превратилась в обвисшие клочья, кисть руки в фарш, половину лица сорвало, превратив в кровавую маску из ошметков плоти и острых костей.

Второй и третий шанши зашипели и потеряли ориентацию. Хар уже что-то шептал, вытягивая руки вперед, и между его ладонями начал расти пульсирующий шар рыжего огня. Олег замер лишь на мгновение, завороженно подумав:

«„Я скоро тоже научусь так делать. “»

Он направил всю доступную ци в ноги, руки и рванул вперед. Два прыжка, расстояние в восемь метров между парнем и главарем вампирской шайки сокращается. Тот не успел отреагировать.

Удар получился точным и выверенным. Наполненный энергией ци кулак обрушился на переносицу кровососа. Хрустнули кости, главарь отлетел назад.

Но времени радоваться не было. Сбоку мелькнул второй шанши, вцепился зубами в плечо, целясь изначально в шею.

Олег почувствовал жгучую боль, не смертельную, но неприятную, как будто в тело воткнули раскаленные иглы. Он оттолкнул тварь, добавив с ноги в грудь. Снова хруст ломающихся костей. Олег хотел убедиться, что тот не встанет, но услышал крик за спиной:

— Кан, в сторону!

Он не стал проверять, что происходит, просто отбежал вправо. В воздухе мелькнул огненный метеор, взорвавшийся под ногами у кровососа. В лицо Олега ударил жар, в ушах зазвенело от адского грохота. От твари нее остались только обугленные куски и дымящиеся клочья мяса. Хар тяжело дышал, опираясь на посох, крикнул:

— Кан! Добей оставшихся.

Олег обернулся. Покалеченный вампир, лишенный ноги и руки, пытался уползти, цепляясь за землю, хрипел и шипел.

Олег ухватил тварь за шкирку, поднял как ребенка, одной рукой, и резким, уверенным движением провернул голову кровососа, развернув ее почти на сто восемьдесят градусов. Тело сразу обмякло.

Затем проделал тоже самое со вторым вампиром. И только тогда осознал, что дышит так, будто бежал марш-бросок десять километров, сердце грохотало в груди, как барабан. Ци в энергетических каналах бурлила, а воздух пропитался запахом паленного волоса и плоти. Где-то позади нервно смеялся Хар:

— Поганые кровососы будут знать, как нападать на Хара и Кана!

Олег снял с себя рубашку, осмотрел горевшее огнем левое плечо, где красовался рваный след от вампирской пасти. Укрепленная настойками Хара и ци кожа все же не смогла защитить.

— Вот черт! Меня укусили, до мяса.

Радость Хара мгновенно испарилась, тот щелкнул пальцами, и в воздухе зажегся белый огонек. Он давал освещение не хуже электрического фонарика.

— Покажи!

— Вот… — Олег присел, показав шаману рану.

— Это плохо, очень плохо, -маленькие ручки гоблина начали сдавливать рану, выгоняя наружу кровь. — Людик, укушенный кровососом, сам может стать кровососом.

— То есть может и не стать?

— Проклятье начало превращение. У тебя скоро начнет гореть мясо.

— Оно уже… -у парня будто выбили почву из-под ног. Ведь так хорошо начиналось, спокойная жизнь, пробуждение Искры. И все без толку? Он станет вонючим кровососом? Олега совершенно не привлекала перспектива стать ночным упырем, не способным переносить свет солнца и быть зависимым от крови.

— Будет больно.

— Что?..

Шаман понял посох приложил к коже. Сперва показалось, что он хочет применить целительное заклинание, но вместо этого было вызвано колдовское пламя.

— А-а…

Олег скрипнул зубами от невыносимой боли, перед глазами потемнело, еще чуть-чуть и вырубится. В нос ударил запах жарящегося мяса. Хар тупо прижег рану, заодно повредив кожу вокруг.

— Плохую кровь выгнал. Сколько смог. Мясо прижег. Дальше как повезет.

— И все? Нет никакого лекарства?

— Проклятье шанши не излечить -покачал головой шаман. — Учитель моего учителя смог бы. Мощный был шаман. Но он давно сдох.

— Прикажешь просто сидеть и ждать?

— Можно бороться. Гонять сульку. Растворить проклятье шанши.

— Уже похоже на план, — Олег не намеревался сдаваться, он уцепится за любую возможность. — Сколько времени занимает превращение в кровососа?

Хар задумался.

— Не знаю. День. Два дня. Недолго. Ты начнешь бояться света. Прорастут клыки. Захочется пить крови.

— Я знаю, что такое вампиры, -сказал Олег. — Просто никак не ожидал превратиться в него.

— Если превратишься… я тебя…

— Не нужно, Хар. Я сам себя прикончу.

Олег утроился пещере, прижавшись спиной к каменной стене, и дышал медленно, ровно, будто пытался удержать внутри себя разливающуюся волну огня.

Он не закрывал глаза, наоборот, заставлял себя смотреть внутрь, глубже, до того нематериального слоя, где раскрывалась магическая оболочка. Внутренний взор, натренированный месяцами медитаций, открывался тяжело, через боль, но все же подчинялся. И он увидел то, чего до этого не знал и знать не хотел.

По меридианам, по тонким нитям энергии, которые он уже научился ощущать просачивалось нечто чужое. Живое и голодное.

Оно окрашивало чистые каналы в багрово-красные оттенки. Сгустки этой дряни двигались рывками, поглощали его ци, переваривали, разбухали и ползли дальше. Параллельно они впивались в мышцы, в плоть, в кожу, выпуская невидимые нити, перестраивая тело по своим правилам.

Олег понял: это и есть проклятье шанши.

Не магия в привычном виде, а нечто похожее на вирус, переписывающий его как программу. Если дать ему волю, через сутки-двое от Олега останется лишь оболочка, подчиненная новым инстинктам.

Парень не позволил себе испугаться. Страх — пустая трата сил. Сейчас каждая крупица энергии была на вес золота.

Он выпрямился, напряг мышцы, прогнал ци по меридианам, пытаясь выжечь багровые метастазы. Стоило отдать приказ, как проклятье среагировало. Оно выгнулось, как зверь, ощутило угрозу и начало еще быстрее расползаться, захватывая соседние магические нити.

Через четыре часа непрерывной борьбы тело начало сдавать. Лихорадило, ломило суставы, кружилась голова. Все было как при сильной простуде, только хуже. Он пил воду, ел всухомятку, затем снова садился в позу и погружался в себя, пока глаза не наливались кровью.

Хар не беспокоил, временно переселившись к остальным гоблинам…

Когда очередной приступ слабости заставил его приложить голову к коленям, мысль пришла сама собой: вирусы не любят жар.

Микробы дохнут при высокой температуре. Простой биологический принцип, который он помнил еще из земной жизни. Почему бы не использовать его?

Он достал чашку, насыпал туда порошок, которым гоблины пользовались зимой, травяная смесь повышала температуру тела. Он добавил воды, размешал и выпил, чувствуя, как горло прожигает огнем.

Тепло пошло по телу, поднимаясь к голове. Появилось ощущение, будто он лежит в горячей ванне. Тело ломило еще сильнее, но Олег ухватился за небольшой успех — багровые нити будто замедлились. Не остановились, но стали менее агрессивными.

К утру следующего дня трясло так сильно, что зубы стучали друг о друга, но он продолжал сидеть, удерживая позу, хотя ноги давно онемели. Внутренний взор стал мутным, приходилось напрягаться, чтобы отличать потоки ци от багровых полос разрастающегося проклятия.

Краснота покрыла почти треть тела, заползла на плечи, шею, живот. Однако страшнее всего было другое: она целенаправленно тянулась к Искре.

Искра — его сердце, его центр, ядро силы. Если дрянь доберется до нее, все кончено. Он станет шанши раньше, чем поймет, что происходит.

Олег попытался снова вымывать заразу потоком ци.

Он собрал энергию, согнал к правой ладони, сжал ее, словно образующийся шар, и плавно провел по одному из главных меридианов. На мгновение багровые прожилки растворились, как снег под кипятком, но тут же появились снова, выползая из глубины тканей. Еще одна попытка закончилась тем же. И еще. И еще.

Зараза не умирала. Она только откатывалась, затем возвращалась. Пришлось изменить тактику. Олег отступил, перестал пытаться очищать все тело разом. Это было бесполезно, как вычерпывать море ладонью.

Вместо этого он сосредоточился на груди, там, где пульсировала Искра. Он стянул туда всю доступную ци. Слои энергии легли один на другой, обернув светящийся бело-розовый сгусток, как броня.

Внутренний мир искрился напряжением. Зараза пыталась пробиться, найти брешь, но каждый раз отлетала назад, оставляя на оболочке царапины, глубокие и болезненные.

Олег чувствовал, как дрожит тело, как пальцы сводит судорогой, как голова тяжелеет, будто налитая свинцом. Он не прекращал. Дышал ровно, мышцы живота сводило, спина горела, виски ломило.

К середине дня его тянуло в жар и холод одновременно. Половину времени его мутило, другую половину рвало желчью. Он выпивал воду, едва держась за мысль о том, что в пещере жарко, а внутри становится слишком холодно, значит, температура снова падает, вирус возвращает позиции. Он снова пил порошок и снова сидел, качая ци в грудную клетку и превращая ее в укрепленный бастион. Но тело сдавалось.

Краснота уже покрыла половину его ауры, однако Искра еще была окружена защитой.

К ночи второго дня силы почти кончились. Олег больше не мог сидеть, тело словно превратилось в мешок, в котором тупо ноют все кости.

Его тошнило, ломало, каждая мышца болела так, будто он таскал валуны двое суток подряд. Парень просто лег, потому что держаться вертикально больше не было возможности, но даже лежа продолжал бороться: собирал остатки ци и перегонял ее в грудь.

Сознание мутнело, все вокруг казалось расплывчатым. Иногда он слышал собственное дыхание, тяжелое и свистящее. Иногда улавливал биение сердца. Он видел, как багровый слой в его внутреннем зрении стал плотнее, темнее. Он уже захватил грудь сбоку, левое плечо, частично шею. Более шестидесяти процентов его магической структуры было заражено. Олег понимал: если эта тьма доберется до ядра, защиты не останется.

Он станет тварью.

«„Нет! Я не сдамся! “»

Он снова созвал ци, сгребая ее, как воду ладонями. Получался лишь слабый неровный поток, но он толкал его к груди, укреплял оболочку, пока взгляд не начал двоиться. Иногда даже забывал, что делает, приходилось заново вспоминать, что он медитирует, что борется.

Один раз Олег почувствовал, как что-то багровое коснулось Искры. Боль была такой острой, что он вскрикнул.

Он собрал остатки ци и отбросил заразу назад, но на оболочке появилось темное пятно, похожее на ожог.

Он дрожал, уже почти терял ориентацию, пальцы то сжимались, то разжимались. Хотелось пить, хотелось спать так сильно, что веки опускались сами. Но Олег держал оборону, не ослабевал контроля.

«„Еще немного. Еще чуть-чуть. Еще дожми. Прорвемся. Прорвемся…“»

Мир вокруг стал белым шумом, ощущения поплыли.

Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться — слабое, едва заметное розовое мерцание его Искры сквозь плотную багровую тьму. Потом все исчезло…

Пробуждение напомнило Олегу тот самый момент, когда его ударила молния и мозг вспомнил предыдущую жизнь.

Первое, что почувствовал, была слабость. Даже пальцы двигались с трудом, будто к ним привязали свинцовые грузики. В горле сухость, хотелось только одного — воды. Не крови или мяса.

Он перевел взгляд на вход в пещеру. Там присутствовал яркий дневной свет, он бил по глазам, Олег моргнул. Но боли не было. Ни жжения, ни рези, ни паники на уровне инстинкта, просто обычная слепящая яркость после долгой темноты.

Парень медленно вдохнул, стараясь собрать мысли. Память возвращалась кусками: медитация, красные линии, борьба за Искру, жар, боль, лихорадка. Он не знал, сколько прошло времени, час, день, два. С усилием закрыл глаза и нырнул внутрь себя, туда, где находилась магическая оболочка. Внутренний взор включился с запозданием. Несколько секунд он всматривался в свои меридианы, каналы, Искру. И застыл.

Краснота еще была, но она выглядела иначе. Не как живые метастазы, а как потускневший налет. Там, где раньше багровые волны разъедали его меридианы, теперь виднелись блеклые, рваные пятна.

Самое главное, вокруг Искры зияло пространство, очищенное почти полностью. Бело-розовое ядро светилось ровнее, чем он ожидал, и от него расходились слабые, но живые нити энергии, словно организм сам начал выдавливать остатки заразы.

Парень не выдержал и рассмеялся. Хрипло, сорвано, почти беззвучно, но так искренне, как не смеялся, наверное, с момента попадания в этот мир.

Слезы выступили на глазах от облегчения, от усталости, от той самой безумной эйфории, когда понимаешь, что участь хуже смерти подошла вплотную и они благополучно разминулись.

Олег вытянул руку к свету у входа. Ладонь дрожала, но держалась.

— Получилось… -прошептал он. — Сука, получилось.

Он не стал шанши, кризис миновал, тело начало выздоравливать. И впервые за несколько суток он позволил себе роскошь, откинулся на холодный каменный пол, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— А я уже начал думать, что ты подох, -раздался довольный голос Хара. — Было бы досадно потерять ученика.

— Не дождешься, зеленая морда.

— Когда проклятье начало слабеть, я не мог поверить. Твой вжих не поглотило красное.

— Начинаю подозревать, что вампиризм — не просто проклятье, основным его компонентом может быть вирус.

— Что это? -не понял шаман. — Вирус.

— Маленькая штука, невидимая для глаза. Когда их много, и они попадают в тело, начинается болезнь. Тело может победить вирус, а может проиграть… тогда смерть или, как в данном случае, превращение в кровососа.

— Умный, умный Кан.

— Когда окончательно выздоровлю… ты научишь меня метать огненный шар.

Гоблин нервно дернул ушами.

— Будет сложно.

— Я готов к сложностям.

— Нет. Сам колдовать не сможешь. Нужна направлялка.

— Направлялка? -смутился Олег. — Ты о чем, мать твою?

— Посох-направлялка. Ты тоже сделаешь посох.

Парень разочарованно цокнул.

— Ты че раньше не сказал?

— Проклятье сожрало сосуды у вжиха. Сульку выплеснуть трудно. Будет.

Минута молчания, Олег повторно осмотрел состояние каналов и меридианов, более пристально. Хар оказался прав, циркуляция ци в них затруднена, некоторые ответвления отмерли, некоторые закупорились.

— Да, блин!

— Все хорошо, ученик. Ты же не пустой стал.

— Тогда бы точно повесился… -проворчал Олег. — И обязательно делать посох? Почему бы не браслет или амулеты?

— Посох проще делать. Дерево, кость.

— Нет, мне не подойдет посох. Слишком громоздкий, слишком заметный, браслет или браслеты компактнее.

— Браслет маленький. Держит меньше силы.

— Значит сделаю больше браслетов или найду материал получше. Мы уже знаем, что количество ци, содержащейся в земле и воздухе различается, следовательно, нужен аккумулятор повместительнее.

Хар растерянно поморгал.

— Слишком умный ученик. Надо бы двинуть по башке. Не слушает учителя.

— В чем я не прав, Хар?

— Ты пугаешь старого ягуая.

Олег поднялся с наступлением зари, пока гоблины еще сопели в своих норах. Самочувствие благодаря припаркам Хара окончательно нормализовалось, аура процентов на восемьдесят очистилась от следов вампирской скверны, однако небольшие красноватые пятна на плече и груди магической оболочки будут вечным напоминанием о перенесенной болезни…

Завал камней, под которым гоблины похоронили троицу шанши, находился всего в двух сотнях шагов от стоянки. Камни были подобраны крупные, местами острые, и Олегу пришлось потратить немало времени, чтобы разобрать все. Когда последние валуны были отброшены, он увидел трупы, если это можно было назвать трупами.

Плоть вампиров еще не разложилась до конца, но выглядела куда хуже, чем после боя: серая, вспухшая, местами окоченевая. Обгоревшие останки главаря лежали чуть в стороне. Его тело было массивнее, кожа плотнее, кости шире.

— Фу-у… -протянул Гух, выглянувший из кустов. — Кан, ты точно их жрать не будешь?

— Успокойся, -буркнул Олег. — Мне нужны только их кости.

Он ухватил главаря за остатки одежды и потащил к освещенной солнцем прогалине. Два-три шага еще ничего, но дальше начиналось самое неприятное, свет коснулся плоти и раздалось отвратительное шипение, вонь ударила в нос. Мясо пузырилось, дымилось, таяло, превращалось в вязкую черную массу.

Через несколько минут от мяса осталась только куча пепла с фрагментами скелета. Олег выбрал две бедренные кости, они были длинными, ровными, с частью диафиза, идеально подходившей под будущие кольца. Такие кости держат форму, почти не трескаются и дают наилучший материал для вытачивания кольца из цельного сегмента. Так подсказал Хар.

Олег уложил их на плоский камень, подставив под прямые солнечные лучи. Нужно было выбелить поверхность и выжечь остатки чужой магии. Дальше самое неприятное.

«„На что только не пойдешь ради достижения могущества.“»

Парень устроился рядом, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он должен «„очистить намерением“„. На практике это выглядело как долгий “„разговор“» с костью на уровне ощущений. Нужно было убедить материал, что прежний владелец мертв, а теперь у него новый хозяин. Фактически кольца станут частью Олега, тесно связанные на метафизическом уровне.

Каждые полчаса Олег прокалывал палец ножом и капал кровь либо на кость, либо в маленькую плошку с травяным отваром, затем слегка натирал раствором поверхность. Кровь впитывалась быстро, слишком быстро, будто кости продолжали испытывать жажду.

Парень чувствовал слабый магический отклик, едва заметную вибрацию, отдаленный звон. Кости отвечали. Значит, связь устанавливается

Солнце тем временем поднималось все выше, нагревая воздух. На выбеливание ушло больше половины дня. Кости стали светлее, поверхность суше и чище, исчез даже характерный трупный запах в ауре.

Теперь можно было приступать к подготовке заготовок, основному и самому этапу. Нарезать бедренные кости на толстые кружки, а затем высверлить внутренние отверстия, подгоняя размеры под собственные пальцы. Работа долгая, муторная и требующая терпения, но именно такие кольца выходили прочнее всего.

Вскоре Олег достал гоблинские инструменты: кремниевый скребок, обсидиановую пластину, железный нож, два разных камня для шлифовки, костяное шило и пару гоблинских «„помогал“» — странные роговые зацепы, которыми гоблины пользовались вместо струбцин. Для фиксации кости они подойдут.

Олег закрепил первую бедренную кость между двумя плоскими камнями так, чтобы она не гуляла. Материал был плотный, но резать можно, если терпеливо и под правильным углом.

Он взял обсидиановый скребок и начал постепенно соскабливать кость по разметке. Для начала нужно было сделать неглубокие борозды по всей окружности, намечая линии будущего распила. Каждый круговой проход занимал минуту или две, и казалось, что кость едва поддается.

Размер кольца он рассчитывал заранее, ширина заготовки должна быть около сантиметра, внутренний диаметр с запасом, чтобы можно было аккуратно расширить. Значит каждая «„шайба“» должна быть не меньше двух сантиметров толщиной, чтобы осталось пространство на обработку.

Он работал медленно, осторожно, вычерпывая крошечные опилки. Обсидиан скребет идеально, но легко сколоть край. Кремний снимает материал быстрее, но грубее. Олег чередовал инструменты, ориентируясь на звук и вибрацию. Если кость начинала «„стонать“», значит давит слишком сильно.

Когда борозда стала достаточно глубокой, он взял нож и начал прорезать линию, перекладывая давление попеременно на разные стороны.

— Фу-х, -выдохнул он, аккуратно поддевая и снимая первый кружок. — Токарь каменного века, блин.

Следующие сегменты давались чуть проще, рука привыкала, движения становились экономнее, давление точнее. Скоро перед ним лежали четыре аккуратных кружка из первой бедренной кости и еще два из второй. Шесть заготовок.

Дальше нужно проделать в них отверстия. Олег взял костяное шило, насыпал в углубление песок, капнул пару капель воды, так шлифовка идет лучше и начал вращать инструмент между ладонями.

Пальцы болели уже через десять минут. Через тридцать он перестал чувствовать подушечки вообще. Пришлось делать паузы, встряхивать кисти, растирать их. Но останавливаться полностью он не собирался, после выздоровления ему хотелось работать, хотелось строить что-то, что будет принадлежать только ему. Гоблины могли помогать только советами, Хар сказал, что хорошую направлялку нужно делать самому…

Первое отверстие он пробил через два часа. Сначала маленькая темная точка, потом тонкая дырка, затем он аккуратно расширял ее шильцем и песком, стараясь не давить слишком резко.

Кружок стал напоминать толстое кольцо. Еще далекое от нужного размера, грубое и шероховатое, но уже узнаваемое. Олег поднес его к пальцу

— Пока не налезет.

Расширение займет еще половину дня, может больше. К вечеру парень успел пробить отверстия в двух заготовках, но дальше руки уже не слушались. Олег вытер пот, отложил инструменты и склонился над костью, позволяя себе короткую медитацию. Кости теперь откликались по-другому, будто признавали его хозяином…

Олег начал следующий день с того, что отобрал два наиболее ровных кружка и снова разложил инструменты. Пальцы все еще ныли после вчерашнего сверления, но это даже помогало, боль удерживала внимание, не давая двигаться слишком резко. Кость вампира была плотнее человеческой, тяжелая, будто напитанная странной магией, и именно поэтому подходила для артефактов.

Он поставил первую заготовку на плоский камень, насыпал внутрь немного песка, смочил водой и снова взял шило. Теперь работа шла по миллиметрам: расширять внутренний диаметр до тех пор, пока кольцо не станет подходить под сустав пальца, но так, чтобы осталась достаточно толстая стенка для дальнейшей магической обработки.

Сверление постепенно переходило в шлифовку. Олег вращал шило, затем менял его на тонкий обломок камня, потом на второй, более мелкозернистый. Он чередовал инструменты, добиваясь эффекта шкурки.

Процесс был утомительным. Плечо болело, ладони покрылись мозолями. Пару раз кость скользила, и инструмент срывался, царапая пальцы. Но все это было терпимо, после укуса шанши организм Олега стал куда быстрее восстанавливаться.

Он смачивал внутреннюю поверхность все чаще. Вода делала песок податливее, а саму кость чуть эластичнее. Иногда он плевал на заготовку, иногда капал из кружки.

К концу второго часа он чувствовал, что кость «„устает“». Это странное ощущение, будто материал начинает вибрировать в ответ на внешнее давление. Магический след скверны вампира еще жил в нем, и Олег не хотел его ломать окончательно.

Он отложил шило, взял шлифовальный камень. Теперь нужно сгладить внутренние края. Он вращал кольцо, каждый раз, направляя легкий поток ци в пальцы. Ци помогала чувствовать материал глубже. Сухие зоны отзывались хрустом. Перегретые отдавались неприятным звоном. А там, где кость принимала форму правильно, вибрация становилась низкой, мягкой, будто успокаивающей.

Олег учился слушать. Это было похоже на медитацию, только с физическим усилием. К вечеру кольцо наконец прошло через сустав. Туго, но прошло. Он хмыкнул:

— Еще пара миллиметров и будет идеально.

Когда он закончил, поверхность внутри была гладкой, почти приятной на ощупь. И только тогда он перешел к наружной части. Это был отдельный этап — выравнивание внешней окружности. Олег обрабатывал ее по кругу, медленно, неспешно, постоянно проверяя симметрию пальцами. Глаза редко давали точную оценку, а вот кожа чувствовала любое отклонение.

Потом он перешел к полировке, сначала крупным камнем, потом пемзой, в финале просто чистый влажный ремешок.

Поверхность кольца едва блестела. На солнце оно давало матовый белый отблеск. Именно так в воображении Олега должна выглядеть готовая заготовка под магический артефакт, без трещин, без сколов, симметричная, ровная, чистая.

Парень уселся, наконец позволив себе откинуться на спину. Он держал кольцо между пальцами, и оно слабо пульсировало, магическое эхо костей шанши все еще было в нем.

— Отлично, -сказал он себе. — Одно есть.

Оставалось еще пять. Но он уже знал ритм, понимал материал. И самое главное, он чувствовал связь. Кость отвечала на его намерение и это значило, что все идет правильно. Когда Олег дал Хару ознакомиться с результатами работы, тот более получаса вертел будущий артефакт в руках, пристально прощупывал магическим глазом, прогонял ци.

— Духи всевидящие… -проворчал Хар. — Как ты настолько хорошо подогнал колечко под себя?

— Ты про размеры, Хар?

— Какие размеры, дубовая ты башка? Я про твой вжих. Заклятья будут получаться хорошими. Мощными.

Олег пожал плечами.

— Я рассуждал логически. Если пережил укус вампира, сохранил внутри себя часть его… нет, скорее отпечаток силы, потом убил этого вампира и сделал их его костей концентратор, значит с метафизической точки зрения это должно иметь какой-то синергетический эффект. И оказался прав.

— Че?

— Моя прошлая жизнь дала мне очень хорошее подспорье — систему мышления и научный подход с возможностью применять логику, строить теории, подтверждать их или опровергать.

Создание второго кольца пошло куда проще, Олег в первый раз действовал почти наугад, следуя сбивчивым советам гоблинов, теперь же он понял технологию.

Когда у него уже было два полноценных кольца, парень почувствовал уверенность и понимание, что он действительно может создать не просто украшения, а настоящие фокусирующие контуры. Но для полноценного использования огненной стихии, Хар ясно дал понять, что без направляющего артефакта он и дальше будет биться лбом о стену, одного-двух колец маловато, слишком большая нагрузка будет. Требовалась система, пусть и примитивная: группа колец на обе руки, способная выдержать и перенаправлять его ци.

Поэтому Олег вернулся к куче костей и выбрал три наиболее плотных участка бедренных костей — целые, сохранившие структуру. Судя по весу, их владелец был действительно сильнее остальных двух кровососов. Для артефактов это было только плюсом. Ему нужно было сделать еще два вида заготовок — кольца-контуры, через которые ци будет пускать импульсы, и кольца-связки, предназначенные для соединения основных контуров между собой.

С первыми все было ясно он повторил метод, нарезая тонкие срезы. Но теперь вывел для себя правило: чем меньше диаметр, тем больше шагов потребуется для шлифовки, зато устойчивость к перегреву будет выше. Поэтому каждый кругляш специально делал чуть меньше нужного размера. Сидя у входа в пещеру Хара, он проводил час за часом, распиливая, соскабливая, выравнивая. Гоблины иногда поглядывали, но почти не мешали. Даже Проныра, который любил сунуть нос в любые занятия Кана, пару раз только буркнул что-то вроде:

— Ученик шамана умный. Делает кругляхи. Большие магии будет.

Олег лишь отмахивался, работы было слишком много, чтобы распыляться на разговоры.

Когда он закончил с вырезанием, настала очередь доводки. Каждый кружок нужно было привести в идеальную форму, и шлифовка заняла почти целые сутки. Он использовал все: пемзу, речной камень с мелкой фракцией, кожу с втертым песком, даже собственные ногти как финишный инструмент.

После выравнивания пришел черед сверления. Он нагрел металлический шип, используя костер и собственную ци для усиления жара. Когда металл наконец раскалился, парень прижал его к центру каждого кружка.

Кость шипела, но не трескалась, это было важно. Он не давил, просто позволял металлу прожигать материал.

К вечеру третьего дня он сложил матерчатую тряпицу и высыпал на нее плоды труда. Шесть ровных, гладких, белесо-желтых колец. Еще одно будет «„узлом“», центральным элементом, куда будет стекаться излишек ци. Оставалось главное — связывание и оживление.

Это была уже не просто работа руками. Это был ритуал, даже если Олег не считал его магическим в привычном понимании.

Он разложил кольца на плаще, сел в позу для медитации и сделал надрез на ладони. Кровь собиралась в одной точке, падала на каждое кольцо по очереди, впитывалась в поры. Олег провел первую ниточку ци, слабый, тонкий импульс. Кольца дрогнули. Кость ответила тихим внутренним звоном, едва слышным, почти ощущаемым.

Парень вложил еще чуть-чуть энергии, пропуская ци по каждому кольцу по часовой стрелке. Между ними возникла слабая реакция, будто они стремились выстроиться в цепь.

— Работает… -выдохнул он.

Оставалось последнее. Он взял седьмое кольцо, прокапал на него последнюю частицу крови и прошептал:

— Узел.

Слово легло на кость так, будто кость действительно услышала. Она пульсировала сильнее, чем все остальные. Олег улыбнулся. У него теперь был полноценный набор фокусирующих артефактов. Не идеальный, не профессиональный, но достаточно мощный, чтобы компенсировать поврежденные меридианы. Хар, увидев результат, только почесал голову:

— Кан, я говорил, что ты меня пугаешь?

— Ты говорил, -усмехнулся Олег. — Не волнуйся. Я еще не закончил.

Теперь он мог перейти к следующему этапу — учиться заклинаниям.

Хар сидел на корточках перед Олегом и что-то чертил палкой на земле, когда Олег уже в своих костяных кольцах заявил:

— Давай учиться огненному шару. Как ты кинул в того кровососа.

Хар даже не моргнул. Просто взял свой посох и со всего размаху стукнул Олега по лбу.

— Ай! Ты что творишь, старая жаба⁈

— Глупый ученик! -огрызнулся Хар. — Огненный шар тебя взорвет! Ты вжих свой только починил, а уже лезешь в смертельные штуки. Сначала учишь простое. Светляк.

— Светляк… -проворчал Олег. — Ладно, старый хрыч.

— Вот и хорошо, -удовлетворенно кивнул шаман. — Мне надо тебя успеть обучить до зимы.

— А что зимой? Сдохну, если не научусь светляку?

Хар скривился, будто съел гнилой гриб.

— В конце жаркого сезона будет Великий Сход шаманов. Большой. В горах на севере. Пойдем туда.

— И меня там не съедят? -подозрительно уточнил Олег. — Человек на сборище ягуаев… звучит как начало плохой истории.

— Не съедят, -отмахнулся Хар. — Шаманы неприкосновенные. Законы такие.

Олег прищурился.

— А зачем мне туда?

Хар положил посох на колени и неожиданно стал серьезным:

— Там шаманы сильнее меня. Много сильнее. Некоторые могут дать тебе больше знаний, чем я.

— С каких пор в мире кто-то что-то дает просто так? -усмехнулся Олег. — Чую подвох.

— Не подвох, — Хар повел ушами. — Выбор. Тебе могут предложить поручение, просьбу, услугу. Или путь. Но силой никто не заставит. Людик, который идет с ягуаями по доброй воле, ценен. Очень.

Олег задумчиво постучал пальцами по колену:

— И никаких магических клятв? Никаких цепей на душу?

— Кому нужен людик на цепи? -фыркнул Хар. — У такого вжих сдувается, и он при первой возможности свалит подальше.

Хар уселся напротив, расправил плечи, вытянул руки вперед и заявил:

— Учим «„светляк“». Простое заклинание. Даже ты не взорвешься. Наверно.

Олег скрестил руки:

— Ладно, показывай.

Шаман кашлянул, поправил перья на своем нелепом головном уборе и начал объяснять, как всегда, с привычным гоблинским «„мудрым видом“», будто сейчас он собирается раскрыть секрет мироздания.

— Значит так, слушай. У людиков магия телом делается. Двигаешь пальцами и пшик, вспышка. Двигаешь руками и бах, ветер. Прыгнул — молния. Как обезьяна колдующая.

— Очень смешно, -сухо заметил Олег.

— Я серьезно! — Хар ткнул его посохом в грудь. — Людики делают магию движением. Тело как струна. Напрягаешь, получаешь звук. Меняешь позу, получаешь другой звук. Это как играть на барабанах, только барабан — это ты.

Олег задумчиво кивнул.

— Это… даже логично.

— Конечно логично! -фыркнул Хар. — Люди сильные, быстрые. Вы резкие. Вам удобно.

Шаман поднял палец:

— Но у ягуаев магия другая. Мы делаем заклинания бормотанием. Мешаем слова и мысли. Формула в башке. Как длинная песня. Или как когда ты пытаешься объяснить Проныре как ставить силок… только это работает.

Олег хмыкнул:

— Ага, программирование ртом.

— Что?

— Забей, -отмахнулся Олег. — Я понял.

Хар довольно кивнул.

— Бормочешь слова, они держат намерение. Держишь картинку в голове, она ведет сульку. Это медленно. Но зато можно все. Даже связать духа камня. Или сделать огненный шар, что жжет душу.

— То есть сложнее… но гибче?

— Вот! -шаман ткнул даже просиял, словно гордый учитель. — Людик понял.

Олег улыбнулся:

— Но я могу использовать оба подхода.

— Хар перестал улыбаться.

— Вот это меня и пугает. Это опасно. Но интересно.

И он наконец перешел к сути:

— «„Светляк“» — маленькое заклинание света. Формула короткая. Ошибиться сложно. Ты сделаешь. Даже если тупой.

Перед Олегом открывалась совершенно новая область магии — не ци-практика, а настоящий шаманский «„код“». И он жадно впитывал каждое слово.

Хар сел по-турецки, положил посох на колени и кивнул, чтобы парень сделал то же самое. В пещере зажегся маленький белый шарик, работа самого Хара, и мягко подсветил пространство.

— Сейчас слушай, -сказал шаман. — Только слушай. Не повторяй. Если повторишь, башку разорвет.

Олег кивнул. Хар прикрыл глаза и заговорил. Это не было похоже ни на один человеческий язык. Никаких привычных звуков, ни слов, ни слогов, одно гортанное кряхтение, грудные вибрации, короткие «„вдохи“», будто часть фразы нужно выпевать голосовыми связками, а другую дыханием. Иногда звук выходил как низкий рык, иногда как писк.

У Олега по спине бегали мурашки. Это была энергетическая структура, формируемая звуками. Шаман закончил и глубоко выдохнул.

— Вот это — слово «„светляка“». Его форма. Древние дали нам эти слова. Это наш старый язык… забытый. Сейчас мы говорим, как людики. Проще. А этот язык для силы.

— То есть вы… не понимаете, что говорите? -спросил Олег.

— Понимаем смысл, но не слова. Как песню. Ты же можешь петь на языке, которого не знаешь? Голос помнит. Так и тут.

Олег фыркнул.

— Интересный подход.

— Не подход. Магия. Ты человек, поэтому у тебя свое понимание. Тебя нет смысла ломать. Воспитывать. Лепить новое. Я покажу тебе форму. Ты не повторяешь слово, ты повторяешь… движение мысли.

— Это возможно?

— Возможно, — Хар ухмыльнулся. — Ты же видел огонь, взрыв, порвавший кровососа на клочки? Значит верь.

Олег медленно выдохнул.

— И ты хочешь, чтобы я такое произнес?

Хар покачал головой.

— Нет-нет. Ты не ягуай. Мое слово сломает тебе все. Ты будешь делать по-людиковски. Но форма будет моя. Я дам тебе образ, а ты его упростишь, чтобы твой вжих не сдох.

— То есть я буду учить ягуайскую магию… на человеческий лад?

— Ага, -шаман довольно оскалился. — Ты умный. Сам додумал.

Он поднял посох, показал на невидимую точку в воздухе.

— Я делаю свет словами. Ты будешь делать свет мыслью. Ты берешь образ, который я даю, и выливаешь в него свою сульку. Без слов. Без движений. Просто держишь.

— Так просто?

— Ни хрена не просто. Уйдет куча дней. Но так ты не взорвешься.

Олег криво усмехнулся.

— Успокаиваешь, старый хрыч.

— Успокаиваю, потому что если ты подохнешь, кто мне будет жратву добывать?

— Гух, Проныра, Сопля, Ушастая…

— За ними смотреть надо. Пендалей давать. А у меня слишком много дел важных.

Следующие недели превратились в одно длинное, упрямое, изматывающее обучение. Хар заставлял Олега повторять «„форму светляка“» каждый день, утром, в полдень, перед сном.

Упорство шамана было почти пугающим. Он мог часами сидеть напротив, щурясь и бубня себе под нос, пока Олег снова и снова пытался собрать из звучащего бормотания нужный образ в голове: мягкое свечение, холодное, ровное, спокойное. Но у Олега получалось все, что угодно, только не это. Иногда вокруг пальцев пробегала дрожь. Иногда поток ци начинал перегреваться или распадаться.

Иногда он просто чувствовал тупую головную боль и выматывающую усталость. Хар комментировал все одинаково сдержанно:

— Мимо.

— Тупишь. Думай спокойнее.

— Свет не кусается. Ты делаешь его слишком злым.

Так прошел первый месяц. Олег чувствовал, что продвигался медленно, но упорно продолжал. Он не знал, насколько быстро осваивает новую дисциплину по сравнению с остальными магами, поскольку крестьянам доступа к сакральным знаниям никто не давал.

И вот, на тридцать второй день, когда Олег уже почти дрожал от перенапряжения, случилось. На кончиках пальцев что-то вспыхнуло.

Не образ, не блуждающее тепло, а настоящее проявление ци.

Тонкая оранжевая искра сорвалась с подушечки пальца, дрогнула и вспыхнула. Олег вскрикнул от неожиданности, искра обожгла кожу, оставив маленький болезненный укол. Он поднял руку. На пальце остался заметный ожог.

— Хар! Видел? Видел? У меня получилось! Это магия, настоящая магия!

Шаман уставился на палец Олега, затем на место, где вспыхнула искра, затем снова на Олега и спросил:

— Ты че, Кан, дурак?

Олег заморгал, слегка обидевшись:

— Сам ты дурак, зеленая жопа с ушами! У меня впервые получилось что-то нормальное!

Хар ткнул его посохом в грудь.

— Огнем пыхнул! Какого хрена огнем⁈ Я тебя «„светляку“» учу! Свет — мягкий! Холодный! Не жжет!

Олег смутился, почесал шею.

— Ну… огненный шар мне в голову засел. Сильно. Ну… мечтаю я о нем, понял?

Хар медленно, очень медленно прикрыл глаза. Затем стукнул себя ладонью по лицу.

— Слишком умный ученик… слишком! Говорю — светляк. А он — огонь. Ну как с тобой работать?

Но по тому, как уголки губ шамана дрогнули, Олег понял: ушастый доволен. По-своему.

Еще две недели пролетели в рутине тренировок, и в какой-то момент Олег понял, что начал творить магию почти без сознательных усилий, на уровне рефлексов. Образ холодного, мягкого светляка наконец поддавался. Он впервые почувствовал, что держит в руках именно свет, а не злую искру огня.

И однажды, в тихий вечер, когда Хар дремал с посохом в обнимку, Олег сосредоточился, вдохнул и над ладонью вспыхнул маленький круглый шар белого сияния. Не дергающийся, не шипящий, не обжигающий, а нормальный стабильный сгусток ци.

Хар приоткрыл глаз, посмотрел и даже не сказал привычного «„тупишь“». Просто хмыкнул, будто ожидал этого давно.

— Наконец-то людик перестал путать свет и огонь. Можно учить дальше.

Но любопытнее всего оказалось другое. Олег заметил это случайно. Он пробовал делать светляка без костяных колец.

И обнаружил закономерность. С каждым снятым кольцом заклинание давалось тяжелее. С пятью кольцами — легко, почти играючи. С тремя — уже сложнее. С двумя светляк выходил, но отнимал силы, будто он таскал мешки с песком. С одним — жалкие сполохи ци. Без колец — глухо, как будто он вообще не маг. Зато стоило надеть все семь… Первые двадцать светляков он мог штамповать как на принтере. На пятидесятом появлялась усталость.

Только в районе шести десятков начинало тянуть каналы, и голова чуть кружилась. С кольцами он был как генератор ци. Без них — неумеха. Утешал факт, что и без концентраторов Олег способен голыми руками превратить в отбивную даже упыря возрастом в несколько десятков лет. До настоящих цуаней, прыгающих на сотни метров и крушащих дома, ему далеко, но уровень профессионального боксера вполне достигнут. Хар, конечно, понял это еще быстрее, чем сам Олег.

— Ну, теперь ясно. Ты без них слабый. Но с кольцами держишь силу. Кости питают. Удерживают. Как сосуды. Очень удобно. Ты это сделал… как людик. Но получилось по-умному.

Олег усмехнулся.

— Ну спасибо за комплимент, старый хрыч.

— Да не, — Хар почесал череп. — Это я боюсь, что ты через пару зим будешь сильнее меня.

Но в голосе слышалась не тревога, а довольство.

— Честно, я без понятия, насколько я или ты сильны по сравнению с имперскими мастерами ци.

— Сила не всегда решает, -с умным видом заявил шаман. — Камнем по башке можно любого колдуна победить.

— А цуаня?

— Они страшнее колдунов, Кан. Запомни. Их не берет стрела. Не берет топор. Магия не берет. Почти. Нужно много сульки.

— Получается, у меня есть хорошее преимущество, -заключил Олег. — Никто не ожидает в колдуне-самоучке талант цуаня. Ты говорил, их сила растет с возрастом и от количества убитых врагов.

— После кровососов ты ощутил прирост?

Парень пожал плечами.

— Не особо. Зараза сожрала мне часть каналов.

— Прирост… компер… конперд… компенсировал утраченные силы. Побеждай дальше. Станешь сильнее.

— Сколько мне нужно убить для хотя бы неуязвимости к обычному ножу или стрелам?

Хар задумался.

— Великие шаманы могут сказать. Я нет. Не дрался с цуанями.

Обучение огненному шару началось без предупреждения. Хар просто ткнул посохом в землю, велел сесть и сказал:

— Сейчас буду учить. Только не сдохни.

Олег уже привык к подобным «„ободряющим“» вступлениям, поэтому лишь фыркнул:

— Давай уже, показывай, старый хрыч.

— Сейчас буду бормотать. Ты молчи. Не повторяй. Ни один звук. Понял?

Олег кивнул, принцип обучения заклинаниям он уже усвоил на «„светляке“» и '«„малом исцелении“». Шаман прикрыл глаза, вдохнул и начал бормотать. Звуки были также не похожие ни на человеческие слова, ни на звериные звуки. Они были слишком плотными, слишком глубокими, с вибрацией, от которой воздух будто дрожал.

Олег не понимал смысла, но что-то схватывало внутри. Его «„вжих“» начинал вибрировать в ответ. Поначалу неприятно, словно иголки под кожей. Затем пульсация выравнивалась.

Хар не открывал глаз. Он тянул звуки, менял ритм, вводил паузы, Олег вдруг на изучении третьего по счету заклинания понял, что есть магия гоблинов. Не слова, волны или ритмы. А конструкции. Шаманский язык был всего лишь интерфейсом. Олег закрывает глаза, позволяет себе слушать глубже.

Перед его внутренним зрением формируется каркас. Тусклая сфера, внутри которой собирается плотная, огненная ци. Потоки вращаются вокруг ядра, уплотняются, сжимаются и в центре начинает зарождаться крошечный, живой огонь.

Шаман продолжает бормотать, удерживая конструкцию. Олег мысленно, не используя энергию, просто повторяет схему, как трехмерную модель. Когда Хар наконец замолчал, вибрации пропали, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Шаман открыл один глаз и хмыкнул:

— Понял?

Олег выдохнул.

— Да. Кажется.

— Без «„кажется“». Теперь пробуй сам. Но без слов. Тебе слова нельзя. Людик сломает свое вжихное мясо, если скажет.

— Да знаю, Хар. Не тупой.

— Слишком умный хуже тупого.

Олег тряхнул руками, пытаясь собраться. Хар постучал посохом:

— Накачивай. Формируй. Сжимай. И только потом делай огонь.

Так началась его первая попытка создания огненного шара. Олег закрыл глаза и попытался повторить увиденную при вибрации схему. Сначала перекачивание ци из Искры к рукам и пальцам. Затем перераспределение по круговой траектории для сжатия и создания каркаса. Эту часть он освоил еще при работе со светляком, но теперь требовалось не рассеивать энергию, а уплотнять ее. Это оказалось сложнее. Ци постоянно норовила расползтись по каналам.

Олег перехватывал ее, направлял обратно, упирался, сжимал, старался втянуть в формирующийся «„шарик“». Лоб покрылся потом.

— Сильнее дави, -шепнул Хар. — Сулька любит, когда с ней грубо.

Олег процедил:

— Это не сулька, это какая-то бешеная кошка…

Хар фыркнул, но ничего не ответил. Он внимательно следил за руками ученика, хотя те оставались неподвижны. Важно было внутреннее действие. Олег чувствовал, как что-то медленно собирается. Сфера будто проявлялась из густого воздуха, ее пока не было, но будущий объем уже чувствовался.

— Есть! — Олег резко вскинул голову.

В его дрожащих ладонях сиял оранжевый маленький шарик, размером с теннисный мяч. Он был нестабильным, искристым, заточенная внутри плазма стремилась вырваться наружу. Хар прищурился:

— Только не…

Шар вырвался из рук, пролетел метра два и рванул. Взрыв получился громким, но не смертельным, как от учебной гранаты. В стороны полетели клочки мха, сухие листья и мелкие камни.

— Вроде все живы.

— Кхм. Кан, ты дурак? -абсолютно спокойным тоном спросил Хар.

— Сам ты дурак! — Олег сиял, будто выиграл лотерею. — Жопа с ушами. Первый огненный шар в моей жизни! Теперь можно мочить козлов на расстоянии.

Шаман ткнул его посохом:

— Это не огненный шар. Это сломанный огненный шар. Неспокойный. Неуправляемый. Ты сделал взрыв, потому что не удержал форму. Потому что думал не о форме, а о том, как хочешь бах!

Олег смутился, но не сильно.

— Мечтать не вредно.

Хар закатил глаза:

— За что предки мне послали тебя?

После взрыва Хар долго молчал, будто переваривая увиденное или оценивая, насколько сообразительность ученика превосходит глупость. Потом буркнул:

— Повтори. Только теперь думай правильно.

Олег сел, снова собрался, снова сосредоточился. Ци послушно пошла по каналам, хотя местами все еще ощущались зарубцевавшиеся и сожженные участки — следы проклятья. Он втягивал энергию, уплотнял, удерживал шар под контролем. В этот раз он четче чувствовал, где ошибся в первый. Он додержал еще секунду, потом две. Шар появился вновь. Теперь он был иным. В три раза больше, плотнее и стабильнее.

— Хар, мотри! — Олег едва сдержался, чтобы не швырнуть шар в воздух.

— Только не взорв… -начал шаман.

Шар сорвался с рук Олега, на сей раз по его команде. Проделал путь в шесть-семь метров и взорвался среди камней. Сноп рыжего пламени раскидал булыжники, подпалил несколько кустов. Мощность получилась больше, чем у первого, и форма лучше. Олег подпрыгнул от нахлынувших эмоций:

— Да! Да!! Второй раз подряд!

— Угу, -пробормотал шаман. — Я учился этому заклятью целый сезон.

— Хар, я гений!

Хар едко замечает:

— Мне «светляк» дался через три дня. Ты тупил больше месяца. Перепутал холодный свет и горячий огонь.

Олег пожимает плечами.

— Видимо, разная предрасположенность.

Хар, смерив его долгим взглядом, наконец сказал более серьезно:

— Да. Она разная бывает. Один ягуай всю жизнь учит огонь, но лечить может лучше, чем жечь. Другой наоборот. Есть те, кто может видеть вжух. Есть те, кто умеет связывать зверей. У людиков тоже так. У каждого своя сильная сторона. Ты пережил проклятье шанши. У тебя в крови след от него. И твои направлялки из костей кровососа… они дают тебе возможность, -гоблин поморщился. — Возможность плохую, но сильную. Кровную магию.

— Серьезно?

— Да. Но! — Хар поднял палец. — С ней надо очень осторожно. Людики запрещают кровную магию. И шаманы тоже. Не все, но многие.

— Почему?

— Потому что сила из крови получается легкая. Слишком легкая. Стоит немного, а дает много. Тянешь кровь, забираешь жизнь, растешь как на удобрениях. И думаешь, что ты большой маг. А потом приходит расплата.

Он дернул ухом.

— Слишком много трупов за собой оставишь, старшие духи придут. И не только духи. И еще… -он мотнул головой. — Я сам про кровную магию знаю мало. Слышал. Но не пробовал.

Олег задумчиво кивнул. И в этот момент Хар внезапно дернулся, лицо исказилось, уши прижались к голове. Он схватился лапой за грудь, согнулся.

— Эй! Хар⁈ — Олег успел подхватить его, не дав рухнуть. — Что с тобой?

— Смерть… -прохрипел шаман. — Крадется…

Он тяжело дышал, прерывисто, будто мотор барахлил.

— Старый ягуай. Сердечко… иногда безумствует. Быстро… медленно… Как хочет. Часто в последний месяц.

— Это аритмия, -автоматически сказал Олег.

— Арит… что? -прохрипел шаман.

— Нарушение ритма сердечных сокращений. Слушай… — Олег подхватил его за плечи. — Будь у меня больше познаний, сделал бы тебе магический кардиостимулятор. Небольшая штука, которая шлет слабый разряд. Как маленькая молния для выравнивания ритма, а для отслеживания отклонений можно посадить рулить всем мелкого духа. Я могу попробовать построить схему…

Хар замер, как будто подвис. Потом медленно, очень медленно произнес:

— Кан… Меня тупыми вопросами три дня… нет, шесть дней не доставать. Разучивай огненный шар. Я потом проверю. И не расхерачь пещеры.

И пошел прочь, ворча себе под нос:

— Слишком умный ученик… слишком умный…

За несколько месяцев непрекращающегося промысла дичи в окрестностях гоблинской стоянки стало ощутимо меньше, Гух, Проныра и Сопля стали жаловаться, что свежак не достать, и Олег принял ответственное решение отвлечься от учебы. Он отправился с «„самым сильнючим ягуаем“» вниз в долину для разведки, там зверья, птиц должно встречаться больше.

— Кан, -заговорил гоблин, когда они спускались по каменистому склону, поросшему кустами и невысокими деревцами.

— Чего?

— Шаман Хар скоро сдохнет? У него сердечко шалит.

— Есть такая вероятность.

— Кто станет новым шаманом племени? — Гух редко озадачивался столь серьезными вопросами. — Без шамана племя схарчат.

— Первое время, наверное, я позабочусь о вас, обучу шамана из ягуаев. Потом пойду своим путем?

— Куда пойдешь? -в вопросе гоблина не было упрека, просто живой интерес.

— Точно не знаю, -пожал плечами Олег. — Сидеть вечно в глуши, питаться подножным кормом вечно не выйдет. Каким-бы козлами ни были люди, меня все равно тянет в их общество. Когда-нибудь мне хотелось бы обзавестись нормальным домом, найти жену. Я не сраный монах-отшельник. В Империи ценятся одаренные люди, если у тебя есть сила, на тебя смотрят совершенно по-другому. Уже бы сейчас я спокойно мог бы получить неплохую должность в какой-нибудь городской страже, при дворе чиновника, в торговом доме…

— Я с тобой хочу! -пискнул Гух.

— Со мной? -задумался Олег. — Люди ягаев считают вредителями, но в теории… Пожалуй, один парень мне рассказывал про бродячий театр, где актерами работал выводок ягуаев.

— Че такое… театр?

— Ох. Постоянно забываю, с кем говорю. Театр… это где людики весело кривляются, рассказывают всякие истории другим людикам и за это получают монеты, блестяшки, жратву.

Гух оттопырил уши.

— Четкая тема! Я так хочу! Замутим театр!

— Нет, -разочаровал Олег спутника. — В цирковую макаку я тебя не собираюсь превращать. Только если совсем будет худо с деньгами. Но помощник по мелким поручениям мне не помешает.

— Проныру и Соплю брать нельзя. Отвечаю. Они тупые.

— Согласен.

От разговора Олега отвел треск веток впереди. Они с Гухом мгновенно остановились, огляделись. Среди деревьев показались три силуэта, наверняка люди, вампиры под прямыми солнечными лучами не в состоянии разгуливать. Это были обычные люди. Трое мужчин в простых длиннополых рубахах, коротко стриженные, с отросшими бородками. Один из них держал в руке копье, на плече связка с подстреленными птицами, двое других с луками.

— Охотники, -прошептал Олег. — Как не хотел с ними встречаться.

Мужик с копьем заметил Олега с Гухом, затем махнул рукой и свистнул:

— Эй, ты, подь сюды!

— Ладно, Гух, стой за мной, ничего не говори. Может, удастся разойтись миром.

Олег с гоблином вышел навстречу людям. Те пристально начали разглядывать его, а он их. Трое крепких мужчин возрастом тридцати-сорока лет, явно не крестьяне, обычным землепашцам запрещено под страхом смертной казни иметь оружие. Может беглые, может разбойники или бывшие солдаты, получившие за службу надел земли и промышляющие охотой.

— Здорово, -небрежно бросил Олег. — Охотитесь?

— Охотимся. Ты что тут делаешь, парень? -бросил копейщик. В его голосе не было угрозы, скорее неприкрытое удивление. — И, неба ради, почему с тобой шарится ягуай?

— Живу тут. Мне так лучше. А ягуай — мой друг.

Мужики с луками криво ухмыльнулись. Тот, что с копьем приподнял брови.

— Ты вообще откуда, из какой деревни?

— Не из какой, меня ягуаи вырастили и воспитали, -соврал Олег, развернулся и направился прочь. — А с людьми я редко пересекаюсь. Ну, удачи вам, мы пошли…

— Стоять! -рыкнул мужчина. Стало ясно, конфликта не избежать. И ради собственной безопасности Олегу придется убить всех троих, он способен на это.

— Ты мне не указ, дядя.

— Сюй, если побежит, всади ему стрелу в ногу.

— С удовольствием, -протянул лучник. — Могу даже две.

Олег начал перекачивать ци из Искры к рукам, усиливать кожу и мышцы. Конечно, тычок копьем, стрела при попадании нанесут заметный урон, но их проникающая способность все равно будет ослаблена.

— Не нужно доводить дело до крови, -спокойно ответил парень. — Зачем вам это?

— Зачем? -усмехнулся глава шайки. — Да мы получим за тебя сотню монет, продав на невольничьем рынке. Молодые, крепкие парни всегда ценятся.

— Я не беглый.

— А всем плевать.

— Ну ладно… Тогда моя совесть будет чиста.

Тут Олег срывается с места, совершает прыжок. Мимо головы пролетает стрела, парой сантиметров левее и остался бы без глаза… Удар ноги приходится аккурат в грудь копейщику. Тот роняет оружие, падает на землю.

«„Минус один.“»

Замешкавшиеся работорговцы бросаются на него, один решил использовать лук как оружие ближнего боя, второй взялся за нож. Движения парня оказываются быстрее движений обычных людей, как и реакция. По сравнению с вампирами эти двигались как-то неуклюже, даже слегка замедленно.

Олег уклоняется от удара древком лука по голове, бьет в ответ. Усиленный энергией ци кулак выбил половину зубов, сломал челюсть и раздробил мужику скулу, после чего тот завалился на землю. Нокаут.

С обладателем ножа пришлось повозиться дольше. Каждый раз лезвие проходило в считанных сантиметров от Олега, но, в конце концов, парень поймал противника за руку, сделал подсечку. Знание некоторых приемов рукопашного боя давало хорошее преимущество в бою с аборигенами. Олег не дает третьему «„охотнику“» встать, прыгает на него и начинает со всех сил бить по голове. До тех пор, пока лицо не превратилось в кровавую кашу…

Когда все было конечно, парень присел рядом, выдохнул и огляделся. В сумме один труп, один нокаутирован, третий шевелится, но издает болезненные хрипы, не в силах подняться.

— Кан сильный! -восторженно орал Гух. — Завалил плохих людиков!

— Тише, Гух.

Мужчине с разбитым лицом Олег перерезал горло, некоторое время смотрел, как тот захлебывается кровью. А того со сломанными ребрами просто задушил, не хотел портить хорошую рубаху. Самому пригодится, а то старая одежда превращалась в рваное, грязное рубище.

Испытывал ли Олег сожаление по поводу убийств? Ни капли. Земля была далеко не идеальна, но этот мир — просто выгребная яма, где сильный может делать что угодно со слабым.

Вампиры, работорговцы, гоблины… они и ушастых легко перебьет, если не останется выбора. Но пока они полезны. Существование здесь не оставляло места для жалости, рефлексий. Кан сам по себе был довольно черствым, циничным и данная черта передалась Олегу.

Пока он обыскивал тела, снимал одежду, примеривал обувку в виде подобий кожаных мокасинов, Гух с деловым видом срезал полоски мяса с руки одного из покойников.

— А ну, стоять! -рявкнул Олег и гоблин мгновенно вытянулся по струнке.

— Стою!

— Пока я с вами, никто человечину жрать не будет!

— Но мяско… -опустил уши Гух. — Столько мяска… свежак…

— Вон связка с птицами на земле валяется. Ею и будем сегодня обжираться.

Кому-то другому пожитки охотников, или кем они там были, показались бы не слишком ценными, для Олега же это оказалось ценнее любого мешка с золотом. Три пары не самой плохой обуви, штаны, рубашки, ножи, копье и два лука с наборами стрел. И копье, часть стрел с железными наконечниками превосходного качества. Точно натолкнулся на отставных солдат, только они могли спокойно таскать с собой боевое оружие, активно использовать его в деле добычи пропитания.

Вернувшись на стоянку, Олег первым делом пошел докладывать о случившемся Хару. Хоть гоблин приказывал не трогать его, обстоятельства требовали нарушить распоряжение. Олег застал шамана за варкой какой-то бурды из грибов.

— Хар… -парень бросил собранные пожитки в свой угол.

— Я же говорил, никаких тупых вопросов, -проворчал гоблин. — Тебе мозги отшибло, Кан?

— Мы с Гухом ходили в долину, расставить силки в новых местах. И столкнулись с охотниками.

Взгляд гоблина поднялся к Олегу.

— Плохо. Людики не должны знать о нас.

— И не узнают. Я прикончил всех троих, разжился их одеждой, оружием, пожитками. С ними получилось проще, чем с кровососами, двигались медленнее, даже поранить не смогли.

— А туши?

— Завалил ветками, листьями, землей. Так просто их не найдут, а если и найдут, к тому времени их сожрет зверье.

— Магию использовал? -уточнил гоблин.

— Нет, не успел бы, мне раньше всадили бы стрелу в глаз. Голыми руками уработал.

— Правильно сделал. Одобряю.

— Охотники были не из простых… -поделился парень догадками. — Простым селянам в руки копье и луки нельзя брать, а эти спокойно расхаживали с ними. На разбойников, бродяг не похожи, одежда слишком опрятная. И стрелы с железными наконечниками добыть не так просто, значит, это отставные солдаты были. У них больше возможностей, чем у таких как я. Можно смело охотиться в лесах, иметь оружие, собственные земельные наделы.

Гух неопределенно махнул головой.

— Жопа.

— Думаешь?

— Пропадет один людик. Не страшно. Скажут, типа дурак, заблудился, сожрал зверь. Пропадет три людика. Из солдатни. Подымется хай. Будут поиски. Надо валить в горы.

Олег опустил голову, глубоко вздохнул.

— Тут, пожалуй, доверюсь твоему чутью. Ты бы не прожил в лесах и горах три десятка лет, если б не умел избегать опасности.

— Ученик признает ум учителя, -оскалился Хар. — Похвально. Кан умнеет. В хорошем смысле.

— Когда уходим?

— Два дня запаса есть. Доделаю сердечный оберег. И пойдем.

— Я займусь подготовкой запасов еды и жратвы в дорогу.

Уход вглубь гор Джуань, как назывался этот регион, означал новые сложности и испытания. На севере хуже природные условия, меньше еды, больше опасностей в виде зверья, различных магических чудовищ.

Племя Хара предпочитало обитать в относительной близости к людям, где земля богаче, угроз для жизни меньше

Впрочем, гоблинам не привыкать. Они издревле ведут полукочевое существование, питаясь подножным кормом или человеческими объедками. Низшие ягуаи не несли серьезной опасности, поэтому люди их особо не трогали, пока они не начинали сильно наглеть.

Утром третьего дня племя из тридцати двух гоблинов, одного мага-недоучки покинуло насиженные места. Зеленокожие тащили пожитки в плетеных мешках, наспинных корзинах, сделанных наподобие рюкзаков, носилках, примитивных волокушах. Олег приспособил под сумку свой плащ из шкурок, хотя вещей у него не так много.

Пошло племя не совсем наобум, Хар смутно помнил, будто на севере в шести-семи дневных переходах есть озеро, богатое рыбой, а возле него заброшенная сторожевая башня людей. На логичный вопрос Олега «„почему раньше туда не откочевали“» шаман рассказал насчет злобного цилиня, обитавшего там.

Судя по описанию, нечто хищное волкоподобное и магическое. Если тварь до сих пор жива, один шаман с ней не справится, вдвоем, имея на руках луки с копьем, можно попытаться.

Выглядело как план. Олег не стал спорить, любой побежденный враг для него — плюс к силе. После уничтожения охотников он раз пять-шесть погружался в медитации, пытаясь понять, действительно ли это влияет на меридианы, Искру.

Ответ: скорее да, чем нет. Меридианы начали чуть активнее перекачивать ци, проводящая способность возросла. Едва-едва, на жалкую долю процента, но достаточно, чтобы заметить.

Пытливый ум сразу погрузился в размышления, как можно ускорить процесс. Обязательно ли «„побеждать врагов в битве“»? Возможно, успешной заменой отобранной вампирской и человеческой жизни станет тысяча раздавленных тараканов, сотня куропаток? Хар не мог дать внятного ответа, про цуаней ему известны лишь самые базовые вещи.

«„Значит, будем экспериментировать.“»

Всю дорогу через леса и горные перевалы Олег строи теории, догадки. Вдруг усиление магической оболочки цуаня происходит не из-за высосанной у врага ци, а из-за пережитого стресса?

Ощущение схватки, хождение по краю, адреналин провоцируют рост каналов, Искры. Как физические упражнения заставляют расти мышцы. Тогда Олегу можно тренироваться в контролируемых условиях, например, провоцировать ядовитых змей, искать целенаправленных встреч с опасными животными и монстрами. Постоянно убивать людей не вариант.

Во-первых, слишком много внимания привлечет, во-вторых, не станет же он вырезать всех без разбору…

Первые три дня перехода были обманчиво привычными: леса, скалы, каменистые тропы, редкие плешивые ельники. Но чем дальше севернее, тем отчетливее Олег ощущал: мир вокруг меняется. Казалось, что они покидают один биом и медленно входят в другой, чужой, почти инопланетный.

На четвертый день привычный лес вдруг начал разжижаться, деревья стали ниже, стволы тоньше, листья темнее, будто покрытые тонкой кожицей.

Трава превратилась в курчавые мохнатые подушки, растущие из камня. Воздух стал разряженнее, одышка усилилась.

К вечеру пятого дня привычная земная флора окончательно уступила место неземной: кривым кустам с синеватой корой, ярко-алым соцветиям, светящимся изнутри, гигантским папоротникам, чьи широкие листья были покрыты белыми прожилками.

Зверье тоже поменялось. Утром Гух орал благим матом, увидев кузнечика размером с кошку и метровую сколопендру, а позже племя столкнулось со стаей мелких шустрых созданий, тела как у хорьков, головы как у птиц, лапы с цепкими когтями. Эти твари бежали параллельно колонне гоблинов минут сорок, пока, наконец, не потеряли интерес.

— Вот это… это уже совсем другой мир, -пробормотал Олег на привале, глядя на фиолетовые цветы, чьи лепестки то раскрывались, то закрывались в странном ритме. Хар только отмахнулся:

— Горы такие. Всегда были. Не люблю их. Травы странные, мясо зверья несъедобное.

— В смысле несъедобное?

Гух, поморщившись, сказал:

— Будет тошнить, жидко срать. У меня брат подох, сожрав в этих местах желтого жука.

Племя двигалось медленно, таща с собой скарб, молодняк, вылупившийся из яиц только в прошлом сезоне.

Дышать становилось труднее, ночи холоднее. На шестой день небо стало чистым, глубоким и ярким. Здесь свет солнца был более резким, цвета насыщеннее, а воздух сухим и прозрачным.

И где-то в глубине сознания у Олега зрело ощущение, что он поднимается не только выше по горам, но и выше по границам миров, которые когда-то соприкоснулись и переплелись. Но он, конечно, не мог знать правду. Пока что просто получал новые впечатления.

Его мир расширялся. И становился куда страннее, чем казался раньше из родной деревни.

— Хар, ты как? -в очередной раз спросил Олег у присевшего на землю шамана, которому переход давался тяжелее всего

— Стар я… -задыхаясь ответил он. — Но амулет… помогает сердечку. В этом году… не должен подохнуть.

— Надеюсь, не врешь.

— Кан, как ты называл те штуковины… кадрио…лятор?

— Кардиостимулятор, -повторил Олег. — Стимулятор для сердца. Даватель ему пендаля разрядом тока, то есть молнии.

— В том мире умели… делать такие штуки?

— Да.

— Без магии?

— Без магии, -кивнул парень. — У нас была технология, наука, механизмы.

— Кем ты был там?

— О, зеленая жопа с ушами наконец-то проявила интерес к моему прошлому.

Хар оскалился в веселой ухмылке.

— Да.

— Я был почти никем. Учился в школе. Служил в армии. Работал, где придется, перебивался от зарплаты до зарплаты. Слишком поздно понял необходимость получения образования…

— Поздно?

— Началась война. В мире стало неспокойно. Я погиб под бомбой… таким большим бум-шариком, когда на мою страну напали другие страны.

— Ты солдат… -протянул гоблин. — Умел убивать. Еще тогда.

— Нет, Хар. В той жизни я никого не убивал, в армии служил в мирное время. А здесь… просто понимаю, какие тут правила. Или ты, или тебя.

На восьмой день пути, когда племя поднялось по очередному каменистому хребту и вышло на широкую открытую седловину между двумя вершинами, Олег насторожился. Его чувствительность к вибрациям ци стала гораздо выше. Он поднял голову и замер с разинутым ртом. Над хребтом, на высоте примерно в сотню метров, медленно проплывало нечто невозможное.

Существо — гибкое, вытянутое, как гигантская змея, но покрытое изумрудной чешуей. Четыре короткие лапки забавно трепыхались, помогая столь массивной туше сохранять баланс в полете. Из квадратной морды свисали длинные белые усы, которые развевались в воздухе, подобно шелковым лентам. И при всем этом у него не было крыльев.

Существо извивалось в воздухе так, будто плывет, а под ним волнами дрожал сам воздух, словно от жаркого марева. Олег понял: здесь работает аналог антигравитации или особое управление внешней ци. Они видели самого настоящего дракона. Не крылатое чудища из европейских легенд, а небесного зверя, как из китайских легенд.

Гоблины попадали на колени. Несколько даже закрыли лица руками. Гух, дрожа ушами, пискнул:

— Кан… это… это дракон! Настоящий! Большой! Очень большой!

Олег не ответил, поскольку был ошеломлен. Впервые за время пребывания в этом мире он увидел по-настоящему что-то величественное.

Дракон плыл так спокойно, будто весь мир принадлежал ему. Никакой враждебности. Никакого интереса к жалким точкам внизу.

Он пролетел над ними, бросив мимолетную тень, затем изогнулся, поднялся ввысь и исчез за вершинами, унося с собой ощущение чего-то древнего и чудесного.

Хар отряхнул с колен пыль, и произнес торжественным голосом:

— Великое знамение. Дракон пролетел, значит, путь наш верный. Значит, живы будем

Олег медленно выдохнул:

— Я чуть не обосрался.

Гух с широченной улыбкой закивал:

— Кан, Кан, если дракон видит и не сжирает, значит, мы крутые! Дракон плохих не любит!

— Если честно… мне плевать, любит он или нет.

Они вышли из теснины к последнему склону уже под вечер, когда солнце садилось за зубчатые пики. Олег отодвинул сосновые ветви и замер. Перед ним раскинулось огромное озеро, спрятавшееся в глубокой горной котловине, будто чаша из серого камня, наполненная расплавленным серебром. Вода была неподвижной, зеркальной, и только редкие порывы ветра рябили поверхность, превращая отражение гор в хаотичную дрожь.

С южной стороны озера тянулся небольшой лесок, состоящий из низкорослых хвойных деревьев. Между ними мелькали пятна фиолетовых и синеватых трав. А на западном берегу стояла башня.

Олег ожидал небольшой форпост, что-то вроде сторожевой вышки. Но перед ним высилась настоящая крепостная башня, хотя и полуразрушенная. Нижние этажи еще держались, гладкие каменные блоки со следами старинной кладки выглядели прочными, местами поросли мхом.

Верхние же ярусы давно обвалились, одна сторона башни зияла прорехой. На самом верху торчали три уцелевшие зубца. Место выглядело заброшенным, даже слегка мрачновато.

Гоблины, увидев башню, загомонили, кто-то даже пискнул от восторга. Для них такое сооружение было чем-то почти мифическим, непостижимым. Хар, который шел рядом, поднял руку.

— Стой, Кан. Дальше не идем.

Олег прищурился.

— Почему?

Шаман внимательно всматривался в башню и лесок у берегов.

— Не спешить. Надо посмотреть. С высоты глянем, живет ли тут цилинь. Может, ушел давно. Может, сдох. Может другое племя тут уже живет. Или людики поселились

— Люди? Здесь? -скептически хмыкнул Олег.

— Всякое бывает. В горах много неожиданностей. Как ты.

— Мда и не поспоришь.

Племя остановилось, разбивая небольшой лагерь прямо у подножия холма. Гоблины раскладывали пожитки, шушукались, спорили, кто займет наименее продуваемые места.

В воздухе пахло сырой древесиной, смолой и горным холодом, что пробирал кожу. Олег смотрел на башню, на озеро, на спокойную поверхность, отражавшую первые звезды.

— Хорошее место, -пробормотал он. — Спокойное и живописное. Не верится, что здесь может прятаться чудовище.

— Тем более, — Хар мотнул головой. — До утра ждем. Если цилинь жив, ночью точно выйдет или будет рыскать. Ели люди или ягуаи, увидим костры.

Олег кивнул. Ему тоже не хотелось рисковать.

— Ладно. Подождем.

До озера отсюда было метров четыреста. Олег смотрел вниз, пока глаза не уставали. Но ночь в горах длинная, тянется утомительно долго. Один раз показалось, будто у башни кто-то ходит, но это оказался ветер, шевеливший кустарник. Потом почудилось, что долину огласил чей-то вой, оказавшийся гуляющим ветром.

Постепенно холод проникал в плечи и руки, плащ становился едва ли не единственным способом сохранить тепло. Олег в конце концов закутался плотнее, сел удобнее и даже не заметил, как провалился в сон. Разбудил его пинок в по заднице. Он резко открыл глаза и увидел сверху ухмыляющуюся зеленую морду.

— Подъем, ученик, -тихо сказал Хар. — Уже утро. Можно идти.

— Уверен, старый хрыч? -пробурчал Олег, протирая лицо. Может, твои зенки уже не видят дальше собственного носа?

Посох немедленно ткнулся ему в колено.

— Никого там. И поменьше неуважения к почтенному ягуайскому шаману.

Олег усмехнулся. Спуск занял минут двадцать. Племя потянулось следом, рассредоточившись по склону. Чем ближе подходили к озеру, тем сильнее гоблины возбуждались, то шептали, то подвывали от восторга. И когда башня выросла перед ними во весь рост, раздалось:

— Ого… какой здоровенный каменный шалаш!

Они подошли к пролому, где часть стены осыпалась внутрь. Пыль лежала слоями, кое-где виднелись кости мелких животных… и не только мелких. Первым взгляд зацепился за огромную форму у дальней стены. Олег подошел ближе и замер.

Перед ним лежал скелет пяти-шести метров длиной. Старый, пересохший, местами потрескавшийся. Вытянутый волчий череп с длинными назад загнутыми рогами, широкие мощные ребра. Позвонки тянулись к заваленному пролому, словно тварь пыталась доползти до выхода, прежде чем издохла.

— Старый цилинь, -произнес Хар почти шепотом. — Радоваться надо. Мертвый давно. Значит… место свободно.

Олег смотрел на кости и не мог отделаться от мысли, что если в этих горах водятся такие твари, то надо постоянно держать ухо востро.

Первые дни на новом месте прошли в сплошной суматохе. Гоблины облюбовали каждый угол, нишу, пролом древней башни. Одни таскали внутрь сухие ветки и коряги, другие латали дыры в нижнем этаже, перетаскивали камни, забивали щели мхом, как приказал Олег. Третьи взялись за рыбалку, озеро оказалось полным рыбы.

Хар занял верхнюю площадку башни, патриарху полагалось лучшее место. Оттуда он наблюдал за племенем, бормотал себе под нос и возился с костями мертвого цилиня. Он аккуратно перебирал их, выкладывая рядом, длинные загнутые рога, клыки, позвонки. Из всего он выбирал те, что лучше резонируют с его ци.

Нужные кости очищал, натирал травами и золой, аккуратно шлифовал, используя то камень, то кусок высохшей кожи. К концу пятого дня у его ног лежала кучка новых амулетов: защитные, отпугивающие духов, усиливающие слух, чувствительность к ци, дающие безопасный свет для ночи.

Олег занял себе угол на втором этаже, откуда открывался вид на озеро. Там было тихо, прохладно и удобно для медитаций. Он продолжал тренировки с неимоверной самоотдачей. После проклятия вампира стал намного внимательнее относиться к собственному телу, меридианам, потокам ци.

Утром и вечером парень медитировал, выравнивая циркуляцию.

Днем тренировался заклинаниями, экспериментировал. Эксперименты были разными, иногда глупыми, иногда опасными, но все имели смысл.

Он поймал ядовитую змею у каменной кромки берега, посадил ее под плоский камень и уворачивался от молниеносных бросков.

Первые разы укус едва не достигал кожи, каждый раз сердце бешено билось, но это как раз и было нужно, стресс провоцировал резкий всплеск ци, и меридианы в теории должны укрепляться, расширяться

Потом задерживал дыхание и нырял в ледяную воду озера, сидел там, пока тело не начинало дрожать. После выходил, садился, медитировал, ощущая, как циркуляция энергии ненадолго ускоряется. Пробовал бегать вокруг озера до тех пор, пока ноги не начнут отказывать. Каждый раз он внимательно слушал свое тело, анализировал.

Олег чувствовал кратковременные изменения в меридианах, Искре, но заметных долгосрочных эффектов пока не было…

Легкий ветер поднимая рябь на поверхности озера, отражавшей свет небесных туманностей и созвездий. Олег лежал на голых камнях у воды, ощущая их холод каждой клеткой спины. Это был очередной эксперимент: проверить, как долго его усиленное тело сможет переносить экстремальный холод. Несколько минут он лежал, контролировал дыхание, ощущал, как ци медленно растекается по меридианам, помогая биологическим системам поддерживать тепло на нужном уровне.

Со временем температура перестала ощущаться. Холод оставался, но стал чем-то вроде фона, на который организм перестал реагировать как на угрозу. Значит, предел выносливости снова сдвинулся. Он отметил этот факт и закрыл глаза, давая себе наконец расслабиться. Олег позволил себе провалиться в дремоту.

Сон пришел быстро, будто тело только и ждало разрешения отключиться. Но через какое-то время внутреннее ощущение тревоги выдернуло его из сна, как если бы кто-то шепнул в ухо. Олег не двигался, но первым делом отметил странную деталь: в районе груди было холодно. Не так, как от камня или ветра, иначе. Это прикосновение напоминало талый лед. Он открыл глаза.

Прямо над ним склонилась расплывчатая женская фигура. Молочно-белое одеяние струилось вниз, словно состояло не из ткани, а из тумана. Длинные черные волосы висели спутанными прядями. Лицо мертвенно-бледное, принадлежало молодой девушке или женщине. В глазах сплошное серое бельмо без радужки и зрачка.

Любой нормальный человек завопил бы так, что эхо разбудило бы всех йети на соседних хребтах, затем вскочил бы, побежал, обделался бы со страху или сразу умер бы от остановки сердца.

Но Олег давно перестал считать себя «„нормальным“». Первую секунду возникла паника, короткая вспышка первобытного ужаса. Но тут же разум проанализировал происходящее и дал отбой тревоги.

«„Дух. Призрак. Или что-то вроде того. Мир ведь магический. “»

Парень уже испытывал смерть. После всего пережитого что-то там нематериальное переставало производить должный эффект. Он вдохнул, посмотрел прямо в пустые глаза и совершенно флегматично произнес:

— Можешь мне пониже помассировать.

У привидения на лице появилась такая искренняя гримаса изумления, что Олег впервые за долгое время едва не расхохотался.

— Ты… меня видишь… и не боишься? -вкрадчивый шепчущий голос звучал в сознании, а не в виде звуковых волн. У привидения отсутствовали связки и любая плоть.

— Вижу и слышу.

Последовало длительное молчание. Дух не спешил испаряться. Олег присел, потянулся, затем водой ополоснул лицо.

«„Значит, не галлюцинация.“»

— Ты первый… за столько лет…

— Первый что? Кто видит тебя?

— Изредка люди… или ягуаи появляются… Но не видят… не слышат.

Олег развел руками.

— Ну, может дело в моем развитом восприятии, может в том, что я уже однажды умер и вот проживаю вторую жизнь.

У привидения расширились глаза, она бросилась к Олегу, но не с целью причинить вред. Это было похоже на стремление утопающего ухватиться за соломинку.

— Помоги мне… Умоляю…

— Помочь? Как?

— Я застряла… проклята… привязана к этому озеру.

Парень хмыкнул с долей сочувствия.

— Слышал подобные истории. Души, не нашедшие покоя после смерти, скитаются по земле. Что-то их держит. Какая у тебя история?

— Когда-то… на этом месте стояла… деревня… Я жила в ней… любила одного парня… он меня нет…

— Понятно. И ты утопилась от горя?

Привидение мотнуло головой.

— Я… задушила ту, которая очаровала его… Ее родители… отомстили… утопили меня…

— Чем ты думала?

— Ревность… затмила рассудок…

— Ну, честно, понятия не имею, как помочь тебе. Давно ты тут в качестве духа?

— Много… человеческих жизней… Я видела… как мою деревню разорили северяне… как на ее пепелище вырос лес…

— Понятно. Свой срок ты давно отмотала, -пока Олег слушал привидение у него в голове созрел план, как можно использовать призрака для собственной пользы. Раз существует магия, духи, значит есть и некромантия. Ему, как бывшему покойнику, не хотелось бы помирать снова, значит стоит изучить данную область получше. — Какое у тебя имя?

— Имя… имя… -начал бубнить дух. — Не помню…

— Ладно. Как мне тебя называть?

Снова молчание.

— Зови… Лэяо… как мою младшую сестру…

— Хорошо. Я Олег.

— Олег… -в голосе прозвучало странное облегчение. — Ты поможешь?

— Зависит от того, что ты под этим понимаешь.

— Обрести покой…

— Покой, говоришь? -прищурился Олег. — Очень плохая идея. Не знаю, что нас ждет после смерти, но если каким-то боком переродишься, забудешь прежнюю жизнь, забудешь, кем была.

— Ты… был на той стороне… Ты… помнишь…

— На той стороне не помню ничего кроме странного света. Первые пятнадцать лет здесь я был Каном, крестьянином-землепашцем, пока меня не ударила молния и в памяти не всплыли подробности предыдущей жизни. Конечно, смерти так как раньше уже не боюсь, но сделаю все, лишь бы не исчезнуть снова.

Между вытянутыми руками Олега сформировался огненный шар.

— Мастер ци…

Огненный метеор пролетел десяток метров, врезавшись в воду. Взрыв эхом прокатился по долине, ближайшим горам.

— Начинающий мастер ци. Ты случайно про магию ничего не знаешь? -призрак отрицательно покачал головой. — Жаль, а то из учителей у меня лишь старый зеленый ягуай, который не сегодня-завтра отдаст концы.

— Ты… с теми зелеными… -протянула Лэяо. — В башне…

— Ты только заметила?

— Сила… не дает близко… подойти…

— А, понятно. Амулеты Хара не пропускают… Но ты мне пригодишься, Лэяо.

— Пригожусь? -заинтересованно спросил призрак. — Для чего?

— Начнем с того, что общение с гобл… ягуаями утомляет. Тебя хотя бы с натяжкой можно назвать человеком, составишь мне компанию. Потом я хочу изучить тебя как духа, понять, чем ты являешься, твои возможности, ведь это потенциально открывает мне путь к победе на смертью. Если судьба будет к благосклонна, я научусь некромантии, сумею переселять духи в живые тела. А там и тебе жизнь подарю новую… -чуть подумав, Олег добавил. — Если будешь полезна мне.

Призрак женщины на короткое время завис, после упал на призрачные колени.

— Я буду… служить…

«„Естественно, я бы тоже в ее положении ухватился за любой даже призрачный, очень смешно, шанс.“»

— Поднимись! -властно сказал Олег. — Обойдемся без коленопреклонений. Начнем с простого… На кой черт ты меня полезла лапать?

Дух смущенно опустил взгляд в землю.

— Хотела… прикоснуться к живому телу… вспомнить…

— С этим понятно, -он вытянул руку вперед. — Теперь прикоснись еще раз.

Полупрозрачная ладошка коснулась руки Олега, и он ощутил неприятное покалывание вперемешку с холодом.

— Мне… лучше…

Экстрасенсорный глаз отчетливо фиксировал, как дух вытягивает жизненную силу из меридианов. В микроскопических дозах, но тем не менее. Раскаченная энергетика Олега всячески противилась, пыталась изолировать, уплотнить каналы. Обычный человек, наверное, ощутил бы заметное недомогание из-за присосавшегося духа.

— Так. Уже интереснее.

— Что… происходит?

— Ты делала это раньше? Касалась живых?

— Нет.

— А животных?

— Они… сразу убегают…

Парень почесал лысую голову, которую недавно побрил с помощью ножа.

— Получается, ты не просто призрак, а призрак, способный питаться жизненной силой.

Лэяо отдернула руку.

— Не хочу… причинить вреда…

— Пока не причинила, но в твоей способности я вижу громадный потенциал.

Олег вернулся в башню под утро и сразу разбудил Хара, ткнув ногой в бочину. Красные глаза, полные недовольства, распахнулись:

— Че надо, тупица?

— Вставай, хочу тебе кое-что интересное показать… точнее кое-кого.

Гоблин сразу навострил уши.

— На нас напали?

— Нет. Я с духом познакомился.

— Каким еще духом? -растерялся шаман.

— Пошли, жопа с ушами, сам увидишь.

Кряхтящий шаман поднял свой посох и потопал вслед за Олегом к границе защитного периметра, поддерживаемого зачарованными амулетами. Лэяо терпеливо ждала их у берега.

— Вон она, -указал парень на белую фигуру, видную издали.

— Кто?

— Ты действительно не видишь? Включи свой магический глаз.

Шаман остановился, пробубнил ягуайский заговор для облегчения концентрации, выпучил глаза и внезапно заорал:

— Тупой ученик! Дурак! Бездарь! Это злой дух! Он высосет из тебя все соки!

— Угомонись, Хар, -спокойно ответил парень. — Она согласилась служить мне.

— Служить… — Олег редко видел столь озадаченное выражение на этой гоблинской морде. — Ты гонишь!

— Спорим на твои уши?

Парень спокойно направился к защитной границе, вышел за ее пределы и подошел к духу. Изумленный Хар не рискнул покидать безопасную зону.

— Оно… не нападет.

— Конечно не нападает! Прикинь, злой дух окажется не таким злым, если просто нормальном с ним поговорить, — Олег провел рукой по призрачному плечу девушки. — Ее зовут Лэяо, она привязана к этому месту.

— То есть озеро проклято! -воскликнул Хар.

— Вот поэтому вы тут и живете в такой заднице, что погрязли в идиотских предрассудках и суевериях… Для начала надо отвязать ее от места и вселить, скажем, в амулет, -он повернул голову к духу. — Ты согласна на это в качестве временной меры? Потому что когда-нибудь мне придется покинуть долину и забрать тебя отсюда.

Лэяо уверенно кивнула.

— Милосердные предки… -шаман присел на камни. — Спасите.

— Хар, ты мне поможешь? Я вряд ли самостоятельно справлюсь.

— Да помогу, проглоти тебя дракон.

Они ушли в ближайшую рощу, где стволы тянулись вверх кривыми колоннами. Хар выбрал место не случайно: небольшой круг между шестью деревьями, чьи корни выпирали из земли словно когти. Точка выхода ци из-под земли.

Он заставил Олега сидеть на камне и не вмешиваться, пока готовит ритуал.

Шаман достал из корзины семь маленьких амулетов. Олег заметил нехарактерную спешку, Хар работал непривычно быстро, нервно. Похоже, действительно допускал, что ученик приволок нечто слишком опасное.

Гоблин начал развешивать амулеты на деревья, по одному на каждое, один в центр круга. Потом взял нож и тонким, но уверенным движением вырезал на коре магические знаки. Они напоминали потоки дождя или линии мандалы, но иногда переходили в угловатые символы, похожие на иероглифы. Олег тоже изучил их, они помогали фокусировать ци.

— Тупой ученик… — ворчал он, царапая очередной знак. — Опять учудил. Духов таких лучше оставлять в покое. Сильные они. Непредсказуемые.

— Непредсказуемые, если пытаются насильно привязать, -невозмутимо отозвался Олег. — Но Лэяо согласна. Это немного меняет картину.

Хар повернул голову, окинул Олега взглядом так, будто тот предложил погладить разъяренного медведя.

— Иногда духи согласны… пока не привяжешь. Потом кусают. Или жрут. Или с ума сходят и хозяина сводят. Видел, что бывает, когда связывают не того духа. Одного шамана разорвало на ленточки. Другому мозги высосало. Третий стал бегать на четвереньках и гавкать. С крысой чумной целоваться безопаснее.

— Она человек. Ну… была. Более или менее. И если все получится, у меня на нее большие планы.

Гоблин остановился, на миг задумался, потом цокнул языком:

— Вот это и пугает, Кан. У тебя на все большие планы.

Потом шаман прошел вдоль круга, рассыпая порошок из травы и истолченной кости. Резкий запах поднялся в воздух, будто лес наполнился пеплом. Лэяо появилась на границе круга в виде облачного силуэта, заявляя о своем присутствии. Ритуал начинался.

Посох шамана коснулся земли. Хар пробурчал что-то, от чего даже воздух стал тяжелее.

— Лэяо, -позвал Олег. — Подойди. Не бойся. Все будет нормально.

Призрак плавно подплыл ближе, остановился над амулетом в центре круга и смотрел на него пустыми молочными глазами.

— Дух… слушай… волю… шамана… -начал он. — По доброй воле… по согласию… войди в сосуд… сохрани очертания… не вреди… не разрушай…

Белая фигура Лэяо задрожала. Контуры, лицо начли расплываться на отдельные клубы.

— Держи ее, Кан! -выкрикнул Хар. — Влей сульку!

Олег сосредоточился, направил тонкую струйку собственной ци вперед. Дух ответил, туман рванулся вниз и нырнул в амулет. Кость засветилась изнутри тусклым серебристым светом и погасла. Хар выдохнул и сел прямо на землю.

— Живы… Пока живы… Ученик, ты чокнутый.

Олег поднял амулет. Он был тяжеловатым, теплым на ощупь и внутри кто-то присутствовал.

— Лэяо? Ты там?

— Я слышу тебя, Олег. И вижу. Как непривычно. Будто нахожусь в ящике со смотровыми щелями.

Голос звучал в сознании парня, как и в предыдущий раз.

— Оно говорит? -поинтересовался Хар.

— Да, мысленно.

— Дальше с ней сам играйся. Если высосет мозги, потом не беги ко мне. Сам виноват.

— Не высосет… ведь так?

— Зачем мне вредить тому, кто помог мне?

Хар не стал вести дальнейшие разговоры, собрал развешанные амулеты и с деловитым видом пошел прочь к башне. Олег, взяв круглую костяную пластину в руки, присел у дерева.

— Теперь ты можешь появиться в виде призрака?

— Попытаюсь.

Амулет замерцал и из него потянулась тонкая струйка эктоплазмы, собравшаяся в силуэт девушки. Более четкий, плотный, чем раньше. Она оглядела собственные руки.

— Теперь чувствуется все по-другому. Я не привязана к этой земле.

— Зато привязана к амулету.

— Это ничто по сравнения с веками ожидания.

— Как ты не сошла с ума?

— Не знаю. Я много думала. Наблюдала за птицами, за рыбами, за водой. Научилась впадать… в спячку, когда совсем становилось тоскливо.

— Мда, мне как-то после твоих слов глупо жаловаться на жизнь, -протянул Олег. — Небытие или забытье куда лучше такого тупого, бесцельного существования.

— Я завидую. Ты умер и обрел новую жизнь. Небеса благосклонны к тебе.

Парень поморщился.

— Я более чем уверен, что никакой волей небес тут и не пахнет. Скорее в стечении обстоятельств. В моем мире существовали тысячи мнений о то, что нас ждет после смерти. Ад с вечными пытками, рай с вечным блаженством, перерождение, нирвана, растворение во вселенском информационном поле, квантовое бессмертие… Все же, как погляжу, варианты могут разниться. Я переродился в какой-то параллельной вселенной.

— Ты… из другого мира?

— Да. Забавно, правда? Я бы, наверное, с радостью вернулся в свой мир без магии, ягуаев, шанши и драконов. Если б мог.

— Как вообще получилось, что человек стал учеником ягуайского колдуна? Почему они тебя не съели? — Лэяо искренне недоумевала, Олег шестым чувством «„чуял“» ее эмоциональный настрой.

— Сам попросился. Родившись тут, я стал крестьянином, без шансов подняться выше. Никто из имперских практиков не станет учить голодранца без сильного врожденного таланта, слишком много сил и времени процесс займет. Я начал мыслить нестандартно и решил найти того, кто готов делиться знаниями. Хар — хороший малый.

— Но это ягуай, нелюдь.

— А ты долбанное привидение, высасывающее жизненные силы. И чего? Перестань мыслить стереотипами, выйди за рамки того, что считаешь «„нормальным“».

— Что такое stereotip?

— Общепринятая норма. Я родился в другом мире, мыслю не так как местные люди. Например, мне противно пресмыкаться перед всякими вонючими господами, мне плевать на волю небес, свою судьбу я творю сам, пойду на любые уловки. Если надо жахаться в десны с гоблинами — легко. Надо сдружиться с призраком древней покойницы — пожалуйста. Любой другой тебя бы шуганулся, я же вижу в нашем сотрудничестве обоюдную выгоду.

— Ты хочешь использовать меня.

— Не так. Ты помогаешь мне, я тебе, -продолжал убеждать Олег. — Но это не отменяет потенциальной дружбы и теплых взаимоотношений между нами.

— Мне в детстве рассказывали сказки про злых колдунов, которые только и мечтают похитить мою душу.

— Не сомневаюсь, что есть и такие, Лэяо. Но я предпочту не причинять никому зла, если есть другой путь… Предлагаю начать.

— Что именно? -спросил дух.

— Ты начинаешь тянуть из меня жизненные силы, пока не отрублюсь. Только не убей.

— Но… зачем?

— Раскачка внутренней силы. Для выживания в этом мире нужно быть нечто большим, чем простым человеком. Я и так за полгода открыл в себе талант мага и цуаня, одержал несколько побед над врагами.

— Я начинаю?

— Начинай. Если что-то будет не так, я скажу.

Амулет превратился в подобие магического пылесоса. Олег ощутил, как через его руку ци стала утекать ци. Медленно, по капле. Он погрузился в медитацию и стал внимательно наблюдать за циркуляцией энергии в меридианах, попытке организма пресечь непотребство, но сознательное усилие заглушило «„иммунную“» реакцию.

Прошло десять, минут, час… на втором стала кружиться голова, в висках появилась мигрень.

— Тебе стало хуже, я чувствую, -забеспокоилось привидение. — Мне прекратить?

— Нет. Работает до потери сознания, как я сказал. Только экстремальные перегрузки, хождение по краю поможет добиться заметных результатов…

Общее состояние стремительно ухудшалось, к головокружению присоединилась слабость, перед глазами витала мутная пелена. Энергетические меридианы лихорадило от недостатка ци, неожиданно Искра сменила оттенок с бело-розового на нежной белый, переключилась в аварийный режим и попыталась повысить выработку жизненной силы. Раз утечку закрыть не удается.

«„Вот оно!“» -восторженно подумал Олег за мгновение до полной отключки… Проснулся он от того, что Хар хлопал его по щекам.

— Тупой, очень тупой ученик… -взволнованно бормотал престарелый гоблин. — Я же говорил. Злые духи. Не предсказуемы. Вытекут мозги.

Олег, окончательно придя в себя, отмахнулся от шамана, присел, прислушался к ощущениям. Присутствовала некая вялость и усталость, ци в меридианах циркулировала также, как и прежде. Никаких серьезных отклонений, побочных эффектов пока не было. Он пришел к выводу, что энергия постепенно восстанавливается, главное, не переусердствовать и не делать процедуру слишком частой.

— Дух тут не причем.

Олег огляделся по сторонам в поисках амулета, тот лежал в стороне и испускал слабое серебристое свечение. Костяную безделушку буквально распирало от высосанной энергии.

— Он вытянул из тебя половину сульки!

— Ну да. Я сам попросил.

— Ты че, Кан, дурак? -этот вопрос Хар задавал постоянно, когда сталкивался с чем-то неожиданным.

— Нет. Я хочу расширить свой вжих… Искру. Если я прав, усилить способности цуаня можно и без битв, просто подвергая себя нагрузкам. Тоже своего рода преодоление. Когда я спал на холоде или игрался с ядовитой змеей, то замечал изменения в меридианах, ненадолго пропускная способность возрастала. Полагаю, нужно повторять неоднократно для закрепления эффекта.

Гоблин несколько раз моргнул. На его морде отобразилось глубокое размышление.

— Опасно… но может сработать.

— Никто до меня такое не делал?

— Никому в бошку бы не пришло, -фыркнул Хар. — Заключать с духом-пожирателем сделку. Кормить своей сулькой и пытаться увеличить силу.

— Вот что значит предрассудки и стереотипное мышление, — Олег потянулся к медальону. — Лэяо, ты как?

В ответ пришло нечто невнятное. Смесь удовлетворения, лени и какой-то приятной тяжести. До Олега дошло — накачавшийся ци дух сейчас напоминал довольного кота, обожравшегося сметаны.

— Кан, ты убьешься так, -продолжал брюзжать гоблин. — А нам еще на Великий Сход идти.

— Постараюсь не убиться, Хар. Суть в том, что максимальный эффект по моей теории будет лишь при доведении себя до предела. То есть вариант с выкачиванием трети ци не подходит.

— Лучше бы я Гуха стал обучать…

Следующие два месяца прошли в довольно однообразном стиле. Олег между разучиванием новых заклинаний доводил себя до магического истощения, восстанавливался и спустя пару дней повторял процедуру. Заточенная в амулете Лэяо не имела ничего против, поскольку ее буквально перекармливали дармовой жизненной силой. Горе-экспериментатор после того, как в очередной раз приходил в сознание, часами изучал собственную Искру и меридианы, оценивая эффект.

Он определенно имелся. Поле десятого или одиннадцатого раза стало понятно, что истощить ци стало труднее. Магический потенциал не особо изменился, возросла сопротивляемость к воздействию духа, каналы «„огрубели“».

Олег затруднялся определить точные проценты, поскольку здесь не существовало цифр с параметрами силы, маны, интеллекта. Все базировалось скорее на личных ощущениях.

Олег как выдавал пять-шесть огненных шаров без заметной усталости, так и продолжал выдавать примерно столько же. Иногда, хорошо отдохнув, получалось по семь-восемь.

Со способностями цуаня чуть лучше — парень стал быстрее бегать, меньше уставать, рефлексы немного улучшились, но это могло быть и просто результатом систематических медитаций, тренировок по улучшению контроля над внутренней ци.

Само тело дистрофичного пятнадцатилетнего подростка заметно окрепло, стало подтянутым и жилистым, несмотря на скудную диету из подножного корма, явный недостаток нужных микроэлементов, экстремальный расход калорий.

Парень встречал каждый день с радостью и оптимизмом. Он меньше чем за год перестал быть бездарным задохликом, обрел мощь, которая в Сизе доступна подавляющему большинству, но они не имеют знаний, желания что-то менять…

Олег вряд ли теперь погибнет от запущенной простуды или нападения работников ножа и топора, скорая старость тоже не грозит.

Хар сказал, что, судя по состоянию Искры, ци, он может легко прожить сотню лет, оставаясь относительно здоровым. С ягуайской грибной настойкой — на треть больше.

К сожалению, сам шаман начинал постепенно сдавать: постоянная одышка, начинало шатать после малейшей физической нагрузки.

Ближе к концу осени Хар позвал Олега на серьезный разговор:

— Кан, я чувствую, что скоро отойду в мир духов.

— Я не тупой и прекрасно вижу, как твое состояние с лета ухудшилось.

— Завтра отправляемся на Великий Сход.

— Уже? -удивился Олег. — Мы ж собирались через месяц-полтора. Вот говно…

— Ты все понял, ученик. Выспись как следует.

— Мы пойдем все вместе?

— Вдвоем, -заявил Хар. — Остальному племени в Утробе делать нечего.

— Утроба? Это место Великого Схода?

— Да.

— Племя без нас почти беззащитно, -не то, чтобы Олег испытывал к зеленым ушастикам особую любовь, но бросать их на произвол судьбы тоже неправильно. — Нагрянут какие-нибудь кровососы и…

— Твой дух защитит их.

— Она… -хотел было возразить Олег. Хар резко перебил.

— Сильная. Пропиталась твоей сулькой. Высосет жизнь из любого людика, кровососа, ягуая.

Из висящего на шее Олега амулета вылетело белое облако эктоплазмы, которое приняло человеческий облик. Копошившиеся рядом гоблины и ухом не повели, давно привыкли к часты появлениям «„белой тети“». Лэяо также стала для них своей.

— Я не против, -кивнуло привидение.

— К тому же, — Хар положил руки на пузо. — Духов-пожирателей в Утробе не потерпят.

— Так какой у тебя план, о величайший учитель? Просто похвастаться перед своими корешами, типа: смотрите я людика магии нашей обучил, какой я крутой?

— Мы предстанем перед Сходом. Покажешь, чему научился. Я расскажу про твои экспыр… экпыр… эксперименты. Это важно.

— Я и сам могу, -проворчал Олег. — Не ребенок.

— Глупый ученик не знает, как правильно говорить с великими шаманами. Я знаю.

— Ладно. К чему мне быть готовым там?

— Тебе предложат знания. Возможность стать сильнее. Взамен на работу.

— Какого рода, Хар?

— Понятия не имею…

— А ты предположи.

— Принести что-то из людиковского города. Купить на базаре. Украсть. Стать посредником. Людики, кроме тебя, не воспринимают ягуаев всерьез. Но с людиком-цуанем или колдуном говорить будут.

— Значит, Штирлица из меня сделаете.

— Не отказывайся, Кан… -необычайно мягким тоном говорил гоблин. — Это слишком важно.

— Колись уже, старый хрыч, в чем подвох? Или никуда не пойду.

— Не подвох. Ягуаи не так просты. Великие шаманы хранят знания древних. Наш род оказался слабее людиков. Нас изгнали в леса, горы. Мы выживаем. Прячемся. Нам нужны руки и глаза среди людиков. Свой надежный человек.

— И много было людей вроде меня?

— Нет.

— Хоть бы не пришлось пожалеть потом.

Гоблин оскалился в веселой ухмылке:

— Ты стал моим учеником. Стал сильным. Открыл магию. О чем жалеть?

— А до того Гух, Проныра и Сопля хотели меня зарезать и съесть. И сделали бы это, если б я не дал Гуху промеж глаз.

— Но сейчас ты — друг, часть племени. Ни один ягуай здесь не посмеет напасть. Людики убивают, калечат ягуаев. Ягуаи отвечают тем же. Это длится много поколений. Ты повел себя по-другому, мы тоже.

— Убедил, морда зеленая… только есть момент. Ты же со своим сердцем не осилишь путь. Мне тебя тащить на горбу придется.

Хар снова улыбнулся.

— Умный ученик. Ничего не нужно объяснять.

Олег шел быстрым, ровным шагом, будто был не подростком, а опытным скалолазом, привыкшим к многодневным маршам. На шее у него сидел Хар, свесив ноги, держась за лоб ученика, ворча себе под нос и периодически жалуясь на собственное сердце.

Горы вокруг росли с каждым пройденным километром. Сначала шли холмы с хвойными лесами, потом высокие гряды, поросшие редколесьем, а дальше снова начинались инопланетные биомы. Альпийские луга, усыпанные цветами странных форм. Одни сияли металлическим отблеском, другие складывали лепестки при чьем-то приближении

Живность попадалась такая, что порой приходилось сомневаться в собственной адекватности. Долгоносые зеленые козы, прыгающие вертикально по отвесным стенам. Перламутровые птицы с четырьмя крыльями. Мохнатые зверьки, которые при опасности группировались в кольцо и укатывались вниз по склону. Олег смотрел на все это с восторженной жадностью исследователя, Хар же лишь цыкал:

— Дичь не пугай, тупой ученик. Клювом щелкаешь, обед сбегает.

Олег охотился на ходу, метая огненные шары по местной фауне. Хар каждый раз критиковал:

— Это сыро!

— Это перегорело!

— Это… мм… ну ладно, это вкусно.

В редкие «„голодные“» дни они выкапывали коренья, находили съедобные грибы или ягоды. Хар показывал, что можно есть, что нет.

— Ягуай живет долго, -бурчал он. — Если не жрет каждую блестящую гадость.

За день они проходили по двадцать километров, иногда чуть больше. Олег практически не уставал, ци держала тело в тонусе. Хар же казался все слабее. Но на шее ученика он уверенно сидел, будто специально всю жизнь готовился к роли седока.

Ночевали где придется, под нависающими скалами, под деревьями, в ложбинках, защищенных от ветра. И каждый раз Олег делал шаману расслабляющий массаж пяток, приходится, поскольку только за него хитрый гоблин согласился научить парня рецепту бум-шариков.

Племя осталось далеко позади. Хар не беспокоился, дух-пожиратель был надежнее любого воина. Часто они, разбавляя молчание, вели долгие беседы на отвлеченные темы:

— Хар, вот скажи, почему из всего племени ты — самый умный? Даже Сах до тебя не дотягивает. Остальные шаманы ближе к Гуху или тебе?

— Эх, Кан, -глубоко вдохнул шаман. Больше из-за недостатка кислорода в высокогорье. — Людики много не знают о ягуаях.

— А ты не спешишь мне рассказывать. Все надо по крохе выуживать.

— Понимаешь, мой род не всегда был таким.

— Каким?

— Прятался по норам. Ссался от людиков. Жрал червей.

— У вас была развитая цивилизация? –спросил Олег. — Ты говорил, что ваши заклинания — отголосок древнего языка, который вы даже толком не понимаете.

— Циви… Хер знает, что это. Когда-то давно в мире не было людиков. Ягуаям принадлежала земля, горы, реки. Мои предки не в норах жили. Они камни резали, как людики рыбу. Города были. Ваши приперлись и разрушили Башни Пения… теперь от них только песни в бошках у шаманов остались.

— Башни Пения?

— Там хранилась мудрость.

— А, типа магических библиотек, -догадался Олег. — А шаманы потомки тех хранителей знаний. Понятно.

— Хранители были особыми ягуами. Умными. А нехранители были как Гух. Вместо мозгов сопли. Вечно обосранные портаки. Хранители давали тупицам пендаля. Тупицы слушались. Но когда начались замесы с людиками, ягуаи проиграли. Верзилы оказались сильнее. Людики били ягуаев. Те предки, что попрятались, стали жить племенами. Хранителей выжило мало, они мешались с тупицами. Щас хранителей чистых не осталось. Но те что рождаются, все равно умнее Гуха. Или Сопли. Даже у тупиц может родиться умник.

— Значит, был гоблинский подвид или популяция с повышенным интеллектом, -вслух рассуждал Олег. — Но они растворились в основной массе и теперь появляются в случае, если их гены окажутся доминантными.

— Тебе череп не жмет, Кан?

— Он мне по размеру.

— Там, где жил ты, ягуаи жили? -задал вопрос Хар.

— Может и жили, слишком много вас рассказывают в легендах, сказках. Правда ни одного скелета не нашли. Это странно.

— А чудища? Типа дракона или цилиня?

— Не поверишь, тоже только в сказках. И вампиры, в смысле шанши, известны.

— Людики на твоей Земле, когда нет чудищ, убивают других людиков?

— В общем, да, -признал парень. — Но я бы все равно предпочел бы вернуться туда… Кстати! Ваши великие шаманы не знают, как переместиться в другое мир?

— Утерянное знание.

— Гадство.

«„Интересно, какой дома сейчас год? Чем война закончилась? Хм, стоит ли узнавать? Вдруг между жизнями я отсутствовал не дни, недели или месяцы, а десятилетия, века.“»

Первые месяцы после пробуждения памяти Олег всерьез не задумывался о Земле, перспективе вернуться туда, хватало других забот.

А теперь он даже не мог сказать, нужен ли ему родной мир. С одной стороны, магия, чудеса, свобода, с другой… Нужна ли ему магия, чудеса, свобода в мире, где каждый второй встречный сожрет тебя или продаст в рабство, если ты слаб?

На тринадцатый день пути они подошли к месту, которое Хар всю дорогу называл Утробой. С высокого уступа Олег увидел темный овальный провал у подножия отвесной скалы. На первый взгляд обычная природная пещера, но стоило приблизиться, как пространство вокруг изменилось.

Воздух будто стал наэлектризованным, на коже появилась покалывающая дрожь. На периферии зрения вспыхивали маленькие желтые искры, исчезающие быстрее, чем глаз успевал сфокусироваться. Иногда промелькивали бледные глифы, призрачные чертежи, неуловимые и сложные. Олег шагнул еще ближе и прислушался внутренним чутьем.

Слой за слоем он ощущал плотные, многокомпонентные защитные узоры. Они реагировали на присутствие, проверяли намерения, различали движения и тепло. Это были чары высшего уровня, несравнимые с простыми оберегами, которые плел Хар.

— Пришли, -сказал шаман, опираясь на посох. При приближении он решил топать сам, дабы сохранять достоинство. Из пещерной полутени появились первые фигуры.

Низкорослые размалеванные гоблины с белыми узорами на коже. Они держали короткие копья, их глаза внимательно следили за каждым движением. Но за ними вышли другие. Высокие и широкоплечие гуманоиды с болотно-зеленой кожей, в простых набедренных повязках. Фигуры почти человеческие, но вот физиономии… Красные выпуклые глаза, широкие рты с частыми мелкими зубами, массивные надбровные дуги, короткие заостренные уши, прижатые к голове. Олег напрягся, рептилоиды ощутили враждебные намерения и потянулись к мечам. Другие поднимали короткие луки.

— Спокойно, -сказал Хар. — Это зелюдики.

— Кто? — Олег не отводил взгляда. — Какие еще зелюдики?

— Зеленые людики, -пояснил шаман. — Когда-то один великий шаман смешал кровь ягуая и людика. Вот получились они. Не тупицы. Сильные как верзилы. Только почти не плодятся.

Командир зелюдиков шагнул вперед и хрипло спросил:

— С чем пожаловали?

— Я пришел с учеником. На Великий Сход.

Командир нахмурился.

— Че так рано?

— Сердце шалит. Жить недолго осталось. Надо успеть показать ученика Сходу.

Долгое молчание. Затем зелюдик коротко кивнул и махнул рукой. Гоблины и их союзники убрали оружие, недоразумение улажено. Олег позволил себе короткий выдох.

Они вошли в пещеру, добрались до к гладкой каменной стене в дальне конце. На ней проступил круглый массивный диск, покрытый древними глифами. Плита, повинуясь жесту зелюдика-стражника, плавно ушла в сторону без скрежета, без усилия, будто это был живой камень. Открытый проход вел вглубь горы.

Олег ожидал увидеть просто большую пещеру, но перед ним открылся настоящий подземный город. Высокие арки и ровные стены, каменные платформы и переходы между уровнями.

Мягкий белый свет исходил от многочисленных кристаллов, вмонтированных в светильники на потолках, в настенных нишах. Хар хмыкнул с гордостью:

— Добро пожаловать в Утробу.

Олег произнес лишь короткое:

— Ничего себе…

Утроба жила своей бурной жизнью. Узкие улицы тянулись вдоль каменных сводов, по ним бесконечно сновали гоблины: кто нес корзины с грибами, кто тащил связки высушенных корней, кто пер на плечах ящики с блестящими кристаллами.

Олег заметно возвышался над местными, его макушка почти доставала потолков. Детеныши гоблинов замечали его едва ли не раньше взрослых и сразу сбегались, галдели, таращили блестящие глаза, трогали его ноги. Олегу было непривычно такое внимание, особенно когда малыши начинали спорить, кто первый смог коснуться ноги «„длинного гостища“».

Взрослые реагировали сдержаннее. Кто-то едва кивал, кто-то просто отодвигался, уступая дорогу Хару, судя по их взглядам, к шаманам относились с немалым уважением.

Олег шагал и разглядывал все вокруг. Некоторые стены были обычными, грубыми, сколотыми, с вкраплениями темного камня. Но местами попадались идеально гладкие поверхности, будто отполированные до зеркального блеска. На них выступали сложные резные узоры: переплетенные линии, рунические петли, неизвестные письмена. Несколько гладких колонн с тонкими орнаментальными бороздами явно были значительно древнее животных шкур, гамаков и плетеных корзин, которыми пользовались современные гоблины. Все это чувствовалось как наследие другой эпохи, другой культуры, более развитой, упорядоченной, строгой. Не дикарской.

— Интересно, -заметил Олег, не глядя на Хара. — Я ожидал увидеть просто большую пещеру. А это… явно не новодел. И не работа дикарей. Тут руки с мозгами трудились.

— Я говорил тебе, Кан, -гордо отозвался Хар. — Ягуаи не простые. Это один из скрытых городов. Их мало. Остальные людики разрушили. Поэтому Утробу прячут. Берегут. Охраняют.

Олег оглядел широкую улицу, по которой в данный момент пробегала бригада гоблинов с вязанками хвороста на спинах.

— И сколько вас тут?

— Две тысячи, -с явным самодовольством произнес Хар.

— По меркам моего мира… это большая деревня.

Хар только фыркнул. Судя по виду, сравнение его слегка задело, но спорить не стал.

Они прошли мимо аккуратных грядок с низкими темно-зелеными растениями, рядом виднелись загончики, в них прыгали толстые серые сурки, лениво жуя коренья. Гоблинские женщины, их телосложение более костлявое, собирали белесые шляпки грибов, сортировали их в корзины. Олегу казалось, что он попал в странный симбиоз древней цивилизации и примитивного быта.

Хар вел его все глубже, пока они не дошли до массивной арки с вырезанными символами. За ней находился высокий зал, освещенный сотнями мелких кристаллов, встроенных в потолок. В центре на гладкой площадке пятеро молодых шаманов пытались зажечь перед собой маленькие светящиеся шарики. У кого-то получалось слабое мерцание, у других только дымящаяся искорка. Олег вспомнил, как тоже самое пытался сделать больше месяца…

Руководил учениками высокий худой гоблин с чистой кожей, без намалеванных полос, в простой набедренной повязке. В руках тонкий посох из белой древесины, на шее золотой амулет. В глазах заметен высокий интеллект, не той легкомысленности, рассеяности, свойственной основной массе гоблинов Взгляд шамана скользнул по залу, заметил Хара и Олега. Он коротко махнул рукой ученикам:

— Дальше сами. Попердите тут без меня.

Ученики дружно заулюкали от радости, и, не теряя секунды, начали вытворять что-то сомнительное, что лишь отдаленно напоминало попытку магии.

Хозяин обители повел гостей в боковое помещение обширную комнату с низкими столами, глиняными горшками, кучами сушеных трав, несколькими светящимися камнями и аккуратной коллекцией звериных черепов. Хар остановился, слегка опершись на посох.

— Атерам, -произнес он уважительно. — Я пришел раньше срока. Привел ученика.

Великий шаман перевел взгляд на Олега, изучая его так внимательно, будто пытался рассмотреть не тело, а меридианы под кожей.

— Людик-ученик? -протянул он. — Должно быть, небо и земля поменялись местами.

— Мало мне осталось, -спокойно сказал Хар. — Хотел привести его заранее. Ученик толковый. Даже слишком. Пора показать его Сходу.

Атерам обратился к Олегу:

— Как зовут?

— Кан, -ответил Олег. — Но предпочитаю имя Олег.

Губы великого шамана дрогнули.

— Хорошо, Олег. Тебе Хар объяснил, что знания просто так не дают?

— Да. — Олег кивнул. — Если то, что предложат, покажется мне ценным, я готов платить за эти знания услугами.

Атерам тихо хмыкнул.

— Хар. Твой ученик наглый. Но именно такие добиваются большего, чем покорные собачонки.

Он повернулся к парню:

— Посмотрим, действительно ли он так хорош… Присядь, хочу поближе рассмотреть твой вжих с сулькой.

Олег без возражений сел в позу лотоса. Атерам обошел парня вокруг положил руку на затылок, влил немного собственной ци, которую аура Олега безжалостно оттолкнула. Великий шаман проверял реакцию меридианов, плотность, мощность энергетики, после коснулся его груди.

— Хех, он раздвоенок… во всех смыслах. Две жизни. Два пути. Цуань и практик. Где ты его откопал, Хар?

— Сам пришел, -выдавил из себя учитель. Судя по одышке, опять сердце начало шалить. — Сказал: хочет магии научиться. Дальше… Кан, пусть сам говорит. Мне херово… Сердечко-то того…

Атерам отвлекся от Олега и подошел к Хару, его внимание привлек висевший на груди амулет.

— Интересная штукенция. Дает молнию. Заставляет вернуть сердцу ритм.

— Ученик… подсказал… Амулет делает лучше. Но это ненадолго.

— Иди в ту комнату, -указал Атерам в сторону одного из проходов. — Поваляйся. Я тебе потом сварганю бульончик из трясучки.

— Угу.

Учитель удалился, а Атерам вернулся к общению с Олегом:

— Что заставило людика искать учителя среди жалких ягуаев?

— Я был никем. Крестьянином без пробужденного дара. Пришлось уйти в лес, заниматься медитациями, жрать звенящие лунные цветы. Но это все равно не помогло сделать качественный скачок, только Хар сумел окончательно разбудить Искру.

— Как ты попал к нему?

— Все просто, -объяснил Олег. — Посланные за мясцом парни хотели меня порезать, я вломил одному с ноги, ну а дальше слово за словом… Они упомянули шамана и тут я понял, что ягуаи могут принести мне пользу.

— Людиков же пугают с детства злыми ягуаями.

— Пугают и чего? Мне плевать. Главное — обрести силу.

— Среди ягуаев иногда попадаются раздвоенки, но они тупицы. Ты не тупица. Тупица бы не смог самостоятельно дойти до ступени пробуждения. Кто ты?

Олег пожал плечами.

— В предыдущем жизни я жил в другом мире. Там нет магии, но было много знаний. Кое-что из них помогло мне продвинуться, что-то сам додумал.

— Хм…

— Скажи, Атерам, цуань и маг, два в одном это что-то редкое?

Гоблин по-человечески кивнул.

— Говорят, пара таких людиков в древности была. Среди ягуаев цуани редки, очень редки.

— Мне лучше развивать магию или укреплять тело внутренней ци?

Великий шаман ответил не сразу.

— Твои каналы окостенели. Сильным практиком не стать… Ты больше развивал силу цуаня, верно?

— Верно, -не стал отрицать Олег. — На заклинания как-то последние месяцы подзабил. Мне кажется, сила и живучесть более важна на данном этапе. Вон Хар меня огненному шару научил, а его делать слишком долго, быстрее получится кулаками врагов забить. С каналами точно ничего уже не сделать?

«„Он просто посмотрел на мою ауру и сразу понял, кто я. Толковый дядя.“»

— Точно. Когда вжих только пробужден, из него проще лепить то, что нужно-начал объяснять Атерам. — Потом он укрепляется. Форма прочнеет. Перелепить заново можно… но, скорее будет башка-взрыв. Понял?

— Да понял, -разочарованно протянул Олег. — Лишь бы та магия, которую успел наработать не пропала.

— Не пропадает.

«„Ну, с другой стороны, угнаться за всем сразу не получится. Чего жалеть? “»

— Насколько я сильный цуань и практик по сравнению с остальными одаренными людьми? -этот вопрос интересовал Олега больше остальных. — Или ягуаями?

— Практик дохлый. Цуань полудохлый.

— Я, честно, хотел бы подробнее. Насколько именно дохлый или полудохлый?

Атерам цокнул.

— В колдовской драке умелый людиковский колдун тебя хлюп-шлеп. И нет раздвоенка. Мастера верзил руками быстрее машут.

— Эх.

Видя разочарование Олега, великий шаман оскалился:

— Только ты не просто практик. Цуаням до балды магия. Чем мощнее вжих. Тем больше до балды. Сулька плотная, защищает от зловредных заклятий, проклятий. Дохлая магия компенсируется силой цуаня. Ты цуань полудохлый, но еще сезонов десять и будешь ваще не дохлым.

— Десять сезонов… два с половиной года до приемлемого уровня. Быстрее, чем думал.

— Как после пробуждения ты каналы в вжихом укреплял?

— Как укреплял? Нашел духа-пожирателя, договорился с ним, Хар помог привязать его к амулету. Потом дух высасывал из меня ци, пока я не отрублюсь. Энергия восстанавливается, через пару дней процесс повторялся. Еще я спал на холоде, игрался с ядовитыми змеями, бегал, прыгал, доводил себя до изнеможения.

Великий шаман выпучил глаза.

— Почему ты еще жив, раздвоенок?

— Дух попался сговорчивый, наверное.

— Такие духи опасны. У них в башке кавардак. Ненормальные. Жрут всех, кто попадется. Был людик, дух пожрал, остался высушенный людик с перекошенным хлебальником.

— Да мне подыхать теперь не так страшно, -отмахнулся Олег. — Я прекрасно понимаю, что рискую, но риск пока оправдан.

— У тебя череп треснутый.

— С чего бы? Я башкой не бился последнее время.

Атерам ткнул пальцем на парня.

— Хар прав. Слишком умный. Но это хорошо. Если не взорвешься, далеко пойдешь.

— Атерам. То, что я чуть меньше, чем за год прошел такой путь от полной бездарности до полудохлика, это быстро или медленно? По человеческим или ягуайским меркам.

Собеседник нахмурился, слегка завис.

— Для ягуая… нормально. Мы живем меньше. Надо учиться быстрее или сдохнешь. Люди живут дольше. Врагов меньше, могут тупить. Людиковский практик десяток лет может учиться. Пока нормальные заклятья не станут получаться.

— Ого. А как они отреагируют на меня, если я выйду в мир, столкнулись с человеческими магами?

— Обосрут свои халаты, -в голосе гоблина прорезалось веселье. — Людик-цуань с ягуайской магией, которого людиковская магия почти не берет.

— То есть, не так все плохо.

— Запомни, Олег. Сила — не главное. Главное — как ты ее используешь. Как практик ты слаб. Но силы достаточно для кровной магии.

— Хар говорил, она запрещена в Империи.

— Запрещена, даже не все ягуаи ее любят. Но если применять умно, можно хлюп-шлеп сильнючего зазнайку в халате.

— Научите?

— Только Великий Сход принимает решение. Придется подождать.

— Чего мне ожидать?

— Я проверю тебя, потом будет большое испытание. Ты покажешь всем великим шаманам силу. Набьешь морды зелюдикам. Сделаешь огненные шарики.

Олег напрягся.

— Зелюдиков насмерть что ли убивать придется?

— Дурак что ли? Их мало. Просто драка. До первой крови.

Тело Хара лежало на каменной плите в маленькой комнатке, непривычно смирное и спокойное. Смерть подкралась тихо, ночью во сне. Никаких припадков, паники, слез. Хар ушел также, как жил последние месяцы: ворча, вздыхая. По-своему достойно.

Всего через три дня после их прибытия в подземный город. Гоблина добили перепады высоты, давления, истощение после долгого пути и дряхлеющее сердце, с которым ни амулет, ни припарки Атерама уже не справлялись. Непривычно было видеть учителя неподвижным. Олег слишком привык к его ворчливому тону, резким окрикам, постоянному брюзжанию и неожиданным вспышкам «„мудрости“».

Парень сидел рядом, поджав ноги и прислонившись к стене. Он не плакал, не было того безутешного горя, которая ломает человека. Но было ощущение потери, давящее на грудь как свинцовая плита.

Будто из жизни исчезла фигура, которую он невольно начал считать постоянной. Учителем. Наставником. Своего рода ориентиром в этом чужом, опасном мире.

Он прожил в этом мире пятнадцать лет как Кан, меньше года как как ученик Хара. И все же старик умудрился оставить заметный след. Потому что впервые в новой жизни нашелся тот, кто не стал его презирать, вышибать зубы или использовать. Тот, кто стал учить. Тот, кто протянул руку, пусть косолапую и зеленую.

Олег думал, что будет злиться. За то, что мог бы сделать больше и попытаться как-то продлить жизни старика. Но злости не было, только пустота.

«„Он умер, а я должен жить дальше. “»

Олег взглянул на учителя еще раз. И вдруг поймал себя на мысли, что именно Хар был тем, кто впервые в жизни дал ему шанс стать кем-то большим, чем бездарный землепашец, отшельник или бестолковый подросток. Неудивительно, что мысль о его смерти оставляла неприятный осадок.

Но жалеть нельзя. Жизнь здесь короткая, особенно у таких существ, как ягуаи. Хар и сам это понимал, поэтому торопился. Поэтому велел идти на Великий Сход раньше и тащил парня за собой, едва дыша. Вернее, сам ехал на горбу…

Ему предстоит жить долго. Очень долго, если повезет. Ему предстоит стать сильным, гораздо сильнее, чем сейчас. Ему нужна мощь, знания, контроль. Путь наверх. И если Хар умер, то это лишь означает, что его роль завершилась, и теперь Олег обязан идти дальше сам.

Неприятно, но такова цена прогресса. Все старое нужно оставить в прошлом. Он наклонился, коснулся тыльной стороной пальцев холодного лба гоблина.

— Спасибо, Хар. В отличие от человеческих мудаков тебе было пофиг на мое происхождение.

Олег покинул каменную каморку, предоставив гоблинам позаботиться о теле шамана. По традиции столь важных членов племени сжигают на магическом огне, своего рода помощь в высвобождении духа от оков плоти. А обычных гоблинов, если те не померли не от какой-то инфекции, съедают. Логика проста: шаман продолжит существование в мире духов, давать советы, помогать потомкам, а бездари могут помочь здесь и сейчас, своей плотью.

Следующие две или три недели, Олег не особо следил за временем, Атерам проводил над Олегом тесты: проверял силу, реакцию, выносливость, изучал ауру с Искрой, поил какими-то настойками и эликсирами для выявления индивидуальных особенностей его силы.

Великих шаманов очень заинтересовала двойственность Олега. Маг и цуань одновременно. Не то чтобы какая-то невозможная аномалия, но большая редкость. Магию развить в бездарях худо-бедно можно, пробудив Искру, стать цуанем можно только от рождения — у одних талант виден с детства, у других развивается к подростковому периоду.

Также теория Олега подтвердились, стресс провоцирует гиперкоменсацию со стороны биоэнергетической системы организма. Это выражается не в скачкообразном увеличении грубой мощи, а постепенном качественном росте пиковых возможностей. Главное, не надорваться в процессе. Повредить себе Искру с каналами в ходе экстремальных выкачиваний ци — как делать нечего.

— Щас мы проверим, че будет, если жахнуть молнией, -сообщил великий шаман во время очередного испытания в учебной зале.

— В смысле жахнуть молнией⁉ -воскликнул парень. — Ты убьешь меня!

— Не убью, треснутая ты башка. Молния не убивучая, а вырубающая. Всю сульку на кожу направляй. Думаю, ты даже не поморщишься. Цуаней же заклятья плохо берут. Забыл?

— Нет, — Олег уже на автомате заставил циркулировать энергию в ускоренном темпе, распределяя ее на внешние покровы тела. Эдакая импровизированная техника «„кожной брони“». От мощного удара топором или мечом не защитит полностью, однако Олег добился заметного снижения урона. Неглубокая рана в любом случае лучше сквозной дыры в туловище и кишках наружу. — Но мне не по себе.

Атерам в свойственной манере цыкнул.

— Просто помни, что это заставляет твои каналы и вжих медленно расти. Новая сложность в первый раз дает самый мощный толчок.

— Да? -оживился Олег. — Не знал. Тогда испытай на мне больше заклятий!

— Вот теперь узнаю ученика Хара.

Великий шаман вытянул посох вперед и, не произнося вслух заклинания, выпустил заклинание. Изогнутая синяя молния с треском ударила в живот Олега, слегка подкоптила рубаху, во все стороны полетели искры. В нос ударил отчетливый запах озона. Ожидавший более болезненных последствий парень ощутил лишь слабое покалывание у пупка.

— Ого!

— Я ведь говорил. Сулька чужих заклинаний обтекает цуаня. Часть поглощается.

— Жахни огненным шаром.

— Дух Хара не обрадуется жаренному ученику. Еще рано. Попробуем это…

С навершия белого посоха вырывается зеленоватый дым. Он быстро заполнил помещение, ухудшив видимость. У Олега защекотало в носу.

— А это что за заклинание?

— Вызывает блевоту.

— Интересно.

— Теперь попробуем кое-что сильнючее. — Атерам начал делать пассы посохом и свободной рукой. Кончики пальцев озарились голубоватыми огоньками. Если низкоуровневые заклинания великий шаман мог творить чуть ли не силой мыслей, нечто серьезное требовало дополнительной концентрации, времени и костылей в виде жестов, вербальной составляющей. — «„Дурман“».

— Какого рода дурман?

— Темнит мозги. Башка перестает нормально соображать. Очень удобно, когда надо че-то украсть, не убивая, или выведать, или ненадолго сделать тупым…

Закончив плести узор или каркас, Атерам направил посох на Олега. У того перед глазами начало двоиться, голова закружилась, ясные мысли превратились в текучее желе, концентрация нарушилась. Пару секунд парень приходил в себя, потом тряхнул головой, нагнал дополнительной ци в мозг и рассеял проникшую чужую энергию.

— Забористо получилось.

Великий шаман слегка ухмыльнулся.

— Я «„дурманом“» цуаней помощнее превращал в мычащие мясные туши.

— Почему на мне слабо сработало?

— Сила воли.

— То есть сила воли тоже важна? Против магии, действующей на восприятие, ум.

— Верно.

— Я способен освоить высшую магию?

— Не всю. Для каких-то заклятий нужна куча силы. Для каких-то острый ум. Для каких-то куча силы и много ума. Ума у тебя хватает, каналы для придания сульки форме дохлые.

— Ты оставляешь мне надежду стать мощным практиком, Атерам, -кивнул Олег. — Я ведь не остановлюсь.

— Вот бы мои ученики были такими.

— Давно забываю спросить. В чем разница между великим шаманом и просто шаманом? Кроме причастности к древнем секретам вашего рода, владения мощными заклинаниями.

— Когда великий шаман дохнет, нужен новый. При Великом Сходе те, кого ягуаи считают достойными, отправляются по Тропе Духов. Предстают перед предками. Предки решают, станет он великим шаманом, или нет.

— И что это дает кроме ответственности?

— Дар. Великий шаман может прожить почти как людик. Пять десятков. Шесть десятков. Даже девять. Хранитель мудрости не накопит мудрости, сдохнув быстро.

— Сколько тебе, Атерам?

— Сорок шесть. Я помню Хара совсем мелкой соплей. Учил его.

— Почему он жил с племенем не здесь? А в глуши, где голодно, опасно.

Великий шаман покачал головой.

— Ты не понимаешь людик. Так ягуаи выживают. Утробе не нужно много едоков. Много едоков — больше заметности. Если ее найдут и раздолбают людики, племена ягуаев в мире выживут.

— Теперь понял.

— Империя убивает нелюдей. Их охотники выслеживают нас.

— А северяне?

— То же дерьмо, -процедил ягуай. — Но с нас нечего взять. Они любят грабить имперцев. И пока дерутся, о ягуаях забывают.

— Такая себе стратегия выживания.

— Это помогает. Много поколений.

День Великого Схода наступил без громких объявлений, но Олег почувствовал его буквально кожей. Коридоры Утробы будто загудели, стены стали отдавать слабой вибрацией, воздух стал плотнее, словно в нем растворили слишком много чужой энергии.

Он проснулся раньше привычного и какое-то время просто сидел в полутемной каморке, прислушиваясь к окружавшей его массивной структуре подземного комплекса. Казалось, сама гора медленно, лениво дышит.

Тут вошел незнакомый гоблин с тремя вертикальными полосами синей краски на груди и шее. На вид один из тех, кто обитает ближе к верхним уровням Утробы, где служат и готовят служителей в штате великих шаманов.

— Людик, -тихо сказал он, не поднимая глаз. — Великие шаманы зовут на Сход. Идем.

Без пояснений и формальностей. Как позовут, так и идешь. Гоблины в этом плане совершенно бесхитростные ребята

Олег поднялся надел лишь необходимые вещи — рубаху, штаны, кольца, несколько амулетов. Вздохнул, выпрямился и жестом показал проводнику, что готов. Тот развернулся, и они двинулись вглубь города.

Путь занял много времени. Коридоры сменялись переходами, вертикальными шахтами, крутыми лестницами и наклонными каменными тоннелями. Временами Олег замечал, как кристаллы светильников вспыхивают ярче рядом с ним, вероятно, его Искра ощущались Утробой иначе, чем обычные гоблинские ауры.

Чем ниже они спускались, тем сильнее становилось ощущение присутствия, будто здесь сосредоточена древняя сила.

Магия стелилась в воздухе легкими токами, от которых у человека едва заметно покалывали пальцы. Гоблин-проводник молчал, лишь изредка бросая быстрый взгляд на Олега, словно оценивая, понимает ли людик масштаб происходящего. Наконец они вышли к огромному залу.

Первое впечатление — будто он попал в миниатюрный амфитеатр, вытесанный в монолите. Зал был овальным — глубокая чаша, у стен которой шли уступы-скамьи разных размеров, рассчитанные под гоблинские габариты. Сотни ягуаяв уже сидели там. Обычные охотники, воины, старшие, подростки, среди них десятки шаманов всех рангов, раскрашенные от ушей до пят. Их амулеты, бубенчики, костяные фигурки, подвески и талисманы заполняли пространство непрерывным звоном, щелканьем. Ауры шаманов сталкивались, искрились, вибрировали, воздух буквально дрожал от количества магической энергии.

Олегу достаточно было сделать три шага внутрь, чтобы почувствовать тяжесть давления. Это был другой уровень мира, куда обычных смертных не допускали без нужды. И среди всей этой разноцветной массы ясно выделялась восьмерка.

Восемь фигур сидели в глубине чаши, выше всех остальных, каждая на отдельном каменном выступе, словно на троне. Перед ними стояли певчие, молодые шаманы, ученики, обвешанные амулетами. Но главное — посохи.

У всех восьмерых были одинаковые посохи, выточенные из белой древесины, гладкие, со слабым внутренним свечением. Символ принадлежности к высшему кругу. Атерам держал такой же. Олег увидел его сразу. Великий шаман сидел неподвижно, но глаза следили за происходящим.

Появление людика вызвало оживление. Несколько десятков гоблинов переглянулись, кто-то фыркнул, кто-то начал спорить с соседом. Шепот пробежал по залу волной. Это была смесь любопытства, недоверия и азартного ожидания. Все-таки людик в Утробе, да еще и претендующий на признание — событие редчайшее. Проводник остановился у края площадки и жестом предложил Олегу идти дальше самому.

Он шагнул вперед.

Вот момент, от которого зависела дальнейшая жизнь. И парень встречал его спокойно. Не без волнения, но с полной уверенностью в выбранном пути. Один из восьмерки поднялся. Сухощавый гоблин с десятком золотых колец в ушах. У него был высокий лоб, острые скулы и холодный, деловой взгляд. Он наклонился чуть вперед и негромко, но отчетливо произнес:

— Людик Олег. Ты знаешь, зачем пришел?

— Меня позвали, чтобы вынести решение: достоин ли я получить доступ к вашим знаниям.

Гоблин кивнул.

— Верно. Вопрос следующий вопрос, людик Олег. Готов ли ты взамен служить Великому Сходу?

Олег набрал воздуха, чтобы говорить твердо, без колебаний.

— Слугой, рабом, мальчиком на побегушках быть не собираюсь. Наемником в самый раз.

На миг в зале мелькнуло напряжение. Во второй ложи, справа от Атерама, шевельнулась массивная туша. Огромный гоблин с широченными плечами, пузом и коричневыми полосами на лице резко мотнул головой.

— Этот мальчишка дерзит Сходу! -взревел толстяк, обращаясь к старшему. — Давайте его на мясо пустим!

Несколько гоблинов на соседних рядах зашипели, другие хохотнули, ожидая, что будет дальше. У Олега даже мышцы сами по себе приготовились действовать, но он удержал порыв. И, понимая нрав ягуаев, решил ответить в их же манере. Он прищурился, медленно повернув голову в сторону толстяка.

— Ну попробуй, ты, туша толстозадая. Я тебе уши вырву безо всякой магии.

Мгновение и зал взорвался. Ржач был такой, что стены амфитеатра задрожали. Смеялись все от младших учеников до великих шаманов. Атерам захохотал так, что стукнул своим посохом по полу. Толстяк тоже сперва напрягся, потом фыркнул, ухватился за живот и заржал, утирая выступившие слезы.

— Да расслабься, верзила, -сказал он уже без злобы. — Никто тебя жрать не станет. Ты нам живым полезен куда больше.

Когда волна смеха стихла, слово взял Атерам. Он поднялся на ноги, опершись о посох.

— Людик должен быть испытан, -громко объявил он. — Все должны увидеть его силу. Дабы не осталось ни у кого сомнений.

Олег выдохнул, хрустнул пальцами и кивнул:

— Начинайте.

Старшие шаманы обменялись короткими взглядами. Атерам сделал знак кому-то на нижних рядах. Олег уловил движение. И на арену вышел зелюдик. Ростом почти метр восемьдесят, на голову выше, желтовато-зеленая чешуя, массивная грудь, мощные предплечья. Рептилоид шагал медленно, но уверенно, вибрации его ци выдавали цуаня, не самого мощного, но достаточно крепкого. Атерам произнес, обращаясь к обоим:

— Драка до первой крови. Или пока один не сдастся.

Олег уточнил:

— А если я проиграю?

— Не столь важна победа или поражение, -покачал головой Атерам. — Сколь твои умения, смелость и сила.

— Сойдет.

Олег начал прогонять ци по телу, усиливая мышцы, связки, рефлексы. Кожа слегка нагрелась, энергия равномерно распределилась по организму. Он чувствовал, как пульс выравнивается, зрение становится четче, а слух улавливает каждое движение зелюдика.

Рептилоид не спешил атаковать. Подавшись чуть вперед, он начал медленно обходить Олега по дуге. Пробный выпад, удар кулаком в плечо. Олег отбил ладонью, облегченно отметив: сила врага выше его собственной, но реакция и техника уступают.

Первые секунды прошли в прощупывании друг друга. Зелюдик применял короткие прямые, рубящие боковые, пытался сшибить корпусом. Олег действовал быстрее, отскакивал, уворачивался, контратаковал. Постепенно атаки перешли в полноценный мордобой.

Зелюдик несколько раз прошелся по плечам и груди Олега, каждый удар был ощутим, но без переломанных ребер. Олег же, пользуясь скоростью и опытом из прошлой жизни, нанес десяток быстрых ударов в голову рептилоида, пять раз пробил по грудной клетке, пнул ногой в живот, заставив противника отступить на шаг.

Чешуйчатый соперник фыркнул, встряхнул головой, вновь пошел вперед. Он был крепким, выносливым, но достаточно неуклюжим. Ставил силу выше техники и это давало Олегу шанс.

И хоть грудь ныла, а плечо саднило, Олег чувствовал: он может выиграть. Реакция у него в полтора раза выше, удары резче.

Предстояло еще выстоять, выждать и найти момент для решающего действия…

Он сделал два ложных шага назад, заставляя соперника податься вперед, затем резко сместился вбок. Рептилоид пролетел мимо на полшага, вот она, ошибка.

Олег моментально ушел ниже, ударил под ребра, заставив зелюдика согнуться. Пока тот замешкался, парень подцепил стопой его голень и резким движением выбил из равновесия

Тело зелюдика рухнуло на каменный пол. Олег не дал ему и секунды. Сразу же прыгнул сверху, перехватил руку соперника, зажал ее между коленей и, упершись обеими руками в его запястье, начал заламывать локоть.

Рептилоид рыкнул, дернулся, пытался вывернуться, но не мог грамотно уйти из захвата. Олег только усилил давление, направляя поток ци в предплечья для большей хватки. Характерный хруст раздался в самом суставе. Зелюдик взревел и, наконец, сдался:

— Хватит!

Олег отпустил руку, встал на ноги. Рептилоид остался лежать, держась за сломанный локоть, сопя от боли.

В зале повисла гробовая тишина. Затем Олег медленно повернулся к трибуне великих шаманов и выразительно развел руками.

— Ну что, довольны, лопоухие?

Атерам поднялся, указывая своим посохом на Олега:

— Чистая победа!

Толстяк, тот самый, что предлагал пустить Олега на мясо, тоже встал и спросил, не скрывая любопытства:

— Кто тебя так драться научил?

— В прошлой жизни специально занимался рукопашным боем. А ваш верзила сильный, но техника нулевая. Да и реакция как у черепахи.

Толстый гоблин фыркнул.

— Первая твоя работа, верзила: обучить наших зелюдиков правильной драке. Делай из них бойцов без оружия, а я взамен научу тебя нескольким полезным заклинаниям высшего порядка.

— Согласен, -кивнул Олег. Предложение было более чем выгодным. Атерам поднял руку и ударил посохом в каменный пол.

— Испытание пройдено. Людик… теперь экхару.

Олег мгновенно вспомнил объяснения Хара. Экхару — не просто титул. Это признание. Друг племени. Не-ягуай, которому доверяют, которого принимают. Он слегка наклонил голову, принимая решение Схода.

И в этот момент сотни гоблинов ударили посохами, кулаками и пятками по деревянным и каменным настилам трибун, создавая оглушительный раскатистый гул — знак одобрения, уважения и включения в их круг.

Месяц Олег провел в учебных залах Утробы, общаясь с шаманами, обучая два десятка зелюдиков азам рукопашного боя, некоторым борцовским приемам. Гибриды оказались относительно толковыми учениками, сообразительными, но тормознутыми. Нужно было повторить раз десять, пока «„студент“» начнет хотя бы приблизительно понимать связку движений, и еще сотню на повторение. Сила есть, ума не надо — говорил Олег великим шаманам.

Возможно, недостатки «„конструкции“» зелюдиков обусловлены последствиями скрещивания двух разных биологических видов.

Рептильный мозг недостаточно подходит для сложной интеллектуальной деятельности в течение долгого времени. Поэтому большинство гоблинов такие рассеянные, быстро переключаются от одного к другому, слабо подвержены рефлексиям. С эволюционной точки зрения — эффективная оптимизация. С социальной — межрасовое недопонимание.

Учебные залы представляли собой ряд переходящих друг в друга помещений, каждый с собственными запахами, температурой и звуковым эхом. Шаманы утверждали, что правильный звук улучшает способность зелюдиков воспринимать новые связки. Олег не мог проверить это научно, но замечал: если тренировка шла в правильном зале, гибриды действительно реагировали чуть быстрее, чем обычно.

Сам процесс обучения оказался ближе к дрессировке, чем к полноценным тренировкам. Зелюдики не умели обобщать. Если показать им прием в лоб, они могли его повторить. Если изменить угол атаки на пять градусов, они терялись, словно перед ними возник новый, незнакомый мир.

Чтобы хоть как-то компенсировать это, Олег дробил каждый прием на минимальные элементы. Он перестраивал их обучение на мелкие этапы.

Зал становился подобием лаборатории проверки моторных реакций.

Он не объяснял, почему нужен подшаг под корпус, почему важно перехватить инициативу на долю секунды раньше соперника. Все эти слова гибриды пропускали мимо. Зато, если он многократно повторял движение сам, затем направлял их кисти, локти, плечи в нужное положение, они запоминали состояние тела, а не смысл действия.

Поначалу их злила собственная медлительность по сравнению с Олегом. Шипели, топали, скалились.

В этом проявлялась их природа: быстрые эмоциональные всплески и отсутствие долгой рефлексии. Олег подмечал это с почти научным интересом, пробовал разные методы. Однако лучше всего работал ритм. Если он задавал устойчивый темп: шаг, разворот, удар, шаг, блок, захват — их моторика подстраивалась.

Через две недели Олег начал вводить элементы вариативности — то ускорение, то замедление, изменения дистанции, повороты корпусом. Первые попытки заканчивались тем, что двое-трое зелюдиков падали в кучу, пытаясь синхронизироваться с неправильной фазой движения. Но после сотен повторов организм гибридов адаптировался, и они начинали выполнять связки почти инстинктивно

За месяц они освоили восемь устойчивых боевых комбинаций: две для ближнего сближения, четыре силовых захвата, один бросок через бедро, один прием на удушение. На бросках они продолжали путаться: изменение центра тяжести требовало слишком тонких коррекций, а рептильный компонент их мозга не был создан для точной аналитики. Но грубая силовая техника давалась превосходно. Их плотные мышцы сокращались быстрее человеческих, а хват был почти звериным.

Иногда, наблюдая за их тренировками, Олег не мог избавиться от ощущения, что работает с биомеханическими конструкциями, которым просто дали форму живых существ. Но именно эта смесь простоты, силы и инстинктов делала их идеальными исполнителями. Им можно было вбить любую боевую программу, при условии, что у наставника хватит терпения повторить ее тысячу раз.

Великие шаманы с уважением смотрели на его труд. Для них обучение зелюдиков было не прихотью, а критическим элементом безопасности Утробы.

Когда через месяц двое из зелюдиков впервые синхронно провели тройную связку с броском через бедро без единой ошибки, старший шаман произнес:

— Человек. Ты изменил зелюдиков. Научил делать все быстрее.

Олег только пожал плечами. Он видел и слабость, и силу этих созданий, и понимал: если дать им задачи, совпадающие с их биологией, они станут идеальным инструментом. Если же попытаться сделать из них мыслителей, ничего не получится

Великий шаман Шод, тот жирдяй, грозивший пустить Олега на мясо, появился в учебных залах без предупреждения, словно возник из воздуха. На нем висели амулеты, кости, куски металла, тряпичные жгуты, все звенело при каждом его движении. Зал сразу наполнился запахом кислого мускуса и смолы.

— Человек, -произнес он. — Твоя работа получилась хорошей. Сходу нравится.

Он оглядел зелюдиков, которые в этот момент, тяжело дыша, пытались синхронно повторить связку, только что отработанную.

— И? Мне обычные похвалы не нужны.

Шод плюхнулся на широкую подушку, которую ему подстелили один из учеников под зад. Гоблин провел белым посохом по воздуху, и пространство рядом с ним будто сгустилось.

— Три заклятья высшего порядка, -сообщил он торжественно. — Дам тебе. Но предупреждаю: это не игрушки. Высшая магия любит пустые сосуды. Ты же сосуд… переполненный. Не убейся из-за самоуверенности.

Олег промолчал. Он знал, что спорить с шаманом бессмысленно.

— Начнем с самого опасного, раз уж ты людик, который любит сложности, — объявил Шод. — «„Голубое пламя“». Заучивание слов нашего древнего языка тебе не подходит. Атерам сказал, что Хар тебя научил читать узор напрямую. Цельный образ.

В воздухе всплыло нечто вроде голограммы геометрической модели. Узор «„голубого пламени“» оказался конструкцией чудовищной сложности. В отличие от привычных заклинаний, где структура была более плоской, линейной, здесь узор существовал в объеме. Это была сферическая модель, внутри которой вращались три спиральных контура, пересекающихся под углами, которые мозг отказывался удерживать. Каждая спираль имела собственный ритм, и нужно было одновременно удерживать поток внутренней силы, точки фокуса, внешний каркас для стабилизации, и саму сферу, чтобы она не расползлась и не захлопнулась назад.

Впервые пытаясь воспроизвести узор, Олег почувствовал, как сознание скачет от одной части структуры к другой, теряя контроль над общей формой.

— Ты думаешь, -язвительно замечал Шод. — Думать нельзя! Не головой держи. Чувствуй. Делай объем частью себя, как будто ты внутри него стоишь.

На пятой попытке Олег ощутил, как каркас заклинания впервые собрался в устойчивую форму. Сфера словно «„щелкнула“» в голове и в следующую секунду из его ладони вырвался поток яркого, густого голубого огня.

Пламя не столь жарким, сколь разрушительным по своей сути.

Каменная плита перед ним зашипела, покрылась вязкими каплями расплава. Защитный амулет на стене мигнул и погас, не выдержав воздействия. Три секунды и поток исчез. Олег рухнул на колени. Сердце колотилось, дыхание сбилось, руки дрожали.

— Нормально, -произнес Шод, даже не пытаясь подойти. — Это обычно для колдуна-задохлика с плохими каналами. Если ты после «„голубого пламени “» еще в сознании значит, можно продолжать.

— Чуть попозже.

— Мои ученики осваивают «„голубое пламя“» только на третий год учебы. И то далеко не все.

— Почему? Кроме опасности, которую несет высшая магия.

Шод постучал пальцем по виску.

— Мозги. Не все могут правильно думать. Не все с хорошей памятью, соображалкой.

— Первые заклятья мне не сразу давались, но потом я уловил принцип их построения.

Два дня ушло на то, чтобы Олег смог повторить заклинание без немедленного обморока. Но каждый раз его сил почти не оставалось. Магическое истощение накатывало тяжелой волной. Тошнота, холодный пот, дрожь в суставах.

— Медленно, но идешь, -признал Шод. — А теперь узор попроще.

Второе заклинание называлось «„дурман“». Его воздействие на себе Олег уже испытывал.

Узор «„дурмана“» стал первым высшим заклинанием, которое Олег смог освоить без тотального истощения. Это удивляло даже его самого: после чудовищно сложного «„голубого пламени“» ожидал, что любое воздействие на сознание будет не менее тяжелым. Но «„дурман“» оказался иным. Не легким, но интуитивно понятным, будто мозг человека сам подсказывал, куда тянуть нити силы. Шод объяснял это просто:

— Людики — мастера самообмана. Ваши умы гибкие, скользкие, любят трюки. Поэтому, человек, воздействовать на чужое сознание тебе проще, чем зажечь пламя или скрыться от глаз.

Узор выглядел как широкая размытая петля, почти круг, но не совсем: линии слегка вибрировали, как если бы колебания были частью структуры. В центре петля сжималась в острую точку — фокус. Основной принцип заклинания заключался в создании устойчивой вибрации и легкого ментального шума. Затем плавно сузить его к фокусной точке. В момент максимального сжатия нанести точечный импульс по цели.

Если импульс сорвался раньше или позже, узор распадался. Если вибрация была слишком сильной, цель чувствовала воздействие и могла сопротивляться. Если слишком слабой, эффект не закреплялся.

Именно эта требуемая точность раздражала Олега. Он привык работать с конкретными действиями: шаг, удар, хват. Здесь же все было вопросом микроритмов и ощущений.

Впервые он применил «„дурман“» на одном из молодых зелюдиков, по просьбе Шода, который хотел проверить глубину воздействия. Гибрид стоял перед ним, слегка покачиваясь, и моргал. Олег сосредоточился. Фоновая вибрация возникла почти сама, словно она медленно гудела внутри головы, фокус сформировался. Он подтянул узор и выпустил импульс.

Зелюдик моргнул. Затем снова. Потом слегка накренился вбок. Через пару секунд пошатался, как будто не понял, где находится. После этого просто сел на пол с выражением тихого, спокойного недоумения.

— Работает, -ухмыльнулся Шод. — И даже мягче, чем я ожидал. Это хорошо. Лучше мягче, чем переусердствовать и прожечь чужое сознание. Нам не нужны сломанные зелюдики.

Олег промолчал. Практика показала, '«дурман »'действует в широких пределах от нескольких минут до часов.

На сильных противниках, особенно тех, кто имел собственные ментальные защиты, эффект был слабее или вовсе не проявлялся. «„Дурман“» был не заклинанием разрушения, а инструментом для создания кратковременной дезориентации у противника.

Чем больше Олег тренировался, тем больше замечал: это заклинание идеально вписывалось в его боевой стиль. Оно позволило бы ему использовать секунды замешательства врага, чтобы сблизиться, сменить позицию, сделать рывок. Хорошее преимущество и пассы руками можно замаскировать под активную жестикуляцию.

Сложность была в другом, «„дурман“» требовал полной бодрости.

Стоило Олегу устать, и фоновая вибрация начинала плыть, фокус смещался, узор рвался. Тогда он просто выпускал в воздух бесполезный поток рассеянной энергии, который даже свечку бы не задул. Шод это фиксировал мгновенно.

— Ты устал и все. Людям нельзя уставать, если хотят играть с умами других. У вас мозг усталость реагирует плохо.

К концу недели Олег уже мог поддерживать вибрацию, мгновенно сворачивать узор. запускать импульс без видимых жестов, на ходу корректировать форму петли.

Он все еще не мог накрыть «„дурманом“» нескольких целей сразу, для этого требовалась сила уровня Шода или выше. Но на одну цель он работал уверенно.

— Неплохо, -признавал великий шаман. — Из тебя, человек, нормальный заклинатель не выйдет. Но узоры, которые тебя не убивают, ты держишь приемлемо. Значит… можно идти дальше.

И Шод сделал характерный жест. Олег уже знал, что речь пойдет о «„плаще невидимости“».

Толстый гоблин привел Олега в одну из боковых галерей, прилегающих к залу Схода. Здесь воздух был тише и гуще, чем в большом круге, и голоса шаманов звучали не так отчетливо. Шод не спешил, он будто подбирал слова, как выбирают нужные камни для ритуала.

— Людик, -сказал он наконец. — Не думай, что великие шаманы просто так дают тебе эти формулы. Нам важно, чтобы ты дошел до мира людиков живым.

Олег сцепил руки за спиной, оставаясь внешне совершенно спокойным.

— Почему это? -спросил он, хотя сам уже предполагал.

Шод хмыкнул и слегка развел руками, будто удивляясь его вопросу.

— Мертвый людик — это просто кусок мяса, пригодный разве что на обед. Живой людик — это глаза, которые ходят там, где мы не можем. Руки, которые могут делать то, чего нам нельзя. Уши, слышащие то, что никто из нас не услышит. Великие шаманы считают: если можно вложить в людскую голову хоть часть наших техник, этот людик может принести Сходу такую пользу, что ни один наш разведчик не сравнится.

Олег не возразил. Он лишь чуть наклонил голову, соглашаясь. Идея, что его ценность измеряется пользой, была ему знакома еще из прежней жизни. И логика гоблинов казалась простой: вкладываешь и ожидаешь отдачи. Примитивно, но честно. Шод продолжил, усаживаясь напротив на низкий каменный выступ:

— Мы не можем рисковать. Если дать тебе тяжелючие формулы, ты просто сгоришь изнутри, даже если выговоришь их правильно. Мы даем тебе другое — такие заклинания, которые спасают жизнь. Уклоняют смерть. Дают малый перевес, когда силы не равны. Это дороже, чем любой ударный узор.

Он сделал паузу и посмотрел на Олега долгим, почти испытующим взглядом.

— Ты заметил? За урок рукопашки мы тебя научили «„голубому пламени“„, “„дурману“» и готовы научить быть невидимым. А теперь подумай: если за простое размахивание руками ты получил такое… что дадут тебе за работу поважнее?

Олег слегка улыбнулся, едва заметно. Это был тот редкий момент, когда он действительно ощущал выгоду.

— Да, -сказал он спокойно. — Я понимаю. Вы не платите пустыми словами.

Шод продолжил, чуть понизив голос:

— Многие думают, будто сила заклятья в мощности. В том, сколько энергии может удержать тело. Но невидимость не об этом. Это формула ума. Сложная. Гораздо сложнее, чем любое боевой узор. Чтобы использовать ее, нужно держать в голове три струны одновременно: дыхание, ритм и тень. Сила решает мало… решает способность думать правильно. Большинство наших не могут. Хватает сноровки, хватает энергии, а вот головы не хватает. Путают последовательность, сбиваются с дыхания, теряют фокус. Невидимость разваливается или вообще не идет. Ты схватываешь быстро. Не потому, что ты сильный. А потому, что у тебя голова работает по-другому. Не как у наших. Не как у зверей. Даже не у других людиков. Ты свалился с другого мира.

— Переродился, -поправил Олег.

— Великие шаманы заметили это. Поэтому и учат тебя не тяжелым плетениям. Тяжелым для силы. А тебе дают то, что требует ума. И это намного ценнее. Живой людик, который умеет скрываться — инструмент, который Сход никогда не имел.

Олег не спорил, уже понял, что гоблины смотрят на него как на ресурс. Впрочем, это было взаимно.

— И ты должен понять главное, — Шод поднял палец. — Невидимость — это не плащ, не туман, не магическая кожа. Это средоточие твоей мысли. Если твоя голова дрогнет, если ты отвлечешься, если в тебе появится сомнение, формула сломается. Не потому что заклятье слабое. Потому что ты стал слабее в этот миг. Великие шаманы хотят, чтобы ты стал мастером именно этого плетения. Это редкий навык.

Толстяк остановился у стены, где в камне была вырезана круглая площадка с вкраплениями черных линий. Он провел по ней ладонью, и глифы вспыхнули голубым отблеском. Это был учебный круг: место, где плетения показывали в чистом виде, без шума внешней магии.

— Смотри внимательно, людик. Сейчас я покажу схему. Ты должен не просто повторить, а удержать в себе всю форму сразу. Невидимость — не одно действие. Это три действия, которые должны прозвучать в голове одновременно.

Шод поднял руку. На миг над его ладонью появилась трехмерное плетение из нитей силы. Олег видел, как они переплетаются, образуя узел из тонких энергий. Узел был сложным, но в нем была своя логика.

— Первая нить, -произнес Шод, коснувшись нижней части узла. — Это дыхание. Оно должно идти ровно, чуть уводя силу вниз, в живот. Если дыхание сбивается, кокон расползается.

Он указал на вторую часть конструкции — маленькое кольцо, окрашенное в сероватый оттенок.

— Вторая нить — ритм. Держи внутренний счет. Не вслух. Внутри. Если сбивается ритм, ты выныриваешь.

Потом прикоснулся к верхнему сегменту.

— Третья нить — тень. Это самое трудное. Ты должен представить, что тебя как бы нет в центре мира. Ты — пустое место. Если ум цепляется за собственное тело, заклятье ослабевает.

Проекция вспыхнула и исчезла. Шод смотрел на Олега очень внимательно.

— Запомнил?

— Да, -коротко ответил тот. — С «„голубым пламенем“» было сложнее.

— Тогда попробуй.

Олег поднял руку, закрыв глаза лишь на секунду, чтобы восстановить в голове изображение узла. Он начал с дыхания, уводя силу вниз. Затем поймал внутренний ритм пульсирующей ци. Последнее было тяжелее, мысленно вытолкнуть себя из центра внимания, стереть свое «„я“» в восприятии мира. Но помогло знание медитаций. Вокруг Олега воздух слегка дрогнул. Мир остался прежним, но изменился его цвет. Все стало черно-белым, будто кто-то убрал краски. И звук стал приглушенным. Резкие звуки будто сглаживались.

Шод, стоящий перед ним, стал странным. Его тело исчезло, но контуры различались. Силуэт, колеблющийся, как жар над раскаленным камнем.

— Вот, -услышал Олег голос Шода, будто через слой воды. — Видишь? Так выглядит мир под коконом.

Олег попробовал сделать шаг. Его собственные движения ощущались чуть замедленными, хотя он понимал, что идет обычным темпом. Под ногами камень казался мягче, чем был. Пространство будто перестало давать четкие границы.

— Не пытайся смотреть как обычно, -продолжал Шод. — Просто принимай идущие линии света. Они не такие, как твои глаза привыкли.

Олег сделал глубокий вдох, и кокон дрогнул.

— Осторожнее с дыханием! -рявкнул гоблин. — Ты чуть не вылетел.

Олег восстановил ритм. На долю секунды сфокусировался и кокон укрепился.

— Хорошо. Для первого раза терпимо.

Шод шагнул ближе.

— Запомни: это не абсолютная невидимость. Всегда будет слабый контур, если смотреть правильно. Опытные шаманы могут заметить. Людики — почти никогда. Но есть звери, есть твари внизу Утробы, есть маги из других кланов, они видят тени. Имей это в виду.

Олег рассеял заклинание. Мир резко стал шумным и цветным. Слишком реалистичным после серо-пепельной пустоты. Он выдохнул и только сейчас почувствовал слабость в пальцах.

— Тяжелее, чем я думал.

— Потому что это тяжело в башке, -ровно ответил Шод. — А ты думал, что сложность — только сила? Нет. Сила — дешевый ресурс. Ум — дорогой. Поэтому тебя и учат.

Гоблин кивнул на круг.

— Еще раз. И еще. Десять, двадцать, сколько нужно. Пока ты не сможешь войти в кокон без дрожи в дыхании и удерживать тень так же уверенно, как держишь кулак.

На седьмой неделе обучения Олег освоил в дополнение трем заклинаниям высшего порядка пять легких техник. «„Вырубающая молния“„, “„убивающая молния“„, “„шепот крови“» — не столько заклинание, сколько миниобряд, позволяющий по капле крови выследить другое существо, «„сокрытие сульки“„, для маскировки в магическом восприятии, и “„отпугивалка“».

Последнее самое интересное — создает локальную область с искаженной ци, находящиеся поблизости звери, люди со слабой волей будут бессознательно стремиться убраться подальше. Основной минус гоблинских заклятий заключался в их медленном создании, пока прогонишь ци, пока сосредоточишься, пока сформируешь узор…

В один из вечером комнату Олега посетил Атерам.

— Здорово.

Гоблин кивнул, а после сказал полушепотом:

— Помнишь я говорил про магию крови?

— Помню, -навострил уши парень. — Есть, что предложить?

— Пошли.

Не говори ни слова, они добрались до учебного зала, где не было ни единой живой души. Атерам провел рукой по глифам на стене, из пола со скрежетом выдвинулась каменная плита, замуровавшая проход. Олег понял: дальше последует нечто, что не нужно видеть посторонним.

— В бою с людиковскими колдунами, -начал великий шаман. — Ягуайские заклятья не всегда подходят. Их медленно делать. Чтобы ты мог быстро бить, я кое-что покажу.

Атерам выкидывает руку вперед. Из ладони вылетает темно-красный сгусток, за долю секунду сформировавшийся в заостренный шип. Он врезается в стену, оставляя оплавленную выбоину. Впрочем, повреждение быстро затянулось. Тренировочные залы изначально проектировались с учетом применения разрушительных техник.

— Ого.

— «„Алая стрелка“», -произнес великий шаман. — Не требует больших усилий, не зависит от ци. Даже если каналы с сулькой устали, в жилах есть кровь. Ее можно использовать. Только осторожно. Увлечься, вытечь до последней капли проще легкого.

Атерам откашлялся и начал что-то натужно бормотать. У Олега немного поплыло перед глазами, он внутренним чутьем уловил между руками гоблина багровое свечение, словно сгусток тумана, пропитанный кровью. Затем свет вытянулся в тонкие нити, которые начали переплетаться между собой, формируя компактный узор. Структурно схема не была похожа на уже выученные заклинания.

— Смотри, людик. Это основа «„алой стрелки“». Простая. Предельно быстрая. Три узла. Первый — накопление, -он коснулся нижнего сегмента. Нити дрогнули, потемнев, будто напитавшись плотью. — Второй — формирование формы. Задает направление, длину, жесткость шипа. И третий — выпуск. Дергаешь и удар идет.

Нити сплетения наглядно менялись под его пальцами: тут же уплотнялись, вытягивались, сокращались. Олег видел: никаких сложных переходов, никаких медленных циклов. Все держалось на силе крови. Опасно, но невероятно эффективно.

— Самое трудное, не перепутать второй узел, -продолжил Атерам. — Если сделаешь его слишком длинным, потеряешь скорость. Слишком коротким, потеряешь пробивную силу. Но в целом, даже тупицы могут справиться. Но тупиц мы этому не учим… Давай. Твоя очередь.

Олег шагнул вперед и без единой паузы поднял руку. Он не пытался в точности повторить жесты шамана, только структуру. Мысленно выделил три узла. Первый — накопление. Нить силы отозвалась в области сердца теплым толчком, будто на зов. Второй узел — формирование. Он представил форму шипа: короткий, плотный, с утолщенной основой и стабилизаторами как у стрелы. И третий — выпуск.

И все это одним действием, без пауз. Голова будто сама собрала схему.

В его ладони мгновенно вспыхнуло красноватое, плотное свечение, как тлеющий уголек. На миг Олег ощутил, как кровь в венах слегка ускорилась, как будто откликнулась на приказ.

— Быстро схватываешь, -отметил Атерам, внимательно разглядывая его руку. — Шод говорили, что у тебя ум, который может держать несколько нитей одновременно.

Олег сосредоточился. Нити в его узоре уже начали формироваться сами собой, вытягиваясь в тонкую структуру шипа.

— Не спеши, -вмешался Атерам, подняв ладонь. — Первые попытки без выпуска. Иначе ногу проткнешь. Или руку.

Олег медленно рассеял узор. Он исчез внутри ладони легким холодком.

— Форму понял, -сказал он.

— Годится, Атерам кивнул на плотный кусок камня в углублении стены. — Попробуем выпуск.

Олег вдохнул. Ладонь поднялась сама собой. Три узла. Накопление, формирование, выпуск. Вену на запястье кольнуло, будто что-то горячее дернулось из нее в ладонь, багровый шип вылетел почти беззвучно Камень вспыхнул темным светом, и на его поверхности появилась глубокая, ровная, почти гладкая выемка, будто кто-то продавил ее раскаленным клинком. Атерам удовлетворенно кивнул.

— Да. Именно так. Быстро. Резко. Это и есть магия крови, ее сила в скорости, убойности.

Олег чувствовал легкое учащение пульса, как после короткого спринта. Но никакой усталости, только странное тепло в груди.

— Хороший инструмент.

— Повтори. Пять раз. Не больше. А то истощишься.

Указание Атерама было выполнено, с каждым разом парень лучше понимал схему и улучшал результат. Не нужно обладать семью пядями во лбу, чтобы понять: из него готовят лазутчика-диверсанта, скрытного, способного нанести смертельный удар из тени и быстро убежать.

— Если повезет, так можно даже убить колдуна, который намного сильнее меня?

— Можно, но осторожно. Применишь кровную магию, людики узнают. Будет охота. Навлечешь опасность не только на себя. Но и на нас. «„Алую стрелку“» не применяй просто так.

Олег не стал возражать. Если великий шаман настолько серьезен, значит для того имеются веские основания.

— Я понял. Оружие последнего шанса.

— След от проклятья кровососа облегчил тебе дело, -пояснил Атерам. — Кровь теперь повинуется также, как и сулька.

— Это мне так повезло или вы специально подобрали техники, лучше подходящие мне?

— Сход подобрал, -не стал отрицать Атерам. — И мои настойки сделали каналы чуть гибче. Я вылепил их под нужные заклятья.

— Атерам, если меня еще раз укусит вампир, мне нечего бояться?

— Тело перебороло проклятье. Ты защищен, Олег.

— Иммунитет… отличная новость.

— Завтра ты покинешь Утробу. Этот этап обучения закончен.

— Меня выгоняют? -задал парень провокационный вопрос.

— Не выгоняют. Племя Хара получит нового шамана. Ты отведешь его.

— Не вопрос, все равно собирался туда возвратиться, — Лэяо он ни при каких обстоятельствах не собирался оставлять на произвол судьбы. — Хотя вы мне облегчили задачу. Думал, придется самому обучать шамана из молодняка.

— Не нужно, Олег. Ягуая должен обучать ягуай. Мы думаем по-разному. Твой подход может сделать лучше. А может хуже.

— Как скажешь.

— Через год или два Сход призовет тебя. Для работы.

— Как именно? Посыльным?

— Через сон. А пока учись. Становись сильнее. Людик шестнадцати лет — еще мелкий людик. Мало мяса на костях.

— Что вы хотите мне поручить?

Великий шаман хитро прищурился.

Дело близилось к весне, самые холодные дни Олег пересидел в Утробе и теперь он с подопечным держал обратный путь. После душных пещер обширные открытые пространства вызывали почти эйфорию.

Позади вприпрыжку семенил Нух — семилетний гоблин, который у своего вида считался достигшим совершеннолетиям. По меркам людей был скорее непоседливым школьником начальных классов.

— Олег, а почему у людиков руки длинные? -раздалось за спиной.

— У всех разная длина, Нух. У меня обычные. И это никак не связано с магией, если ты об этом.

— А-а… — Нух шмыгнул носом и тут же спросил: — А если бы были длиннее, ты бы быстрее бегал или медленнее?

— Скорость зависит от ног, -терпеливо пояснил Олег. — А вот равновесие частично от рук. Но это неважно. Держись ближе, тут камни могут сыпаться.

Нух подошел, но лишь на секунду. Ему вечно было нужно куда-то в сторону: то потрогать редкий куст, то заглянуть в ущелье, то поднять с земли блестящий камушек.

— Олег, а почему ты хороший? -внезапно спросил он, глядя снизу вверх огромными красными глазищами. — Шод сказал, что ты хороший людик. Но ведь людик — это людик. Людики плохие. А ты не плохой. Почему так?

Олег заранее ждал подобных вопросов. С самого утра гоблин успел расспросить его, любит ли он есть сырой камень, правда ли люди умеют высиживать яйца и почему людские дома стоят прямо, а не заваливаются набок. Текущая серия, похоже, касалась морали и философии.

— Потому что «„людик“» просто слово. А хороший или плохой — это то, что делает сам человек. Или ягуай

Нух задумался, для него это был почти академический тезис. Олег продолжил:

— Вот ты станешь шаманом. Будешь вести племя, лечить, защищать, решать, кому помочь, а кого наказать. Ты можешь быть хорошим шаманом, можешь плохим. Но ягуаем ты останешься в обоих случаях.

— Хм… -протянул Нух. — То есть если бы ты делал гадости, то был бы плохим людиком? А если я буду делать гадости, я стану плохим ягуаем?

— Да. Все просто.

— А почему тогда все говорят, что людик плохой просто так? Он ведь еще ничего не сделал!

— Потому что многое в этом мире держится на страхе, -сказал он. — На непонимании. На старых обидах. Но ты можешь думать своей головой. Это важно для шамана.

Нух гордо выпятил грудь. Потом слегка споткнулся о камень и ухнул:

— Ой! Тут камни злые, осторожно, Олег!

— Камни не злые. Они просто лежат, где лежат.

— Нет, этот был злой. Я точно знаю. Он ждал меня.

— Камни не ждут, Нух.

— Точно? А может, этот ждал?

— Никто тебя не ждет, кроме племени Хара.

— Оно меня не знает, -заметил Нух. — Хара я тоже не знаю. Это плохо?

— Это жизнь, -ответил Олег. — Ты их узнаешь. Они узнают тебя. Ты для них станешь шаманом. И это важнее знакомства.

Нух шел несколько секунд в тишине, редкое чудо, затем снова:

— Олег, а если я шаман, я могу приказывать дереву расти быстрее? Великие шаманы могут.

— Не знаю.

— А камню катиться?

— Ты скажи, ты же учился у великого шамана. Гораздо дольше моего.

— Ну… «„летучка“» у меня не получается.

— Значит, надо лучше было учиться.

— А ты умеешь?

— Нет. Великие шаманы сказали, что будут учить меня в обмен на работу…

Они шли дальше, где-то далеко слышался рев ветра в расщелинах, будто горы разговаривали между собой.

Нух иногда норовил залезть Олегу на плечо, чтобы лучше видеть, конечно. Олег молча снимал его обратно, ставил на землю и не испытывал злости. Перед ним был подросток. И ответственность, которую этот отрок должен был понести, была куда тяжелее, чем у большинства взрослых людей.

— Олег, -сказал Нух очень серьезно. — А если я спрошу глупость, ты скажешь?

— Говори уже.

— Почему людик хороший пахнет не так сильно, как обычный человечий людик?

Олег впервые за весь путь слегка замедлил шаг.

— Что значит «„пахнет“»?

— Ну… — Нух замялся, но в итоге выдал честно. — Ты не пахнешь как враг. Ты пахнешь как… друг. Как очень тихий зверь. Как тот, кто не хочет кусаться.

Олег пытался у великих шаманов выпытать, что именно гоблины улавливают. У них была сенсорика, но, судя по всему, их мозги интерпретировали всю метафизическую ерунду иначе, чем люди.

— Возможно, потому что я сам не хочу никому вреда, -ответил он. — Ты это чувствуешь.

Нух кивнул так, как кивают взрослые, уверенные в своей правоте.

— Да. Тогда понятно.

На ночлег они устроились в удачно подвернувшей норе на одном из лесистых склонов. Логово, очевидно, когда-то принадлежало крупному животному, но следов присутствия не было. Олег подстраховался, выставил «„отпугивалку“» у входа, проверил потолок на возможные обвалы и только после этого занялся ночлегом.

Из веток и пучков травы он сделал два простых лежака. Нух пытался помогать, но его помощь заключалась в том, что он приносил либо слишком толстую ветку, либо крошечный сорванный листочек, который держал двумя руками, будто нес драгоценность.

Костер разгорелся мягким, ровным пламенем. Они ели копченое мясо, нарезанное короткими полосками, и сушеные грибы, которые в Утробе отдавали пряным, слегка горьковатым вкусом. Запасов хватало, и Олег был благодарен гоблинам, выдавшим в путь запас провизии.

Некоторое время они жевали молча. Нух сосредоточенно грыз «„самый вкусный кусок“», которого он, по собственному утверждению, ждал целый день и не ел специально, чтобы жор был сильнее.

— Нух, расскажи мне о себе. Где ты родился?

Гоблин задумался, нахмурил лоб, словно пытаясь вспомнить, когда именно он появился на свет. Потом пожал плечами:

— В Утробе. А где же еще? Все нормальные ягуаи рождаются в Утробе. Людики снаружи.

— И ты никогда не выходил далеко? Сам, без учителей?

— Сам? — Нух изумленно расширил глаза. — Людик, я же маленький был! Ягуаи сами не ходят за травами. Они или старые, или юные. А юных надо учить.

— То есть ты выходил только с наставниками?

— Угу. С тремя. Один показывал, какие корни можно есть, какие делать горькими, чтобы враги морщились. Другой учил искать свежак: где он растет, где прячется, какую землю любит. А третий… учил, где прячутся опасные звери, которых брать нельзя, потому что они вкусные, но кусаются сильно.

— Прячутся?

— Ну да, -очень уверенно сказал Нух. — Некоторые звери хитрючие. Снаружи их нет, а внутри они есть. Они глупые, но хитрючие. И очень быстрые. И у них зубы вот такие!

— А что еще ты знаешь о людях? -спросил Олег.

Нух оживился:

— Что они большие верзилы, носят большие портаки, у них есть шаманы, которые машут рукам… А еще…

И тут началось. Мысли ягуая скакали от темы к теме:

— … а еще, если у людиков шалаши из каменюк. И еще у них бывают куры. Я видел однажды. Людики вывели их специально, чтобы яйца добывать. А что, если людик захочет яйцо, а курицы нет? Он делает его сам? Или нет? И еще у людей же бывают штуки, которые едут, если к ним прицепить рогатых зверей.

— Нух. Давай по порядку. Что ты видел вне Утробы, кроме походов за травами?

— Э-э… -гоблин снова задумался. — Горы видел. Камни видел. Людики… не видел. Только тебя. А еще один раз мертвого.

— Где видел? -осторожно уточнил Олег.

— На дороге. Старый. Засох. Учителя сказали: не трогай. Я не трогал. Было интересно. Но не трогал.

— Значит, ты почти ничего не знаешь о людях, кроме рассказов учителей.

— Ну… Еще знаю, что вы странные.

Эта мысль, похоже, сейчас казалась ему более важной, чем все остальное. Олег вздохнул, чувствуя, что долгий путь впереди будет не только физическим, но и просветительским.

— Ладно. Спи, Нух. Завтра продолжим путь.

— А если зверь вернется? -уточнил гоблин, глядя на темный вход.

— Не вернется. «„Отпугивалка“» отпугнет.

— А если зверь глупый?

— На глупых и рассчитана.

— А если очень умный?

— Тогда я разбужу тебя первым, -пообещал Олег. — И шарахну '' убивучей молнией'' или кулаком.

— Кулаком… -протянул зеленокожий. — Я видел, как ты зелюдику лапу шмяк!

— Да. Я цуань.

Нух почесал лоб.

— Цуань. Шаман. Сразу. Так не бывает.

— Бывает, -устало ответил Олег. — Редко, но бывает. Возможно, дело в том, что я раздвоенок или в чем-то еще.

Шестой день пути не предвещал ничего особенного. Олег шел первым, как всегда. Дорога вилась по узкой каменистой полосе, зажатой между крутым склоном и осыпью. Нух плелся сзади, что-то напевая себе под нос, время от времени отставая, потом догоняя и задавая вопросы, от которых уже болела голова.

Олег шел настороже, но не ожидал угрозы. Может, слишком расслабился, может, устал. Однако его подсознание сработало быстрее, чем мысли: боковым зрением он уловил изменение цвета там, где секунду назад была просто куча серых камней. Он даже не успел развернуться.

Из-за валуна метнулась стремительный вытянутый силуэт. Гибкое тело, длинные лапы, уродливая кошачья морда с черным носом и зелеными глазами. Девятью глазами и растущими назад рогами. И шкура переливалась, как жидкость, подстраиваясь под цвет камней и редкой растительности.

«„Многоглазая киска-хамелеон, замечательно. “»

Тварь навалилась всей массой, тяжелые лапы с выпущенными когтями вцепились в спину. Зубы сомкнулись на шее, но вместо того чтобы вырвать кадык, перебить артерии и вены, лишь слегка придушили. Нух позади завизжал таким голосом, что любой другой зверь в радиусе ста метров бы бежал прочь.

Олег, не теряя ни секунды, направил всю оставшуюся ци в защиту. Зверь придавил сильнее, пытаясь пробить барьер.

Олег изо всех сил попытался оттолкнуть кошку, захват ослаб на долю секунды, достаточно, чтобы он смог просунуть руку между своими и звериными шеями. Он перехватил горло хищника. Тот дернулся, зашипел, почти по-змеиному. Когти соскользнули со спины. Клыки прорезали кожу чуть глубже, но уже поздно.

Олег, глухо рыча от напряжения, сжал. Сжал так, что у него сами пальцы затрещали. Тварь изогнулась, пытаясь вырваться. Еще рывок и хруст.

Шейные позвонки раскрошились на множество осколков. Мгновенно. Зверь дернулся всем телом и обмяк, превращаясь в бесформенный мешок мышц и костей.

Парень выдохнул, прислушиваясь к ощущениям. Сердце бешено колотилось, руки дрожали.

— Олег сильный! -визгнул Нух, сорвавшись на какой-то восторженный фальцет. — Олег спас Нуха! Олег сам убил хищника! Олег — лучший людик!

Прыгая от радости, он чуть не упал, запнувшись о камень. Олег коснулся шеи, на коже имелись заметные раны, но, судя по малому количеству крови, ничего серьезного. Когти оставили царапины на груди и плечах, но ни одной проникающей.

Каналы в теле дрожали, как натянутые струны. В стрессовый момент они заработали на пределе возможностей. И внезапно Олег понял: сила выросла. Не на чуть-чуть, а чуть ли не на треть. Словно что-то открылось и высвободилось. Возможно, потому что хищник был по-настоящему опасен. Возможно, потому что инстинкт выживания сделал работу за него. Олег медленно выдохнул, пытаясь стабилизировать дыхание.

— Нух… -произнес он. — Если увидишь… такое… кричи заранее.

— Я кричал! -возразил гоблин. — Просто позже! Потому что сначала не увидел. Потому что она была каменная! Она же была камнем, Олег! Камнем, который бежит!

Олег устало закатил глаза.

— Да. Камень, который бежит. Прекрасно.

Он наклонился к туше. Хищник действительно был огромен, килограммов сто пятьдесят. Нечто среднее между львом и гепардом, с поправкой на мутации. Шкура уже переставала плыть, возвращаясь к естественному пятнистому рисунку переливающихся серых и бурых тонов.

— Байцзэ, -протянул Гух. — Гадкая тварь. Опасная.

Олег пожал плечами.

— Теперь уже нет. Зато будет мясцо на ужин.

— Не трогай! -воскликнул ягуай. — Мясо ядовитое. Будет трясучка. Кровь из глаз. Потом сдохнешь.

— Спасибо, буду знать.

— Олег сильный, но не знает, байцзэ. Великие шаманы не рассказали?

— Атерам мне как-то задвигал про зверье в местных горах, но я ничего не понял. Он тогда перебрал бормотухи, говорил невпопад, язык заплетался…

Остаток пути прошел без особых приключений, когда за грядой показалось озеро с башней, Нух возбужденно подпрыгнул:

— Как много воды! Какой здоровенный каменный дом! Мы там жить будет?

— Да, племя ютится в башне.

Через полчаса они подошли к древнему строению, из которого в небо валил дым от жгущихся костров. Вокруг суетились десятки гоблинов.

«„Хорошо, с ними ничего не случилось.“»

Увидев Олега, они отвлеклись от своих дел и всей толпой побежали встречать. Взрослые с молодняком неудержимой волной окружили прибывших.

— Наш людик пришел!

— Кан здесь, Кан здесь!

— Вернулся! Вернулся!

— Снова будет много свежака!

Олег не мог не заметить прибавления в гоблинском семействе. Вокруг взрослых вились почти два десятка совсем мелких лопоухих детенышей, некоторые даже говорить членораздельно не научились. Зеленокожие проходят стадию младенчества раз в десять быстрее людей.

Вскоре вперед с важным видом подался Гух, который обнял Олега за задницу. Парень похлопал того по плечу.

— Рад, что вас не сожрали. Как дела?

— Ништяк! Жратвы хватает! Белая тетя защищает! А где Хар?

— Умер Хар, -с долей огорчения сообщил Олег. — Сердечко не выдержало. Но Великй Сход отправил вам нового шамана. Знакомьтесь — Нух.

Внимание племени сразу переключилось на новичка, чье присутствие до последнего оставалось незамеченным. Молодой ягуай смутился. Гух обошел его по кругу, ткнул пальцем в брюхо.

— Нух. Почти как Гух.

— Я учился у великого шамана, -с гордостью заявил Нух. — Знаю кучу заклятий!

О своих мертвых гоблины практически не скорбели. Умер и умер. Что с него теперь взять? Очень скоро про Хара даже никто из «„тупиц“» не вспомнит, нечего забивать голову лишней информацией.

— Ага, -подтвердил Олег. — Нух мощный шаман. Спас меня. Как шарахнет убивучей молнией в лоб байцзэ… то есть рогатой кошке-невидимке. Та шмяк и все.

Племя дружно ахнуло. Когда о таких вещах говорит авторитетный член племени, подвергать его слова сомнению не принято. Нух ошеломленно уставился на Олега.

— Ну… э-э… да, шарахнул.

Олег не был мелочным тщеславным гномом, пусть лучше молодой шаман сразу станет авторитетом в новом племени. Ему самому слава ни к чему, он не связывал свое будущее конкретно с этими гоблинами. Через год-другой он уйдет к людям, искать свое место там.

Гух сразу поубавил демонстративной наглости. Того, кто сильнее тебя, лучше не трогать. Все просто.

— Новый шаман четкий!

Амулет с духом Лэяо лежал на здоровенном булыжнике в подвале башни. Гоблины за время отсутствия Олега превратили это место в полноценный алтарь, разложили на камне черепа, горшков с «„подношениями“„, развешали на стенах тотемов из веток. Ведь “„белая тетя“» защищала племя.

Стоило парню подойти ближе, как из зачарованной безделушки потянулось мерцающее в полутьме эктоплазменное облако.

— Я вернулся. Целым и невредимым.

— Знаю, -облако сформировалось в проекцию женщины в белом. — Почувствовала тебя незадолго до появления в башне.

— Как вы тут без нас?

— Проныра в середине зимы умер. Отравился чем-то. И два детеныша утонули в озере. В остальном порядок. Животные близко к башне не подходят, их защита Хара отгоняет, а людей вообще не было.

— Проныру жаль, -опустил голову Олег. — Веселый малый был.

— Мне тоже, но потом… я поняла, что для ягуаев это естественно. Они не скорбят об умерших, как мы.

— Заметил.

На призрачном лице выступило выражение небольшого удивления.

— Ты стал сильнее, Олег.

— Да. Подучил новых заклинаний, углубил теоретические знания, подтянул алхимию. И попутно байцзэ придушил.

— Байцзэ⁉ -глаза Лэяо расширились. — Как тебе удалось пережить с ним встречу?

— Я же говорю. Голыми руками сломал гадине хребет.

— Не делай так больше.

Олег развел руками.

— Оно само из-за засады выскочило. Кстати, я нового шамана в племя привел.

— Я вижу и слышу все в округе. Знаю.

— Еще примерно год-полгода, и мы навсегда покинем это место, -обрадовал Олег духа. — Отправимся к людям. Не вечно же сидеть в горах.

— И чем займемся?

— Легализуемся, найдем работу, источник заработка, обзаведемся жильем. Нормальным жильем, а не пещерой или полуразрушенной башней.

— Мне нравится.

— А, да… — Олег замялся, он не знал, как призрак отреагирует на болезненную для себя тему. — Я пытался разузнать у великих шаманов про воскрешение мертвых, некромантию. Они — полные профаны в данной теме.

— Проф… кто?

— Короче, ничего не знают.

Призрак с опечаленным взглядом кладет руку на плечо Олега. Даже через одежду возникло ощущение слабого покалывания.

— Ты сам говорил: придется потерпеть.

Остаток дня Олег провел, отдыхая на лежаке и предаваясь размышлениям. Теперь верхний этаж башни с лучшим видом принадлежал ему, Нух расположился на втором.

К своему разочарованию, парень понял, что совершенно ничего не знает про Империю Дракона кроме самых общих сведений. Ни географии, ни законов, ни правил поведения в городе. В школу Кан не ходил. Сплошная ограниченность.

Как легализоваться, если сможешь в лучшем случае сойти за тупую деревенщину? Если возникнут вопросы, как объяснить владение гоблинской магией? А никак. Придется прикидываться цуанем, вроде как местные аналоги богатырей ценятся. В деревне Кана мельком упоминали про их наемничество, службу в страже, армии.

«„Нет, в армию не вариант… никакой свободы, нужно соблюдать субординацию. Наемником слишком рискованно, постоянные скитания, никаких социальных гарантий. А вот попытаться счастье в какой-нибудь городе стражником-вышибалой или охраной к богатею…Тоже вариант ниже среднего.“»

Олег мысленно хмыкнул. А чего он ожидал? Не в сказку попал, никто могущество, знания и могущество на блюдечке с золотой каемочкой не предоставит. За все придется платить так или иначе.

Временем, кровью, потом. Голый энтузиазм — лишь часть успеха, он уже прочувствовал на себе, каково вслепую тыкаться в попытках пробудить Искру. Мог провести так десять лет, не добившись серьезного прорыва, а гоблины предоставили знания, рабочие магические техники и заклинания.

Олег, конечно, попытается что-нибудь выудить у имперских мастеров ци, но Великий Сход в Утробе по-любому остается основным вариантом…

Следующий день парень провел в медитациях, миллиметр за миллиметром прощупывал Искру, прислушиваясь к ее тихому, мерному биению.

Когда-то она казалась крошечной точкой света в грудной клетке, бледным угольком, который едва чувствовался. Теперь же ощущалась плотнее, тяжелее, насыщеннее. Будто стала маленьким солнцем, покрытым тончайшими прожилками живой энергии.

Олег медленно направлял ци по главным меридианам, проверял их проходимость, отыскивал слабые места. Пропускная способность выросла, это ощущалось ясно: энергия текла быстрее

Но именно в глубине, на кольцевых каналах, тесно примыкающих к Искре, парень заметил то, чего раньше не было.

Тонкие, почти невидимые утолщения. Как будто поверх собственных энергетических волокон лег второй слой, чужеродный, сплетенный в правильный, но незнакомый рисунок. Он был похож на тончайшую паутину из тусклых нитей ци, намеренно скрытую, встроенную внутрь структуры.

— Не припомню такого раньше… -пробормотал он.

Сканирующий импульс ци медленно обтекал аномальные включения, ощупывая их контуры. Они не пульсировали, не дышали и были слишком стабильны, как будто застыли в одном состоянии. Это уже было подозрительно, любая естественная перестройка каналов после нагрузки или травм имела динамику. А тут жесткая, ровная печать.

Он усилил подачу. Направил чуть более плотный сгусток энергии к подозрительным участкам, мягко надавил.

У Олега перехватило дыхание, сердце застыло и на три секунды перестало биться. Парень жадно глотнул воздух ртом.

Аномальные включения ожили. Их структура колыхнулась, вдоль каналов прошла холодная волна. Эти контримпульсы отбросили поданную энергию, как если бы это нечто защищались.

Он попытался вновь провести ци тонкой струйкой. И снова получил резкий агрессивный отклик. Будто внутри стоял сторожевой узел, который воспринимал любое вмешательство как попытку взлома.

Но при этом структура была слишком грубой, чтобы быть проклятьем шанши. У шанши проклятье вело себя как живое, менялось, стремилось распространиться, проникнуть в кровь, в плоть, в нервы. Оно паразитировало, перестраивало организм.

А это включение было другим. Оно не пыталось поглотить или подчинить, просто сидело и чего-то ожидало.

— Это… контрольная петля. Или что-то близкое.

Не проклятье в обычном смысле, не попытка убить, а привязка или поводок. Хитрый, глубоко интегрированный и достаточно незаметный. Стало понятно, почему структура так похожа на естественные меридианы: ее вплели, пока Олег тренировался и пил гоблинские эликсиры.

Он смутно вспомнил горьковатый привкус одной из настоек Шода, ту, что должна была «„гибче сделать каналы“». Очень удобно делать каналы гибче, когда параллельно в них внедряют новые узлы. Олег до боли сжав кулаки.

Выходит, прокляли? Не совсем. Скорее без его ведома навесили магический поводок. И что он делал, как работал, одним великими шаманам известно.

— С-суки…

Он сжал кулаки, стукнул по полу. Его ярость ощутила Лэяо и поспешила переместиться на третий этаж.

— Олег, что стряслось?

— Ушастые мрази… вот что стряслось. Прокляли меня.

— Прокляли?

— Будет нам уроком. Высшим ягуайским шаманам нельзя доверять. Я согласился им помогать как наемник, по доброй воле, никаких клятв преданности, а они втихаря на меня поводок колдовской повесили… С одной стороны, необходимость подстраховки понять могу, слишком много мне известно про Утробу, их магию, алхимию. С другой, пошли они на хер! При первом удобном случае отплачу той же монетой.

— Знаешь, чему я научилась после десятилетий прозябания тут? -спросила Лэяо.

— Чему?

— Терпению. Не нужно торопиться.

Олег несколько раз вдохнул и выдохнул, восстановил пульс, успокоился.

— Согласен.

Все свободное время Олег стал тратить на медитации и дотошное прощупывание проклятья. Он работал предельно аккуратно, иногда часами не двигался, направляя ци вдоль подозрительных утолщений каналов, пытаясь уловить хоть малейший отклик, слабый резонанс, намек на слабое место.

Эта работа выматывала. Потоки приходилось регулировать с точностью до тончайших долей, потому что любое избыточное давление провоцировало контримпульсы.

Параллельно, чтобы хоть как-то упорядочить хаос в собственной голове, Олег взял кусок угля и начал расписывать стены нижних этажей башни. Он выводил схемы известных ему гоблинских заклинаний. Он сравнивал их со смутными контурами поводка, которые время от времени удавалось «„увидеть“» внутренним зрением. Пока тщетно.

Узор проклятья ускользал от понимания. Логику уловить не удавалось, лишь прикосновение к чему-то предельно сложному, будто к многомерной формуле. Мозголомная математика в духе той, что Олег краем уха слышал в прошлой жизни. Вектора, переменные величины, поправочные коэффициенты, которые взаимно складываются и тут же обнуляются, зависимость потоков от положения узлов в пространстве…

Древние гоблины использовали язык, где сама структура ци — формула, а формула — часть живого узора. Он мог понять лишь одно: это не простая метка, не обычная привязка, а что-то из высшей школы ягуайской магии. И каждый день приносил только разочарование, но Олег не сдавался.

Он методично продолжал разбирать проклятье, надеясь, что упорство в конечном счете пробьет стену, которую поставили великие шаманы. Парень в конце концов отказался от попыток понять узор через сравнение. Слишком сложная конструкция, слишком чуждая логика. Значит, нужен другой подход.

Очередным вечером он сидел у очага на третьем этаже, медленно крутя в руках амулет Лэяо. Призрак, уже привыкший к его мрачному настроению, витал рядом.

— Попробуем иначе, -сказал Олег, не поднимая взгляда. — Если я сам не могу… может, ты сможешь выдрать кусок, где он зацепился. Ты же дух-пожиратель.

— Хочешь, чтобы я забрала часть твоей силы? -осторожно уточнила Лэяо.

— Хочу, чтобы ты потянула, жестче, не сдерживаясь. Прямо из тех участков каналов, где утолщения. Может, узор не выдержит и, хотя бы треснет. Не тяни энергию, жри прямо ауру.

Дух явно колебался. Ее туманное тело слегка дрогнуло.

— Это опасно, Олег.

— Все опасно. Сидеть сложа руки хуже.

Он закрыл глаза, медленно открыл каналы, направил энергию в нужные места и кивнул духу.

— Давай.

Лэяо приблизилась, протянула ладони к груди, ее энергетика коснулась его каналов. Затем начала тянуть. Олег почувствовал, как узор поводка едва ощутимо сжимается, не желая отдавать ни капли силы.

— Сильнее, -процедил он.

Лэяо усилила воздействие, но ничего не вышло.

Энергия вытягивалась, каналы откликались, но узор даже не дрогнул. Он не просто держался, а перераспределял давление, реагировал на попытку его выдрать. Поразительная эластичность и прочность. Лэяо в ужасе отдернула руки.

— Хватит! Если я продолжу, может порваться не проклятье, а ты!

— Не порвусь! -огрызнулся Олег. — Давай еще.

— Нет. Ты просил помочь, это может стоить тебе жизни. Я не стану рисковать. Не так.

Ее голос был мягким, тревожным. Олег скривился, ощущая горячее биение в каналах.

— Лэяо… это мой шанс. Я не хочу быть на поводке у ушастых.

— Я понимаю, -тихо сказала она. — Но и я не хочу терять тебя.

Он замолчал, но в голове, несмотря на раздражение, отметился важный вывод: эмоциональная привязанность духа — это хорошо. Она не кинет, не предаст на ровном месте…

Так незаметно закончилась зима, уступив место весне. Но Олег этого почти не замечал. Его время, вся энергия и мысли уходили на поводок. Он больше не тренировался, почти не занимался самоусилением. Каждый день превращался в однообразный цикл медитаций, экспериментов с энергетикой и размышлений.

И чем дальше он погружался в изучение проклятья, тем сильнее начинал понимать: это сводит его с ума.

Парень сидел у стен башни, наглухо исписанной схемами, линиями и собственными попытками выразить увиденное словами. Там были самодельные обозначения, формулы, которые начали рождаться в голове от бессонных ночей.

Он уже не ел нормально, забывал про сон, иногда просыпался, сидя прямо на полу с куском угля в руках. Иногда ловил себя на том, что разговаривает вслух с проклятьем, как с живым существом. Лэяо не раз пыталась вмешаться:

— Олег, отдохни. Ты перестаешь быть похожим на себя.

— Позже, -неизменно отвечал он. — Я уже понимаю его природу. Я почти чувствую, куда нужно ударить.

Олег не слушал и однажды, когда его руки дрожали так сильно, что уголь просто выпал из пальцев, Лэяо проявилась перед ним ярче обычного, с такой плотностью, что контуры на миг почти стали материальными.

— Хватит! Ты не разорвешь проклятье, если лишишься рассудка. Пойдем. Прогуляемся. Просто… выйдем наружу.

Олег хотел отказаться, хотел сказать, что время тратить нельзя. Хотел вернуться к своей работе, но взгляд духа оказался слишком строгим, чтобы спорить.

— Только ненадолго.

Лес встретил его глубоким, влажным дыханием. Солнце пробивалось сквозь кроны, воздух пах влагой после недавнего дождя. Олег шел сначала раздраженный, потом медленно выдыхал и начал ощущать себя покойнее. Они прошли уже почти километр, когда он остановился, посмотрел на Лэяо и сказал:

— Знаешь, есть еще одна идея.

Дух напрягся:

— Олег… я уже боюсь каждой твоей новой идеи.

Он усмехнулся:

— Сам себя порой боюсь.

— Что ты задумал?

— Если узор нельзя растворить самому, нельзя выдрать… то, возможно, его можно переписать.

Лэяо непонимающе нахмурилась.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты вошла в меня. Полностью. Чтобы попробовала перестроить мои каналы изнутри, как будто это твой собственный сосуд.

Дух вздрогнул так резко, что ее силуэт побледнел

— Мы не знаем, что произойдет.

— Я тебе доверяю. Заодно хоть ненадолго ощутишь себя живой.

Лэяо отвела взгляд, в ее голосе впервые слышалась не просто тревога, а надежда:

— Живой?

Он кивнул:

— Ты сама говорила, что десятилетия здесь заставили тебя учиться терпению.

Но я вижу: ты хочешь большего. Так что попробуем вместе.

Девушка долго молчала, потом тихо произнесла

— Хорошо.

Вечером того же дня Олег устроился на третьем этаже башни, сел на лежак, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Лэяо, ты готова?

— Готова.

Он открыл каналы, тщательно выровнял поток. Сердце забилось быстрее, не от страха, а от напряжения. Он никогда не делал ничего подобного, абсолютно не представлял, что может выйти из эксперимента.

— Слушай внимательно, -сказал он. — Если окажешься внутри, не паникуй, старайся сохранять спокойствие, ничего не поломай.

Из висевшего на груди амулета поток чужеродной ци начал вливаться в раскрытые каналы, и сперва тело реагировало судорогами, противилось вторжению.

— Холодно… -пробормотал он и волевым усилием заглушил сопротивление собственной энергетики. Постепенно ледяной холод превратился в прохладу, которую, можно было терпеть. Интуиция подсказала, что без эмоциональной привязанности, согласия эксперимент обернулся бы катастрофой. Организм ответил бы на чужеродное вторжение гораздо более мощной иммунной реакцией…

Сначала в голове Олега мелькнули странные ощущения, чужое сознание осторожно тыкалось в его воспоминания, проникало через меридианы, цеплялось за узлы, ощупывало Искру. Потом в голове возник второй голос:

— Я снова чувствую, как бьется сердце и мне тепло!

Он не смог сдержать улыбку.

— В своих фантазиях я думал, что после твоего воскрешения это я войду в тебя, а не ты в меня.

Звонкий смех раздался в его голове, вызывая странный прилив энергии и радости. Олег почувствовал, как напряжение улетучилось. Сердце вновь билось ровно, прилив горячей крови согрел руки, ци успокоилась. Имплантация завершилась успехом.

— Живая! Я живая!

Левая рука дернулась в странном судорожном движении.

— Эй, осторожнее.

— Извини… надо привыкнуть.

— Давай, попытайся пошевелить руками, повертеть головой, встать.

Олег испытал странное дежавю. Нечто аналогичное было после удара молнии у реки, когда проснулась память. Состояние частичной дезориентации, раздвоения, когда ты вроде ты, но не совсем ты… После серии неуклюжих попыток Лэяо смогла управлять моторикой, а Олег превратился в наблюдателя. Он смог бы легко помешать духу, возможно, даже выгнать прочь. Воли, внутреннего контроля хватало с избытком.

Его пытающееся подняться на ноги тело напоминало неуклюжую, пьяную марионетку. Оно шаталось, совершало нелепые движения, кряхтело и сопело.

— Это… труднее, чем я думала, -сказала Лэяо голосом Олега. — Заново вспоминаю, как дышать, ходить.

— Я и не ожидал легкой прогулки, -вставил парень. — Сначала привыкни, работа с энергетикой подождет.

— Можно что-нибудь съесть?

— Можно. Вроде Сопля с Гухом рыбы наловить успели.

Со стороны все выглядело полным безумием. Человек говорил сам с собой, мимика постоянно менялась, движения то становились нормальным, то дергаными и неуклюжими, с активной жестикуляцией.

— Подходит!

— Постой. Надо попробовать общаться мысленно, не привлекая внимания, — Олег попытался переключить диалог на внутренний режим. — Слышишь мои мысли?

— Слышу что⁉ — Лэяо буквально прокричала внутри головы.

— Мои мысли, -парень постарался оформить мысль четче.

— Теперь слышу!

— Я ж обещал воскрешение, оно наступило раньше, чем ожидалось. Хоть и с нюансами.

Девушка ответила не сразу, в сознании Олега замелькали прежние воспоминания. Лэяо принялась копаться в глубинах мозга. В другой жизни это испугало бы до чертиков, теперь же воспринималось как… соседство на общей жилплощади. Местные маги вряд ли в здравом уме добровольно пустили бы в себя бесплотную нежить, питающуюся жизненной силой. А он, свободный от глупых стереотипов, пустил.

— Олег.

— Чего?

— Это так странно. Словно тебя двое. Ты и Кан.

— Верно, -кивнул парень. — Кан — часть меня. Не лучшая часть.

— Почему? Он добрый, не желал никому зла.

— Я презираю его за пассивность, покорное принятие уготованной судьбы. Он даже не попытался бы ничего изменить, если б не удар молнии.

— Олег другой… -продолжала Лэяо. — Совсем другой. Сложный. Он хочет силы. Хочет свободы от навязанных правил. Не верит в судьбу. Не верит в богов. Ему плевать на всех кроме… меня?

— Хм.

— Твой мир… — Лэяо как открытую книгу изучала его прежнюю жизнь на Земле. Огни ночных городов. Взлетающие самолеты. Сидящие за партами ученики. Обрывки с фрагментами из фильмов, телепередач, компьютерных игр. Первый поцелуй с девушкой. Проводы в армию. Присяга. Заполненные автомобилями автострады. Похороны бабушки. Калейдоскоп разнообразных событий, от грустных до счастливых. — Я и представить не могла.

— Бесполезно рассказывать, это просто надо увидеть и пережить самому.

Очень быстро стало ясно: сам факт того, что Лэяо удалось поселить в теле, был лишь началом, а не решением. Эйфория схлынула уже на следующий день, уступив место раздражению и ощущению, что они влезли в область, где у них нет никаких инструкций.

Главная проблема вскрылась почти сразу, Лэяо совершенно не понимала, как управляться с энергетикой живого тела. Для духа все было иначе, не было дыхания, не было мышечного напряжения, не было циркуляции ци, текущего по каналам. Она воспринимала энергию как текущую воду или потоки ветра, здесь была сложная система каналов и узлов, которые реагировали на эмоции, усталость, боль и даже случайные мысли.

— Я не понимаю, -призналась она на второй день, когда они в очередной раз сидели в медитации. — Я чувствую каналы… но они постоянно меняются. Они не фиксированы.

— Добро пожаловать в живое тело, -сухо ответил Олег. — Тут ничего не стоит на месте.

Пришлось начинать с самых азов, что Олег когда-то проходил сам, вслепую и на ощупь: базовые медитации, выравнивание дыхания, медленный прогон ци по главным меридианам. Лэяо сперва пыталась помогать, усиливать потоки, но каждый раз это заканчивалось сбоем, ци начинала вести себя странно, вызывать головную боль или тупое жжение в груди.

— Не дави, -терпеливо повторял Олег. — Ты не управляешь, ты наблюдаешь и запоминаешь.

— Это ужасно медленно…

— Зато безопасно.

Иногда он буквально отбирал у нее контроль, жестко фиксируя волей поток и заставляя дух отступить на второй план. Это злило Лэяо, но она быстро поняла: иначе они просто угробят тело. Ее прежняя сила, накопленная за десятилетия, здесь не работала напрямую, она не могла свободно тянуть энергию извне, не могла подпитываться как раньше. Все было завязано на одном-единственном организме. Через пару дней экспериментов всплыл еще один неприятный факт. Амулет.

Олег взял его в руки почти машинально, когда Лэяо попыталась из любопытства выйти обратно, проверить, возможен ли обратный процесс. Ничего не произошло. Ни тянущего ощущения, ни отклика, ни знакомого холода.

— Попробуй еще раз, -нахмурился он.

— Я… не чувствую его, -после паузы сказала Лэяо. — Совсем.

Олег сосредоточился, прощупал амулет ци. Тот был абсолютно мертв. Ни остаточной энергии, ни следов привязки. Обычный кусок кости цилиня, утративший назначение.

— Похоже, -констатировал парень. — Ты поселилась во мне надолго.

— В смысле?

— В прямом. Ты больше не привязана к амулету. И я не чувствую, как можно выйти. Кроме самоубийства.

Внутри головы стало непривычно тихо.

— Олег, — голос Лэяо впервые прозвучал не радостно. — Я действительно застряла.

Он не стал паниковать.

— Ладно, -сказал парень после короткой паузы. — Значит, живем так.

— Ты… не злишься?

— Было бы странно, -хмыкнул он. — Мы оба знали, что эксперимент авантюрный. Зато ты живая. И тело пока не развалилось.

— Пока — не самое обнадеживающее слово.

— Зато честное.

В следующие дни они снова и снова возвращались к базовым практикам. Медитации стали длиннее, осторожнее. Олег фактически учил Лэяо быть живой, как чувствовать усталость, как отличать перенапряжение каналов от обычного жжения, как не цепляться лишний раз за Искру. Но другого пути у них не было.

Амулет остался лежать в углу — символ прежнего существования, которое безвозвратно изменилось. Теперь у нее было тело, одно на двоих.

Примерно через две недели после начала совместных практик Олег заметил изменения, которые нельзя было списать ни на усталость, ни на субъективные ощущения.

Во время очередной глубокой медитации, когда дыхание стало ровным, а сознание очистилось от лишних мыслей, он снова принялся методично прощупывать энергетическую систему. И наткнулся на лишнее.

Сначала показалось, что это просто искажение восприятия. Каналы иногда «„плыли“», если слишком долго держать внимание в одном месте. Но при повторной проверке утолщения не исчезли. Напротив, они стали ощущаться отчетливее: тонкие ответвления, которых раньше не было, аккуратно прорастающие от основных меридианов, словно корни у молодого дерева. Не результат наложенного гоблинского поводка, что-то другое.

— Лэяо, -мысленно позвал он. — Ты это чувствуешь?

— Да, я думала, это нормально. Тело привыкает?

Олег не стал отвечать сразу. Он аккуратно прогнал ци по новообразованиям. Поток шел легко, без сопротивления, как будто эти каналы существовали всегда и просто ждали, пока по ним пустят энергию.

— Это не просто привыкание, -наконец сказал он. — Это рост.

Дальше больше, при углубленном погружении рядом с Искрой обнаружилось нечто, от чего любой нормальный практик впал бы в панику. Серо-зеленое средоточие энергии, плотное, стабильное, с собственной пульсацией. Оно не вытесняло Искру, не конфликтовало с ней, а спокойно соседствовало. На расстоянии в пару сантиметров, встроившись в общую структуру.

— Неужели вторая Искра? -осторожно спросила Лэяо.

— Похоже, -пожал плечами Олег. — Или зачаток. Или что-то очень похожее.

— Ты не боишься?

Он задумался. Прислушался к себе, к телу, к эмоциям.

— Нет. Почему-то нет.

Это даже его самого удивило. Он ожидал злости, тревоги, ощущения потери контроля. Но вместо этого было странное, почти бытовое спокойствие. Ну да, сосед в голове. Ну да, дополнительные каналы. Ну да, потенциальная аномалия, за которую имперские мастера ци, если бы он их когда-нибудь видел, наверняка попытались бы сжечь на месте.

— Подумай сам, -продолжил парень. — Я бывший покойник из другого мира. У меня в теле дух другого покойника, я владею ягуайской магией, живу в развалинах башни среди гор весте ягуаями. Еще одна странность погоды не делает.

Лэяо тихо рассмеялась.

— Ты очень странный человек.

— Я это уже слышал.

Для Лэяо происходящее тоже выглядело иначе. Да, она застряла в чужом теле, но взамен получила дыхание, тепло, биение сердца, вкус еды, возможность снова ощущать мир напрямую.

— Мне нравится быть живой, -наконец сказала она. — Даже так. Даже с риском.

— Вот и отлично, -отозвался Олег. — Значит, никто из нас не против.

Они еще долго обсуждали изменения. Осторожно тестировали новые каналы, стараясь не нагружать их. Магию теперь приходилось изучать почти вслепую без учителей. Только ощущения, логика и постоянные проверки на собственной шкуре.

Эксперименты продолжались, но постепенно их интенсивность ослабла. Не потому, что проблема была решена, скорее наоборот. Олег понял, что если будет продолжать крутиться вокруг энергетики без передышки, то либо допустит критическую ошибку, либо просто сломается психологически.

Он все чаще ловил себя на том, что смотрит на каналы не как на инструмент, а как на врага, который мешает жить. Это был плохой признак.

Он стал реже спускаться к гоблинам. Реже интересовался их мелкими заботами, спорами, нехитрыми ритуалами.

Нух, напротив, менялся на глазах. Молодой шаман, еще недавно задававший наивные вопросы, постепенно втягивался в роль. Он сам разбирал конфликты, сам решал, кого послать на охоту, а кого на сбор трав, сам приходил к алтарю, чтобы советоваться с духами предков. Олег наблюдал за этим со стороны и почти не вмешивался, человеку гоблинские духи все равно не стали бы отвечать. Он пробовал и не раз.

— Он справляется, -заметила как-то Лэяо, когда они смотрели сверху, как Нух что-то горячо доказывает старшим гоблинам.

— Да, -кивнул Олег. — И это значит, что я здесь больше не нужен.

Он пробовал вытянуть из Нуха какие-то особые знания. Про тайные техники, заклинания, ритуалы, алхимические рецепты. Но каждый раз натыкался на пустоту. Ученик великого шамана знал ровно то, что ему позволили знать. Много ритуалов, много традиций, много слов и почти никакой глубины.

— А это вы так делаете всегда? -как-то спросил Олег, указывая на очередной обряд.

— Так учили, -пожал плечами Нух. — Иначе духи не слушают.

— А если иначе?

Гоблин искренне задумался.

— Тогда… неправильно.

Этот разговор многое прояснил. Низшие гоблины не были хранителями скрытого всезнания. Они были носителями практики, отточенной веками, но крайне консервативной. Шаг в сторону от привычного, и ты уже еретик или безумец, на костер не отправят, но будут смотреть как на опасного идиота. Довольно прагматичный подход в их случае — когда каждый день борешься за жизнь, которая и так коротка, любые авантюрные эксперименты, отклонения приведут к катастрофе.

— Не жди от них большего, -сказала Лэяо позже.

Олег и сам это понимал. Он взял у племени все, что мог. Иногда он ловил себя на мысли, что уже попрощался с этим местом. С башней, с горами, с Утробой. Даже с Великим Сходом. Поводок никуда не делся, но теперь он воспринимался как временное зло, а не приговор. А Олегу стало тесно.

— Мы скоро уйдем, -сказал он однажды, больше для себя, чем для нее.

— Я знаю, -ответила Лэяо спокойно. — И буду только рада увидеть остальной мир.

— Он тебе не понравится.

— Зато я буду чувствовать себя живой, появится какая-то цель.

— Легко не будет, -предупредил Олег. — Мы не всемогущи. Если нашу энергетику внимательнее рассмотрит какой-нибудь маг, в лучшем случае возникнут вопросы. В худшем нас объявят богомерзкой нечистью. Я не могу предугадать реакцию властей и мастеров ци, они крайне нетерпимы ко всему необычному.

— Ты же знаешь заклинание «„сокрытие ци“».

— Вопрос: насколько оно окажется эффективно?

Прошло еще почти два месяца. Весна окончательно сдала позиции, и установилось жаркое лето. Трава вокруг башни поднялась выше колена, распустились цветы, ручьи обмелели. Мир жил своим чередом, и Олег, наконец, выстроил рабочий ритм. Он больше не метался.

Утром тренировки тела. Выносливость, отработка ударов на каменных блоках у подножия башни. Днем работа с ци: прогоны, укрепление каналов, осторожные эксперименты с новой структурой энергетики. Вечером работа с проклятьем проклятье. Не судорожные попытки выдрать его из себя, а холодный, методичный анализ. Тонкое прощупывание и наблюдение.

Вторая Искра за это время заметно подросла. Если раньше она ощущалась как едва пустившее ростки семя, теперь достигла примерно половины размера родной. Пульсировала ровно, без сбоев, имела собственные каналы, аккуратно вписанные в общую схему. Не паразит, а полноценный симбионт.

Лэяо тоже изменилась.

Она больше не дергалась при каждом изменении потока, не пыталась инстинктивно тянуть энергию там, где не следовало. Ее восприятие стало точнее. Дух начал чувствовать разницу между усталостью тела и перенапряжением энергетики, между эмоциональным всплеском и реальной утечкой ци. Иногда Олег отдавал ей контроль над моторикой.

Сначала на несколько шагов, потом на прогулку вокруг башни или целые часы. Он просто отстранялся, наблюдая изнутри, как она идет, как останавливается, как касается пальцами коры деревьев, как подолгу смотрит на небо или радостно совершает пятиметровые прыжки между скалами.

— Хочешь вернуться? -мысленно спрашивал он.

— Нет, -каждый раз отвечала Лэяо. — Мне и так хорошо.

Она не жаловалась. Не пыталась перетянуть управление, не требовала большего. Делала ровно то, что ей разрешали, и возвращала контроль без малейшего сопротивления. Соседство оказалось на удивление спокойным. Олег постепенно понял, почему.

Их темпераменты совпадали. Оба не любили лишней суеты, оба пережили смерть с последующим перерождением, не цеплялись за прошлое и смотрели мир без розовых очков. Лэяо не пыталась стать хозяйкой тела, Олег не воспринимал ее как инструмент. Они существовали рядом, не мешая друг другу, выстроив сбалансированные отношения.

— Знаешь, -как-то заметила Лэяо, когда он в очередной раз уступил ей управление. — Некоторые люди бывает даже собственных мыслей страшатся, а ты спокойно терпишь меня.

— Терплю? -усмехнулся Олег. — Ты уже для меня стала неотъемлемой частью моего существования. Ну и я впервые за много лет не чувствую себя одиноким.

Башня жила своей жизнью, Нух решал вопросы сам, почти не поднимаясь наверх. Олег это устраивало. Он не отгораживался намеренно, просто постепенно отходил в сторону.

Один из дней начался так же, как десятки предыдущих, и потому Олег не сразу понял, что происходит нечто важное. Он сидел, прислонившись спиной к теплому камню башни, не вмешиваясь в процессы. Лэяо, наоборот, была сосредоточена до предела.

— Не подсказывай, -предупредила она. — Я сама.

Он молча согласился и отодвинулся еще глубже, оставив ей полный простор для действий. Внутри энергетической структуры она действовала осторожно, но уже без прежней неуверенности. Медленно выстраивала узор, проверяя каждую точку фокуса, каждую линию сопряжения. Олег наблюдал, как формируется заклинание «„светляк“», не в качестве зрителя со стороны, а изнутри, ощущая, как чужое сознание берет энергию не из его Искры, а из собственной. Поток был слабее привычного, зато чище, ровнее.

В воздухе над протянутой ладонью вспыхнула мягкая точка света. Не дернулась, не погасла, не распалась. Просто висела, послушная и стабильная.

— Получилось! -радостно сказала Лэяо.

— Да, -ответил Олег. — Самостоятельно.

Он специально не стал брать управление, не стал усиливать узор. Светляк держался сам, на ее воле и ее энергии. Несколько секунд, потом минуту, а после Лэяо аккуратно рассеяла узор.

— Это странно, -призналась она. — Я не чувствую, что ворую у тебя.

— Твоя ци генерируется твоей Искрой.

Он дал ей немного времени, а потом уже вслух начал объяснять то, что сам обдумывал последние недели:

— Понимаешь, что это меняет? Теперь нас просто двое в голове. У нас два полноценных источника магии. Это позволяет распределять задачи. В схватке я могу сосредоточиться на усилении тела, а ты творить заклятья.

Лэяо задумалась.

— Но для заклятий нужны жесты. А руки будут заняты тобой.

— Не всегда. Жесты — в основном костыль. Они помогают сосредоточиться, задать форму, большинство узоров можно удерживать без них.

— Большинство — не все.

— Верно. Есть исключения. Огненный шар, например, плазму проще фокусировать в руках. Это физиология, а не мистика. Через рот или задницу тоже в теории можно, но результат будет… другим.

— А невидимость?

— Не требует жестов. Исцеление тоже. Светляк ты только что доказала.

Она замолчала, всерьез обдумывая услышанное.

— Значит… мы можем действовать параллельно.

— Именно.

Светляк был мелочью, детской техникой. Но он стал первым доказательством того, что их союз перестал быть вынужденным компромиссом.

Дальнейшие недели прошли без резких скачков, но с устойчивым прогрессом. Эксперименты стали системными. Теперь Олег с Лэяо работали как единое целое, где каждый знал свою зону ответственности.

Контроль над ци рос. Лэяо постепенно осваивала заклинания средней сложности, те, что раньше требовали от Олега полного сосредоточения. Теперь парень мог лишь слегка корректировать ци, пока она аккуратно выстраивала структуру, проверяя симметрию и устойчивость узора.

Ее Искра оказалась неожиданно эффективной. Новые каналы не просто распределяли нагрузку, они усиливали общий контур. Энергия, вырабатываемая Лэяо, не конфликтовала с основной, а резонировала с ней. Синергетический эффект усилил Олега по меньшей мере вдвое.

При этом Лэяо не превращалась в паразита, тело не слабело, пульс не сбивался, восстановление ци шло в нормальном темпе.

— Это неправильно, -как-то заметила Лэяо. — Так не должно работать.

— С чего взяла? Кто вообще решает, что «„должно“» работать, а что нет? -ответил Олег. — Если оно не противоречит фундаментальным законам, значит порядок.

К середине лета решение созрело окончательно. Поводок больше нельзя терпеть. Не потому, что он мешал жить здесь и сейчас, а потому, что он мог выйти боком в будущем.

Вечером он развел костер у подножия башни. Не ради тепла, ночь была мягкой, а ради якоря. Пламя помогало удерживать фокус, не уплывать слишком глубоко. Он сел напротив огня, выровнял дыхание, медленно погрузился в медитацию и дал Лэяо знак.

— Синхронизируемся, -сказал он. — Полностью.

Она ничего не спросила. Просто подстроилась под его ритм, выровняла пульсацию своей Искры.

— Пора. Я хочу, чтобы ты, наконец, разобралась с поводком.

Молчание длилось долю секунды.

— Поняла, — ответила Лэяо без споров и возражений. Она слишком хорошо знала: если он решил, значит, отговаривать бесполезно.

Симбиотическая энергетика духа изменилась. Из второстепенной Искры начали формироваться агрессивные тонкие отростки, похожие на щупальца. Они осторожно внедрялись в каналы Олега, следуя к очагу проклятья. Первые секунды он еще держался, затем у него перехватило дыхание. В груди вспыхнуло жжение, будто внутрь залили расплавленный металл. Пульс участился, а его ритм сбился. Перед глазами поплыло.

— Продолжай… -успел он выдавить, прежде чем перешел в иное состояние сознания. Олег увидел себя со стороны. Костер, его собственное тело, а внутри движение. В астральном спектре Лэяо выглядела не женщиной в белом, не призрачной фигурой, а чем-то мертвым и изуродованным: вздувшаяся плоть, обнаженные кости, следы разложения.

«„А ты красотка, дорогуша.“»

Лэяо не ответила, занятая ответственной работой. Ее щупальца с хирургической точностью вырезали зараженные участки каналов, отделяли их от здоровых, поглощали без остатка. Не рвали, как в первый раз, а аккуратно отделяли благодаря лучшему контролю.

Весь процесс занял около десяти минут. Дольше было нельзя, тело начинало сдавать.

Когда последний фрагмент поводка исчез, Лэяо резко сменила тактику. Она сформировала узор «„вырубающей молнии“» и направила импульс прямо в сердце — грубая, но эффективная фибрилляция. Следом «„малое исцеление“», чтобы помочь тканям пережить стрессовую ситуацию. Пульс не спешил выравниваться. Лэяо повторила еще раз и еще. Только примерно с шестой попытки аритмия пропала. А Олег открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в темное небо.

— Ты кретин, -раздалось в голове сразу же. — Абсолютный, законченный кретин.

— Привет. Рад снова тебя слышать.

— Привет⁈ -голос Лэяо был резким. — А если бы сердце остановилось? Если бы я не успела? Ты вообще понимаешь, что мы сделали⁈

— Понимаю, -спокойно ответил Олег. — Оно могло и встать. Но ты справилась. Теперь, вроде, все позади.

— Меня словно заставили живьем есть саму себя, -дух чуть ли не шипел от злости. — Ты хоть представляешь, каково это было⁈

— Прости, -сказал наконец. — Я не имел права ставить тебя в такое положение. И больше так делать не буду.

Это сбило ее с толку.

— Скажи еще раз, -потребовала Лэяо.

— Я правда сожалею, -повторил Олег. — И больше не допущу ничего подобного. Обещаю.

Повисла пауза. Потом Лэяо выдохнула, если это вообще можно было назвать выдохом.

— С аурой… не все в порядке. Поводок я убрала, пораженные каналы поглотила и прижгла. Но… короче сам глянь.

Олег прикрыл глаза и погрузился в полутранс. Сознание скользнуло внутрь, к Искрам, к каналам. Там, где раньше располагался гоблинский поводок, зияла пустота. Не повреждение, а именно метафизическая дыра. Целый фрагмент энергетической схемы был вырезан, и циркуляция ци теперь шла в обход, формируя новые маршруты. Места перебитых каналов были аккуратно прижжены. Парень сделал пробный прогон энергии.

Результат почувствовался сразу. Поток стал менее плотным, контроль ухудшился. Пропускная способность упала заметно, процентов на двадцать пять, а то и на треть. Тело откликалось чуть медленнее, чем раньше, а тонкие манипуляции требовали большего усилия. Олег открыл глаза и усмехнулся.

— Ну и ладно.

— Тебя это устраивает⁈ — удивилась Лэяо.

— Учитывая, что у меня есть ты… -он сделал паузу, поправился. — У нас есть ты, суммарный уровень силы все равно не сильно просел.

— Я больше не буду делать ничего подобного. Никогда.

— И не нужно, -кивнул он. — Я тоже не намерен повторять этот трюк, как и верить зеленозадым мартышкам.

Олег был свободен, и пусть энергетика пострадала. По его мнению — адекватная цена за свободу.

— Отдохни, -сказала Лэяо. — Завтра будем думать, как жить дальше. Уже без чужих цепей.

Олег ушел поздно ночью, не прощаясь. Он дождался, пока в башне окончательно стихнут шаги, пока гоблины улягутся спать. Собрал немного сушеной рыбы, связку корнеплодов, пару узелков с травами, которые сам же когда-то помогал сортировать, и на этом все. Не было смысла в разговорах, Нух стал бы просить остаться, Гух попытался бы увязаться за Олегом, а обрекать ушастого на смерть в мире людей, привлекать к себе лишнее внимание определенно не стоило.

Парень, недавно встретивший семнадцатилетие, спустился по знакомой тропе, стараясь не шуметь. Никто не стал останавливать.

Дорога с гор на юг растянулась в однообразную цепь спусков и подъемов, редких перевалов и все более пологих склонов. Воздух становился теплее, ночи мягче, растительность постепенно менялась, вместо чахлых кустов и жесткой травы появлялись низкорослые деревья, затем полноценные сосновые рощи, где можно было укрыться от ветра.

Олег шел без спешки, выбирая путь интуитивно, ориентируясь на солнце, рельеф и собственное ощущение направления. Он не прокладывал маршрут заранее, не строил сложных планов, просто двигался туда, где, по его расчетам, шансов выжить и раствориться среди людей было больше.

Северное приграничье он сознательно оставлял за спиной. Там слишком много тревоги, слишком много свежей памяти о набегах северян, о выжженных деревнях, о чудовищах, спускающихся с гор.

В таких местах любой одиночка автоматически становится подозрительным, особенно если он крепче обычного крестьянина, идет налегке и не выглядит ни торговцем, ни паломником.

Маги там тоже держатся настороже, проверки жестче, а терпение к странностям заметно ниже. Олег прекрасно понимал, что его энергетика, даже после всех потерь и шрамов, все равно не выглядит нормальной для простого человека. Чем дальше от границы, тем выше шанс, что на это просто не обратят внимания.

На юге, по слухам и обрывочным рассказам, было спокойнее. Больше городов, больше людей, среди которых легче затеряться. Там магия была частью повседневности, но именно поэтому на нее смотрели спокойнее, если ее обладатель, не нарушая порядок.

Олег рассчитывал на это, пусть и понимал, что идет почти вслепую, опираясь на логику и общее представление о том, как устроены большие архаичные общества.

Альтернативы все равно не существовало. Сидеть дальше в горах, ковыряться в остатках знаний гоблинов, вариться в собственных мыслях и постепенно сходить с ума от замкнутости он больше не мог.

Еды нес немного и относился к этому спокойно. Сила цуаня позволяла обходиться без пищи и воды несколько дней подряд без заметного упадка сил, тело переходило в экономный режим, ци циркулировала медленнее, но устойчиво, поддерживая мышцы и внутренние органы.

Он уже проверял это раньше, сначала с опаской, потом с растущей уверенностью. Рыба и корнеплоды были скорее подстраховкой, чем необходимостью, чем-то, что позволяло не тратить лишнюю энергию на поддержание баланса, если путь затянется.

Внутри не было ни облегчения, ни сожаления, только холодная решимость двигаться вперед. Олег уходил не от гоблинов и не от башни, он уходил от тупика, который вырисовывался.

Большой мир ждал где-то впереди, непонятный, враждебный, перегруженный правилами и ритуалами, о которых он знал слишком мало. Олег это осознавал и все равно шел, потому что оставаться на месте означало медленно деградировать…

Горы Джуань остались позади не сразу, они сходили на нет постепенно. Острые гребни сменялись вытянутыми сопками, покрытыми более густым лесом. Перепады высот становились меньше.

Олег все чаще ловил себя на том, что может идти, почти не глядя под ноги, не опасаясь сорваться или подвернуть ногу на очередном скрытом под слоем хвои камне. Это было непривычно и даже немного расслабляло.

Хвойные леса начали редеть, сначала появлялись вкрапления лиственных деревьев с широкими, мясистыми листьями, затем хвоя и вовсе отступила.

Ее место заняли густые бамбуковые рощи, шуршащие даже при слабом ветре, а между ними росла растительность, которую Олег не смог бы опознать даже приблизительно.

Лианы с матово-блестящей корой, цветы странных форм и оттенков, огромные насекомые с полупрозрачными крыльями. Вся эта флора выглядела знакомо лишь в общих чертах.

Воздух стал более тяжелым и влажным, сырость въедалась в одежду, в отросшие волосы.

Олег отметил это машинально, подстраивая ритм движения и циркуляцию ци под новые условия, уменьшая перегрев и не давая телу тратить лишнюю энергию.

Путь продолжался без происшествий. Ни крупных хищников, ни людей. Шестнадцатый день стал таким же, как и предыдущие, пока после очередного спуска в широкую, открытую долину он не вышел к дороге.

Широкая, мощеная камнем, с тщательно подогнанными плитами, утрамбованной обочиной и неглубокими канавами для отвода воды. По краям кое-где стояли каменные столбы с выбитыми знаками, которые Олег не понимал, но общий смысл угадывался без труда. Указатели.

Это был крупный маршрут, не сельская тропа и не обычная проселочная дорога. Такие строят надолго, с расчетом на тяжелые повозки, войска, обозы, быстрые переброски людей и ресурсов. Империя Дракона не могла позволить себе роскошь плохой логистики, слишком огромной она была, слишком много у нее врагов, как внешних, так и внутренних. Восстания, мятежи, приграничные конфликты, все это требовало скорости. Дорога под ногами Олега была прямым подтверждением того, что здесь умели думать на десятилетия вперед.

Он ненадолго остановился, огляделся, присел, провел ладонью по холодному камню. Дорога была «„живой“», с едва заметными следами колес, копыт, подошв, она пахла пылью, солнцем и чем-то еще, трудноуловимым, но ассоциирующимся с людьми.

Это был первый по-настоящему явный знак того, что он вышел из глухой окраины мира и приблизился к его обжитой части. Олег поднялся, выбрал направление, ориентируясь на положение солнца, и двинулся на юг. К людям, городам и тем правилам, с которыми ему предстояло столкнуться лицом к лицу.

Преодолев очередную сопку, Олег обнаружил, что относительно дикая местность закончилась. Дальше простиралась равнина.

Рисовые поля до самого горизонта, разделенные узкими дамбами, по которым медленно ходили крестьяне, по щиколотку в воде, согнув спины и монотонно выполняя одну и ту же работу.

Чуть дальше начинались пастбища, где паслись массивные быки и коровы. Эти животные явно были основой местного хозяйства, их использовали как тягловую силу, источник мяса, молока и кожи. Лошадей Олег не видел вовсе, что только подтверждало рассказы о том, что в этих краях они были редкостью и скорее признаком статуса, чем обыденностью.

Деревни выглядели бедно и однообразно. Низкие хижины из бамбука и тростника, крытые соломой, утоптанные дворы, несколько общих навесов, где сушилось зерно или ремонтировался инструмент.

Люди жили здесь тяжело и безыскусно, от рассвета до заката, не поднимая головы. Их движения были медленными, экономными. Когда Олег проходил мимо, на него бросали короткие, настороженные взгляды, но почти сразу отводили глаза, возвращаясь к работе. Будто он был не человеком, а очередным странным явлением, не стоящим внимания.

— Видишь? -мысленно сказал Олег. — Я ведь не так давно был таким же.

— Я тоже из крестьян, -ответила Лэяо без насмешки. — Просто тогда это казалось единственно возможным. Их мелкие заботы, страхи теперь кажутся такими… мелкими.

Олег прошел дальше, миновал пастбища. Деревушки попадались одна за другой, похожие как две капли воды, не всегда даже отличить получалось.

Чуть позже дорога встретились двое бедно одетых мужчин в соломенных шляпах. Стояли у обочины, переговаривались, опираясь на палки. Когда Олег приблизился, один из них скользнул по нему оценивающим взглядом и усмехнулся.

— Эй, друг, -спокойно сказал Олег. — Скажи, где ближайший город?

Мужики переглянулись. Второй сплюнул на землю.

— А ты кто такой, чтобы тебе отвечать? -протянул он. — Прочь отсюда оборванец! Еще и вопросы задает.

— Я спросил вежливо. Повторять не люблю.

— Слышал? -хохотнул первый. — Он, видите ли, не любит.

Олег шагнул вперед, схватил говорливого за горло, пальцы сомкнулись, словно стальные клещи. Тот захрипел, ноги беспомощно задергались. Парень приподнял его над землей, посмотрел в выпученные глаза отбросил в сторону. Тело пролетело пару метров и рухнуло в пыль. Второй мужик побледнел так, будто из него вампиры высосали кровь.

— Ц-цуань… -выдавил он, падая на колени. — Уважаемый цуань, простите! Мы не узнали! По глупости… по невежеству…

Он бил лбом в землю, сбивчиво бормоча извинения. Олег смотрел на него безразлично, эти дураки не заслуживали каких-то суровых кар.

— Я спросил про город, — сказал парень ледяным тоном. — Где ближайший?

— Шанду! -выпалил крестьянин. — Пять дней по дороге, туда, на юго-запад! Самый большой город в округе, клянусь духами предков!

— Вот и все, что требовалось, -ответил Олег и пошел дальше, не оборачиваясь.

— Видишь? -тихо заметила Лэяо. — Достаточно слегка показать силу, и они падают на колени.

— Вижу. Меня еще больше тошнит от здешних порядков. Как представлю, что мне тоже придется делать такое «„ку“» перед всякими господами…

На следующий день ожидала новая встреча. Патруль из пятерых солдат. Они двигались уверенно, без спешки. Облачены в простые, но ухоженных ламеллярных доспехах из кожаных пластин, с короткими мечами на поясах, на головах шлемы-шишаки. Их командир выделялся чуть более богато отделанным нагрудником и уверенной манерой держаться. Когда они приблизились, Олег понял, что от него ожидают определенного поведения, поклона, опущенного взгляда, жеста уважения. Он этого не сделал. Вместо этого смотрел прямо, как хищник, готовящийся к смертельной схватке.

— Стоять, -приказал командир. — Кто такой?

Олег остановился, не кланяясь и не отводя взгляда. Солдаты сразу напряглись, один положил руку на рукоять меча.

— Откуда идешь? -продолжил командир.

— С гор спустился, -ответил Олег. Легенда уже была подготовлена. — Иду на юг. Ищу работу.

— Бродяга? -прищурился тот.

— Цуань, -коротко сказал Олег.

Слово подействовало мгновенно. Командир сделал едва заметный шаг назад.

— Докажи.

Олег молча вытянул руку.

— Ткни, -предложил он. — Если не веришь.

Командир вытащил меч, сделал короткий, осторожный выпад. Лезвие скользнуло по коже, не оставив даже царапины.

— Достаточно, -сказал Олег и убрал руку. — Я не ищу проблем. Хочу дойти до Шанду и наняться.

Командир сглотнул.

— Нужно пройти с нами. До заставы.

— Зачем? -уже стало понятно: цуань может позволить себе больше, чем простой человек.

— Пройти регистрацию.

— Реги… как-как? -если уж играть деревенщину, то до конца. Вдобавок пополнит лексикон новым словом на уньском. — Это какое-то испытание?

— Нет. Мы запишем в специальную штуку твое имя, возраст и то, что ты цуань. Заверим ее печатью. Показываешь такую штуку стражникам, они будут меньше приставать, не примут за беглого раба или за разбойника.

— Хорошая штука тогда.

Застава оказалась небольшим лагерем с бамбуковыми постройками, конюшней и невысоким частоколом. Все выглядело ухоженным, но не слишком защищенным. Люди в лагере вели себя расслабленно, никто не косился на Олега с явной враждебностью, и это только укрепило его в мысли, что эти земли давно не видели серьезных угроз.

Там долго расспрашивали из какой он деревни, пытались определить примерные ее координаты, в конце концов, махнули рукой. Мол, чего ожидать от деревенщины. Тут память, навыки Кана оказались хорошую помощь. Олег скорее даже не играл роль, а переключился в старый режим.

Его записали Каном, объяснили, что он находится в провинции Джуань, уезде Шан. Когда писарь закончил, командир протянул ему бамбуковую дощечку с выжженной печатью в виде дракона с какими-то иероглифами по бокам.

— Это твой документ, -сказал командир заставы. — Потеряешь, будут проблемы.

— Понял, -кивнул Олег.

— И запомни, Кан. В Империи цуань полезен. Но если убьешь без причины, или тронешь служивого человека, за тобой придут Очи Императрицы. Они находят всех.

Олег внимательно посмотрел на него.

— Учту. А кто такие Очи?

— Люди, которые сражаются с врагами Империи. Они могут все.

«„Понятно, аналог госбезопасности.“»

— Угу.

— В Шанду иди в канцелярию хоу, -продолжил тот. — Там решат, куда тебя пристроить. В армию — лучший вариант, поверь. Всегда будет миска с рисом, крыша над головой, жалование. Выполняй себе приказы и ни о чем не беспокойся. Красота, а не жизнь.

«„Ну, для вчерашнего землепашца, возможно. Но не для меня. “»

— Благодарю за совет, -ответил Олег. — Наверное, так и сделаю… Только один вопрос.

— Какой?

— Меня вообще пустят на порог к благородному господину? Одежда как у бродяги, и немного воняю.

Служивый усмехнулся.

— Деревенщина, но не дурак… Ничего страшного, с цуанями случай особый, на внешний вид, запах могут посмотреть сквозь пальцы в первый раз.

Когда Олег покинул заставу, полностью легализовавшимся, Лэяо тихо сказала:

— Ты быстро учишься жить среди людей.

— Учусь жить конкретно среди этих людей, -поправил Олег, сжимая в руках драгоценный документ. — Земля сильно отличается от Империи Дракона. Я немного знаю историю, у нас в древности существовало государство, называемой Китаем… вернее это одной из названий, там в разные периоды разные царства бывали. И в этом государстве имелись специфические порядки с развитой бюрократией, административным аппаратом, строгой сословной иерархией, обожествлением высшей власти, ритуалами на каждый случай. Мне пока неизвестны все нюансы, но общая суть ясна.

— И?

— Люди Сиза пришли с моего мира. Сомнений быть не может, слишком много совпадений с земным Китаем. Антропологический тип людей, язык, названия, имена, термины вроде «„ци“», всякие мифологические твари.

— То есть наши предки переродились тут? — Лэяо не всегда улавливала полет мысли Олега.

— Нет, переселились сюда физически. Живыми и притащили сюда разное добро, домашний скот, зерновые культуры. По-твоему, откуда еще могли взяться куры, быки, рис?

— Интересно. Никогда не думала о таком.

— Я рассуждаю логически. Вот бы узнать… откуда взялись всякие драконы, цилини и прочие байцзэ?

— Тоже с Земли? -вставила Лэяо.

— Их образы в нашей культуре определенно запечатлены, но никто не нашел материальных доказательств… Хм, помнится, полоумное уфологи рассуждали о существовании порталов в другие миры. Типа оттуда к нам лезли гости и наоборот.

— Они правы.

— Действительно, -кивнул Олег. — Они оказались не сумасшедшими фантазерами.

— Это что-нибудь меняет, Олег?

— Меняет, Лэяо, очень многое. У меня появляется стимул найти проход домой. Когда-нибудь.

Учитывая, что Олег находился на освоенной территории, на ночь он останавливался в ближайших деревнях, представившись магом. Табличка с печатью становилась убедительным подтверждением слов, читать-то крестьяне не умели. В качестве платы Олег опробовал на нуждающихся заклятье малого исцеления, на людях оно отлично работало. В считанные минуты заживляло гноящиеся раны, успокаивало больные зубы, ноющие суставы, прекращало диарею. Люди радовалось, странник же получил в свое распоряжение кучу подопытного материала…

Через четыре дня дорога вывела его к стенам Шанду. За это время его трижды останавливали патрули, но всякий раз все заканчивалось успешной проверкой. Стоило Олегу молча протянуть бамбуковую дощечку, как солдаты менялись в лице, быстро возвращали ее, кланялись чуть глубже обычного и больше не задавали лишних вопросов. Никто не пытался шутить, никто не проявлял подозрений, заверенная «„бумага“» работала лучше любых слов. Олег отметил это с холодным удовлетворением, система здесь была проста, пока у тебя есть допуск, ты часть порядка, без него — мусор на обочине…

Высокая каменная стена опоясывала город ровным кольцом. Башни располагались через равные промежутки, на них дежурили стражники в стандартных доспехах. Перед воротами тянулась очередь: телеги с товаром, пешие путники, крестьяне с узелками за спиной, купцы с охраной. Запахи менялись постепенно, исчезла сырость полей, ее сменила смесь дыма, еды, человеческого жилья и сточных канав.

У ворот Олег остановился, дождался своей очереди и протянул дощечку дежурному стражнику. Тот был молод, с еще не до конца сформировавшейся уверенностью в движениях, но печать узнал сразу.

— Проходи, -сказал он, возвращая табличку. — Цуань?

— Да, -коротко ответил Олег.

— Цель прибытия?

— Ищу работу. В стражу таких как я набираете?

Стражник замялся, затем, явно пересиливая неловкость, добавил:

— Если… если работу ищешь, такие вопросы не мне. Это к начальнику стражи. Канцелярия там, -он махнул рукой в сторону внутреннего города. — Спроси любого.

— Понял, -кивнул Олег.

Он шагнул за ворота. Улицы были уже, чем он ожидал, но чистыми. По обе стороны тянулись двух- и трехэтажные дома с черепичными крышами, выступающими балконами, резными деревянными перилами. Окна часто были затянуты бумагой или тонкой тканью, стекло встречалось редко, и сразу бросалось в глаза. Под ногами тянулись сточные канавы, закрытые решетками, запаха нечистот почти не было, что говорило о работающей канализации.

Люди на улицах двигались быстро и целеустремленно. Купцы, носильщики, ремесленники, мелкие и средние чиновники в разноцветных платьях-ханьфу, стражники, патрулирующие кварталы. На Олега поглядывали с долей заинтересованности, рост, телосложение и общее впечатление выделяли его из толпы. Становление цуанем заметно улучшило физическую форму.

— Неплохое место, -заметила Лэяо. — Живое.

— Ошибемся, сожрут и не заметят.

Он шел, запоминая все подряд, планировку улиц, поведение стражи, то, как люди уступают дорогу тем, кто выше по статусу, как никто не кричит без нужды и не толкается. Город жил по строгим правилам. Предстояло научиться выживать здесь.

К центру города он вышел через базар, узкие улочки внезапно расширялись, сливаясь в торговые ряды. Лавки стояли так близко, что продавцы могли переговариваться через проход. Воздух был насыщен запахами риса, жареного мяса, специй, масла, пота и благовоний, все это смешивалось в плотную, тяжелую смесь, от которой кружилась голова. Торговцы выкрикивали цены, зазывали покупателей, спорили, ругались, смеялись, и в этом хаосе чувствовался ритм города.

Олег шел сквозь базар молча, не оглядываясь без нужды. Люди расступались не сразу, но достаточно охотно, его рост и походка делали свое дело. Ну и запах.

Лэяо тихо отметила, что здесь слишком много живых эмоций, слишком много шума, но Олег лишь отгородился, пропуская все мимо.

За базаром пространство резко изменилось. Торговый гул остался позади, словно его отрезали ножом. Перед ним раскинулась широкая каменная площадь, вымощенная ровными плитами, тщательно подогнанными друг к другу. По краям стояли административные здания без лишних украшений, и лишь одно из них сразу притягивало взгляд. Здание канцелярии.

Оно возвышалось над площадью. Массивное, симметричное с загнутыми краями крыши. Стены из светлого камня были гладкими, без трещин, с едва заметными узорами, вплетенными в кладку.

Высокие окна были застеклены настоящим стеклом, слегка искажающим свет, и это сразу выдавало богатство и статус обитателей. Главный вход украшали массивные двери, покрытые позолотой.

По обе стороны стояли статуи цилиней. Каменные звери выглядели живыми, вытянутые морды, напряженные мышцы, гривы, будто застывшие в движении.

Олег замедлил шаг. Его сенсорика уловила то, что не видел глаз. Стены здания были опутаны сетью многослойных чар. Защитные заклятья, сигнальные узоры, все это лежало ровным фоном без разрывов. Дом не просто защищали, он сам был частью системы безопасности.

У дверей стояла стража. Не обычные городские солдаты, а элита. Их броня сделана из тщательно отполированных железных пластин, окрашенных в темно-красный и черный цвета, с золотыми заклепками и кантом. Наплечники широкие, украшенные гравировкой с символами драконов, шлемы с гребнями и защитными нащечниками. На поясах висели короткие мечи с богато украшенными рукоятями. Один из стражников окинул Олега брезгливым взглядом, задержавшись на рваной одежде и самодельных сандалиях.

— Чего надо, оборванец? -брезгливо спросил он. Олег молча протянул бамбуковую дощечку. Стражник взял ее, бросил быстрый взгляд на печать, и его выражение изменилось почти мгновенно. Брезгливость исчезла, уступив место сдержанной настороженности.

— По делу? — спросил он уже другим тоном.

— Насчет работы в городской страже.

Стражник кивнул, сделал знак второму, затем сказал:

— Ладно, пошли. Отведу к цяньюйжаню.

— Цяньюйжан, -повторил Олег. — Кто он?

— Начальник городской стражи, -ответил тот, уже разворачиваясь к дверям. Структура здесь была относительно понятной.

Внутри канцелярия оказалась не менее внушительной. Просторные коридоры, высокий потолок, колонны с резьбой, пол из гладкого камня, отполированного до блеска. По коридорам сновали люди. Писари и счетоводы в черных одеяниях, с широкими рукавами и связками дощечек в руках, двигались быстро, почти бегом, не поднимая глаз. Чиновники в белых, красных и зеленых одеждах шли медленнее, степенно, с выражением собственной значимости на лицах.

Олег быстро уловил разницу. Низшие чины суетились, сутулились, старались стать незаметными, высшие же смотрели на всех вокруг так, будто перед ними был грязный пол, по которому приходится идти. Взгляды скользили сверху вниз, без интереса, без уважения, с ленивым презрением.

Магическая защита никак не отреагировала на появление одержимого колдуна-цуаня, что к лучшему.

Нужный кабинет находился на третьем этаже канцелярии в самом дальнем углу. Провожатый постучался, чуть подождал, пока из-за двери не раздалось ворчливое:

— Заходите.

— Ты, пока стой тут и жди, пока не позовут.

Первым зашел стражник, слегка поклонился, левый кулак, накрыл открытой правой ладонью.

— Господин, позвольте…

— Ой, Мун, говори уже по делу.

— К нам пришел цуань, желает наняться в стражу.

Секунд десять молчания и, наконец, начальник стражи вновь ворчит:

— Ну, пусть заходит, поглядим на него.

Стражник Мун выходит в коридор, хватает Олега за руку и вводит в кабинет. Довольно скромно обставленный. В воздухе витал запах старого дерева, пыли и легкого запаха масла для оружия. Слева полки со свитками, залежами бамбуковых дощечек, справа стойка с оружием и доспехами, а по центру массивный стол с сидевшим начальником городской стражи.

Облачен в широкополое темно-синее платье, на голове небольшая шапочка того же цвета с маленькими «„крылышками“» по бокам. Строгое лицо с короткой бородой, в которой проявлялась небольшая седина. Ему лет сорок-сорок пять.

Олег не знал, как правильно поприветствовать местного начальника, одновременно не скатываясь в раболепную покорность, поэтому сложил руки на уровне подбородка, сделал легкий поклон. На что начальник стражи ухмыльнулся.

— Сразу видно, из деревни, понятия не имеешь о правилах этикета.

— Прошу меня простить, господин, — Олегу было противно это произносить. — Я действительно пришел из отдаленной деревни в горах.

— У тебя документы есть?

Олег протянул стражнику выданную дощечку, а тот двумя вытянутыми руками передал ее чиновнику. Начальник стражи внимательно ее осмотрел, глубоко вздохнул:

— Ладно, парень. С чего ты решил вдруг спуститься с гор и идти в городскую стражу? Кто надоумил?

— Надоели горы, хочу мир посмотреть, выбиться в люди. Я слышал, цуани легко находят себе место. У нас большая сила.

— Убивать приходилось?

Олег кивнул:

— В горах много опасностей. Ягуаи, разбойники, шанши… байцзэ.

В качестве доказательства продемонстрировал шрамы от клыков на шее. Начальник стражи чуть приподнял бровь.

— Байцзэ? Да быть не может. Ты сам эту тварь прикончил?

— Голыми руками.

— Хм… -чиновник встал из-за стола, подошел к шкафчику поблизости от полки с документами, вытащил оттуда деревянный ларец. Внутри оказалась куча разнообразных камней. — Проверим, насколько ты силен.

Начальник стражи протягивает Олегу кусок его-то похожего на пористую пемзу.

— Это магический камень? -насторожился Олег

— Просто камень. Возьму в руку, сожми и попытайся раздавить.

Парень на всякий случай осмотрел кусок породы магическим зрением и, убедившись в безопасности, взял в левую руку. Раздается хруст. От камня остается мелкая крошка.

— Ничего сложного.

— Ладно, -кивнул мужчина. — А с этим справишься?

Следующим на очереди оказался кусок светло-коричневого сланца. С ним тоже Олег быстро разобрался.

— Готов, господин.

— Дальше.

Третьим заходом стал кусок схожего минерала, но с мелкими вкраплениями кварца. Его раздавить было заметно сложнее, но Олег справился.

— Уже труднее, да?

— Вы правы.

— Что ж, -чиновник вручает небольшой шарик из полированного мрамора. — Результаты впечатляют, но нам нужно понять пределы твоей силы.

Олег сжимает мрамор, концентрирует в ладони максимальное количество ци, но в последний момент останавливается. Не нужно показывать посторонним людям свою истинную мощь. Чем слабее ты выглядишь, тем меньше к тебе внимания.

— Никак, господин. Слишком прочный.

— Третья ступень… -задумчиво пробормотал цяньюйжан. — Или даже чуть выше. Решено! Ты принят, Кан.

— Принят, господин? -осторожно уточнил Олег.

— Да, отныне ты состоишь на службе Империи Дракона и Голубой Императрицы. Понимаешь, что это значит? -новый начальник видел в Олеге хоть и сильного, но деревенского простачка, не знающего местных реалий. Очень удобно для последующей социализации.

— Я должен выполнять то, что прикажут. Приказ вышестоящих — закон. Непослушание будет наказываться.

Начальник стражи расплылся в довольной улыбке. Его пальцы погладили собственную бородку.

— Мало того, что силен, так еще и не глуп. Мне такие люди нужны… Сколько тебе лет, Кан?

— Семнадцать. Примерно.

— О, еще и считать умеешь?

— Отец научил.

— А что у тебя за интересные кольца на руках?

— Кольца из костей шанши. Один бродячий колдун, зашедший к нам в деревню, сказал, что такие штуки помогают лучше направлять внутреннюю ци. Он помог сделать их после того, как я ему показал могилу с закопанными кровососами, убитыми мной раньше.

— Насколько лучше?

Олег пожал плечами.

— Не знаю. Я их не так давно ношу. Может год.

— Понятно. Как насчет обращаться с оружием? -вопрос был с подвохом.

— Лучше всего с ножом. А так я голыми руками могу черепа ломать.

— Здесь в Шанду этим придется частенько заниматься, -чиновник вернулся за стол, достал лист с бумагой и начал что-то на нем выводить кисточкой. — Сейчас напишу приказ о твоем зачислении в ряды городской стражи. Мун!

— Да, господин, -выдал стражник.

— Отведешь его к сяовэю Си. На третий участок. Пусть выдадут все необходимое обмундирование, одежду, накормят и с завтрашнего дня начнут тренировать.

— Будет исполнено!

Пока они шли до расположения стражи Олег снял с себя маску деревенского дурачка и начал осторожные расспросы:

— Могу я спросить кое-что?

— Только если вопрос не совсем тупой, -буркнул Мун. — Валяй.

— Третья ступень для цуаня… это много или мало?

Тот пожал плечами.

— Зависит от того, с кем собираешься сражаться. Простые люди тебе практически ничего не смогут сделать, а вот с опытными мастерами ци, тварями, древними шанши… как повезет.

— Ну сколько ступеней у цуаней есть?

— Двенадцать вроде.

— Ого и что могут сильные цуани на десятой к примеру?

— Прыгать настолько далеко, что это сравнимо с полетом. На бегу снести каменную стену. Магия против них вообще перестает работать. Сам видел пару раз. Полубоги.

— С такими чудовищами нам лучше не связываться, -раздался голос Лэяо в голове. — Порвут и не заметят.

— Мне есть куда стремиться, -сказал Олег вслух, на что Мун усмехнулся.

— Цуани растут в силе, пока сражаются. А в нашем захолустье хорошо если раз в месяц устроим облаву на тварей, обнаглевших бандитов или кучку колдунов-самоучек.

— Я никуда не тороплюсь.

— Цаньюйжан сказал, что этим частенько придется заниматься, -возразил Олег. — Разве нет?

— Тебе, парень, нужны сильные соперники, а всякая мелочь без толку.

— Ты много знаешь про цуаней, Мун.

— Старший Мун, -поправил стражник. — Ты больше не у себя в горах, на службе к вышестоящим нужно правильно обращаться. Ко мне можешь просто по имени, пока никто не видит, но к остальным никакой фамильярности, пока не пройдет год.

— Понял.

— Здесь город, парень, -продолжил стражник. — Здесь все обо всем знают. Или делают вид.

Казармы стражи, ответственной за третий участок, располагались на восточной окраине города неподалеку от второстепенного въезда. Длинные, приземистые строения из серого камня с маленькими окошками тянулись вдоль внутреннего двора, окруженного двухметровым забором. Крыши покрыты потемневшей черепицей. Никакой показного «„дорого-богато“», как в канцелярии. Все строго, утилитарно, рассчитано на содержание служивых людей, хранение оружия, экипировки, продовольствия. С территории помимо частых командных выкриков раздавались удары кузнечного молота.

У ворот караулили двое солдат в стандартных доспехах стражи.

— Где сяовэй Си? -уточнил Мун у стражника, ковырявшего в носу. — На месте?

— Ага, где-то там.

Капитана стражи, насколько Олег сравнил звание сяовэя со знакомыми аналогами, нашел у навеса возле казармы. Крепкий мужчина лет сорока, коротко стриженный, с выцветшим шрамом на щеке строго отчитывал двух подчиненных с опущенными головами.

Мун поприветствовал вышестоящего командира характерным образом и вручил письменный приказ от начальника стражи, Олег неуклюже повторил приветствие.

— Господин Си, по приказу цаньюйжаня Ли Бана к вам на участок назначен новый цуань.

Капитан с недоверием посмотрел на Олега, развернул бумагу и внимательно прочитал.

— Цуань Кан, семнадцать лет, третья ступень. Занятно. Обычно годам к двадцати еле второй достигают… Как тебе удалось, парень?

С видом наивного деревенского простачка Олег ответил:

— Я жил в горной деревне. Там опасно. Часто ходят всякие чудища, разбойники.

— Многих убил?

— Я столько считать не умею, -нельзя же говорить, что своей мощью в большей степени обязан тренировкам, чем редким, но рискованным схваткам. — Вообще много.

— Тогда ясно.

— Разрешите кое-что спросить, господин Си?

Тот кивнул, проигнорировав явное нарушение правил общения подчиненного с начальником.

— Обращайся ко мне «„шеф“» или «„командир“». В бою нет времени на этикет и прочие формальности. Спрашивай.

— В городской страже служат другие цуани?

Си Ен кивнул.

— Один здесь третьем участке, один на втором, и троица на первом.

— А каких они ступеней?

— Первой или второй. Есть Шэнь на втором участке, он третьей ступени. Так что, сильный боец мне очень пригодится. Больше не придется терять людей.

— Еще вопрос… шеф, -вставил Олег. — Я не так давно в большом мире и заметил, что цуаней боятся. Даже начальник стражи Ли Бан вел себя не как обычно ведут себя знатные господа с простым людом.

— Верное наблюдение, Кан. С вашей мощью приходится считаться даже знатным, не дай небо, случайно разозлить цуаня. Голову с позвоночником вырвет. Среди вас полно таких, кому сила туманит рассудок, они начинают считать, что им все по плечу. Ты не из таких?

— Нет, шеф. Схватки научили меня не считать врага глупее и слабее себя.

— Коль так, далеко пойдешь по службе. Умные цуани добиваются многого, глупые и до средних лет не доживают.

Капитан направился в здание, махнув Олегу рукой.

— Пошли, выдадим тебе нормальную одежду, покажу, где будешь жить, познакомишься с твоим старшим наставником… Мун, свободен.

— Да, шеф.

Первым пунктом назначения оказался склад, где за столом сидел жирный, бритый наголо мужик с мордой карикатурного прапорщика. Его выражение прям говорило: ничего не дам, идите в задницу. Он даже не поприветствовал командира как полагается.

— Ну чего опять, шеф?

— У нас пополнение, выдай новичку одежду, обувь, доспех… исподнее, -с этими словами Су Ен положил бумагу из канцелярии на стол. — Вот подтверждающая бумага.

— Угу, -завсклада неуклюже поднялся и пошел ковыряться в деревянных ящиках. — Выдам, что-нибудь попроще.

— Не попроще, -повысил голос капитан. — А по размеру, не дырявое и не ношенное. Наш новичок — цуань третьей ступени.

Слова сразу отрезвили толстяка, тот зашевелился активнее.

— Как скажешь.

В итоге Олег обзавелся целым комплектом обмундирования в виде аналога хлопковых труселей, штанов, пояса, хорошего качества башмаков с кожаной подошвой, стеганной куртки под доспех. И, наконец, сам ламеллярный доспех — нагрудник из множества скрепленных железных пластин, наплечники и конический шлем. Экипировка не элитная, но куда лучше, чем у остальных стражников.

Чего не отнять у Империи Дракона с ее несправедливостью, бюрократией, бредовыми законами — это организации. Олег на собственном опыте увидел работу системы изнутри. Есть бумага с нужной печатью, работа сразу идет, к тебе нет лишних вопросов.

Даже оружие с обмундированием здесь, судя по всему, мастерские производят массово, каждый элемент доспеха, лезвие клинка стандартизировано и выглядят одинаково.

Си Ен после склада вывел Олена на плац и бегло показал, что где находится. Казармы, арсенал, трапезная, кухня, отхожее место, купальня, тренировочная площадка… Шанду являлся достаточно крупным городом провинции, впрочем, сто тысяч населения по местным меркам еще не так много. И для обеспечения порядка, безопасности нужен значительный контингент городской стражи.

Когда капитан привел нагруженного пожитками Олега в казарму, его встретили взгляды почти двух десятков парней и мужиков. Кто-то смотрел с легким интересом, кто-то с подозрением, а кто-то крайне недружелюбно. При появлении капитана незанятные в патрулях и дежурствах стражники мгновенно поднялись с коек, вытянулись по струнке.

— Вот, парни, в вашем отряде новое пополнение. Цуань. Третья ступень.

Слова про цуаня и третью ступень мгновенно охладили пыл желающих самоутвердиться за счет новичка. Капитан с Олегом прошли в дальний конец казарм, там находились двухместные комнаты с повышенным уровнем комфорта: личный столик, койка, отсутствие множества назойливых соседей, тумбочка для вещей, кувшин с водой это уже нечто.

— Шеф, разве цуани не живут вместе с остальными?

— Цуаню положено больше, чем простому бойцу.

В левой комнате находился один человек. Он также вскочил, вытянулся при появлении командира. Крепкий, круглолицый с жиденькими усиками и бородкой, возрастом лет двадцати трех.

— Шеф!

— Ван, вот новичок, будешь его наставником. Он пришел из глухой деревни, поэтому ничего толком не знает ни о наших порядках, ни о правилах службы, ни о законах. Но вроде не дурак. Научишь всему. От правильных обращений к старшим, приветствий до законов и бою на мечах, понял?

— Да, шеф! -выпалил цуань, а сам бросил недобрый взгляд на Олега.

— Сегодня пусть осваивается, поест, приведет в себе порядок, отдохнет, завтра с рассветом начинай тренировки.

Олег успел осмотреть ауру с каналами цуаня. И разница в строении колоссальная, даже без учета произошедших изменений в виде двух Искр, сидящего духа. Магическая оболочка классического богатыря практически замкнута сама на себя, минимум поглощения ци из внешнего мира, каналы менее разветвленные. Искра в районе сердца имела не розоватый или фиолетовый оттенок, а красно-оранжевый, циркулирующие по меридианам энергии обладали иными свойствами. Какими именно, Олег затруднялся сказать…

— … всем все понятно? -уточнил Си Ен.

— Да, шеф, -невпопад ответили цуани.

— Хорошо.

Капитан, не прощаясь, покинул казарму, оставив цуаней наедине. Олег спокойно кинул новые вещи на свободную койку, присел и огляделся. Сосед злобным взглядом продолжал его сверлить:

— Ты… как тебя звать? -чуть ли не шипел круглолицый.

— Кан, — Олег натянул маску показного дружелюбия. — А ты вроде Ван?

— Для тебя, новичок, наставник Ван. Встать!

— Ладно, — Олег искал повод, чтобы жестко пресечь зарождающуюся дедовщину. Он вытянулся прямо.

— Когда старший по званию что-то приказывает, нужно это исполнять незамедлительно! -брюзжал цуань. — А единственными правильными ответами будет громкое «„да“» и «„будет исполнено“»!

— Да, -вяло бросил Олег.

— А теперь… -улыбнулся Ван. — Ты разомнешь мне ноги, особенно левую пятку.

— Так, вот это уже дедовщина… -мысленно произнес Олег. — Будем пресекать ее на корню.

— Что такое дедовщина? -впервые за долго время спросила Лэяо.

— Когда старший по беспределу гнобит младшего. Гнилое поведение гнилых людишек. Сам в армии натерпелся. Сейчас не потерплю…

Олег оказался гораздо быстрее и сильнее Вана. Рывок, хватает его за горло левой рукой, сдавливает с максимально возможным усилием. Сразу виден разрыв между цуанем первого и третьей ступени, не говоря о четвертой или пятой. Старослужащий мог только сопеть, кряхтеть, в панике дрыгать руками и ногами.

— Слушай меня сюда, «„наставник“», -полушепотом начал Олег. — Это ты будешь мне пятки массировать, стирать, убирать за мной. Понял?

Глаза Вана в панике бегали по сторонам.

— Моргни два раза, если понял.

Он моргнул.

— Молодец. Ты всего лишь первая ступень, я — третья или даже выше. Если с чем-то не согласен, иди жалуйся капитану. Но тогда однажды утром ты не проснешься, понял?

Снова подтверждение.

— А так будем играть роли наставника и новичка. Как в театре. Ты показываешь, объясняешь, я впитываю. Понял?

Двойное моргание.

— У тебя рожа забавная. Буду звать Пирожком.

Отброшенное тело цуаня впечатывается в стену. Тот, потирая шею, пытается отдышаться.

— Небо… ты, наверное, сильнее Шэня. Как тебе удалось? Ты же совсем молодой!

— Я жил в горах, -пояснил Олег. — На нас часто нападали. Разбойники, ягуаи, кровососы, прочие твари. Я защищал деревню.

— Вот оно что…

— Ты сам из чьих? Как цуанем стал?

— Из деревенских. Отец мой был старостой. Когда в пять лет поняли, что я цуань, радости было… Помогал по работе, потом меня заметили люди хоу и определили в стражу.

— Много раз сражался, убивал?

— Не особо, -смутился Ван. — Потому даже вторую ступень не перешагнул.

— Понятно. Теперь давай, рассказывай, как у вас все тут устроено.

Первый день на службе в страже города Шанду дал столько информации, сколько Кан, обитая в деревне, не узнал бы за всю жизнь. Сосед по казарме пел соловьем, охотно рассказывая про местные порядки и нравы.

Ничего сложного, если разобраться — архаичное традиционное общество, где правит сильнейший. Запутанные законы, традиции лишь призваны придать этому налет легитимности.

Помимо сословного расслоения на знать, крестьян, торговцем, ремесленников в Империи Дракона существовало разделение по принципу наличия магического дара. Маги смотрят на простых людей в большинстве как на тараканов. Если тебе повезло родиться с пробужденным даром, значит ты выиграл в лотерею и добьешься успеха, имея хоть бы немного мозгов.

Для магов открыты социальные лифты.

Цуани же являлись отдельной головной болью для всех. Их боятся, но потенциальная польза многократно перешивает риски. Люди с мощной внутренней ци — аналог тактического ядерного оружия в арсенале Империи. Цуань какой-нибудь десятой ступени способен сокрушить небольшую армию простых смертных.

Неудивительно, что Ван сперва собирался гнобить молодого новичка. С его силой поневоле начнешь считать себя выше остальных. Цуаней селили отдельно не потому что «„им лучшее полагается“», а чтобы не поубивали других людей случайно или из-за мелкой ссоры. Выделили отдельную будку для цепных псов.

Сослуживцы Вана не очень жаловали. Не издевались или хамили, просто старались держаться подальше.

— Так даже лучше, -поделился Олег мыслями с Лэяо. — Меньше народу будет приставать к нам.

— А слишком любопытных мы прикончим! -радостно заявила девушка.

— Нет, они просто исчезнут. Зачем выставлять себя мясниками? Мы будем тихим, умным и исполнителем по имени Кан.

— Мне нравится.

— … а этот Шэнь, -продолжил Олег расспрос Вана, сидевшего на противоположной койке. — Как с ним капитан Си общается? Как с обычным подчиненным или уважительно, подбирая слова?

Цуань по кличке Пирожок задумался.

— Наверное, уважительно, никогда не ругает. Третья ступень — не первая, Шэнь камни голыми руками крошить может.

— Как хорошо быть сильным, правда, Пирожок? -улыбнулся Олег. Тот слегка нахмурился, кличка не нравилась. Впрочем, издеваться более изощренными способами над «„наставником“» парень без веской причины не собирался.

— Да.

— Вот смотри. В нас дури немеряно, обычное оружие быстро сломается. Чем придется орудовать? Голыми кулаками?

— Не, -мотнул головой сосед. — Воинам-цуаням дают заколдованные мечи. Они прочнее и лучше режут.

— Так чего ты, собака сутулая, молчал?

— Ты не спрашивал, Кан.

— Меч при тебе?

— Вот, — Ван протянул руку под койку и достал ножны длиной около метра. — Смотри.

После вытащил оттуда прямой меч с двусторонним лезвием, короткой деревянной рукоятью для одной руки. Металл оружия поблескивал голубоватым отливом.

Олег задействовал магическое зрение и на несколько минут выпал из реальности. Поверхность клинка без единой царапины, скола сияла желтыми и оранжевыми иероглифами, соединенными тонкими линиями ци. Предмет будто имел собственную энергетическую систему как у живых организмов, только примитивнее.

— Нравится? -осторожно уточнил Ван.

Олег взял в руки оружие, повертел, сделала несколько взмахов. Для цуаня меч абсолютно ничего не весил, легче зубочистки.

— Необычная вещь.

— Тебе через неделю-другую выдадут такой же.

— Жду не дождусь. Пирожок, ты как мечник хорош?

Тот снова поморщился. Восприятие Олега улавливало трудноразличимые для обычного зрения изменения в мимике.

— Только Шэнь меня превосходит. И то, исключительно за счет скорости.

— Поэтому тебя капитан назначил учить меня.

— Ага, -кивнул Ван. — Еще потому, что обычного мечника ты скорее покалечишь, пока овладеешь хотя бы основами боя. Цуани и простой народ сражаются по-разному.

— Из-за разницы в силе, ловкости.

Олег бросил взгляд на меч Вана, передал ему.

— Если ты попытаешься заколдованным мечом ранить меня. Удастся?

— Может быть… и хватит меня Пирожком обзывать, -теперь в его голосе слышалась обида. — Пожалуйста.

— Тогда учи меня качественно.

— Договорились.

Уже к вечеру Ван и Олег общались так, словно первый не пытался превратить второго в своего слугу, а второй не грозился прикончить первого во сне. Нравы тут простые. Прогнулся — стал шестеркой, мальчиком на побегушках, не прогнулся, показал зубы — зауважали.

На вечерней трапезе Ван с Олегом сидели особняком от остальных стражников, те не спешили проявлять инициативу и как-то взаимодействовать без необходимости. В их деревянных мисках находился рис с кусочками нарезанной говядины, закуской служили рисовые лепешки. Стражу кормили до отвала по местным меркам.

— Просто невероятно, — Олег буквально смаковал каждый кусочек мяса. — Я за всю эту жизнь ничего вкуснее не пробовал.

— Да, у нас с едой проблем нет, — Ван ковырял ложкой свою порцию ужина. Палочками для еды аборигены редко пользовались. — Когда жил в деревне, мясо всего несколько раз в году удавалось попробовать.

— Вы не охотились?

— Охотились? Негде было охотиться, если кругом поля. Изредка в реке рыбу ловили.

— У нас в горах с этим попроще, -сказал Олег. — Ставили силки на птиц, мелкую дичь, но все равно… Деревне приходилось нелегко.

На некоторое время установилось молчание, пока Ван не проворчал:

— Вот бы на войне оказаться.

— Зачем?

— Мне двадцать три года, Кан, я даже второй ступени не достиг. А ты в свои семнадцать шагнул на третью. Цуань обретает силу в сражениях. Никак иначе…

Олег ни за то не стал бы раскрывать сослуживцу секреты усиления. Какой смысл давать потенциальному противнику лишний козырь?

— Получается, здесь в страже цуань обречен застыть на нынешнем уровне?

— Ну, а с кем здесь сражаться? В основном мы ловим мелких воров, контрабандистов, протираем штаны у ворот, не пуская бродяг. Когда случаются облавы на практиков-отступников, охота на чудищ, это просто праздник для цуаня.

— А как у нас с возможностью продвинуться выше? Стать командиром отряда или перевестись куда-нибудь еще, скажем, через десять лет.

— Забудь, -покачал головой Ван. — Сама наша Императрица запретила цуаням занимать руководящие должности. Командиром десятка или сотни, если повезет и понравишься начальству, могут сделать. Наше место — в гуще схватки.

— Понятно, -без энтузиазма ответил Олег.

— Кан, усвой одно: ты уже, считай, стал избранником небес дважды. В первый раз, когда открыл в себе силу цуаня, во второй — когда приняли на службу в городскую стражу. Через десять лет дадут вообще свою комнату в солдатском доме. Можно с семьей там жить!

— Если мне надоест здесь скажем через пятнадцать лет?

— Вроде… можно подать начальнику стражи прошение о переводе, он решает. Но он наверняка не разрешит, такие как мы на дороге не валяются. Когда во мне пробудилась сила, я был единственным на много деревней вокруг. Цуаней в мире вроде достаточно, но наш сяовэй постоянно жалуется на их нехватку. Никто в здравом уме не отпустит бойца, стоящего десятка обычных.

— Прошение, значит. Ты грамотой владеешь, Ван?

Тот усмехнулся.

— Право учиться мы имеем. Только мне это не нужно. Зачем голову напрягать, создавать себе лишние сложности? Сяовэй грамотных быстро припряжет в каестве писарей.

— Я бы все равно научился, -наставила Олег. — К кому обратиться?

— Ни к кому. Не о том думаешь, первый год ты новичок, который должен сперва научиться махать мечом, усвоить правила службы, основные законы. Кому можно вспороть в брюхо, кому нельзя.

Тренировочная площадка располагалась за казармами, у самой ограды, и представляла собой пространство, предназначенное не для зрелищных поединков, а для методичной отработки движений. Утоптанная земля была испещрена следами обуви, деревянные стойки и соломенные манекены служили немыми свидетелями множества тренировок, а под навесом аккуратно лежало учебное оружие. Ван остановился в центре площадки и, развернувшись к Олегу, протянул ему простой деревянный меч.

— Начнем с главного, -произнес он спокойным, деловым тоном. — Цуани часто считают, что сила и скорость позволяют им пренебрегать техникой.

Олег принял клинок и внимательно слушал наставника, не перебивая. Он прекрасно понимал, что в обращении с мечом его тело, привыкшее к грубой силе, может стать не преимуществом, а проблемой.

Ван показал стойку, поясняя каждую деталь: положение ног, распределение веса, разворот корпуса. Его движения были лишены показной быстроты, но в них чувствовалась выверенность, накопленная годами практики.

— Сила у тебя уже есть, -продолжил он. — Сейчас наша задача — научить тебя не расходовать ее впустую.

Олег повторял движения, сначала медленно, затем чуть увереннее. Первые выпады получались резкими и избыточными, и Ван несколько раз останавливал его, указывая на открытые зоны и излишнее напряжение. Исправления вносились сразу, без раздражения, но и без снисхождения. Ошибка фиксировалась, разбиралась и устранялась.

Время шло, однако для Олега нагрузка не ощущалась. Его дыхание оставалось ровным, движения не теряли точности, а тело не демонстрировало признаков усталости. Он сосредоточенно впитывал показанное, корректируя положение рук и ног после каждого замечания.

Ван это заметил и постепенно увеличил темп, проверяя, насколько ученик способен сохранять форму при возросшей скорости. Несколько раз их учебные клинки соприкасались, и в этих столкновениях становилась очевидна разница в ступенях. Олег часто успевал реагировать раньше, чем Ван завершал движение, и лишь сознательный контроль позволял ему не переходить грань допустимого.

— Ты еще не владеешь мечом, -сказал наставник без тени упрека. — Но за счет разницы в ступенях уже способен навязать свои условия в бою. При такой обучаемости неделя или две ты достигнешь уровня, достаточного для службы.

Олег спокойно выслушал сказанное и согласился кивком. Он не испытывал ни усталости, ни восторга от собственного прогресса. Перед ним был четко обозначенный путь, и он видел в нем не испытание, а задачу, требующую времени и внимания.

В последующие дни занятия на тренировочной площадке стали для Олега привычной частью распорядка. Ван последовательно усложнял упражнения, вводя новые элементы и постепенно соединяя их в связные связки.

Выпады перестали быть резкими и избыточными, движения приобрели структуру. Меч больше не ощущался в руке как посторонний предмет, и хотя до настоящего мастерства было еще далеко, прогресс становился заметен даже со стороны.

Сам Ван это признавал без особой радости, но и без прежнего напряжения. Для него было очевидно, что разница в ступенях и скорости восприятия играет решающую роль, и обучение Олега скорее заключалось в том, чтобы не мешать естественным преимуществам, чем в том, чтобы формировать их с нуля.

За пределами тренировок жизнь в казармах текла иначе. Обычные стражники действительно держались от них с Ваном на расстоянии. Это не выражалось в открытой враждебности или грубости, но проявлялось в мелочах: разговоры обрывались, стоило цуаню приблизиться, место за столом в трапезной рядом с ними оставалось пустым, попытки завести непринужденную беседу чаще всего встречали односложные ответы.

За четыре дня службы Олег так и не познакомился со всеми сослуживцами, хотя в обычных условиях этого времени было бы более чем достаточно. Люди предпочитали ограничиваться необходимым, словно стараясь сократить любые контакты до минимума, продиктованного уставом.

Причина была очевидна. Цуани, даже на низких ступенях, представляли опасность для обычных людей не столько намеренно, сколько по своей природе. Потеря самоконтроля, резкое движение, неосторожный толчок -всего этого могло оказаться достаточно, чтобы человек оказался покалечен или убит.

Истории о подобных случаях ходили везде и служили негласным напоминанием о том, что безопаснее держаться подальше.

Даже капитан Си, общаясь с Ваном и Олегом, придерживался особой манеры. В его поведении не было страха, но чувствовалась подчеркнутая вежливость и аккуратность в формулировках, отличавшаяся от того, как он разговаривал с обычными подчиненными. Он не повышал голос и всегда сохранял дистанцию, достаточную для того, чтобы избежать случайного конфликта.

Для Олега это отчуждение не стало неожиданностью. Он воспринимал его как естественную часть новой реальности, в которой сила автоматически ставила человека вне привычных социальных рамок. Цуани жили среди людей, служили вместе с ними и подчинялись тем же приказам, но оставались отдельной категорией — полезной, опасной и потому не до конца принятой.

Отчуждение вызывало у Олега раздражения или внутреннего сопротивления. Напротив, оно казалось удобным и даже в определенной мере желательным. Чем меньше людей стремилось к неформальному общению, тем меньше возникало поводов для недопонимания, навязанных разговоров и мелких бытовых конфликтов, неизбежных в замкнутом пространстве казарм.

Свобода проявлялась в мелочах. Ни Олегу, ни Вану не поручали унизительных или суетных обязанностей вроде стирки общего белья, уборки помещений или беготни с поручениями, которыми обычно нагружали младших и не имеющих влияния бойцов.

Эти задачи распределялись среди обычного состава, и никто даже не пытался формально включить цуаней в этот круг. В худшем случае их могли вежливо попросить помочь с переноской тяжелых ящиков, бочек и такие просьбы звучали не как приказ, а как осторожное обращение к тем, чью силу предпочитали использовать осмысленно и без лишних раздражителей.

Для Олега это означало меньше обязательств, не связанных напрямую со службой, и больше времени на тренировки, наблюдения и обдумывание собственного положения.

Отсутствие навязчивого внимания со стороны сослуживцев позволяло сохранять дистанцию, которую он считал оптимальной. Здесь не требовалось притворяться своим, вливаться в коллектив или доказывать лояльность через участие в бытовой рутине.

Даже в общении с командованием эта дистанция работала ему на пользу. Вежливость капитана Си и его сдержанная манера общения не воспринимались как проявление осторожности или скрытого недоверия. Скорее это было признание границ, внутри которых каждая сторона предпочитала оставаться. Олег ценил такую ясность. Она избавляла от лишних ожиданий и оставляла пространство для маневра.

В результате жизнь в казармах складывалась для него неожиданно комфортно. Он выполнял свои прямые обязанности, тренировался, учился и почти не сталкивался с теми аспектами армейского быта, которые обычно выматывают людей быстрее, чем сама работа.

Отчуждение, которого опасались многие цуани, для Олега стало спасением. После насыщенного шестого дня он после отбоя валялся в койке и вел диалог с соседкой по телу.

— Круто мы, все-таки, устроились, правда? -задал он ей прямой вопрос. — Даже «„ку“» делать практически не приходится, на нас смотрят как на ходячую атомную бомбу.

— И что тут хорошего? -интонация Лэяо была подозрительно недовольной.

— Крыша над головой есть, определенная свобода тоже.

— Ты уже забыл о том, что хотел дальше возвыситься, постичь магию?

— Разумеется, нет, но отпуск нам не помешает. Сбежать всегда успеем. Служба в городской страже открывает перед нами широкие возможности, над их только видеть.

— Сомневаюсь.

— Лэяо, ты чего? Колись, чем я тебя обидел?

После небольшой паузы девушка призналась:

— Хочу больше ощущений. Мне надоело быть в роли наблюдателя, пусти меня управлять телом не жалкие пару часов, а пару дней.

— Ах, вот оно в чем дело! — облегчением выдохнул Олег. — Чего ж ты раньше не сказала?

— Не знаю.

— Хорошо, получить навыки боя на мечах тебе тоже не помешает. С завтрашнего дня за рулем ты.

Он ощутил прилив радости и воодушевления.

— Правда⁉

— Да. И старайся вести себя также, как я.

— Обязательно!

— Лишь бы не пожалеть потом.

Пробуждение не принесло Олегу привычного ощущения готовности к дню. Тело встало с койки легко, без малейшего сопротивления, но уже в первые секунды он отдал контроль Лэяо, принявшейся скакать на месте как маленький ребенок.

«„Ну давай, показывай класс. “»

После завтрака тренировочную площадку они вышли, как обычно, в числе первых. Ван уже ждал под навесом, держа в руках учебный меч, он бросил на Олега короткий взгляд, кивнул и без лишних слов перешел к делу.

— Начнем с разминки. Базовые связки.

Олег взял деревянный меч. Вернее, взяла Лэяо и почти сразу стало ясно, что что-то идет не так.

Стойка оказалась чуть смещенной, шаги неуверенными. Меч двигался с запозданием, словно рука и клинок не до конца понимали друг друга. Там, где еще вчера движения складывались в связную цепочку, теперь возникали паузы, микроскопические, но заметные для опытного глаза.

«„Ой.“»

— Кан, — Ван нахмурился. — Ты чего?

Лэяо сделала выпад. Неуверенный, с неправильным переносом веса, оставив корпус открытым. Ван машинально сместился и легко коснулся ее груди кончиком меча.

— Стоп, -сказал он уже резче. — Ты сейчас сам под удар подставился. Вчера же делал нормально.

Олег мысленно закрыл лицо ладонью.

«„Моторика у нас, все-таки, разная.“»

— Да, есть немного, -спокойно ответила Лэяо его голосом. — Что-то плохо спалось.

Ван спорить не стал.

— Ладно. Повтори. Медленно.

— Они продолжили, однако лучше не становилось. Лэяо старалась повторять движения так, как помнила их по наблюдениям, но тело реагировало иначе. Там, где Олег действовал интуитивно, она задумывалась. Там, где требовалась плавность, присутствовала резкость. Меч то и дело шел по неверной траектории, корпус шатало из стороны в сторону. Прошло около получаса.

Ван опустил клинок и некоторое время молча смотрел на Олега, словно пытаясь сопоставить увиденное с тем, что знал о нем раньше.

— Да тебя словно подменили, Кан, -наконец сказал он. — Будто другой человек. Ты за несколько дней научился основам, а сейчас…

Олег внутри тяжело вздохнул.

«„Вот именно. Другой. “»

— У меня такое бывает иногда, -без тени смущения ответила Лэяо. — Привыкай.

Ван прищурился.

— Шутишь?

— Нет.

Несколько секунд он молчал, затем покачал головой.

— Будем считать, что сегодня у тебя плохой день. Но если это продолжится, придется начинать почти с начала.

— Поняла, -сказала Лэяо.

Олег мысленно застонал и сделал жест «„рука-лицо“». Тоже мысленно.

«„Да она всю конспирацию за несколько часов угробит.“»

При этом, как ни странно, где-то на краю восприятия он уловил искренний интерес Лэяо, ее попытки подстроиться, разобраться, прочувствовать тело по-своему. Она училась иначе, чем он, и именно это сейчас выглядело со стороны как откат назад. Ван снова поднял меч.

— Еще раз. Медленно. С самого начала.

И Олег понял, что этот день будет долгим… Ван не смел повышать голос, ругаться, оскорблять, ведь ученик раза в три-четыре превосходил по физическим кондициям. Он бы за любое новое поползновение в сторону дедовщины сломал бы «„учителю“» что-нибудь, однако, к счастью, перворанговый не был дураком.

Вторая неделя прошла заметно спокойнее, распорядок почти не изменился. Непрекращающиеся тренировки, заучивание имперских законов, устава, правил несения службы, строевая подготовка, не говоря про приемы пищи и бытовые дела.

После двух дней непрерывного контроля со стороны Лэяо Олег пришел к выводу, что эксперимент в таком виде себя исчерпал. Не из-за усталости, ее он по-прежнему не испытывал, а из-за накапливающегося диссонанса между тем, как действовала Лэяо, и тем, чего ожидали окружающие.

Разговор получился коротким и без лишней дипломатии. Олег предложил режим, который счел оптимальным: два дня тело остается под его контролем, один под контролем Лэяо.

Это позволяло ей не выпадать из процесса и получать новые ощущения, а ему сохранять устойчивость в обучении и службе. Лэяо сперва возражала, ссылаясь на несправедливость и «„искусственные ограничения“», но в итоге согласилась. Компромисс оказался действенным. Ее настроение заметно улучшилось, язвительные комментарии и постоянные попытки подтолкнуть Олега к поспешным решениям сошли на нет, а внутренний диалог стал конструктивнее.

В те дни, когда Лэяо перехватывала управление, Олег все чаще уходил вглубь себя. Впервые за долгое время он мог позволить себе не следить за внешним миром непрерывно, а сосредоточиться на внутренних процессах. Медитации стали глубже, а эксперименты с энергетическими каналами системнее.

Именно тогда стало окончательно ясно, что мозг цуаня, разделенный между двумя сознаниями, способен к полноценной параллельной работе.

Пока Лэяо управляла телом, обучалась, ошибалась и взаимодействовала с окружающими, Олег занимался задачами иного порядка. Потоки ци не конфликтовали, внимание не рассеивалось, а внутренние процессы шли независимо друг от друга, в одном организме работали два разных контура управления.

Особое внимание он уделял области возле собственной Искры. Метафизический шрам, оставшийся после утраты части энергетической структуры, по-прежнему сохранялся. Пустота не спешила заполняться новыми каналами, словно сама ткань мироздания отказывалась восстанавливать утраченное напрямую. Однако организм не оставался пассивным. Олег отчетливо видел, как другие меридианы постепенно увеличивают проходимость, перераспределяя нагрузку и частично компенсируя потерю почти трети прежней мощности.

Это не было полноценным восстановлением, но процесс шел, и он был устойчивым. Сила возвращалась не в прежнем виде, а в ином качестве, стала более управляемой.

Олег не спешил вмешиваться, предпочитая наблюдать и фиксировать изменения. Иногда лучший способ не навредить — дать системе адаптироваться самостоятельно.

К концу недели он пришел к выводу, что найденный режим устраивает их обоих. Лэяо получила желаемое участие и новые впечатления, а он — пространство для работы над собой, которое в иных условиях было бы недоступно…

Очередной он накрыл Олега внезапно, он просто сделал шаг и оказался в другом месте.

Ночь, прохлада. Перед ним раскинулось горное озеро, где вода была неподвижна, лишь у самого берега расходились слабые круги. Хвойного леса вокруг не было, вместо него каменистые склоны и редкие кусты, цеплявшиеся за почву. Неподалеку тянулась деревня с домами, сложенными из дерева и камня, а чуть в стороне возвышалась сторожевая башня. Она была целой, ухоженной, с ровными стенами и горящим в окнах светом, в котором угадывалось присутствие жизни.

Олег медленно осмотрелся. Узнавание пришло не сразу.

— Не может быть… -тихо сказал он. — Я вернулся в прошлое?

Место напоминало то, где Олег прожил около года с гоблинами.

— Может, -ответил голос рядом. Лэяо стояла в нескольких шагах от него. Не в привычном, почти абстрактном образе, а в простой человеческой форме. На ней было платье из грубой ткани, свободное и неброское. Загорелое лицо, спокойный взгляд, чуть растрепанные волосы, она выглядела такой живой. Несколько мгновений Олег молча смотрел на нее.

— Я тебя даже не сразу узнал.

Лэяо слегка улыбнулась.

— Здесь я такая, какой себя помню. Это моя деревня. Такой она осталась для меня. Я иногда прихожу сюда.

Олег снова перевел взгляд на озеро, на дома, на башню с горящим наверху огнем или отражением света.

— Все равно странно

— Я знаю, -спокойно сказал жух.

— Значит, я попал в твои воспоминания.

Лэяо покачала головой.

— Ты не попал. Я тебя пустила.

— Пустила? -переспросил он.

— Я давно умею это делать, -ответила она. — И твои воспоминания я тоже изучила. Все, до которых добралась.

Олег усмехнулся без особой злости.

— Значит, о личном пространстве можно забыть.

— Не совсем, -возразила Лэяо. — Я не вмешивалась. А сейчас просто захотела поделиться.

Он подошел ближе и осторожно коснулся ее руки. Теплая, почти как живая.

— Никогда бы не подумал, что это будет так ощущаться.

— Не хочешь заняться чем-нибудь более приятным?

— Ты получается, трахнешь меня в моей собственной голове.

— Ну и что? -она пожала плечами и, не дожидаясь ответа, наклонилась и поцеловала его. Озеро, деревня и сторожевая башня отступили на второй план.

Площадь перед казармами была приведена в образцовый порядок. Каменные плиты очищены от пыли, строй выровнен до последнего человека, знамя поднято выше обычного, так, чтобы голубое полотнище было видно из любой точки плаца. Официальные церемонии в городской страже проводились редко, и потому каждая деталь имела значение. Строй замер.

Капитан Си Ен вышел вперед и остановился напротив шеренг.

— Цуань Кан, шаг вперед!

Олег подчинился, заняв отведенное место. Он ощущал на себе внимательные взгляды. Капитан повернулся к знаменосцу и принял из его рук меч в простых, но добротно сделанных ножнах.

— По воле Империи Дракона и по милости Голубой Императрицы, -начал Си. — Тебе вручается клинок, выкованный в императорских кузницах и укрепленный чарами мастеров Пути Земли. Этот меч создан не для личной славы, он предназначен для служения, для защиты установленного порядка и для утверждения воли Империи там, где слова оказываются бессильны.

Командир выдержал паузу и протянул оружие вперед. Олег принял меч обеими руками, как того требовал ритуал, и в тот же миг ощутил скрытую под внешней простотой сложную структуру наложенных чар.

Узоры силы отличались от схемы, примененной в мече Вана. Линии не следовали строгой симметрии, а переплетались свободно, словно мастер сознательно позволил себе отойти от канона. Это не выглядело ошибкой, скорее, индивидуальным почерком. Олег еще раз отметил про себя, что магия подчиняется не только правилам, но и вкусу, опыту и внутреннему видению того, кто ее творит. Она ближе к искусству, чем к науке.

— Исполни благодарственный обряд, -произнес капитан. Олег развернулся лицом к знамени.

Голубое полотнище колыхалось на ветру. Извивающийся змееподобный дракон, сжимающий в когтях алый солнечный шар, смотрел с ткани холодным, вечным взором. Для уньцев это был не символ, это было напоминание о присутствии Императрицы, о том, что сама Империя наблюдает и судит.

Олег опустился на одно колено. Меч он положил на раскрытые ладони, клинком к знамени, и медленно заговорил.

— Да услышит мои слова небо. Я, цуань Кан, принимаю дар Империи Дракона не как награду, но как символ доверия и как печать долга. Пусть клинок этот служит продолжением моей воли, пока моя воля принадлежит Голубой Императрице, и пусть рука моя не поднимется без причины, не дрогнет перед угрозой и не отступит, когда будет велено стоять.

Он склонил голову ниже и продолжил:

— Клянусь хранить порядок, установленный Империей, защищать ее земли и ее подданных, признавая в них дыхание самой Императрицы. Клянусь не обращать силу во зло, не искать личной выгоды там, где требуется жертва, и не забывать, что меч в моих руках — не моя собственность, но временно вверенное орудие Ее божественной воли.

Поднявшись, Олег взял меч в руки и развернулся к строю. Капитан Си коротко кивнул, принимая завершение обряда. Церемония подошла к концу.

Никаких празднеств за вручением меча не последовало. Ни пиров, ни поздравительных речей, ни внезапного возвышения в глазах окружающих. Церемония завершилась и на этом все.

Уже на следующий день Олег снова надел доспех, взял оружие и вышел на улицы Шанду.

Служба состояла из патрулирования кварталов, дежурства у городских ворот, контроль потоков людей и грузов, разбор мелких инцидентов, где чаще приходилось разнимать спорящих лавочников. Пару раз пришлось побегать за мелкими ворами, которых после скорого суда ждало отрубание правой руки.

Иногда выпадали ночные смены, иногда монотонные часы стояния на посту, когда единственным развлечением становились собственные мысли, медитации и наблюдения за жизнью города.

Олег не испытывал разочарования. Это был не героический роман, в котором вручение магического клинка служит прологом к спасению мира или к войне с неким воплощенным злом. Империя жила по своим законам, и в этих законах место Кана было четко определено: служба, порядок и постепенное встраивание в систему.

Шанду оказался куда более ценным источником знаний, чем любые гоблинские наставления. Город был достаточно крупным, чтобы в нем сосуществовали самые разные формы практики ци.

Олег постепенно выяснил, что здесь обитает немало лицензированных одиночек — мастеров, официально допущенных к практике. Одни специализировались на лекарском деле, другие на создании зачарованных предметов, третьи зарабатывали изгнанием зловредных сущностей, снятием проклятий или алхимией. Их деятельность регулировалась, но не подавлялась, Империя предпочитала держать таких людей в поле зрения, а не загонять в подполье.

Помимо одиночек существовали целые магические школы. Некоторые из них принимали учеников с действительно сильным даром, другие были ориентированы на тех, кто мог позволить себе оплатить обучение.

Уровень подготовки различался, как и репутация, но сам факт их существования говорил о том, что магия в Империи не была чем-то редким или запретным. Она была встроена в общество, пусть и на строго определенных условиях.

Отдельным слоем стояли государственные практики ци, маги, служившие напрямую тем или иным ведомствам Империи. Эти люди не выставляли свои умения напоказ, редко работали с частными заказами и, как правило, держались особняком. Их знания, по слухам, были куда глубже и системнее, чем у большинства городских мастеров.

Олег наблюдал, запоминал и делал выводы. Он не спешил. Со временем рассчитывал обзавестись нужными знакомствами, а вместе с ними получить доступ к тем областям знаний, которые пока оставались для него закрытыми. Служба в городской страже давала для этого редкую возможность: она открывала двери, позволяла видеть людей в разных обстоятельствах и постепенно становиться частью сложной, многоуровневой структуры имперского общества.

Дежурства у внешних ворот Олег ценил больше остальных постов. Здесь служба не сводилась к однообразному стоянию или бесконечным обходам одних и тех же улиц. Поток людей был непрерывным и разнообразным, и каждая смена превращалась для него в живую выборку, куда более наглядную, чем любые теоретические рассуждения.

Через ворота проходили все. Купцы с караванами, крестьяне с телегами, ремесленники, наемники, паломники, чиновники низших рангов, редкие цуани. Одни задерживались, предъявляя документы, другие проходили быстро, почти не привлекая внимания.

Олег внешне оставался собранным и равнодушным, выполняя обязанности как положено, но внутренне использовал это время иначе. Он рассматривал ауры, сравнивал, запоминал, отмечал закономерности и исключения. Очень быстро стало ясно, что представления о «„норме“» в магическом плане слишком упрощены.

Искра в районе солнечного сплетения обнаруживалась далеко не у всех. У большинства людей присутствовала лишь слабая, разреженная сеть энергетических каналов, больше напоминавшая зачаточную структуру, чем полноценно функционирующую систему. Ци в них циркулировала вяло, почти пассивно, не создавая условий ни для накопления, ни для осознанного управления.

Попадались и другие. Люди с зачаточным источником, еще нестабильным, неоформленным, но уже заметным. Такие ауры имели локальную плотность, словно энергия пыталась собраться в узел, но не находила для этого устойчивой формы. Были и одаренные иного рода: с мощно прокачанными каналами, по которым ци шла уверенно и насыщенно, но при этом без сформированной Искры.

Их структура выглядела перекошенной, словно организм был приспособлен к пропуску энергии, но не к ее накоплению и фокусировке.

Иногда попадались и те, у кого магические каналы отсутствовали вовсе. Их ауры были блеклыми, ровными, с едва заметным голубым оттенком, лишенные внутренних узоров и напряжения.

Такие люди не казались больными или ущербными. Напротив, многие из них выглядели физически крепкими, психически устойчивыми и вполне жизнеспособными.

Со временем Олег пришел к выводу, который показался ему важным. Магическая оболочка не подчинялась универсальному шаблону. Она формировалась индивидуально, под влиянием множества факторов -наследственности, среды, опыта, возможно, даже случайности. И, что было особенно показательно, отсутствие развитой энергетической структуры само по себе не являлось чем-то фатальным.

Империя держалась не только на магах и цуанях. Большая часть ее силы заключалась в людях, для которых ци была всего лишь фоновым явлением или вовсе не играла роли. Осознание этого делало картину мира более цельной.

Прошло почти два месяца с того дня, как Олег стал полноценным стражником. Служба оказалась монотонной, предсказуемой и в целом безопасной. Ничего, что требовало бы от цуаня третьей ступени реального напряжения. Город жил своей жизнью, а стража лишь поддерживала ее в допустимых рамках. Тем сильнее выделялось это ночное дежурство.

Ночь выдалась спокойной, теплой, без ветра. Магические светильники у ворот отбрасывали мягкий свет на каменную кладку перед въездом.

Поток людей, конечно, ослаб, но не иссяк полностью. Кто-то возвращался в город после дел за стенами, кто-то, наоборот, покидал Шанду под покровом темноты. Обычная картина.

Олег стоял чуть в стороне от основной линии проверки, опираясь спиной о стену, формально наблюдая за очередью. Сержант Мэнь проверял документы, двое стражников страховали, еще один скучающе зевал, прислонившись к стене. Все шло своим чередом. От скуки Олег снова включил магическое зрение.

Ауры мелькали одна за другой, почти однообразные: слабые, тусклые, иногда чуть плотнее, иногда с локальными уплотнениями. Ничего необычного. Пока его взгляд не зацепился за одного из стоящих в очереди.

Мужчина выглядел совершенно заурядно. Лет тридцати, может чуть больше. Невысокий, худощавый, в простой темной накидке с откинутым назад капюшоном. Узкие плечи, аккуратные усики, жидкая бородка. Лицо невыразительное, такое легко забывается через минуту. Типичный небогатый горожанин, каких в Шанду были тысячи. Но его аура…

Олег замер, даже не осознавая этого сразу. Магическая оболочка мужчины светилась багровым, с прожилками густо-красного, словно кто-то вплел в нее свернувшуюся кровь. Это было не просто искажение или перегруженные каналы. Он уже видел такое и очень хорошо запомнил.

Тот же оттенок. Та же мерзкая, вязкая структура. Та же неправильность, словно энергия была не его собственной, а украденной, испорченной, насильно втиснутой в оболочку. Именно так выглядело проклятие, пытавшееся однажды превратить его самого в вампира. Олег медленно выдохнул, внешне не подавая ни малейшего признака напряжения. Вампир.

Настоящий, замаскированный, уверенно стоящий в очереди к городским воротам. И, судя по спокойствию, не первый раз провернувший подобное.

Олег не стал поднимать тревогу. Не стал окликать сержанта или хвататься за оружие. Любое резкое движение могло спровоцировать кровососа. Вместо этого Олег просто наблюдал.

Вампир не суетился, не оглядывался, не демонстрировал нервозности. Его аура была плотно стянута внутрь, словно он умел контролировать утечки энергии. Очередь медленно продвигалась вперед. Шаг за шагом мужчина приближался к месту проверки документов. Олег позволил ему подойти почти вплотную.

Он хотел убедиться окончательно. Наконец, очередь дошла до подозрительного горожанина. Он шагнул вперед, протягивая бамбуковую дощечку сержанту Мэню, и ровным голосом начал объяснять, зачем пришел в Шанду. И именно в этот момент Олег понял: дальше тянуть нельзя.

— … пришел за целебными снадобьями, -спокойно говорил мужчина, удерживая дощечку двумя пальцами. — У лавочника Цуй Пиня, говорят, хорошие припарки.

Сержант Мэнь машинально принял документ, пробежал глазами по печатям, уже собираясь кивнуть и вернуть его владельцу. Для него это был очередной ночной прохожий, ничем не отличающийся от десятков предыдущих.

Олег сделал шаг вперед. В ту же секунду внутренняя ци хлынула в руки, усиливая мышцы и сухожилия до предела, на который он позволил себе выйти. Его ладонь сомкнулась на горле мужчины. Кровосос оказался поднят над землей.

Ноги дернулись в воздухе, накидка задралась, дощечка выпала из ослабевших пальцев и с сухим стуком ударилась о камень. Мужчина захрипел, широко распахнув глаза, в панике вцепился руками в запястье Олега, но это выглядело жалко. Разница в силе между вампиром и цуанем третьей ступени была слишком велика.

— Кан, что происходит? -резко спросил сержант Мэнь, делая шаг назад и одновременно подавая знак остальным. В его голосе не было злости, скорее недоумение и настороженность. Он уже знал, что Олег не станет без причины применять силу, тем более на посту.

— Кровосос, -коротко ответил Олег, не отводя взгляда от искажавшегося лица мужчины. Достаточно убедительная ложь, чувства цуаней острее, чем у обычных людей. — Я этот запах издали учую.

Этого оказалось достаточно. Стражники разом пришли в себя. Кто-то выругался сквозь зубы, кто-то судорожно выхватил меч, двое отступили на шаг, стараясь держать дистанцию. Вампир понял, что его раскрыли.

Он перестал изображать беспомощность. Из горла вырвалось шипение, больше похожее на звериное. В глазах засветились жутковатые огоньки, кожа на лбу и щеках натянулась, проступили резкие, неестественные черты. Из-под десен медленно выдвинулись длинные клыки. Олег слегка сжал пальцы, мгновенно лишая его этой возможности.

— Голову ему оторвать? -спокойно спросил он, обращаясь к сержанту, будто речь шла о мешке с мусором, а не о разумном существе. На площадке у ворот повисла тяжелая пауза. Мэнь сглотнул, быстро оценивая ситуацию, затем резко мотнул головой:

— Ни в коем случае. Нужно допросить. По-любому в городе есть гнездо.

— Понял, -коротко ответил Олег. Резкое движение свободной рукой и раздался сухой хруст. Сначала одна рука, затем вторая. Вампир взвыл, но крик получился сдавленным, горло все еще находилось в железной хватке. После раздробил в мелкую крошку коленные суставы кровососа. Брошенное на землю тело превратилось в беспомощную, дергающуюся массу.

— Кан! -возмущенно рявкнул сержант Мэнь. — Я же сказал, он живым нужен!

— А если вырвется? Мне за ним по ночному городу бегать? Или хотите, чтобы он кого-нибудь сожрал, пока мы будем звать подкрепление и заниматься поисками?

Мэнь открыл рот, явно собираясь ответить, но промолчал Несколько секунд сержант молча смотрел на валяющегося на земле вампира с переломанными конечностями, затем коротко хмыкнул.

— Ладно, -буркнул он. — Тащи. Но если помрет, будешь объясняться сам.

— Не помрет, -спокойно отозвался Олег. — Я аккуратно.

До городской тюрьмы добрались быстро. Олег здесь раньше не бывал, цуаням было нечего делать в этом месте. Их ценность заключалась в возможности быстро и эффективно справляться с противником на улицах. Тюрьма встретила их холодом камня и запахом сырости. Дежурный, увидев сержанта и бесформенный сверток в руках Олега, сначала побледнел, затем засуетился.

— Тащите зачарованные кандалы и серебряный нож, -приказал Мэнь. — Мы кровососа у восточных ворот поймали.

— Сию минуту!

Приказы здесь выполнялись без лишних вопросов. Уже через пару минут дежурные принесли массивные кандалы с выгравированными узорами и тусклым свечением, а также короткий, широкий нож.

— В дальнюю камеру его.

Олег молча кивнул и, следуя указаниям, потащил вампира по коридору. Тот шипел, проклинал, пытался что-то бормотать, но выглядел жалко. В конце коридора находилась камера, заметно отличавшаяся от остальных.

Дверь была обита железом и покрыта сложной колдовской печатью. Магическое зрение Олега сразу зацепилось за нее: многослойная, незнакомая структура, переплетение линий силы. Стены камеры тоже были усилены чарами, явно с расчетом на магов и опасных тварей.

Вампира швырнули в пыточное кресло из темного дерева и металла. Кандалы защелкнулись на запястьях, лодыжках. Когда все было закончено, кровосос оказался полностью обездвижен.

— Ну вот, -негромко сказал Олег. — Теперь точно не убежит.

Мэнь кивнул, повертев в руках нож с посеребренным лезвием. В глазах вампира появилось отчетливое осознание того, что он обречен.

— Ну, тварь, рассказывай. Для чего в город пытался попасть? Действительно Цуй Пиню?

— Дай мне только выбраться и вас всех выпью! -злобно прошипел бывший человек.

Сержант без зазрения совести вогнал ножик в бедро пленника. Лезвие вошло в плоть с необычайной легкостью, из раны повалил чуть заметный дым.

— Ты, кажется, не до конца осознаешь своего положения.

— Пошел ты… жалкий человечишка.

— Кан, -обратился сержант к Олегу.

— Да, буюй? -так звучало на уньском сержантское звание в страже.

— Ты с кровососами дело имел. Как думаешь, чем его вразумить можно?

— Огнем или солнечным светом.

— Эй, -повернулся Мэнь к присутствовавшему тюремщику. — Факел принеси.

— Есть!

Дальше вампира систематически поджаривали на медленном огне, начав с пальцев рук. Тот громко вопил, проклинал людей, но продолжал молчать о цели прибытия к Шанду. Регенерация зараженного не работала мгновенно, не сращивала переломы за секунды, но позволяла выдержать ущерб, который убьет любого человека.

— Мы можем продолжать так долго, -продолжал Мэнь. — Если скажешь и слова подтвердятся, могу пообещать тебе быструю и безболезненную смерть. Если нет — все равно умрешь, тебя на потеху толпе казнят в лучах утреннего солнца.

Молчание. Экзекуция продолжилась, Мэнь стал отрезать вампиру обугленные пальцы. Первый, второй, третий… на седьмом сержант допустил оплошность, поковыряв окровавленной рукой в собственном глазу. Олег, будучи более наблюдательным, посмел вмешаться:

— Командир!

— Ну чего, Кан? Я только вошел во вкус…

— Вы окровавленными пальцами себе в глаз залезли.

— И чего?

— Дык… -включил Олег деревенского в очередной раз деревенщину. — Проклятье же в крови шанши находится? Да? А вы могли его подхватить.

И вот до командира десятка доходит, какую оплошность он совершил.

— Тварь!

— Буюй, идите промойте глаз побыстрее. Может обойдется…

— Да. Сторожи кровососа.

Мэнь бросился на выход. Олег с другим тюремщиком остался караулить скованного вампира.

Вернулся сержант уже отмытым, слегка успокоившимся, и дал новое указание:

— Короче, мы так ничего не добьемся. Сообщу обо всем сяовэю, пусть у начальства голова болит, как правильно пытать шанши. Пока остаешься тут, сторожишь эту тварь, — Мэнь бросил на нее злобный взгляд. — Утром тебя сменит Ван. Понял?

— Да, командир!

— И ни на шаг не отходи. Захочешь погадить или отлить, делай это прямо тут. Некоторые выродки умеют очаровывать людей своей магией, поэтому если кто-то из наших начнет вести себя странно, попытается освободить его, дай разок по голове, но старайся не убивать.

— Будет исполнено.

— Давай… не оплошай.

— Э-э, командир. По башке бить нашим или кровососу?

— Всем.

Так Олег остался наедине с порождением ночи. Вампир молча косился на парня, потом на его лице возникла кровожадная ухмылка:

— Твоему командиру, конец. Проклятье за сутки распространится по его телу и обратит. То, что шанши можно стать лишь через укус — дурацкое заблуждение.

Парень пожал плечами:

— Мне плевать.

— Освободи меня.

— Зачем?

— Золото… я дам тебе золота. У меня его много.

От предложения кровососа стало откровенно смешно. Неужели мало-мальски умный человек поверит подобной нечисти на слово? Олег хотел ответить шуткой, поглумиться, но неожиданно его осенило…

— И где оно?

Выражение лица вампира резко переменилось, он посчитал, что парень клюнул на предложение.

— Выпустишь меня, позаботишься, чтоб я добрался до нужного места и получишь золото.

— Куда нужно добраться-то? Это в городе или за его пределами?

— Сначала здесь надо кое-что забрать, потом сбежим…

— Хм, -изобразил Олег задумчивость. — Это место не лавка Цуй Пиня? Туда далеко топать, на другом конце города.

— Она самая! Теперь кандалы открой!

Олег наклонился к креслу, сделал вид, будто собирается сорвать зачарованный металл с креплений, но вместо этого отвесил кровососу смачного леща.

— Молодец, тупая кровососина. Теперь мы наверняка знаем, с кем ты тут дела имеешь.

Тварь опять зашипела. Олег продолжил:

— Мне не нужны ни твои безделушки, ни твои красивые обещания. Я здесь, служа в городской страже, имею все, что мне нужно.

— Ты просто инструмент в руках гнилой Империи!

— А несколько месяцев назад вообще жил в горах, был никем. Как видишь, постепенно расту.

— Умный мальчик…

— Да, мама говорила.

— Цуани — такие же отверженные, как и шанши, -начал кровосос. — Разница лишь в том, что вы полезны для Империи, а за нами охотятся, нас истребляют как животных.

— Еще мы не плавимся при свете солнца и не зависим от крови.

— Да ну? Цуани ищут схватки, убивают ради силы.

— Ты чего добиваешься? -с насмешкой спросил Олег. — Давишь на жалость?

— Нет, — хрипло ответил вампир и слегка наклонил голову. — Я говорю о выборе. О разнице между тем, кем ты являешься на самом деле, и тем, кем тебя хотят видеть.

Он смотрел на Олега внимательно, уже без ярости, почти по-человечески. Голос стал тише.

— Ты ведь не похож на этих солдатиков, которые живут приказами и умирают за чужие интересы. Ты сильнее. Умнее. Ты видишь больше, чем они. Разве ты не заметил, как они на тебя смотрят? С уважением, смешанным со страхом.

Олег молча слушал, прислонившись плечом к стене. Внутри было даже не раздражение, а скука.

— Они никогда не будут считать тебя своим, -мягко добавил кровосос. — Для них ты всегда будешь оружием. Одноразовым, если потребуется. А ты мог бы быть… партнером. Свободным. Тем, кто сам выбирает, куда направить свою силу. Империи плевать на тебя, Кан. Она использует таких, как ты, и выбрасывает, когда те перестают быть полезными. Я видел это не раз. А ты слишком молод, чтобы закончить так рано.

— Знаешь, -сказал Олег, наклоняясь чуть ближе. — Если бы я получал монету каждый раз, когда мне рассказывают, что я «„не такой, как все“», я бы уже мог купить эту тюрьму вместе с тобой внутри. Так что оставь сказки для тех, у кого мозги еще не созрели.

Вампир некоторое время молчал, словно переваривая услышанное. Затем его губы снова изогнулись, уже не в оскале, а в подобии понимающей, почти отеческой улыбки. Он сменил тактику.

— Ты ведь чувствуешь это, правда? Пустоту. Постоянное напряжение. Ощущение, что ты здесь не на своем месте. Ты выполняешь приказы, носишь форму, но внутри тебя все равно что-то сопротивляется. Ты не принадлежишь этому городу, этим людям, этой Империи. Ты цуань, но не такой, как остальные. Они приняли свою роль. А ты смотришь на них сверху вниз, даже если сам этого не признаешь. И правильно делаешь. Потому что ты уже перерос этот уровень. Я вижу это по твоему взгляду. Ты не живешь настоящим. Ты всегда где-то дальше. Думаешь о том, кем можешь стать. О том, сколько силы еще можешь взять. И тебя раздражает, что приходится тратить время на эту мелкую, бессмысленную службу.

Пауза. Вампир ждал реакции.

— Я предлагаю не золото, -тихо добавил он. — Я предлагаю путь. Знания. Настоящие. Не те обрывки, которые вам кидают маги и чиновники, а то, что скрывают. Я могу показать, как перестать быть пешкой. Как перестать зависеть от приказов. Как взять свое.

Он замолчал, явно считая, что на этот раз попал точно в цель. Олег внимательно посмотрел на него несколько секунд. Затем медленно покачал головой, будто разочарован.

— Вот сейчас было красиво, -сказал он. — Прямо чувствуется опыт. Разговоры о предназначении, тонкий намек на «„ты особенный“„. Если бы я был лет на десять моложе и слабо соображал, может, даже растрогался бы. Но ты ошибся в одном. Я не страдаю от пустоты. У меня с ней, скажем так, рабочие отношения. И уж точно мне не нужен горелый кровосос чтобы объяснять мне, кто я и куда иду. Так что прибереги философию. А то у меня создается ощущение, что ты пытаешься продать мне просроченный курс “„Как стать темным владыкой за семь дней“».

— Я не прошу тебя освободить меня сейчас. Я прошу лишь запомнить этот разговор. Когда придет время выбирать: вспомни, что был тот, кто сказал тебе правду, не требуя клятв.

— Забавно, -произнес Олег. — Ты пытаешься напугать меня будущим, в котором я, по твоей версии, обязательно окажусь жертвой. Это старый прием. Работает только на тех, кто цепляется за безопасность и боится потерять место под солнцем. Когда придет время делать выбор, я сделаю его сам. Без подсказок из пыточного кресла.

Вампир молчал долго. Слишком долго, чтобы это выглядело как обида или отчаяние.

— Знаешь, -произнес он, глядя не в глаза Олегу, а куда-то мимо. — Я ведь был стражником. Не здесь, в другом городе. Тоже стоял на воротах. Проверял документы, ловил воров, думал, что служу порядку. У меня была жена, долги, вечные просьбы к начальству о повышении жалованья. Все как у всех. А потом одна ночь, один приказ и одна ошибка. После нее выбора уже не было.

Он перевел взгляд обратно на Олега.

— Ты смотришь на меня и видишь тварь. Это удобно. Так проще. Но я помню, каково это, быть по ту сторону. Я помню, как страшно впервые понять, что ты стал чем-то другим. И я вижу это в тебе. Ты тоже уже не совсем человек, но еще делаешь вид, что им остаешься. Я прошу одного, не делай вид, что ты лучше. Мы отличаемся лишь тем, что мой путь закончился раньше твоего.

Олег хмыкнул и покачал головой.

— Неплохо, артист. История с прошлой жизнью, семейной трагедией и «„мы с тобой одинаковые“». Чувствуется опыт. Прямо тюремная классика. Только есть одна проблема. Ты все это рассказываешь мне, потому что тебе сейчас больно и страшно, а я слушаю не потому, что мне откликнулось, а потому что у меня смена длинная. Ты был стражником? А я зубной феей, прикинь. Но это не делает тебя ни правым, ни интересным. И уж точно не моим отражением. Так что давай без исповедей. Оставь их для утреннего солнца. Оно, говорят, очень внимательно слушает.

К утру в камеру заявилась целая делегация из капитана Си, сержанта Мэня и Вана. Командир участка сразу с порога спросил у Олега:

— Как ночь прошла? Без происшествий?

— Да, командир. Хотя кровосос болтливый попался, предлагал золото и что-то там еще в обмен на свободу.

— А ты? -прищурился Си.

— Зачем мне золото? Да еще от такой гадкой твари? Я бы предпочел больше силы.

— Молодец, Кан… Можешь отправляться в казармы отдыхать.

Олег уже выйдя за дверь, неожиданно вспомнил:

— Командир!

Тот обернулся.

— Да?

— Кровосос действительно направлялся в лавку Цуй Пиня. Хотел, чтобы после освобождения я провел его туда, а потом за стены. Вот.

Си кивнул:

— Молодец.

Дальнейшая история Олега не касалась. Он хотел немного подремать, а затем посвятить свободное время медитации, прогону ци через меридианы. У него возникла идея, как можно усилить пропускную способность

Вернувшись в казармы, Олег впервые за эту ночь позволил себе по-настоящему расслабиться. Он сбросил доспех, опустился на койку и закрыл глаза, но сон так и не пришел. Сознание оставалось слишком собранным, слишком ясным, будто недавние события лишь подтолкнули внутреннюю работу.

Он развернулся на бок и медленно погрузился в медитацию. Идея, пришедшая ему еще в тюрьме, теперь оформлялась четче. Наблюдая за вампиром и за тем, как искаженная энергия удерживалась в чужой магической оболочке, Олег внезапно понял одну вещь — дело было не столько в количестве каналов, сколько в режиме их работы. Организм цуаня не просто пропускал больше ци, он умел перераспределять давление внутри системы, временно перегружая одни участки и разгружая другие.

До сих пор Олег действовал осторожно, стараясь равномерно гонять ци по всем доступным меридианам, избегая резких скачков. Это было безопасно, но неэффективно. Треть утраченной силы организм компенсировал за счет расширения пропускной способности, но делал это стихийно, без осознанного контроля. Теперь же Олег задумался о другом подходе.

Он начал целенаправленно сжимать поток в одних каналах, создавая искусственное «„узкое место“», и одновременно усиливал циркуляцию по соседним. Не грубыми рывками, а постепенно, отслеживая реакцию тела и энергетической оболочки.

Возникало ощущение, будто он тренирует не мышцы, а сами меридианы, заставляя их работать под переменной нагрузкой.

Особое внимание он уделял области вокруг метафизического шрама возле Искры. Пустота по-прежнему не желала заполняться, но при определенной схеме прогона ци края поврежденной зоны начинали вести себя иначе. Энергия не втягивалась внутрь, но словно огибала пустоту, образуя дополнительные обходные контуры. Олег зафиксировал это состояние и медленно повторил процесс.

Вывод напрашивался сам собой. Если невозможно восстановить утраченные каналы, можно научиться использовать систему иначе. Не латать брешь, а выстроить вокруг нее новую конфигурацию. Это требовало времени, аккуратности и постоянного самоконтроля, но потенциально позволяло не просто компенсировать потерю, а сделать структуру более гибкой и устойчивой. Он мысленно усмехнулся.

Да, это было медленно, не давало мгновенного прироста силы. Зато это было его собственное решение, не описанное ни в одном трактате и не подсказанное ни одним наставником.

Кабинет начальника городской стражи встретил капитана Си привычной тишиной и запахом старого дерева. Ли Бан сидел за столом, перебирая бамбуковые дощечки, и поднял взгляд лишь тогда, когда Си остановился перед ним и отдал положенное приветствие.

— Проходи и садись. Что удалось вытянуть из шанши?

Си сел, выпрямился, сложив руки на коленях.

— Если коротко, почти ничего, господин. Кровосос оказался крайне упертым. Пытки выдержал, цель своего прибытия в Шанду так и не озвучил.

Ли Бан слегка нахмурился.

— Почти?

— Есть одно обстоятельство, -продолжил Си. — Наш цуань, Кан, каким-то образом выяснил, что шанши направлялся в лавку Цуй Пиня. По словам Кана, кровосос предлагал ему золото и просил после освобождения провести его сначала к лавке, а затем вывести за городские стены.

Начальник стражи отложил дощечку и медленно провел пальцами по бородке.

— Цуй Пинь… -задумчиво произнес он. — Старый алхимик.

— Именно. Кан на сделку не пошел, -добавил Си. — Ни на золото, ни на обещания.

— Разумно, -кивнул Ли Бан. — А что со слежкой?

— Я уже распорядился, -ответил капитан. — Наши люди присматривают за лавкой. Ненавязчиво, без лишнего шума. Пока ничего явного.

— Не ожидал, что старик Цуй станет якшаться с кровососами.

Си позволил себе едва заметно пожать плечами.

— Ему за девяносто, господин. Для обычного человека это уже за гранью. Смерть стоит на пороге, и в таком возрасте многие начинают искать способы отодвинуть ее, какими бы сомнительными они ни были.

— Я бы не спешил с выводами, -наконец произнес Ли Бан. — Кровосос мог и оговорить Цуя. Для шанши это обычное дело: запутать, столкнуть лбами, посеять недоверие.

Си не стал спорить.

— Согласен, господин. Именно поэтому я не делаю окончательных выводов. Но по долгу службы мы обязаны рассматривать все версии, даже неприятные. Особенно когда речь идет о кровососах и возможных связях внутри города.

— Ладно. Делай, как считаешь нужным. Я мешать не буду. Если Цуй Пинь действительно окажется замешан в делах с шанши, разбирательство будет по закону, без поблажек, кем бы он ни был и сколько бы лет ни прожил.

Он сделал паузу, затем, словно между делом, вновь провел пальцами по бородке.

— А теперь скажи мне вот что, Си… -голос его стал чуть мягче. — Что думаешь о нашем новичке? О Кане.

Капитан ответил не сразу, подбирая слова.

— По службе нареканий нет, -начал он ровно. — Учится быстро, спокоен, дисциплинирован, четко выполняет приказы. В критической ситуации действует быстро, без паники. Почти идеальный солдат.

Ли Бан прищурился.

— Почти, -повторил он. — Значит, что-то тебя все-таки тревожит.

Си слегка наклонил голову, признавая правоту начальника.

— Да, господин. Этот парень из глухой горной деревни… он не так прост, как пытается казаться. Слишком сообразительный. Слишком недоверчивый и скрытный. Он каким-то образом вычислил вампира в толпе, не подняв шума. Не поддался на обещания золота. Большинство людей, даже цуани, вели бы себя иначе.

Ли Бан усмехнулся краешком губ.

— Я тоже это заметил, -сказал он. — С самого начала. Одни только его костяные кольца на пальцах чего стоят. Не обычная крестьянская безделушка.

Си чуть подался вперед.

— Тогда, может, устроим ему проверку? Основательную. Осторожно, но…

— Нет, -резко перебил начальник городской стражи. — Ум и проницательность — не преступление. Пока он служит честно и не нарушает закон, трогать его не нужно. Будем наблюдать. Со стороны. Цуани третьей ступени на дороге не валяются. А такие молодые и при этом рассудительные и вовсе на вес золота. Пусть растет. Время само покажет, кто он и чего стоит.

Си молча кивнул, принимая решение начальства.

— Свободен, -подытожил Ли Бан, возвращаясь к своим дощечкам. Капитан поднялся и покинул кабинет, оставив начальника городской стражи наедине с мыслями о слишком умном новичке по имени Кан.

Распоряжение о задержании Цуй Пиня поступило ровно через неделю безуспешных допросов вампира. Капитан Си обмолвился, что тварь даже страдая от жажды не спешит раскалываться, впрочем, этого и не требовалось после недолгого наблюдения за лавкой.

За алхимиком отправили троих: сержанта Мэня, рядового стражника Чоу и Олега. Этого считалось более чем достаточным. Девяностолетний старик, пусть и практик ци, не выглядел угрозой, требующей усиленного наряда. Присутствие цуаня объяснялось просто — подстраховка. Любой, кто хотя бы формально владел магией, автоматически переходил в категорию потенциально опасных.

Лавка Цуй Пиня находилась в старой части Шанду, на улице, где каменная кладка домов темнела от времени, а запахи сушеных трав и настоек въелись в стены так глубоко, что, казалось, их уже невозможно выветрить.

Невысокое двухэтажное здание с потемневшей черепичной крышей, резные деревянные ставни, облупившаяся вывеска с выцветшими иероглифами: «„Снадобья долголетия и ясного духа“». Когда-то надпись, вероятно, была яркой, почти вызывающей, но годы сделали ее скромной и неброской.

Едва они приблизились, Олег ощутил слабое давление на периферии восприятия. Защитные чары. Простейшие, скорее формальные, чем действительно боевые: отпугивание мелких духов, гашение случайных проклятий, защита от поджога и взлома. Узоры силы были неровные, местами подлатанные, как старая одежда. Чувствовалась рука практика, который давно не обновлял защиту, полагаясь больше на репутацию, чем на актуальные меры безопасности. Мэнь толкнул дверь.

Внутри лавки царила темень и теснота. Длинный прилавок из потертого дерева тянулся вдоль стены, его поверхность была испещрена царапинами, следами от пролившихся эликсиров и застывших капель воска. За прилавком аккуратные полки, заставленные керамическими и стеклянными сосудами самых разных форм. Пузатые бутылки с мутноватыми жидкостями, тонкие флаконы с прозрачными настоями, коробочки с порошками, свертки пергамента с высушенными кореньями и листьями. Некоторые сосуды были помечены аккуратными бирками, другие лишь короткими, понятными, видимо, одному хозяину значками.

Запах стоял характерный. Смесь горьких трав, часть из которых Олег узнавал, спиртовых настоек, смолы и чего-то еще, тонкого и едва уловимого, напоминавшего озон после грозы.

За прилавком сидел молодой мужчина, помощник алхимика. Лицо спокойное, чуть уставшее, руки в пятнах от химических ожогов. Он как раз раскладывал какие-то свертки, когда дверь скрипнула. Мэнь не стал тянуть.

— Где Цуй Пинь?

Помощник вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Учитель отдыхает наверху, -ответил он, слегка поклонившись. — Он не принимает посетителей в это время.

Сержант бросил на него короткий, оценивающий взгляд.

— Чоу, остаешься здесь. Вход под охрану. За этим присматривай. Чтобы никуда не делся.

— Есть, буюй, -отозвался Чоу и занял позицию у двери, положив руку на рукоять меча. Мэнь жестом велел Олегу следовать за ним.

Лестница на второй этаж находилась за прилавком. Пока они поднимались, Олег еще раз просканировал дом сенсорикой. Защитные чары тянулись вверх, но там они были еще слабее, почти символические. Это его настораживало. Практик, проживший столько лет, обычно либо усиливает защиту личных покоев, либо вообще не полагается на нее, рассчитывая на собственную силу. Среднего не бывает.

Лестница закончилась коротким коридором, ведущим вглубь второго этажа. Тут запах трав и вытяжек стал гуще, он не смешивался с уличной пылью, как в лавке внизу, а висел ровным слоем, въевшись в стены, потолок и мебель. Комнаты выглядели обжитыми и аккуратными. Никакой роскоши, но и следов запустения не было.

Вдоль стен стояли шкафы, забитые свертками, ящиками и глиняными сосудами с аккуратно выведенными иероглифами. На столах лежали ступки, ножи, пучки высушенных корней, связки грибов, полоски засушенного мяса и кожи. Здесь не чувствовалось суеты торговца, живущего одним днем. Это было жилище человека, который десятилетиями занимался одним и тем же делом и не видел причин что-либо менять.

В дальней комнате оказалась спальня. Узкая кровать с плотным матрасом, сундук у изножья, низкий стол, заваленный бумагами. За этим столом и сидел Цуй Пинь.

Он был одет в простое зеленое одеяние без знаков различия и украшений. Длинные седые волосы были собраны в хвост, спина оставалась прямой. Когда старик повернулся к вошедшим, Олег машинально отметил, что ожидал увидеть дряхлую горбатую развалину. А перед ними сидел мужчина, которому на вид было не больше семидесяти. Крепкое телосложение, ясный взгляд. Его аура светилась устойчиво, без дрожи и провалов, а Искра в районе солнечного сплетения имела среднюю насыщенность. Цуй Пинь с укором посмотрел на стражников.

— По какому праву городская стража врывается в мой дом? -спросил старик, не повышая голоса. Мэнь сделал шаг вперед.

— Гоподин Цуй, по приказу начальника стражи вы задержаны.

Алхимик скривился, и в этом выражении было больше раздражения, чем тревоги.

— Интересно, за что? Если какой-то идиот отравился моими снадобьями или использовал их не по назначению, это не моя вина. Я не отвечаю за чужую тупость!

Он уже собирался продолжить, но взгляд внезапно сместился в сторону Олега. Рот мастера приоткрылся, глаза расширились, дыхание сбилось. Олег почувствовал странное, крайне неприятное ощущение, будто кто-то бесцеремонно полез ему под кожу, перебирая внутренности. Он понял, что Цуй Пинь смотрит не на тело, а глубже.

— Что с вами? -позволил себе спросить Олег, делая вид, что не замечает происходящего.

Цуй Пинь молчал несколько мгновений, затем медленно выговорил:

— Что ты вообще такое?

— Цуань, -спокойно ответил Олег. — А что?

Алхимик качнул головой.

— Нет. Ты не цуань. Ты вообще не похож ни на что виденное мной раньше.

Внутри у Олега все сжалось. Он ясно понял, что ситуация выходит за рамки обычного задержания.

Этот старик видел слишком много. Не догадки, не подозрения, а конкретные наблюдения. Если Цуй Пинь успеет открыть рот и описать увиденное кому-то, объяснений уже не примут. Начнутся проверки, расспросы, вмешательство ведомств, интерес к его происхождению, к природе Искры, к странной структуре каналов и сидящему внутри духу. Олег и так выделялся сильнее, чем хотел.

План созрел мгновенно. Если свидетелей не останется, никто ничего не расскажет. Сопротивление при задержании. Алхимик применил огненное заклинание. Олег мысленно обратился к Лэяо:

— Нужно «„голубое пламя“».

Ответа не последовало, но он почувствовал, как циркуляция в меридианах резко усилилась. Сознание Лэяо без лишних слов начало выстраивать узор заклинания. Линии силы сомкнулись, переплелись, ускорились.

Цуй Пинь почувствовал неладное. Он оттолкнулся от стола и сделал шаг назад, его лицо впервые исказилось не раздражением, а тревогой.

— Что вы делаете? -резко спросил он.

Мэнь, не понимая причин напряжения, шагнул следом.

— Руки вперед, -приказал он. — Без глупостей. Сейчас наденем кандалы, и вы спокойно пойдете с нами.

Олег уже не слушал. Заклинание оформилось и с его ладоней сорвались клубы голубого огня. Это были плотные потоки энергии, в которых не чувствовалось тепла до самого момента соприкосновения с твердым веществом. За одно мгновение они разрослись, ударили в стены, в потолок, в пол. Трех секунд оказалось достаточно.

Мебель вспыхнула и рассыпалась, не успев даже загореться по-настоящему. Бумаги, ткани, дерево исчезли. Люди не закричали, времени не хватило. От них остались обугленные кости, местами спекшиеся в бесформенные комки. Когда поток иссяк, в комнате стояла тишина, нарушаемая только треском догорающего дерева и бумаги.

Олег опустил руки. Его собственное тело тоже пострадало. Волосы обгорели, одежда и доспехи превратились в пепел. На коже проступали ожоги, болезненные, но не смертельные. В основном второй степени.

Меч уцелел, словно пламя его не коснулось вовсе.

Это даже было к лучшему. Никто не заподозрит, что новоиспеченный цуань третьей ступени способен сотворить подобное. Ожоги, разрушения, следы неконтролируемой магии — все указывало на старого алхимика, решившего сопротивляться аресту и не справившегося с собственной силой.

Снизу послышались торопливые шаги, затем крики. На второй этаж, окутанный дымом и гарью, вбежали Чоу и помощник алхимика. Оба застыли на месте, не сразу сообразив, что вообще видят перед собой.

Чоу первым пришел в себя. Его лицо побледнело, взгляд метался от обгоревших стен к почерневшим останкам на полу.

— Что… что стряслось? -выдавил он, делая шаг назад.

Олег кашлянул, прикрывая рот ладонью. Грудь саднило, дым резал горло. Он повернул голову, словно только сейчас заметил вошедших, и медленно указал вглубь комнаты.

— Проклятый Цуй применил магию. То ли решил прихватить нас с собой напоследок, то ли силу не рассчитал.

Помощник алхимика смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами. Его губы дрожали, но слов он так и не нашел. Он переводил взгляд с обугленных костей на Олега, на следы пламени. Чоу сглотнул, судорожно сжав древко копья.

— Святой Дракон… -прошептал он. — Как старик мог такое сотворить?

Олег ничего не ответил. Он позволил себе опереться плечом о стену, силы начали его покидать. Заклинание «„голубое пламя“» выжало его почти до предела, но не настолько, как раньше.

«„Класс, у меня и магический резерв подрос.“»

В кабинет Ли Бана Олега проводили без свидетелей. Внутри находились только двое, сам начальник городской стражи и капитан Си. Оба сидели за столом, на котором не было ни карт, ни отчетов, лишь чайник и три чаши. Это уже само по себе было знаком, что разговор не будет формальным.

— Садись, Кан, -сказал Ли Бан, указав на табурет напротив. — Не торопись.

Олег сел, держа спину прямо, руки положил на колени. Он сразу отметил, что на него не смотрят как на подчиненного. Скорее, как на задачу.

— Мы уже выслушали официальный рапорт, -продолжил Ли Бан. — Сейчас меня интересует не он. Я хочу услышать все еще раз, но так, как ты это видел. С самого начала. Без спешки.

— Да, господин, -ответил Олег.

— Когда вы подошли к лавке Цуй Пиня, -начал Ли Бан. — Ты что-нибудь почувствовал?

— Чувствовал, господин? Простите, не совсем понимаю вопрос.

— Того вампира ты учуял каким-то образом. У цуаней часто бывают индивидуальные особенности. Одни видят то, чего не видят другие, у вторых лучше слух, а у тебя обоняние или еще какое-то дополнительное чувство.

— А, нет, ничего такого, господин. Вампирского запаха там не было.

Ли Бан кивнул, словно принимая ответ, но тут же задал следующий вопрос:

— Наверху. В спальне. В какой момент ты понял, что Цуй Пинь опасен?

— Когда он посмотрел на меня, -сказал Олег.

— Не когда отказался подчиняться приказу? Не когда начал спорить с Мэнем?

— Нет. Именно когда посмотрел.

— Почему?

— Этого я не знаю, господин. Он ничего не сказал прямо. Только задал странный вопрос.

— Какой?

— «„Вы тоже с ними заодно?“»

Си, до этого молчавший, слегка подался вперед.

— И ты не придал этому значения?

— Придал, -спокойно ответил Олег. — Поэтому был настороже.

Ли Бан некоторое время молчал, глядя на него поверх сложенных пальцев.

— Хорошо. Теперь главное, -сказал он. — Момент применения магии. Опиши его подробно. Очень подробно.

— Алхимик отступил от стола, -начал Олег. — Рука ушла под край одеяния. Потом он бросил под ноги пузырек.

— Стеклянный? -сразу уточнил Ли Бан.

— Да.

— Большой?

— Нет. Размером с палец.

— Он что-то говорил при этом? Формулу? Заклинание? Странные слова?

— Нет, господин.

— Жесты? — Ли Бан медленно поднял руку и сделал несколько характерных движений пальцами. — Такие? Или такие?

Олег посмотрел на его руку и отрицательно покачал головой.

— Я не видел жестов. Все произошло слишком быстро.

— Ты цуань третьей ступени, -сказал Ли Бан. — Для тебя «„быстро“» — это быстрее, чем для большинства. Ты уверен, что ничего не упустил?

— Да, господин.

Начальник стражи откинулся на спинку кресла, но взгляд его оставался цепким. Он явно еще не закончил.

— Хорошо, -произнес он негромко. — Ты сказал, что алхимик показался тебе опасным. Чем именно? Кроме странных вопросов.

— Поведением, -ответил Олег. — Он не испугался. Не стал тянуть время. И смотрел не на сержанта.

— А на тебя.

— Да.

— Почему?

Олег сделал вид, что задумался.

— Может, почувствовал, что я цуань. Слышал, некоторые маги это умеют.

— Некоторые, -повторил Ли Бан. — Но далеко не все. Не каждому дан талант видеть потоки ци… Ладно, аллхимик отступает назад. Ты утверждаешь, что он не произносил формул.

— Не произносил.

— А шепот? Бормотание? Дыхание менялось?

— Я слышал только, как он резко вдохнул, -сказал Олег. — Как человек, который решился на что-то неприятное.

— Сколько времени прошло между броском и вспышкой огня?

— Мгновение, -сказал Олег. — Может, два удара сердца.

Ли Бан слегка наклонил голову.

— Для алхимических смесей это необычно. Обычно есть задержка.

— Я не алхимик, -пожал плечами Олег. — Может, он готовил что-то особенное.

— Или не алхимию, -заметил Ли Бан.

Повисла пауза. Олег молчал, не поддаваясь на намек.

— Ты не чувствовал странного давления вокруг себя?

— Нет.

— Не заметил, чтобы он менял стойку, дыхание, центр тяжести?

— Он отступал назад, -сказал Олег. — Как человек, который боится, что его сейчас схватят.

— Странный маг. Боится, но все равно нападает.

— Отчаянный, -ответил Олег. — Тот, кого загнали в угол.

— Скажи, Кан, -произнес Ли Бан почти дружелюбно. — А если бы алхимик не применил магию… ты бы смог его скрутить?

— В одиночку? -уточнил Олег.

— Да.

— Думаю, да, -ответил он после паузы. — Но это было бы некрасиво. Старик все-таки.

Ли Бан усмехнулся краем губ.

— Забота похвальна. Хорошо. Тогда последний вопрос на сегодня.

— Когда вспыхнул огонь, ты понял, что происходит?

— Не сразу.

— А потом?

— А потом было поздно кого-то спасать.

Ли Бан еще некоторое время молчал, словно взвешивая, стоит ли продолжать. Затем он медленно поднялся из-за стола, подошел к окну и посмотрел на площадь.

— Кан, ты понимаешь, почему я задаю столько вопросов?

— Понимаю, господин, -ответил Олег. — Слишком много шума. Слишком важный человек погиб.

— Именно, — Ли Бан повернулся. — И слишком удобная история получается. Старый алхимик, замешанный в делах с шанши, решил сопротивляться аресту и погиб от собственной же смеси. Все логично. Слишком логично. Поэтому я ищу не подтверждения, а трещины. Ты держишься уверенно… даже слишком.

— Я просто рассказываю, как было, -ответил Олег.

— Вот это и настораживает, -спокойно сказал Ли Бан. — Большинство людей в твоем положении либо путаются, либо стараются угодить. Ты не делаешь ни того, ни другого.

— Если начну путаться, -сказал Олег. — Вы решите, что я лгу. Если стану угождать, решите то же самое.

На мгновение в кабинете повисла тишина. Затем Ли Бан коротко усмехнулся.

— Умно. Не по-деревенски.

— Скажи честно, Кан. Ты знал Цуй Пиня раньше?

— Нет.

— У тебя были с ним дела? Через третьих лиц?

— Нет.

— Он говорил тебе что-нибудь… необычное? До того, как все случилось.

— Только то, что вы уже слышали.

Ли Бан кивнул.

— Хорошо. Тогда запомни. Если всплывет хоть одна деталь, которую ты сейчас утаил, отвечать будешь не как рядовой стражник и не как цуань. А как человек, скрывший правду от Империи.

— Понимаю, господин.

— Свободен.

Олег встал, поклонился и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он услышал за спиной голос Ли Бана:

— Кан.

Он обернулся.

— Да, господин?

— Будь осторожнее. В этом городе умных боятся больше, чем за сильных.

— Постараюсь.

Он вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Лишь оказавшись в коридоре, он позволил себе медленно выдохнуть.

Формально Олег вышел из истории с Цуй Пинем чистым, его не отстранили, не ограничили в службе. Для городской стражи инцидент был закрыт, для него самого нет. Риск никуда не делся.

Парень быстро пришел к простому и неприятному выводу: любая встреча с мастером ци, способным пользоваться магическим зрением, оставалась потенциальной угрозой.

Даже поверхностный взгляд такого человека цеплялся бы за несоответствия. Слишком сложная структура потоков, наличие двух Искр, следы присутствия второго сознания. Гоблинские заклинания сокрытия ци могли помочь лишь частично. Они сбивали восприятие, размывали контуры, но не решали проблему в корне. Внимательный практик все равно увидел бы аномалию. Значит, идти нужно было другим путем.

Не скрывать ауру, а маскировать ее. Сделать так, чтобы она выглядела естественно для цуаня, а не как нечто, что пытаются спрятать. Именно этим они с Лэяо и занимались свободными от дежурств ночами. Эксперименты были кропотливыми и утомительными, хотя физической усталости Олег не испытывал. Он менял маршруты циркуляции ци, замедлял одни потоки, ускорял другие, создавал устойчивые петли, которые имитировали привычную для цуаней схему внутреннего движения энергии.

Задача состояла в том, чтобы за этими потоками спрятать вторую Искру и сам факт присутствия духа-пожирателя. Лэяо помогала, подсказывала, направляла, иногда брала контроль, проверяя результат «„со стороны“». Получалось неровно. Иногда маска держалась, иногда аура начинала вести себя слишком активно, выдавая лишние всплески. Тогда приходилось начинать заново.

С каналами, обращенными вовне, дело обстояло куда хуже. Эти меридианы неизбежно обменивались энергией с окружающим миром, реагировали на чужую ци, на магический фон, на эмоции и намерения других практиков. Полностью перекрыть их нельзя, а оставить как есть — значит рисковать быть раскрытым.

Пока у Олега не было решения. Лишь призрачная надежда на то, что случайно встреченный практик ци не станет всматриваться слишком пристально. При беглом взгляде он действительно выглядел как цуань с необычным, но допустимым потенциалом. Таких в Империи хватало. Но он прекрасно понимал: однажды ему может не повезти и тогда придется бежать. Если за сбежавшим крестьянином никто особо не станет гоняться, на цуаня третьей ступени объявят систематическую охоту Очи Императрицы.

Олег знал наверняка. Городская стража имели десятки ориентировок на магов-отступников, различных беспредельшиков из числа цуаней, которые объявлены врагами Империи…

В казарме было тихо. Большинство стражников уже разошлись по постам, кто-то дремал, кто-то играл в кости.

Олег и Ван сидели в своей комнате, опираясь спинами на холодный камень.

— Значит, все-таки повысили тебя, -сказал Олег, глядя на Вана. — Поздравляю, буюй.

Слово прозвучало без пафоса, скорее с легкой насмешкой. Ван поморщился и провел ладонью по лицу.

— Да какое тут поздравление? Жалование прибавили только на треть, а голова теперь болит в три раза сильнее. Раньше отвечал только за себя, теперь еще и за тебя, и десяток этих… -он махнул рукой в сторону основного помещения казармы. — Каждый со своими глупостями.

— Зато теперь у городской преступности на шее крепкая цуаньская хватка, -невозмутимо заметил Олег. — Шанду теперь заживет

Ван фыркнул.

— Не смеши! Преступности и тварям плевать, кто у них командир. Ошибешься раз и… отправишься северную границу до конца своих дней охранять

Он помолчал, потом посмотрел на Олега с легким раздражением.

— Знаешь, кого я действительно хотел бы видеть буюем?

— Дай угадаю, -откликнулся Олег. — Какого-нибудь седого ветерана с пузом?

— Тебя, -коротко сказал Ван.

— Не выйдет. Нужно минимум три года службы, без серьезных нареканий. Правила не я писал.

— Правила, -буркнул Ван. — Ты за эти месяцы сделал больше, чем некоторые за десяток лет. Вампира взял, и не самого слабого. Стычку с алхимиком пережил, когда тот совсем с катушек слетел.

— Пережил — громко сказано, -спокойно ответил Олег. — Повезло.

— Слишком часто тебе везет, -заметил Ван и покачал головой. — Если так пойдет дальше, тебе и трех лет не понадобится.

К вечеру плац третьего участка наполнился людьми. Собрали всех, кто в тот момент не нес дежурство. Капитан Си вышел вперед:

— Новый приказ. По распоряжению начальства нам поручено провести зачистку канализации и катакомб под городом. Задача простая: прочесать все, уничтожить логово шанши, если оно там действительно есть.

Он обвел строй взглядом.

— За последние месяцы в Шанду участились исчезновения людей. Не купцов или знатных, а рабочих, бедняков, мелких ремесленников. Иногда находят обезображенные трупы, есть версия, что так кровососы пытаются скрыть следы своих бесчинств. Вопросы?

Вопросов не последовало. Си кивнул и начал раздавать указания. Он быстро и четко распределял десятки, назначал направления, точки входа и ориентиры. Когда очередь дошла до Вана, тот едва заметно напрягся.

— Ван! -произнес капитан. — Берешь катакомбы под бедными кварталами, там могли засесть клыкастые.

Ван коротко кивнул.

— Есть.

Когда капитан перешел к следующему десятку, Ван наклонился к Олегу и тихо сказал, с плохо скрываемым воодушевлением:

— Наконец-то! Первое серьезное дело за год. Нормальная облава, нормальный противник.

Олег молча кивнул. Опасные схватки его больше не привлекали, он предпочел бы еще несколько месяцев рутинной службы и ночных медитаций, медленно и без лишнего риска наращивая силу. Но служба была службой, и выбирать здесь не приходилось.

Участок, доставшийся их десятку, был плох по всем признакам — самый разветвленный, запутанный, вдобавок стражу там не любят по понятным причинам. Она всегда в первую очередь защищает богатых и знатных, а не простых людей.

Бедные кварталы давали вампирам идеальные условия. Пропажу поденщика не будут расследовать так же усердно, как пропажу крупного лавочника или чиновника. Жалобы часто тонули в бюрократическом болоте, но, судя по всему, инцидентов стало так много, что игнорировать их стало нельзя. И Империя зашевелилась…

Отряд шел по бедному кварталу. Никаких факелов или магических ламп, свет в таких местах был роскошью и излишеством. Ночную улицу освещали редкие масляные фонари, закрепленные на стенах домов, да тусклые огоньки из окон, где люди еще не легли спать. Остальное дорисовывало зрение, привыкшее к полумраку. Олег внимательно смотрел по сторонам.

Это была беднота, но не нищета. Не толпы бродяг и оборванцев, таких в Империи не держали. Человек либо был полезен, либо исчезал из городского пейзажа, отправляясь в рабство или на рисовые плантации. Здесь жили те, кому сравнительно повезло, и кто выполнял свою роль.

Бывшие крестьяне, не выдержавшие налогов и поборов. Рабочие, вкалывающие на мануфактурах от рассвета до заката. Мелкие ремесленники и лавочники, существующие на грани выживания. Люди без особых прав, но с четко очерченными обязанностями.

Дома тянулись вплотную друг к другу, каменные, многоэтажные, с узкими окнами. Внутри таких строений ютилось по нескольку семей. Нижние этажи отдавали под мастерские и склады, выше жили люди. Комнаты делили перегородками, закутками, занавесками. Уединения здесь не существовало как понятия.

Улицы были тесные, кривые, рассчитанные больше не на телеги, а на человеческий поток. Воздух пах дымом, вареной похлебкой, кожей, сыростью. Где-то плакал ребенок, где-то ругались взрослые, где-то тихо играли на дешевой флейте.

Олег невольно сравнивал увиденное с тем, что знал раньше. Общество здесь напоминало земной Ренессанс — развитая бюрократия, четкая иерархия, ремесленные цеха, крупные мастерские, мануфактуры, где массово производили оружие, доспехи, бумагу, ткань, обувь. Все это работало в интересах Империи. И все же развитие упиралось в жесткий предел. Магия и традиции служили одновременно опорой и тормозом. Существующий порядок объявлялся установленным небесами, любое сомнение в нем считалось опасным. Не обязательно ересью, но нарушением космической гармонии. Чрезмерное свободомыслие здесь не приветствовалось.

Люди провожали стражу хмурыми и недоверчивыми взглядами. Никто не кидал камней, не ругался, но напряжение чувствовалось кожей. Олег прекрасно понимал причину.

За время службы он сам ломал людям руки при задержаниях. Сам рубил руки или головы осужденных и видел, как быстро человек превращается в покорное тело, стоит лишь показать, кто здесь сильнее. Для этих людей стража была не защитой, а напоминанием о неминуемой расправе за нарушение закона.

Отряд свернул в еще более узкий проход. Впереди показалась старая каменная арка, ведущая вниз. Спуск в катакомбы выглядел как темная пасть, из которой тянуло сыростью и застоявшимся воздухом. Олег перевел взгляд с домов и машинально сжал рукоять меча.

Город наверху продолжал жить своей жизнью. Под ним же начинался другой мир, где правила улиц уже не действовали.

Стоило спуститься ниже первых пролетов, как запахи бедных кварталов остались наверху, уступив место сырости и густой, въедливой вони нечистот. Вода под ногами доходила почти до колен, тянулась вязкой массой, в которой плавал мусор, тряпье и то, что Олег предпочел бы не разглядывать. Каждый шаг сопровождался хлюпаньем, отдававшимся глухим эхом в туннелях.

Олег с интересом осматривался. В свете лампы с заключенным магически светляком канализация выглядела неоднородной, одни участки были явно построены людьми: аккуратная кирпичная кладка, своды, укрепленные арками, следы ремонта и латок. Другие же выглядели совсем иначе. Камень там был гладкий, будто его не ломали и не тесали, а выдавливали или вырезали чем-то, не оставлявшим следов инструментов. Линии шли плавно, без углов, а на некоторых стенах угадывались потертые узоры. Их Олег узнал сразу.

Орнаменты напоминали те, что он видел в Утробе. Не точь-в-точь, но слишком похожие, чтобы списать на случайность. Та же логика линий, та же странная геометрия, не предназначенная для человеческого глаза. Он ощутил неприятный холодок где-то глубоко внутри. Значит, не показалось. Город действительно стоял на чем-то куда более древнем, чем Империя Дракона.

— Ненавижу подземелья, -проворчал Дзин, шагавший впереди. Бывалый стражник говорил негромко, но с явным раздражением. — Вечно тут что-то ползает, кровососы еще полбеды. Полно тварей всяких… да и колдуны-отступники любят здесь свои мерзкие обряды устраивать.

Олег не дал ему развить мысль. Он повернул голову к Вану и, будто между делом, спросил:

— Слушай, а почему тут так странно все сделано? Одни туннели кирпичные, а другие будто не строили, а вырезали из камня.

Ван хмыкнул, не сбавляя шага.

— Кому какое дело? Стоит и ладно.

— Все же, -не отставал Олег. — Не похоже на обычную работу каменщиков.

Ван пожал плечами.

— Может, люди жили тут задолго до Империи. Или еще кто. Старье. Нам-то что?

Ответ был ожидаемым. Олег кивнул и больше не стал настаивать, этого хватило, чтобы в очередной раз убедиться: простые люди здесь почти ничего не знали о прошлом. Знание истории было привилегией. Библиотеки, хроники, настоящие знания находились в руках узкого круга. Народу доставались слухи и смутные легенды.

Отряд двигался дальше, углубляясь в переплетение ходов. И чем дальше они уходили от поверхности, тем отчетливее Олег чувствовал: под Шанду скрывалось не просто логово шанши. Здесь лежали слои прошлого, о которых городу давно не полагалось помнить…

Они бродили по туннелям часами. Маршрут давно перестал ощущаться как путь с началом и концом/ Коридоры то расширялись, то снова сжимались, разветвлялись, уводили в стороны и, казалось, нарочно возвращали отряд туда же, откуда он уже проходил. Олег несколько раз ловил себя на ощущении, что они петляют по одному и тому же направлению, лишь меняя высоту и глубину, словно подземелье само водило их кругами.

Со временем ему стало душно. Влага пропитывала одежду, холод медленно, но упорно пробирался под доспехи, а тяжелый воздух давил на грудь. Для обычных стражников это ощущалось еще острее. Кто-то начал шумно дышать, кто-то спотыкался чаще обычного. Нытье возникло не сразу, но постепенно прорвалось наружу.

— Холодно тут, -буркнул один из задних.

— И ноги уже не чувствую, -отозвался другой. — Чахотку бы не подцепить.

Ван остановился и обернулся.

— Если еще раз услышу подобное, все дружно вылетите из стражи. Пойдете чистить эти самые туннели уже без мечей и жалованья. Не переживайте, желающих занять ваше место хватит.

Жалобы стихли, люди зашевелились, кто-то выпрямился, кто-то ускорил шаг, будто страх потери службы мгновенно согрел лучше любой одежды.

Олег тяжело вздохнул, в голове невольно всплывали книги, которые он когда-то читал. Там все было иначе. За первым же поворотом ждали тайники, древние артефакты, внезапные враги и великие откровения. Здесь же тянулась бесконечная рутина, липкая, как эта воняющая жижа под ногами, и такая же холодная.

Вампиров еще предстояло найти, и то, если они вообще здесь были. Олег прекрасно понимал логику шанши. Даже превосходя обычных стражников в силе и скорости, они предпочли бы не высовываться. Каждая уничтоженная группа означала лишь одно: следующая придет быстрее, будет лучше подготовлена и усилена цуанями более высоких ступеней или государственными магами.

Горстка отщепенцев, какими бы опасными они ни были поодиночке, не могла тягаться с громадой вроде Империи Дракона. Им оставалось только прятаться, выжидать и надеяться, что на этот раз подземные ходы окажутся длиннее и запутаннее, чем терпение стражи.

Интересное началось с простой мысли, пришедшей с опозданием. Олег поймал себя на том, что все это время идет почти вслепую, полагаясь на глаза и слух, как обычный человек. Он внутренне усмехнулся и позволил себе то, что давно следовало сделать. Сместил фокус восприятия на магическое зрение. Подземелье сразу стало другим.

Там, где раньше были лишь мокрые стены и тени, проступили слои. Камень перестал быть однородным. В старых туннелях тлело слабое свечение. По стенам угадывались глифы, фрагменты письмен, давно утративших смысл для живых. Это были не активные заклинания, а следы, отпечатки того, что когда-то здесь работало и дышало магией. Древние чары еще теплились, как угли под пеплом.

— Надо потом будет все тщательно здесь обследовать, -выдала Лэяо любопытную идею. — Такие подземелья обязательно наполнены всякими тайниками с ценностями.

Олег вслух издал смешок. Древний призрак оказался настолько наивным и впечатлительным, что всерьез уверовал в условности земных видеоигр, увиденных в его памяти.

— Ну, конечно, -мысленно ответил парень. — Сокровища только и ждут нас.

— Почему ты смеешься надо мной?

— Забудь. А вообще идея хорошая. Мы ничего не потеряем, если на досуге побродим тут.

И примерно через полчаса магическое зрение выхватило нечто, что резко выбивалось из общей картины. На стене, сложенной обычным кирпичом, мерцал четкий символ, слишком свежий для этого места. Простая Т-образная форма, но цвет был знаком. Тот самый багрово-красный оттенок, который Олег уже видел в аурах шанши. В отличие от гоблинских письмен, этот знак обновляли совсем недавно.

Парень обернулся к отряду, изображая привычную настороженность. Сделал вид, что принюхивается, будто выслеживает дичь по следу.

— Запах шанши, -произнес он вслух, обращаясь к Вану. — Свежий. Они где-то рядом.

Усталость как рукой сняло, люди мгновенно схватились за оружие, усилили бдительность. Даже самый тупой стражник не захочет навечно остаться в катакомбах по причине неосмотрительности и пофигизма.

Алый символ оказался не единственным. Пройдя дальше, Олег заметил еще один, чуть смазанный, будто его наносили наспех, но оттенок был тот же самый. Метка вела в сторону от основного тоннеля. Отряд свернул и вскоре уперся в небольшой закуток. Стены здесь сходились плотнее, вода под ногами стояла почти неподвижно, а впереди был очевидный тупик.

— И что? -недовольно протянул кто-то из стражников.

Ван уже собирался отдать приказ возвращаться, но задержался взглядом на правой стене. Он подошел ближе, провел ладонью по кладке и вдруг остановился.

— Подождите.

Между кирпичами виднелась тень. Не дверь, не пролом, а узкая, неровная дыра, словно камень когда-то выгрызли или выломали изнутри. В нее едва ли можно было протиснуться, да и то только по одному. Ван выпрямился и посмотрел на Олега.

— Ты уверен, что шанши здесь? Не где-то рядом, а именно тут?

Олег кивнул без колебаний.

— Уверен. Здесь их вонь сильнее всего. Они либо там, либо прошли этим ходом совсем недавно. Надо лезть.

Стражники переглянулись, кто-то невольно сделал шаг назад. Лезть в узкую дыру первым не хотелось никому. Слишком легко там застрять, слишком удобно устроить засаду. Олег это заметил и, не дожидаясь, пока кто-то начнет отнекиваться, сказал:

— Я полезу. Я сильнее, да и убить меня сложнее, чем вас.

Он уже собирался шагнуть вперед, но Ван резко поднял руку.

— Нет.

Олег удивленно посмотрел на него.

— Это приказ, -жестко добавил Ван. — Я полезу первым.

— Ван…

— Хватит, Кан, -перебил тот, не повышая голоса. — Мне надоело, что надо мной смеются другие цуани. Если хочу дотянуться до второй ступени, пора начинать рисковать. А ты со своей третьей в этот раз потерпишь.

Спорить было бессмысленно, командир десятка принял решение. Олег лишь пожал плечами.

— Как скажешь.

Ван снял с плеча фонарь, обнажил меч и, согнувшись, начал протискиваться в дыру. Камень терся о доспехи, движение было медленным и неловким. Вскоре его спина исчезла в темноте узкого хода. Олег тихо пробурчал себе под нос.

— Ничем хорошим это не закончится.

Из узкого лаза они выбрались в естественный грот. Потолок терялся во тьме, стены были неровные. Первые несколько шагов не вызывали ничего, кроме настороженности, но уже через десяток метров воздух изменился. В нос ударил резкий смрад разлагающегося мяса.

Под ногами хлюпала не только вода. В свете фонарей открывалась картина, от которой даже бывалые стражники на мгновение замерли. Кучи тел, сваленных как мусор. Расчлененные, выпотрошенные, с вывернутыми суставами. Где-то не хватало конечностей, где-то грудные клетки были грубо вскрыты, без всякого смысла, словно тварям было важно не только пить кровь, но и ломать, портить, уничтожать. Лужи запекшейся крови тянулись темными пятнами, смешиваясь с грязью. Стены местами забрызганы буро-черными потеками, в которых уже копошились белесые черви. Это не было логовом хищников, а бойней.

В дальнем углу грота Олег заметил движение. Двое связанных тел лежали на голом камне. Молодая девушка и ребенок, на вид лет десяти. Оба голые, на телах аккуратные порезы, десятки тонких линий. Вампиры не кусали их, они резали, понемногу, методично, брали кровь малыми порциями, чтобы жертвы не умерли сразу и не обратились. В открытых глазах ничего кроме глубокой опустошенности. Сил кричать, звать на помощь у них уже не осталось. Именно в этот момент все и началось…

Из бокового прохода вырвались фигуры. Быстрые, с горящими как угли глазами. Пять, может шесть штук, Олег не считал. Двое имели длинные вытянутые когти из пальцев.

Два взмаха и два стражника с вскрытыми глотками рухнули почти одновременно. Кровь хлынула на камень.

Один из вампиров рванул к Олегу. Молниеносное движение и клинок рассекает нападающего от шеи до левого бока. Тело распалось, будто его разрубили мясницким топором. Для цуаня третьей ступени эти твари были проворны, но не слишком

Вану пришлось хуже. Один из кровососов выбил у него меч и тут же навалился, пытаясь рвать когтями и зубами. Завязалась рукопашная, Ван упирался, отбивался, удерживал тварь на расстоянии вытянутых рук. На первой ступени его сила была примерно равна вампирской, и исход схватки зависел в значительной степени от удачи.

Олег быстро оценил обстановку. Ван справится, а вот остальные нет.

Он развернулся к тем, кто уже успел убить троих стражников и покусать еще двоих. Второму вампиру он срубил голову одним ударом. Остальные тут же кинулись на него, поняв, кто является главной угрозой.

Третьего парень встретил ударом ноги в грудь. С такой силой, что тварь впечатало в стену и тело с переломанными ребрами, спиной обмякло.

Другой кровосос кинулся сбоку, Олег насквозь проткнул череп нападавшего.

Рывок сзади, еще одна тварь клыками пытаться впиться в шею, но клыки просто ломаются об усиленную внутренней ци кожу.

Вампир дернулся от неожиданности. Олег ударил его затылком, превращая лицевые кости в мелкое крошево.

Еще одного шанши стражники загнали в угол и буквально изрубили на части, не давая ему ни секунды передышки. Олег обернулся к Вану. Его противник все еще держался. Один точный взмах зачарованного клинка и голова кровососа покатилась по камню.

Грот наполнился тишиной, в которой слышалось только тяжелое дыхание выживших и медленное капание крови с клинков.

Олег двинулся дальше, проверяя каждого из поверженных кровососов. Клинок поочередно отделял головы от тел, для полной гарантии, так сказать. Трое стражников лежали там, где их настигла смерть, еще двое выживших сидели у стены, прижавшись спинами к холодному камню.

На их лицах выступило обреченное выражение. Следы укусов темнели на коже, и Олег прекрасно понимал, что времени у них немного.

Ван стоял неподалеку, словно выпал из происходящего, глядя перед собой пустым, расфокусированным взглядом. Гибель людей из его десятка, резня, вид изуродованных тел, все это ударило по нему сильнее, чем любой поединок. Олег подошел ближе и положил руку ему на плечо, чуть сжав пальцы.

— Сейчас не время уходить в себя. Нужно проверить все до конца.

Ван несколько секунд молчал, затем медленно кивнул, будто слова дошли до него не сразу. Он ничего не ответил. Олег обернулся к остальным.

— Вы остаетесь здесь. Следите за ранеными и не лезьте больше никуда.

Возражений не последовало. Люди были слишком измотаны и напуганы, чтобы спорить. Олег развернулся и направился дальше, туда, где грот уходил в цепочку ниш и естественных переходов.

В глубине обнаружились следы обжитого места. Тлеющий костер, от которого тянуло горьким дымом, грубо собранные лежанки из тряпья и шкур, закопченный котелок, простая посуда, ножи, разделочные доски с застарелыми пятнами. Все выглядело так, будто эти твари не жили здесь по-настоящему, а лишь временно пользовались укрытием, не заботясь ни о порядке, ни о завтрашнем дне. На первый взгляд грот был пуст, именно это насторожило.

Олег уловил едва заметное искажение воздуха у себя за спиной. Это было не движение и не звук, скорее ощущение неправильности, словно пространство на мгновение дрогнуло. Он среагировал мгновенно. Разворот, шаг, выпад.

Клинок врезался в грудь твари, и в тот же миг невидимость спала.

Перед ним возникло существо, лишь отдаленно напоминавшее человека. Оно было голым, сгорбленным, с непропорционально длинными руками, свисающими почти до колен. Яйцевидная лысая голова, огромные круглые глаза и пасть, усеянная клыками, делали его облик по-настоящему отвратительным.

Удар оказался недостаточно глубоким. Существо отпрянуло с неожиданной легкостью, и Олег тут же понял, что имеет дело с противником иного уровня. Он продолжил атаковать, но тварь уходила из-под ударов с пугающей скоростью, двигаясь почти без задержек и инерции. В скорости она даже немного превосходила его, в честной схватке исход был бы неопределенным. Но парень не собирался устраивать честную схватку.

Пока тварь кружила вокруг, явно выжидая момент для атаки, Олег начал формировать узор заклинания. Ци сжималась внутри него, уплотняясь, подчиняясь воле. Он не экономил и не осторожничал, вкладывая в заряд столько силы, сколько считал нужным. Когда заклинание было готово, он высвободил его одним импульсом.

Изогнутая синяя молния с оглушительным треском ударила твари прямо между глаз. Разряд прошел сквозь тело, заставив его выгнуться в неестественной судороге. Мышцы сократились одновременно, внутренности буквально сварились изнутри, глаза лопнули, а из пасти вырвался запах озона и паленого мяса. Кожа почернела и пошла пузырями, существо рухнуло на камень уже без признаков жизни. Олег медленно опустил меч, выдохнул и посмотрел на обугленный труп.

— Думаешь, я стал бы играть по твоим правилам?

Сердце бешено колотилось от выброса адреналина. Он давно так не рисковал, последний раз похожее ощущение было после нападения байцзэ в горах.

Стоя в кабинете начальника стражи, Олег очень волновался из-за допущенного просчета. В тот момент он не успел продумать момент, связанный с тем, что трупы вампиров прикажут вытащить наружу и передать императорским мастерам ци для изучения. А обугленная туша вампира-мутанта может вызвать вопросы.

— Как думаешь, Кан, для чего я тебя вызвал? -спросил Ли Бан.

Олег пожал плечами.

— Не могу знать, господин. Возможно, это связано с вчерашней стычкой с шанши.

— Верно, -кивнул начальник стражи. — Ты сработал хорошо, насколько вообще применимо подобное определение в той ситуации. Потери могли быть куда выше.

— Благодарю, господин.

— Но вот, что меня смущает в этой истории, — Ли Бан бросил взгляд на бумагу перед собой. — Тело того измененного шанши категории «„Бян сюэ“» имело явные повреждения, вызванные мощной молнией. Обследовавшие тварь практики причиной смерти назвали многочисленные внешние и внутренние, ожоги, повреждения внутренних органов.

Повисло неловкое молчание. Полное отрицание выйдет боком, надо придумать убедительную отмазку. Олег сжал кулаки и кивнул:

— Я поджарил шанши.

— Ты? -удивился Ли Бан. — Как?

— Просто получилось как-то выплеснуть свою внутреннюю ци. Раньше со мной такого не было. Я побоялся говорить, посчитал, что меня посчитают странным… не таким, как остальные цуани.

Начальник стражи удовлетворительно кивнул.

— Хм, значит ты открыл для себя одну из техник ци.

— Никогда не слышал о таком, господин, -честно признался Олег. — Я думал, цуани способны лишь внутренней ци усиливать тело.

— Странно, что Ван и прочие тебе не рассказали про такое… Но ладно. Некоторые цуани после достижения определенной ступени, обычно не ниже четвертой, открывают в себе ограниченную способность направлять ци во вне. Не так как обычные мастера, лишь в виде узкого набора техник, одной-двух, редко большего количества.

Олег сделал поклон, попутно выдохнув с облегчением. Опять повезло, Ли Бан сам придумал подходящее объяснение. Лишний раз прикинуться непонимающим валенком — очень действенная стратегия.

— Благодарю за объяснение, господин Ли.

— Чувствуешь после схватки с шанши прирост сил?

— Не знаю… возможно.

— Твоя способность вызывать молнию может нести как пользу, так и вред. Неконтролируемые эмоции у одаренных часто провоцируют хаотичные выбросы ци. Ты должен обуздать это.

— Как именно, господин?

— Походишь к мастеру… Пути Воздуха Юйфэну, он научит медитациям, контролю над внутренней энергией. Спросишь у капитана Си, он расскажет, куда именно идти.

«„Было бы смешно, если б не было так грустно. Надеюсь, этот “„мастер“» не владеет магическим зрением, иначе придется броситься в бега.''

— Есть!

— Начинаешь завтра же.

— Э-хм… разрешите вопрос, господин Ли?

— Разрешаю, -ответил начальник стражи Шанду.

— Какая судьба ждет покусанных стражников? Их убьют, пока не превратились в шанши?

— Лекари делают все, чтобы этого не произошло. Вот ответ на твой вопрос.

Действовать дальше на нервы Ли Бану Олег не стал. После ритуального поклона он развернулся и направился к выходу. Аудиенция окончена. После успешной зачистки вампирского гнезда десятку Вана дали три дня увольнительной, который стражники использовали для походов по кабакам и проституткам. Олега подобное совершенно не интересовало, алкоголь на цуаня третьей ступени не действует, а ложиться в постель с местными жрицами людьми чревато… Лэяо восприняла бы такой поступок как измену. Парень иногда улавливал мысли соседки, она считала его своей собственностью и любым потенциальным конкуренткам просто головы оторвет.

Впрочем, потенциальный шанс познакомиться поближе с мастерами ци, без необходимости их похищать, вытягивать секреты под пытками, выглядел очень привлекательно. Олег намеревался узнать максимум про магию.

— Лэяо, -мысленно обратился он к духу. — Как думаешь мы сумеем полностью скрыть твое присутствие и вторую Искру от чужого взора?

— Нет.

— Тогда проблема. Нарушить приказ не выйдет, но и маячить перед магами опасно.

— Если тот колдун начнет задавать вопросы, убьем его молнией, потом скажем… -задумалась Лэяо. — Он сам виноват, хотел демонстрации, и ты нечаянно его убил, не сумев направить поток ци.

— Нас точно раскроют.

— Не раскроют. Будут внимательнее следить, но бегство еще хуже.

— Вот же ж…

Вернувшись в казармы, Олег застал Вана, лежащего на койке и пустым взглядом смотрящего в потолок. Произошедшее в катакомбах произвело на парня неизгладимое впечатление.

«„Неужели ПТСР?“»

— Ван.

Тот ответил не сразу.

— Чего?

— Никак не можешь выкинуть из головы тех мертвых?

— Я оказался слаб. Та тварь чуть не прикончила меня.

«„Ах, вот оно что! Комплексует из-за своей первой ступени.“»

— Но ты выжил, -попытался Олег немного ободрить командира. — А кровососы нет. Тоже неплохой приз.

— Ты порубил почти всех… в одиночку, не вспотев, не получив ран.

— Видел, как кровососы порвали Ву или Дзина? А тебя не смогли. Хватит страдать, сосредоточься на том, что цуань первой ступни и так на порядок выше подавляющего большинства людей.

— По сравнению с тобой я — червь, Кан.

— Ой, деточке грустно, -язвительно вставила Лэяо. — Я такой слабый, пожалейте меня. Тьфу! Он не испытал и десятой части того, что пережили мы с тобой.

Олег мысленно отмахнулся от духа, после обратился к Вану.

— Ван, с большой силой приходят большие проблемы.

— И какие?

— На тебя начинают косо смотреть, в чем-то подозревать, -честно ответил Олег. — Даже, если ты просто стараешься честно служить и не влипать в сомнительные истории. Я живу как на иголках.

— Ага. За последние три месяца начальник Ли Бан вызывал тебя к себе больше, чем меня за три года. Просто ты сильнее, полезнее, а значит скоро получишь новое назначение.

— Шанс вырасти есть у каждого. Не хорони себя раньше времени, приятель.

— Мне скоро двадцать четыре. Шэнь с второго участка в моем возрасте давно достиг второй ступени.

— Ага и на более чем десять лет застрял на третьей, -возразил Олег. С Шэнем, цуанем «„тройкой“» был знаком лишь мельком и этот тип ему очень не понравился. Высокомерный, говнистый, смотрящий на окружающих как на добычу. — Ты гораздо моложе. Может, повезет еще.

— Может…

Олег мог бы поделиться с Ваном секретом усиления, обучить медитациям, но зачем? Ван — просто временный попутчик. Не друг, не брат, не сват. Умрет он или выживет, Олег не слишком волновало.

Пробуждение памяти о прошлой жизни, осознание, насколько жесток новый мир, заставило превратило его в прожженного циника и эгоиста. Чужие тревоги, беды мечтания Олегу глубоко безразличны. По-другому не выжить.

На следующий день Олег отправился на окраину Шанду. Город здесь постепенно редел, шум центральных улиц оставался позади, уступая место более просторным кварталам, где селились состоятельные горожане, мастера ци и те, кто предпочитал держаться подальше от тесноты и суеты. Дома стояли реже, участки были ограждены высокими стенами, а за ними угадывались сады, беседки и внутренние дворы.

Особняк мастера Пути Воздуха Юйфэна выделялся сразу. Трехэтажное здание из светлого камня с темной черепичной крышей было выстроено в строгом, выверенном стиле. Изогнутые карнизы, резные балки, колонны с тонкой резьбой, широкие окна, закрытые решетками из лакированного дерева. Ворота, обитые металлом, украшал знак Пути Воздуха — стилизованный вихрь, вписанный в круг. За оградой виднелся сад с аккуратно подстриженными кустами, прудом и каменными дорожками, уложенными так, чтобы шаг сам находил правильный ритм.

Олег остановился на несколько мгновений. Над территорией висели защитные чары. Не агрессивные, не направленные на уничтожение, но плотные и многоуровневые. Они отслеживали вторжение, колебания ци, резкие выбросы энергии. Работали мягко и уверенно, как хорошо натянутая сеть.

Он еще раз проверил маскировку ауры. Потоки ци были выстроены так, чтобы выглядеть грубо и просто, без излишеств, характерных для магов. Вторая Искра и присутствие Лэяо скрывались за плотной циркуляцией, будто за толстой тканью. Не идеально, но для беглого осмотра должно хватить. Олег поднялся к воротам и постучал.

Ответ последовал не сразу. Прошло около двух минут, прежде чем створка приоткрылась, и на пороге появился молодой мужчина с выбритой наголо головой. Белая рубаха была чистой, почти ослепительно, пояс затянут аккуратно, осанка выдавала ученика, привыкшего к дисциплине. Он окинул Олега взглядом сверху вниз, задержавшись на доспехах и мечe, после чего скривил губы.

— Чего стража забыла в доме мастера Юйфэна? -спросил он с плохо скрытым высокомерием. Олег ответил спокойно, без тени раздражения.

— По приказу начальника городской стражи Ли Бана я направлен на личные уроки к мастеру Юйфэну.

Парень прищурился, явно не ожидая такого ответа, но быстро нашелся.

— А ты кто такой?

— Цуань третьей ступени. Кан.

Эффект был мгновенным. Выражение лица изменилось, плечи чуть опустились, голос утратил резкость.

— Проходи, -сказал он уже другим тоном. — Я отведу тебя к мастеру.

Ворота распахнулись шире, пропуская Олега на территорию особняка. Сад встретил его тишиной и прохладой, воздух здесь казался чище, словно сам дом отфильтровывал все лишнее. Ученик шагал впереди, не оглядываясь, и Олег последовал за ним, внимательно запоминая дорогу, понимая, что от этой встречи может зависеть куда больше, чем просто очередной этап обучения.

Проводник, не останавливаясь, подошел к главному входу и сделал короткое движение рукой. Он не произнес ни слова, не начертил в воздухе явных знаков, лишь на мгновение напряг кисть. Массивная дверь, обитая темным деревом и металлом, беззвучно распахнулась, словно и не весила добрых несколько сотен килограмм.

Олег уловил это сразу. Вокруг ладони юноши на долю секунды вспыхнул узор, построенный на плавных завитках и направляющих линиях.

Не грубая команда, а аккуратное воздействие, как толчок воздуха, подхвативший заранее подготовленный механизм. Он машинально отметил структуру, соотношение потоков, логику связей.

«„Еще пару-тройку демонстраций и я смогу повторить.“»

Опыт обучения у гоблинов дал о себе знать. Он не знал имперских канонов, не владел их терминологией, но принципы построения магических конструкций усвоил неплохо. Создать подобное с нуля он бы не смог, знаний не хватало, однако воспроизвести не слишком сложное заклинание, если оно укладывалось в доступный ему энергетический запас, вполне реально.

Внутри особняк оказался просторным и удивительно светлым.

Пол выложен гладким камнем, стены украшали свитки с каллиграфией и пейзажами, изображающими горы, облака и ветви сосен.

Воздух здесь постоянно находился в движении, будто само здание дышало. Ни пыли, ни затхлости, только прохлада и ощущение упорядоченности.

Первый этаж представлял собой нечто вроде додзе, но с ярко выраженным местным колоритом. Широкий зал без перегородок, высокие потолки, открытые балки, тонкие занавеси, колышущиеся от сквозняка. В центре пятеро молодых парней в белых одеяниях отрабатывали движения.

Они махали руками и ногами, выполняя связки, больше похожие на танец, чем на бой, однако в каждом жесте чувствовалась направленность, намерение, скрытая работа с ци.

За ними наблюдал мужчина лет шестидесяти. Он стоял, опираясь на трость, которая с первого взгляда выглядела куда более значимой, чем просто опора для старика. Бело-голубое ханьфу сидело на нем безупречно, подчеркивая худобу фигуры. Лицо было вытянутое, с впалыми щеками, взгляд жесткий и цепкий, лишенный всякой мягкости. Длинные волосы с проседью были собраны в аккуратный хвост, ни одной лишней пряди. Человек производил впечатление того, кто не привык ни улыбаться, ни объяснять дважды.

Сопровождавший Олега парень почти бегом подскочил к мастеру и начал что-то тихо говорить, слегка наклонив голову. Юйфэн слушал, не перебивая, лишь изредка переводя взгляд на зал, словно одновременно следил и за разговором, и за учениками.

Олег же осторожно изучал ауры присутствующих. Ученики не представляли собой ничего особенного. Слабые, неравномерные каналы, тусклые Искры. Такие могли стать неплохими бойцами или посредственными практиками, но до настоящей силы им было далеко. А аура Юйфэна была плотной, глубокой, словно слои сжатого воздуха, наложенные друг на друга. Искра сияла ярко и чисто, значительно мощнее, чем у самого Олега, и при этом удивительно стабильная. Ни хаотичных выбросов, ни перекосов, все выверено, подчинено строгому контролю.

С таким противником было бы опасно иметь дело. Не из тех, кого можно взять напором или внезапностью. Даже одна ошибка рядом с ним могла стоить слишком дорого.

Юйфэн выслушал ученика до конца, затем коротким движением трости указал ему отойти. После этого мастер перевел взгляд на Олега и поманил его к себе тем же сдержанным жестом, в котором не было ни спешки, ни приветливости, лишь привычка приказывать, не повышая голоса.

Олег шагнул вперед и остановился на почтительном расстоянии. Он сложил руки и сделал положенный поклон старшему по иерархии.

— Значит, ты Кан? -произнес Юйфэн, разглядывая его без всякого смущения, так, будто перед ним стояла не живая человек, а предмет для оценки.

— Да, господин Юйфэн, -ответил Олег.

Мастер не сразу заговорил. Его взгляд скользил по фигуре Олега, задерживался, возвращался, словно он видел больше, чем показывали глаза. Трость тихо стукнула о каменный пол.

— Для столь молодого цуаня ты слишком силен, -наконец сказал Юйфэн. — И с меридианами у тебя… непорядок.

Внутри у Олега все сжалось. Сердце на мгновение сбилось с ритма, затем заколотилось быстрее. Он заставил себя стоять спокойно, нельзя выдать ни напряжения, ни тревоги.

— Я не могу сказать точно, что именно, -продолжил мастер, чуть прищурившись. — Потоки ведут себя странно. Не так, как должны.

Еще одна пауза. Олег уже готовился к продолжению, к вопросам, к проверке, к тому, что его попросят объяснить то, что объяснять было нельзя. Однако Юйфэн неожиданно отмахнулся, будто от досадной мелочи.

— Впрочем, это не мое дело. Ты пришел не за этим. Говори. Чему конкретно тебя нужно обучить?

Олег выдохнул внутренне и ответил сразу, не давая паузе затянуться:

— Медитациям и контролю над внутренней ци, господин. В последнее время я начал выплескивать ее наружу в виде молнии. Без должного контроля.

Юйфэн нахмурился. Морщины на его лице стали резче, а пальцы на трости слегка сжались.

— Молнии… -пробормотал он. — И Ли Бан решил отправить тебя ко мне? Не мог он найти другого наставника?

Он снова посмотрел на Олега, теперь уже внимательнее, и в этом взгляде не было ни доброжелательности, ни враждебности, лишь холодный профессиональный интерес человека, которому предстоит работать с чем-то потенциально опасным.

— Не могу знать, господин.

Юйфэн, не говоря больше ни слова, развернулся и направился вглубь особняка. Олег последовал за ним, стараясь не отставать и одновременно отмечая детали маршрута. Они прошли по коридору и остановились у неприметной двери. Мастер толкнул ее тростью, и створка бесшумно открылась.

Комната для медитаций оказалась простой и почти аскетичной. Гладкий каменный пол, несколько циновок, расстеленных вдоль стен, низкий столик с курильницей, из которой тянулся тонкий аромат трав. Ни лишней мебели, ни украшений. Воздух здесь был неподвижным, плотным, словно специально очищенным от посторонних колебаний ци. Это место явно использовалось по назначению и не терпело суеты.

— Садись, -коротко приказал Юйфэн, указывая тростью на пол.

Олег опустился на циновку, скрестив ноги. Мастер устроился напротив него, выпрямился и, не глядя в глаза, начал говорить ровным, скучным тоном, каким обычно читают заученную лекцию.

— Медитация — это когда ты сидишь спокойно и не дергаешься, -начал он. — Дышишь ровно, не думаешь о глупостях и гоняешь ци по меридианам, как положено. Не рывками, не силой, а плавно. Цель простая: чтобы энергия не выходила из-под контроля и не калечила тебя и окружающих.

Он говорил медленно, нарочито упрощая формулировки, будто обращался к умственно отсталому ребенку.

— Если в голове пусто, ци течет ровно. Если в голове каша, получаешь выбросы. Понял?

Олег понял сразу не только смысл слов, но и отношение. Пренебрежение сквозило в каждом жесте, в интонации, в том, как мастер даже не считал нужным скрывать свое мнение о «„деревенском цуане“», которого ему навязали. Олег молчал, но взгляд его стал тяжелым, злым, и он не пытался это скрыть. Юйфэн заметил это, его глаза сузились.

— Чего ты на меня смотришь как тупая корова? — раздраженно бросил он и, не раздумывая, поднял трость, целясь Олегу в лоб, явно собираясь «„вразумить“» ученика. Удара не последовало. Олег перехватил трость на полпути. Ладонь сомкнулась на древке. Он чуть подался вперед и тихо, почти шепотом, произнес:

— Не нужно так делать, мастер.

На лице Юйфэна мелькнуло короткое смятение, затем страх, тоже мимолетный, но заметный. В следующий миг его черты исказились злобой.

— Да как ты смеешь, поганый выродок, хамить мне! -прошипел он, вырывая трость. — Я тебя уничтожу!

Олег отпустил древко и спокойно выпрямился.

— Не думаю.

Юйфэн сорвался на крик:

— Пошел отсюда!

Олег поднялся на ноги, посмотрел на мастера с кривой усмешкой и ответил уже громче:

— Хорошо. Думаю, мне удастся найти нормального мастера в другом месте.

Это стало последней каплей. Лицо Юйфэна перекосило от ярости. Он резко взмахнул руками, делая серию быстрых жестов, и воздух в комнате пришел в движение. Голубые вихри ци закрутились перед ним, сжались в плотный поток и рванули вперед. Удар был мощным. Олега сорвало с места и впечатало в стену, он медленно сполз на пол, затем так же спокойно поднялся. Ни боли, ни повреждений не ощущал. Он усмехнулся прямо в лицо Юйфэну.

— Слабовато.

Мастер побагровел, губы дрожали от ярости, но он не стал продолжать. Лишь с ненавистью прошипел:

— Вон!

Олег развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Хоть от начальства потом влетит, урок не оказался совсем бесполезным. Кажется, парень сумел запомнить жесты и структуру примененного Юйфэном заклинания. Вряд ли он бы смог воспроизвести технику в полном объеме и с той же мощью, но общий принцип уловил. Есть некоторый шанс воспроизвести увиденное в упрощенной форме…

Вернувшись в казарму, Олег завалился на койку и погрузился в медитативное состояние, изучая структуру каналов. Маскировка сработала не идеально, но приемлемо, Юйфэн не стал глубоко копать, не увидел сидящего внутри духа с дополнительной Искрой.

— О, что-то ты быстро вернулся, -в комнате нарисовался Ван, жевавший кусок мяса. — Обучение закончилось?

— Ага. Едва начавшись.

— Почему?

— Мы не нашли с мастером общего языка. Он хотел мне двинуть тростью по лбу, я попросил его этого не делать… В общем, первый серьезный залет на службе.

— Надеюсь, ты не убил и не покалечил мастера? -забеспокоился командир десятка.

— Нет, и пальцем не тронул. Это он меня пытался покалечить. Жахнул заклятьем каким-то, меня в стену так впечатало…

Ван застыл на месте, задумавшись, потом воскликнул:

— Собака недорезанная! Нападение на представителя стражи — серьезное преступление… Пошли!

— Куда?

— К капитану. Расскажешь, все как было.

— Может не надо? -заупрямился Олег. — Зачем ворошить осиное гнездо? Я Юйфэна хоть не тронул, но сказал ему кое-что хамское.

— Что?

— «„Думаю, мне удастся найти нормального мастера в другом месте“». Вот, в ответ он магию применил.

— У старого пердуна будут большие проблемы.

— Еще раз давай уточним. Все было ровно так, как ты и рассказал, Кан? -переспросил капитан Си у Олега. — Ничего не переврал, не исказил, не упустил?

— Нет, командир.

— Пойми, при дальнейшем разбирательстве важно честно поведать про каждую деталь случившегося.

— Я понимаю, -вновь произнес Олег. — И мне нечего скрывать. Старый придурок решил, что перед ним очередной мешок для битья.

Си слегка поморщился.

— Только не вздумай ляпнуть подобное при начальнике стражи. Каким бы Юйфэн ни был гадким, он пока является почтенными мастером Пути Воздуха.

— Какое его наказание ждет? Если его вина будет установлена?

— Не знаю… Зависит от судьи. Выговор, порицание, штраф, в худшем случае — запрет обучать искусству управления ци…

После разговора с капитаном Си дело действительно покатилось дальше уже не на уровне слухов и пересудов, а по всем положенным канцелярским рельсам. Для городской стражи подобные инциденты были неприятными, но далеко не уникальными. Мастера ци, особенно признанные и обеспеченные, нередко начинали путать собственный статус с безнаказанностью. Империя это терпела ровно до того момента, пока подобные выходки не затрагивали служивых при исполнении. А в данном случае затрагивали напрямую.

Олег формально находился не просто в отпуске и не по личной прихоти явился к Юйфэну.

Он был направлен приказом начальника городской стражи на дополнительное обучение, то есть выполнял служебное распоряжение. С юридической точки зрения он оставался стражником при исполнении. Любое применение силы против него автоматически переходило в разряд тяжких проступков, а если речь шла о магическом воздействии, то категория нарушения поднималась еще выше.

Капитан Си доложил обо всем Ли Бану в тот же день, без попыток что-либо сгладить или утаить. Начальник стражи, выслушав доклад, лишь мрачно хмыкнул и велел вызвать Кана к себе. Разговор вышел обстоятельным, без повышенных тонов. Ли Бан расспрашивал методично, возвращался к деталям, уточнял формулировки, но ни разу не попытался прижать Олега или поймать его на слове. Выговора не последовало.

Наоборот, Ли Бан дал понять, что прекрасно осведомлен о нравах некоторых мастеров ци и что это далеко не первый случай, когда подобные люди позволяют себе лишнее, полагая, будто их умения ставят их выше имперского закона. В этот раз, по его словам, он не собирался ограничиваться устными предупреждениями или закрывать глаза ради чьего-то титула и репутации. Дело получало официальный ход.

Материалы уходили дальше, в соответствующие инстанции, где уже разбирались не только в том, кто на кого накричал, но и в том, какие техники применялись, с каким намерением и с какими последствиями.

Для Юйфэна это означало как минимум разбирательство с риском дисциплинарного наказания, а при неблагоприятном раскладе — серьезные ограничения в статусе, вплоть до запрета на преподавание. Для мастера его уровня это было чувствительным ударом, почти равным изгнанию из приличного общества.

Олег вышел из кабинета Ли Бана с двойственным ощущением. С одной стороны, он отчетливо понимал, что оказался на опасно близком расстоянии от людей, способных разглядеть в нем куда больше, чем положено обычному цуаню. С другой, впервые за все время пребывания в Империи Дракона он увидел, что система, при всей своей жесткости и деспотичности, все же работала не только в интересах сильных.

Самосуд здесь не приветствовался. Личная сила давала преимущества, но не абсолютную индульгенцию. Даже знатный маг, даже признанный мастер не мог безнаказанно ударить стражника и отделаться отговорками. Все должно было идти по установленному порядку, через приказы, бумаги, подписи и печати. Для Олега это стало важным выводом.

Империя Дракона была жестокой, местами несправедливой, но она не была хаотичной. А значит, при достаточной осторожности и умении лавировать между правилами, в ней все еще можно было выживать, не скатываясь каждый раз к бегству и тотальному уничтожению свидетелей…

Здание городского суда Шанду производило гнетущее впечатление даже на видавших многое стражников. Тяжелые каменные стены, высокий сводчатый потолок, узкие окна под самым карнизом, все здесь было рассчитано не на удобство, а на подавление. Воздух казался сухим и неподвижным, словно само помещение не терпело суеты и лишних слов.

Олег стоял у правой стороны зала, на отведенном для стражи месте. Чуть позади находился Ван, непривычно собранный и молчаливый. Рядом капитан Си, с каменным лицом и сцепленными за спиной руками. Чуть поодаль, ближе к центру, стоял Ли Бан, спокойный, уверенный, будто происходящее его вовсе не касалось лично. Напротив, за длинным столом обвиняемого, сидел Юйфэн.

Он выглядел мрачно и напряженно. Прямая спина, сжатые губы, пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла. Его аура полыхала раздражением и яростью, не скрывая намерений. Если бы обстоятельства позволили, он действительно попытался бы убить. Взгляд, которым он сверлил Олега, был тяжелым и откровенно враждебным. За высоким каменным пьедесталом восседал судья.

На нем был пышный желтый ханьфу — цвет имперской власти и закона. Ткань переливалась сложной вышивкой с облаками, драконами. Широкие рукава ниспадали почти до пола. Волосы судьи были собраны в сложную прическу с костяными и нефритовыми шпильками, подчеркивающими высокий статус. Лицо, лишенное эмоций, словно перед ним были не люди, а строки на бумаге. Судья неспешно развернул свиток и заговорил ровным, хорошо поставленным голосом:

— Мастер Пути Воздуха Юйфэн, признанный практик ци. Вы обвиняетесь в применении магического воздействия против представителя городской стражи при исполнении служебных обязанностей.

Он сделал короткую паузу, затем продолжил:

— Обвиняемый, суд предлагает вам признать вину немедленно и дать официальные показания. Это позволит не затягивать разбирательство и будет учтено при вынесении приговора. Вы готовы?

Юйфэн резко вскинул голову.

— Это фарс! Все произошедшее — ложь. Этот цуань решил меня оговорить. Я лишь пытался поставить его на место. Он провоцировал меня, хамил, вел себя вызывающе.

Олег на это никак не отреагировал. Он лишь слегка пожал плечами, словно услышанное не имело к нему никакого отношения. Ли Бан шагнул вперед и спокойно произнес:

— Почтенный судья, не вижу смысла выслушивать пустые речи. Предлагаю сразу применить Зеркало Расплетенной Истины. Этот артефакт давно используется в подобных делах и избавит нас от бесполезного словоблудия.

Лицо Юйфэна перекосило от возмущения.

— Да как вы смеете⁉ Сам факт использования подобного артефакта — оскорбление для заслуженного мастера! Я не какой-то уличный колдун!

Судья медленно поднял руку.

— Замолчите, Юйфэн. В этом зале ваш статус не выше закона. Суд принимает предложение начальника городской стражи Ли Бана.

По знаку судьи двое помощников скрылись за боковой дверью. Прошло не больше пары минут, прежде чем они вернулись, катя перед собой низкую тележку из темного дерева. На ней покоился артефакт.

Он представлял собой массивный диск из полированного нефрита, заключенный в оправу из потемневшего серебра. По поверхности шли тонкие канавки, складывающиеся в сложный узор, напоминающий переплетение письмен и печатей. В центре диска находилась неглубокая выемка, точно по форме ладони. От артефакта исходило слабое, почти незаметное метафизическое давление. Судья посмотрел на Юйфэна холодным, оценивающим взглядом.

— Мастер Юйфэн, -произнес он подчеркнуто вежливо. — Суд приказывает вам коснуться Зеркала Расплетенной Истины и отвечать на задаваемые вопросы прямо и без утайки.

Юйфэн сжал челюсти, несколько мгновений он сидел неподвижно, затем резко поднялся и шагнул к тележке. Ладонь легла на холодный нефрит.

По поверхности диска тут же пробежала волна мягкого белого света, а в воздухе разлилось едва слышное гудение.

— Вы подтверждаете, -начал судья, — Что цуань третьей ступени Кан прибыл к вам по официальному приказу начальника городской стражи для дополнительного обучения?

— Да, -сквозь зубы ответил Юйфэн.

Сияние артефакта оставалось ровным.

— Вы применяли к нему техники ци или магии до того, как он проявил агрессию?

— Нет, -сказал Юйфэн. — Он первым повел себя дерзко.

Диск вспыхнул резким алым отблеском. Судья даже не изменил выражения лица.

— Вы пытались ударить его тростью?

— Я лишь хотел привести его в чувство, -быстро произнес Юйфэн. — Это воспитательная мера.

Алый свет снова пульсировал, на этот раз ярче.

— Вы применили против него технику Пути Воздуха, приведшую к его отбрасыванию и удару о стену?

— Он первый пытался ударить меня! -повысил голос Юйфэн. — Я лишь…

Артефакт вспыхнул так резко, что на мгновение зал окрасился багровым светом.

— Достаточно, -сказал судья. — Продолжим.

Он задал еще вопрос. Потом еще один и еще. Юйфэн путался в показаниях, пытался сместить акценты, обвинить Олега в угрозах, в скрытых техниках, в намеренной провокации. Каждый раз Зеркало безжалостно фиксировало ложь: алые всполохи, резкие колебания света, тревожное гудение. Через несколько минут стало очевидно даже самым непонятливым — обвиняемый лжет почти постоянно.

Олег стоял молча, с опущенными руками и нейтральным выражением лица. Он не испытывал ни злорадства, ни удовлетворения. Все происходящее выглядело слишком буднично, слишком механически. Система просто перемалывала того, кто решил, что стоит выше нее.

«„Занятно. Вроде человек немало прожил, имеет деньги, статус, уважение, силу, а ведет себя как тупой инфантильный подросток. Ну как можно быть таким тупым и закапывать себя еще глубже?“»

Судья выждал, пока помощники отведут тележку с артефактом в сторону, затем поднялся со своего места. Широкие рукава желтого ханьфу скользнули вниз, обнажив узкие запястья, украшенные браслетами с печатями судебной власти.

— Мастер Юйфэн, Суд считает установленные факты достаточными для вынесения решения, — Юйфэн дернулся, словно хотел что-то сказать, но судья продолжил, не давая ему вставить ни слова. — Вы признаны виновным в злоупотреблении магическими техниками, в нападении на представителя городской стражи при исполнении служебных обязанностей, а также в умышленной лжи суду. Последнее обстоятельство расценивается как прямое неуважение к имперскому правосудию и считается отягчающим.

Он сделал короткую паузу.

— В соответствии с законами Империи Дракона вы проговариваетесь к полной конфискации имущества, пожизненному лишению права преподавания и передачи техник управления ци, а также к десяти годам каторжных работ…

По залу прокатился приглушенный вздох. Кто-то из присутствующих едва слышно выругался. Ли Бан позволил себе тонкую, почти незаметную ухмылку.

Юйфэн несколько мгновений сидел неподвижно, словно не сразу осознал услышанное. Затем его аура вспыхнула голубым светом.

— Вы… вы не смеете! -взорвался он, вскакивая. — Я заслуженный мастер Пути Воздуха! Я служил Империи десятилетиями!

Он резко выбросил руку вперед, формируя знакомые жесты. Голубые вихри ци начали закручиваться вокруг его ладоней, но тут же рассыпались, натолкнувшись на невидимую стену. Само здание суда, насыщенное защитными печатями и подавляющими формациями, задрожало, но не дало магии проявиться. Судья спокойно посмотрел на него сверху вниз.

— Суд также учитывает попытку несанкционированного применения магии в зале правосудия, -произнес он все тем же ровным тоном. — Приговор изменяется. Двадцать пять лет каторжных работ.

— Да чтоб ты сдох, выродок! -не совсем понятно кому было адресованы данное пожелание.

— Тридцать лет каторги за оскорбление суда. Увести, -добавил судья, делая едва заметный жест. Стража подошла к Юйфэну с двух сторон. На шее мага защелкнули тяжелый подавляющий ошейник с выгравированными печатями, мгновенно приглушивший его ауру до уровня обычного человека. Юйфэн дернулся, но сопротивляться уже не мог. Когда его уводили, он бросил на Олега взгляд, полный ненависти и бессильной злобы.

Олег встретил его спокойно и почти равнодушно. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: отправка к Юйфэну могла быть не случайностью, а частью чьей-то игры. Но зацикливаться на этом он не стоит, в Империи Дракона лишние догадки часто стоили дороже, чем ошибки.

Олег уже второй месяц использовал любое свободное время для учебы. Пока остальные стражники пропивали жалование или отсыпались после дежурств, он спускался вниз в катакомбы и старые участки канализации под Шанду. Там было сыро, холодно и отвратительно, но именно это место идеально подходило для дел, которые лучше не показывать посторонним.

Подземелья давно стали чем-то вроде личного полигона. Здесь он искал уцелевшие тайники гоблинов, оставшиеся со времен, когда эти земли еще не принадлежали Империи, и здесь же оттачивал заклинания. Камень и кирпич терпели ошибки лучше, чем живые люди, а свидетелей можно было не опасаться вовсе.

Сегодня Олег снова стоял в одном из тоннелей, где человеческая кладка переходила в древнюю, грубо вырезанную породу. Влажные стены поблескивали в тусклом свете масляной лампы, в воздухе висел привычный запах сырости. Он медленно выдохнул и поднял руки.

Заклинание Юйфэна не выходило у него из головы с того самого дня. Тот телекинетический удар был простым по форме, но чрезвычайно эффективным. Никаких сложных эффектов, никакой избыточной структуры. Олег помнил жесты, помнил последовательность движений, помнил, как на мгновение вспыхнул узор вокруг руки мастера. Но этого было недостаточно.

— Жесты — это не главное, -пробормотал он себе под нос, медленно повторяя движения. — Они всего лишь костыль.

Он попробовал еще раз, осторожно направляя ци по каналам, пытаясь совместить человеческую манеру с тем, как сам привык работать с энергией. Поток получался рваным, нестабильным, ци то скапливалась слишком глубоко, то расползалась, не желая собираться в нужной точке.

Где-то в глубине сознания отстраненно наблюдала Лэяо, не вмешиваясь. Олег остановился, опустил руки и нахмурился. Человеческая магия была раздражающе иной. Быстрой, грубой, завязанной на тело, а не на внутреннюю архитектуру. Словно кто-то взял сложный инструмент и упростил до простой дубины.

Парень снова сосредоточился, на этот раз не торопясь. Если первые попытки была слепым копированием, то теперь Олег решил разложить увиденное у Юйфэна на составляющие и понять, что именно там происходило.

Гоблинская школа учила начинать с узора. Сначала мысленная конструкция, четкая, устойчивая, как каркас здания. Затем наполнение энергией строго по заданным каналам. Жесты, если и использовались, были вторичны, скорее якорями для концентрации, чем обязательным элементом. Цена за это — время и необходимость держать в голове сложную схему, не давая ей рассыпаться ни на миг.

Человеческая магия шла от обратного. Жест задавал форму, движение -направление, а ци подчинялась телу, а не мысли. Узор при этом тоже существовал, но был примитивнее, грубее, словно отпечаток, который оставляет движение руки в энергии. Его нельзя было выстроить одной лишь мыслью.

Олег медленно повторил жест Юйфэна, но теперь не вслепую, а «„прислушиваясь“» к тому, как ци реагирует на движение. Он заметил, что в человеческом варианте поток не собирался в глубине, как он привык, а наоборот, подтягивался ближе к поверхности каналов, почти к коже. Юйфэн не давил энергией изнутри, он словно подхватывал ее на ходу и выбрасывал вперед, не давая осесть.

— Значит, фокус не в накоплении, а в проталкивании, -пробормотал Олег.

Он попробовал изменить циркуляцию, ослабив привычную «„гоблинскую“» фиксацию узла и позволив ци течь свободнее, но подхватывать ее жестом. Поток сразу стал нестабильным, расползся по меридианам, отдавая неприятным жжением в ладонях и предплечьях. Слишком много свободы.

Тогда он пошел другим путем, вместо полноценного узора он попытался создать его обрывок, не конструкцию целиком, а всего лишь направляющий вектор. Минимум формы, максимум импульса. Это шло вразрез с тем, чему его учили раньше, но именно так, судя по всему, работали человеческие школы.

Он снова поднял руки, медленно выстраивая движение. Ци откликнулась, собралась неровно, с перебоями, но уже не рассыпалась полностью. Внутри возникло ощущение давления, словно сжатый воздух искал выход.

— Почти…

Он сделал завершающий жест и толкнул поток вперед. В следующую долю секунды понял, что просчитался.

Импульс рванул не туда, куда Олег рассчитывал. Вместо узкого выброса вперед ци сорвалась с удерживающих ее каналов и разошлась во все стороны сразу, как если бы внутри него взорвался туго надутый мех.

Воздух хлопнул, ударив по ушам, а волна энергии с силой швырнула Олега назад. Он успел инстинктивно напрячь тело, но это мало помогло: его мотнуло, ударило затылком о стену, а в глазах на мгновение потемнело.

Во рту хрустнуло. Олег сплюнул и выругался, ощутив вкус крови. Зубы, к счастью, остались на месте, но губы саднило, а щеки словно ошпарили.

— Е…чий случай! -процедил он на русском, выпрямляясь и потирая челюсть.

Ци внутри бурлила, не желая сразу успокаиваться. Каналы ныли, как после неудачной тренировки, а в ладонях оставалось ощущение жжения. Он несколько раз глубоко вдохнул, прогоняя энергию по привычному кругу, пока внутренний хаос не улегся.

— Ты пытаешься заставить человеческое заклинание вести себя как гоблинское, -спокойно заметила Лэяо из глубины сознания. — А оно так не работает.

— Я уже понял, -мрачно ответил Олег. — Только вот как тогда?

Последовала короткая пауза. Он почти физически ощутил, как дух анализирует произошедшее, перебирая варианты быстрее, чем он сам был способен.

— Разреши мне попробовать, -сказала Лэяо. — У тебя слишком много привычек, они мешают. Ты все время пытаешься удержать форму.

Олег нахмурился.

— Ладно, -после секунды колебаний согласился он. — Только аккуратно. Без фокусов.

Ощущение смены было резким. Сознание Олега отступило на шаг, оставшись наблюдателем, а тело подчинилось другому ритму. Движения стали плавнее, экономнее, в них исчезла та скрытая напряженность, которая выдавала в нем живого человека.

Лэяо подняла руки, тем же жестом, что и он минутой ранее, но сделала это иначе. Не повторяя форму, а задавая направление. Ци не стали сжимать и фиксировать, ее словно подхватили на полпути, позволив течь и одновременно подталкивая. Вокруг ладоней закрутились голубые вихри энергии. Камни под ногами едва заметно задрожали, затем последовал выброс.

Узконаправленный, резкий, как удар тарана. Волна ци ушла вперед, врезалась в кирпичную кладку стены и с сухим треском вырвала из нее несколько крупных кусков. Камни разлетелись, гулко ударяясь о пол, а в стене осталась рваная вмятина.

Контроль вернулся к Олегу почти сразу. Он моргнул, уставившись на результат, потом медленно выдохнул.

— С первого раза… -пробормотал он.

— Потому что я не пытаюсь быть аккуратной, -отозвалась Лэяо с легким оттенком самодовольства. — Человеческая магия грубая. Ее нужно просто толкать, а не удерживать.

Олег криво усмехнулся, разглядывая раскуроченную кладку.

— Одна голова хорошо, а две лучше, да?

— Предпочла бы иметь собственную.

— Увы. Некромантию нам пока изучать не довелось.

Всю следующую неделю Олег оттачивал получившееся заклятье телекинетического удара.

Вот, после очередной тренировки он решил Просто пройтись по туннелям, посмотреть, не завелось ли где-нибудь что-нибудь зубастое и самоуверенное, а заодно дать глазам работу.

Магическое зрение он держал приоткрытым, но не на полную. Стены в человеческих участках были скучными, без следов чего-либо, кроме сырости и вековой грязи. Зато там, где начиналась старая гоблинская кладка, мир менялся. Камень становился темнее, плотнее, линии не прямыми, а словно текучими. В магическом спектре такие стены местами тускло отсвечивали, как давно погасшие угли. Остатки глифов, обрывки узоров. Олег шел медленно, разглядывая их, и от скуки начал донимать Лэяо разговорами.

— Хочешь анекдот, Лэяо? — мысленно сказал он. — Поручик Ржевский, как Вам удалось остаться невредимым после столь ужасного взрыва? Он отвечает: «„В рай меня не пустили. А в аду были такие аппетитные суккубы, что меня через два часа оттуда пинками выгнали“».

Лэяо фыркнула.

— У тебя крайне странные представления о юморе.

— Подожди, это разминка. Вот еще. После легализации однополых браков, человек с раздвоением личности сможет жениться на самом себе.

Вторая реакция была еще красноречивее. Лэяо выразительно фыркнула и замолчала, явно демонстрируя, что продолжать этот разговор ниже ее достоинства.

— Никакого вкуса к изысканному юмору, -пробормотал Олег себе под нос, усмехнувшись. — Да?

— Прикуси уже язык.

— Давай третий расскажу. Главврач психиатрической лечебницы знакомит с работой нового сотрудника. Он открывает дверь в одну из комнат и сообщает: «„А вот тут у нас находятся только автолюбители“„. “„Но почему же здесь никого нет? “» — удивляется новичок. «„Они все лежат под кроватями и занимаются ремонтом“».

— Вот это смешно.

— Действительно? -оживился Олег.

— Нет.

Он свернул в боковой ход, где прежде не бывал. Здесь кладка была полностью гоблинской. Пол уходил чуть вниз, воздух становился холоднее, суше. И почти сразу он заметил за стеной, толщиной не меньше метра, слабое, но отчетливое свечение. Зеленоватое, неровное, пульсирующее, как дыхание. Это не было похоже ни на гоблинские чары, ни на человеческие. Источник не растекался по камню, а будто сидел внутри, упираясь в преграду. Олег остановился.

— Лэяо, ты тоже это видишь?

Ответ пришел сразу.

— Вижу. И мне это не нравится. Не знаю, почему.

Он подошел ближе, положил ладонь на холодный камень. Свет за стеной отреагировал, дрогнул, стал ярче на мгновение, что-то по ту сторону обратило на него внимание.

— Значит, тайник или ловушка.

Олег, прикинув толщину стены и плотность камня, начал методично работать телекинетическими ударами. Он не бил наотмашь, а дробил кладку аккуратно, слой за слоем, направляя импульсы так, чтобы энергия уходила внутрь породы, кроша ее изнутри. Камень сопротивлялся, но с каждым новым толчком трескался, осыпался, оставляя на полу серую крошку.

Примерно на десятой попытке он почувствовал, что структура стены изменилась. Камень поддался, внутри больше не было цельной массы. Следующий удар вышел сильнее, чем он рассчитывал, и этого оказалось достаточно. Что-то внутри лопнуло.

Вспышка зеленоватого света ударила из образовавшейся дыры, на мгновение ослепив даже магическое зрение. Следом из пролома повалил густой черный дым, пахнущий плесенью, старой кровью и чем-то еще, неприятно знакомым. Дым не просто рассеивался, а собирался, сгущался, обретая форму. Через пару мгновений перед Олегом уже стояла фигура, очертаниями напоминавшая гоблина: худое тельце, длинные уши, но вся она была словно вылеплена из тени и копоти.

Олег сразу понял, что именно он освободил. Не нежить в привычном смысле и не демон, а древний дух, привязанный к этому месту и запечатанный еще во времена гоблинского господства.

Холодный властный голос прозвучал прямо в голове:

— Впусти меня к себе.

Олег усмехнулся, глядя на черную фигуру, и ответил вслух, не утруждая себя подбором слов:

— Ага, сейчас. Квартира уже занята.

Дух дернулся, будто не ожидал отказа, затем из его тела вытянулись черные щупальца, рванувшиеся к Олегу. Они не успели преодолеть и половины расстояния. В тот же миг их словно обожгло. Щупальца дернулись, начали истончаться и рассыпаться, а сама тварь резко отпрянула назад, издав протяжный мысленный вой.

— Лэяо, -спокойно сказал Олег. — Кушать подано.

В магическом спектре его аура изменилась. Из нее потянулись десятки тонких, почти невесомых белых жгутов, похожих на светящиеся нити. Они двигались быстро, обвивая духа, цепляясь за его сгустки силы, проникая внутрь. Черная фигура забилась, начала терять форму, издавая уже не угрозы, а бессвязный, панический визг. Процесс занял считанные секунды. Тень истончалась, рвалась, пока от нее не осталось ничего, кроме нескольких клочьев дыма, которые тут же растворились в воздухе.

Когда все закончилось, Олег почувствовал, как по телу прокатилась теплая волна. Ци стала гуще, плотнее, движения легче. Это было не резкое усиление, а скорее ощущение, будто внутри наконец заняли пустоту чем-то правильным и нужным. Из глубины сознания донеслось удовлетворенное, почти ленивое ощущение. Лэяо была сыта и довольна.

— Так вот чего мне не хватало, -заметила она после короткой паузы.

Олег выдохнул, оглядел пустую нишу в стене и криво усмехнулся.

— Значит, будем заходить сюда почаще.

Олега направили к новому наставнику спустя полмесяца. Нужный адрес находился на окраине бедного района, среди плотной застройки из серых многоквартирных домов, где первые этажи давно превратились в лавки, мастерские и жилые клетушки.

Дом, который он искал, ничем не выделялся. Потертая каменная кладка, узкие окна с деревянными ставнями, следы времени и человеческой суеты. Никаких стен, ворот, декоративных садов или вычурных украшений. Лишь скромная вывеска с почти стершимся иероглифом, означавшим «„тишину“».

Дверь открылась почти сразу после стука. На пороге стоял сухощавый старик в простой, выцветшей одежде. Его внешний вид был чуть небрежным, словно он только что отвлекся от каких-то своих мыслей и не придал значения тому, как выглядит. Однако живые, внимательные глаза смотрели без суеты и высокомерия.

Олег машинально отметил ауру, она была заметно слабее, чем у Юйфэна, и Искра не давила мощью. Зато потоки ци текли ровно, без рывков и завихрений. Это была энергия человека, привыкшего к самоконтролю и не склонного к вспышкам гнева.

— Ты Кан? -спросил старик без нажима. Олег склонил голову в вежливом поклоне, ровно настолько, насколько того требовал этикет, но без тени раболепия.

— Да, мастер Цзи. Я по направлению от начальника городской стражи Ли Бана.

Старик кивнул, услышав подтверждение того, что и так знал.

— Мне уже сообщили, -ответил он и отступил в сторону, приглашая войти.

Внутри жилище мастера Цзи оказалось таким же непритязательным, как и его внешний облик. Небольшая квартира состояла из двух комнат, разделенных раздвижной перегородкой из тонких деревянных реек и промасленной бумаги. Пол был устлан циновками, деревянной мебели не имелось вовсе, ни столов, ни стульев, ни шкафов. У стены лежал аккуратно свернутый тюфяк, рядом низкая полка с несколькими свитками и парой глиняных чашек. Здесь ничего не было лишнего.

Из соседнего помещения доносился глухой звук, там располагалась тренировочная комната. Пустое пространство, голые стены, несколько потертых матов на полу. Никаких символов, алтарей или декоративных талисманов.

Мастер Цзи жестом предложил Олегу разуться и пройти внутрь. Сам он опустился на циновку у стены, усевшись по-простому, со скрещенными ногами. Олег последовал примеру.

— Чай будешь? -спросил старик, уже доставая небольшой чайник.

— Буду, -ответил Олег.

Цзи разлил травяной настой по чашкам. Запах был терпким, спокойным, без резких нот. Они сделали по глотку, и лишь после этого старик перешел к делу, без лишних вступлений.

— Скажи еще раз, Кан. Какая у тебя ступень?

— Третья, мастер. Может чуть выше.

— О медитациях что знаешь?

Олег чуть помедлил, подбирая слова.

— До недавнего времени почти ничего. Слышал общие вещи… от мастера Юйфэна. До этого обходился простым усилением тела.

Цзи едва заметно поморщился, словно услышал что-то ожидаемое, но неприятное.

— Неудивительно, -сказал он. — Юйфэн всегда считал, что страх и боль — лучшие учителя. За это он и поплатился.

— Если позволите вопрос, мастер, -осторожно произнес Олег. — Как такой богатый и известный человек мог настолько глупо поступить? Сам себя отправил на каторгу на треть века? А мог отделаться гораздо меньшим сроком или вовсе без него.

Цзи усмехнулся краешком губ.

— Тщеславию и гордыне человеческой нет предела. Чем выше человек поднимается, тем чаще он начинает путать уважение с безнаказанностью. Юйфэн решил, что закон для него — пустой звук. Я этим не страдаю. И бить учеников по лбу без причины не собираюсь.

Олег кивнул и позволил себе слабую иронию в голосе:

— Благодарю, мастер. Вы мне уже нравитесь.

Цзи хмыкнул, принимая это как должное, и аккуратно поставил чашку в сторону, поднялся, подошел к низкому ларцу, стоявшему у стены. Ларец был старый, потемневший от времени, без резьбы и украшений. Мастер открыл крышку и достал изнутри гладкий черный шар размером с яблоко. Поверхность его была отполирована до зеркального блеска.

— Возьми, -спокойно сказал Цзи, протягивая шар Олегу. — Это определитель ци.

Олег не спешил принимать предмет и спросил, сохраняя внешнее спокойствие:

— Что он делает?

— Реагирует на циркуляцию и качество энергии,- без тени раздражения ответил мастер. — Показывает силу, устойчивость, предрасположенности. Цвет меняется сам. Магический глаз для этого не нужен, потому такими вещами я и пользуюсь. Не всем дано видеть ауры, даже через десятки лет практики.

Олег чуть склонил голову.

— Я не привык брать в руки… странные вещи.

— Опасности нет, -мягко, почти добродушно сказал Цзи. — Если бы была, ты бы уже это почувствовал.

Пришлось подчиниться, предварительно было применение заклинание сокрытия ци с маскировкой каналов с Искрой.

Олег взял шар обеими руками. Сначала ничего не произошло, затем от поверхности пошло слабое тепло, предмет медленно нагревался изнутри. Черный цвет начал мутнеть, растворяться, уступая место переливам. Сначала появился глухой зеленый оттенок, затем он быстро сменился синим, фиолетовым, красным. Цвета перетекали один в другой, не задерживаясь ни на мгновение, шар не мог выбрать, каким ему быть. Тепло усилилось, но не до боли. скорее до ощущения давления, будто предмет сошел с ума от измерения.

«„Черт, маскировка не помогает. Я так спалюсь.“»

Цзи подался вперед, его спокойное лицо впервые дало трещину. Живой взгляд стал сосредоточенным.

— Так не бывает, -медленно произнес он. — У цуаней точно. Даже у тех, кто стоит на границе Путей, определенный поток всегда доминируют над другими. Земля, Огонь, Воздух… хоть что-то. А у тебя… несколько течений накладываются друг на друга и мешают сами себе, причем Искр больше одной. Как такое может быть?

Шар в руках Олега продолжал переливаться, добавляя к палитре мутно-фиолетовые и багряные оттенки, которые мастер явно не ожидал увидеть. Олег аккуратно положил предмет обратно в ларец, словно ничего особенного не произошло, и посмотрел на Цзи.

Он уже понял, что маскировка, которая еще кое-как работала при беглом осмотре, здесь дала трещину. А реальность была слишком сложной для аккуратных имперских классификаций.

— Я… -начал он и осекся, понимая, что любое продолжение только усугубит ситуацию.

— Ты не врешь, -медленно сказал мастер. — Это я тоже вижу. Ты действительно считаешь себя цуанем, ведешь себя как цуань. Но внутри у тебя что-то… лишнее.

Он сделал паузу, затем добавил уже тише:

— Скажи прямо, Кан. Ты знаешь, почему шар так отреагировал?

Олег задумался на долю секунды. Лгать дальше становилось опасно, но и открываться полностью он не собирался.

— Да, мастер, -ответил он наконец. — Я давно чувствую, что со мной что-то не так. Потому и стараюсь держаться в стороне от магов.

— Разумно, -кивнул Цзи после паузы. — Очень разумно для того, кто якобы вырос в глухой деревне.

— Якобы?

— Думаешь, начальник городской стражи настолько глуп, что не видел твоих колдовских перстней, твоего поведения, не соответствующего поведению семнадцатилетнего юноши?

Олег промолчал. Лучшее, что можно сделать в данной ситуации.

— Мы поступим так, -продолжил Цзи. — Я буду учить тебя медитациям и контролю ци. Без артефактов, без проверок, без попыток лезть туда, куда мне лезть не положено. Ты, в свою очередь, не станешь спрашивать меня о том, что выходит за рамки обучения, и не будешь демонстрировать способности за пределами заявленного. Мне поручено лишь научить цуаня не разносить все вокруг вспышками энергии.

— Я понял, мастер.

— Тогда начнем с самого простого…

Мастер Цзи сидел напротив Ли Бана, держа спину прямо, но без показной чинности. Разговор шел без писцов и свидетелей, дверь была закрыта, на окнах висели простые, но надежные заглушающие печати.

— То, что я увидел в Кане, -заговорил Цзи. — Не укладывается ни во что. По результатам проверки его ци он представляет собой кошмарную с точки зрения классических представлений химеру. Это как если взять корову, прицепить ей клешни от рака, из задницы вырастет птичья голова, а вместо кожи будет чешуя.

Ли Бан медленно поднял бровь.

— Конкретнее. Без твоих метафор.

— У него две Искры, -продолжил Цзи. — Одна выглядит относительно нормально, пусть и нестабильно для цуаня третьей ступени. Вторая же имеет признаки, характерные для нежити. При этом внутри его духовной структуры я отчетливо ощущаю наличие не одного разума. Минимум три, причем одно стало придатком к первому. Это не иллюзия и не расслоение личности, именно параллельные сознания.

Он сделал короткую паузу, подбирая слова.

— Кроме того, я обнаружил следы вампирского проклятия. Не активного, но и не полностью выжженного. Как будто его сломали, не удалив до конца. На этом фоне у него крайне сильный цуаньский потенциал и, формально, слабый магический. Однако последний компенсируется чрезвычайно высоким уровнем ума и способности к анализу. Он схватывает принципы быстрее, чем многие мои ученики за годы.

Ли Бан медленно постучал пальцами по столу.

— Продолжай.

— Его каналы, — Цзи слегка наклонился вперед. — Свидетельствуют о систематических тренировках. Причем не только внутренней ци, что еще можно списать на упорство, но и о регулярном использовании заклинаний. Это не следы случайных выбросов. Это практика. Осознанная и длительная.

— Но какой у него возраст? -уточнил Ли Бан.

— Вот в том и дело, -кивнул Цзи. — Его талант и степень сформированности не соответствуют семнадцати годам. Однако он не лгал, когда говорил о своем возрасте. В этом я уверен. Либо он обучался у кого-то крайне необычного, либо… либо его развитие шло путем, с которым я ранее не сталкивался.

Цзи на мгновение замолчал, затем добавил:

— Отдельно отмечу маскировку. Кан скрывал свою ци сразу двумя способами. Первый — заклятье явно ягуайского происхождения, грубое по форме, но эффективное. Второй куда более опасный: самостоятельное перенаправление потоков ци внутри тела. Это требует не только контроля, но и понимания структуры каналов на уровне, недоступном обычным цуаням. Подводя итог: перед нами не просто одаренный юноша. Это крайне сложный и потенциально опасный субъект, который при этом осознает свою опасность и целенаправленно старается ее скрывать.

Ли Бан некоторое время молчал, переваривая услышанное. Затем откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы, спокойно спросил:

— Допустим, все именно так. Тогда главный вопрос простой. Что в итоге?

Цзи развел руками.

— У меня нет ответа. Я впервые сталкиваюсь с подобным сочетанием. Это не ошибка артефакта и не редкая аномалия. Это… нечто собранное из разных путей, будто кто-то сознательно ломал и пересобирал его основу. Но зачем и как, я сказать не могу.

Ли Бан кивнул, словно именно этого и ожидал.

— А как он отреагировал, когда ты дал понять, что мы догадываемся: он не так прост, как хочет казаться?

— Испугался. По-настоящему. Он этого не скрывал и даже признал прямо. Но при этом не стал оправдываться, юлить или выдавать лишнего. Замкнулся. Сказал ровно столько, сколько было необходимо, и ни словом больше.

— То есть язык за зубами держит, -хмыкнул Ли Бан.

— Очень крепко.

Начальник стражи ненадолго задумался, затем произнес уже деловым тоном:

— Тогда продолжаешь обучение. Без резких движений. Наблюдай за ним. Дай пару уроков по магии, самых базовых. Посмотрим, как он осваивает заклинания, как быстро понимает структуру, где ошибается и где, наоборот, опережает объяснения.

Цзи прищурился.

— Мне сказать ему прямо? Что мы знаем, что он владеет магией, и потому я начинаю обучать его соответствующим техникам?

— Именно так, -кивнул Ли Бан. — Без давления. Объясни, что Империя не станет его преследовать, пока он не создает проблем. Пусть понимает границы дозволенного. Такие люди опаснее всего, когда их загоняют в угол.

— Хм… -задумчиво протянул Цзи. — Он поверит?

— Не обязан, -спокойно ответил Ли Бан. — Достаточно, чтобы он принял это к сведению и действовал осторожнее.

Цзи на мгновение отложил разговор о Кане, словно закрыв для себя эту тему, и усмехнулся краешком губ.

— К слову о зазнавшихся идиотах. Послать Кана к Юйфэну было, признаю, гениальным ходом. Дурень сам себя закопал, даже помогать не пришлось.

Начальник стражи усмехнулся в ответ.

— Я лишь дал ситуации развиться естественным образом. Юйфэн слишком долго считал, что закон — это что-то для простолюдинов. Рано или поздно он должен был споткнуться.

— Он и споткнулся. С размаху. Напасть на стражника при исполнении, да еще и попытаться лгать в суде… редкостная тупость.

— Зато теперь все замечательно, -невозмутимо заметил Ли Бан. — Влияние семьи Фянь подорвано. Его поместье освобождено, можешь занимать и преподавать там, если захочешь. Место хорошее, просторное.

Цзи даже не стал задумываться.

— Мне это не нужно.

— Да брось, Цзи. Не каждый день государство само предлагает тебе дом, сад и тренировочные залы.

— В мире духов твои дворцы и сундуки с монетами никому не нужны. Там они не весят ровным счетом ничего.

— А здесь? -возразил Ли Бан. — Почему бы не пожить хорошо сейчас? Насладиться удобствами, пока есть возможность.

Цзи покачал головой и, как и ожидалось, пустился в наставления:

— Это и есть путь заблуждения. Только слабые умы гонятся за славой, титулами и звоном монет. Сильный ищет ясность, равновесие и понимание себя. Все остальное — лишний шум.

— Ага, -лениво кивнул Ли Бан. — Что с тебя взять, нищего мастера?

— И все же. Какие у тебя планы на Кана?

Ли Бан ответил без колебаний:

— Парень может далеко пойти. Я передам необходимые бумаги с его характеристикой в секретариат Очей Императрицы. Там уже решат, куда его привлечь и под каким надзором держать.

Цзи хитро прищурился.

— А ты сам? Не хочешь оставить его при себе?

— Упаси небеса! С такими диковинными людьми лучше не рисковать. Все должно быть строго по закону. Я, как добропорядочный подданный, передам сведения выше, а дальше не моя забота. Чем меньше личного интереса в подобных делах, тем дольше живешь спокойно.

Олег пришел на очередное занятие с привычной собранностью, но почти сразу понял, что сегодня все пойдет не по обычному распорядку. Вместо короткого кивка и указания на циновку для медитации мастер Цзи жестом пригласил его за низкий столик у окна, где уже дымился заваренный травяной чай.

— Присядь, -спокойно сказал он. — Сначала поговорим.

Это само по себе было тревожным знаком. Олег сел, не выпуская мастера из поля зрения, и внутренне подобрался, готовый в любой момент действовать. Цзи налил чай в две простые глиняные пиалы и лишь после этого заговорил, без обходных маневров и смягчающих вступлений:

— Ли Бан обо всем знает. О том, что ты — ходячая диковинка. Две Искры, две души в одном теле, следы проклятия шанши, способности к магии, систематическая практика заклинаний и обучение у кого-то, чей уровень явно превышает то, что положено юноше твоего возраста.

Пиала в руках Олега замерла. Он не стал делать вид, что это его не задело. Напряжение в теле возросло мгновенно, ци пришла в движение, готовая сорваться в импульс. Цзи заметил это и тут же поднял ладонь в примирительном жесте.

— Спокойно. Если бы Империя решила тебя устранить, ты бы сейчас не сидел здесь и не пил чай. Ты бы даже не понял, в какой момент все закончилось.

Олег медленно поставил пиалу на стол.

— Это не значит, что я начну выдавать свои секреты.

— И не требуется, -без колебаний ответил Цзи. — Моя задача в другом.

— В чем именно? -спросил Олег, не смягчая тона.

— Обучить тебя магическим заклинаниям, -сказал мастер. — И посмотреть, насколько быстро ты их усваиваешь.

Олег чуть прищурился. Он прекрасно понимал, что за этим «„посмотреть“» может скрываться что угодно, но внешне остался сдержан.

— Кроме молнии я ничего не умею, -сказал он после короткой паузы. — И то, грубо и без контроля.

— Бояться тебе нечего. Пока ты не создаешь проблем, Империя считает тебя полезным. И если бы все было иначе, сюда бы пришли другие люди. Допивай чай и пойдем продолжать уроки…

Тренировочная комната оказалась еще проще, чем жилые помещения мастера. Голые каменные стены, высокий потолок с узкими щелями для вентиляции, утопленный в пол круг из потертого камня — след от многолетних занятий. Ни печатей, ни избыточных формаций, ни усиливающих артефактов. Пространство, предназначенное не для эффектов, а для работы. Цзи встал в центр круга и коротко кивнул Олегу, предлагая наблюдать внимательно.

— Смотри.

Он выпрямился, слегка расставил ноги и начал движение. Это действительно напоминало ушу, но без показной красоты: экономичные повороты корпуса, мягкие шаги, плавные, но четкие взмахи рук. Каждый жест был связан с дыханием, каждое смещение с направлением потока ци.

Олег почти сразу почувствовал, как вокруг мастера меняется давление. Воздух уплотнялся, становился вязким, словно пространство неохотно пропускало движение.

В ладонях Цзи закрутились голубые вихри. Не вспышка, а ровное, контролируемое вращение энергии. Затем вихри расползлись вверх по рукам, охватили плечи, грудь, спину, замкнувшись вокруг тела тонким, плотным коконом. Воздух вокруг мастера дрогнул.

— Техника Пути Воздуха, -сказал Цзи, не повышая голоса. — «„Воздушный доспех“».

Он сделал шаг вперед и резко хлопнул ладонью по собственной груди. Раздался глухой удар, словно по натянутой мембране, но тело мастера даже не качнулось.

— Защищает от ударов мечом, стрел, частично от направленных заклинаний. Не абсолютная защита, но надежный слой.

Вихри медленно рассеялись, и давление в комнате ослабло. Олег скрестил руки на груди, изображая сдержанное равнодушие.

— Зачем мне это? -спросил он. — Я цуань. Магия по мне плохо работает.

— Именно поэтому тебе это и нужно. Один слой защиты — это хорошо. Два — лучше. Твои открытые каналы, позволяющие формировать заклинания, делают тебя более уязвимым для высокоуровневой магии, чем обычных цуаней. Ты сам еще не до конца понимаешь, насколько.

Он сделал паузу, затем добавил уже более жестко:

— Хватит театра! Я вижу, что ты понимаешь больше, чем показываешь. Вставай в круг и начинай повторять.

Олег тяжело выдохнул, словно смиряясь с неизбежным.

— Покажите еще, Три… нет, лучше четыре раза. Медленно.

В уголках губ Цзи мелькнула почти незаметная усмешка.

— Наконец-то разумное предложение, -произнес мастер и вновь занял исходную стойку. — Смотри…

Следующие полчаса прошли в монотонной работе. Олег раз за разом вставал в центр круга, повторял движения Цзи, подстраивал дыхание, пытался уловить момент, когда поток ци должен не просто течь, а начинать вращаться. Первые попытки были откровенно неудачными: энергия срывалась, расползалась в стороны, оставляя после себя лишь ощущение внутренней пустоты и легкое жжение в каналах. На третьей попытке ци вообще ушла вниз, к ногам, и Олегу пришлось остановиться, чтобы не потерять контроль.

Цзи не вмешивался, он стоял у стены, наблюдал молча, лишь изредка коротким жестом поправляя стойку или указывая на ошибку в движении плеча или повороте запястья.

К пятидесятой или около того попытке что-то наконец сложилось. Олег сделал вдох, провел связку жестов чуть медленнее, чем раньше, и позволил ци не толкаться наружу, а закручиваться вдоль поверхности тела. Воздух вокруг него едва заметно дрогнул, и над плечами и грудью проступила слабая голубоватая дымка. местами рвущаяся, но вполне различимая. Цзи выпрямился так резко, будто его окатили холодной водой.

— Невероятно! -произнес он, не скрывая изумления. — Даже ученики с хорошей предрасположенностью тратят недели, прежде чем у них появляется хоть намек на оболочку. Я никогда не видел, чтобы кто-то осваивал заклинания так быстро.

Олег позволил дымке рассеяться и пожал плечами.

— Первое заклинание я больше месяца мучил. Тогда я вообще не понимал, что делаю, а потом постепенно уловил принципы построения. После этого каждое новое давалось легче. Не сразу, но быстрее.

Цзи внимательно посмотрел на него, словно пытаясь сложить в голове очередной фрагмент мозаики.

— Тогда ответь прямо, кто тебя учил? Ягуаи?

Олег не ответил сразу.

— Нет. Человек. Тот, кто сам учился у ягуаев.

— Кем он был?

— Отшельник, навещавший нашу деревню, -слова не были совсем уж ложью. — По его рассказам ягуаи не такие уж плохие парни и с ними можно найти общий язык.

— Ну да, еще бы они не похищали человеческих детей, не употребляли человечину на обед.

Три месяца пролетели незаметно, сливаясь в ровный, почти монотонный ритм. Днем Олег нес службу в городской страже: патрули, проверки, редкие стычки с мелким отребьем, которое предпочитало не связываться с цуанями. Свободными ночами спускался в подземелья Шанду, но уже без прежнего азарта, скорее по привычке и для поддержания формы, успел уничтожить пару-тройку диких вампиров.

Два раза в неделю приходил к мастеру Цзи. Никаких пышных речей и философских притч, только практика, разбор ошибок и бесконечное повторение. Старик оказался хорошим учителем. Он не давил, не требовал слепого подчинения, а помогал научиться новым методикам контроля над потоками ци. За это время Кан освоил десяток новых заклинаний: защитных, бытовых и боевых. Цзи часто повторял, что магия не должна быть красивой, она должна работать.

Никто не приходил с лишними вопросами. Как объяснил Цзи, в Империи мастера ци имели право на личные секреты. Пока ты приносишь пользу, служишь, выполняешь приказы, не расшатываешь устои, государство предпочитало не лезть тебе в голову.

Власть здесь не только требовала, но и платила за лояльность, пусть и по своим, весьма специфическим меркам.

Олег слушал это с иронией. Иногда, сидя на циновке с чашкой травяного чая, он вспоминал Землю со всеми ее проблемами, лицемерием и бюрократией. По сравнению с Империей Дракона она казалась раем, местом, где человеческая жизнь имела хотя бы относительную ценность, а массовые казни считались дурным тоном. Но сравнения были бессмысленны. Он был здесь, в этом мире, и пока успешно вписывался в его систему, а значит, шансы умереть раньше времени оставались минимальными…

Вызов к Ли Бану не стал для Олега неожиданностью. Начальник стражи, как всегда, принял его в своем кабинете без лишних свидетелей, с плотно закрытыми дверями. Он некоторое время рассматривал Кана, словно прикидывая, с какой стороны лучше начать разговор.

— Говорят, ты не терял времени зря. Мастер Цзи отзывается о тебе уважительно. А это, поверь, уже немало.

— Я старался выполнять все, что от меня требовали, -спокойно ответил Олег.

— И, насколько мне известно, небезуспешно. — Ли Бан слегка улыбнулся. — Освоенные техники, контроль ци, уверенность в применении. Сколько, говоришь, новых заклинаний?

— Десять, -ответил Олег. — «„Воздушный доспех“„, “„создание воды“„, “„огненный поток“»…

— Достаточно, -перебил начальник стражи, подняв ладонь. — Перечни оставим для отчетов. Важно другое — ты оправдал ожидания. И, что немаловажно, подтвердил простую истину: в этом мире ничего не происходит просто так.

Олег едва заметно кивнул.

— Я с самого начала это понимал.

Ли Бан встал из-за стола и медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину.

— Видишь ли, Кан, Империя Дракона — это не только законы, указы и печати. Это сложная конструкция, где власть держится на равновесии. Чиновники, армия, суды — лишь кости скелета. Но плоть и кровь государства — это знатные семьи. Те, кто поколениями проливал кровь за Империю, участвуя в войнах, управляя огромными массами людей и поддерживая порядок… получал за это определенные вольности.

Он остановился у окна, глядя куда-то поверх крыш.

— Проблема в том, что со временем некоторые из них начинают путать дарованное с дозволенным. Они забывают, что их влияние — не собственная заслуга, а временное доверие. Гармония нарушается. А когда в ухоженном саду появляется сорняк, его нельзя уговаривать или подрезать наполовину. Он снова прорастет. В последние годы таким сорняком стало семейство Фянь. Их корни слишком глубоко ушли в дела управляющего Шанду хоу, их побеги переплелись с торговлей, судами и даже храмами. Они больше не служат Империи, они используют ее для собственной выгоды.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— И иногда для восстановления равновесия требуется… напоминание. Напоминание всем прочим, чем заканчивается утрата меры. Быстрое, окончательное и наглядное.

В его голосе не было ни злобы, ни возбуждения, лишь холодная уверенность человека, привыкшего считать подобные вещи частью естественного порядка.

— Для такой работы нужны не палачи и не фанатики, -продолжил Ли Бан. — Нужны исполнители, которые понимают цену силы и умеют действовать без суеты. Именно поэтому ты сейчас здесь.

В кабинете повисла тишина. Ли Бан вернулся за стол, сел и сцепил пальцы перед собой. Его взгляд был спокоен, почти доброжелателен, таким смотрят на человека, который должен сделать очевидный вывод. Олег выдержал паузу:

— Вы имеете в виду главу рода Фянь, его взрослых родственников и тех, кто непосредственно служит их делам?

Начальник стражи чуть наклонил голову.

— Ты почти правильно понял, -ответил он мягко. — Семья — это не только те, кто подписывает приказы и ведет счета. Это все тело целиком.

— Включая детей? -спокойно спросил Олег.

— Всех, -произнес он без нажима. — До последнего младенца. И слуг тоже. Любая ветвь, оставленная нетронутой, со временем даст побег, история Империи и существовавших до нее царств это доказывала не раз.

Олег медленно выдохнул и поднял глаза.

— Взрослых — без проблем. Тех, кто принимал решения, пользовался властью, наживался на крови других. Но детей и обычных слуг я убивать не стану.

Лицо Ли Бана изменилось мгновенно. Исчезла мягкость, ушла показная рассудительность. Он резко выпрямился и с глухим стуком ударил ладонью по столу.

— Ты забываешься, Кан, -холодно произнес он. — Это не обсуждение. Это приказ, мой приказ.

— Это не приказ, -ответил Олег. — Это сраное дерьмо.

— Ты цуань на службе Империи. Твоя задача — исполнять, а не рассуждать. Ты не судья и не философ. Ты — инструмент.

— Тогда ищите другой инструмент. Я не мясник.

Ли Бан медленно вдохнул, затем так же медленно выдохнул. Его голос понизился, стал почти доверительным.

— У тебя есть последний шанс, Кан. Признай, что ты сказал лишнее. Скажи, что погорячился.

Олег сделал вид, что задумался. Несколько секунд молчал, затем кивнул, словно соглашаясь.

— Пожалуй, да, -произнес он. — Я действительно избавлюсь кое от кого.

Ли Бан едва заметно расслабился.

— Вот и хорошо.

— От тебя, -спокойно закончил Олег. Рывок оказался почти незаметным, шаг, левая рука уже сомкнулась на шее Ли Бана. После того, как защитный амулет снят, правая ладонь коснулась груди, чуть левее солнечного сплетения. Слабый треск, заряд магической молнии проходит через тело начальника стражи. Он резко дернулся. Глаза расширились, рот приоткрылся, но ни крика не последовало. Сердце сбилось с ритма и остановилось.

Он еще пару секунд удерживал Ли Бана за шею, наблюдая, как угасает остаточное движение ци в его каналах. Когда тело окончательно обмякло, Олег осторожно отпустил его и дал осесть в кресло. Теперь проверка.

Два пальца легли на шею, точно туда, где должен прощупываться пульс. Раз. Два. Три. Ничего.

Парень наклонился ниже, приложил ладонь к груди. Магическое восприятие подтвердило очевидное, сердце молчало, энергетика начала тускнеть и распадаться, превращаясь в мертвую, инертную структуру. Магическая защита канцелярии никак не отреагировала на точечную попытку устранения.

— Все. Готов.

Олег поправил воротник Ли Бана, усадил тело ровнее, так, будто начальник просто внезапно почувствовал недомогание во время работы. На столе порядок, на одежде ни лишней складки, ни следа насилия.

Он резко отступил, распахнул дверь кабинета и выбежал в коридор, уже с встревоженным лицом

— Помогите! -громко выкрикнул он. — Начальнику Ли Бану плохо!

Убийство начальника городской стражи сошло Олегу с рук, тень подозрений даже не пала на молодого цуаня. Что поделать? Ли Бан был немолод, а проблемы с сердцем и отравления здесь не такая уж редкость.

Впрочем, выход из игры такого крупного игрока не мог не повлиять на политический расклад сил в Шанду. Олега никто не посвящал в детали закулисной возни знатных семей, но обстановка стала неспокойной. Семья Фянь, почувствовав угрозу, не стала сидеть тихо и перешла в наступление на конкурирующие кланы.

На поместья аристократов и богачей стали постоянно нападать неизвестные, покушения на чиновников, влиятельных горожан происходили чуть ли не каждый день, лавки, мастерские горели, на улицах банды и мастера ци устраивали кровавые разборки. И городской хоу приказал городской страже не вмешиваться…

Олег смотрел на все это с мрачным удовлетворением. Его совесть чиста, а пауки в банке пусть сами грызутся.

Капитаны стражи постоянно осторожничали, старались не брать на себя лишнюю ответственность, а если и брали, то исключительно там, где можно было в любой момент сослаться на распоряжение сверху. Патрули свели к минимуму, рейды кварталам отменяли в последний момент, а в донесениях все чаще появлялись формулировки вроде «„неустановленные лица“„, “„непредвиденные обстоятельства“» и «„невозможность вмешательства без прямого указания хоу“».

Стражники, еще недавно уверенные, что служат пусть суровому, но понятному порядку, теперь все чаще переглядывались, понижали голос, обсуждали слухи. Одни опасались, что город война кланов только усугубится. Другие, что кто-то сверху решит списать весь хаос на стражу и найти виновных среди тех, кто пониже рангом.

Сам Олег делал ровно столько, сколько требовали устав и здравый смысл, не больше и не меньше. Он больше не лез вперед, не демонстрировал инициативу, не искал ни подвигов, ни наград. Зато в катакомбах под городом он бывал все чаще.

Там, под слоями камня, дерьма и забытых эпох, Шанду оставался прежним. Там не было знатных семей, печатей хоу и витиеватых приказов. Только древние стены, остатки чужой магии и тишина, в которой можно было спокойно думать.

— Ну что, -иногда лениво обращался он к Лэяо, разглядывая очередной след старых чар. — Как тебе мой вклад в городскую политику?

— Грубо, -отвечала она без особых эмоций. — Мне нравится, когда сильные пожирают друг друга без нашего участия.

Где-то в глубине души Олег прекрасно понимал: это еще не конец. Это даже не середина…

Ночь выдалась душной и тревожно тихой, из тех, что настораживают сильнее, чем откровенный шум. Немногочисленные стражники спали, кто-то дремал, кто-то лениво переговаривался перед сном, остальные находились на постах. Караул должен был прикрывать здание снаружи, но именно его убрали первым, тихо, без суеты.

Олег не спал, лежал на койке с закрытыми глазами, удерживая тело в состоянии полудремы, а сознание в ровной медитации, прогоняя ци по меридианам. Поэтому первые признаки беды он уловил сразу, не крик, а короткий, влажный звук, когда человеку перерезают горло, и воздух выходит из легких не через рот, а сквозь рану.

Следом раздался шум, уже не скрываемый. Быстрые шаги, глухие удары, чей-то сдавленный вопль, тут же оборвавшийся. Олег оказался на ногах прежде, чем сознание полностью поняло происходящее. Тут же взялся за меч, доспехи даже не попытался надеть, не было ни времени, ни смысла. С голым торсом парень выскочил в общее помещение и сразу понял, что это не обычная вылазка и не пьяная разборка.

В казармах действовал отряд профессионалов. Все в черном, но не в театральных балахонах, а в продуманном, практичном снаряжении: легкие доспехи из выделанной кожи, усиленной в районе груди, плеч и бедер темными вставками. Материал не блестел даже при свете ламп, шагов почти не слышно. Лица скрывали простые маски без символов и украшений, лишь широкие прорези для глаз. Ауры размыты, приглушены, словно покрыты тонким слоем тумана, работала какая-то техника сокрытия.

«„Ниндзя“» не сражались, а учинили резню. Стражников убивали прямо на койках, во сне или в момент пробуждения. В воздухе мелькали тонкие, едва различимые голубые полосы — «„воздушные лезвия“», рассчитанные на один точный удар. Несколько расчлененных тел уже лежали на полу, кровь расползалась по доскам, впитывалась в матрасы. Олег сразу вступил в бой.

Первый нападавший погиб, не успев повернуть головы, клинок вошел у основания черепа. Второй «„ниндзя“» попытался отскочить, сформировать магический жест, но Олег шагнул вперед и рассек ему живот, выпуская кишки наружу. В ответ по нему ударили сразу. Одно «„лезвие“» скользнуло по груди, вскрыв кожу, второе задело бок. Боль была терпимой. Где-то внутри неприятно хрустнуло ребро. Парень отметил: раньше такие попадания могли бы его убить, сейчас устойчивость против низкоуровневой магии достигла приемлемого уровня

Олег двигался грубо, без изящества, но предельно эффективно. Не позволял противникам закончить жест или сосредоточиться. Четверых он буквально изрубил, оставив на полу мешанину из крови и плоти. Один из нападавших попытался ударить со спины, Олег развернулся и отсек ему руку вместе с плечом, после чего добил уже падающего.

Двух своих он вытащил из-под ударов, прикрыв собой. Троим помочь было уже невозможно…

— Все, кто может сражаться, -бросил Олег. — Собраться, надеть доспехи и во двор.

Уцелевшие подчинились без споров, парень не стал их ждать. Сжимая меч, чувствуя, как кровь стекает по боку и груди, Олег направился к выходу. Это было не нападение ради грабежа и не месть. Это была организованная акция, а значит, самое опасное ждало снаружи.

Во дворе казарм хаос. Склад с провиантом уже полыхал, языки огня лизали стены хозяйственных построек, поднимая вверх черный, едкий дым. Где-то с противоположной стороны двора раздавались крики, звон металла, там еще шел бой.

Олег на мгновение замер, прочесывая сенсорикой окрестности. В стороне, у дальнего угла здания, он почувствовал плотную, сжатую ауру, куда более тяжелую, чем у остальных нападавших. Развитые каналы, плотная оболочка. Цуань, и не ниже третьей ступени. Он сместился вдоль стены, стараясь не выходить под прямой свет, и зашел за угол. Там его уже ждали.

Воин в черном стоял спокойно, держав в руках боевой опор. Древко было коротким, рассчитанным на ближний бой. При каждом движении оружие вспыхивало алым, металл пил энергию. Маски на цуане не было. Худое, жесткое лицо с пустым взглядом человека, который давно решился стать наемным убийцей.

Цуань рванул первым, замахнувшись топором и прицелившись Олегу в область шеи. Парень ушел в сторону, клинок встретил древко, и удар отозвался по руке тяжелой вибрацией. Противник был силен, движения отточены до автоматизма, каждый шаг был выверен, каждый замах убийственным. Алое свечение на лезвии вспыхивало при каждом соприкосновении с мечом, оставляя после себя запах озона и крови.

Олегу пришлось пятиться. В чистой технике он уступал, его удары были проще, грубее, а у противника за плечами явно были годы настоящих схваток. Один пропущенный удар рассек плечо, другой прошелся по бедру, оставив глубокую рубленную рану. Тело держалось, но он ясно чувствовал: если продолжать в том же ритме, его просто разберут по частям.

— Лэяо. «„Голубое пламя“». Быстро!

Заклинание тяжелое, нестабильное, но это единственный шанс уравнять силы. Олег начал тянуть время. Уходил на полшага, принимал удары на клинок, подставлял под них тело там, где кости уже стали крепче стали. Один раз его чуть не сбили с ног, задели топором бочину. Пятнадцать секунд тянулись как вечность.

Цуань в черном, почуяв слабину, усилил натиск. Он уже не экономил движения, шел на пролом, рассчитывая задавить массой ударов. И в этот момент Лэяо ошиблась.

Олег почувствовал это сразу, узор сорвался, поток пошел не так. С левой руки вырвался не оформленный выброс, а рваный поток голубой плазмы. Он ударил вперед широким конусом.

Вражеский цуань даже не успел закричать. За три секунды его фигура рассыпалась в пепел вместе с топором. Воздух задрожал, запахло паленым мясом и чем-то сладковато-тошнотворным. Олегу повезло чуть больше, он почувствовал, как левая кисть буквально сгорает изнутри. От нахлынувшей боли мир поплыл. Парень рухнул на колени, а затем на бок, тяжело дыша.

Там, где еще мгновение назад была рука, остался обугленный, дымящийся обломок кости.

Где-то вдали все еще продолжалась схватка, но для Олега эта часть боя закончилась. Он лежал на холодной земле, с кривой, почти довольной усмешкой на лице, понимая одно: он жив, и он победил…

Нападение не без потерь было отбито, две трети гарнизона участка вырезали под ноль, оставшиеся теперь видели потенциального врага в любом незнакомце.

Олег пришел в себя уже в тесной палате у лекаря. В воздухе курились целебные благовония, руку бережно забинтовали в хлопковую повязку с целебными мазями. Ни боли, ни зуда, ни фантомных ощущений. Просто обрыв и пустота на том месте, где должны быть ладонь, пальцы, кисть.

«„Ну вот, доигрался.“»

Парень попробовал осторожно прощупать себя изнутри. Привычно погнал ци по меридианам и почти сразу наткнулся на рваную, мертвую пустоту. Там, где раньше сеть каналов расходилась к кисти, теперь было нечто вроде выжженной воронки. Энергия не текла, не отражалась, не находила обходных путей. Структура была не просто повреждена, она была разрушена. Точно также, как на месте с выжженным проклятьем гоблинов.

— Даже хуже, чем я думал.

Лекарь, судя по повязке и мазям, сделал все, что мог: обезболил, остановил отмирание тканей, закрыл рану, не дал начаться гниению. Но восстановления нет. Ни один обычный мастер ци не отрастит каналы заново, Цзи упоминал про такое мельком. Даже регенерация цуаней здесь бессильна. Это не рана, это утрата, метафизическое отсечение.

— Лэяо, -мысленно произнес он, впервые за долгое время прозвучало раздражение. — Ты облажалась.

Ответ, наполненный раздражением, последовал сразу

— Я тебя спасала, башка ягуайская!

— Ты допустила ошибку в узоре, -холодно уточнил Олег. — Можно было сузить поток или прервать заклинание.

Внутри поднялась волна возмущения.

— Прервать⁉ И позволить этому уроду раскроить нам череп? Я работала на пределе. Да, узор поплыл. Знаешь, что бывает, когда узор не поплыл? Когда его просто не успевают закончить.

Олег скривился, но не перебил.

— Ты жив, -продолжила она уже тише. — Сердце бьется. Голова на месте. Сознание при тебе. Левая рука — не такая высокая цена за возможность жить. Поверь мне. Я — призрак и знаю такое потерять все и остаться существовать десятки, а то и сотни лет, запертой без тела, без выбора. И потом, это не конец. Это тупик. А ты всегда находил выходы из тупиков.

Олег снова обратился к внутреннему зрению, уже спокойнее. Повреждение было локальным. Основная система меридианов уцелела. Искры на месте. Потеря серьезная, но не фатальная.

'«Рука пока не отрастет. Значит, будем жить без нее или найдем способ заменить».

Он выдохнул и закрыл глаза.

— Ладно, -наконец признал он. — Ты права. Спасибо.

— Вот это другое дело.

За стеной послышались шаги и приглушенные голоса. Гарнизон зализывал раны. Город входил в новую фазу безумия. А Олег лежал в тесной палате, с одной рукой.

Весть о происходящем в Шанду докатилась до имперского наместника провинции быстрее, чем ожидали. Когда клановая возня перестала быть тихой, а кровь начала литься на улицах без всякой меры, наверху сделали очевидный вывод: местная власть потеряла контроль. А значит, пришло время наводить порядок по-имперски.

Лекарь Мун рассказывал обо всем охотно. Он вообще оказался человеком разговорчивым, особенно в последние дни, когда страх уже не имело смысла прятать. По его словам, наместник направил войска. Не отряд для устрашения и не советников с печатями, а полноценные войска с полномочиями судить, казнить и конфисковывать без долгих разбирательств. Это означало одно: полетят головы. Причем почти все.

Хоу, управлявший городом, был обречен. Капитаны стражи тоже. Старшие чиновники, казначеи, советники, те, кто подписывал приказы и закрывал глаза, никто из них не мог рассчитывать на снисхождение.

Рядовым бояться было нечего. Империя любила повторять, что простой человек всего лишь исполняет волю начальства. Если он не проявлял личной инициативы в резне, его ждало максимум новое назначение или перевод.

А вот сама городская стража Шанду оказалась перемолота почти подчистую. Из всех цуаней в живых остался только Олег. Остальные погибли, кто в ночных схватках, кто при внезапных налетах, кто просто не пережил ран. Ван тоже был мертв.

Две трети рядовых стражников полегли от рейда наемного отряда воинов-магов. Те действовали грамотно, в общей суматохе сумели просочиться в город, вырезали караулы, ударили по казармам и ключевым постам, после чего растворились, оставив после себя горы трупов. Работали явно по заказу одного из кланов, это было очевидно всем. Но кто именно заплатил за эту бойню, никто не знал. А те, кто, возможно, знал, предпочли унести тайну с собой в могилу. Олег слушал Муна молча. Без удивления, без сочувствия, он давно понял, что в таких историях нет ни победителей, ни правых. Есть только те, кто успел выжить, и те, кому не повезло.

Капитан Си исчез почти сразу после того, как стало ясно, что дело принимает скверный оборот. Не было ни прощаний, ни последних приказов, просто однажды его койка оказалась пустой. По слухам, он ушел еще до того, как первые имперские отряды показались на центральном тракте, и сделал это вовремя. За халатность, допущенную при разрастании клановой резни, ему в лучшем случае светила бы пожизненная каторга, а в худшем — показательная казнь как назидание остальным. Си это прекрасно понимал и предпочел риск беглеца почти гарантированной гибели.

Начальник городской стражи был мертв, нового назначить не успели, а вся вертикаль управления рассыпалась буквально за несколько дней. В результате на третьем участке сложилась странная, почти абсурдная ситуация: формально никто ничем не руководил, но при этом хаоса не было. Роль неформального старшего взял на себя Мун. Не по званию и не по приказу, просто потому, что к нему шли все. За советом, за перевязкой, за решением споров. Его уважали, ему доверяли, и в условиях, когда привычные авторитеты исчезли, этого оказалось достаточно.

Что будет дальше, не знал никто. Даже Мун, обычно уверенный и спокойный, в разговорах все чаще пожимал плечами. Скорее всего, наместник пришлет комиссию с писцами, следователями, мастерами ци и военными. Они разберут бумаги, пересчитают трупы, проведут допросы и вынесут приговоры. Старые кланы лишат имущества, титулов и привилегий, наиболее запятнанных публично казнят, остальных разорят и в ссылку. На их место придут новые семьи, лояльные Империи и обязанные ей всем. Механизм был отлажен столетиями.

Простому люду от этого не станет ни легче, ни тяжелее. Хозяева сменятся, налоги останутся. Работяги по-прежнему будут гнуть спины, лавочники считать монеты, а стража исполнять приказы. Менялись вывески, не суть. Город будто затаил дыхание, понимая, что настоящая расплата еще впереди.

К тому моменту Олег почти полностью оправился. Рана затянулась плотной рубцовой тканью, левая рука закончилась аккуратной культей. Боль ушла, осталась лишь тупая, фоновая пустота, ощущение оборванных каналов и разрушенной энергетики. Ци там больше не текла.

Лекарь Мун честно сказал: физически все, что можно было сделать, сделано. Остальное либо годы практики, либо чудо. Олег пока ни на что особо не рассчитывал.

Его вернули к службе, формально из-за нехватки людей. По факту, потому что даже однорукий цуань оставался грозной силой. Его поставили в караул у городских ворот, минимум суеты, максимум пользы. Он стоял в доспехе, с мечом в правой руке, и чувствовал на себе взгляды проходящих. Кто-то смотрел с уважением, кто-то с опаской, кто-то с откровенным страхом. После недавней резни любой цуань вызывал у горожан нервную дрожь.

Шанду медленно приходил в себя. Пожары потушили, тела убрали, улицы расчистили. Лавки снова открывались, пусть и осторожно. Люди возвращались к делам, потому что другого выхода у них не было. Но напряжение никуда не делось. Олег наблюдал и думал.

У него не было точной картины произошедшего. Ни документов, ни откровенных признаний, ни доступа к настоящей информации. Только обрывки разговоров, слухи, осторожные намеки. Но даже этого хватало, чтобы сложить примерный узор.

Семья Фянь. Старая, богатая, с сильными позициями в городе. Земли, мастерские, покровительство над рынком магических услуг, лицензии, контракты, разрешения. Слишком многое оказалось сосредоточено в одних руках, этим они и не угодили.

Против них стояли семьи Боргун, явно не уньского происхождения, с тесными связями за пределами уезда, и Хэнь. Конфликт был не про честь, не про древние обиды и уж точно не про справедливость. Чистый, холодный расчет. Земля. Деньги. Влияние. Право решать, кто и чем может заниматься в Шанду.

Ли Бан был ставленником Боргун. Его смерть разрушила хрупкий баланс. Для Фянь это стало ясным сигналом: их начинают сливать. И они пошли ва-банк. Ударили первыми, грубо, кроваво, не считаясь с последствиями. Потому что терять им уже было нечего.

Теперь детали уже не имели значения. Кто именно отдал первый приказ, кто нанял отряд магов, кто просчитался, все это уйдет вместе с теми, кому будут рубить головы. А это, он не сомневался, произойдет. Империя не любит, когда клановые разборки перерастают в открытую резню и дестабилизацию города.

Он стоял у ворот, ощущая ровное течение ци в оставшихся каналах, и думал о другом: о том, как мало знает о мире, в который попал. И о том, что в следующий раз, когда начнется большая игра, он хотел бы понимать правила чуть лучше.

Олег стоял в зале канцелярии провинциального управления, чувствуя, как пространство вокруг давит не только магией, но и властью. Комиссия состояла из шести человек.

Во главе имперский надзиратель из Министерства высочайших дел. Высокий, худощавый мужчина в многослойном ханьфу цвета слоновой кости с золотой вышивкой по краю рукавов. Ткань была плотной, дорогой, магически переливалась при движении. Его бородка была аккуратно подстрижена, с проседью, волосы собраны в высокий узел и зафиксированы нефритовой шпилькой с гербом ведомства.

По обе стороны от него сидели инспекторы. Двое в темно-синих одеяниях, с широкими поясами, украшенными печатями и жетонами. Их прически были более скромными, бороды короче, цепкие взгляды.

Еще двое — аудиторы, в серо-зеленых ханьфу, с узкими рукавами, чтобы не мешать записывать. Они почти не смотрели на Олега, больше в свитки и дощечки, но он чувствовал, что каждое слово фиксируется.

Шестой, самый молчаливый, в темном, почти черном одеянии без украшений. Ни знаков рода, ни видимых символов должности. Лицо гладко выбрито, волосы коротко подстрижены. Он сидел чуть в стороне и просто смотрел.

Кабинет был просторным, с высоким потолком, резными балками и широкой перегородкой из лакированного дерева за спинами комиссии. На стенах свитки с изречениями о долге, гармонии и служении Империи. Воздух пах благовониями и старой бумагой. Тяжелый стол из темного дерева отделял Олега от людей, для которых он был не человеком, а пунктом в отчете. Активом. Ресурсом. Возможной проблемой или, напротив, выгодным вложением.

Олег стоял ровно, опираясь на правую ногу, левая культя скрыта под форменной одеждой. Перед этим он всерьез рассматривал вариант бегства. Слишком многое могло пойти не так. Но Цзи в последнем разговоре вскользь упомянул о своем разговоре с комиссией, чиновники аур не сличали. Их интересует не то, кто ты, а насколько полезен. А о магических способностях давно написано в соответствующих досье…

И сейчас Олег видел подтверждение этим словам. Ни одного артефакта на столе, ни подготовленных ритуалов. Империи было не до истины. Империи был нужен порядок. И люди, которые этот порядок могут поддерживать. Надзиратель слегка наклонил голову, и один из аудиторов, не поднимая взгляда от дощечки, произнес:

— Назовите место вашего рождения.

— Деревня Ляньху, уезд Шан, горы Джуань, -ответил Олег сразу. — Малое поселение, двадцать с лишним дворов.

— Кто ваши родители?

— Обычные земледельцы. Связей в городе не имели.

— Когда вы поступили на службу в городскую стражу Шанду?

— Восемь месяцев назад. На третий участок к капитану Си Ену.

— По чьей рекомендации?

— Без рекомендации. Набор был открытый, в Шанду страже не хватало сильных цуаней, наличие третьей ступени позволило легко стать тем, кем я стал.

Следующий вопрос последовал без паузы, от другого человека:

— Сколько раз вы применяли ци при исполнении обязанностей?

— Точно не считал. Десятки раз. В основном для усиления тела, реже для простых техник.

— Какой у вас любимый цвет?

Вопрос был настолько не к месту, что Олег на долю секунды замер, но тут же ответил:

— Синий. Как небо. Успокаивает при медитациях.

— Когда вы впервые поняли, что вы не обычный человек?

— В четырнадцать лет. Во время тяжелой работы был зол на напарника, после чего в одиночку поднял камень, который трое взрослых едва бы смогли сдвинуть.

— Вы говорите про способности цуаня. Как насчет магии?

— Чуть позже. Когда начались внезапные выбросы ци. Молнии, воздушные волны, поднимавшие предметы в воздух, огонь, возникающий из ниоткуда.

— Кто вас обучал медитациям?

— Никто. До встречи с мастером Цзи был один отшельник, навещавший нашу деревню. Он давал мне некоторые уроки, по собственным словам, обучался у ягуаев.

Один из инспекторов поднял бровь, сделал пометку.

— Что вы знаете о семье Фянь?

— Только общие вещи, — Олег пожал плечами. — Богатый род, занимающийся торговлей, держит игорные и чайные дома, имеет целый штат мастеров ци. Враждовали с другими семьями, впрочем, где бывает по-другому?

— О Ли Бане что можете сказать?

— Он принял меня на службу, со временем понял, что я не просто цуань и послал обучаться сперва к мастеру Юйфэну… мы с ним не нашли общего языка, а вот с мастером Цзи все замечательно.

— Кто-нибудь из них в разговорах упоминал семью Фянь?

— Разве что косвенно при обсуждении других тем.

— Ли Бан выглядел встревоженным в последние дни?

— Не заметил.

— Может во внешнем виде были странности?

— Ну… возможно, немного бледнее, чем обычно.

Вопросы продолжали сыпаться, меняя направление без логики:

— Любите ли вы сладкое?

— Да. Кто не любит?

— Сколько человек вы спасли время последнего нападения на казармы?

— Двоих.

— Почему не троих или не четверых?

— Не успел.

Олег не пытался угадывать скрытый смысл просто говорил правду, в той мере, в какой она была безопасна. Наконец имперский надзиратель медленно поднял руку, прерывая словесный поток.

— Достаточно.

Олег понял: проверка на излом закончилась. Теперь начнется разговор по-настоящему опасный. Имперский надзиратель чуть подался вперед. Его желтое ханьфу мягко зашуршало, длинные рукава легли на край стола

— Вернемся к смерти начальника городской стражи. В момент его смерти вы с ним виделись, верно?

— Да, -ответил он. — Он вызывал меня к себе.

— По какому поводу?

— Расспрашивал об успехах в обучении магии и контроле ци.

— Конкретнее.

— Сколько заклинаний освоил, насколько стабилен ли результат. Ничего необычного.

Один из инспекторов, худой, с острой бородкой, вставил:

— Он был доволен услышанным?

— Скорее заинтересован, -ответил Олег. — Сказал, что для меня может появиться ответственное поручение.

— Какое именно?

— Не уточнял. Разговор прервался.

— По какой причине?

— Схватился за грудь.

Надзиратель внимательно смотрел на Олега.

— Что вы сделали, когда поняли, что начальнику стражи плохо?

— Побежал из кабинете звать помощь.

— Чувствовали всплеск ци, магическое возмущение, работу артефактов?

Олег покачал головой.

— Ничего подобного.

В зале повисла короткая пауза. Один из аудиторов скользнул взглядом по записям и негромко произнес:

— В таких случаях обычно применяют Зеркало Расплетенной Истины.

У Олега внутри все на мгновение сжалось, но он не подал виду. Надзиратель раздраженно махнул рукой.

— На цуанях оно бесполезно. Резонанс иной природы. К тому же, Кан не выглядит фигурой, посвященной в клановые игры. Максимум, знает то же, что и любая городская сплетница. Или чуть больше за счет службы в городской страже.

Он откинулся назад, сложил пальцы домиком.

— Последнее. Если бы Ли Бан был жив, вы бы подчинились его приказу, даже если бы он показался вам… сомнительным?

Олег не стал торопиться с ответом.

— Государственные интересы превыше любых личных. Так меня учили, и я в это верю.

Имперский надзиратель медленно поднялся со своего места. Остальные члены комиссии синхронно умолкли, перья замерли над бумагой.

— Цуань Кан, -произнес он официальным тоном. — По итогам рассмотрения ваших показаний, служебных записей и отзывов непосредственного командования комиссия пришла к следующим выводам.

Олег стоял прямо, руки сцеплены за спиной, взгляд опущен ровно настолько, насколько позволял этикет.

— Вы проявили себя как дисциплинированный страж, -продолжил надзиратель. — В критической обстановке действовали решительно, не покинули пост, участвовали в отражении нападения на казармы третьего участка, перебили целый отряд боевых практиков, и выжили там, где погибли более опытные бойцы. Даже в условиях, когда вышестоящее руководство погибло или бежало, вы продолжали честно служить Империи.

Один из инспекторов негромко добавил, не поднимая глаз от свитка:

— Также отмечены ваши успехи в деле искоренения шанши…

Надзиратель кивнул и продолжил:

— Установлено, что вы обладаете очень редким для цуаня сочетанием физического и магического потенциала, при этом не злоупотребляли силой и не нарушали имперских законов.

Олег не удержался и осторожно уточнил:

— Господин надзиратель… это обвинительная часть или итоговая?

Тот на мгновение приподнял бровь.

— Итоговая. Комиссия не усматривает в ваших действиях признаков участия в клановых заговорах, подстрекательства к бунту или сокрытия преступлений. В связи с этим вы освобождаетесь от дальнейших проверок по делу Шанду.

Внутри у Олега ощутимо отпустило.

— Более того, -надзиратель развернул другой свиток. — Учитывая текущий кадровый дефицит, ваши личные качества и рекомендации, вы признаны перспективным служащим.

Олег поднял взгляд.

— Вам рекомендовано внеочередное повышение до командира десятка, -отчеканил чиновник. — С последующим продвижением до чжэньфу, полусотника и заместителя командира участка по достижении установленного возрастного ценза.

— Я… — Олег запнулся… — Я правильно понимаю, что это не ошибка?

— Понимаете верно, -спокойно ответил надзиратель. — Однако есть условия. Вы обязаны пройти обучение в военной школе. Основы государственного управления, имперское право, история, математика, грамота, а также систематизированный курс магии.

— Понимаю, -сказал Олег после короткой паузы. — Если это приказ Империи, я его приму.

— Это не приказ, -поправил надзиратель. — Это возможность. Отказаться вы тоже вправе, но тогда останетесь рядовым стражем без дальнейших перспектив.

Олег чуть склонил голову.

— Я согласен.

Надзиратель удовлетворенно кивнул.

— Тогда на этом беседа окончена. Вас уведомят о дальнейших шагах.

Комиссия начала шуршать бумагами, готовясь рассматривать следующее дело. Олег же вышел из зала в коридор, где воздух казался неожиданно свежим. Сердце учащенно билось не от страха, а от странного ощущения, будто он шагнул на тропу, которую вовсе не планировал. Мысленно обратился к Лэяо:

— Порой, оказывается, достаточно немного выделиться, быть на хорошем счету и жизнь сама пойдет в гору.

В ответ он уловил ее тихий отклик:

— Не сама. Своим успехом ты не только удаче обязан, но и своему незаурядному уму.

— Незаурядному? Да в случае с Цуй Пинем или Ли Баном я тупо импровизировал.

— Мне бы никогда не пришло в голову остановить кому-то сердце молнией, выдав все за естественный недуг.

— В итоге меня все равно разоблачили. Не стоило даже прятаться, глядишь, добились бы большего, стали б учениками какого-нибудь мастера ци.

— Те, кого мы убили, заслуживали смерти, -уверенно заявила Лэяо. — Лавочник торговал с кровососами, Ли Бан хотел сделать из нас детоубийц.

— Что делать, если гоблины призовут к себе?

— Сам решай, Олег.

— Забить болт на них. Магии нас теперь вполне официально научат на государственной службе.

— Лишь специально одобренной магией, -поправил дух. — В Империи мы бы ни за что не овладели техникой невидимости или заклинанием магии крови. Не списывай зеленокожих коротышек окончательно.

— Подумаю.

— Думай. Время есть.

Полгода назад Олег покинул Шанду без особых церемоний, с дорожной грамотой и сухой формулировкой о назначении, за которой скрывалось многое, но не объяснялось ничего. Теперь он находился в Синцине, столице провинции Джуань, городе, который с первого взгляда не имел ничего общего с тем пограничным захолустьем, откуда он вышел.

Шанду был сравнительно мелким уездным городом, Синцин же являлся столицей целой провинции с населением в много сотен тысяч душ. Каменные улицы были широкими и чистыми, застройка плотной, многоярусной, с четким делением на кварталы. Город жил напряженной, деловой жизнью, в которой каждый знал свое место, даже если не понимал всей картины.

Олег оказался здесь не как беглец. Он был направлен на обучение, формально как перспективный цуань. Его определили в военную школу для младших командиров с магическим уклоном. Никто не объяснял, почему именно сюда и зачем так подробно. В Империи объяснения давали редко, приказы считались достаточными.

Военная школа Синцина не производила впечатления показной роскоши, но с первого взгляда было ясно: здесь не экономили ни на чем. Комплекс располагался на отдельной террасе у подножия холмов, отгороженной от города стеной из светло-серого гранита. Никаких украшений, барельефов или садов, только геометрически выверенные корпуса, плацы, крытые галереи и тренировочные дворы.

Главное здание — канцелярия и учебные залы напоминали скорее крепость, чем школу. Толстые стены, узкие окна, массивные двери с бронзовыми накладками. Внутри холодный камень, минимум мебели, длинные столы, лавки без спинок. На стенах не портреты героев, а схемы построений, уставы, выдержки из военных трактатов и имперских законов.

Жилые корпуса для учащихся были такими же — тесные комнаты на четверых, низкие койки, сундуки, оружейные стойки. Личное пространство считалось излишеством. Олег быстро понял: школа с самого начала приучала к мысли, что ты — не человек, а элемент структуры. Но даже в этой среде он выделялся слишком сильно.

Сплав цуаня и мага делал из него одновременно уникума и угрозу. Это чувствовали все, и ученики, и наставники. В первые дни нашлись желающие поставить выскочку на место. В основном сыновья мелких аристократов и военных семей, привыкшие к безнаказанности. Они действовали по накатанной схеме: насмешки, толчки, попытки спровоцировать драку в узком коридоре или во дворе. Все закончилось быстро.

Один попытался схватить Олега за плечо и через секунду уже стоял, задыхаясь, с переломанными пальцами. Другой получил короткий, почти ленивый удар в солнечное сплетение и рухнул, не сразу поняв, что произошло. Третий, самый глупый, попробовал замахнуться и отлетел назад с треснутыми ребрами

Этого оказалось достаточно. Слухи разошлись мгновенно: Кан может ударить заклинанием в лоб или просто разорвать пополам руками. Проверять никто больше не стремился.

От него стали держаться на расстоянии. В строю оставляли зазор, в разговоры не втягивали. Он оказался в странном положении — не изгой в прямом смысле, но и не свой. Полезный, опасный, непонятный.

Наставники это видели и не вмешивались. Более того, такое положение их устраивало. Страх — хороший дисциплинирующий фактор, если направлен в нужную сторону.

Олег же воспринимал происходящее спокойно. После Шанду школьные интриги казались ему детской возней. Он учился, запоминал, анализировал.

Учеба началась без раскачки, уже в первые недели стало ясно, что от него ждут не подвигов и не демонстрации силы, а усвоения базы.

Письменность, основы математики, история Империи в изложении, лишенном всякого героизма, и, что особенно раздражало, низкий уньский — упрощенный язык для делопроизводства, приказов и отчетов. В нем не было изящества, почти не было метафор и допускалось минимальное количество толкований. Он был создан не для красоты речи, а для того, чтобы исключить ошибки и двойное понимание.

К его присутствию относились спокойно, но настороженно. Его больше не задирали, не проверяли на прочность и не пытались поставить на место. Ни надзиратели, ни преподаватели, ни соученики не позволяли себе лишнего. Здесь умели читать знаки и делать выводы.

Олег был допущен в пространство, где слабых не жалеют, но и сильных не дергают без причины. И пока он учился, пока выполнял приказы учителей и не создавал проблем, система принимала его как есть.

Распорядок в Синцине оказался куда жестче, чем все, с чем Олег сталкивался прежде. День начинался рано, еще до рассвета, и был расписан так, будто кто-то заранее решил, что свободное время — вредная роскошь. Подъем, короткая разминка, проверка присутствия, завтрак, затем занятия, сменяющиеся с почти механической точностью. Никаких поблажек за прошлые заслуги, никакого особого статуса, все учащиеся равны.

Письменность давалась тяжелее, чем он ожидал. Не из-за сложности самих знаков, а из-за необходимости мыслить иначе. Низкий уньский требовал точности, умения формулировать мысль без обходных путей, без привычки полагаться на контекст или интонацию. Каждая фраза должна была быть однозначной. Ошибка в иероглифе могла изменить смысл приказа, а неверная связка исказить отчет так, что ответственность падала уже на писавшего. Преподаватели вдалбливали это без устали, приводя примеры из практики: сорванные поставки, казненные чиновники.

Помимо языка и грамоты, их учили считать. Не в бытовом смысле, а в том, который требовался для управления: налоги, пайки, снабжение, людские ресурсы. Олег с раздражением отмечал, что многие задачи были сложнее любого заклинания, которое он осваивал у Цзи и ягуаев. Там, где магия требовала концентрации и энергии, здесь нужна была холодная голова и терпение.

Физическая подготовка и контроль ци никуда не делись, но занимали куда меньше времени, чем в Шанду. Здесь считалось, что цуань, не способный поддерживать тело в форме, просто не проживет долго.

Постепенно Олег начал замечать еще одну особенность Синцина. Здесь не задавали лишних вопросов. Никто не интересовался, откуда он родом на самом деле, что произошло в Шанду. Если информация не была нужна для текущей задачи, ее просто игнорировали…

До момента поступления в военную школу история Империи Дракона для Олега существовала в виде невнятных легенд, имен, ритуальных формул, которые повторяли на церемониях и в казармах, не вникая в смысл. В Синцине же историю начали преподавать иначе.

Никаких легенд о благородных героях и просветленных правителях. Только даты, восстания, подавления, реформы и провалы. Циклы расширения и сжатия власти, смена династий, выживание за счет гибкости и жестокости. Олег быстро понял, что это не просто курс истории, а инструкция по выживанию внутри системы. Ему не говорили, как поступать, но наглядно показывали, что бывает с теми, кто действует наивно.

Преподаватель, сухой человек с выцветшими глазами, зачитывал выдержки из трактатов ровным голосом, а затем откладывал свиток и говорил:

— А теперь забудьте высокие слова. Подумайте, зачем это было сделано.

Так Олег и узнал, что сейчас семьдесят шестой год от воцарения Голубой Императрицы, предыдущая эпоха междуцарствия длилась почти полвека. Империя не ослабла, как говорили в официальных речах, она распалась. Формально существовал трон, но реальной власти не было. Провинции воевали друг с другом, магические школы превращались в частные армии, князья и полководцы меняли сторону по несколько раз за жизнь. Законы писались под конкретную ситуацию и отменялись, как только ситуация менялась.

На этом фоне появление Голубой Императрицы действительно выглядело почти мифологично. Неизвестное происхождение, отсутствие родословной, никаких прав на трон и при этом сила, которой невозможно было противостоять. Она пришла не с дипломатами и брачными союзами, а с армией, в которой магия и дисциплина были доведены до пугающего совершенства.

Дракон не был метафорой. Это подчеркивалось отдельно, без поэтических оборотов. Живая тварь колоссальной мощи, подчиненная воле Императрицы. Олег отметил, что такие детали обычно не выдумывают, слишком легко проверить, слишком опасно лгать.

Поход с севера на юг длился годы. Не месяцы, а годы. Где-то города сдавались без боя, где-то их стирали с лица земли. Преподаватель не смягчал формулировок: показательные казни, истребление родов, запрет имен. Не из жестокости ради жестокости, а как инструмент для укрепления власти. Чтобы больше никто не усомнился, чем заканчивается сопротивление.

Олег слушал и постепенно начинал понимать логику Империи. Она не стремилась быть справедливой. Она стремилась быть окончательной.

Особое внимание уделялось первому десятилетию правления Голубой Императрицы. Именно тогда, по словам преподавателя, она перестала быть завоевателем и стала государем. Завоевать полдела, удержать куда сложнее.

Новые законы писались с нуля. Старые признали недействительными, многие школы права, магии, философии еретическими.

Отдельной строкой шел вопрос веры. Для Олега это стало самым неприятным открытием. Все духи, не считая духов предков, культы, местные божества, которым поклонялись столетиями, были объявлены ложными. Не сразу, не в один день, но методично и без колебаний. Где-то храмы закрывали, где-то сжигали, где-то духов уничтожали физически, если те сопротивлялись.

— Единство требует простоты, -процитировал преподаватель один из указов. — Чем меньше истин, тем меньше поводов для раскола.

Голубая Императрица была объявлена живым воплощением воли Небес. Не богиней в привычном смысле, а сосудом, через который проявляется высший порядок. Поклонение не ей, а через нее. Олег отметил про себя, насколько это тонко сделано.

В нынешнее время никто уже не задавался вопросом, почему Императрица не стареет. Это воспринималось как данность. Особо везучие мастера ци жили могли жить по двести лет, почему правительнице нельзя? Тем более такой, как она. В учебниках упоминались ее соратники: маги, генералы, цуани, пережившие десятилетия войн. Бао Свирепый, например, все еще числился живым, пусть и давно не появлялся на публике…

Империя Дракона была сильной. Чрезвычайно. Но эта сила имела характерную особенность — она была статичной. Законы, институты, военная машина, магические школы, бюрократия, все это не развивалось, а консервировалось. Любое отклонение от утвержденной нормы воспринималось не как потенциальная польза, а как угроза гармонии.

Вольнодумство не поощрялось. Его не всегда карали напрямую, но аккуратно душили запретами, лишением доступа к ресурсам, репутационными ударами. Новые идеи должны были либо идеально вписываться в существующую систему, либо исчезать. В учебниках это называли «„предотвращением хаоса“». Для Олега это выглядело иначе страхом перед любыми переменами.

Технологии здесь действительно существовали, но развивались медленно и крайне выборочно. Там, где на Земле давно бы пошли по пути механики, химии, инженерии, здесь просто подключали магию. Зачем изобретать насос, если есть заклинание подъема воды? Зачем улучшать металлургию, если мастер ци может усилить клинок? Магия заменяла собой науку, и именно в этом, по мнению Олега, крылась проблема. Магия была уделом относительного меньшинства, а технологии, если их развивать, меняют общество целиком.

Империя сознательно выбирала путь, где сила сосредоточена в руках узкого слоя — магов, мастеров ци, избранных чиновников. Остальным отводилась роль исполнителей. Стабильных, предсказуемых, легко заменяемых. В таком государстве невозможно настоящее развитие, только бесконечное воспроизводство уже существующего порядка.

Олег мысленно вынес приговор: без внешнего толчка эта махина может существовать веками, но качественно не изменится никогда. Застой, прикрытый ритуалами и громкими лозунгами о гармонии. И что особенно тревожило, преподаватели, сами того не желая, намекали на возможный источник такого толчка.

На западе существовало государство Аверад. Не мелкое варварское царство, а полноценная держава, сопоставимая с Империей Дракона по ресурсам и влиянию. И управляли там шанши.

Официально их называли мерзостью, кошмаром, извращением естественного порядка. Твари, пьющие кровь, издевающиеся над людьми. Но чем внимательнее Олег слушал, тем больше замечал оговорок. Торговые соглашения, посольства, караваны, идущие через нейтральные земли. Если Аверад действительно был сплошным адом для людей, торговли бы не существовало вовсе.

Этот мир куда сложнее, чем его пытаются показать. И, возможно, именно там, на западе скрывается будущее, которое однажды постучится в ворота Империи Дракона…

Занятие по философии проходило в одном из старых учебных залов, выходящих окнами во внутренний двор школы. Каменные стены, темные балки под потолком, низкий помост для преподавателя. Ученики сидели ровными рядами за узкими столами, как и полагалось будущим офицерам и чиновникам, молча, прямо, без лишних движений.

Преподавателя звали Чжоу Лянь, уроженец центральных провинций. Высокий, сухопарый мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной клиновидной бородкой и собранными в узел волосами, перехваченными нефритовой заколкой. Темно-синяя одежда без знаков ранга, но ткань была дорогой, а осанка безупречной. Говорил он спокойно, размеренно, как человек, привыкший, что его слушают.

— Прежде чем вы научитесь управлять людьми, вы должны понять, почему ими вообще можно и нужно управлять.

Он развернул тонкий свиток и прочел отрывок из трактата Ловонга о небесной власти, о сомнениях как сорняках, о добродетели невежества для недостойных. Некоторые ученики кивали, текст был знаком, его заучивали еще в уездных школах. Другие слушали с благоговением, как будто слышали не философа, а саму Империю, говорящую через него. Чжоу Лянь пояснял, не повышая голоса:

— Гармония возможна лишь тогда, когда каждый знает свое место. Империя — это не просто территория или армия. Это стройная система обязанностей. Небеса даровали власть Голубой Императрице, но удерживается она через порядок, веру и правильное распределение знаний…

Олег слушал первые десять минут внимательно. Все это он уже слышал, пусть и в иных формулировках. Здесь же истина подавалась как завершенная конструкция. Он поймал себя на том, что ему откровенно скучно. Когда Чжоу Лянь сделал паузу и спросил, есть ли вопросы, Олег поднял руку.

— Учитель, вы говорите о гармонии и порядке, основанных на мудрости предков. Но мир меняется. Люди меняются. Почему мы должны безусловно следовать наставлениям тех, кто жил в совершенно иных условиях, тысячелетия назад?

В зале стало тише, несколько учеников настороженно покосились на него. Такие вопросы здесь задавали редко. Чжоу Лянь посмотрел на Олега без раздражения, напротив, с интересом.

— Потому что человеческая природа неизменна, -ответил он. — Алчность, страх, тщеславие и гордыня были всегда. Предки уже прошли путь ошибок и оставили нам выверенные решения.

— Но если решения выверены окончательно, зачем тогда вообще учить нас думать, а не просто заучивать трактаты?

— Мы учим вас думать, -ответил Чжоу Лянь. — Но думать внутри установленных рамок. Разум без направляющих подобен воде без русла. Он размывает берега и превращает плодородную долину в болото.

Он сошел с помоста и медленно прошелся вдоль первого ряда, заложив руки за спину.

— Империя существует потому, что ограничивает разрушительные формы мышления. Сомнение допустимо лишь до той границы, за которой оно перестает служить гармонии.

— Тогда выходит, -сказал Олег. — Что истина определяется не тем, насколько она соответствует реальности, а тем, насколько она полезна для поддержания порядка.

Несколько учеников напряглись. Формулировка была опасной, но все еще корректной.

— Истина и есть то, что поддерживает порядок. Все остальное — частные заблуждения.

— Позвольте уточнить, -не отступал Олег. — Если завтра выяснится, что некий порядок неэффективен, приводит к страданиям или отставанию, но при этом освящен традицией, его все равно следует сохранять?

Преподаватель остановился.

— Страдания неизбежны. Любое государство — это система перераспределения боли. Вопрос лишь в том, распределена ли она справедливо и стабильно.

— А кто это определяет? -почти буднично спросил Олег. — Небеса? Или те, кто говорит от их имени?

— Небесный порядок проявляется через результаты. Если Империя сильна, если она едина, если враги сокрушены, а внутренние смуты подавлены, значит, путь выбран верно. Более семи десятков лет мира и благоденствия под дланью Голубой Императрицы тому прямое подтверждение.

Олег слегка усмехнулся с мрачной иронией. Шанду в прошлом году по полной программе ощутил мира и благоденствия.

— Тогда выходит, что любой победитель автоматически прав? А любой проигравший — лжец и смутьян, вне зависимости от причин?

Чжоу Лянь медленно выдохнул.

— Победа — не единственный критерий, но важнейший. История не терпит сослагательного наклонения.

— Зато люди терпят, -тихо заметил Олег. — Иногда слишком долго.

— Ты рассуждаешь так, будто человек стоит выше установленного миропорядка, -произнес Чжоу Лянь уже без преподавательской интонации. — Это распространенная ошибка людей действия. Они видят страдание и хотят немедленно его устранить, не задумываясь о последствиях.

— Я рассуждаю так, будто миропорядок существует ради людей, а не наоборот.

Кто-то из учеников едва заметно втянул воздух. Формула была опасная, но все еще без прямого крамольного смысла.

— Если дать людям право самим решать, что для них благо, -продолжил Чжоу Лянь. — Общество распадется. Большинство не способно мыслить дальше завтрашнего дня. Потому и существует иерархия. Потому и существуют законы, данные свыше.

— Но ведь иерархия не гарантирует мудрости. Она лишь гарантирует власть. Вы сами сказали: разум склонен к сомнениям. Почему вы уверены, что на вершине сомнений меньше, чем внизу?

— Потому что наверх поднимаются лучшие.

— Или самые приспособленные, -мягко уточнил Олег. — Это не всегда одно и то же.

Чжоу Лянь усмехнулся.

— Ты говоришь, как человек, видевший слишком много несправедливости.

— Я говорю, как человек, без уточнений. Если небесный порядок нельзя подвергать сомнению, то он ничем не отличается от человеческого произвола, просто прикрытого красивыми словами. А если его можно проверять на прочность, значит, сомнение — не враг гармонии, а ее инструмент.

— Опасный инструмент.

— Любой инструмент опасен, -кивнул Олег. — Особенно в руках тех, кто не умеет им пользоваться. Ножом можно помочь в приготовлении еды или убить человека за пару монет.

— Ты отвергаешь догму.

— Я отвергаю запрет на вопросы. Империя, которая не боится вопросов, будет существовать дольше любой, что за них наказывает.

— Вот почему магов и цуаней всегда опасались, -сказал преподаватель. — Сила тела и сила разума редко уживаются в одном человеке.

Колокол возвестил окончание урока неожиданно резко. Ученики поднялись не сразу, слишком плотной была тишина, оставшаяся после спора. Чжоу Лянь оглядел класс.

— На сегодня достаточно. Трактат Ловонга перечитать… кто еще не научился грамоте, пусть слушают. Важно не заучить, а именно перечитать. Тем, кто услышал сегодня лишь дерзость, особенно.

Когда ученики начали расходиться, Чжоу Лянь окликнул его:

— Кан, задержись.

Олег остановился, внутренне он был готов к любому развитию событий, от холодного предупреждения до формальной выволочки. Но преподаватель лишь внимательно посмотрел на него, словно стараясь запомнить.

— Ты умеешь формулировать мысли и умеешь вовремя останавливаться. Это редкое сочетание.

— Я стараюсь не переходить границы.

— И правильно делаешь. Империя не наказывает за ум. Она наказывает за неосторожность. К тебе будут присматриваться. Внимательнее, чем к другим.

— Понимаю, -кивнул Олег. — Ко мне начали присматриваться с тех самых пор, как я спустился из своей деревни.

— Вот и хорошо. Свободен.

Когда он вышел в коридор, несколько учеников расступились, пропуская его вперед, кто-то поспешно отвел взгляд. Никто не пытался заговорить, но и прежнего отчуждения не чувствовалось. Ну вот, подумал Олег. Из разряда «„опасный“» я перешел в разряд «„интересный“». Лэяо тихо отозвалась из глубины сознания, с едва уловимой усмешкой:

— Ты снова привлек к себе внимание.

— Я знаю, -мысленно ответил он. — Но пока это внимание наблюдателей, а не палачей.

— Все может измениться в любой момент. Будь осторожнее.

— Постоянно сидеть тихо и не отсвечивать у меня плохо получается. Я — выходец из другой эпохи, мира.

— Сколько раз уже говорили, будем нарываться — закончим в могиле.

— Никто не нарывается. Сегодня я блеснул умом, а завтра появится более выгодная карьерная перспектива. Неужели ты всерьез думаешь, Лэяо, что мне хочется до конца дней провести охранником у городских ворот?

— Хм, ты прав.

— Я почти всегда прав.

— Но все равно будь осторожнее. В этой голове нас двое.

Олега направили в тренировочный зал второго корпуса без лишних пояснений. Олег не стал уточнять причин и не задавал вопросов. В таких местах вопросы обычно появлялись позже, если вообще появлялись.

В центре зала стоял мужчина. Молодой, лет тридцати, не старше, одет в черное ханьфу без украшений, простой пояс, никаких знаков статуса. Худощавый, собранный, с аккуратной бородкой и усами. Его лицо не выражало ни интереса, ни настороженности, но взгляд был цепким и внимательным. Олег остановился на почтительном расстоянии, выпрямился и выполнил традиционное приветствие.

— Цуань Кан прибыл.

Мужчина ответил коротким кивком.

— Обойдемся без церемоний.

— Я Мин Лэ, младший надзиратель Очей, -представился представитель госбезопасности. — Прибыл из Сильхэ Я здесь, чтобы оценить тебя.

Он прошелся взглядом по Олегу, задержался на культе левой руки, на осанке, на едва заметном напряжении в теле.

— Маг и цуань в одном лице большая редкость. Последний подобный практик был обнаружен на юге около сорока лет назад. Когда до него добрались Очи, он уже был мертв. Культисты разобрали тело на ингредиенты. Поэтому появление нового лян-цзи, сочетающего в себе два противоположных полюса силы, стало неожиданностью. Приятной.

Олег выдержал паузу и осторожно уточнил:

— В каком смысле приятной, господин?

Мин Лэ сцепил руки за спиной.

— В самом прямом. Когда из Шанду пришли первые донесения, им не поверили, но на всякий случай приказали наблюдать. Затем, когда получили подтверждение, оценить, на что ты способен и насколько управляем… Ты доказал, что можешь быть полезен. И что с тобой можно иметь дело.

Поэтому было решено начать твое обучение. Возвращаться на север после школы не будешь, там тебе делать нечего. В столице твои способности найдут куда более подходящее применение.

Слова Мин Лэ не прозвучали угрозой, но именно это и заставило по спине Олега пробежать холодок. Слишком уверенно было сказано то, что по сути решало его дальнейшую жизнь без всякой видимой альтернативы. Выбор уже сделан за него, осталось лишь вежливо поставить в известность. Мин Лэ, заметив эту заминку, едва заметно смягчил выражение лица, словно признавая естественность такой реакции.

— Замешательство понятно. Формально у тебя есть право отказаться. Никто не станет тащить тебя силой или объявлять преступником прямо сейчас. Но ты должен понимать и другое: второго такого предложения в твоей жизни не будет. Империя не любит повторяться и не тратит внимание на тех, кто однажды уже от него отвернулся.

Олег несколько мгновений молчал, взвешивая не столько услышанное, сколько собственные ощущения. Страха не было, была настороженность, та самая, что возникает перед неизвестным поворотом, когда дорога еще не обрывается, но уже перестает быть привычной. Он медленно выдохнул:

— Я согласен.

Мин Лэ слегка приподнял бровь, но не перебил, и Олег, выдержав короткую паузу, добавил, глядя прямо перед собой:

— С одним условием. Я не буду убивать детей.

— В этом не возникнет необходимости. Империи нужны исполнители, а не мясники.

После этих слов он сделал шаг в сторону, разворачиваясь корпусом, и плавным, почти ленивым движением принял боевую стойку, без резкости, без демонстративной агрессии, но в ней сразу чувствовалась выучка и уверенность человека, привыкшего проверять других на деле.

— Осталась формальность. Мне необходимо увидеть твои навыки как практика. Не отчеты и не пересказы, а работу вживую. Бей в полную силу, сдерживаться не нужно.

Олег пожал плечами, принимая это как данность.

— Понял.

Он сместил центр тяжести, позволив ци свободно потечь по каналам, и вокруг правой руки начала собираться голубоватая энергия, уже не расползающаяся дымкой, как раньше, а выстроенная в узконаправленный импульс. Короткий шаг, поворот корпуса, высвобождение.

Телекинетический удар сорвался с ладони и врезался в голубой ореол, вспыхнувший вокруг Мин Лэ в тот же миг. Волна силы не рассеялась сразу, а обтекла защиту, скользя по ней, пытаясь найти слабое место, и лишь затем ушла в стороны. Мин Лэ поморщился, сделал полшага назад, упираясь пятками в камень пола, но устоял.

— Достаточно, -произнес он, опуская руки. Мин Лэ несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь не столько к отголоскам удара, сколько к собственным ощущениям, после чего медленно выдохнул и провел ладонью по лбу, стирая выступившую испарину.

— Для столь молодого практика у тебя… весьма внушительная мощь. Очень плотный выброс, очень упорядоченная структура импульса. Это не удача и не талант, это результат систематической работы. Видимо, до уроков у мастера Цзи ты долго и упорно тренировался.

Олег слегка наклонил голову, принимая оценку, и, позволив себе тень улыбки, уточнил:

— А если меня сравнивать с теми, кто давно постигает Пути?

Мин Лэ посмотрел на него внимательнее.

— Крепкий середняк. Для большинства посредственных ты будешь крайне неудобным противником. Труднопредсказуемым и потому опасным.

Олег усмехнулся уже открыто. Три года и ощутимый результат, на который у других уходило в разы больше времени. Не дар небес, не уникальность, просто он хорошо замотивирован идти вперед.

— Есть еще один момент. Кан, не мог бы ты открыть ауру? Полностью.

Я вижу, что ты ее прячешь. Очень старательно и весьма грамотно.

Олег напрягся

— А если вы увидите там то, что по вашим меркам считается опасной мерзостью?

— Наше ведомство не страдает суевериями и простыми страхами. Если нечто можно поставить на службу государству, оно будет поставлено. Все остальное вторично.

Олег несколько секунд колебался, затем медленно кивнул и ослабил внутренние зажимы, позволив маскировке рассыпаться слой за слоем. Аура развернулась, обнажая сложную, противоречивую структуру, две Искры, переплетение чуждой энергетики духа-пожирателя и человеческого тела. Мин Лэ не произнес ни слова. Он смотрел долго, сосредоточенно, его глаза постепенно расширялись, дыхание становилось чуть глубже, а пальцы едва заметно сжимались, выдавая внутреннее напряжение. И именно в этом молчании Олег понял: удивить он все-таки сумел…

Мин Лэ отшатнулся на полшага и на несколько мгновений окончательно утратил тот безупречно выверенный контроль, который до этого выдавал в нем человека системы и долгой выучки. Его лицо побледнело, зрачки расширились, а губы дрогнули, прежде чем он сумел выдавить из себя хоть слово.

— Что… это… -он запнулся, сглотнул, затем заговорил быстрее, почти сбивчиво. — Как это вообще возможно? Ты… ты понимаешь, что я вижу? Ты вообще… что такое?

Олег внутренне поморщился. Реакция была ожидаемой, но все равно неприятной. Он понял, что дальше тянуть бессмысленно, впечатление произведено чрезмерное, и если сейчас не расставить акценты, чиновник либо впадет в панику, либо начнет домысливать куда более мрачные вещи.

— Я изначально не имел никакого дара, ни Искры, ни чувствительности. Потом что-то открылось. Я не понял, что именно и полез разбираться сам. Медитировал как умел, ел магические растения, действовал наобум, ошибался, снова пробовал. Позже мне удалось учиться ягуайской магии у одного отшельника. Человека, который до этого долго жил среди них.

Мин Лэ слушал, уже не перебивая, но все еще явно находясь под впечатлением.

— Потом были сражения, -продолжил Олег. — С людьми, с шанши. Один раз меня укусили, проклятье едва не сожрало изнутри, но я его одолел. После этого я снова долго экспериментировал. И уже позже… познакомился с духом-пожирателем. Сначала подкармливал его своей ци. Потом в ходе одного крайне неудачного эксперимента он поселился в моем теле, теперь нас двое.

Представитель Очей выдохнул так, будто до этого долго задерживал дыхание, и начал медленно прохаживаться из стороны в сторону, сцепив руки за спиной. Несколько раз он останавливался, хотел что-то сказать, но снова продолжал шагать, явно приводя мысли в порядок.

— Пожалуй, я начинаю понимать, почему ты так старательно прятался.

Олег воспользовался паузой.

— Мне все-таки ничего не грозит?

— Твой дух требует поглощать жизненные силы других? Людей, животных, кого бы то ни было?

Олег покачал головой.

— Нет. Сначала я подпитывал его своей ци. После вселения он стал частью меня. Побочных эффектов нет кроме лишнего голоса в голове.

— В таком случае ты не лян-цзи. Лян-цзи — это баланс двух противоположных полюсов, признанный и описанный. А ты… ты нечто, чему пока просто не придумали названия.

— Если меня попытаются убить или порезать на ингредиенты для эликсиров, -решил внести он ясности. — Я буду защищаться. Если не тронут, готов дальше следовать установленным правилам.

— Честный ответ. В тебе нет той юношеской самоуверенности, свойственной восемнадцатилетним мальчишкам.

— Поэтому я до сих пор жив.

Торговые ряды в Синцине оживали задолго до рассвета и не замирали даже к вечеру. Телеги с товаром скрипели, торговцы перекрикивали друг друга, ремесленники работали прямо на виду у прохожих, не боясь ни краж, ни произвола.

Это была столица провинции — место, где сходились деньги, власть и знания. Здесь было больше магов, больше цуаней, больше людей, которые что-то умели и что-то значили. Олег чувствовал это почти физически, магический фон был плотнее, насыщеннее, ауры прохожих чаще выдавали пусть слабые, но все же Искры. Даже стража выглядела иначе, лучше снаряженная, спокойная, уверенная в том, что им никто не смеет сказать слово поперек.

Однако сам город интересовал Олега лишь постольку-поскольку. Он смотрел на Синцин не глазами праздного зеваки, а глазами человека с конкретной задачей. Его не привлекали храмы, пагоды и резиденции чиновников, не интересовали чайные дома и театры. Его внимание было направлено на совсем другое — на лавки алхимиков, мастерские практиков-зачарователей, вывески с иероглифами, обещающими исправление тела и совершенствование формы.

Левая рука отсутствовала, и это ощущалось постоянно. Даже когда боль давно ушла, культя напоминала о себе фантомным напряжением, нарушенным балансом тела, неестественностью движений. Цзи говорил прямо: мастеров, способных отрастить конечность целиком, в Империи можно пересчитать по пальцам одной руки, и большинство из них либо служили напрямую двору Императрицы, либо брали за работу такие суммы, что о них не стоило даже думать. В случае Олега все было еще хуже, повреждена не только плоть, но и магические меридианы. Даже если руку и удалось бы вырастить, она, скорее всего, осталась бы «„пустой“», ци там не будет циркулировать.

Вывод был прост и неприятен: на первое время, если не навсегда, речь могла идти лишь о протезе.

В военной школе нашлись люди, которые знали рынок. Кто-то слышал о механических конечностях, кто-то видел зачарованные протезы у ветеранов, кто-то клялся, что существует рука из живого дерева, подчиняющаяся мысленному приказу. Большая часть этих историй рассыпалась при первой же проверке, но отдельные имена повторялись. И одно из них всплыло уже в третий раз — мастер-кукольник Тенгфей.

Лавка нашлась не на главной улице, но и не в трущобах. Узкий переулок, чистый, ухоженный, с добротными домами и спокойной атмосферой, где не кричали торговцы и не толкались прохожие. Над входом висела скромная вывеска без позолоты и громких обещаний, всего лишь имя хозяина. Олег остановился, на мгновение прислушался к ощущениям, затем вошел внутрь.

Внутри лавка оказалась больше, чем можно было ожидать снаружи, и сразу производила странное, почти тревожащее впечатление. Пространство было заставлено предметами, назначение которых не всегда угадывалось с первого взгляда, и при этом в нем не чувствовалось хаоса. Все стояло на своих местах, подчиняясь внутренней логике мастера.

Вдоль стен располагались полки с куклами и марионетками. Некоторые были неподвижны, вырезанные из дерева или собранные из металла и кости, с тщательно проработанными суставами. Другие же медленно двигались, одна кукла повторяла простой поклон, другая перебирала ногами, будто шла по невидимой дороге, третья вращала головой, следя за вошедшим пустыми стеклянными глазами. По полу сами собой катались небольшие шарики, то останавливаясь, то снова начиная движение, словно откликаясь на импульсы, которых Олег не ощущал.

В глубине лавки виднелись более сложные конструкции: рамы с натянутыми нитями, оси и шестеренки, соединенные в непонятные системы, металлические «„скелеты“» конечностей, аккуратно разложенные по размеру и форме. Тут же стояли шкатулки с резными крышками, некоторые из которых тихо гудели, другие, едва заметно пульсировали магией. Воздух был насыщен слабым запахом масла, лака и травяных вытяжек, используемых для пропитки материалов.

Олег почти сразу понял: это именно то место, которое он искал. Здесь работали не с иллюзиями и красивыми словами, а с механизмами, чарами и их сочетанием. Не с обещаниями чудес, а с инженерией.

За прилавком стоял пожилой человек, седовласый, худощавый, в простой, аккуратно заштопанной одежде без единого украшения. Его спина была чуть сгорблена, но взгляд оставался ясным и внимательным, без следов суеты или жадного интереса. Он поднял глаза на вошедшего и вежливо кивнул.

— Подсказать что-нибудь, молодой господин? -голос был спокойным, ровным, без заискивания. Олег тоже кивнул в ответ, подошел ближе и, не говоря лишних слов, закатал рукав рубашки, открывая культю на месте левой кисти. Он не спешил, давая мастеру время рассмотреть повреждение.

— Я цуань, -произнес он без лишней гордости, скорее как техническую деталь. — Пострадал от магического пламени. Плоть — это полбеды, каналы выгорели полностью, к ягуайской матери. Нужен протез. Такой, чтобы не уступал живой руке, насколько это вообще возможно.

Старик не выказал ни удивления, ни жалости. Он обошел прилавок, внимательно осмотрел культю, затем вернулся к столу и достал из ящика небольшую стеклянную пластину, мутноватую, с едва заметными прожилками внутри. Поднеся ее к руке Олега, он некоторое время молча смотрел сквозь стекло, слегка меняя угол, словно сверяясь с чем-то ему одному известным.

— Случай сложный. Повреждение не только телесное, но и энергетическое. Каналы не просто разрушены, они напрочь уничтожены. Прямое восстановление исключено, -он поднял глаза на Олега. — Тем не менее, придумать решение можно. Не идеальное, но рабочее. Вопрос в другом, молодой господин. У вас есть деньги?

— Есть, -коротко ответил Олег. — Жалование почти не тратил.

Старик кивнул, будто именно этого и ожидал.

— Тогда слушайте. Работа займет около десяти дней. Цена — один серебряный лян.

Олег мысленно прикинул сумму. В Шанду стражник получал сто пятьдесят — сто семьдесят железных монет в месяц. Серебряный лян равнялся примерно десяти таким выплатам. Сумма была внушительной, но не запредельной.

— А подешевле никак?

Тенгфей даже не нахмурился.

— Можно и за половину ляна, но тогда без чувствительности, без маскировки под живую плоть, прочность ниже, движения ограничены. Базовое зачарование и минимум функций. Рабочий инструмент, не более.

Олег почти не раздумывал.

— Согласен за один серебряный лян.

Тенгфей несколько секунд молчал, разглядывая Олега уже не как клиента, а как человека, после чего неспешно кивнул, словно окончательно принял решение.

— По-хорошему, -сказал он без нажима. — Такая работа стоит три серебряных ляна. Поврежденные каналы, необходимость проращивать обходные пути, дополнительный ци-кристалл… Но один лян с вас я возьму, минимальная наценка, чтобы окупить редкие материалы.

— Щедро. В честь чего такое великодушие?

Старик пожал плечами, будто вопрос был не особенно важен.

— Я достаточно зарабатываю, чтобы иногда не считать каждую монету. А еще я предпочитаю, чтобы сильные и полезные люди могли оставаться таковыми. Это выгодно всем, даже если не сразу заметно… К тому же вы служите Империи. Не на словах, а делом. Я следую Учению Восьми Добродетелей, молодой господин. Помогать тем, кто несет бремя — одна из них.

Олег не стал спорить и не пытался изображать излишнюю скромность. Он просто сделал аккуратный, выверенный поклон, ровно настолько почтительный, чтобы польстить, но не унизиться.

— В таком случае примите мою благодарность, мастер Тенгфей.

— Приходите через десять дней, молодой господин. Постарайтесь в это время не калечить себя еще сильнее. Протез будет качественным, гарантирую…

Оставшиеся дни тянулись для Олега непривычно медленно. Учеба в военной школе продолжалась по установленному распорядку: утренние построения, занятия по тактике, сухие лекции по управлению подразделениями, основы права и имперского делопроизводства, тренировки с оружием, где он по-прежнему действовал одной рукой, компенсируя нехватку второй за счет скорости, дистанции и магии. Все это он делал исправно, но впервые за долгое время происходящее воспринималось как фон. Мысли неизбежно возвращались к мастерской Тенгфея.

Потеря руки была не просто физической травмой. Олег слишком хорошо понимал, что культя — это напоминание о его уязвимости, о цене ошибок и о том, что даже при всей накопленной силе он все еще может заплатить слишком дорого за одно неверное решение. Цуань без руки оставался опасным противником, но цуань без полноценной опоры в бою терял вариативность, а маг без симметрии каналов — стабильность в сложных заклинаниях.

Он пробовал медитировать, направляя внимание в пустоту слева, туда, где раньше шли меридианы. Там ощущалась лишь рваная тишина, словно обрубленный путь, по которому больше не текло ничего. Даже Лэяо, обычно язвительная и наблюдательная, в эти моменты молчала, не вмешиваясь.

— Это не просто рука, -однажды тихо сказала она. — Это точка равновесия. Ты прав, переживать тут уместно.

На занятиях по магии Олег действовал осторожнее обычного. Он больше не спешил, не форсировал потоки, уделял внимание устойчивости, контролю в ущерб скорости.

По вечерам он выходил на внутренний двор школы или на узкие улицы Синцина, наблюдая за городом, который жил своей насыщенной, почти равнодушной жизнью. Торговцы спорили о ценах, ремесленники закрывали лавки, патрули сменяли друг друга у ворот, а где-то далеко, за крышами и пагодами, решались вопросы, куда более крупные, чем судьба одного однорукого мага-цуаня. И все же именно эта, казалось бы, частная проблема занимала его полностью.

Возвращение утраченной руки, пусть и искусственной, было не мелочью и не прихотью…

Когда Олег вернулся в лавку Тенгфея, мастер уже ждал его, словно был уверен, что тот появится именно сегодня и именно в этот час. В мастерской пахло древесной стружкой, маслами и чем-то едва уловимо металлическим — запахом зачарованного железа, долго находившегося под воздействием ци. На прилавке, аккуратно разложенная на темной ткани, лежала левая кисть.

Она была выполнена из полированного дуба, теплого, почти живого на вид, с тонкой текстурой волокон, тщательно подобранной так, чтобы имитировать человеческую кожу под определенным углом света. В местах сочленений виднелись тонкие железные шарниры. Никакой вычурности, только функциональность и аккуратная, почти скромная работа мастера, уверенного в собственном ремесле.

— Одевайте. Сначала будет неприятно, -предупредил Тенгфей. — Но это нормально. Если станет по-настоящему больно, скажите.

Олег молча кивнул и закатал рукав. Когда деревянная конструкция была надета на культю, он ощутил холод, а затем резкий укол, словно десятки игл одновременно коснулись плоти. Тенгфей произнес короткое ключ-слово и дерево дрогнуло.

Область крепления начала стягиваться, плотно охватывая культю, не пережимая, но и не оставляя ни малейшего люфта. Олег почувствовал, как по левой стороне тела разливается тепло, сменяющееся покалыванием, будто конечность заново училась существовать. Фактура протеза начала меняться на глазах, поверхность потемнела, затем посветлела, приобрела оттенок кожи, поры, мелкие неровности. Спустя полминуты внешне отличить ее от живой руки было невозможно, если не знать заранее. Но магическим зрением иллюзия читалась отчетливо: под слоем чар по-прежнему находилась деревянная конструкция. Олег осторожно пошевелил пальцами. Сначала ничего не произошло, затем едва заметный отклик. Потом еще один. Движения были скованными, неуверенными, но они были. Через несколько секунд он уже сжимал и разжимал пальцы, ощущая сопротивление, вес, форму предметов. Чувствительность возвращалась постепенно, не полностью, но достаточно, чтобы различать давление и тепло.

Он задействовал магическое зрение и увидел, как его собственные каналы протянули к протезу тонкие нити соединений, вплетаясь в зачарованную структуру артефакта.

— Слишком быстро прижилось, -заметил Тенгфей. — У цуаней обычно уходят дни, иногда недели.

Олег с трудом сдержал улыбку, достал из-за пазухи небольшой слиток серебра, толщиной с палец, и аккуратно положил его на прилавок.

— Благодарю, мастер. Теперь я не совсем калека.

Тенгфей позволил себе короткую усмешку, но тут же стал серьезен.

— Не обольщайся. Это не полноценная замена живой конечности. Камни ей крошить без веской причины не стоит. У любого зачарования есть предел, и у этого тоже.

— Понимаю.

— Раз в пару дней снимай протез, промывай культю и паз крепления. Не ленись. В случае поломки первый ремонт бесплатно. Все последующие — зависит от ущерба.

Олег кивнул, затем уточнил, уже из чистого интереса:

— А другие мастера смогут починить?

Тенгфей покачал головой.

— Скорее всего, они поломают наложенные чары. Лучше не давай эту вещь в руки сторонним мастерам.

Олег понял все без лишних пояснений, постоянные клиенты выгодны ремесленнику. Никаких претензий, работа была выполнена честно, а цена на взгляд парня более чем справедливой. Уж за почти полноценную замену руки никаких денег не жалко. Бионические протезы на Земле не были настолько совершенны…

Зал боевой магии напоминал не учебное помещение, а крытую арену для отсева слабых. Высокие потолки с массивными балками, каменный пол, испещренный следами старых выбоин и подпалин, стены, исполосованные следами заклинаний, которые так и не сочли нужным заделывать — все здесь наглядно демонстрировало отношение Империи к подготовке одаренных. Выживает тот, кто приспосабливается. В центре зала был размечен широкий круг, выложенный более темным камнем, место для спаррингов, вокруг которого полукольцом стояли ученики.

Учитель Чоу наблюдал за происходящим, сложив руки за спиной. Он был сухощавым мужчиной лет пятидесяти, с вытянутым лицом, впалыми щеками и взглядом человека, который за свою жизнь видел слишком много плохо закончившихся экспериментов над живыми людьми. Его темно-синее ханьфу было без всяких украшений, лишь на груди неброская нашивка с символом школы, а на запястьях — простые защитные браслеты из бронзы. Седина в волосах не скрывалась, бороды он не носил, предпочитая аккуратно выбритое лицо, подчеркивающее резкие линии скул.

В круге сходились ученики, будущие командиры младшего и среднего звена, в основном маги, возрастом от семнадцати до двадцати четырех лет. Они демонстрировали друг другу не столько технику, сколько амбиции, стараясь выделиться, показать мощь Искры, контроль и изящество построений. В ход шли привычные стихии: воздух, огонь, вода. Землю здесь не поощряли, слишком медленная, слишком грубая, да и интерьеры школы после пары таких тренировок пришлось бы отстраивать заново.

Олег стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим с отстраненным выражением лица. Среди магов он выглядел чужеродно — цуань, да еще и способный к полноценной боевой магии, белая ворона, причем опасная. Он мог бить заклинаниями наравне с остальными, но при этом был почти невосприимчив к низкоуровневым техникам, которые для большинства учеников все еще представляли серьезную угрозу.

Один из спаррингов быстро вышел за рамки допустимого: юноша с огненной стихией, увлекшись, попытался буквально зажарить противника, пока Чоу резким окриком не оборвал поединок и не погас пламя встречным воздействием. В другом случае ученик водной школы сформировал плотный пузырь, заключил туда соперника и поднял его над полом, выжидая, пока тот начнет задыхаться. Учителю пришлось вмешаться и здесь без суеты, но жестко, одним движением разрушив конструкцию.

Олег отметил про себя, что дрессировка боевых магов в Империи поставлена предельно серьезно. Здесь не делали вид, что готовят к войне, здесь действительно готовили. Травмы, увечья, а порой и гибель учеников воспринимались как неизбежная плата за результат. Стерильные, безопасные спарринги не имели никакого смысла, на реальном поле боя никто не остановит схватку по сигналу, никто не пожалеет противника и не даст второго шанса. И в этом, как ни странно, Олег был с системой полностью согласен.

Когда очередь дошла до него, Чоу некоторое время молча рассматривал Олега, словно прикидывая не только текущие параметры ученика, но и последствия собственного решения. Затем он медленно поднял руку и коротко произнес:

— Кан. В круг.

По залу прошел едва уловимый шепот. Даже те, кто делал вид, будто полностью сосредоточен на собственных упражнениях, украдкой повернули головы. Олег шагнул вперед без спешки, ощущая под босыми ступнями холод камня, и остановился у границы круга.

— Против тебя выйдут трое.

Он кивком указал на выбранных учеников. Все трое были знакомы Олегу — представители знатных семей, уверенные в себе, привыкшие к тому, что окружающие либо уступают, либо стараются не связываться. Сейчас же их самоуверенность заметно поблекла. Они прекрасно знали, что Кан не тот противник, на котором можно безнаказанно самоуверждаться.

Олег усмехнулся и, не скрывая удовольствия, медленно сжал и разжал пальцы левой руки, после чего чуть слышно хрустнул деревянными шарнирами протеза. Для него подобные проверки были редкой возможностью действительно поработать на пределе, а значит стать сильнее, пусть и незначительно.

— Учитель Чоу, с вашего разрешения пусть они бьют в полную силу, как если бы пытались по-настоящему убить меня.

Чоу нахмурился, явно взвешивая риск, затем перевел взгляд на троицу, после снова на Олега.

— Не калечь их, -сказал он наконец. — Это приказ.

— Понял, — Олег шагнул в круг.

Трое учеников заняли позиции напротив него, расходясь полукольцом, и на мгновение повисла плотная, напряженная тишина. В их взглядах читалась смесь раздражения, опаски и вынужденной решимости. Они понимали, что отступить — значит потерять лицо, а победить Олега будет крайне непросто.

Он же выглядел почти расслабленным, стоял прямо, чуть согнув колени, плечи свободно опущены, взгляд спокоен и сосредоточен. Ци внутри текла ровно и упорядоченно, а Искры отзывалась легким, привычным покалыванием.

— Начинайте!

Они не стали тянуть. Двое атаковали почти одновременно, действуя по учебнику. Резкий шаг в стороны, синхронное движение рук и воздух перед ними сжался, вытянулся в тонкие, дрожащие пластины. Голубые «„воздушные лезвия“» сорвались, со свистом рассекая пространство, точно рассчитанные на корпус и шею.

Олег даже не сместился, лезвия ударили в него почти одновременно, разорвав ткань рубахи и тренировочный нагрудник, оставив на коже груди и плеч неглубокие, быстро наливающиеся кровью порезы. Он лишь чуть напряг мышцы, позволяя цуаньской защите принять удар на себя. Боли почти не было, лишь тупое жжение, которое тут же растворилось в ровном токе ци.

— Слабо, -усмехнулся он, глядя прямо в лица противников.

Третий ученик, явно решив не повторять их ошибку, действовал иначе. Он задержался на долю секунды, выстраивая узор, его движения стали шире, плавнее, почти показательно красивыми. Вокруг ладоней вспыхнуло багрово-оранжевое сияние, стремительно уплотняясь в тяжелый, пульсирующий огненный шар. С резким выкриком он швырнул его вперед.

Олег среагировал мгновенно, правая рука взметнулась, пальцы сложились в заученную комбинацию без малейшей задержки. Протез левой руки отработал идеально, без люфта и запаздывания.

Телекинетический импульс ударил навстречу огненному шару, не гася его, а грубо отталкивая в сторону. Сгусток пламени развернуло, сорвало с траектории, и он с грохотом врезался в каменную стену зала, выбив из нее крупные осколки и оставив оплавленную, почерневшую воронку.

На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Даже остальные ученики замерли, забыв о собственных спаррингах. Учитель Чоу медленно перевел взгляд со стены обратно на круг.

— Продолжайте, -спокойно сказал он.

Сочетание магии и цуаньского тела давало ему то самое преимущество, о котором никто из присутствующих не любил говорить вслух. Пусть объем Искры у каждого из них был больше на треть или половину, пусть техники отточены годами домашнего обучения, он думал быстрее, действовал жестче и не боялся принимать удар, зная, что выстоит.

Самый наглый из троицы вдруг резко сменил стойку. Воздух вокруг его ладони сгустился, посветлел, вытянулся в длинную, хищно заостренную форму. Какое-то призрачное холодной голубизны, дрожащее от внутреннего напряжения. Техника была выстроена без показной суеты, быстро и уверенно, и это Олег отметил сразу.

Он мог уклониться, но вместо этого Олег остался на месте, сознательно напрягая цуаньскую броню, позволяя телу принять удар. Ему было важно понять предел. И почти сразу он понял, что просчитался.

Копье вошло в тело чуть выше пупка, пробив кожу и мышцы с пугающей легкостью. Не насквозь, энергетика цуаня сработала, исказив и рассеяв заклятье в последний миг, но достаточно глубоко, чтобы воздух вышибло из легких, а в глазах на мгновение потемнело. Голубая форма рассыпалась искрами, оставив после себя пульсирующую боль.

Олег инстинктивно прижал ладонь к ране, чувствуя, как ци спешно стягивает поврежденные ткани. Он выпрямился и повернулся к Чоу.

— Пусть продолжают.

Учитель заметно напрягся, его взгляд задержался на крови, проступающей сквозь пальцы.

— Уверен?

— Да, -ответил Олег без колебаний. — Когда еще удастся выложиться так и пройти по краю?

Несколько секунд Чоу молчал, затем медленно кивнул и бросил ученикам:

— Продолжайте.

Теперь они били иначе. Осторожность исчезла, сменившись холодным расчетом. В ход пошли техники, которым в школе не учили, слишком сложные и опасные, явно из семейных арсеналов. Следующее копье Олег уже не стал принимать на себя, просто ушел в сторону, позволив заклятью рассечь пустоту.

Почти сразу после этого в его сторону рванул рой огненных «„светлячков“», десятки мелких, самонаводящихся сгустков пламени. Олег выбросил вперед телекинетический импульс, смяв и отбросив основную массу, но два ушли в обход, выскользнули из зоны поражения и ударили в плечо. В нос ударил запах паленой кожи и ткани. Ожоги второй степени, без сомнений. И тогда Олег перестал играть в проверку прочности.

Он вытянул левую руку-протез. Никаких жестов, никаких формул, даже дыхание не изменилось. С кончиков пальцев сорвались рваные сиреневые разряды. «„Вырубающая молния“» на максимальной мощности ударила сразу по всем троим, почти одновременно. Тела дернулись и рухнули на пол. Искра опустела почти полностью. Олег почувствовал тяжелую усталость.

Чоу побежал к упавшим ученика, сразу проверил дыхание, нащупал пульс, коротко взглянул на лица, после чего выпрямился и позволил себе негромкий выдох.

— Живы, -констатировал он.

— Через какое-то время, -спокойно подтвердил Олег. — Будет сильная головная боль и слабость, но ничего необратимого.

— Что это была за техника? -спросил учитель наконец. — Я не видел ни жестов, ни формулы построения.

Олег помедлил ровно столько, сколько требовалось для правдоподобия, затем слегка пожал плечами.

— Секретная техника, -ответил он нейтрально. — Мастер, Цзи, обучил меня ей отдельно. И отдельно же запретил раскрывать подробности кому бы то ни было.

Чоу медленно кивнул, принимая ответ. Олег успел заметить короткую вспышку в его глазах: не раздражение и не недоверие, а чистый, почти детский азарт. Практик оставался практиком.

В Империи это считалось чем-то вроде негласного соревнования, узнать чужой секрет и сохранить свой. Почти национальный спорт. В ход шли уговоры, подкуп, давление, тонкий шантаж, игра на слабостях. Самые радикальные методы тоже существовали, но за них уже приходилось отвечать по закону, а это делало их уделом либо отчаявшихся, либо откровенных глупцов. Чоу еще раз посмотрел на Олега, теперь уже с легкой, почти незаметной улыбкой.

— Понимаю, -сказал он. — Воля мастера — закон.

И все же по его взгляду было ясно: разговор на этом не закончился. Вечером Олега пригласили к наставнику Чоу, подчеркнуто вежливой просьбой. Комната Чоу находилась в жилом крыле школы и резко отличалась от казенных помещений. Невысокий потолок был подбит темным деревом, стены украшали свитки с каллиграфией, без помпезных изречений, скорее выдержки из военных трактатов и философских комментариев. В углу стояла низкая этажерка с чайной утварью и аккуратно разложенными книгами, на противоположной стене — стойка с учебным оружием, явно не для показухи, а для регулярной практики. Чоу жестом предложил присесть, сам занял место напротив и разлил чай с легким травяным ароматом. Некоторое время они молчали, давая напитку остыть.

— Кан, -начал Чоу, сложив руки на столе и приняв почти наставнический вид. — Я долго думал о том, что увидел сегодня. Техника, которую ты применил… она крайне эффективна. Быстрое обезвреживание без лишних жестов, выкриков. Такие вещи жизненно необходимы в армии, страже, пограничным отрядам. Раскрыть ее — не просто прихоть или любопытство. Это, по сути, долг подданного Голубой Императрицы. Чем больше подобных методов будет внедрено, тем больше жизней мы спасем, даже самих преступников, если их удастся остановить, а не уничтожить.

Олег взял пиалу, сделал небольшой глоток и лишь затем поднял взгляд.

— Мастер Чоу, я, в отличие от многих здесь, действительно читал законы. И потому помню указ девятого года Благодатного Сошествия о «„Неприкосновенности Пути и Сохранении Истинного Искусства“». Согласно ему, любой мастер ци имеет право не раскрывать техники, полученные им вне государственной службы, если на то не будет воля уполномоченного лица из соответствующей комиссии. Нарушение клятвы учителю в этом случае приравнивается к духовному отступничеству.

Чоу прищурился, затем тихо усмехнулся.

— Ты не похож ни на кого из тех, кого мне доводилось учить, Кан. Слишком осторожен, слишком собран. В тебе нет этой обычной молодецкой бравады, желания доказать всем и каждому, кто ты такой. Иногда создается впечатление, будто тебе куда больше лет, чем показывает лицо.

— В горах Джуань взрослеют быстрее, чем на равнинах. Там за ошибки платят сразу, а не после третьего предупреждения.

— Я и не собирался требовать от тебя прямого нарушения ученической клятвы, В Империи слишком хорошо знают цену таким вещам, чтобы ломать их грубой силой. Но это не значит, что пути для обмена знаниями не существует вовсе.

Он поднялся, прошелся вдоль стены со свитками и на мгновение остановился, разглядывая каллиграфию, будто слова древних авторов могли подсказать нужную формулировку.

— Я готов дать тебе дополнительные занятия, Кан. Техники, работа с Искрой, управление телом в бою, понимание того, как магия и физическая сила могут усиливать друг друга, а не мешать. В школе этому почти не учат, слишком сложно, опасно и слишком индивидуально.

— И с чего вдруг такое расположение? –спросил Олег. — Даже в благодарность я не смогу поделиться техникой мастера Цзи. Он запретил это прямо и недвусмысленно.

Чоу махнул рукой, словно отметая саму идею прямого обмена.

— Если мастер хранит секреты, это не значит, что он обязан утащить их с собой в могилу. Какой в этом смысл? Истинное знание не живет в одиночестве. Оно либо передается достойным, либо вырождается. Мудрый практик делится, но не со всеми подряд… Тебя я считаю достойным. Особенно после того, как ты продолжал бой с пробитым животом, не теряя ясности разума и контроля над Искрой.

Олег чуть пожал плечами.

— Когда у тебя цуаньская устойчивость, это не так уж сложно. Тело терпит больше, чем у обычного мага.

— Не обманывай себя, -спокойно возразил Чоу. — Терпит тело, но решение продолжать бой принимает голова. И не каждая голова на это способна. Моя выгода проста. Такие, как ты, Кан, редко застревают на низких должностях. Ты можешь далеко пойти в страже, в армии, при дворе, где угодно. И если однажды окажется, что мастер Чоу помог тебе сделать несколько шагов вперед, то, возможно, в будущем ты вспомнишь об этом. Не по долгу, по желанию.

Олег несколько секунд смотрел на него, затем медленно кивнул.

— Возможно. Если судьба нас когда-нибудь снова сведет, и обстоятельства будут располагать, я смогу отблагодарить вас.

На следующий день Олег снова явился в жилище Чоу. Сегодня тут чувствовалась иная атмосфера: меньше формальностей, больше сосредоточенной рабочей тишины. Мастер указал ему на циновку у противоположной стены и, не тратя времени на вступления, сразу перешел к делу.

— То, чему я хочу тебя научить, не относится к классическим школам. Этому не учат по свиткам и не проверяют на экзаменах. Это практическая техника, выработанная боевыми магами для выживания, а не для красивых демонстраций. Речь идет о подстройке Искры через общие тональности. У любой Искры есть собственная мелодия, своя внутренняя вибрация. Большинство практиков даже не задумываются об этом и просто заливают заклинания грубой силой, теряя ци впустую.

Чоу коснулся пальцами горла.

— Чтобы войти в нужное состояние, требуется задействовать голосовые связки. Не слова, не мантры в привычном смысле. Вибрация. Гул, идущий изнутри, совпадающий с ритмом Искры.

Он продемонстрировал, почти не слышно, воздух вокруг едва заметно дрогнул, словно откликнувшись.

— Если перед боем провести такую медитацию, -продолжил Чоу. — Расход ци при заклинаниях снижается почти вдвое. Иногда больше, если практик хорошо настроен. Для тебя это критично, Кан. Размер твоих Искр заметно уступает даже мастерам средней силы. Да, ты быстрее, сильнее телом, лучше реагируешь. Но сила и реакция не всегда компенсируют нехватку запаса. Рано или поздно ты упрешься в потолок.

Олег не стал спорить.

— Аргументы понятны. Готов учиться.

Чоу кивнул, будто другого ответа и не ожидал.

— Тогда начнем.

Процесс оказался куда более утомительным, чем Олег предполагал. Нужно было сидеть неподвижно, выравнивая дыхание, и пытаться уловить тончайший отклик Искры внутри себя, одновременно создавая гул в горле. Любая ошибка сбивала настройку. Любое напряжение в теле гасило резонанс. Горло саднило уже через четверть часа. В груди нарастало раздражение. Искра то отзывалась слабым теплом, то снова уходила в глухую, непослушную тишину.

— Не дави, -раз за разом повторял Чоу. — Ты пытаешься заставить Искру подчиниться. Она должна откликнуться сама.

Часы тянулись медленно. Пот выступал на лбу, мышцы затекали, а результата почти не было. Лишь под конец занятия Олег на короткое мгновение поймал нужное состояние и тут же его потерял. Чоу это заметил.

— Почти удалось. Значит, сможешь снова.

Олег чувствовал усталость, непривычную даже для него. Это была не боль и не истощение, а раздражающее ощущение медленного, нудного труда над собой. Но он уже понял главное: если эта техника действительно работает, овладеть ею стоит любых усилий.

Очередной сон отличался от предыдущих, ни привычной размытости, ни туманных образов. Перед Олегом возник Атерам, но не в привычном облике ехидного гоблина, а в виде темного силуэта, сотканного из густых теней и зеленоватого мерцания, будто сам воздух вокруг него гнил и пузырился.

— Эй, людик Кан, -голос прозвучал прямо в голове. — Время пришло. Дуй в Утробу. Есть работа для тебя.

Никаких пояснений, никаких уговоров. Сказано, как напоминание о долге, который, по мнению гоблинов, никуда не делся. Олег резко открыл глаза и сел на лежак, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

Комната была погружена в предрассветный полумрак, за узкими окнами едва начинало сереть небо. Он провел рукой по лицу, затем медленно выдохнул. Это был не обычный сон слишком цельный. Прямой призыв.

— Ну их к ягуайской матери, этих зеленых кидал,- негромко буркнул он, глядя в потолок. — Я им не ручная собачонка, по первому зову бегать не собираюсь.

Лэяо отозвалась почти сразу, ее голос с оттенком насмешки.

— Забавно это слышать от тебя. Ты сам говорил: если есть источник знаний, его нужно выжимать до последней капли. Ягуаи могут быть мерзкими, лживыми и опасными, но не бесполезными. Они еще способны научить нас не одному полезному трюку.

Олег скривился.

— Нас опять попытаются поиметь. Я боюсь предположить, что будет, если они узнают об уничтоженном поводке.

Ответа не последовало, вместо этого Олег вдруг почувствовал резкое движение, на долю секунды контроль над телом словно ускользнул, и правая рука сама собой взметнулась вверх, жестко ударив его по носу.

— Ты совсем охренела⁈ -выдохнул он, зажимая переносицу. — Это что сейчас было⁈

— Воспитательная мера, -сухо ответила Лэяо. — Ты больше не тот неопытный юнец, которым был два года назад. Ты вырос, окреп, освоился в этом мире. Теперь мы можем ставить условия, а не просто принимать правила игры. Если гоблины зовут, значит, им что-то нужно. А раз так, мы можем потребовать плату заранее.

Олег молчал, возражать было чем, но все аргументы звучали неубедительно даже для него самого.

— Если полезем Утробу, то на своих условиях, ауру прячем. И при первом же намеке на очередную подставу — бежим, сверкая пятками.

— Вот это уже разговор, -удовлетворенно ответила Лэяо.

Олег умылся, привел себя в порядок и, вместо того чтобы идти на занятия по грамоте, свернул в административное крыло. У дверей кабинета главного наставника военного обучения, по сути директора, дежурил молодой писарь. Услышав просьбу о срочной аудиенции, тот на мгновение задумался, оценивающе посмотрел на Олега, словно взвешивая не его слова, а самого Кана, после чего молча кивнул и приоткрыл дверь.

Кабинет заведующего военной школой был просторным и строгим. Массивный стол, заставленный аккуратными стопками бамбуковых дощечек и свитков, на стенах несколько старых боевых знамен, и карта провинции с отмеченными гарнизонами. В углу тихо курилась благовония, наполняя воздух терпким, успокаивающим запахом. Все здесь дышало порядком и сдержанной силой.

Директор сидел за столом, держа в руках фарфоровую чашку. Несмотря на возраст, в нем не было ни дряхлости, ни суетливости — прямая спина, спокойные движения, взгляд человека, который привык командовать и не сомневается в своем праве это делать. Его Искра просто сияла как сверхновая, затмевая всех, кого довелось видеть Олегу прежде. Мощь старика поражала, но вместе с тем в меридианах виднелись признаки надвигающегося упадка. Некоторые каналы тускнели, скорость циркуляции и восполнения ци сильно ниже, чем в среднем по больнице.

Биологию сложно обмануть. Мастер Цзи говорил, что даже самых сильных мастеров ждет старость и смерть. Можно отодвинуть их наступление, порой на сотни лет, однако идеального эликсира бессмертия никто не изобрел. Кроме Голубой Императрицы, возможно…

Олег остановился у входа, выполнил ритуальное приветствие и заговорил, как положено:

— Господин, могу ли я к вам обратиться?

Главный наставник подул на чай, сделал небольшой глоток и лишь затем поднял глаза.

— Что у тебя, Кан?

Сам факт, что его знали по имени и в лицо на таком уровне, Олег отметил про себя без удивления. Он давно понимал, что находится под наблюдением.

— Этой ночью мне снился тревожный сон, -начал он, получив разрешение говорить. — В нем был мой отец. Я опасаюсь, что это дурное знамение. Прошу дозволить мне на несколько месяцев отлучиться и навестить родную деревню в горах Джуань.

Он говорил спокойно и без лишних подробностей, но выбрал формулировки не случайно. Здесь снам придавали вес, куда больший, чем на Земле. Через них говорили предки, духи, само Небо — игнорировать такие знаки считалось неразумным и даже опасным. Директор прищурился и некоторое время молчал, разглядывая Олега поверх чашки. Тишина затянулась, но Кан не торопил ее нарушать. Наконец старик поставил чашку на стол.

— Могу отпустить на пять месяцев. Шесть — самое большее, но по возвращении ты будешь обязан наверстать все упущенное.

— Благодарю, господин, — Олег снова поклонился. — Я постараюсь управиться быстрее.

Старик добавил:

— Родители и предки — самое святое, что есть у человека в этой жизни. Не нужно оправданий.

Олег еще раз склонил голову и, получив знак о завершении аудиенции, вышел. Все прошло куда проще, чем он ожидал. Не нужно было ни лгать напрямую, ни бежать, ни скрываться, достаточно было обратиться к понятиям, которые здесь действительно имели вес. К тому же он и впрямь собирался сделать крюк и навестить деревню Кана. Если уж носить его имя и жить его жизнью, то пусть эта часть будет спокойна.

Из Синцина на север он двигался налегке, без лишнего снаряжения, рассчитывая не на постоялые дворы, а на выносливость цуаня и привычку к долгой нагрузке, выработанную за годы тренировок.

Каждый день он выходил еще до рассвета, бежал по восемь, иногда по десять часов, чередуя ровный, почти механический бег с короткими переходами на быстрый шаг, когда требовалось восстановить дыхание. За день он стабильно преодолевал больше сотни ли — расстояние, которое для обычного человека растянулось бы на два, а то и три дня пути. Для него же это было вопросом терпения, а не предела возможностей.

Имперские тракты в этой части провинции находились в приличном состоянии. Не идеальные, но ровные: утрамбованная земля, каменная крошка на спусках, аккуратно выложенные насыпи в низинах. Вдоль дороги попадались указательные столбы с вырезанными расстояниями до ближайших уездов, сторожевые будки, иногда небольшие рынки у развилок, где крестьяне торговали водой, фруктами, лепешками и сушеным мясом. Олег почти не задерживался, лишь изредка покупал воду, не вступая в разговоры и не привлекая внимания.

Дважды за все время его останавливали на переправах, стражники проверяли дорожную грамоту, жетон военной школы, сверяли печати. Олегу нечего было скрывать, свое путешествие он оформил официально, получив все нужные разрешения.

На третий день пейзаж начал постепенно меняться. Равнинные участки редели, дорога стала чаще уходить вверх, воздух сделался прохладнее. По обочинам появились низкие кустарники и редкие хвойные деревья. К четвертому дню он уже шел в предгорьях Джуань, где ветер тянул с перевалов утренним и ночным холодом.

Здесь дорога была уже не такой оживленной. Реже встречались путники, почти исчезли караваны. Горы всегда навевали ощущение, будто мир вокруг чуть сжимается, становится более внимательным к каждому шагу. К вечеру пятого дня, когда солнце клонилось к закату и склоны окрашивались в тусклые охристые тона, он наконец увидел долину и прижавшуюся к ней деревню. Родную деревню Кана.

Ничего не изменилось и одновременно изменилось все. Те же поля, те же хижины. Только теперь он смотрел на это место другими глазами. Путь был пройден.

На нем были доспехи воина, потертые на краях, с явными следами долгого пути. На поясе висело оружие, не напоказ, а так, как носят те, кто к нему привык. Он шел спокойно, без спешки.

Крестьяне, оказавшиеся на пути, замечали его издалека. Разговоры смолкали, руки опускались, спины сгибались. Кто-то торопливо кланялся, кто-то падал на колени, уткнувшись лбом в землю. Никто не смотрел ему в глаза. Для них он был не человеком, а господином, воином Империи, существом иного порядка.

Олег видел знакомые лица. Старый Ми, уже совсем сгорбившийся, с теми же узловатыми пальцами. Женщина с шрамом на подбородке, когда-то таскавшая воду вместе с его матерью. Парень, чуть младше Линя, с тем же упрямым прищуром. Они не узнали Кана, даже не попытались.

Он отметил это без эмоций, за прошедшие годы он изменился слишком сильно, другая осанка, рост, телосложение, шрамы, даже взгляд. От Кана не осталось ничего, что можно было бы узнать сразу.

Тростниковая хижина родителей стояла на прежнем месте. Олег остановился на мгновение, затем вошел внутрь. Пусто.

Внутри пахло дымом, сухими травами и старым деревом. Все было расставлено почти так же, как он помнил: циновки у стены, низкий стол, глиняные горшки. Родители, очевидно, были в поле.

Он поставил оружие к стене, сел на циновку, скрестив ноги. Спешить было некуда.

Олег прикрыл глаза и позволил себе медленно выдохнуть. Внутри, из глубины сознания, поднялось тихое, приглушенное чувство, не боль и не тоска, скорее теплая тень ностальгии Кана. Здесь он родился, вырос, здесь были и редкие, но настоящие моменты спокойствия

Олег не позволил тоске по прошлом усилиться, не стал цепляться за нее. Он знал: это место уже прошлое, он вряд ли вернется сюда еще раз.

Олег выровнял дыхание и погрузился в медитацию…

К вечеру воздух в хижине стал прохладнее, с полей начали возвращаться люди. Олег вышел из медитации заранее, почувствовал приближение нужного момента. Снаружи послышались тяжелые шаги.

Мать вошла первой, с корзиной за спиной. Она уже собиралась поставить ее у стены, когда заметила чужака. Корзина чуть не выскользнула из рук. Женщина отшатнулась, глаза расширились, дыхание сбилось.

— К-кто ты… -голос дрогнул.

Олег поднял взгляд. Она всматривалась в его лицо долго, мучительно долго. Черты были знакомы и одновременно чужды. Слишком взрослый, слишком прямой взгляд. Корзина упала на пол.

— Кан?.. — выдохнула она, боясь произнести это имя вслух, затем бросилась обнимать вопреки привычке не делать этого. — Ты… ты как посмел⁈ Просто взять и уйти! Ничего не сказать! Мы с отцом… мы думали, что ты мертв! Что тебя забрали, убили, продали в рабство! Ты хоть понимаешь, что мы пережили⁈

Она говорила быстро, сбивчиво, то упрекая, то снова срываясь на плач. В ее голосе было все сразу — страх, злость, облегчение, боль. Олег не обнял ее в ответ. Когда поток слов иссяк, он сказал тихо, почти буднично:

— Сбежать было правильным решением.

Она замерла, отпрянула, глядя на него так, словно видела впервые.

— Чего⁉ -начала она, но он уже поднял руку.

На вытянутой ладони вспыхнул мягкий белый свет. Мать выпучила глаза, губы зашевелились, но слов не было. Она бормотала что-то несвязное о духах, о предках, о невозможном.

— Я открыл в себе магию и стал намного большим, чем простым Каном.

Свет погас.

— Значит… -она запнулась. — Значит, ты не вернулся навсегда? Не будешь снова… помогать нам? В поле?

Олег закрыл глаза. Медленно покачал головой.

— Мам, -это слово далось ему без усилия, но без тепла. — Я теперь служу Империи. Мой путь — стезя воина и практика. Не крестьянина.

В ее взгляде смешались гордость и потеря, надежда и понимание. Она мысленно начала понимать, что Олег пришел от лица Кана попрощаться.

Тут, прихрамывая, вошел отец с хмурым лицом с палкой в руке. Он окинул хижину взглядом, увидел Олега в доспехах, задержался на матери, стоящей с побелевшим лицом, и все понял слишком быстро. На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание. А затем лицо исказилось.

— Ах ты мелкий выродок! — заорал он, не сдерживаясь.

Он замахнулся палкой, целясь в голову гостя. Олег перехватил удар с легкостью. Дерево хрустнуло под пальцами, в следующую секунду он уже держал отца Кана за шею, приподняв над землей. Ноги того беспомощно дернулись, палка выпала.

— Вижу, меня не все рады видеть, -спокойно сказал Олег.

Отец захрипел, лицо налилось кровью, но злость не ушла даже сейчас.

— Ты… хоть знаешь… Что нам пришлось вынести… когда ты сбежал с работ⁈

Он задыхался, но продолжал, выплевывая слова вместе с хрипом:

— Отец, вырастивший труса! Гнилое семя! Да мы почти стали отверженными! Только благодаря старосте нас не сослали в рабство… как соучастников побега!

Олег слушал без гнева и сожаления, затем разжал пальцы. Отец закашлялся, жадно хватая воздух, отполз к стене, глядя на него снизу вверх с ненавистью и страхом.

— Меня ваши больше проблемы не волнуют. Тот Кан мертв.

Он перевел взгляд на мать. Та молчала, прижимая руки к груди, будто удерживала что-то внутри.

— Прощайте.

Он поднялся, взял оружие и вышел, не оборачиваясь. Снаружи деревня жила своей жизнью, кто-то готовил ужин, кто-то ругался, где-то плакал ребенок. Никто не осмелился остановить рослую фигуру в броне и с оружием. Этим визитом он сделал одну важную вещь.

Он дал родителям Кана знать, что тот жив и возвысился, настолько, насколько это вообще имело для них значение. И одновременно окончательно разорвал последние связи с прежней, никчемной жизнью. Больше не о чем переживать, гештальт закрыт.

— Ну, Лэяо, -пробурчал парень вслух. — Пора навестить наших зеленозадых «„друзей“».

— Не слишком ли ты жестоко с ними жестоко? Все же родители…

— Мои настоящие родители остались там, на Земле. Эти же люди — просто доноры генетического материала для моего нового тела.

— Не ври, -возразила Лэяо. — Часть твоей души испытывает привязанность к матери из этого мира.

— Тоже мне психоаналитик нашелся.

— Ты постоянно пытаешься убедить себя, что ты — не Кан. Но это не так.

— Это больше философский вопрос, -начал Олег спорить. — Что есть личность? Что нас делает нами? Можно ли назвать Кана, выросшего здесь, но не помнящего про Землю, мной? Или это просто новая прошивка на старом носителе, где волей случая произошел откат к прежней версии? Кан ведь думал совершенно иначе, поступал иначе. То, что для меня неприемлемо, он считал нормой. Постепенно мои убеждения, привычки, личностные качества взяли верх над ним. Прежняя жизнь мне кажется более настоящей, а пятнадцать прожитых Каном лет — дурацким сном.

— Интересно, почему?

Олег неопределенно пожал плечами.

— Может, ядро прежней личности оказалось сильнее, прочнее, а Кан не успел набраться достаточно жизненного опыта и постепенно растворился во мне. Подросток против двадцати пяти летнего мужика.

— А я?

— А что ты? -не понял Олег.

— Я была обычным человеком, потом духом и, наконец, вселилась в твое тело. Кто я теперь?

— Лэяо. Ты осталась собой. Как видишь, мы не слились в единое целое, а стали кем-то вроде соседей по коммуналке. Две Искры и системы меридианов на это явно намекают.

— Если мы умрем… снова. Что будет после?

Поднимавшийся по горной тропе Олег на некоторое время остановился. Вопрос действительно был важным.

— Надеюсь, мы сами научимся устанавливать правила.

— Как?

— Как? Некромантия в помощь.

— Но она здесь запрещена, под страхом смерти. Никто нам про нее не смог рассказать что-нибудь кроме общих вещей.

— Для этого нам и нужно служить Империи. Нас приметила госбезопасность, а значит, там есть шанс получить доступ к запретным знаниям, нужным контактам и связям. К чему собирать знания по крохе без малейшей гарантии на успех, постоянно жить в страхе, рисковать в тщетных экспериментах, когда можно влиться в систему и использовать ее в собственных интересах?

— Не поспоришь.

— Другого оптимального пути пока не вижу.

— Ты готов принести в жертву свою свободу, Олег?

— Всегда приходится чем-то жертвовать. Но мы в любом случае будем иметь намного больше возможностей, чем любые маги-отступники.

Путь занял шесть дней, и Олег не счел нужным ускоряться, просто наслаждался прогулкой по безлюдным местам, необходимости постоянно учиться.

Он ночевал там, где было удобно, не экономил силы, впереди не было ничего сверхсрочного, Утроба никуда не денется. У него впереди полгода отпуска.

Когда впереди показались знакомые пейзажи, он отметил, что место не изменилось. Те же скалы и то же ощущение сдавленного пространства, в котором воздух казался плотнее, чем снаружи. Даже запах был прежним.

У входа его встретили зелюдики и гоблины. Несколько существ держали в лапах луки и бум-шарики, однако напряжения в их позах не чувствовалось. Они узнали его сразу.

— Людик-экхару пришел! -пробормотал один из зелюдиков.

— Пропустить! -подтвердил другой, уже отворачиваясь.

Ни вопросов, ни попыток задержать. Олег прошел дальше, и почти сразу понял, что на этот раз все будет не так просто. Защитный магический контур отреагировал крайне недружелюбно. Сначала по телу прокатилось жжение, затем со всех сторон навалилось давление. Мышцы невольно напряглись, дыхание стало глубже. Ци внутри отозвалась сама, пытаясь стабилизировать состояние, но ощущение не исчезало. В голове раздался приглушенный стон.

— Олег… -голос Лэяо звучал напряженно. — Утроба сейчас агрессивна. Она злая.

— Тоже чувствую, -коротко ответил он, не замедляя шага, хотя каждое движение давалось тяжелее обычного.

Охранявшие границу ягуаи и зелюдики растерялись. Такое развитие событий явно не входило в привычный порядок вещей. Кто-то замер, кто-то отступил на шаг, переглядываясь с остальными.

— Передайте кому-нибудь из великих шаманов, -сказал Олег вслух, сдерживая нарастающее давление. — Пусть защиту ослабят. Она на меня странно реагирует.

Один из ягуаев развернулся и почти бегом скрылся в одном из боковых проходов. Оставшееся ожидание растянулось. Жжение не усиливалось, но и не отступало, превратившись в постоянный фон. Лэяо больше не говорила, лишь иногда отзывалась тихими, сдержанными вздохами, будто сама старалась не привлекать лишнего внимания Утробы. Спустя примерно полчаса ягуай вернулся. Вместе с ним шел Атерам.

Великий шаман остановился напротив Олега, окинул его внимательным, цепким взглядом и коротко кивнул, признавая.

Некоторое время он просто смотрел, изучая. Слишком внимательно, чтобы это было обычным любопытством. Олег чувствовал это и потому еще плотнее стянул ауру, оставляя снаружи лишь смазанную картину.

— Хорошо прячешь свой вжих, -наконец сказал Атерам. — Но щас надо его показать. Я не понимаю, че защита так взбесилась.

— Я бы предпочел не показывать лишнего, -ответил Олег спокойно. — Ягуаи могут неправильно понять.

Атерам усмехнулся.

— И чем ты меня испугать можешь, людик?

— У вас есть свои секреты, -сказал Олег, не повышая голоса. — У меня появились свои. Опасности нет.

Шаман задумался и медленно кивнул.

— Внутри поговорим.

Он отвернулся, пробормотал что-то на своем языке и сделал несколько резких движений руками. Посох на мгновение вспыхнул желтым светом и тут же погас. Жжение исчезло, давление спало, будто его и не было вовсе. Защитный контур Утробы успокоился.

Олег шел за Атерамом молча, не задавая вопросов и не оглядываясь по сторонам больше, чем требовалось. Проходы Утробы постепенно расширялись, грубый камень сменялся обжитыми тоннелями, в которых уже чувствовалась работа рук и времени. Гоблинский подземный город жил своей размеренной жизнью: где-то слышались голоса, металлический звон инструментов, приглушенный смех.

Атерам шел впереди, опираясь на посох, и заговорил, не оборачиваясь, будто продолжал разговор, начатый задолго до этого.

— Великий Сход хочет поручить тебе работу.

Олег кивнул, новость не удивила. Его бы не стали звать просто так, особенно сейчас.

— В городах людиков ягуай долго не проживет, -продолжил Атерам. — Слишком много взглядов, слишком много правил. А ты там свой. Ходишь свободно, вопросы задают редко.

— Понимаю, -ответил Олег. Но у меня есть ограничение. Полгода. Больше с вами находиться не смогу.

Атерам остановился и повернулся к нему.

— Че так?

— Я на службе Империи, -сказал Олег без утайки. — Меня отпустили на определенный срок.

Шаман медленно выдохнул и покачал головой.

— Зря. Ты был свободен. Теперь нет.

Олег усмехнулся.

— Зато я получил легальный статус. Возвысился и стал кем-то большим, чем простой бродяга, -он сделал паузу и добавил. — Ну и магии меня подучили.

Атерам внимательно посмотрел на него уже иначе, чем у входа в Утробу. Взгляд стал более цепким, внимательным к деталям.

— Значит, подучили, -протянул он. — Ладно.

Этим Олег дал понять, что гоблинам придется предложить ему цену больше, чем могли бы. Он без них обойдется, а они без него вряд ли.

Зал с амфитеатром встретил их тишиной. Каменные уступы поднимались полукругом, уходя вверх, но на этот раз они были пусты. Олег запомнил это место наполненным орущими гоблинами два года назад, когда здесь его признали экхару — другом ягуаев. В центре зала находились трое.

Три великих шамана сидели на низких каменных сиденьях, вырезанных прямо из породы. Посередине, как и прежде, возвышался жирный, обрюзгший Шод. Рядом с ним устроился Атерам, опираясь на посох. Шод заговорил сразу, без вступлений:

— Все же людик пришел.

Олег кивнул.

— Я обещал прийти. Я пришел.

Шод тем временем продолжал, разглядывая его уже без скрытого интереса.

— Ты сильно изменился, Олег. Мы даже не можем нормально разглядеть твою сульку. Что ты скрываешь?

Страха Олег не почувствовал, лишь легкое напряжение.

— То, что считаю нужным. Вы ведь не рассказываете мне все свои секреты, вот и я поступаю также.

Шод хмыкнул.

— Тебе тут нечего бояться.

Олег чуть наклонил голову и решил больше не играть в осторожность.

— Я, по-вашему, дурак? Думаете, я не знаю, что вы наложили на меня какое-то проклятие подчинения? На случай, если я выйду из-под вашего контроля.

Ягуаи растерянно переглянулись. Шод медленно перевел взгляд на Атерама. Тот, не меняя выражения лица, развел руками.

— Мы не накладывали на тебя никакое проклятие, -произнес Шод. — Ты перегрелся на солнце, людик.

Олег нахмурился.

— Тогда что за гадость я обнаружил в своих каналах возле Искры после первого посещения Утробы?

Атерам отозвался сразу, словно:

— А, дык ты про укреплялку вжиха. Она нужна была, чтоб ягуайские заклятья лучше получались. И каналы укрепить.

У Олега дернулся глаз. Значит, из-за собственной паранойи он сам вырезал из себя кусок души и попутно вселил в себя духа, даже не до конца понимая, с чем именно имеет дело.

«„Я идиот! Я абсолютный идиот. “»

Парень медленно ослабил контроль. Не полностью, лишь настолько, чтобы аура перестала быть смазанной, проявилась ее слои и структура меридианов с двумя Искрами. Он дал гоблинам возможность все рассмотреть. Реакция последовала почти сразу.

Сначала замешательство, настороженность, потом страх, перемешанный с болезненным любопытством. И, наконец, то самое выражение лиц, которое он уже видел однажды у Мин Лэ: полное непонимание происходящего и ощущение, что привычная картина мира дала трещину. Тишина затянулась. Теперь глаз дернулся у Шода.

Прошла, наверное, минута, может, чуть больше. Великий шаман тяжело выдохнул и с усилием выдавил:

— Ты… что ты сделал?

Олег снова стянул ауру, возвращая ей привычную для окружающих нейтральность, и ответил без спешки:

— Сначала я решил, что та укреплялка в каналах — проклятие. Подумал, что вы подстраховались и повесили на меня поводок.

Атерам не стал перебивать.

— Я искал способы ее вырвать, пробовал аккуратно, потом не очень. Экспериментировал долго. В итоге дошел до варианта, когда вселил в себя духа-пожирателя, она выжрала часть моей души. Но, побочный эффект оказался неожиданным. Дух не смог покинуть тело. Теперь мы делим его вдвоем… У нее проросли дополнительные каналы, и сформировалась вторая Искра.

Вопросы посыпались сразу.

— Как тебе удалось вселить в себя духа-пожирателя и остаться собой? — спросил Шод, уже без нажима, скорее с профессиональным интересом.

Олег пожал плечами.

— Мы просто подружились. Она получила вторую жизнь, я перестал быть одиноким.

Атерам хмыкнул и кивнул.

— Понятно, почему защите Утробы ты не понравился.

— Я не золото, чтоб всем нравиться, -отозвался Олег.

Шод некоторое время молчал.

— Теперь ты не маг, не цуань, а че-то вообще страннючее. Мы хотим это изучить.

— Только с одним условием, -сразу ответил парень. — Вы четко проговариваете каждое свое действие. Все, что собираетесь со мной делать.

Шод кивнул без колебаний.

— Годится.

Олег помолчал секунду и добавил:

— И еще. Какую работу вы мне хотели поручить?

— Ты ее уже выполнил.

— В смысле?

— Мы хотели добыть всяких заколдованных людиковских штук, -пояснил Шод. — Чтобы наше колдовство было лучше. Но ты уже принес. Меч — хорошая штукенция.

— Да ну на…

— Взамен мы обучим тебя кровной магии.

На лице Олега выступила довольная улыбка.

— Только оружие свое дарить не буду. Посмотрите, пощупаете и вернете. Мне за утрату такого артефакта руки вырвут.

— Хорошо, -кивнул Шод. — Вернем в целости.

— Скажи, Шод, а если бы я оказался крысой и вместо помощи вам привел бы сюда имперскую армию?

— Мы бы погибли, но духи покарали бы тебя за подлость и нарушение обещаний.

— О, вот оно как, -принял к сведению Олег. — Вы сильно рисковали, принимая меня.

— Людик, -влез в разговор один из незнакомых великих шаманов. Сухощавый, сморщенный, с бельмом на месте правого глаза. — Риск стоил того. Мы изучим тебя, людиковские клинки. Ягуаи станут сильнее.

— Вам Империю Дракона все равно не одолеть, поверьте. Она огромна. Даже по меркам моего прежнего мира.

После прибытия в Утробу Олег двое суток отъедался и отсыпался, а затем начались первые уроки. Шод выбрал тренировочный зал в глубине подземного города, подальше от посторонних глаз. То, чему он собирался учить парня не всем великим шаманам понравилось бы.

— Ладно, людик. Слушай внимательно, а то потом будешь задавать глупые вопросы и мешать мне думать, -он махнул жирной рукой в воздухе, будто отсекая все лишнее. — У вас, у людиков, магия простая. Ты берешь сульку… ну, ци, да? Либо тянешь ее из мира, либо копишь в каналах, возле вжиха. Все аккуратно, все медленно, все «„не дай предки, перетрудиться“». А магия крови не про аккуратность. Это про топливо. Она прямая как извилины у моих учеников. Есть кровь, есть сила. Нет крови, нет магии. Все. Кровь — не просто жижа. В ней уже есть своя особенная сулька. Теплая, живая, плотная. Нам не надо уговаривать мир, чтобы он дал нам кусочек. Мы просто берем то, что уже есть. Можешь брать свою, но если перестараешься, то падаешь, бледнеешь и умираешь. Своя кровь — плохое топливо. Потерял, не вернешь быстро. Чужая — другое дело.

— Любая? -спросил Олег.

— Любая живая, -кивнул Шод. — Но не вся одинаковая. Ты, небось, думаешь: а сок деревьев можно? Тоже же течет.

Олег чуть приподнял бровь.

— Я как раз хотел спросить.

Шод завис почесал затылок.

— Теоретически… Можно. Практически — задолбаешься. Слишком много деревьев надо извести. Они медленные, тягучие, холодные. Чтобы выжать столько же силы, сколько дает одна крыса, тебе полрощи выпить придется… А крысы, людики — теплые. Мягкие. Сулька в них быстрая, отзывчивая.

Олег мысленно отметил: речь шла не о количестве, а о качестве извлекаемой ци.

— В прошлый раз тебя научили одной штуке, -продолжил Шод, возвращаясь к теме. — «„Алой стрелке“„. Значит, общий принцип ты уловил. А раз уловил, значит можно идти дальше. Не детские фокусы, а нормальные техники. “„Вытягивание жизни“„, “„кровавая плеть“„, “„подчинение“». Но сначала тебе надо понять, что именно ты делаешь, когда лезешь в чужую кровь. Иначе долго не проживешь… Кровавая магия, она не про слова и не про красивые жесты. Ты не приказываешь сульке, ты ее ведешь. Как поток. Кровь течет, и ты течешь вместе с ней. В обычном колдовстве ты сначала собираешь силу, потом формируешь заклятье, потом выпускаешь. Тут все одновременно. Кровь — это и форма, и топливо, и зацеп. Главное — не давить. Если полезешь в кровь с силой, она взбесится. Разорвет каналы, тебя перекрутит, а заклятье выйдет кривое. Надо подхватывать течение, а не ломать его.

— То есть больше похоже на шаманство? — уточнил Олег.

— Похоже, -не стал спорить Шод. — Только шаманы с духами договариваются, а тут ты договариваешься с плотью. С живой. Она глупая, но упрямая.

В этот момент Олег снял протез с левой руки и положил его на каменный пол.

— Тогда вопрос. Руку можно отрастить?

Шод подошел ближе, прищурился и взял культю в ладони. Он долго водил ими вдоль обрубка, прислушиваясь внутренним чутьем.

— М-м… — он почесал ухо. — Каналы в хлам. Сложно будет. Очень.

— Но можно?

Шод помолчал, затем неохотно кивнул.

— Можно. Но не быстро и не красиво. Кость, мясо, кожа — это полбеды. Каналы придется тянуть заново, как у младенца. А это больно. Подумаем, че можно сделать. Нам нужен целый людик. С обеими руками.

Шод вернулся к теме, словно ничего особенного не произошло.

— Запомни главное. В кровной магии ты не тратишь силу. Ты ее обмениваешь. Чужая жизнь за твое действие. И если обмен честный, все работает. Если нет… кровь взыщет свое.

— Понятно.

— Теперь про заклятья, не про названия, а про то, как они вообще собираются. Потому что если будешь думать, как людик, у тебя ничего не выйдет. У обычных колдунов заклинание начинается с вжиха. С Искры. Ты сначала решаешь, что хочешь, потом под это строишь форму, потом кормишь ее сулькой. Все наоборот. В магии крови все начинается с источника. С крови. Пока не понял, чью кровь ты используешь и зачем, даже не пытайся думать о форме.

— То есть сначала топливо, потом эффект? -уточнил Олег.

— Не совсем, -покачал головой Шод. — Сначала связь. Любое кровавое заклятье держится на трех вещах. Источник. Путь. Узел. Источник — это кровь. Твоя или чужая. Чем ближе она к телу, тем сильнее связь. Капля на земле — почти мусор. Кровь в жилах — золото. Путь — это как ты ее ведешь. Через каналы, по поверхности тела, по воздуху, через предмет. Плохой путь — заклятье рассыпается. Кривой путь — бьет по тебе. Узел — то, ради чего все делается. Ударить, связать, вытянуть, подчинить. Узел всегда простой. Если начнешь умничать, кровь тебя не поймет.

Олег медленно кивнул.

— «„Алую стрелку“» вы потому и дали мне первой. Прямой путь, простой узел.

— Вот! -довольно ткнул в него посохом Шод. — Стрела — это взять, направить, проткнуть. Даже тупой справится. А теперь важное. Кровь не любит пустоты. Если ты создаешь заклятье, у него должен быть конец. Куда уйдет сила. Если не задал, она вернется. В тебя.

— Поэтому кровавая магия считается опасной, -заметил Олег.

— Она опасна для дураков, -отрезал Шод. — Умные просто не оставляют хвостов. Вытягивание жизни — это замкнутый путь. Ты тянешь, но сразу отдаешь во вжих или в тело. Кровавая плеть — открытый путь, но с якорем. Подчинение — самое мерзкое, потому что узел не в теле, а в голове. И вот тут тебе надо быть особенно осторожным. Потому что с твоей… второй душой внутри, кровь может слушаться не только тебя.

Он замолчал, давая Олегу время осмыслить.

— Короче, -подытожил он. — В кровавой магии ты не лепишь заклятье. Ты договариваешься с потоком. А поток всегда помнит, кто у него что взял.

— Я так толком и не понял, почему магию крови ни у людей, ни ягуаев не любят, Шод.

— Опасная. Не в смысле «„можно самому помереть“», это как раз мелочь. Опасная потому, что быстро выходит из-под контроля. Один раз получилось и все, дальше хочется больше. Сильнее. Проще. Кровь к этому подталкивает. От нее хреново защищаться. От обычной магии ты можешь поставить щит, сбить поток сульки, порвать форму. А тут? Кровь уже внутри тебя. Или в земле под ногами. Или на клинке. Можно защититься, да. Но сложно, дорого и не всегда вовремя. Поэтому те, кто привык к порядку, кровавую магию не любят. Она порядок не уважает.

Шод почесал подбородок и добавил:

— А еще… ее может освоить почти любой.

— Даже без серьезной подготовки? -осторожно уточнил Олег.

— Даже без нормального вжиха. Если есть хоть капля дара и мозги не совсем пустые, уже достаточно. Не надо годы медитировать, не надо вылизывать каналы. Понял принцип и работай. Вот это и пугает больше всего. Магия, которая не требует долгой учебы, не требует разрешения и не спрашивает, кто ты такой. У людиков она рушит иерархию. У нас — баланс племен. Потому ее и запрещают, и у вас, и у нас. Оставляют только шаманам… и то не всем. А еще она плохо пахнет. Не носом, головой. Трудно потом отмыться.

Шод посмотрел на Олега внимательно, уже без насмешки.

— Поэтому, людик, если ты идешь по этому пути, будь готов: тебя будут бояться даже те, кто пользуется тем же самым. И первые, кто попытаются тебя убить, будут не враги, а «„свои“». И на этом фоне, ты еще и с двумя вжихами… Хреновая у тебя жизнь намечается.

Шод уже собирался закончить, но затем поморщился, будто вспомнил что-то неприятное, и снова постучал посохом по полу.

— А, да. Есть еще одна причина. Про нее обычно забывают. Или делают вид, что забывают. Если кровавой магией начинают злоупотреблять по-крупному, духи злятся. По-настоящему. Когда кровь льется часто и неправильно, она начинает рвать потоки сульки. Не сильно, но постоянно. Возникает дрожь. Мелкая такая, мерзкая. Ты ее, может, и не чувствуешь, а вот духам от нее башка раскалывается.

— И что тогда? — спросил Олег.

— А тогда они снисходят в мир живых, рвут стену с той стороны. Не разговаривать. Не договариваться. А прибить сбрендившего мага, который им жизнь портит. Представь, что ты спишь, а рядом кто-то всю ночь по кости скребет. Долго терпеть будешь? Поэтому кровавых магов чаще убивают духи, чем другие маги… И тут важный момент. Если ты работаешь аккуратно, дозировано, не рвешь потоки и не устраиваешь резню ради силы, Но, если начнешь жадничать, если решишь, что тебе все можно… тогда прилетят. И никакие щиты, никакая Искра не помогут. Так что кровавая магия — это не путь силы. Это путь ответственности. Хреновой такой, тяжелой ответственности. А теперь думай, людик, духи будут за тобой смотреть особенно внимательно.

Когда Шод объявился в комнате Олег без предупреждения, как он обычно и делал, то вместо очередного урока объявил:

— С тобой хотят поговорить.

Олег оторвался от практики.

— Кто?

— Бесполезно объяснять. Все равно не поймешь, пока не увидишь.

Олег прислушался к себе, собственные ощущения не сигналили об опасности.

— Как скажешь.

Они спустились ниже привычных уровней Утробы. Проходы постепенно менялись, исчезли вырубленные стены, запах дыма и голоса гоблинов. Камень стал сырым, неровным, живым. С потолка свисали сталактиты, вода медленно стекала по стенам, собираясь в темные лужи. Здесь Утроба была не городом, а древней и нетронутой пещерой. Олег здесь еще ни разу не был.

Шод шел уверенно, знал каждый поворот.

Наконец они остановились у узкого прохода, ведущего в небольшой грот. Внутри было темно, но стоило сделать шаг и пространство наполнилось бледно-голубым светом. В центре грота находилось озеро.

Вода была неподвижной, гладкой, как стекло, и при этом сама излучала мягкое свечение. Олег подошел ближе и невольно вгляделся в глубину и сразу же мир поплыл. В отражении возникли ядовито-зеленые клубы, гротескные лица, перекошенные фигуры, фрагменты мест и событий, которые сменяли друг друга без логики и порядка, будто кто-то листал чужие сны. В голове раздался болезненный стон.

— Мне не нравится это место, -напряженно сказала Лэяо. — Оно тянет. Как будто хочет затащить меня туда.

Олег отвел взгляд от воды, заставляя образы рассыпаться, и медленно выдохнул. Он не чувствовал прямой угрозы, но ощущение чужого внимания, плотного и давящего, было слишком явным, чтобы игнорировать.

— Что это за место?

Шод стоял рядом, опираясь на посох, и смотрел на воду без видимого беспокойства.

— Тут проход, -ответил он. — В мир духов.

Олег нахмурился.

— В смысле… туда можно войти? Как мы вошли в эту пещеру?

Великий шаман покачал головой.

— Не все так просто. Мир духов другой. Если живой попытается прорвать границу и пролезть туда, его выплюнет. Или размажет. Зато живому проще установить связь и духам легче заглянуть сюда.

Олег помолчал пару секунд, затем сказал:

— Значит, ты привел меня сюда, чтобы я поговорил с духами?

Шод кивнул, будто это было очевидно, после шагнул к озеру, опустил кончик посоха в светящуюся воду и негромко произнес:

— Я привел его, древний.

Вода в озере дрогнула, сначала по гладкой поверхности пошли едва заметные круги, кто-то осторожно коснулся ее изнутри. Затем свет стал гуще, плотнее.

Шод убрал посох и отступил на шаг, давая пространству сделать свое дело. Олег стоял неподвижно. Внутренне он уже приготовился, не к бою, а к контакту с чем-то иным. Это ощущалось иначе, чем первая встреча с Лэяо или стычка с тем пожирателем в подземельях Шанду. Вода забурлила.

Из озера начала подниматься фигура, словно сотканная из света, тумана и искаженного отражения реальности. Сначала показался высокий силуэт около трех метров, гуманоидный, но неправильный. Затем детали начали проступать одна за другой. Тело напоминало гоблинское, но вытянутое и изломанное, с четырьмя руками, каждая из которых двигалась с разной скоростью, подчинялась собственному ритму. Голова была массивной, несимметричной, словно ее собирали несколько раз и каждый раз по-разному. В ней горели семь глаз разного размера и формы, расположенных без всякой логики. Один смотрел прямо на Олега, другой куда-то в потолок, третий будто бы внутрь самого себя. Пасть была кривой, смещенной вбок.

Олег слегка напрягся. Это существо не несло того всепоглощающего голода и ярости, которые он и Лэяо ощущали у пожирателя. Здесь было другое -усталость, налет многотысячелетнего существования, тяжесть памяти и слабый, но отчетливый интерес. Когда дух заговорил, звук раздался сразу со всех сторон грота. Не громко, но так, что невозможно было понять, откуда именно он исходит.

— Три семени в одном плоде. Река времени приносит странную рыбу.

Олег пожал плечами.

— Чего ты хочешь от меня?

Дух не ответил напрямую.

— Мы наблюдали из крон деревьев, из тени гор, из потоков воды. Мы видели, как трескается скорлупа от небесного огня.

— То есть я вас заинтересовал? -уточнил Олег.

— Люди не ищут мудрости нашего племени… Вы ищете. Самое крупное семя в вас ищет. Пробужденное семя.

— Нас вообще-то двое. Я и Лэяо. Кан не третий. Он просто часть меня.

— Мы видим три семени.

Олег вздохнул.

— Как скажешь.

— Крупное семя проросло под другим небом, -продолжил дух. — Но пробудилось здесь.

— Да. В другом мире. Под другим солнцем.

Фигура слегка наклонилась вперед, и голубой свет вокруг нее дрогнул.

— Тогда слушай, носитель трех семян, и отвечай. Мы будем спрашивать.

— Спрашивай.

Голубое свечение озера усилилось, отражаясь на стенах грота неровными бликами. Тени зашевелились, вытянулись.

— Мы не зовем это разговором, мы зовем это взвешиванием.

Олег скрестил руки на груди.

— Проверка, испытание?

Несколько глаз духа одновременно моргнули.

— Слишком узкое определение, мы не проверяем знания, мы слушаем, как звучит внутренний ветер.

Лэяо напряглась:

— Он смотрит не на тебя одного, он смотрит на всех нас.

— Пусть смотрит, -также тихо ответил Олег. Дух медленно обошел озеро, не касаясь воды, но и не отрываясь от нее окончательно.

— Ты пришел не просить, не торговаться. И не убегать. Это редкость.

— Я пришел потому, что меня привели, -пожал плечами Олег. — Без понимания цели. Ну и немного интересно

Из пасти духа вырвался звук, отдаленно напоминающий смешок.

— Интерес — хорошее состояние. Оно не закрывает уши.

Он остановился напротив Олега. Один из глаз уставился прямо ему в лицо, другой на грудь, третий куда-то глубже, туда, где находились Искры.

— Мы зададим вопросы. Не для того, чтобы получить ответы. А чтобы увидеть, как ты отвечаешь.

Шод, до этого молчавший, слегка сместился в сторону и оперся на посох крепче. Он явно понимал, что сейчас начнется, и вмешиваться не собирался.

— Некоторые слова будут кривыми, некоторые тяжелыми. Не спеши их выпрямлять.

— Хорошо.

— Тогда слушай, носитель трех семян, и отвечай так, как дышишь. Первый вопрос будет простым. Остальные нет, — голос духа изменился, стал вязким, тягучим. — Первый вопрос. Когда плод поднимает глаза вверх, что над ним: крышка сосуда или распахнутая рана?

Олег не сразу понял, о чем речь. Он нахмурился, прокрутил вопрос в голове, затем медленно выдохнул.

— Если ты про небо, то чаще это просто небо. Голубое. Иногда серое. Иногда темное. Оно не рана и не крышка. Оно просто есть.

— Рыбы, что плавали рядом с тобой в том пруду… они едят друг друга из голода или из привычки?

— Люди? -уточнил Олег. — В моем прошлом мире?

— Ты сам дал им имя.

— Тогда и так, и так. Иногда из нужды. Иногда потому, что иначе не умеют, но в целом они обычные. Не лучше и не хуже здешних.

— Привычка сильнее клыков, -пробормотал дух. — Когда ты под другим небом зовешь реку, а она не отвечает, значит ли это, что реки нет?

Олег растерялся от постановки вопроса

— Ты спрашиваешь, есть ли в моем родном мире магия?

— Дай ответ.

— Ни капли магии, никаких чудес.

— Глухой мир, -медленно повторил дух. — Но живой. Ночной страж твоего неба смотрит на тебя или спит с открытыми глазами?

Олег задумался.

— Луна? Она мертвая. Камень. Но люди все равно смотрят на нее, будто она живая.

— Иногда достаточно, чтобы смотрели, -несколько глаз моргнули разом. — Семена света, разбросанные по черной ткани зовут тебя или просто терпят твой взгляд?

— Звезды?.. Они молчат. Мы знаем, что они далеко и огромны. Слишком далеко, чтобы им было до нас дело.

— Молчание расстояния. Оно честнее обещаний. Какого вкуса движение воздуха там, где ты вырос? Он режет или ласкает?

— Когда как. Если выехать от города, то почти нетронутая природа. В городах может быть вонь выхлопных газов, дым, мусор, но есть и чистые, тихие места.

— Большие города, меньше гармонии. Когда твой род сжимает боль в горле, он выпускает ее звуком или глотает до хруста?

— Э-мм… Боль в горле? Ну… у нас есть песни и стихи, те, и другие помогают выражать разные чувства. От горя до радости.

В гроте повисла тяжелая пауза.

— Когда свет в сосуде гаснет… это разбитый сосуд или просто смена воды?

— Ты спрашиваешь про отношение к смерти? Да? Раньше я думал, что это конец. Выключили свет и до свидания. Теперь знаю, что это не так просто. Я хочу стать выше смерти и однажды вернуться туда, где все началось.

Озеро стало идеально неподвижным.

— Мы услышали. Река не всегда объясняет, но она всегда запоминает… Есть тропы, по которым не водят. Не потому, что они скрыты, а потому, что всякий, кого по ним ведут, приходит не туда. Знание о том, как идти против течения, не передают из ладони в ладонь. Его находят, ломая ноги или не находят вовсе.

— То есть помогать в некромантии вы не будете, -констатировал Олег.

— Мы не держим ножи для разрезания рек, -ответил дух. — Мы лишь смотрим, кто решается в них войти.

Фигура слегка наклонилась вперед, и голос стал жестче.

— Но запомни, носитель трех семян. Кровь — это огонь, спрятанный в сосуде.

Пока он греет, его терпят. Если пытливое семя сгниет и начнет жечь ради жжения, мы придем.

Олег кивнул без спора.

— Я не собираюсь использовать магию крови без необходимости. Мне она нужна не для резни. Можно еще спросить кое-что?

— Правильные вопросы делают мудрее.

— Если я умру еще раз и мне повезет переродиться заново, память вернется?

— Старые картины тонут в омуте смерти. Новое рождение не всегда становится пробуждением.

— Я это понимаю. Только благодаря молнии вспомнил себя прежнего. Как мне сохранить память, личность после следующей смерти? Есть какой-нибудь способ помимо некромантии?

— Мудрость духа и ума.

— Слишком расплывчато звучит, -не унимался Олег. — Может намекнешь на ритуал, заклинание, волшебные грибочки, дающие просветление?

— Семя должно прорасти. Разные дороги, один путь.

После сказанного воцарилось молчание, Олег понял, что выпытывать секреты мироздания бесполезно, затем дух медленно выпрямился.

— Этот человек достойнее многих, что носят полные сосуды и пустые взгляды, -несколько глаз уставились на великого шамана. — Береги его, пока можешь. Такие плоды редко падают туда, где их ждут.

После этого свет в озере резко погас. Фигура рассыпалась на блики, будто отражение, в которое кинули камень. Олег несколько секунд смотрел на озеро, затем перевел взгляд на Шода.

— А если бы я оказался недостойным?

Шод почесал ухо, пожал плечами и сказал самым будничным тоном:

— Да ничего особенного. Дух бы тебе сделал бум-башка… Хорошо, что не сделал.

Очередная тренировка магии крови началась совсем не так, как ожидал Олег. Вместо одного учителя, Шода или Атерама, сменявших друг друга по очереди, в зале объявилась целая толпа великих и обычных шаманов. Двое Зелюдиков бросили на пол перед парнем связанного по рукам и ногам гоблина.

— Как это понимать? -обратился Олег к Шоду.

— Мы хотим посмотреть, как ты выпьешь из него жизнь, -сообщил великий шаман. — Этот ягуай провинился. Убил собрата. Сход приговорил к смерти.

— Э-м… -слегка смутился Олег. — Попробуем.

Он уже свыкся, что является для зеленокожих объектом научного интереса, но от столь пристального внимания все равно было не по себе. Только вытянул руку и хотел выкачать заключенную в крови приговоренного силу, как вмешался Шод:

— Выпей не магией крови. А через духа в тебе.

Лэяо, услышав приказ гоблина, поежилась. Возможно, она не стала за много лет спятившим духом-пожирателем благодаря какому-то внутреннему стержню, не давшему ей опуститься на уровень вампиров. Для поддержания существования, насколько мог судить Олег, паранормальной сущности хватает фонового излучения в правильном месте.

— Она не хочет, а я не могу заставить.

— Без этого руку не отрастить быстро, -ответил Шод. — Нам надо увидеть, как сулька бежит при поедании. Твои каналы другие. Изранены. Исковерканы. Изуродованы.

— Да не гони, Шод, -отмахнулся парень. — Вы просто хотите поглазеть, как раздвоенок жрет живого ягуая.

— Ага.

— Лэяо, -мысленно обращается к соседке по телу. — Новая рука сама по себе не отрастет. Придется заняться энергетическим вампиризмом.

— Крыс или злобных духов еще куда ни шло. А разумное существо… нет.

— Я тебе потом целый месяц дам рулить телом. Никаких упреков, ворчания, внезапного перехвата контроля. Делай, что хочешь.

— Да? — Олег ощутил прилив энтузиазма. — Обещаешь?

— Зачем переспрашивать, если знаешь, что тебе я соврать никак не смогу?

— Уговорил…

Сознание Олега отошло на второй план, за руль села Лэяо. Она оглядела столпившихся гоблинов, с презрением произнесла:

— Вы готовы ради зрелища скормить собственного сородича? Смотрите же.

Дух кладет руку на лоб связанного нелюдя, в магическом спектре были видны потянувшиеся в ауру жертвы призрачные нити. Они легко преодолели природный иммунитет энергетической оболочки, проникли в каналы и устремились к тусклому подобию Искры в груди. Несчастный гоблин оглушительно завопил на весь зал от жгучей боли.

— Дерьмо, -проворчал стоявший рядом с Шодом Атерам. — Забыли пасть заткнуть.

Лэяо стала жадно пить чистую жизненную ци, совершенно не сдерживаясь. Даже Олег ощутил резкий прилив бодрости, легкость и эйфорию, похожую на легкое алкогольное опьянение. Кожа ушастой рептилии начала темнеть, истончаться, а затем сморщиваться. Дыхание ослабевало, частота ударов сердца с каждым разом ослабевала, пока оно полностью не остановилось.

На полу остался лежать сморщенный трупик гоблина с пустыми глазницами и застывшей на морде мучительной гримасой. Физиологически Олегу с Лэяо было приятно, но морально так себе…

— Довольны, господа шаманы?

— Я бы не хотел иметь такого врага, -протянул Шод.

— Вы мне руку восстановите?

— Сами сможете.

— Каким это образом? -слегка возмутился Олег. — Вы сами говорили: каналы в хлам.

— Твой дух внутри способен проращивать каналы, -пояснил великий шаман, почесав свисающий подбородок. — Она же сделала это, вселившись в тебя. Даже новый вжих зафендюрила.

— Ага, только не сознательно. Оно так случайно получилось.

— Нет ничего случайного, -мотнул башкой Атерам. — У всего есть причина. Обычно дух-пожиратель плавит мозги. Коверкает мясо, когда входит в тело. Но тебе не исковеркали.

— Ну да, наверное, -согласился Олег.

— Ты сам пустил ее. Она не хотела плавить мозги тебе. Есть слово у людиков… любовь, кажется. Ваши духи в гармонии оказались.

— Короче, что ты хочешь сказать, Атерам?

— Способ новую клешню сделать. В твоей башке сидит. Раз твой дух может заклятьями херачить, значит он не тупой. Пусть пробует каналы прорастить в руку. За каналами потянется мясо с костями.

— Уверен?

— Я ни в чем не уверен. Наш ягуайские методы людику опасны. Отравит кровь или вжих бум-шлеп.

— Прекрасно… просто замечательно. Бедного ягуая просто так прикончил.

— Он подох быстро, -заметил Шод. — Мог мучиться дольше.

— И как у вас наказывают убийц?

— Потрошат живьем.

— Милая традиция.

Следующие дни превратились в изнурительные медитации под надзором великих шаманов. Олег, уступив контроль Лэяо, отстраненно наблюдал за ее попытками лучше ощутить энергетику тела, заставить уцелевшие в культе узлы ци пустить новые «„побеги“». Вслед за этим каркасом в теории должно начаться полноценное восстановление тканей.

Ничего не получалось. Лэяо пыхтела, злилась из-за непонимания, как именно заставить магическую оболочку регенерировать. Гоблины не могли дать конкретных рекомендаций, поскольку никогда не пытались лечить кого-то одержимого духом-пожирателем.

Олег понимал интерес и выгоду великих шаманов. Они искали любые возможности сделать свой вид сильнее, а потому жадно ухватились за шанс изучить зачарованный цуаньский клинок. Даже сделанный протез уперли с целью понять конструкционные особенности чар. Обещали перед уходом все вернуть в первозданном виде…

Ничего зазорного в игре за обе команды бывший землянин не видел. Для него этот мир чужой, в очень отдаленной перспективе он предпочел бы вернуться домой. Настолько, что потеря значительной части способностей ни капли не пугала. Если на Земле мало или вовсе нет природной ци, практик не сможет творить заклинания, однако цуаню плевать благодаря мощному внутреннему источнику.

— Что ж ты так тужишься? Геморрой заработаешь, -решил поддеть Олег соседку при очередном безуспешном сеансе медитации. — Мы в это тело вообще-то на двоих делим.

Реакция долго ждать не заставила. Ощутился прилив ярости, контролирующая моторные функции Ляэо стукнула кулаками по полу, вскочила и заорала вслух:

— Знаешь что⁉ Вот сам и пробуй! А то только ноешь и ноешь, ноешь и ноешь, как моя бабка!

— Не, технически под критерии бабки больше ты походишь. А я мужчина в самом расцвете сил.

Лэяо разбегается со всего маху и бьется головой о стену, вышибая каменную крошку. Обычный череп от такого удара расплющило б всмятку, цуаньский отделался небольшой ссадиной на коже.

— Я сейчас раскрою череп и выйду отсюда!

— Удачи, -с абсолютным спокойствием ответил Олег. — С интересом из загробного мира буду наблюдать, как ты ищешь нового идиота, готового дать приют в своей башке.

Вспышка злобы стала утихать. Лэяо потрогала лоб, несколько раз вдохнула и выдохнула, восстанавливая дыхание, а после уселась на каменный постамент, приспособленный под лежанку.

— Ты прав.

— Мужик всегда прав, -не сбавлял парень сарказма. — А эмоциональная разрядка иногда полезна.

— Что я не так делаю, Олег? Почему не получается? За два месяца никакого намека на результат.

— Могу лишь догадываться.

— Я с радостью послушаю твои догадки, -вслух произнесла Лэяо. — В конце концов, ты часто оказываешься прав.

— Может, твой уровень концентрации недостаточен или мы не с той стороны копаем. Ты агрессивно пытаешься заставить мои каналы прорасти… может их надо вежливо попросить? Образно выражаясь.

Длительная пауза, потом Лэяо произносит только одно слово:

— Ой.

— Что «„ой“»?

— Я, кажется, поняла. Мы с тобой все это время пытались заставить прорасти твои каналы, а что если попробовать прорастить мои от самой Искры?

— Хм… Лэяо, почему новые идеи рождаются так поздно и редко?

— Мы слишком зациклились на шаблонных процедурах, -заговорил дух языком Олега. — А надо мыслить нестандартно.

— Ладно. Тебе все карты в руки.

Сознание Олега вообще отошло на задний план, давая абсолютный контроль не только над телом, но и энергетикой. Хоть они напоминали призрачных сиамских близнецов с общей кровеносной системой, общими органами и тканями, это не делало их единым целым. Две разные сущности с независимым мышлением.

Лэяо погрузилась в глубокий транс, бурлящая в ее Искре энергия забурлила. В груди появилось ощущение нарастающего тепла, переходящего в жжение…

Олег еще раз осмотрел собственную магическую оболочку. Рваная мешанина из разноцветных участков, две переплетенные Искры, куча духовных шрамов от полученных ран, опасных экспериментов и неравномерного роста. Понятно, почему имперские мастера ци и гоблинские шаманы ужасаются, видя этого кошмарного Франкенштейна. По всем местным канонам Олег должен быть мертв или превратиться в чудовище.

То ли ему благоволит госпожа Фортуна, то ли его ведет кто-то. От последней мысли стало не по себе.

«„Не хочу становиться марионеткой в чужом спектакле. Надеюсь, дело в стечении обстоятельств и банальной удаче.“»

Разбирая с великими шаманами этапы собственного усиления, тех тоже крайне интересовал способ вывести магов-цуаней, достоверно выяснили то, что Кан, судя по всему, имел зачатки магических способностей. Авантюрные эксперименты Олега превратили потенциального практика в настоящую химеру.

Первоначальные медитации расширили каналы, довели Искру до стадии пробуждения, но все испортило поедание цветков луноцвета. Магическое растение как-то заставило большую часть меридианов замкнуться, магический источник оказался переведен в уникальный гибридный режим работы — мог и внутреннюю энергию аккумулировать, и вбирать в себя внешнюю. Гоблины всячески пытались воспроизвести методику Олега, даже не скрывали.

— А-а, больно!

От вялотекущих размышлений Олега отвлекла резко усилившаяся боль в районе солнечного сплетения. Он обратил взор на пульсирующих в груди Искрах и внезапно обнаружил новое ответвление слева от серо-зеленого источника, принадлежавшего Лэяо.

— Получилось! -чуть ли не взвизгнула она от восторга.

— Вижу, Лэяо.

— Не такая уж я и глупая.

— Ты поняла принцип, по которому проращиваются новые меридианы? -серьезно уточнил Олег.

— На самом деле ничего сложного. Я вспомнила ощущения, когда окончательно вселилась в тело… просто захотела пустить новый корень, он и пророс.

— Молодец.

Мысленно парень сделал пометку в воображаемом блокноте. Будь Лэяо по-настоящему злобным духом, то имела неплохие шансы полностью захватить организм, растворив сущность хозяина.

— Ты что, испугался?

Она уловила мимолетное опасения Олега.

— Не совсем. Просто осознал, насколько уязвим. При желании ты могла бы превратиться из симбионта в захватчика, сожрав мою душу. Как проглотила того ушастика.

— Могла бы, наверное… Но я никогда с тобой не поступлю так. Только если посмеешь изменить.

Парень усмехнулся нехитрой шутке призрака.

— Изменишь, ей, ага.

— Но я не против провести ночь в борделе. В конце концов, мы не собираемся оставаться вечными девственниками в новой жизни?

— Разве трахнуть шлюху не измена? -запутался Олег.

— Не только же получать воображаемое удовольствие во снах. Я бы для разнообразия попробовала с женщиной.

— Как-то… нездорово звучит.

— Все что происходит с нами последние года два — нездоровая хрень, как ты любишь выражаться.

— Боже, — Олег на мгновение перехватил контроль, закрыв глаза. — Почему я не вижу причин отказывать?

— Я почти твои мысли читаю, забыл? Ты последние полгода только и думаешь о реальной близости с живыми девками.

— Действительно.

За две недели удалось достигнуть значительного прогресса. Помимо оттачивания заклинаний магии крови Лэяо умудрилась прорастить новые меридианы от Искры через грудь, плечо и всю левую руку. И вот дальше Олег начал каждый день замерять культю, не удлиняется ли она.

На шестнадцатый день парень проснулся рано утром от сильного зуда на месте ампутированной кисти.

— Вот же ж…

Визуально покалеченная рука прибавила до сантиметра в длину. А на кончиках пророщенных каналов наблюдалась нехарактерная активность — мелкие узелки, раздутые от переизбытка ци.

— Это не я, -сообщила Лэяо. — Понятия не имею, почему восстановление началось именно сейчас.

— А я понимаю.

— И?

— Вспомни, что нам в школе про цуаней рассказывали. Начиная с седьмой, в некоторых случаях шестой ступени, тело резко повышает способности к восстановлению. Вплоть до отращивания утраченных частей тела. Помнишь тот трактат про Бу Фэя, которого дракон пополам перекусил, а тот умудрился жопу с ногами заново регенерировать?

— Получается, нам нужно было перешагнуть определенную ступень? -недоумевала Лэяо.

— Да.

— Но мы ни с кем не сражались.

— Разве? -не согласился Олег. — Мы сражались сами с собой, с непониманием, с физическим ограничением и немощью.

— Не ощущаю сильного прироста силы. На шестой или седьмой ступени мы должны быть гораздо быстрее и сильнее. Живое стихийное бедствие.

— Ты забыла, Лэяо? Мы — аномалия. Магические силы ослабляют цуаньские таланты, хотя выносливость у нас на уровне шестой-седьмой ступени. Когда я последний раз физически реально выматывался? Уже не вспомню.

— Надо будет проверить нас в бою. Реальной схватке.

— С кем?

— Найдем тварей в горах.

— Только после восстановления руки, -отрезал Олег. — Не раньше.

Он в глубине жалел, что здесь прокачка, рост сил — нелинейный процесс, сопряженный с кучей опасностей и подводных камней. Будь иначе, мир кишел бы разного рода богоподобными чудовищами. На деле таких уникумов в Империи по пальцам одной руки можно перечитать. Естественный отбор позволяет возвыситься лишь самым удачливым, умным, изворотливым.

Цуаней, решивших, что им море по колено, быстро ставят на место другие цуани, маги. А между седьмой и восьмой ступенью существовал труднопреодолимый фундаментальный барьер. Такие называемое «„испытание духа“». Цуань должен познать некий дзен, победив невероятно сильного противника, испытать мистическое озарение при медитации или что-то иное. Четкого рецепта нет.

Впрочем, Олег не стремился к полубожественному могуществу, ему важнее знания в области некромантии, перемещении между мирами. Потомки древних китайцев как-то попали в Сиз, значит должен существовать способ…

После скромного завтрака из вареных кореньев, похожих на репу, Олег направился к Атераму показывать регенерацию.

Великий шаман как обычно вел уроки по утрам в тренировочных залах. Парень не прерывал гоблина, объяснявшего молодняку, словно умственно отсталым, о правилах электрической безопасности. Мол, нельзя херачить молнией в воду, если стоишь в ней, нельзя херачить себе под ноги, нельзя смеху ради пробовать ее на собратьях.

В глазах Атерама Олег улавливал вселенскую усталость. Что поделать, если основная масса зеленокожих интеллектуально напоминает взбалмошных подростков с СДВГ?

Их биологический вид давно бы вымер, если б не обладал огромным демографическим потенциалом. Одна пара гоблинов способна за пять лет произвести на свет до двух-трех десятков потомков. Их детеныши уже в три года достигают полной самостоятельности.

Только суровые условия жизни держат ушастых в определенных рамках. Главный фактор, разумеется — люди.

— Че пришел? -обратился Атера к Олегу, окончив урок. — «„Щит крови“» завтра будем разучивать.

— Во, -парень ткнул культей в лицо великому шаману. Тот поморщился и начал осматривать состояние каналов. — Как тебе?

— Гниль тебе в селезенку!

— Это плохо или хорошо?

Гоблин облизнул тонкие губы.

— У тебя все не так, как у нормального людика или ягуая… Когда я говорил, что дух может прорастить каналы, то не про это говорил. Он должен был помочь тебе сделать новые, а не заменять их своими.

— Но рука-то начала расти.

— Начала… -признал Атерам успех. — Только когда дух пытается что-то отрастить, получается жопа с ушами.

— Ты о чем?

— О жопах с ушами.

— Да объясни уже! -фыркнул Олег.

— Если вырастет не новая клешня, а клешня с тремя или семью пальцами, значит, повезло. Духи мертвых… не живые. Лэяо не переродилась, как ты. Она вселилась. Мертвое в живое. Одержимость коверкает мясо. Неестественно коверкает. Понял?

— Ах, вот оно что. Да, начинаю понимать.

— Дай сюда, глупый людик! -гоблин резко вцепился в культю Олега.

— Есть шанс не допустить мутации… то есть, коверканья?

— Только выгнав духа. Рост уже начался.

— Нет, не надо никого выгонять.

— И не будем, -на кончиках пальцев Атерама зажглись желтые огоньки. — Дух сросся с тобой. Его изгнание убьет и тебя.

— Тогда что ты делаешь?

— Фиск… Фикц… Фиксация.

— Фиксация чего?

— Результата. Знание о влиянии сросшегося духа на мясо полезно Великому Сходу.

— Могли бы хоть для приличия не напоминать о том, что я для вас являются подопытной крысой.

— Не просто подопытной крысой, а очень ценной подопытной крысой, которая приносит ништяки людиковские.

В словах Атерама не было издевки, сарказма. Гоблины-умники понимали данные концепции, просто способы подбодрить у них отличались от человеческих.

Олег покинул Утробу через четыре дня после победы над пожирателем, обшарив по два-три раза каждую крупную пещеру и набив драгоценностями, артефактами несколько тайников.

Гоблины если и вернутся сюда, то нескоро. Аура подземного города безвозвратно испорчена, фон, конечно, восстановится за месяцы, но отпечаток массовых смертей, убийств останется надолго. Для выживших Утроба станет проклятым местом, где вырвалось зло.

И это полбеды. Гоблинское племя понесло огромный ущерб, одновременно лишившись десятков хранителей древних знаний. Олегу было по большому счету плевать, он выжил из ушастых достаточно, никаких обязательств перед ними не осталось.

Лэяо один раз высказала идею обратиться к древним гоблинским духам за новыми знаниями, Олег на корню пресек эту инициативу. Жадность до добра не доведет. Духи непредсказуемы, их логика, полет мысли для живых чужды. Может они и поделятся еще чем-то, но взамен потребуют трудновыполнимой услуги.

Из показанных зеркалом «„мультиков“» Олег вынес одну важнейшую мудрость: важно уметь остановиться.

Они с Лэяо покинули Утробу с чувством сброшенной с плеч ноши. Пора возвращаться к людям, к учебе, карьере.

Шел обычным шагом, никуда не торопясь, наслаждался свежим весенним воздухом, солнцем, уверенностью в себе. Мысли неизбежно возвращались к схватке с пожирателем.

— Знаешь, Лэяо, сила, все-таки, не гарантирует победы.

— А?

— Тварь размазала десятки шаманов, просадила защиту Утробы в ноль, а нам не смогла ничего сделать.

— Стечение обстоятельств.

— Нам опять очень повезло. Не заставь я тебя тогда пить из меня силу, не натренировал у своей магической оболочки сопротивляемость к энергетическому вампиризму.

— Думаешь, обычный цуань справился бы?

— Достаточно сильный, возможно, -предположил Олег. — Среди зелюдиков были второй-третьей ступени, но их просто порвали на части, а не выпили.

— Последний раз заклинание «„голубого пламени“» нам далось гораздо легче. Мы сильной усталости даже не почувствовали, и опустела всего одна Искра. Не две. Источник вырос?

— Нет. К сожалению. Мы научились более эффективно расходовать ци.

— Тогда какая разница?

— Большая. Многие заклинания из-за ограниченного объемы мы физически не сможем осилить.

— Мы… ты и так намного превосходишь большинство магов, воинов.

— При грамотной тактике, — Олег осматривался по сторонам шестое чувство смутно сигнализировало о приближении чего-то или кого-то. — Да. Например, в магической дуэли Шод или Атерам нас бы легко размазали первым высокоуровневым заклятьем, при условии, что я не успею к ним близко подобраться.

— И что нам нужно для устранения нашей слабости?

— Использовать сильные стороны, правильно оценивать противников. Не можем одолеть в ближнем бою? Бьем магией. Не можем магией прихлопнуть, идем в ближний бой или отступаем. Победа заключается не всегда в победе, порой достаточно просто остаться целым.

Среди скал показались живые существа. Целых пять. Они отдаленно напоминающее телосложением неимоверно гигантских волков с белоснежной шерстью. Вытянутые морды с тупым носом имели шесть расположенных продольно желтых глаз, макушки венчали два антилопьих рога. Самая крупная особь обладала двумя парами рогов.

— Ой, у нас гости.

Олег сразу уловил на себе пристальные взгляды цилиней. Не враждебные, скорее заинтересованные и осторожные. Альфа-хищники в горах Джуань наряду с кошкоподобными байцзэ, встретить стаю таких даже для опытного отряда воинов — верная смерть. Один цилинь был в два-три раза больше самого крупного медведя, вожак и вовсе в четыре.

— Как поступим? -уточнила Лэяо. — Мы от них сможем убежать.

— Это хороший способ испытать магию крови в реальном деле, -облизнул Олег обветренные губы. — И без свидетелей.

Сердце стало биться чаще, пульс возрос до ста двадцати ударов в минуту, ци в меридианах начала перетекать в кровь, создавая топливо для будущих заклинаний. Цилини благодаря врожденным инстинктам ощутили угрозу, решили не ждать и первыми бросились в атаку. Двое из них.

Олег не стал бить сразу, для гарантированного поражения лучше подпустить зверюг поближе.

— Чего ты ждешь⁉ -вопила Лэяо.

Первый кровавый шип успешно пробил череп магического чудища, превратив мозг в кашу. Оно сразу потеряло координацию, ноги запнулись и туша весом около тонны завалилось набок.

Со вторым вышла промашка. Сгусток кристаллизованной биологической жидкости лишь слегка черкнул по хребту, оставив еле заметную царапину.

«„Это фиаско.“»

Времени что-либо предпринять не оставалось, Олег даже уклониться не успел. Массивная туша сносит его с ног, челюсть с четырехсантиметровыми клыками впивается в грудь, плечо, живот. Цилинь начинает мотать башкой из стороны в сторону. Цель простая: порвать жертву на части, превратить в мешок с раздробленными костями и вывихнутыми суставами.

Усиленный внутренней энергией цуань оказался крепким орешком, силы укуса явно не хватало для быстрого результата. Зверюга, конечно, прокусила кожу в некоторых местах, но неглубоко.

Секунды три-четыре Олег меланхолично раздумывал о переживаемых перегрузках и о том, как лучше вырваться из захвата. «„Голубое пламя“»? Нет, в такой ситуации сложно сконцентрироваться. Для заклинаний имперской школы нужна четко выверенная последовательность жестов, которые тоже сорвутся в первую секунду. Магия крови? Вытягивание жизни? После увиденного в зеркале он не хотел злоупотреблять ими, дабы не превратиться в монстра.

«„Эх, ладно.“»

Старая добрая физическая сила подойдет. Одной рукой Олег ухитрился схватить за язык цилиня, сжать, второй зацепился за передний клык. Воздействие сразу оказало должный эффект, зверюга взвыла от боли и выпустила парня. Вместе с вырванным клыком.

— Пора заканчивать игры.

Между пальцев правой руки Олега налился алый сгусток. Взмах. Накаченная магией кровь вытягивается в длинный тонкий хлыст, который черканул по плечу магического зверя. Очередной вой. На сей раз рана оказалась болезненной, вместе с кожей повредило мышцы. Цилинь поубавил прыти и начал прихрамывать на одну переднюю лапу, но отступать не собирался.

— Какой настойчивый.

— Почему они не бегут? -недоумевала Лэяо. — Мы же показали уже, что не являемся легкой добычей.

— Ох, если бы я был телепатом и мог заглянуть в мозг рогатого волка-переростка.

Олег отталкивается от земли, совершает трехметровый прыжок, взмахивая кровавой плетью. Цилинь не успевает увернуться. Наполовину отделенная от туловища башка издает хрип. В лицо парня бьют брызги чужой крови из рассеченной артерии.

Пораженный зверь падает на землю, сотрясаемое предсмертным конвульсиями. Литры крови залили окружающие камни.

— Ну че, сука, получ…

Договорить он не успел. Вспышка. Грохот. Потеря ориентации. Ощущения очень схожие с теми, когда Кана долбанула молния у реки три года назад. Правда на сей раз Олег не потерял сознания, не испытал боли или откровений из прошлой жизни. Только слегка подпалило доспех и пара-тройка незначительных ожогов первой степени.

— Что это было? -он затушил пламя на рукаве, огляделся. — А, понятно…

Четыре рога самого большого цилиня переливались синим светом и ярко искрились. Вожак накапливал ци для нового удара.

Олег бросается сорванному с пояса мечу, поднимает, затем со скоростью пассажирского поезда идет на сближение с противником. В последний момент он вгоняет клинок в раскрытую пасть чудища, пытавшегося схватить непомерно быструю добычу.

Острие вышло где-то в районе уха. Не задев мозга или жизненно важных нервов, сосудов…

Вожак резко дернулся, рукоять выскальзывает из руки Олега и тот оказывается снова обезоруженным.

Плюс ситуации в том, что цилинь забыл про чересчур живучего цуаня. Минус — выданное оружие может поломаться. Пара подчиненных зверюг не решились броситься на Олега, рыча, они медленно пятились назад. Тут они, а следом и вожак обращаются в бегство.

— Сука!!!

Парень несется за ними. И черт с этими цилинями, в случае утраты зачарованного оружия назад в Империю лучше не возвращаться. Для уньской бюрократии такой проступок очень серьезный, мол, тебе оказал величайшее доверие, честь служить Империи и Голубой Императрице, а ты подвел ее. Казнить не казнят, цуань-маг слишком полезен, однако влепят официальный выговор и несколько десятилетий придется выплачивать компенсацию, работать за еду.

— Стой, урод! Хуже будет, рога обломаю, моргалы выколю!

Скорость удирающих цилиней ненамного уступала цуаню шестой ступени. В конце концов, Олег настигает вожака, сближается сбоку и цепляется руками за рога.

— Псина вонючая!

На пределе сил заваливает животное на лопатки, после обхватывает толстую шею, лишая того способности дышать. Цилинь подрыгался, повертелся несколько минут и обмяк. Дело сделано.

Олег вытаскивает драгоценный меч из пасти, усаживается на тушу, вытирая с лица кровь и пот.

— Ну вот, еще один экспонат в коллекцию «Твари, которые должны были меня убить, но почему-то не вышло». Мутант-пылесос, жрущий ци, волк-электрошокер. Интересно, что припасено на завтра? Дракон с кислотным поносом?.. Хочу домой, Лэяо.

— Ты же сам ныл насчет скукоты и малого количества достойных целей. Твое желание сбылось.

— Беру свои слова назад. Хочу на скучную уроки в военную школу.

— Чего так?

Олег аккуратно обтер окровавленное лезвие о белоснежную шерсть павшего зверя.

— Полагаю, мы приближаемся к пику собственных возможностей. Для дальнейшего роста сил, скорости, выносливости нужны усилия совершенного иного порядка. Да и как для нас будет выглядеть это самое «„испытание духа“»? Нужно по-особенному помедитировать, курнуть волшебной травки или дракона завалить? Хрен знает. Не очень хочется проверять, честно говоря. Меня больше интересует не сокрушение одним плевком гор, а некромантия.

— Как сказать, -не согласилась Лэяо. — Нужна ли запретная и опасная некромантия, коль тебя никто не сможет убить, проклясть? Как Бао Свирепого.

Упоминание легендарного цуаня, сильнейшего и древнейшего из известных, нагнали на Олега хандру.

— Каким бы ты терминатором ни был, когда-нибудь нарвешься на слишком бронебойное заклятье или оружие. Надо думать не только о теле, но и душе… наших с тобой душах.

— Я уже и не особо хочу покидать тебя, -высказала Лэяо неожиданную мысль. — Свыклась с твоим телом, магией, силой, болтающимся дружком.

— А я бы предпочел пощупать тебя за сиськи живьем.

Левая рука дала Олегу затрещину.

— Хам бесцеремонный!

Отдохнув пару часов, он обратил внимания на мертвую тушу. Зверь магический, практически легендарный. Не в плане редкости, а в плане опасности. На цилиней чаще охотились большими подготовленными отрядами при поддержке практиков, цуаней, и заканчивались такие авантюры в половине случаев неудачей, гибелью части отряда.

Беглый осмотр магическим глазом сразу выявил очаги остаточной активности. Особенно ярко светились рога зверюги, Олег отломал один, влили в него капельку ци с целью посмотреть реакцию. По поверхности костных образований пробежали электрические искры. Парня осенило:

— А если…

Он влил побольше ци, махнул рогом как волшебной палочкой. С его конца сорвалась голубая ветвящаяся молния. В десятке метров впереди в земле образовалась небольшая воронка с остекленевшей землей.

— Как ты догадался? -спросила Лэяо.

— Мы же кольца из вампирской кости используем в качестве концентраторов, тут схожий принцип. И сам по себе рог, судя по всему, кастует молнии по умолчанию. Я ничего не делал, только ци влил.

— Это ж сколько денег мы получим рога…

— Три штуки продадим, один себе оставим. В школе вопросов возникнуть не должно, так и скажем: сделали несколько вылазок в горы, поохотились на тварей.

Так как времени до окончания отпуска еще хватало, Олег не спешил с возвращением в Империю. Еще неделю он гостевал в удачно подвернувшейся горной пещере, занимаясь медитациями, зализывая полученные раны и анализируя изменения в ауре за последние месяцы.

Его потенциал подрос, но немного не так, как ожидалось.

Он оказался прав, рост мощности родной Искры уперся в фундаментальный предел — предел физиологии. До седьмой-восьмой ступени человеческое тело худо-бедно способно выдерживать перекачиваемый через него объем ци, потом без радикальной перестройки не обойтись. Перегоришь как лампочка.

Возросла плотность каналов и пропускная способность, сама структура магической оболочки не изменилась. Похоже, стадия активного роста миновала и дальше усиление может строиться лишь на оттачивании техник, заклятий, медитативном контроле ци.

Не тупик роста, просто смена направления. Олег в целом был удовлетворен достигнутым за три года. Не космическое могущество, но набор талантов, позволяющий при правильном подходе побеждать более сильных противников вроде созданного гоблинами монстра-пожирателя.

Местные мастера ци подобного и за десятилетия не могут наверстать. И дело не в глупости или везении, скорее отсутствии должной мотивации, знаний, костном мышлении, тысячелетних традициях.

С одной стороны, это не позволяет каждому первому становиться машиной для убийств, тормозит прогресс, с другой… разумное ограничение. Государству не нужны неподконтрольные маги, но и не нужно, чтобы они постоянно гибли из-за собственной самонадеянности, неудачных опытов. Отточенные веками методики позволяют в массово готовить квалифицированных магов, с минимумом несчастных случаев. Потому Империя Дракона и доминирует на континенте.

Относившийся с пренебрежением в первое время к местным порядкам Олег немного пересмотрел взгляды. Основы этого государства закладывали далеко не глупые люди. Голубая Императрица за почти восемьдесят лет правления не внесла ничего принципиально нового…

К исходу пятого месяца Олег направился из гор Джуань на юг по уже знакомым тропам и дорогам. Встреченные по пути крестьяне, торговцы обходили потрепанного вооруженного цуаня стороной, боялись даже косой взгляд бросить.

Первый встреченный патруль уездной стражи вежливо поклонился, попросил документы, мол, порядок такой. Олег с легкой ухмылочкой показал дорожную грамоту и жетон военной школы Синцина. Все вопросы сразу отпали…

Заходить в Шанду не стал, там не было никого, с кем бы парень хотел вновь пересечься. Этот провинциальный город не стал для него домом или местом, связанным особо теплыми воспоминаниями. Скучные дежурства в страже, потеря руки — вот самые яркие впечатления.

Он двинулся окольными путями с целью срезать путь восточной дорогой, экономя пару дней пути. Сила цуаня давала фантастическую автономию, ему не надо три раза в день есть, пить, спать по восемь часов.

Цуаньский желудок переварит что угодно, Олег проверял, от листьев до жуков с корой, а грязная вода из лужи не вызовет никакого отравления, дизентерии. А когда хотелось чего-то калорийнее, брал у крестьян в обмен на услугу по излечению от мелких травм, болячек.

Гостя в одной из деревушек, он заметил нехарактерную для раннего утра суету среди крестьян. Староста, мужчина средних лет в соломенной шляпе созвал всех жителей от мала до велика и сделал объявление:

— Люди. Война началась! -новость эта была встречена ропотом, некоторые женщины охнули и вздыхали, осознавая, чем это грозит для их сыновей, мужей, отцов. — Хоу объявил набор в армию. Идут все мужчины, кто старше пятнадцати и способен сражаться…

— Как же так? -недоуменно спросил один из молодых парней. — Никогда такого не было, чтоб забирали всех. Ты точно ничего не путаешь?

— Точно! -проворчал староста.

— А наш урожай… поля… кто будет работать?

— Те, кто останется.

— С кем война? -услышав вопрос от «„почтенного молодого господина“», местные словно в рот воды набрали. Они не то, что перечить одаренному, даже повод для малейшего недовольства боялись создать.

— С кровососами с запада… Аверадом.

Олег молча кивнул. Как ни парадоксально, он встретил данную новость спокойно, не возникло ни малейшего желания бежать, прятаться. Напротив, это шанс перешагнуть на новую ступень. Если кровососы вторглись в Империю, скорее всего так и было, значит у них есть бойцы, способные конкурировать с цуанями и практиками. В военной школе про западную державу рассказывали не так много, поскольку больших конфликтов с ней не было.

— Мы живем в историческое время, Лэяо, -мысленно произнес Олег. — Война будет долгой и тяжелой.

— Откуда ты можешь знать?

— Аверад и Империя — гигантские сверхдержавы с большими армиями, ресурсами. Кто бы ни напал первым, но раз мобилизуют каждого мужика и весть докатилась даже до северного приграничья, заварушка серьезная. Не на один год.

— Мне это не нравится.

— А мне… не буду врать, я вижу для нас окно возможностей, -честно сообщил парень, отстраненно слушая обсуждения крестьянами мобилизации. — Победа над последними чудищами внушает мне уверенности.

— На Земле были войны подобные этой?

— Ты просмотрела мою память от и до. Сама скажи.

Лэяо вновь начала просматривать долговременную память Олега. Смутные эпизоды из начальной, средней школы, прочитанные на досуге книжки, страницы из интернета…

— Рим и Карфаген, Рим и Парфия, крестовые походы, Китай… против монгольских племен.

— Аверад это не только кочевые племена, -добавил хозяин тела. — По структуре больше похож на торговые республики типа Венеции, Новгорода, Ганзы.

— И?

— Не знаю, уместно ли сравнение с ними, но у в торговых республиках менее жесткая вертикаль власти.

Когда Олег вернулся в Синцин, обстановка в городе была иной. Усиленные наряды стражи, тщательные проверки, в связи с чем очередь у главных ворот растянулась на километр. Олег мог бы поступить нагло и протиснуться, никого не спрашивая, но решил не торопиться, послушать, что люди говорят, о чем шепчутся друг с другом.

Усиление пропускного режима связано с резкой активизацией кровососов во всех крупных городах Империи. Торговцы впереди Олега активно обсуждали последние нападения на караваны, военные заставы, обращение в шанши целых деревень. Аверад устроил полномасштабную диверсионную войну, эхо которой докатилось до самых северных окраин.

Люди в тихой панике. По слухам, одна из южных провинций полностью захвачена и вражеские войска наступают на север и восток Империи Дракона. Новости доходят с большим запозданием, поэтому дела могут обстоят куда хуже…

Первым делом Олег зашел не в военную школу, а к старому знакомому Тенгфею, сделавшему качественный протез. Этот человек точно не обманет. Стоило парню появиться на пороге заваленной механическими чудесами лавки, как старик, прищурившись, поприветствовал гостя:

— А, молодой господин, рад видеть снова. Чем могу помочь? Протез сломался?

Олег вместо ненужных рассказов просто показал уродливую руку.

— Он хорошо мне послужил, но теперь, как видите, я в нем не нуждаюсь.

Глаза мастера-кукольника слегка расширились.

— Но… как, позвольте полюбопытствовать? Я помню, каналы в вашей руке были полностью разрушены.

— Удалось их прорастить, — Олег не стал углубляться в конкретику, а положил на стол сверток с тремя полуметровыми рогами цилиня. Четвертый висел на поясе рядом с мечом, в качестве дополнительного оружия. — Важно не это. Я не хвастаться пришел.

— А для чего же?

— Торговать.

Тенгфей с интересом осмотрел трофеи, повертел в руках, поскреб ногтями, понюхал.

— Рога?

— Не простые рога, -поправил Олег. — А рога цилиня-вожака, стреляющие молниями, если вкачать немного ци.

В качестве демонстрации он берет один, вливает каплю ци. По костяной поверхности проходят электрические искры. Реакция Тенгфея оказалась довольно сдержанной, но в глаза жадно заблестели.

— Сколько?

— За сколько я готов продать?

— Сколько рогов ты готов продать?

— Все три штуки. Цену сами назовите, в конце концов, вы вроде честный человек.

Пальцы старика застучали по прилавку, ответ последовал спустя секунд двадцать. Хозяин лавки явно всерьез раздумывал.

— Возьму четыре за два серебряных ляна.

— Я был прав, мои трофеи действительно ценные.

— Смотря для кого, -сказал Тенгфей. — Для боевого практика это полезный инструмент, помогающий фокусировать ци. Для мастера, изготавливающего волшебные вещи, рог — редчайшее сырье, такое используют лишь в артефактах высочайшего качества.

— По пять лян за рог, -включил Олег торгаша, не всерьез, скорее для проверки границ дозволенного. — Четыре продать не могу. Один оставлю себе, очень полезная штука.

— Пять лян? За один экземпляр? -воскликнул Тенгфей. — Помилуйте, молодой господин, у меня на данный момент нет таких денег! Я вам за руку сделал огромную скидку!

— А сколько есть?

Торговец облизнул губы. Судя по ауре, насчет свободных денег не врет.

— По полтора за каждый… Не больше.

— Ладно. По серебряному за рог, но взамен вы четвертый превратите в полноценное магическое оружие. Рукоятку удобную приделаете, какие-нибудь чары дополнительные наложите… не знаю, то еще можно с ним сделать.

— Хорошая сделка! -закивал Тенгфей. Олег снял с пояса четвертый рог и положил к остальным.

— Когда приходить?

— Через три дня.

Олег мотнул головой.

— Не факт, что у меня есть три дня. Наверняка отправят на войну.

— Тогда… завтра, молодой господин. Ближе к вечеру.

— Уже лучше.

Закончив с делом, парень развернулся к выходу. Вести задушевные беседы с торгашом не собирался, но тот позволил себе проявить любопытство:

— Вы в одиночку победили вожака цилиней?

— Ага.

— Какая же у вас ступень, молодой господин?

Он пожимает плечами.

— Шестая. Седьмая. Седьмая с половиной. Кто знает?

— Не хотел бы оказаться на вашем пути, -поделился старик.

— Я не убиваю просто так. Звери оказались на пути случайно.

— Вы… не охотились?

— Всего доброго, мастер Тенгфей. Буду завтра. Не забудьте про деньги.

После совершенной сделки Олег со спокойной совестью направился в школу, прямо к главному наставнику военного обучения. Отчитаться о прибытии и, возможно, получить новое назначение.

Едва он переступил порог заведения, как заметил произошедшие перемены. В коридорах, залах, полгода назад переполненных молодыми офицерами, боевыми практиками царила тишина. Изредка в поле зрения появлялась обслуга или писари со счетоводами.

— Все ушли на фронт, -мысленно обратился Олег к соседке по телу. — Никому не отсидеться.

— И мы туда же лезем.

— У нас шансов выжить больше.

Встретиться с «„директором“» школы оказалось сложнее, чем Олег рассчитывал. Руководства не было на месте, писарь-секретарь сообщил о срочных делах своего начальника, сегодня его можно не ждать, но пометку о прибытии цуаня Кана сделал. Олег напоследок осмелился спросить:

— Скажи, уважаемый, всех учащихся на войну призвали?

Парень кивнул.

— Каждого, кто хоть что-то из себя представляет определили в действующую армию. Войны такого масштаба со времен междуцарствия не было.

— Хорошо.

— Цуаням легко говорить… -с некой завистью проговорил собеседник. — Для вас это родная стихия. Большая часть, кто отправился сражаться с Аверадом, назад не вернутся.

— Тебе откуда знать?

— А я в архивах часто бываю, читал записи из прежних эпох.

То ли писарю было скучно, раз завел разговор, то ли не хватало общения. Олег решил воспользоваться шансом и выудить побольше информации.

— И?

— Например, когда царство Уэ и царство Цинкай сошлись в битве на Изумрудных полях, первые потеряли девять из десяти солдат. И простых, и одаренных. Цинкай победил за счет использовании магии крови… Конечно, после такого против них ополчились все остальные, но против Аверада нам никто не поможет.

По окончании разговора Олег вернулся в выделенную комнату, где остаток дня провел в размышлениях, мысленно готовил себя к новым испытаниям. Ни для тренировок, ни для медитаций не было желания. Редкий момент. Он, похоже, скоро разучится лениться. Жизнь в этом мире не оставляет иных вариантов…

Утром Олег явился к дверям кабинета управляющего школой. Писарь сделал короткий кивок:

— Господин Фао готов вас принять. Можете входить.

Он снова предстает перед высоким начальством, делает традиционное приветствие, затем ждет, что скажет главный наставник военного обучения.

— Хм, ты уложился в назначенный срок. Похвально.

— Не мог иначе, господин, -сухо ответил Олег.

— Как там твои родители? Не зря навестил их?

Шестым чувством Олег уловил, что Фао пытается сканировать его ауру

«„Какой же я молодец, что навести деревню Кана. Теперь могу говорить, как есть, ничего не утаивая. Меня даже во вранье нельзя уличить.“»

— Не зря, господин. Родители мои живы и относительно здоровы, я теперь спокоен за них.

— Думаю, для тебя не секрет, что началась война с Аверадом?

— Нет, господин. Все только и говорят об этом, — Олег сделал короткую паузу. — Полагаю, меня, как и остальных учащихся, ждет распределение в действующую армию

— Ничего против не имеешь? -вопрос явно с каким-то подвохом.

— Наоборот. Это шанс перешагнуть на новую ступень развития.

— Твоя рука отросла и яркость ауры возросла. Не могу не отметить это, Кан. Ты не только родителей навещал, верно?

Олег не собирался врать.

— Поохотился в горах на магических зверей.

Фао покачал головой.

— Ты, лян-цзи такой же, как и прочие цуани… ищешь любую возможность победить кого-то.

— Если я могу принести пользу Империи, то какая разница?

— Разумеется, -старый практик слегка улыбнулся, а после выложил на стол бумагу. — Вот твое распределение. Не просто в действующую армию, а специальный отряд Очей. 1-й отдел Императорского Двора с самого начала застолбил для тебя место.

— Я понял, господин. Это великая честь.

— Да ладно тебе, -хмыкнул Фао. — Ты слишком умен, Кан, чтобы верить во всякую высокопарную чушь про «„великую честь“». Но отмечу: жалование там высокое, за пару лет службы сможешь скопить на поместье в столице, а там найдешь себе достойную жену.

— Если выживу.

— Если выживешь, -повторил старый мастер. — Войн такого размаха не велось, наверное, никогда…

Олег с интересом разглядывал проплывающие внизу леса, реки, поля, деревни. Последний раз он летал в прошлой жизни на авиалайнере в Турцию, но сейчас транспортное средство было скромнее. Уньцы называли их облачными ладьями, по сути обычная деревянная лодка, оснащенная левитирующими чарами, печатями для накопления ци и фокусирующим кристаллом на носу. Управлял ей хмурый мастер ци низкого уровня, на вопросы Олега сверх необходимого он отвечать категорически не желал.

Пунктом назначения являлась столица Империи Дракона — Сильхэ. Если верить услышанным рассказам, по сравнению с ней любой другой город выглядит провинциальной деревней.

То, что Олегу выделили целую облачную ладью для путешествия говорило о многом. На магическом транспорте абы кто не катается, в основном чиновники высшего уровня и богачи.

— Как тебе, Лэяо? Дух захватывает? -мысленно обратился он к соседке.

— Страшновато.

— По сравнению с земным самолетом и десятикилометровой высотой — слабовато.

— В этом смысле да. Не слишком впечатляет, но для какого-нибудь крестьянина, -продолжил дух. — Приключение всей жизни.

Дорога заняла почти два дня. Первый они летели с утра и до наступления темноты, приземлившись на ночлег в одном неприметном постоялом дворе, к вечеру второго дня на горизонте показался Сильхэ. Город, построенный на холмах. Тридцатиметровые внешние стены полностью опоясывали имперскую столицу, образуя неправильный овал длиной более двадцати километров. Над ними возвышались монументальные пагоды и башни дворцов с красной и зеленой крышей. Настолько монументальные, что без магии такое едва ли получится возвести. Имперцам удалось подчеркнуть собственное величие в архитектуре…

Узкие, заполненные людьми улочки города ветвятся как лабиринты, в каждом переулке можно увидеть торговые лавки, уличных ремесленников и артистов. Жизнь кипела тут и днем, и ночью.

В центре Сильхэ стоит Дворец Безмятежного Великолепия, который отделен от остальных районов дополнительной стеной. Целый город внутри города с собственными храмами, парками, жилыми и административными зданиями. Отличительная особенность дворца — позолоченные крыши, украшенные изваяниями драконов и цилиней.

Туда и предстояло попасть Олегу. Стоило переключиться на магические зрение, как пространство заиграло яркими красками, переливающимся линиями, странными геометрическими узорами. По эфиру раздавалась синхронная пульсация из сотен разнородных магических конструкций, узоров, сведенная в единое целое. Защитный контур. Тот, кто создал этот шедевр, был гением из гениев. Наверное, предусмотрел любой возможный катастрофический сценарий от простого урагана, проникновения диверсантов до прорыва вредоносных сущностей из мира духов, хотя на присутствие Лэяо реакции не последовало.

Облачная ладья прилунилась на широкой площадке у трехэтажного здания с декоративными колоннами и позолоченной лепниной.

— Прилетели, -пробурчал извозчик.

— Не знаете, где находится канцелярия 1-го отдела Императорского Двора? -вежливо уточнил Олег. — Вы же здесь не в первый раз.

— Туда, -неохотно махнул рукой маг. — Западное крыло, второй этаж.

— Благодарю.

Расставшись с пилотом ладьи, Олег бодро направился в указанном направлении. Повсюду сновали чиновники в разноцветных ханьфу, простые клерки, прислуга, у главных входов дежурила стража в дорогих доспехах, в шлемах с голубыми плюмажами. Олега никто не остановил, не бросил подозрительного взгляда, никто не потребовал предъявить документы.

Все просто. Если ты тут спокойно расхаживаешь, значит ты допущен в святая святых Империи Дракона.

Канцелярия внутри тоже украшена в стиле «„дорого-богато“». Мраморные полы, отделка вертикальных поверхностей из полированного красного дерева, развешанные на стенах имперские знамена, полотна с иероглифами, защитные талисманы.

Не безвкусная цыганщина, а гармоничный интерьер, призванный вызывать у посетителей ощущение масштаба и величия. В отличие от шумных улиц здесь царила звенящая тишина, чары глушили любой посторонний звук.

На втором этаже Олег поймал молодого клерка в черном ханьфу, переносившего в руках кипу со свитками.

— Прошу прощения, уважаемый, я ищу господина Мин Лэ. Где его кабинет?

— Г-господин М-мин Лэ? -заикаясь переспросил парень, в его глазах возникла тревога.

— Да.

— П-пятый к-кабинет. П-прямо и н-направо.

В канцелярии 1-го отдела находились рабочие места далеко не простых чиновников, младший надзиратель Очей, которого искал Олег, по статусу был примерно равен начальнику департамента целого министерства. У каждого местного воротилы имелся целый штат помощников, прислуги. Пятый кабинет располагался за распахнутыми позолоченными дверями, нужно было пройти через приемную, где сосредоточенно работали два клерка-писаря в черном.

— Господин Мин Лэ знает о вашем сегодняшнем прибытии, -не отрывая глаз от писанины ответил помощник младшего надзирателя. — Давайте бумагу о вашем назначении и ожидайте.

«Откуда они знают обо мне?»

Олег без лишних слов протянул документ и уселся на мягкое кресло у приоткрытого окна. Потянулись томительные минуты ожидания. Попутно удалось разобраться в необычайной осведомленности госслужащих — на столах писцов располагались необычные круглые фарфоровые пластинки, их поверхность постоянно изменялась. Комбинации иероглифов исчезали и появлялись. Приказы, распоряжения, уведомления, внутренняя переписка. И каждый раз магическое поле пульсировало с разной периодичностью.

— О, как, -обращение было направлено к Лэяо. — Они сумели сделать во дворце внутреннюю информационную сеть на основе магии, а сообщения закодированы в виде импульсов.

— Ты… удивлен.

— Естественно, я удивлен. Не ожидал подобного от аборигенов.

— Наш мир не такой уж отсталый?

— Я не видел такого больше нигде. В Шанду и Синцине бюрократия работает по старинке без удаленной передачи информации.

— Думаешь, можно было бы построить цивилизацию как на Земле с помощью магии?

— Да, если есть желание. А его нет. Империя слишком консервативна. Не стоит даже заикаться о прогрессорстве, изобретении пороха, парового двигателя… к тому же я не химик, не инженер. В лучшем случае бюрократы, маги посмотрят на очередного Кулибина с недоумением, в худшем решат, что мы угрожаем гармонии, тысячелетиям устоям и сгноят.

— Одна безысходность…

— Потрясения могут всерьез встряхнуть наше болото. Как эта война. И мы не упустим шанса половить рыбки в мутной воде. Когда каждый день гибнут солдаты, офицеры, маги, возникает много новых вакансий, социальные лифты хотя бы ненадолго начинают работать.

— Ты и без войны неплохо поднялся, -заметил дух. — Три года назад ты был никчемным крестьянином, прозябавшим на северной окраине, сегодня стоишь во Дворце Безмятежного Великолепия, буквально в нескольких ли от самой Императрицы.

— Меня не волнуют регалии.

— Да ладно тебе. Гордиться достижениями незазорно.

— Гордиться будем, когда некромантией овладеем.

— Цуань Кан, господин Мин Лэ готов дать вам аудиенцию.

Олег поправил потрепанный доспех, висящие на поясе меч, цилиньский рог с деревянной рукоятью, выдохнул и шагнул навстречу судьбе. Не все важные события обязательно связаны с кровавыми зарубами, порой обычный разговор с правительственным чиновником все решает.

Кабинет младшего надзирателя встретил гнетущей тишиной, воздух казался спертым и тяжелым, настоянным на запахе сухих охранных трав, старой бумаги и едва уловимом, ледяном озоне от работающих защитных артефактов.

Свет сюда проникал неохотно, плотная бумага на окнах была густо испещрена защитной вязью, и единственным его источником служили бронзовые светильники в виде драконов, держащих в пасти не огонь, а светящиеся жемчужины, бесшумно парящие в воздухе. Они отбрасывали длинные тени, которые, казалось, жили своей жизнью, шевелясь по стенам, сплошь занятым стеллажами из черного дерева. На полках теснились не просто свитки, в стеклянных ячейках, опечатанных сургучом с пульсирующими иероглифами, клубился туман, а в иных даже угадывалось чье-то безымянное, заточенное там движение.

В центре этой давящей тишины стоял массивный стол из цельного куска обсидиана, отполированного до зеркального блеска. В глубине черного камня, куда не проникал свет, смутно угадывались мутные силуэты, заточенные здесь, чтобы доносить хозяину о каждом неосторожном прикосновении. Над столом, медленно вращаясь на пальце выше нефритовой подставки, парила личная печать, пульсируя алым светом в такт чему-то, что не могло быть биением сердца. Над ней, занимая добрую половину стены, висела карта Империи, не просто изображение, а живой магический слепок, где границы провинций светились текучим золотом, а над городами мерцали крошечные огоньки. Сейчас на карте багрово-алым светом пульсировала область на юго-западе…

Олег впал в замешательство, увидев вместо молодого мужчины не старше тридцати более возрастного индивида. Крепко за сорок. Впрочем, в чего чертах немного угадывался Мин Лэ, который прибыл в Синцин. На лице чиновника выступила хитрая улыбка:

— Во время нашей первой встречи я выглядел моложе, правда?

— Хм, пожалуй, господин… — Олег с запозданием сделал традиционное приветствие вышестоящему в иерархии.

— Издержки работы, -пояснил Мин Лэ. — Мы по долгу службы вынуждены соблюдать секретность, запутывать следы, сбивать с толку чужих, своих… порой и самих себя. А внешность легко подкорректировать наведенной иллюзией.

— Цуань Кан прибыл для несения службы, -выдал Олег.

— Знаешь, какая борьба развернулась за обладание тобой?

— Борьба, господин? Не совсем понимаю.

— Каждое ведомство от Судебной Палаты, Министерства Высочайших Дел, Министерства Урожаев до Дозора Усмирения Скверны желало получить в свое распоряжение полумага-полуцуаня… Пожалуйста, перестань прятать ауру.

— Меня не посчитали мерзостью двоедушной?

— Потенциальная выгода перевешивает любые предрассудки, -пояснил Мин Лэ. — Практик с силой цуаня может стать кем угодно. Шпионом, убийцей, целителем, телохранителем, охотников на тварей… В конце концов, свара между ведомствами дошла до главного надзирателя Очей, а оттуда до самой Императрицы.

От упоминания высшей фигуры государства стало не по себе.

— Я понял.

— Не бойся, если в один прекрасный момент наша Императрица вызовет тебя для личной аудиенции. Из научного интереса.

— Да, господин.

— Есть вопросы касаемо нового назначения?

— Какая роль мне уготована?

— Служба в специальном отряде Очей. Там, где нужна грубая сила, посылают обычных цуаней, а где требуется булавочный укол… вступаем в дело мы. Мои люди в первую очередь работают головой. Не магией. Не мускулами. Поэтому выбрали тебя. Точнее, вас. Могу я поговорить с твоим духом?

Лэяо дала молчаливое согласие, и Олег передал управление телом ей.

— Говорите.

— Слышишь меня… дух?

— Меня зовут Лэяо и я все прекрасно слышу, -с долей недовольства произнесла она. — И я такой же человек.

— Лэяо, ты готова служить Империи также, как и Кан?

— А какой у меня выбор? Лучше уж жить так, чем прозябать в виде бесплотного призрака.

— Тело Кана действительно не было захвачено силой?

Она демонстративно закатила глаза.

— Я помогаю ему. Он мне. Делим одно тело на двоих, в основном он сидит за поводьями. Иногда дает мне размяться.

Младший надзиратель выдержал паузу, выстукивая пальцами по столу. На его лице отображалась оживленная мыслительная деятельность.

— Две души. Две Искры. Одно тело. Настоящее чудо.

— Как мило, мне еще так никто не говорил, -включила Лэяо сарказм, за что схлопотала в ответ ментальный пинок от Олега.

— Полагаю, руку ты помогла отрастить? Я вижу проросшие каналы прямо из твоего источника.

— Я, -подтвердил дух. — Кан не смог сам.

— Какая у вас ступень? Шестая? Седьмая?

— Где-то так. Мы недавно поняли, что подошли к барьеру, предолеть который можно лишь через Испытание Духа.

Мин Лэ кивнул, соглашаясь со словами Лэяо.

— Лишь два-три из ста цуаней достигают восьмой ступени. Прошедшие через Испытание обычно становятся легендами либо… -собеседник на мгновение размышлял, стоит ли делиться с Олегом секретной информацией. — Слишком опасными.

— Вы их убиваете?

— Между собой мы предпочитаем слово «„устранить“». Устранение не всегда равно убийству. Про Очи Императрицы ходит много глупых баек, легенд. Там, где можно обойтись без лишней крови, мы обходимся без нее. Про Фана Потрошителя слышали?

Перехвативший контроль Олег пожал плечами.

— Нет. Мы жили в глуши.

— Этот цуань хорошо известен в провинции Лангон. Он стал доставлять Империи слишком много проблем, наш отряд нашел его, схватил и заточил в особой тюрьме. Для всех остальных он погиб.

— Почему не прибить мясника?

— Представляешь, что такое кровь цуаня, перешагнувшего рубеж между седьмой и восьмой ступенью, Лэяо?

— Сейчас говорит Кан, -предупредил Олег. — Не очень представляю. Возможно, ценный компонент для алхимиков?

— В том числе, — Мин Лэ четко намекал Олегу на участь хуже смерти в случае неподчинения, предательства. — Но дело не только в крови. Как вам настолько быстро удалось, за несколько лет, нарастить мощь? В чем секрет?

Олег прикусил губу от волнения. Сейчас он откровенно не знал, как поступить. Стоит ли раскрывать подробности превращения из простого человека в машину для убийств с магическими способностями? Очи — не та контора, где можно прятать важные для государственных интересов секреты.

— Честно говоря… затрудняюсь сказать.

— Постарайся. Как есть, а не плохо состряпанную сказку про отшельника, знавшего магию ягуаев.

— Это не совсем ложь. Я был обычным человеком, потом меня ударила молния и в голове что-то перевернулось. Ушел в леса отшельником, пробовал медитировать, поедал лепестки луноцвета, но все без толку, пробудить Искру не удалось, пока…

— Пока что? — Мин Лэ с жадным любопытством таращился на Олега.

— Пока меня не попытались зарезать и сожрать ягуаи. Я отбился от них, завязался разговор, в ходе которого выяснил про племя с шаманом. Людские практики не стали бы учить оборванца, ягуаи же не страдали предрассудками.

— Как вообще тебе пришло в голову идти учиться к нелюди?

Олег искренне пожал плечами.

— Других вариантов не видел. До конца жизни сидеть в землянке, тщетно пытаясь пробудить магию, глупо. У ягуаев хоть какие-то познания.

— Вот так просто шаман ягуаев согласился учить еду магии?

— Не за просто, я помог им добывать еду первое время, научил силки на животных, птиц ставить. А шаман был стар, искал себе учеников, но среди сородичей не находил достаточно толковых. Хар, его звали так, пробудил во мне Искру, обучил кое-каким простым заклятьям… К сожалению, он слишком рано умер, не успев мне всего рассказать и показать.

— Магия низших ягуаев не подходит для людей, -скептически отметил младший надзиратель. — При попытке произнести заклинания на их языке может произойти что угодно: заклинатель лишиться языка, челюсти, у него взорвется голова и вытекут глаза.

— Хар учил меня по-другому. Показывал узор заклятий напрямую, не прибегая к словам.

— Сможешь передать это знание другим?

— Попытаться можно… Но исключительно тем, кто владеет истинным зрением.

«„В конце концов, новый способ создания огненного шара или молнии без лишнего рукамахательства имперцам погоды не сделает. Самое убойное приберегу от греха подальше.“»

— То есть сначала ты пробудил в себе магию? Когда открылись силы цуаня?

— Оно вместе как-то возникло. Сперва я не понял даже, что легкое увеличение силы, выносливости, скорости — признак пробуждения цуаньской сути, а не следствие овладения магическим даром.

— Получается, Лэяо не причем?

— Она появилась гораздо позже, когда я уже четко понял, кем стал.

Тренировочная арена представляла собой идеальный круг диаметром около пятидесяти шагов, выложенный из плотно подогнанных каменных плит. В центре круга была глубоко вырезана морда дракона. По периметру арены, невидимой для обычного глаза, но отчетливо различимой в магическом спектре, пульсировал защитный барьер, способный выдержать прямое попадание мощного заклинания или столкновение двух разъяренных цуаней.

Олег стоял у самого края круга, сложив руки на груди. Он уже переоделся в форму, которую ему выдали в канцелярии — простые штаны из плотной темной ткани, свободная рубаха с широкими рукавами, легкие кожаные сапоги. Никаких доспехов и оружия. Только пояс с пустыми ножнами и цилиньский рог, который он на всякий случай оставил при себе, примотав к бедру сыромятным ремешком. Меч сдал в арсенал, как того требовали правила.

Лэяо молчала, но он чувствовал ее напряженное внимание. Она тоже готовилась к возможным неожиданностям. Решетка с противоположного входа на арену бесшумно поднялась, пропуская троих.

Олег сразу переключил зрение на магический спектр, рассматривая их ауры, прежде чем разглядеть внешность. Привычка, выработанная годами выживания, когда оценить противника нужно быстрее, чем он успеет сделать первый шаг.

Первым шел мужчина лет двадцати восьми-тридцати, не старше. Аура у него была плотная, насыщенная, с характерной для цуаня структурой, каналы загрубевшие, Искра в районе солнечного сплетения горела ровным, уверенным фиолетовым пламенем. Шестая ступень, без сомнения. Ниже шестой у таких каналов не бывает. При этом в его энергетике чувствовалась агрессия, неконтролируемые всплески, будто он постоянно подавлял желание ринуться в бой. Боевой цуань до мозга костей.

Внешность соответствовала ауре. Высокий, под метр девяносто, широкоплечий, с мощной шеей и квадратной челюстью. Коротко стриженные черные волосы, жесткие скулы, прямой нос с небольшой горбинкой, явно от перелома, который плохо сросся. Глаза темные, с прищуром человека, привыкшего смотреть на всех сверху вниз. Одет он был в такой же простой костюм, как и Олег, но опытный глаз сразу замечал детали: кожаные сапоги с металлическими вставками на голени, усиливающими удар, пояс, расшитый тончайшими нитями, которые на деле оказались плетеными волокнами ци — защита от скользящих ударов. Нашивки на рукавах, маскирующие вплетенные в ткань кевлароподобные нити из шелка горного шелкопряда. Обычный смертный не заметил бы ничего особенного, но Олег уже знал цену таким вещам. Этот доспех на первый взгляд неприметный, на деле стоил целое состояние.

Следом за ним шла женщина. Лет сорока, чуть полноватая, но не грузная, с той особой плотностью тела, которая бывает у людей, десятилетиями работающих с ци. Лицо простое, некрасивое, но запоминающееся: широкие скулы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза, в которых читалась усталость и спокойная уверенность человека, видевшего слишком много, чтобы удивляться чему-либо. Волосы убраны в строгий пучок, без единой выбившейся пряди.

Аура у нее была помягче, чем у мужчины, и чуть менее плотная. Пятая ступень. Искра горела ровно, без агрессивных всплесков, каналы прокачаны равномерно, без перекосов. Боец старой закалки, привыкший не к агрессивным дуэлям, а к настоящей работе.

Ее одежда выглядела еще скромнее, чем у первого: темно-синие штаны, свободная кофта с длинным рукавом, простые кожаные сапоги без украшений. Но стоило присмотреться и становилось видно, что кофта прошита тончайшими металлическими нитями, образующими подобие кольчуги, невидимой под тканью. А на поясе, под складками, угадывался узкий гибкий меч, спрятанный в ножны из чешуи какого-то водного чудища. Такое оружие могло гнуться в кольцо, но при вливании ци становилось тверже стали.

Третьей была девушка. Возраст двадцать два-двадцать три, не больше. Худощавая, даже слегка угловатая, с короткой стрижкой, открывающей уши. Лицо миловидное, но не кукольное, острый подбородок, чуть вздернутый нос, большие светло-карие глаза, смотревшие на мир с любопытством и настороженностью одновременно. В ее ауре чувствовалась энергия молодости и нерастраченного потенциала. Четвертая ступень, но Искра горела ярче, чем у женщины, будто внутри сидел скрытый резерв, еще не полностью раскрытый.

Одежда на ней была почти такой же, как на Олеге — стандартный тренировочный костюм. Почти. Только тонкий кожаный пояс оказался расшит мелкими самоцветами, каждый из которых на деле являлся аккумулятором ци. А на запястьях браслеты из посеребренного металла с едва заметной гравировкой — защита от подкрадывающихся сзади.

Все трое остановились у края арены, напротив Олега. Между ними и парнем было метров двадцать пустого пространства.

Минуту спустя появился Мин Лэ Он подошел к краю круга и заговорил, обращаясь ко всем сразу:

— В вашей тройке пополнение, -он указал на Олега коротким движением подбородка. — Цуань Кан, о котором я говорил. Точнее, не просто цуань. Он — лян-цзи.

Девушка слегка приподняла брови. Женщина осталась бесстрастной, лишь чуть прищурилась, разглядывая Олега внимательнее. А командир, тот самый широкоплечий мужчина скривил губы в усмешке.

— Лян-цзи? -переспросил он с откровенной насмешкой. — Я думал, это сказки для детей, которыми пугают на ночь.

— Реальность, как видишь, богаче сказок, -спокойно ответил Мин Лэ. — Кан будет служить с вами. Знакомься.

Он повернулся к Олегу и указал на троицу по очереди:

— Это Чжан Ху, командир отряда. Шестая ступень. Восемь лет в Очах. В деле прямого натиска равных ему мало.

Олег коротко кивнул, разглядывая Чжана. Тот в ответ лишь криво усмехнулся, всем своим видом показывая, что думает о новичке.

— Это Фэн, — Мин Лэ указал на женщину. — Пятая ступень. Пятнадцать лет службы. В ее руках клинок поет.

Женщина слегка наклонила голову, приветствуя Олега. В ее взгляде не было ни враждебности, ни особого интереса, чистое профессиональное любопытство.

— А это Сяо Юэ, -закончил младший надзиратель, указывая на девушку. — Четвертая ступень. Три года в отряде. Среди теней ей нет равных.

Сяо Юэ улыбнулась Олегу открыто и дружелюбно, но в ее глазах мелькнул быстрый оценивающий взгляд. Она явно сканировала его не хуже, чем он ее.

Олег снова коротко поклонился, соблюдая формальности.

Чжан Ху тем временем вышел вперед, отделяясь от своих. Он прошел несколько шагов по арене, остановился метрах в десяти от Олега и, не оборачиваясь к Мин Лэ, бросил через плечо:

— Позволите проверить новичка, господин надзиратель? Чтобы знать, на что он годен.

Мин Лэ ответил не сразу. Он перевел взгляд с Чжана на Олега, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Для того мы тут и собрались. Но в пределах арены и без лишних увечий. У нас война, каждый боец на счету.

— Само собой, -осклабился Чжан и повернулся к Олегу. — Ну что, лян-цзи? Иди сюда. Покажи, чему тебя научили в твоей глуши.

Олег медленно шагнул в круг. Он не торопился, давая себе время прочувствовать настрой противника. Чжан стоял расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась хищная готовность — типичная поза задиры, привыкшего, что его боятся.

Олег подошел на расстояние трех шагов и остановился. Сложил руки в традиционном приветствии младшего по отношению к старшему.

— Старший Чжан, рад служить под вашим началом, -произнес он ровно, без подобострастия. Чжан ухмыльнулся шире, медленно обошел Олега по дуге, разглядывая его со всех сторон, словно оценивал лошадь на базаре. Олег стоял неподвижно, не поворачивая головы, но отслеживая каждое движение периферийным зрением.

— Рад служить, -передразнил Чжан, остановившись прямо перед ним. — А ты, я смотрю, умеешь кланяться. Это полезно. В бою, когда будешь лежать мордой в грязи, пригодится.

Олег промолчал, сохраняя нейтральное выражение лица. Чжан подошел еще ближе, почти вплотную. Теперь их разделяло не больше полуметра. Он смотрел на Олега сверху вниз, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— Знаешь, что я думаю про таких, как ты? -спросил он вполголоса, так, чтобы слышал только Олег. — Ты — мелкое ничтожество, которое почему-то считает себя цуанем. Полумаг, получеловек. Да у тебя, небось, и яиц-то нет, раз ты с магией возишься, как баба.

Он сделал паузу, давая словам осесть, и вдруг, без предупреждения, резко взмахнул правой рукой, целясь Олегу кулаком прямо в лицо. Удар был быстрым. Очень быстрым. Для обычного цуаня третьей-четвертой ступени. Шестая ступень давала Чжану скорость, которую человеческий глаз едва успевал отследить. Но Олег уже не был цуанем третьей ступени, а где-то между шестой и седьмой.

Он ушел с линии удара раньше, чем кулак Чжана пролетел мимо его виска. Чжан на мгновение замер, не веря, что промахнулся. Этого мгновения Олегу хватило.

Он не стал бить в голову, слишком предсказуемо. Вместо этого короткий, удар ногой пришелся точно в солнечное сплетение. Резкий выброс голени, в который Олег вложил всю доступную ци, усилив мышцы до предела. Чжан Ху, весивший под сто килограммов чистой мышечной массы, сложился пополам и отлетел назад. Он пролетел добрых десять метров, прежде чем рухнуть на каменные плиты арены и проехаться по ним спиной. На арене повисла тишина.

Фэн и Сяо Юэ смотрели на происходящее с легким удивлением, смешанным с пониманием, Мин Лэ стоял неподвижно, сцепив руки за спиной, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Чжан Ху поднялся. Лицо его побагровело от ярости, глаза налились кровью, на губах выступила пена. Он выпрямился во весь рост и посмотрел на Олега взглядом, не сулившим ничего хорошего.

— Тварь… -прохрипел он, сплевывая сгусток крови на камень. — Я тебя…

— Хватит! -голос Мин Лэ прозвучал негромко, но в нем чувствовалась такая властность, что Чжан невольно замер. — Чжан, поединок только в пределах арены. Ты хотел проверить новичка, проверяй. В круге.

Чжан перевел на него бешеный взгляд, но спорить не посмел, резко развернулся и направился к центру круга, на ходу сдирая с себя рубаху и обнажая торс, покрытый старыми шрамами.

Олег смотрел ему вслед и понимал: по-человечески этот «„старший“» говорить не хочет. Значит, придется его проучить. Так, чтобы запомнил надолго. И чтобы больше никогда не возникало желания проверять новичков на прочность. Он медленно пошел к центру арены.

Олег пересек границу круга и остановился напротив Чжана. Тот уже стоял в боевой стойке

— Ну давай, слабак, покажи, на что ты годен. Кроме как языком молоть.

— Уже показал. Мало?

У Чжана дернулась щека, он рванул с места без предупреждения, просто исчез из поля зрения для обычного человека, оставив после себя лишь смазанную тень. Олег успел среагировать благодаря не глазам, а внутреннему чутью, магическое зрение фиксировало неумолимое приближение плотного сгустка ци. Первый удар пришелся в блок.

Олег выставил левое предплечье, принимая чудовищный по силе удар ноги на защиту. Кость отозвалась глухой болью, но выдержала. От столкновения двух цуаньских тел в воздухе разошлась волна ци, заставившая каменные плиты под ногами задрожать.

Чжан не стал останавливаться. Второй удар кулаком в голову. Олег нырнул под руку, пропуская кулак над макушкой, и тут же ответил прямым в печень. Чжан даже не охнул. Лицо его исказилось в злобной усмешке.

— Слабовато.

Удары сыпались с такой скоростью, что за ними невозможно было уследить взглядом, только магическое зрение позволяло Олегу угадывать траектории по вспышкам ци в конечностях противника. Чжан бил, вкладывая в каждый удар всю свою шестиступенчатую мощь. Его кулаки пробивали блоки Олега, оставляя на предплечьях и корпусе быстро наливающиеся синяки. Один удар пришелся в скулу, голова мотнулась, в глазах на миг потемнело. Второй в солнечное сплетение, вышибая воздух из легких. Третий в плечо, едва не вывихнув сустав. Олег терпел.

Он отвечал реже. Ладонью по уху, чтобы заложило слух. Пальцами в глаза, Чжан едва успел отшатнуться, и ногти лишь рассекли кожу над бровью. Коленом в бедро с такой силой, что на коже противника вздулся багровый рубец, а сам Чжан на миг припал на правую ногу.

Воздух наполнился тяжелым запахом пота, крови и озона, ци выплескивалась наружу с каждым особо сильным ударом, заставляя защитный барьер вокруг арены слабо мерцать.

Тем временем бой достиг новой фазы.

Чжан, поняв, что в чистом обмене ударами не может сломить упрямого новичка, резко сменил тактику. Он прыгнул вперед, сбивая Олега корпусом, и обхватил его руками, пытаясь повалить на землю. Олег не стал сопротивляться, наоборот, поддался, увлекая противника за собой. Они покатились по каменным плитам, вцепившись друг в друга мертвой хваткой.

На земле бой стал еще более жестоким. Здесь не было места красивым ударам и изящным уходам, только грубая, первобытная борьба, где каждый пытался занять доминирующую позицию и нанести решающий урон. Чжан оказался сверху, навис над Олегом тяжелой тушей и обрушил на его лицо град ударов.

— Сдохни, тварь!

— Лэяо, -мысленно позвал парень. — Вспышка!

Вместо того чтобы продолжать закрываться, он резко выбросил вперед правую руку, целясь пальцами в глаза противнику. Ответа не последовало, но он почувствовал, как в груди, в области ее Искры, усилилась циркуляция ци. Гоблинское заклинание формировалось без лишних жестов. С его правой ладони сорвалась вспышка. Это был не совсем «„светляк“», скорее его намеренно испорченная версия в виде сконцентрированного выброса ци. Лэяо оформила его в ослепительный белый свет. Он ударил в лицо противнику.

Чжан заорал, зажмурился, инстинктивно вскидывая руки к лицу и отшатнулся. Для обычного человека такая вспышка была бы просто неприятна, но для цуаня, чье зрение обострено ци до сверхчеловеческих пределов, она стала настоящей пыткой. Сетчатка горела огнем, перед глазами плыли багровые пятна.

— А-а-а! -взревел Чжан, слепо размахивая кулаками. — Тварь!

Олег вскакивает, шаг в сторону, захват. Его пальцы сомкнулись на запястье Чжана, а вторая рука легла на локоть противника, фиксируя сустав в самом уязвимом положении.

— А теперь, -спокойно сказал Олег. — Лежи смирно.

Чжан дернулся, пытаясь вырваться, но болевой прием был проведен идеально. Каждое движение причиняло чудовищную боль, заставляя сустав протестующе хрустеть. Он замер, тяжело дыша, и сквозь сжатые зубы выдавил:

— Сдохнешь… за это…

На арене воцарилась тишина. Фэн и Юэ замерли, не веря своим глазам. Мин Лэ подался вперед, готовый вмешаться в любой момент.

— Сдаешься? -спросил Олег без всякого торжества.

Ответом ему было звериное рычание и новая попытка вырваться. Чжан дернулся с такой силой, что Олега едва не сбросило.

— Сдаешься? -повторил он, чуть усиливая давление на локоть.

— Ты… ты сдохнешь…

Локоть Чжана хрустнул так, что этот звук услышали даже у входа на арену. Локтевая кость, переломленная под неестественным углом, прорвала кожу изнутри и вышла наружу, обнажая острый белый обломок, мгновенно залившийся кровью. Чжан заорал как раненное животное, издав полный боли и унижения вопль. Он рухнул на колени, схватившись за сломанную руку, и его крик эхом заметался по арене, отражаясь от защитного барьера.

— Довольно! -вмешался Мин Лэ. Он шагнул в круг, и барьер, до этого сдерживавший схватку, бесшумно исчез. Мин Лэ приблизился к корчащемуся на коленях Чжану, бросил на него быстрый взгляд и перевел глаза на Олега. В этом взгляде не было ни гнева, ни порицания. Только легкое удивление и… удовлетворение? Олег отошел в сторону, вытирая с лица кровь рукавом. Его левая рука, та самая, которой он держал Чжана, слегка дрожала от перенапряжения, но в остальном он держался.

— Для роли главного в отряде Очей, -произнес он, глядя на Мин Лэ, но так, чтобы слышали все. — Он больно туп и неуравновешен. С таким командиром нас перебьют в первой же серьезной стычке.

— У него просто скверный нрав, -спокойно ответил надзиратель. — Чжан думал размяться на новичке, как разминался на многих до тебя. А в итоге ты его унизил.

Олег выдержал паузу.

— Ну и как, господин Мин Лэ, предлагаете сражаться рядом с таким командиром? В бою он кинется не на врага, а на того, кого посчитает обидчиком. Нас перебьют из-за его глупости.

На губах шефа проступать странная, загадочная улыбка.

— Никак.

Олег нахмурился.

— В смысле?

Мин Лэ медленно обошел корчащегося Чжана и остановился напротив Олега, почти вплотную к нему.

— Командиром отряда будешь ты.

Повисла тишина, периодически нарушаемая кряхтением Чжана, пытавшегося вправить перелом. Отойдя от изумления, Олег переспросил.

— Я? Командиром? Да у меня из опыта только недолгая служба в городской страже и полгода учебы в военной школе.

— Понимаешь, в чем дело, в этом отряде цуаней главным становится тот, кто сильнее. Он — острие меча, он выбирает, как и где атаковать. Роль остальных заключается в поддержке и прикрытии номера один. А опыт… опыт дело наживное, тем более ты не такой уж новичок в деле сражений с цуанями, шанши и прочими тварями, — Мин Лэ бросил взгляд на Чжана. — Чжан, завтра же отправляешься в действующие войска в распоряжение генерала Као.

— Но… г-господин, -обескураженно прошептал Чжан. — А как же мой отряд?

— Последние пару лет ты совсем одурел от крови. Почти половина миссий под твоим чутким руководством заканчивались провалом. Я тебя предупреждал? Предупреждал. Говорил быть сдержаннее? Говорил. Возможно, пара месяцев в самом пекле сражений прочистят тебе мозги.

— Будет исполнено, -опустил он голову и как побитая собака пошел прочь с площадки. Все показное бахвальство, высокомерие куда-то испарились. Неожиданно подала голос Фэн:

— Хвала небесам! Я этого момента четыре года ждала.

— Я тоже, -сказал Мин Лэ. — Просто долго не мог найти того, кто бы не уступал Чжан Ху в силе, но был бы сообразительнее.

— Вы его не вернете к нам, господин?

— Если Кан хорошо проявит себя, то нет. У вас есть три дня познакомиться, притереться друг к другу, изучить боевые навыки и выработать новую тактику взаимодействия. Фэн, займись этим. Ты самая старшая и опытная.

— Да, господин, -кивнула женщина.

Младший надзиратель направился прочь вслед за Чжаном.

— А у меня полно других дел.

Они остались вчетвером, если брать Лэяо, но о ней присутствующим знать пока необязательно. Олег обратился к Фэн:

— Что ж, будем знакомы. Только объясните мне, наконец особенности здешней иерархии? Я командир или ты? Запутался.

Женщина усмехнулась:

— Не забивай голову лишними сложностями. В бою главная роль достается тому, кто самый сильный. Шеф все правильно сказал, но до тех пор, пока ты не освоишься, я буду наставником.

— Ладно, -согласился Кан. Особых предубеждений против противоположного пола он не имел. — Как скажешь.

Фэн и Сяо Юэ удивленно переглянулись. Фэн произнесла:

— И не будет возмущений?

— Насчет чего? -изобразил Олег непонимание. — Ты лучше знаешь, как тут устроено, не вижу проблем.

— И даже бить нас не станешь? -робко спросила Сяо.

— Чжан настолько паршиво с вами обращался?

Девушка опустила глаза в пол:

— Он считал, что если он самый сильный, значит самый и умный. Господин Мин Лэ терпел его только из-за огромной мощи… Мы для него были… прислугой и наложницами.

Олег закрыл глаза. Внутри все кипело от осознания творившегося тут беспредела, хотя это скорее было негодование, передавшееся от Лэяо. Не стоило забывать, в каком мире он живет. Не все, обладающие властью и силой, ведут себя нормально, многие — конченные скоты, как этот Чжан…

— Он больше к Сяо приставал, -добавила Фэн. — Она моложе.

— Почему вы его по-тихому не прирезали или не подставили?

— Мы…

— Я много думала про такое, -перебила старшая. — Дело в страхе. Не перед Чжаном, цуани, начиная с шестой ступени на особом счету в Империи. Нас бы признали изменницами.

— Ясно, -отмахнулся Олег. — Больше не будем о плохом. Предлагаю обсудить, кто что умеет, проверить навыки…

На тренировочной площадке несколько минут подряд раздавался звон зачарованной стали. Фэн и Олег без устали занимались фехтованиями, проверяя друг у друга технику, скорость, силу, манеру сражаться. Никто не мог достигнуть решающего превосходства. Женщина, которой на самом деле было за пятьдесят, на голову опережала Олега в мастерстве и опыте. Олег был раза в два быстрее ее и мог без проблем парировать большинство ударов.

— Пока хватит, — Фэн резко вышла из боя, опустила зачарованный клинок.

— Что думаешь насчет меня?

— Техника… скажем так, по цуаньским меркам сильно ниже средней. Чжан бы тебя на куски порубил.

— Нет, -возразил Олег. — Я бы не стал полагаться только на физическую силу.

— Низкоуровневые заклинания шестой ступени не навредят.

— Да ну? А что по-твоему было пару часов назад. Одна вспышка и тупой бычара ослеплен.

Олег не собирался пока раскрывать все гоблинские заклинания и техники, которыми овладел. Не доверять никому — это он усвоил здесь прочно.

— Нам предстоит сражаться с солдатами Аверада, их магами, цуанями и высшими шанши. Они — не Чжан, их готовят на совесть.

— Фэн, вам доводилась сталкиваться с высшими кровососами?

— Однажды, -кивнула женщина. — У меня была третья ступень, я еле сбежала от той твари.

— А сейчас бы справилась?

Наставница неопределенно качнула головой.

— Сложно сказать. Чем старше шанши, тем он сильнее и тем больше у него способностей, включая магию крови. Полагаю, я столкнулась с молодой особью. Патриарх играючи порвет любого до седьмой ступени включительно.

— Я в прошлом году, когда в страже служил, встретил измененного шанши… бян сюэ вроде. Уродец с огромной башкой, клыками, быстрый и может невидимым становиться.

Сяо удивленно приподняла брови. В глазах Фэн мелькнуло сомнение:

— Шанши категории «„бян сюэ“»? Уверен?

— Абсолютно, начальник стражи города подтвердил.

— Какая у тебя ступень была?

— Четвертая, наверное.

— Ты бы не выжил. Бян сюэ необычайно быстро двигаются и становятся невидимыми.

— А я, когда это понял, поджарил тварь молнией, -с правой руки Олег сорвался разряд молнии. Он врезался в стену, оставив небольшую опаленную выбоину, а напарницы вздрогнули от неожиданности. — Вот так.

— Небо… -протянула Фэн. — До сих пор не привыкну.

— Что цуань может быть и магом? Я слышал, некоторые из нас… вас иногда открывают в себе ограниченную способность фокусировать внутреннюю ци во вне. В виде молнии, воздушной волны или еще чего.

— Я умею скрываться в тенях, -заговорила не очень многословная Сяо. — Становиться почти невидимой.

— Как это? Покажи.

Девушка немного стушевалась.

— Моя техника работает только ночью в определенные фазы Луны.

— Как все сложно… -мысленно Олег позлорадствовал над Сяо, поскольку сам имел способность становиться полностью невидимым в любое время дня и ночи. — Значит внутренней ци ты немного управлять умеешь, да?

— Да.

Больше не раздумывая, Олег снимает с пояса рог цилиня и протягивает Сяо. Та растерянно похлопала глазами, но приняла «„волшебную палочку“» от нового лидера отряда.

— Что это?

— Раз я определяю тактику, то мой подход будет основан на приоритете дальнего боя над ближним. Сяо, направь на меня рог и влей немного ци,

— Зачем?

— Что это? Зачем? Просто делай, -оно отошел назад на пять-шесть метров. — Я жду.

Девушка повертела магическое оружие в руках, приноровилась к сделанной Тенгфеем рукояти. Проходит секунд десять, по поверхности костяного рога пробегают синие искры. Магические молния с грохотом ударяет Олегу в плечо, однако тот кроме легкого тепла от обгоревшей ткани рубашки ничего не почувствовал. Сяо в ужасе отбрасывает артефакт.

— Я тебя могла покалечить, Кан!

— Для меня это как дракону брошенный камушек.

Фэн молча приблизилась к рогу цилиня, осторожно подняла, взмахнула пару раз без видимого эффекта.

— Занятная игрушка.

— Рог вожака-цилиня, которого собственными руками придушил, -похвастался Олег. — Так как я умею швырять молнии руками, могу легко обойтись без него. Сяо, пользуйся им на здоровье.

— Ты мне его даешь… навсегда?

Со стороны Олега раздался едкий смешок.

— Разумеется, нет. Мой трофей будет только моим.

— А если с ним что-то случится? Сломается, потеряется, украдут?

— Убивать и калечить я тебя не буду, Сяо, -успокоил ее парень. — Деньгами отдашь. Но постарайся, чтобы с рогом ничего не произошло.

— Хорошо.

Постепенно общение с напарницами становилось более свободным. Зажатая Сяо говорила чаще, больше. Фэн стала менее напряженной. Судя по оговоркам, Чжан обращался с ними крайне жестко, если не сказать жестоко. И даже Мин Лэ не видел тут ничего предосудительного. В Империи Дракона женщина занимала второстепенное положение в обществе, Голубая Императрица — исключение из правил. Олег не собирался целовать их в задницы, но унижать, издеваться точно не в его стиле.

После проверки навыков, тренировок они вернулись в казармы или скорее общежитие. Служащие Очей жили в отдельном здании, где у каждого была собственная комната со всеми удобствами. Шкаф, стол, койка и, к изумлению Олега, отдельный санузел с небольшой деревянной купелью и теплой водой, поступавшей через медные трубы. Дворец Безмятежного Великолепия — вершина местной цивилизации.

Олег сразу же воспользовался привилегией служащего Очей, погрузившись по шею в наполненную бадью.

— О, да… какой кайф, -вслух произнес он. — Впервые за долгое время чувствую себя белым человеком.

— Но мы же эти… азиаты все, -подключилась Лэяо к диалогу. — Или монголоиды.

— Не придирайся к словам. Наслаждайся моментом. Через пару дней отправимся мы в мясорубку.

Последовала пара минут тишины, пока дух в голове вновь не заговорил:

— Олег.

— Ну чего?

— Сяо Юэ довольно симпатичная.

— И что?

— Можешь с ней… ну ты понял. Я не буду против.

Олег почесал рубец на плече от клыков цилиня. У обычных цуаней шрамы редко оставались, у него же они останутся как напоминание о пережитых схватках.

— Как получится. Наша задача сейчас заключается не подбивании клиньев девкам-цуаням, а в банальном выживании.

— Ты стал слишком серьезен. К чему все это, если в погоне за силой, могуществом потеряешь способность радоваться жизни?

— Я и так радуюсь. Прямо здесь, прямо сейчас. После полугода в гоблинских пещерах мне много не нужно.

— Я немного не о том, -смягчила Лэяо тон. — Никто не знает, сможем ли мы овладеть магией смерти, удастся ли переселить меня в новое тело. Не хочу становиться препятствием на пути твоего счастья.

— Счастья, -протянул Олег. — По-моему в этом мире никто по-настоящему не счастлив. Здесь браки по любви, настоящие отношения — роскошь. Кто-то переборщил с сериалами из моей памяти. Или что стряслось? Раньше ты говорила по-другому.

— Ничего. Просто люди твоего мира были свободнее. Меньше глупых традиций, больше возможностей выбирать, строить жизнь так, как хочешь.

— Сиз мы не изменим, Лэяо. Мы не герои, не избранные. Просто статистическая аномалия, которой повезло выжить и развить способности. Свои порядки местным не получится навязать, самый приемлемый вариант — влиться в систему, обрасти связями.

— А там можно о счастье подумать. Сила дает нам шанс.

— Сил у нас уже достаточно, знаний не хватает.

Облачная ладья неспешно неслась к южным рубежам Империи Дракона. Отряд из трех цуаней направлялся в Мананг, юго-западную провинцию, охваченную боевыми действиями. Перед отправкой Мин Лэ рассказал о ситуации. Дело обстояли, мягко говоря, не очень. Аверад каждый день отгрызает по куску земли, имперцы ведут оборонительные бои с переменным успехом. Города, крепости сдают один за другим. Уньцы почти восемь десятилетий не вели войн подобного масштаба, со времен междуцарствия.

Все, кто обладал опытом, давно мертвы или являются дряхлыми стариками, приходится учиться заново.

За Аверадом по-прежнему сохраняется стратегическая инициатива. На вопрос Олег о том, чего кровососы хотят добиться, младший надзиратель пояснил о стремлении отхватить для себя побольше плодородных земель. Территория вражеского государства — это в основном засушливые степи, саванны, да пустыни, а миллионы людей как-то надо кормить.

Вампиры, являвшиеся правящей элитой, по мере сил заботились о подданных. И те в ответ охотно им служили. Даже фанатично. Кроволикому Королю в Авераде поклонялись чуть ли не как живому богу, аналогии с Голубой Императрицей напрашиваются сами собой…

Чем дальше удалялись на юг, тем жарче становился климат. Олег ощущал дискомфорт из-за высокой влажности, пекла и низкой облачности. Ставшие родными субтропические широты провинции Джуань вспоминались с ностальгией. Не так уж плохо там было.

Юг Империи Дракона выглядел иначе: зелень другого оттенка, другой воздух, больше болот, рек и озер, отсутствие резких перепадов высот. До горизонта, куда ни глянь, простирались плодороднейшие равнины.

Облачная ладья шла на снижение, и Олег вглядывался в пейзаж с особым вниманием.

Несколько деревень, мимо которых они пролетали, выглядели совершенно пустыми, лишь кое-где у колодцев маячили фигуры, да по дорогам тянулись караваны с беженцами.

Город Лэнг показался на горизонте неожиданно, будто вырос из этой выжженной, уставшей земли, прилепившись к излучине широкой мутной реки. С высоты город казался игрушечным, но чем ближе они подлетали, тем отчетливее проступала его истинная суть.

Это был не просто город. Это был военный лагерь, обнесенный каменными стенами. Вокруг, на километры, расползлись шатры, палатки, временные навесы, загоны для лошадей и быков. Сотни костров дымили в утреннем воздухе, смешивая свой дым с запахом походных кухонь, кожи, пота и навоза. Повсюду сновали люди: солдаты в простых доспехах, носильщики с тюками, конюхи, повара, прочая прислуга. Обычная армейская суета, которая, однако, не могла скрыть главного — напряжения.

Олег чувствовал его даже здесь, на высоте. Люди внизу двигались слишком быстро, слишком сосредоточенно, без обычной ленивой расслабленности тыловых частей. Здесь каждый, даже повар у котла, знал: враг может появиться в любой момент. День — не повод расслабляться, не все шанши боятся солнечных лучей, к тому же большинство их армии составляют люди.

Ладья начала плавно опускаться прямо на центральную площадь Лэнга, которая, судя по размерам, в мирное время служила для торговли и народных гуляний. Сейчас она была расчищена и превращена в посадочную площадку для магических летательных аппаратов. Кроме их ладьи, здесь стояли еще три, поменьше, а также несколько странных конструкций, напоминавших каркасы без обшивки.

Пока ладья касалась земли, Олег продолжал вглядываться в город. Стены Лэнга были укреплены наспех, но с умом: дополнительные сторожевые башни, барбаканы, вынесенные за линию ворот. На стенах дежурили лучники и несколько фигур в длинных одеждах — маги. В небе над городом, едва заметно для обычного глаза, пульсировала защитная пелена.

— Чувствуешь? -тихо спросила Лэяо. — Здесь все иначе. Здесь смерть совсем рядом.

— Чувствую, -мысленно ответил Олег. — И это… отрезвляет. Предыдущие наши приключений были легкой прогулкой.

Ладья мягко коснулась камня. Олег подхватил свой меч и небольшой тюк с вещами, кивнул Сяо и Фэн, и они втроем спустились по легкому трапу на площадь.

Первое, что подметил Олег — запах. Запах большого скопления людей, пота, немытых тел, вареной пищи, дыма и чего-то еще, неуловимого. Запах страха, приправленный железом. Запах близкой войны.

Здесь не было тишины. Все гудело, скрипело, стучало, перекликалось. Десятки, сотни голосов сливались в единый, монотонный гул, который давил на уши сильнее любой тишины. Очень быстро Олег сфокусировал внимание на странных фигурах чуть поодаль.

Выстроенные в два аккуратных ряда, как почетный караул. Изначально он принял их за статуи, слишком неподвижные, слишком совершенные в своих формах. Но стоило магическому зрению включиться, как иллюзия рассеялась. Это были не статуи. Это были магические роботы.

Созданные из материала, который Олег не мог определить сразу. Он напоминал серебристый металл, но не холодный и мертвый, а будто бы чуть теплый, с внутренним, едва заметным свечением. Поверхность их тел была идеально гладкой, без единого шва или стыка, но при этом не производила впечатления литого монолита. Напротив, в каждой линии чувствовалась гибкость, текучесть, почти живая грация.

Фигуры были антропоморфны, но пропорции их отличались от человеческих. Чуть длиннее ноги, тоньше талия, изящнее плечи. Головы без лиц, лишь гладкие овалы, на которых проступали слабые, постоянно меняющиеся узоры, похожие на рябь на воде. Руки заканчивались не кистями, а плавными переходами в тонкие, хищно изогнутые лезвия. Вокруг каждой фигуры, в магическом спектре, пульсировало сложное, многослойное поле. Оно питалось не извне, а откуда-то изнутри, из самого сердца этих созданий, где, как показалось Олегу, горел крошечный, но невероятно яркий сгусток ци.

— Механические марионетки? -спросила Сяо Юэ, тоже завороженно глядя на серебристые фигуры.

— Не совсем, ответила Фэн, и в ее голосе чувствовалось уважение. — Это каменные стражи. Только не из камня, конечно. Их делают практики-ремесленники высшего разряда. Сплав железа, лунного серебра и еще десятка компонентов, названий которых я не знаю. Каждый такой воин стоит состояния. Говорят, Императрица лично зачаровала первую сотню для защиты границ. А эти… их наверняка прислали из столицы, когда стало ясно, что Аверад наступает всерьез.

Олег подошел ближе, нарушая негласную дистанцию. Ни одна из фигур не шелохнулась, но магическое поле вокруг них стало чуть плотнее, словно они оценивали приближающегося. Он смотрел на их изящные, смертоносные силуэты и думал о том, сколько же в этом мире всего, что он еще не видел.

— Кан, -окликнула его Фэн. — Нам пора. Мы и так опоздали на день.

Олег оторвал взгляд от стражей и, кивнув, последовал за напарницами. Они пересекли площадь, лавируя между снующими людьми, и направились к самому крупному зданию в центре города — бывшему дворцу местного правителя, а ныне ставке 5-й южной армии.

Здание было массивным, трехэтажным, с толстыми стенами и узкими окнами, больше похожими на бойницы. Вход охраняли не простые стражники, а цуани в тяжелых доспехах с гербом Империи. Фэн предъявила зачарованные жетоны Очей, и их пропустили без задержки.

Внутри пахло сыростью, старой бумагой и, как ни странно, хвоей, видимо, для ясности ума здесь жгли особые благовония. Коридоры были заставлены столами, за которыми писарь и счетоводы корпели над картами и донесениями. В воздухе стоял непрерывный шелест бумаги, скрип перьев и приглушенные голоса.

Их провели в большой зал на втором этаже. Здесь было светло, высокие окна, выходящие на юг, давали достаточно солнца, а магические светильники в углах добавляли ровного, немерцающего света.

В центре зала стоял огромный стол, заваленный картами. Не просто листами бумаги, а живыми, движущимися изображениями, на которых, как на тех, что Олег видел в кабинете Мин Лэ, пульсировали огоньки, обозначая позиции войск. Несколько офицеров в разноцветных ханьфу склонились над столом, тихо переговариваясь и указывая на различные участки. А во главе стола, в тяжелом резном кресле, сидел сам генерал Бо-Кяо.

Он не был похож на былинного богатыря. Сухощавый, жилистый старик с длинной, почти до пояса, седой бородой и глубоко посаженными глазами, в которых, казалось, горел холодный, расчетливый огонь. На нем был не парадный доспех, а простой темно-синий халат, подпоясанный широким кожаным ремнем, на котором висел короткий меч в потертых ножнах. Его пальцы, унизанные массивными перстнями с печатями, медленно перебирали стопку донесений, лежащих перед ним.

Когда они вошли, генерал поднял взгляд от бумаг. Этот взгляд словно просканировал Олега, Сяо и Фэн, оценил их, взвесил и отложил в памяти до нужного момента.

— А, наконец-то столичные цуани прибыли, -голос у него оказался неожиданно молодым и звонким, совсем не под стать внешности. — Посмотрим, на что вы годны в настоящем деле, а не в дворцовых интригах.

Цуани, повинуясь жесту генерала, приблизились к его столу.

— Я Кан, главный в отряде. И какое же дело для нас приготовили, господин генерал? -в лоб с ходу спросил Олег. Его уже проинструктировали, цуани, служащие Очам могли пренебрегать некоторыми нормами этикета.

— Сразу о деле… -с долей одобрения ответил Бо-Кяо. Как человек военный он ценил прямоту без лишних расшаркиваний. — Это правильно. Ситуация на поле боя складывается для нас… скажем, не очень. За прошедшую неделю мы оставили Эмен-Ци и Пучжань. Надеемся удержать их на этом рубеже. Кровососы давят и давят без устали, забудьте сказки о том, будто они только по темноте шныряют. Большая часть их армии — такие же люди, как и мы. Нас частично спасает то, что Аверад предпочитает действовать в облачность, ночью или в сумерках, когда можно в полной мере задействовать костяк их сил.

Генерал ткнул пальцем в точку на карте.

— Тут лагерем встала вражеская армия, в одиннадцати ли. Мне нужен кто-то, кто проникнет туда и испортит Багровый Компас, -видя непонимающие выражения цуаней, Бо-Кяо тут же поспешил пояснить. — Моя разведка выяснила, как кровососам настолько хорошо удается контролировать свои войска. Высшие шанши от природы обладают мощной способностью влиять на умы других существ, передавать мысли. Артефакт многократно усиливает их. Испортим его — уравняем шансы в будущей битве. Справитесь?

Сяо посмотрела на Олега и неуверенно сообщила:

— Моя техника с растворением в тенях будет работать только через четыре дня.

— Они могут ударить к завтрашнему вечеру, -покачал головой генерал. — Не годится.

— Разжиться их доспехами, прикинуться авердцами не получится? -выдвинул Олег наиболее очевидный вариант.

— Внешность и незнание их языка сразу выдаст вас.

— Можно под покровом ночи скрытно… -начала было Фэн излагать свои мысли, но была быстро прервана Олегом. Его мозг составил готовый план, как хорошо зарекомендовать себя и попутно не выдавать всех своих навыков.

— Я все сделаю. В одиночку. До наступления темноты.

— И как? — Бо-Кяо воспринял заявления парня как молодецкое бахвальство, не подкрепленное реальными навыками.

— Как — это моя проблема. Только скажите, как выглядит Багровый Компас или что из себя представляет?

— Согласно донесениям, артефакт заключен в деревянный ларец, обитый золотом. Он находится в отдельном шатре, хорошо охраняется, рядом постоянно находится пара кровавых жрецов, узнаешь их по халатам характерного цвета и шапкам с золотом.

— В лагере помимо охраны есть защитные барьеры?

— Простейшие сигнальные чары. Ставить каждый раз что-то сложное в новом месте накладно.

— Справлюсь.

— Уверен? Я видел слишком многих юных цуаней, возомнивших себя богами.

Олег лишь кивнул.

— Один лазутчик не так заметен, как трое.

Взгляд парня еще раз прошелся по карте, отмечая каждую деталь и сопоставляя с увиденным на подлете к Лэнгу. Затем, не говоря ни слова, разворачивается, идет к выходу. Сяо с Фэн следуют позади.

— Ты с ума сошел, Кан? -начала причитать Фэн в коридоре. — В одиночку соваться в лагерь аверадской армии…

— Оставайтесь тут, — Олег не стал слушать возражения женщины. — Будете только мешаться.

— Твоя шестая с половиной ступень не защитит от когтей патриарха шанши или групповых заклятий пустынных ведьм!

— Я похож на самоубийц, Фэн? -спросил парень.

— Ты похож на слишком самоуверенного самоубийцу.

— Какая вам с Сяо разница? Мы всего неделю знакомы.

— Если ты сгинешь, нас опять вынудят работать с каким-нибудь выродком типа Чжана. Нормальный мужчина-цуань — такая же редкость, как пламенная птица.

— Как приятно слышать, но разговор окончен. Продолжишь спор, Чжана будешь вспоминать как самого отзывчивого, доброго командира.

Фэн скорчила недовольную гримасу. Олег, насвистывая полузабытую песенку из прошлой жизни, отправился на опасную миссю.

Олег двигался на юго-запад, удаляясь от Лэнга. Впереди расстилалась земля, уже успевшая познать ужас войны. Чем дальше он уходил, тем сильнее менялся пейзаж. Зеленые рисовые чеки, еще вчера казавшиеся бескрайними, сменились выжженными полями, где возделывали бобовые культуры.

Огонь прошелся здесь недавно. Трава обуглилась, редкие деревья стояли черными головешками, протягивая к небу обгоревшие ветви. В воздухе висел тяжелый запах гари, смешанный с чем-то приторно-сладким, от чего у Олега на задворках сознания шевелилось нехорошее предчувствие. Он ускорил шаг, переходя на легкий бег, экономил ци.

Впереди могло ждать что угодно, и подходить к вражескому лагерю вымотанным было бы верхом глупости.

Первая деревня попалась ему через час пути. Вернее, то, что от нее осталось. Олег остановился на околице, вглядываясь в пепелище. Хижины, сложенные из бамбука и тростника, выгорели дотла. От них остались лишь почерневшие остовы да груды золы, в которой еще тлели угли. Пожар случился не больше суток назад.

Он шагнул внутрь, стараясь не наступать на обгоревшие остатки утвари. В магическом спектре деревня была пуста. Ни одной живой ауры, только холодный, затухающий фон смерти.

В центре деревни, у колодца, он нашел их. Много тел. Они лежали беспорядочными грудами. Не сожженные, огонь пощадил эту часть деревни. Но смерть пришла сюда иначе. Олег подошел ближе, вглядываясь в лица.

Крестьяне. Мужчины, женщины, старики и дети. Много детей. Все они были мертвы, но смерть их не была быстрой или легкой. На шеях каждого зияли рваные раны, словно кто-то вгрызался в плоть с чудовищной силой, вырывая куски мяса вместе с кровью. Тела были обескровлены, кожа приобрела мертвенно-бледный, восковой оттенок. Остекленевшие глаза смотрели в никуда.

Олег медленно обошел груду тел, стараясь не смотреть в глаза детям. У одного мальчика, лет десяти, на шее зияла особенно страшная рана, почти отделившая голову от туловища. Кто-то жадно пил из него, не заботясь о том, что жертва еще жива.

Вторую деревню он нашел через пару часов. Она тоже была сожжена, но здесь огонь уничтожил все. Даже колодец был завален обгоревшими бревнами. В магическом спектре пустота. Ни тел, ни призраков, просто пепел и тишина, наверное, увели «„консервы“» про запас.

Третья деревня оказалась хуже всего.

Он понял, что что-то не так, еще за полкилометра. В нос ударил запах. Тот самый приторно-сладкий, который он уловил на выжженных полях. Теперь он стал в тысячу раз сильнее, тяжелее, невыносимее. Запах разлагающейся плоти, замешанный на запахе крови, которой здесь было так много, что она пропитала землю.

Деревня не была сожжена. Она стояла нетронутой, хижины, амбары, даже тростниковые изгороди, все было на месте.

Олег шел по единственной улице, стараясь дышать через раз, приглушая обоняние волевым усилием. Тела лежали повсюду. У порогов хижин, у колодца, прямо на дороге. Они не были растерзаны, как в первой деревне. Они просто лежали, будто уснули. Но цвет их кожи, неестественно бледный, почти прозрачный, и полное отсутствие крови в жилах говорили сами за себя.

Вампиры. Не простые шанши, солдаты, а, видимо, кто-то из высших. Они пришли сюда не за добычей для армии. Они пришли поохотиться, для удовольствия. Олег заглянул в одну из хижин. Внутри, на циновках, лежала семья. Отец, мать и трое детей. Самый младший, совсем еще младенец, был аккуратно уложен в плетеную колыбель. Он тоже был мертв. Обескровлен. Даже младенца не пощадили.

В груди клокотала холодная ярость, но он заглушил ее усилием воли. Злость — плохой советчик. Злость затуманивает разум, заставляет ошибаться. А здесь, в нескольких ли от вражеской армии, ошибка стоила бы жизни.

— Это хуже, чем я думала, -тихо сказала Лэяо, первой нарушив молчание. — Намного хуже.

— Я знаю, -мысленно ответил Олег, продолжая идти. — Я знаю.

— Империя… -продолжила она после паузы. — Она жестокая. Несправедливая. Но здесь… здесь люди — просто скот. Еда.

— Поэтому они и воюют так отчаянно, -продолжил Олег. — Аверад — это не просто другое государство. Это другая реальность. Реальность, где правят хищники, а люди — стадо. Империя хотя бы дает иллюзию защиты. Подобие прав, возможности. А здесь… здесь у людей нет ничего. Только страх и смерть.

Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время почти испытывает нечто вроде… патриотизма? Нет, слишком громкое слово. Скорее понимание. Понимание того, почему Империя Дракона, при всей ее деспотичности и косности, держится так долго. Потому что альтернатива — вот она. Лежит мертвыми детьми в обескровленных деревнях.

— Идем, -оборвал он свои размышления. — Нужно найти этот чертов Компас.

К вечеру он вышел к болотам. Местность вокруг Лэнга была настоящим кошмаром для наступающей армии. Топи, поросшие осокой и камышом, тянулись на километры, перемежаясь редкими островками твердой земли. Вода здесь была черной, застойной, пахла гнилью и тиной. Тучи москитов и мошки висели в воздухе, но Олега это не беспокоило, цуаньская плоть была слишком плотной для их жал. Он двигался осторожно, то и дело проваливаясь по колено в жижу, но упорно преодолевая метр за метром. Лагерь аверадцев должен быть где-то здесь.

Болото кончилось внезапно, уступив место полосе выжженной земли. Аверадцы методично расчищали пространство вокруг своих временных стоянок. Олег выполз на край твердой почвы и замер, вглядываясь вперед. В магическом спектре, на фоне ровного, спокойного свечения земли и редких растений, пульсировали десятки, сотни огней. Живые голубоватые ауры людей. И среди них темно-алые, густые, как свернувшаяся кровь, сгустки. Много шанши.

Лагерь аверадской армии раскинулся на широкой равнине, примыкая к подножию невысокой гряды холмов. Это не был хаотичный табор, как можно было ожидать от дикарей. Все было организовано, продумано, подчинено строгой логике. Ряды шатров и палаток тянулись ровными линиями, разделенными широкими проходами для передвижения войск. В центре возвышался огромный шатер, явно командный, украшенный какими-то вымпелами и флагами.

Он лежал в грязи на краю болота, вглядываясь в лагерь сквозь редкий кустарник. Люди внизу кишели как муравьи. Он впервые видел аверадцев так близко и понял, что генерал был прав — смешаться с ними не вышло бы ни при каких обстоятельствах. Они были совершенно не похожи на уньцев. Более темная кожа, но не как у негроидов, а с красноватым, медным оттенком. Черты лица резкие, хищные: орлиные носы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза. Волосы черные, жесткие, у многих заплетены в тонкие косички или убраны под тюрбаны. Высокие, жилистые, с длинными руками.

Они напоминали ему смесь арабов из исторических фильмов и североамериканских индейцев, та же гордая осанка, те же острые скулы. Но в их движениях чувствовалась не дикая грация, а выучка профессиональных солдат. Они не бродили бесцельно, каждый знал свое место и свое дело.

Доспехи аверадцев были легкими, не чета имперским ламеллярам. Кожа, усиленная металлическими пластинами, кольчуги из мелких колец, сверкающие на солнце шлемы с бармицами и остроконечными навершиями. Многие носили стеганые яркие, расшитые узорами халаты поверх брони. Поверх халатов перевязи с саблями. Сабли у них были особенные, Олег заметил это сразу. Чуть более изогнутые, чем у имперской кавалерии, с длинными рукоятями, рассчитанными на одну или полторы руки.

Пехота была вооружена копьями с узкими, гранеными наконечниками и круглыми щитами из кожи и металла. У многих за плечами висели луки, короткие, с сильно загнутыми концами, явно рассчитанные на стрельбу с коня. Аверад явно делал ставку на мобильность и скорость.

Язык, который они использовали для переклички и отдачи приказов, был гортанным, резким. Ни одного знакомого слова. Олег не понимал ни звука. Смесь хриплых, каркающих гласных и твердых согласных делала его похожим на воронье карканье.

— Хорх! -выкрикнул один из патрульных, указывая на что-то в стороне. — Аш-шан! Барах!

Другой ответил короткой, лающей фразой. Олег даже не пытался запомнить, бесполезно. Периметр защищали слабые, почти незаметные сигнальные чары, оплетающие стоянку тонкой сетью. Они не причиняли вреда, не блокировали проход, но стоило чужаку без специального амулета пересечь границу, как где-то в центре лагеря зажглась бы тревога. Такие штуки ставили на одну ночь, а утром, при сворачивании лагеря, они исчезали сами собой.

Взгляд Олега скользнул дальше, к южной оконечности лагеря. Там, чуть на отшибе от основных рядов, стояли шатры, заметно отличавшиеся от остальных. Они были плотнее, тяжелее, с двойными стенками из плотной, почти не пропускающей свет ткани. Вокруг них не было обычной солдатской суеты. Лишь редкие фигуры в длинных темных одеждах бесшумно скользили между ними.

Он включил магическое зрение на полную мощность и сразу понял, почему эти шатры вызывали у него смутную тревогу. Внутри каждого из них, сквозь плотную ткань, проступали алые силуэты. Они не двигались. Они спали, свернувшись клубками или распластавшись на подстилках, но даже во сне их ауры пульсировали притупленным голодом. Спящие вампиры. Те, кто не мог выходить днем, кто прятался от солнца до самой темноты. В каждом таком шатре их было по несколько десятков.

— Умно, -мысленно отметил он. — Днем они бесполезны, ночью — главная ударная сила. А пока спят, их охраняют люди.

Лэяо отозвалась не сразу, но в ее голосе чувствовалось напряжение:

— Красные сгустки. Их много, Олег. Очень много. Если они проснутся, пока мы будем здесь…

— Не проснутся, -перебил он. — Солнце еще высоко. У нас есть пара часов, пока не начнутся сумерки.

Он перевел взгляд на центр лагеря, туда, где стоял огромный командный шатер. Если Багровый Компас где-то и находился, то скорее всего там. Нужно искать что-то, что выбивается из общей картины.

Олег еще раз внимательно осмотрел лагерь в магическом спектре, стараясь не пропустить ни одной детали. Ничего похожего на мощный артефакт. Ни яркого свечения, ни характерных искажений поля. Только ровный, спокойный фон, лишь изредка нарушаемый всплесками от проходящих мимо людей или животных.

— Может, его просто нет? -с сомнением спросила Лэяо. — Может, генерал ошибся?

— Может, -не стал спорить Олег. — Но пока не проверим, не узнаем.

Он отполз назад, в болотистую чащу, стараясь не оставлять следов. Нужно было сменить позицию, обойти лагерь с другой стороны, зайти так, чтобы держать под наблюдением все участки сразу.

Следующие несколько часов превратились в изнурительную, грязную, выматывающую работу. Олег ползал по болоту, как огромная ящерица, перебираясь от одной кочки к другой, прячась в зарослях камыша и осоки, замирая при каждом шорохе. Грязь забилась под доспех, противно хлюпала в сапогах, въелась в кожу. Он давно потерял счет времени, ориентируясь только по солнцу, медленно клонящемуся к закату.

Парень подбирался к лагерю с разных сторон, каждый раз тщательно сканируя пространство магическим зрением. Шатер с алыми силуэтами — раз. Второй — два. Третий — три. Обычные палатки с солдатами, коновязи с лошадьми и быками, походные кузницы, полевые кухни. Все это он видел, запоминал, отмечал, но нужного артефакта не находил.

Аверадцы тем временем тоже не сидели сложа руки. Патрули обходили периметр лагеря каждые полчаса. Небольшие группы по пять-семь человек, вооруженные копьями и луками, двигались не спеша, но внимательно осматривая местность. Олег приходилось замирать в грязи, прижимаясь лицом к холодной жиже, и ждать, пока они пройдут мимо.

Злость накапливалась, тяжелым грузом оседая где-то в груди. Он не любил такие бессистемные, хаотичные поиски. Обычно у него была цель, был примерный план, были ориентиры. А здесь пустота. Просто шариться по вражеским тылам, рискуя каждую секунду, и надеяться на чудо.

— Если этот Компас существует, -прошипел он сквозь зубы, вытирая с лица липкую грязь. — Я лично затолкаю его генералу в задницу.

Очередной обход лагеря привел его к западной окраине, где стояли шатры поменьше, но плотнее, чем основные. Здесь было тише, меньше суеты, больше охраны. Олег уже собирался развернуться и двинуться дальше, когда заметил движение в кустах метрах в тридцати от себя.

Кто-то шел прямо к нему. Один человек, явно не на дежурстве, судя по расслабленной походке. Он нес какую-то ношу, но Олег не мог разглядеть, какую именно. Солнце уже село, сгущались сумерки.

Олег замер, вжавшись в грязь, стараясь слиться с ней даже на магическом уровне, максимально приглушив свою ауру. Человек подошел ближе, и Олег разглядел его: обычный солдат, в легкой кольчюге, без шлема. Он нес в руках небольшой узелок и явно искал уединенное место.

Спросонья, что ли? Олег усмехнулся про себя. Солдат явно направлялся в кусты по нужде. Он остановился буквально в пяти метрах от Олега, поставил узелок на землю, приспустил шаровары и присел на корточки.

Олег не стал медлить. Ладонь заткнула рот солдата раньше, чем тот успел издать хоть звук. Удар другой руки пришелся точно в основание черепа. Хруст позвонков прозвучал на удивление громко в вечерней тишине. Тело обмякло, Олег аккуратно опустил его на землю и быстро обыскал.

На поясе солдата, помимо кинжала, висел небольшой железный медальон на кожаном шнурке. Олег сорвал его, внимательно рассмотрел. Простая пластина с выгравированным символом — стилизованная капля крови, пронзенная мечом. В центре капли тускло мерцал крошечный красный камешек. Пропуск и идентификатор для защитных чар.

Он повесил медальон себе на шею, спрятав под доспех, и бесшумно растворился в темноте. Тело солдата оставил там, где оно лежало. К утру его, может, и найдут, но к тому времени Олег надеялся быть уже далеко.

— По крайней мере, теперь можно не бояться сигналки. Прогресс.

Смеркалось. Солнце ушло за горизонт, и мир погрузился в сумерки, быстро сменяющиеся густой, теплой южной ночью. В лагере аверадцев зажглись костры, вспыхнули магические светильники на шестах. Стало светлее, но одновременно и опаснее, тени сгустились, и в них теперь мог прятаться кто угодно. Олег сменил тактику. Теперь он двигался быстрее, используя темноту как прикрытие, перебегая от укрытия к укрытию. И тут, около полуночи, он наконец нашел то, что искал.

В самой глубине лагеря, почти у подножия холмов, стоял шатер, который сразу привлек его внимание. Он был не самым большим, но самым неправильным. В магическом спектре от него исходило ровное, пульсирующее красное сияние. Оно не было ярким, не било в глаза, но оно было. И оно пульсировало в такт с чем-то.

Олег присмотрелся внимательнее и понял: пульсация шла от шатра и расходилась концентрическими кругами во все стороны. Каждый круг, достигая шатров с алыми силуэтами, заставлял их ауры слегка подрагивать, синхронизируясь с общим ритмом.

— Вот он, -выдохнул Олег. — Компас. Он усиливает их ментальную связь.

Вокруг шатра было пусто. Ни одного патруля, ни одного случайного прохожего. Только у самого входа стоял странный тип, которого Олег не сразу заметил из-за его неподвижности. Это был не солдат и не охранник. На нем был длинный, до пят, красный халат из тяжелой, расшитой золотом ткани. Поверх халата перевязь с какими-то амулетами и ритуальными ножами. Голову его венчал не шлем и не тюрбан. Это была высокая, конусообразная шапка из золотой парчи, унизанная самоцветами, с прикрепленными по бокам двумя перьями. Она больше напоминала корону какого-то древнего жреца или даже фараона, чем военный головной убор. Лицо его, худое, с резкими чертами и длинной, черной с проседью бородой, было бесстрастно. Он стоял, опираясь на длинный посох с навершием в виде полумесяца, и не шевелился. Кровавый жрец.

— Без шума не пройти, -констатировал Олег. — Даже с медальоном. Он меня почувствует, как только я приближусь.

Олег глубоко вздохнул, собирая волю в кулак. Он отключил сокрытие сульки, которое держал включенным все это время, и начал формировать узор. «„Плащ невидимости“».

Заклинание далось тяжелее, чем обычно. Он уже устал морально от многочасового ползания по болоту, от постоянного напряжения, от бесплодных поисков. Но Лэяо подстраховала, ее Искра тоже включилась в работу, деля нагрузку пополам. Узор сплелся, накрыл его плотным коконом, и мир вокруг изменился.

Все стало черно-белым. Краски исчезли, будто кто-то выкрутил регулятор насыщенности на ноль. Звуки приглушились, стали далекими, неважными. Движения собственного тела ощущались чуть замедленными, хотя Олег знал, что идет с обычной скоростью. Пространство перестало давать четкие границы. Камни, кочки, кусты стали зыбкими, колеблющимися, словно марево над костром.

Запас силы начал таять. Тридцать минут. Может, сорок, если не делать резких движений. Олег шагнул вперед, прямо к границе лагеря.

С медальоном на шее сигнальные чары молчали. Он прошел сквозь них, даже не заметив сопротивления. Люди, попадавшиеся навстречу, не обращали на него никакого внимания. Он был для них пустым местом, тенью, ветром. Патруль прошел в двух шагах, и Олег замер, вжавшись в землю. Солдаты даже не повернули головы. Проблема была в другом. Шанши.

Они начали просыпаться. Солнце село, и алые силуэты в тяжелых шатрах зашевелились. Олег чувствовал, как их ауры наливаются силой, как они расправляют затекшие за день конечности, как их голод обостряет все чувства. Они еще не вышли наружу, но некоторые уже выбрались из шатров и бесшумно скользили между палаток, принюхиваясь, прислушиваясь, высматривая добычу.

А добыча была рядом. Один из вампиров с горящими глазами, молодой, судя по не очень плотной ауре, прошел буквально в трех метрах от Олега. Он остановился, повел носом, и на его лице появилось выражение замешательства. Запах. Слабый, едва уловимый запах человека, который не должен был быть здесь.

Вампир еще раз втянул воздух, принюхиваясь, и медленно повернул голову в сторону Олега. Тот замер, стараясь даже не дышать. Его сердце билось ровно, но ци внутри застыла, не производя ни малейшего колебания. Вампир смотрел прямо на него, его мерцающие глаза шарили по пустоте, но ничего не видели. Запах был, источника не было. Он постоял еще несколько мгновений, затем дернул плечом и пошел дальше, списав странное ощущение на игру собственного обостренного чутья. Олег выдохнул.

Время утекало сквозь пальцы. Запас сил таял с каждой секундой. Нужно было действовать сейчас.

Он осторожно, стараясь не создавать лишнего шума и колебаний воздуха, двинулся к шатру с красным сиянием. Обходя стороной патрули, замирая при приближении вампиров, он сокращал расстояние метр за метром. Наконец, шатер оказался прямо перед ним. Метрах в десяти. Кровавый жрец стоял на посту, опираясь на посох, и, кажется, даже не моргал. Охрана. Двое солдат с копьями замерли по бокам от входа. Они стояли неподвижно, как статуи, но Олег видел их ауры, они не спали, были настороже.

Мимо не пройти. Стоит отодвинуть полог шатра, и они увидят, как ткань шевелится сама собой. А жрец, с его магическим чутьем, почует неладное мгновенно. Тревога и тогда все. Лагерь всколыхнется, сотни вампиров бросятся на поиски, и даже «„плащ“» не спасет.

Олег отступил на шаг, прячась за углом ближайшей палатки. Он сбросил невидимость. Бесполезно тянуть дальше, силы понадобятся для другого. Мир снова обрел краски, звуки стали резкими и отчетливыми. Он глубоко вдохнул, выдохнул, собирая ци.

— Лэяо. «„Голубое пламя“».

Ответа не последовало, но он почувствовал, как вторая Искра внутри него вспыхнула ярче. Узор формировался сплетался без задержек. Они делали это десятки раз.

Олег шагнул из-за укрытия, поднимая правую руку. Жрец увидел его. Глаза его расширились, рот приоткрылся для крика. Солдаты дернулись, вскидывая копья. Поздно…

С правой руки Олега сорвался бело-голубой поток. Пламя ударило в шатер, и ткань исчезла, превратившись в пепел, развеянный по ветру за долю секунды. Вместе с тканью исчезли и солдаты. Их тела просто перестали существовать, оставив после себя лишь черные, обугленные силуэты, которые тут же рассыпались.

Кровавый жрец успел вскинуть посох, успел выкрикнуть первое слово заклинания, но пламя достало и его. Красный халат вспыхнул, золотая корона оплавилась и стекла по лицу расплавленным металлом. Он рухнул, даже не успев понять, что произошло.

В центре шатра, на невысоком постаменте, стоял ларец. Деревянный, обитый золотом, с пульсирующим красным свечением внутри. Голубое пламя ударило в него, и артефакт взорвался.

Олег отшатнулся, прикрывая лицо рукой. Взрыв был не физическим, а магическим. Волна чистой, неструктурированной ци выплеснулась в окружающее пространство, ударив по всем чувствам разом. На миг перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело. Ауры вампиров в ближайших шатрах дернулись, синхронная пульсация, связывавшая их, исчезла. Они замерли в замешательстве, потеряв ментальную связь с командованием.

Олег стоял посреди разрушенного шатра, на виду у всего лагеря. И лагерь ожил.

Крики, вопли, топот сотен ног. Вампиры, еще минуту назад сонные и дезориентированные, теперь рванули к центру, привлеченные вспышкой и разрушениями. Люди-солдаты хватали оружие, выстраивались в боевые порядки. Патрули на периметре разворачивались, перекрывая все возможные пути отхода.

Олег не стал ждать, а рванул с места, вкладывая в ноги всю доступную ци. Скорость цуаня шестой ступени — не просто быстрый бег. Это прыжки на десяток-два метров, движение, которое обычный глаз с трудом успевает зафиксировать. Он перемахнул через две палатки, приземлился на спину замешкавшегося вампира, раздробив ему позвоночник ударом пятки, и, даже не сбавляя скорости, понесся дальше, к спасительной темноте болота.

Сзади выли, кричали, стреляли из луков. Стрелы свистели мимо, втыкаясь в землю там, где он только что был. Вампиры, более быстрые, чем люди, бросились в погоню. Олег чувствовал их ауры сзади. Пять, десять, пятнадцать темно-алых сгустков, несущихся с бешеной скоростью. Они догоняли.

Лазутчик рванул еще быстрее, на пределе возможностей, заставляя сердце биться чаще, а легкие гореть огнем. Впереди замаячила спасительная полоса болота. Еще немного, еще чуть-чуть.

Олег влетел в заросли камыша, порождая тучи брызг. Ноги увязли в жиже, но он не сбавлял шага, переходя на размашистый бег, проваливаясь по колено, вырываясь, снова проваливаясь. Вампиры, привыкшие к сухой, твердой земле, замешкались на границе топи. Некоторые бросились следом, но быстро потеряли скорость, увязая в грязи.

Он бежал, не оглядываясь, пока крики погони не стихли вдали, пока болото не поглотило все звуки, оставив лишь его собственное дыхание и хлюпанье грязи под ногами.

Когда наконец остановился, прислонившись спиной к старому, замшелому валуну, силы оставили его. Ноги подкосились, он сполз по камню в грязь и несколько минут просто сидел, пытаясь отдышаться. Ци в меридианах слабо пульсировала, едва теплясь. Искры, и его, и Лэяо, почти потускнели, отдав последние капли энергии на рывок и заклинания.

— Это… было… опасно, -выдохнул он вслух, обращаясь к Лэяо. Соседка тоже была вымотана, ее голос в голове звучал тихо:

— Но мы… сделали это. Компас… уничтожен.

Олег закрыл глаза и позволил себе короткую, блаженную минуту отдыха. Где-то далеко позади, в стане врага, царил хаос. А здесь, в болоте, было тихо, темно и, как ни странно, почти спокойно.

— Пошли, -сказал Олег, заставляя себя подняться. — Нужно вернуться в Лэнг, пока они не опомнились и не начали прочесывать местность.

Олег пробирался через болото, ориентируясь больше на внутреннее чутье, чем на звезды, скрытые плотной пеленой облаков. Ноги увязали в жиже, каждый шаг давался с трудом. Истощение давило на плечи тяжелым грузом. Лэяо молчала, экономя силы.

Вокруг стояла звенящая тишина. Даже обычные ночные звуки — стрекот насекомых, всплески воды, шорох камыша куда-то исчезли. Будто само болото затаило дыхание. И тогда он услышал хлопанье крыльев. Оно приближалось стремительно, с каждой секундой становясь громче. Олег замер, вглядываясь в темное небо.

Бледный силуэт пикировал прямо на него. Огромный, с размахом крыльев не меньше пяти метров. Олег рванул в сторону, уходя с траектории, но существо скорректировало полет с неестественной легкостью и рухнуло в грязь метрах в десяти от него, взметнув тучу брызг.

Олег вскинул руку, готовый ударить «„убивающей молнией“», но ци отозвалась вяло, нехотя. Заклинание сорвалось. Он отступил на шаг.

Существо распрямилось во весь рост. Два с лишним метра. Худощавое, но не костлявое, в его телосложении чувствовалась хищная сила. Кожа розовато-белая, гладкая, без единого волоска, отливала в свете звезд перламутром. Телосложением оно отдаленно напоминало человека, но пропорции были чудовищно искажены.

Руки и ноги неестественно длинные. Ступни — пальцеходящие, как у птицы или ящерицы, с длинными, хищно изогнутыми когтями. Кисти рук свисали почти до колен, пальцы, тоже когтистые, безвольно болтались, но Олег чувствовал: стоит им сжаться, и они превратятся в смертоносное оружие.

Безволосая голова, вместо лица — гладкая костяная пластина, без глаз, ушей и носа. Только широкая пасть, растянутая в неподвижном оскале. Из нее торчали четыре длинных, чуть изогнутых клыка, а за ними угадывались ряды более мелких, острых зубов.

За спиной существа Олег заметил движение. Огромные, кожистые крылья, которые он видел в небе, прямо на глазах начинали трансформироваться. Они складывались, втягивались, буквально врастали в спину, исчезая под гладкой кожей. Через несколько секунд на их месте не осталось даже намека на шрамы.

Полиморфизм высших шанши. Олег вспомнил, что им рассказывали в военной школе. Способность менять облик, подстраиваться под окружение, принимать форму любого существа сопоставимого размера. Рассказы об этом всегда казались ему преувеличенными, сказками для новобранцев. Сейчас он понял: не сказки.

И тут в ушах начал нарастать звон. Он проникал в самое сознание, вызывая тошноту и дезориентацию. Олег покачнулся, чувствуя, как мысли путаются, как воля ускользает. Ментальная атака. Он сжал зубы, собрал остатки воли в кулак и мысленно закрыл свое сознание, отгораживаясь от вторжения. Лэяо помогла, ее присутствие стало плотнее, создавая второй барьер. Звон стих, но не исчез полностью, остался где-то на задворках восприятия, тихим, но постоянным напоминанием.

Вампир склонил голову набок. Из пасти вырвался шипящий звук, но складывающийся в слова. На чистом уньском без акцента.

— Что ты вообще такое?

В голосе звучало не угроза, а искреннее, почти научное любопытство. Олег на мгновение растерялся. Он ожидал нападения, ярости, жажды крови, а вместо этого вопрос и пауза.

Вампир не двигался. Он стоял, возвышаясь над Олегом, и ждал ответа. Его аура, которую Олег наконец рискнул просканировать магическим зрением, полыхала ровным, густым оранжево-красным пламенем. По разветвленным и более плотным, чем у людей, меридианам струилась бурлящая магическая энергия. Явно только что поглощенная. Недавно поел.

Олег оценил свои шансы. Они были близки к нулю. Он вымотан, Искры почти пусты, ци в меридианах едва теплится. А перед ним высший шанши, напитанный свежей кровью, полный сил и явно не собирающийся нападать с ходу.

— Хороший вопрос, -хрипло ответил Олег. — Я сам иногда над ним задумываюсь.

Вампир не отреагировал на его попытку уйти от ответа. Он сделал шаг вперед, и Олег напрягся, но существо лишь приблизилось, чтобы лучше разглядеть его.

— Ты человек, -произнес вампир после паузы. — Но твоя аура… она неправильная. Два источника. Два сознания и пахнешь ты не совсем как человек.

— А как? -спросил Олег, лихорадочно соображая, как выиграть время.

— По-разному. Слегка как мы. И как мертвые. И как… что-то еще. Чужое.

Он сделал еще один шаг, сократив расстояние до трех метров. Олег чувствовал исходящую от него силу.

— Ты уничтожил Компас, -продолжил вампир. — Я чую остатки его эманаций на тебе. И ты убил несколько моих людей.

— Твоих солдат? -переспросил Олег. — Значит, ты здесь главный?

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, -произнес он наконец. — Ты вымотан, твой источник магии выжат почти досуха. А я, как ты верно заметил, недавно поел. Силы неравны.

Олег не стал спорить. Это была правда.

— Но не убиваешь. Значит, хочешь чего-то другого.

— Хочу понять, -ответил вампир. — Что ты такое? И откуда взялся? Таких, как ты, не должно существовать. Ты — аномалия. А аномалии… интересны.

Олег молчал, лихорадочно перебирая варианты. Бежать бесполезно. Драться — самоубийство. Оставалось только говорить и надеяться, что любопытство вампира окажется сильнее его желания убить.

— Ты меня убить прилетел или поговорить? -спросил он, глядя прямо в гладкую пластину, заменявшую лицу существу лицо. Вампир замер. А затем, к полному изумлению Олега, пожал плечами. Человеческим, расслабленным жестом.

— Пока не решил, -ответил он. — Зависит от того, что ты скажешь.

Олег выдохнул. Время потянуть удалось. Теперь нужно было его использовать. Каждая секунда разговора давала шанс на восстановление ци. Лэяо молчала, но он чувствовал, как ее Искра тоже понемногу набирает силу.

— Тогда спрашивай, -сказал Олег, прислоняясь спиной к валуну, чтобы не упасть от внезапной слабости. — Поговорим.

— Что ты?

— До того, как стать тем, чем являюсь, был обычным человеком… — Олег замялся, нужно было дать вампиру что-то по-настоящему интересное, не банальные истории. — В прошлой жизни и этой.

— В прошлой? Ты некромаг?

— Хотел бы, но знаний в этой области в открытом доступе нет. Моя первая жизнь была в другом мире, под другим солнцем. Там я погиб, переродился здесь. Пятнадцать лет прожил в теле крестьянина, пока удар молнии не пробудил память…

Вампир застыл на месте и секунд двадцать не шелохнулся. Возможно, Олегу удалось впечатлить врага.

— Другой мир… ты не врешь. Каким он был?

— То же голубое небо, деревья, трава, реки и горы, там живет очень много людей и нет магии, а драконы, ягуаи, шанши были лишь легендами. Никто вас живьем не видел. Но у нас были машины, механизмы, которые превосходят все, что можно вообразить. Повозки без лошадей, корабли, летающие по небу, возможность мгновенно общаться с человеком на другом континенте. Без магии. Наша наука пошла по пути познания глубинных законов мира и сильно преуспела.

Снова молчание. Вампир слегка разинул пасть.

— Мой народ тоже не отсюда.

— Я примерно так и думал.

— Наверное, для тебя Сиз кажется отсталой, убогой дырой без перспектив, населенной тупыми дикарями.

— Не без этого, -не стал отрицать Олег. — Дома чувствовал себя свободнее.

— Мы тоже. Сел, наш мир, был прекрасен. Мы строили величественные города, познали магию настолько, что нам покорилось пространство, жизнь и смерть.

— Вы оказались тут случайно?

— Мы… мои предки, бежали сюда от войны. Сиз оказался не пустым. Толпы неотесанных болванов, не знающих даже, как правильно задницы вытирать. Последние четыреста лет мы занимались их обучением, объединяли в единое целое, строили державу.

— Видел я вашу «„державу“», -процедил сквозь зубы Олег. — Сожженные деревни и кучи трупов с разорванными глотками.

— Издержки войны. Низшим надо питаться. Высшие могут обойтись без крови людей, низшие нет.

— Ладно, как поступим? Будем биться, пока кто-то не погибнет или что?

Вампир скрестил длинные пальцы.

— Полагаю, ты не испытываешь к Империи Дракона особых симпатий. Мы можем принять тебя, дать больше, чем могут они. Странники из другого мира легко найдут общий язык.

— Не, обойдусь. Уже с одними пытался «„найти общий язык“». Получилось не очень. И у меня плохой опыт общения с кровососами.

Кровосос дернул плечом, отчего Олег чуть ли не подпрыгнул.

— Тогда уходи.

Олег выпучил глаза.

— Ты меня отпускаешь?

— У нас есть знания по некромагии, которые ты ищешь. Возможно, со временем после десятилетий тщетных попыток вернешься к нам. Мы умеем ждать.

— Э-м-м… хорошо. Ну, я пошел.

Вампир кивнул.

— Завтра мы столкнемся на поле брани. Одна просьба — не убивай моих сородичей из высших, они в свою очередь не тронут тебя. Я им сообщу.

— Что насчет низших?

— Всегда можно обратить новых.

Проросшие из спины крылья взмахнули, кровосос, обдав Олега порывом воздуха, поднялся в воздух и растворился во тьме.

Вернувшись в Лэнг, Олег сразу пошел на доклад к генералу, который завтракал в компании приближенных офицеров. Жестом он подозвал вставшего на пороге комнаты лазутчика.

— Как все прошло?

— Компас уничтожен.

Бо-Кяо удивленно нахмурился.

— В одиночку?

— Легче прятаться, мои напарницы были бы больше обузой, -честно ответил Олег. — А так я мог полностью сосредоточиться на поисках.

— Ни за что не поверю, что просто так можно не просто обнаружить магический артефакт, а пробраться во вражеский лагерь мимо охраны, уничтожить его и еще вернуться целым.

Офицеры, кто с подозрением, кто с любопытством, уставились на Олега. Он понял, что отбрехаться не выйдет, следует дать конкретные пояснения. Уньцы боялись то, чего не понимали.

— Вы слышали про лян-цзи, господин?

— Цуани с магической силой? -вставил один из офицеров. — Брехня! Деревенские сказки.

Между пальцев Олега зажегся белый огонек, но скептик не унимался:

— Может ты просто практик, прикидывающийся цуанем. Мне почем знать? Очи любят нагонять пыли в глаза.

— Я никому не собираюсь ничего доказывать, -отрезал парень. — Работа выполнена, связь в армии шанши нарушена.

— И все же, парень, -не унимался генерал. — Как тебе удалось?

— Обошел аверадские лагеря. Едва уловил ауру Компаса, как сразу понял, где искать. Подловил аверадского солдата, который вышел за пределы лагеря справить нужду, взял его медальон, позволяющий спокойно пересекать границы сигнальных чар. Под покровом темноты пробрался поближе, применил огненное заклинание, затем бежал со всех ног обратно.

Командующий 5-й южной армии отложил в сторону палочки для риса, поднялся со стула и подошел к окну:

— Кровососы могут ударить сегодня вечером, и мы обязаны удержать Лэнг любой ценой. В противном случае провинция Мананг также падет, как Лозци, миллионы людей станут кормом для тварей, а наши отрубленные головы будут красоваться на пиках перед Дворцом Безмятежного Великолепия.

«„Ваши, не моя“» -мысленно позлорадствовал Олег. На самом деле ему не было особого дела до исхода войны и если совсем припечет, он станет перебежчиком.

Высший вампир оказался очень хитрой тварью, попытавшейся с ходу завербовать интересного инвидида, и совсем уж игнорировать предложение не стоило. При желании откормленный кровосос имел все шансы победить истощенного полумага-полуцуаня, однако отпустил. Следовательно, добровольное сотрудничество для них предпочтительнее. С тем, кого планируют отправить на вивисекцию, порезать на куски, не договариваются.

— Я понимаю это, генерал.

— Ты и твои напарницы не лезете в битву без моего прямого приказа, -распорядился Бо-Кяо. — Будете находиться в резерве, за стенами города.

— Разрешите вопрос?

Генерал утвердительно кивнул.

— Если приказ в силу каких-либо обстоятельств не будет получен?

— И такое может быть… Тогда действуете по усмотрению. Главное — не дать Лэнгу пасть. Отражаете натиск на самых горячих участках обороны.

Олег ощутил сомнение в тоне командующего. Война пока складывалась не в пользу Империи Дракона, за неполные пять месяцев уньцы потеряли целую провинцию площадью примерно с половину Франции. Сотни тысяч квадратных километров плодородных угодий, три миллиона податного населения, восемь крупных городов… Мало того, что огромный экономические ущерб, так еще репутационный для власти Голубой императрицы. Избранница Небес, божественная правительница не способна защитить людей.

— Будет исполнено.

— Свободен. Отдыхай, восстанавливай силы.

На этом аудиенция у командующего закончилась. После часовых поисков Олег нашел Фэн и Сяо в отдельной комнатушке, в соседнем здании, принадлежавшем какому-то торговому дому. Одна представительница прекрасного пола дремала, вторая занималась медитацией. Появление Олега заставило обеих вскочить с разложенных на полу циновок.

— Вернулся, -с облегчением выдала Фэн.

— Мы беспокоились за тебя, -добавило Сяо Юэ. — Все прошло удачно?

— Да, -сказал Олег, укладывая на пол реквизированную парой минут раньше подушку. — Пришлось в конце удирать от кровососов по болотам, но я справился.

— Расскажи, как тебе удалось… -не унималась Фэн.

— Я применил свою секретную технику, стал невидимым и тихо пробрался во вражеский лагерь.

Женщина не поверила.

— Ага, как же. Полной невидимостью владеют лишь несколько древних семей в Империи, да несколько десятков мастеров из нашего ведомства.

— Короче, дайте поспать. Я устал. До вечера на нас вряд ли нападут.

Олег незаметно для себя провалился в сон без сновидений. Уставшему организму требовалось восстановить физические микроповреждения, даже усиленные ци ткани, работая в экстремальном режиме, могли изнашиваться. Безответственное отношение к организму обернется для цуаня низких ступеней повышенным износом. Только достижение седьмой степени гарантирует радикальное замедление биологического старения, сверхрегенерацию, и то с оговорками.

Фэн, застрявшая на пятой, в свои пятьдесят два выглядела около сорока, что уже неплохо. Впрочем, главный враг цуаня — не морщины. Девяносто процентов гибнут в битвах. Олег начинал понимать, почему.

Чем сильнее становишься, тем хочется большего. Сила становится наркотиком или, возможно, происходят изменения в мозгу на гормональном, биохимическом уровне. Каждый побежденный соперник помимо реального прироста провоцирует выброс дофамина. И большинство цуаней не могут остановиться, пока не нарываются на того, кто им не по зубам.

Олег надеялся избежать подобной судьбы. Достигнутый уровень вполне достаточен для комфортного существования в этом жестоком мире, большинство магов и цуаней ему не ровня.

Вечер опускался на равнину быстро, как это бывает в южных широтах. Только что солнце золотило верхушки холмов, и вот уже тени сгустились, сливаясь в сумерки, а на горизонте зажглись первые звезды. Точнее, не звезды. Сотни тусклых огней. Костры вражеского лагеря, которые еще вчера тускло мерцали в отдалении, сегодня двигались. Они текли по равнине, как раскаленная лава, неуклонно приближаясь к городу. Олег стоял на сторожевой башне над главными воротами Лэнга, вцепившись пальцами в холодный камень парапета.

— Идут, -тихо сказала Сяо, стоявшая слева от него. Девушка куталась в легкий плащ, хотя ночь была теплой. Олег понимал: это не от холода.

— Да, -коротко ответил он, не отрывая взгляда от горизонта.

За тот день, что он провел в городе после возвращения из болот, многое изменилось.

— Значит, мы просто будем стоять и смотреть? -в голосе Сяо прозвучала обида. Она явно рассчитывала на подвиги.

— Смотреть и ждать, -поправила Фэн. Женщина стояла справа от Олега, опираясь на свой меч, воткнутый в щель между камнями. — Когда нас позовут, мы должны быть свежими.

После болотной эпопеи Олег до сих пор чувствовал себя выжатым лимоном. Ци восстановилась от силы наполовину, Лэяо молчала. Левая рука слегка ныла. Лечь бы сейчас на циновку и проспать еще часов пять, но вместо этого он стоял на стене и смотрел, как к городу подтягивается вражеская армия.

Лэнг стоял на плоской возвышенности, и это было его главным преимуществом. С высоты стен открывался отличный обзор на все подступы. Сзади город прикрывала река с быстрым течением. Врагу не подобраться незаметно. Спереди и с боков стены, сложенные из темного камня, с башнями и бойницами.

Но генерал Бо-Кяо не был бы старым лисом, если бы полагался только на стены. Олег заметил, как за время его дневного отдыха, перед городом выросла настоящая полоса препятствий.

Глубокие рвы крутыми склонами тянулись вдоль всего фронта, оставляя лишь узкие проходы. За рвами находились ямы с кольями. Олег видел, как в сумерках еще копошились последние рабочие, маскируя их ветками и дерном. Дальше земляные валы, насыпанные так, чтобы затруднить продвижение и заставить пехоту подставляться под стрелы, боевые заклятья.

Между валами, в стратегически важных точках, Олег замечал фигуры в длинных одеждах. Маги. Они не суетились, стояли неподвижно, вглядываясь в приближающуюся тьму. Каждый из них контролировал свой участок обороны. Олег видел, как вокруг некоторых из них воздух слегка искрил, они уже накачивали ци защитные формации, готовясь ударить по врагу, как только тот войдет в зону поражения.

— Сколько их там? -спросил он, кивнув в сторону равнины.

Фэн ответила не сразу. Она вглядывалась в огни, что-то прикидывая в уме.

— Тысяч двадцать. Может, двадцать пять. Не вся армия, конечно. Авангард. Основные силы подтянутся к утру.

— А у нас?

— В городе тысяч четырнадцать. Но это вместе с ополчением. Настоящих солдат меньше половины. Плюс магический корпус и стражи. Стражи — это хорошо, но их мало.

Олег кивнул. Пара десятков штук против двадцати тысяч — капля в море.

— Думаешь, выстоим? -спросила Сяо Юэ.

Олег обернулся и посмотрел на девушку. В сгущающихся сумерках ее лицо казалось бледным. Слишком молодая для такой войны.

— Выстоим, наши позиции более выгодны.

Сяо Юэ слабо улыбнулась, но в глазах ее страх не исчез. Фэн лишь хмыкнула. А враг приближался. Олег уже различал отдельные факелы, слышал далекий, приглушенный расстоянием гул и топот тысяч ног, лязг оружия, гортанные выкрики на чужом языке.

Армия Аверада выползала из темноты, как огромный, многоногий зверь. Впереди шла легкая пехота — лучники, застрельщики. За ними основные силы: копейщики, мечники, всадники на низкорослых, выносливых лошадях, массивных быках. Олег видел, как на флангах мелькают темные фигуры, движущиеся быстрее людей. Пока их было немного, десятка два, но он знал: это только разведка. Основные силы тварей прячутся в глубине колонн, ожидая полной темноты.

Над равниной повисла тишина. Даже ветер стих, будто природа затаила дыхание в ожидании кровавой развязки.

Тьма стремительно окутала равнину, ее разорвали уже тысячи новых огней факелы, магические светильники, алые сполохи кровавых ритуалов.

Олег вцепился пальцами в холодный камень парапета. Фэн и Сяо Юэ замерли по бокам, готовые в любой момент сорваться с места по первому приказу. Внизу, перед стенами, уже горели рукотворные смоляные ямы, отбрасывая пляшущие тени на приближающиеся ряды врага.

— Началось, -тихо сказала Сяо Юэ.

В промежутках между подразделениями врага, скрытые от глаз простых солдат, двигались тени. Низшие вампиры, похожие на людей, но двигающиеся быстрее, прыгающие выше, видящие в темноте как днем. Их было много, но имперцы не стали ждать.

Едва первые ряды аверадцев приблизились на расстояние полета зачарованной стрелы, как стены Лэнга и первая линия защиты из земляных укреплений озарились вспышками магии. Маги Империи, рассредоточенные по всему периметру, вскинули руки, творя заклинания. И равнина перед городом превратилась в ад.

Из земли перед наступающими вырвались каменные шипы. Огромные, в рост человека, они пронзали десятки аверадцев, насаживая их как бабочек на булавки. Крики боли смешались с ревом ярости. Но аверадцы не остановились, они перепрыгивали через шипы, обходили их, а кровавые жрецы в их рядах уже готовили ответ.

Воздушные лезвия со свистом врезались во вражеские порядки, рассекая тела, отрубая руки и головы. Фонтаны крови взметнулись в ночное небо, но аверадцы продолжали идти. Их магия крови начинала работать, павшие солдаты становились топливом для новых заклинаний. Там, где кровь проливалась на землю, она начинала кипеть, испаряться, превращаться в алый туман, тянущийся к имперским позициям.

Потоки пламени ударили с обеих сторон. Имперские маги Пути Огня посылали во врага огненные шары и струи жидкого пламени. Аверадские жрецы отвечали алыми, пульсирующими сгустками, которые, врезаясь в стены, оставляли оплавленные, дымящиеся кратеры. Один такой сгусток попал в башню левее Олега, камень оплавился, защитные чары на мгновение вспыхнули и погасли, и башня рухнула, похоронив под обломками десятки защитников.

— Смотри! — крикнула Фэн, указывая вниз.

Группа имперских магов Пути Воды сотворила нечто чудовищное. Воздух над наступающими аверадцами вдруг стал плотным, влажным, а затем начал закипать. Люди кричали, хватаясь за лица, за грудь, влага в их легких превращалась в пар, разрывая их изнутри. Десятки воинов падали замертво, даже не получив ни одной раны.

Но аверадцы учились быстро. Их кровавые жрецы начали творить ответные заклятья. Олег видел, как один из них вскрыл себе вену на руке, и кровь, хлынувшая из раны, не упала на землю, а собралась в воздухе в огромный, пульсирующий шар. Жрец выкрикнул гортанное слово, и шар лопнул, окатив десятки имперских солдат на стенах кровавыми брызгами. Там, где капли попадали на кожу, они начинали дымиться, разъедая плоть до кости. Один из магов рядом с Олегом закричал, хватаясь за лицо. Кровь попала ему в глаза. Он рухнул на камни и затих.

— Магия крови, -процедила сквозь зубы Фэн. — Мерзость. Они питаются собственными павшими.

Первая линия обороны задержала врага, но не остановила. Аверадцы забрасывали рвы связками хвороста, настилали из тел павших дощатые мостки и упорно лезли вперед. Когда они достигли земляных валов, началось самое страшное. Пехота схлестнулась в рукопашной.

Олег смотрел на это сверху и чувствовал, как внутри все холодеет. Это была не битва, а мясорубка. Люди рубили друг друга мечами и топорами, кололи копьями, душили голыми руками. Кровь лилась рекой, смешиваясь с грязью и превращая землю в чавкающее месиво. Крики раненых, лязг стали, хрипы умирающих, все слилось в один непрерывный, чудовищный гул.

Обычные люди с обеих сторон гибли пачками. Имперские солдаты, еще вчера бывшие крестьянами и ремесленниками, падали под ударами закаленных в боях аверадских ветеранов. Но и аверадцы несли потери, цуани Империи рубили их без жалости, каждый взмах меча уносил несколько жизней. Проблема была в том, что у Аверада таких сверхсолдат оказалось больше.

Их собственные цуани, хоть и немногочисленные, работали в парах и тройках, вырезая имперских командиров. Но главной угрозой низшие вампиры.

Они не были похожи на чудовищ из легенд. Внешне они почти не отличались от людей — те же черты лица, те же пропорции тела. Но их движения… Олег никогда не видел, чтобы живые существа двигались так быстро. Они проносились сквозь ряды имперцев, оставляя за собой горы трупов. Обычный солдат не мог даже замахнуться на вампира, тот уклонялся быстрее, чем глаз успевал уследить, и тут же наносил удар когтями или зачарованным клинком.

Имперские цуани бросились им наперерез. Олег видел, как один из них, здоровенный мужик с двуручным мечом, снес голову сразу трем вампирам одним ударом. Но тут же пространство рядом с ним странно исказилось, дрогнуло, и из пустоты материализовались трое бян сюэ.

Они были страшнее обычных вампиров. Голые, сгорбленные твари с яйцевидными лысыми головами и огромными круглыми глазами. Самое страшное — их способность становиться невидимыми. Олег однажды убил одного такого, не без труда.

Они появлялись из ниоткуда, наносили удар и исчезали снова. Цуань с двуручным мечом зарубил двоих, появившихся прямо перед ним, но третьего не заметил. Тварь вынырнула из пустоты у него за спиной, вцепилась зубами в шею и повалила на землю. Через секунду их уже было пятеро, рвущих цуаня на части.

— Твари… -выдохнула Сяо Юэ, отворачиваясь.

— Смотри и запоминай, -жестко сказал Олег. — Они могут становиться невидимыми. Мы с ними наверняка столкнемся.

Бян сюэ было немного, их создание требовало времени и жертв, но каждый из них стоил десятков обычных солдат, одного цуаня четвертой-пятой ступени. Они наносили фланговые удары там, где их меньше всего ждали, появляясь из пустоты в тылу имперских порядков и сея хаос и смерть.

Олег перевел взгляд туда, где в бой вступили каменные стражи. Серебристые фигуры двигались сквозь ряды аверадцев, не обращая внимания на удары мечей и топоров. Их клинки-лезвия косили врагов как траву. Десять машин смерти, за которыми, казалось, не было никакой силы, способной их остановить.

Кровавые жрецы, до этого стоявшие во втором эшелоне, вышли вперед. Их было пятеро. Они встали в круг, в центре которого на колени поставили связанных пленных, десяток имперских солдат, захваченных в первой стычке. Жрецы вскрыли пленникам горло, и кровь хлынула в центр круга, закипая и испаряясь под действием чудовищного заклинания.

Алый туман взметнулся в воздух, окутал каменных стражей, и те замерли. Серебристые тела покрылись ржавчиной, начали трескаться, рассыпаться. Через минуту от десяти машин смерти остались лишь груды металлолома.

— Черт… -вырвалось у Олега.

Он понял, что битва проиграна. Аверад качественно и количественно превосходил имперцев. У них было больше магов, больше вампиров, больше цуаней. Их магия крови работала там, где имперские заклинания стихий выдыхались. Они могли позволить себе терять тысячи солдат, потому что взамен получали горы крови для новых ритуалов. А их измененные твари, невидимые убийцы, сводили на нет преимущество имперских сверхсолдат.

Когда первые ряды аверадцев достигли стен и приставили к ним осадные лестницы, имперские командиры поняли, что пора отступать. Трубы протрубили сигнал к отходу. Остатки разбитых войск, те, кто еще мог двигаться, бросились к воротам.

Олег смотрел, как они бегут. Израненные, окровавленные, обезумевшие от ужаса солдаты влетали в распахнутые створки и падали тут же, за воротами, не в силах идти дальше. За ними бежали цуани, прикрывая отступление, и маги, на ходу творящие последние заклинания, чтобы задержать преследователей.

— Наш выход, -сказала Фэн, и в ее голосе не было страха. Только усталость и обреченность человека, который слишком долго живет на войне, чтобы бояться смерти. Олег кивнул и первым начал спускаться с башни. Сяо Юэ и Фэн последовали за ним.

Внизу, у главных ворот, их уже ждал гонец — молодой парнишка с безумными глазами.

— Господин цуань! -выдохнул он, увидев Олега. — Генерал Бо-Кяо приказал передать… держать оборону у главных ворот! Любой ценой! Не допустить прорыва!

Олег кивнул. Гонец еще секунду смотрел на него, словно ожидая каких-то слов, обещаний, заверений, но Олег молчал. Тогда парнишка развернулся и побежал обратно, туда, где еще кипел бой.

— Любой ценой, -повторила Сяо Юэ, и в ее голосе прозвучала горькая усмешка.

— Значит, любой ценой, -ответил Олег и положил руку на рукоять меча.

Ворота с грохотом захлопнулись за последним отступающим солдатом. Тяжелые засовы, укрепленные магией, встали на место. И тут же снаружи раздался первый удар — враг начал подготовку к штурму стен. Полчаса у них было, чтобы перевести дух, перевязать раны. Полчаса относительной тишины, нарушаемой лишь глухими ударами таранов и отдаленными криками, а затем началось.

— На стены! -заорал кто-то. — Больше людей на стены!

Олег выбежал на парапет и замер, глядя вниз. То, что он увидел, заставило его внутренне содрогнуться, хотя внешне он остался спокоен. Вся земля под стенами Лэнга была затянута алым, пульсирующим туманом. Магия крови работала на полную мощность, создавая завесу, сквозь которую имперские маги не могли разглядеть, что происходит внизу.

Из тумана, как чудовищные цветы, распускались заклинания. Огненные шары взмывали вверх и с грохотом взрывались о защитный барьер, оставляя на нем багровые, пульсирующие пятна. Разноцветные вихри, желтые, зеленые, синие кружились у стен, высасывая жизнь из каждого, кого касались. Рои призрачных мух, сотканных из чистой магии крови, облепляли защитный полог и начинали грызть его, оставляя после себя дымящиеся прорехи.

Имперские маги отвечали. Стены плевались огнем, воздух разрезали сотканные из ци лезвия, из земли прямо под ногами штурмующих вырастали каменные шипы. Но аверадцы, под прикрытием тумана и своих жрецов, упорно лезли вперед, а потом по стенам поползли тени.

Олег увидел их не сразу, слишком много всего творилось вокруг. Но краем глаза заметил движение справа и резко обернулся.

По стене, цепляясь за мельчайшие выступы когтистыми пальцами, карабкалось существо. Бян сюэ двигался с проворством обезьяны, стремительно сокращая расстояние до парапета. За ним лезли десятки других.

Первый измененный вампир влетел на парапет, широко разинув пасть, усеянную клыками. Взмах меча, и голова твари, отделившись от тела, покатилась по камням, забрызгивая все вокруг черной, вонючей кровью.

— Фэн! Сяо! Ко мне! -крикнул он, отмахиваясь от следующей твари.

Фэн уже была в деле. Ее меч рассекал вампиров с хирургической точностью. Она не тратила сил на лишние движения, каждый удар находил цель, каждая тварь, приблизившаяся к ней, падала замертво или получала тяжелейшие раны.

Сяо Юэ действовала иначе. Она вскинула рог цилиня, который Олег дал ей, и ударила молнией. Разряды били в упор, превращая измененных в обугленные головешки. Девушка двигалась за спиной Олега, прикрывая его с флангов и не давая тварям подобраться незаметно.

Но бян сюэ были хитрее обычных вампиров. Они не лезли напролом, они исчезали, появлялись с других сторон, атаковали из слепых зон. Олег едва успевал отслеживать искажения ци вокруг — единственный признак их присутствия до того, как они становились видимыми.

Один из них вынырнул прямо перед Сяо, целясь клыками ей в горло. Девушка вскрикнула, но Олег уже был рядом, меч рассек тварь пополам в воздухе. Черная кровь забрызгала лицо Сяо Юэ, но она даже не вздрогнула, продолжая бить молниями по новым целям.

— Их слишком много! -крикнула она, отбрасывая очередного бян сюэ, в которого только что всадила заряд.

— Держись! -рявкнул Олег, разрубая сразу двоих одним ударом. Он потерял счет времени. Минуты превратились в часы, часы в вечность. Он рубил и рубил, не переставая, не давая себе ни секунды передышки. Бян сюэ, обычные низшие вампиры лезли со всех сторон, по стенам, по лестницам, появляясь из пустоты прямо посреди защитников.

Олег не замечал, как редеют ряды имперцев вокруг него. Не видел, как падают один за другим маги, сметенные вражескими заклятьями. Не слышал криков умирающих, потому что в голове стоял сплошной гул. Он просто рубил.

— Кан! -вдруг заорала Фэн так, что он очнулся. Олег обернулся и увидел то, от чего кровь застыла в жилах.

Оборона была прорвана. В том месте, где еще недавно стоял отряд магов, зияла огромная брешь, и в нее уже лезли аверадцы. Обычные люди-солдаты, с копьями и мечами, с дикими, горящими глазами. Они карабкались по осадным лестницам, перелезали через тела павших бян сюэ, человекоподобных вампиров и устремлялись в город.

— Кан! Отходим! — Фэн схватила его за плечо и с силой рванула назад. — Оборона прорвана! Мы ничего не сделаем!

Олег хотел возразить, хотел ринуться в бой и рубить, рубить, рубить, пока хватит сил. Но разум расчетливый разум землянина взял верх.

— Отходим! -крикнул он.

Они побежали прочь от стены, прочь от творившегося ада. За ними бежали остатки гарнизона, израненные, обезумевшие, но все еще живые. А сзади, набирая скорость, катилась волна аверадской пехоты, и в промежутках между ее рядами мелькали тени вампиров, готовых к новым убийствам.

— К баррикадам! -услышал Олег чей-то крик. — Все к баррикадам!

В центральном районе города, на котором стояла цитадель, имперцы наспех возвели укрепления. Перевернутые телеги, мешки с песком, бревна, камни, все, что могло задержать врага хоть на минуту. За этими баррикадами собрались все, кто еще мог держать оружие.

Раненые солдаты, старики с топорами, женщины с кухонными ножами. Дети, сжимающие в руках камни. Никто не хотел становиться кормом для вампиров. Олег, Фэн и Сяо встали в центре обороны, там, где враг должен был ударить с наибольшей силой. Они тяжело дышали, вытирая с лиц кровь, свою и чужую. Цуани, несмотря на устойчивость, тоже получили колотые и резаные раны.

— Город обречен, -тихо сказал Олег, глядя на напарниц. — Нам надо валить.

Фэн и Сяо уставились на него с таким выражением, будто он предложил им съесть живого младенца. В их глазах читалось: предатель.

— Ладно, — Олег скривился. — Ладно. Повоюем еще. Может, надежда есть.

Они ничего не ответили, сил на споры не осталось. Прошло несколько минут. Царила звенящая тишина, все ждали.

И тут грохнуло. Взрыв раздался в центре города, там, где находилась ставка генерала Бо-Кяо. Синяя вспышка озарила небо, и Олег всем своим существом, каждой клеточкой цуаньского чутья, ощутил магическую природу этого взрыва. Кто-то только что уничтожил штаб. Генерал мертв. Командование уничтожено.

— Все кончено, -выдохнул Олег. — Действительно кончено.

Но подумать об отступлении он не успел.

— Они идут! -заорал кто-то слева.

Волна аверадской пехоты накатила на баррикады. Впереди бежали люди с мечами и топорами, за ними, чуть медленнее, но куда опаснее, скользили низшие вампиры, выбирая цели. А в воздухе то здесь, то там возникали искажения, бян сюэ готовились к фланговым ударам. Бой был коротким и кровавым. Олег рубил, колол, резал, не чувствуя усталости и боли. Фэн прикрывала его слева, Сяо Юэ справа. Втроем они держали участок баррикады, который в обычных условиях должен был оборонять взвод солдат. Рог цилиня в руках Сяо Юэ плевался молниями, Фэн рубила вампиров своим гибким мечом, а Олег просто нарезал противника зачарованным клинком.

Но врагов было слишком много. Они лезли и лезли. Вампиры просачивались в образовавшиеся на баррикадах бреши, бян сюэ появлялись из пустоты прямо за спинами защитников. А потом в бой вступили настоящие монстры.

Олег увидел, как толпа аверадцев расступилась, пропуская троих. Истинный вампир, не тот, с кем он говорил в болоте, другой. Выше, массивнее, с более темной кожей и золотыми браслетами на руках. Рядом с ним двое.

Худощавая смуглая девушка с длинным копьем. Одета в легкий кожаный доспех, волосы заплетены в сотни тонких косичек. Цуань, без сомнения.

И второй — тощий, жилистый негроид с огромным топором в руках. Черная кожа блестела от пота, мышцы перекатывались под ней как канаты. В его взгляде читалась только жажда убийства.

— Трое на трое, -усмехнулась Фэн, вытирая с лица кровь. — Справедливо.

Она бросилась на негроида. Ее меч свистел в воздухе, описывая немыслимые дуги, но цуань с топором оказался не так прост. Он двигался тяжело, но каждый его удар был рассчитан так, чтобы разрубить противника пополам. Фэн уклонялась, парировала, контратаковала, но топор пару раз задел ее. Кровь уже текла по ее руке.

Сяо Юэ вскинула рог и ударила молнией в копейщицу. Та уклонилась с нечеловеческой грацией, разряд ушел в пустоту. Девушка прыгнула вперед, целя копьем Сяо в горло, которая едва успела отскочить, и острие лишь чиркнуло по наплечнику. Олег остался один на один с высшим вампиром.

Он не стал медлить, голубое пламя сорвалось с правой руки почти мгновенно, ударив твари прямо в грудь. Вампир даже не пошевелился, чтобы уклониться. Он просто стоял и смотрел, как поток бело-голубого огня обтекает его, не причиняя существенного вреда. Лишь ожоги средней степени тяжести на коже

— Что за… -выдохнул Олег, но вампир уже двинулся вперед.

Он атаковал очень быстро. Олег едва успевал уклоняться, ставить блоки, отвечать. Меч свистел в воздухе, но тварь ускользала в последний момент, дразня, играя. Олег вдруг понял: вампир не хочет его убивать. Собрат кровососа на болотах не врал.

— Да что ты творишь⁈ -зарычал он, нанося удар за ударом.

Вампир молчал, рпросто уклонялся, уходил, дразнил. Его движения были плавными, почти ленивыми. Он словно танцевал, а Олег был всего лишь неуклюжим партнером, который никак не мог попасть в такт. А затем, когда Олег на мгновение открылся, тварь ударила.

Когтистая лапа наотмашь ударила в лицо с такой силой, что Олега отбросило назад. Он пролетел несколько метров и врезался спиной в стену дома. Стена не выдержала, Олег пробил ее и рухнул внутрь здания, в груду обломков.

Попытался встать, но вампир уже нависал над ним. Когтистая лапа вонзилась в живот. Олег почувствовал, как острые как бритва когти рвут кожу, мышцы, внутренности. Боль была чудовищной, жар разлился по телу и сознание померкло.

Он проснулся от тряски, которая каждый раз отдавала резкой болью в голове и животе. Олег распахнул глаза, пару секунд медлил, вспоминая кто он, где последний раз находился и что произошло. Затем резко вскочил и понял, что лежал в крытой повозке, неспешно катившей по проселочному тракту. Самого парня лишили оружия, доспехов, обуви, оставив нательную рубаху с штанами, но даже не потрудились связать, наложить сдерживающие чары. Ткань одежды была пропитана засохшей кровью, на животе в районе солнечного сплетения красовались три заживающих рубца от вампирских пальцев. Олег прогнал ци по меридианам, проверил Искры.

Все почти в полном порядке, организм восстановился, не считая пару разорванных каналов в животе — кровосос явно применил какое-то мощное заклятье. Из-за цуаньской природы дистанционно оно не сработало бы, а изнутри запросто. С Лэяо тоже был относительный порядок, относительный потому что дух находился в отключке, еще не отошел до конца.

Олег вздрогнул, едва сосредоточился на окружающем мире. Прямо позади него находился мощнейший багровый источник ци. Вампирская аура, уже знакомая с встречи после уничтожения Компаса.

— Да уж, сильно тебя приложило, -кровосос, согнувшись в три погибели беззаботно сидел на деревянной скамье и с любопытством пялился на Олега. — Три дня провалялся.

Первой мыслью было бежать, сражаться, но кровососы намеренно создали обстановку. Заставляющую слегка расслабиться. Олег разжал кулаки, уселся напротив, потер виски.

— Честно, я вообще ничего не понимаю.

— Ты в нашем плену.

— Но на мне нет ни кандалов, ни ошейника, меня не посадили в клетку, -возразил парень. — Какого демона? Я же могу легко сбежать, перебив кучу ваших. И на этот раз вы меня не поймаете.

— Беги, -вампир пожал плечами и указал когтистым пальцем на залитые полуденным солнцем поля. — Никто не держит. Даже погоню не станем устраивать.

— Че⁉ -мозг, мучимый остаточной болью, пытался анализировать происходящее, выискивать подвох.

— Можешь идти к своим, продолжать участие в бессмысленной для тебя войне.

Олег мотнул башкой.

— Короче. Чего вы добиваетесь? Пытаетесь завербовать меня?

— Да, -не стала скрывать инопланетная тварь. — Ты нам интересен. Цуань с магическим даром или маг со способностями цуаня… Как посмотреть. Кажется, в Империи таких зову лян-цзи.

— Угу.

— Ты не сочинил историю про другой мир? Чтоб потянуть время. Я не ощутил вранья.

— Не соврал, -не стал выкручиваться Олег. — И я действительно тянул время. Банальная история про деревенского парня, ставшего магом-цуанем, мало кого заинтересует.

— Мы поверхностно изучили тебя. Никто из нас не видел ничего подобного.

— И? Что нового выяснили?

— Признаки резкого… аномального роста, множества травм. От обычного человека с зачаточным источником до цуаня, вплотную подошедшему к рубежу Испытания Духа, всего за несколько лет.

— У меня была хорошая мотивация.

— Одной мотивации мало. Что послужило толчком?

— Удар молнии, пробуждение памяти о первой жизни.

Вампир замолчал, выдохнул, и снова заговорил:

— Нам известны случаи, когда удар небесной молнии пробуждал в бесталанных людях магический дар и…

— Где мои напарницы? -резко перебил парень.

— Та, что постарше пала в бою. Девчонку помладше взяли живьем, едет в задней части обоза. Но в особых кандалах и под охраной.

— Вот же ж…

— Она сильно удивится, когда увидит тебя гуляющего без охраны и цепей. Если захочешь вернуться в Империю, придется убрать девчонку или оставить тут, поскольку ты в ее глазах становишься потенциальным предателем. Даже если решишь устроить бойню, освободить ее, все равно потом возникнут вопросы. Как выбрался? Почему вообще попал в плен?

— Предусмотрительные кровососы.

— Когда живешь веками среди людей, начинаешь читать их с такой же легкостью, как книгу. Вы разные, но во многом одинаковые.

— И что ты видишь во мне?

— Ты умен, изворотлив, не импульсивен, обладаешь опытом, явно большим, чем может быть у юноши восемнадцати-двадцати лет. Таких людей бесполезно пытать, принуждать, достаточно найти точки соприкосновения, выяснить, чего он хочет и пообещать ему это.

— Пообещать — не значит дать, -прищурился Олег. — Вдруг завтра меня посадят клетку и порежут на части?

— За три дня могли спокойно это сделать, пока ты был без сознания, оправлялся от ран.

— Зачем клетка, если ты лично приглядываешь за мной?

Кровосос склонил голову набок.

— Приглядись к моей ауре. Скажи, сможешь ли ты меня сейчас одолеть?

Олег прощупал сенсорикой магическую оболочку твари, переполненной ци от высосанной крови.

— Как минимум смогу покалечить, воспользоваться моментом и сбежать.

— Патриарх, которому ты подпалил шкуру, -в голосе собеседника чувствовалось неприкрытое злорадство. — Еще долго будет на тебя зол. Любопытное заклинание, кстати. Явно не имперская школа.

— Какое заклинание? Случайно получилось. Я всего лишь чихнуть хотел.

— Ну, разумеется, -пасть кровососа раскрылась чуть сильнее, можно принять за улыбку. — Чихнул. Так чихнул, что за мгновение сдуло личную защиту и оставило трудно заживающие ожоги.

— Бывает.

— Кто тебя обучал магии помимо имперских мастеров?

— Великий Небесный Дракон.

— Когда прибудем в Аверад ты можешь получить знания по некромантии, получить уроки у наших лучших магов в этой области, -лицо Олега неуловимо дрогнуло, но вампир уловил микроскопические изменения в мимике. — Конечно, если ты готов ответить на наши вопросы.

— Почему вы не используете нежить в бою, раз знакомы с магией смерти?

— С чего ты взял, что не используем? Мы совмещаем ее с магией крови, наши лучшие некроманты веками бьются над тем, как сохранить душу павшего шанши после смерти от распада.

— М-м? -во взгляде Олега возникло непонимание.

— Обращение людей в шанши обладает ключевым изъяном — после смерти измененная душа нестабильна, быстро распадается. Иначе почему правящая верхушка вашей Империи не стала такими, как мы?

Парень разводит руками.

— Предрассудки, страх, нежелание становиться вашими рабами.

— Не только.

Кровосос продолжил лить сладкую воду в уши:

— Авераду известен секрет сохранения части души в зачарованном сосуде. Сосуд становится якорем, не дающим уйти за грань, правда существует изъян — твое тело становится неживым в классическом смысле. Ты не спишь, тебе не нужна еда, эмоции притупляются и исчезают со временем, а твой разум начинает мучиться от невозможности испытать прежние ощущения.

— Нельзя переселиться в живое тело?

— Естественный порядок вещей нарушить непросто. Исправляя один недостаток, ты рискуешь создать десяток других. Нам, истинным шанши, живущим века, не нужно столь блеклое существование. Мы и так практически совершенны, однако нашил люди, обращенные последователи желают большего. Зачем препятствовать? Пусть детишки играют. Порой они даже придумывают нечто оригинальное.

— Вы… — Олег запнулся, подбирая подходящие слова. — Считаете нас кем-то вроде детей?

— Крайне беспокойных детей. Но это даже забавно, помогает разнообразить скуку размеренного бытия. Ты заинтересовал нас по-настоящему, что бывает довольно редко.

— Угу. Я прям польщен.

На очередной стоянке Олег самостоятельно без сопровождения прошел к концу обоза. В зачарованной стальной клетке он обнаружил Сяо в каком-то рваном рубище, скованную цепями по рукам и ногам. Для себя парень решил: дороги назад в Империю для него в ближайшее время закрыт. Нечего рисковать, запас удачи не бесконечен. Вполне возможно закончить жизнь не в жестокой битве, а в пыточном подвале Очей, выискивающих измену везде, где только можно…

Заметив Олега, девушка вскочила.

— Кан! Ты жив! Освободи меня!

Олег неторопливо приблизился к клетке.

— Освобожу, но для начала нужно поговорить.

— О чем? -растерялась девушка, сращивая, в чем дело. — И… почему ты свободно разгуливаешь среди аверадцев?

— Потому что мне позволили.

Чумазое лицо девушки мгновенно преобразилось, усталая гримаса уступила место ярости. Ее пальцы крепко сжали заколдованные прутья клетки.

— Предатель! Я знала…

— Пока еще нет, -возразил Олег. — Я не выдал им никаких секретов Империи. Подозреваю, нам даже спокойно позволят уйти, если захочу.

— Позволят? Ты предатель, так еще и дурак. Хотя казался умным.

Олег покачал головой.

— Как скажешь.

— Давай сбежим. Прямо сейчас!

— А потом? Доказывай начальству, что мы случайно попали в плен, а не являемся завербованными шпионами Аверада. Мы закончим свои дни в пыточном подвале.

— Можем сказать, что выжили после падения Лэнга и долго пробирались на север, -предложила Сяо. — Продумаем общую историю до мелочей.

— Нет. Нестыковки по-любому будут. А я не хочу рисковать.

— Ты же видел, как кровососы поступают с людьми. Сам рассказал про сожженные и вырезанные деревни.

— Видел, -не стал Олег отрицать. — Но и обычные люди поступают с другими людьми также. Какая разница?

— Где Фэн? -сменила Сяо тему.

— Мне сказали, пала в бою.

Девушка закрыла глаза, опустила голову.

— Как истинный цуань.

— Предпочту быть не истинным и живым, -вставил Олег. — И возвращаться на войну не хочется.

— Война — наша стихия.

— Ага, до тех пор, пока мы не достигнем восьмой ступени. Ты всерьез веришь в сказки, что таких высот достигают единицы? Нет, доля истины тут есть, пройти через Испытание Духа не каждому по силе, многие дохнут в битвах, однако после него нас сложно будет контролировать. Почти невозможно.

— И?

— Нас со временем спишут как расходный материал, если не проявим безоговорочную преданность. А вражеский плен — черная метка.

— Какая еще «„черная метка“»? — Сяо не поняла земной метафоры.

— Клеймо, что мы ненадежные. Подумай. На попавших в такие ситуации всегда смотрели с подозрением.

Девушка отвернулась, не вняв словам Олега. Ну и пускай. Она ему никто, а у него есть ради чего и кого жить дальше.

— Ох… что я пропустила? -раздался вялый голос Лэяо в голове.

— Мы напоролись на слишком сильного кровососа, нас взяли в плен, -продолжил он говорить мысленно. — И теперь пытаются завербовать, манят знаниями по некромантии.

— И как думаешь поступить, Олег?

— Честно. Вариант хоть не лишен рисков, звучит слишком соблазнительно.

— Соглашайся.

— Соглашаться? -переспросил парень. — Я тебя не узнаю.

— Я… начинаю угасать.

— В смысле? -напрягся Олег.

— Моя память тускнеет. Я чувствую, как растворяюсь.

— В смысле? Как давно?

По спине пробежали мурашки. Он подсознательно всегда боялся непредвиденных побочных эффектов. И вот ужас воплотился в реальность…

— Заподозрила неладное около месяца назад, когда обнаружила, что не помню лицо матери. После стало еще хуже… Я начинаю забывать момент нашей встречи, приходится погружаться в твою память. Но чем чаще погружаюсь, тем меньше становится меня. Некромантия — наш шанс.

— Хорошо, — Олег ощутил от Лэяо такую уверенность вперемешку с надеждой, что решил не спорить. В конце концов, она — единственная душа помимо собственной, о ком он готов по-настоящему заботиться здесь.

Непреклонную напарницу пришлось оставить в заточении. Землянин вернулся к телеге, где его везли и обнаружил высшего вампира в компании молодой смуглой девушки. По ее ноге из проколотой ранки стекала кровь, которую вампир жадно слизывал. Судя по беззаботному выражению, легкой улыбке, донору процедура кормления не доставляла дискомфорта. Олег некоторое время мрачно понаблюдал за надсмотрщиком, потом сказал:

— Твоя взяла. Едем в Аверад.

Кровосос сразу переключился на Олега, отстранился от девушки, провел рукой по ее лицу и жестом велел удалиться.

— У меня почти не было сомнений в твоем согласии, Кан.

— Как тебя звать-то?

— Утептас.

— И откуда ты узнал мое имя? Я не говорил.

— Перехватили бумаги с зашифрованными донесениями. Там упоминался специальный отряд Очей из трех цуаней. Легко было соотнести, кто из вас кто.

— Меня бы действительно отпустили, выбери я уйти?

— Да, -аура кровососа даже не дрогнула. То ли он врет и идеально контролирует внутренние реакции, то ли не врет. — Мы бы ничего не потеряли по большому счету. Никаких особых тайн ты не выведал, о попадании в плен своему начальству не стал бы рассказывать.

— Черт, -произнес он на русском.

— Мне это слово незнакомо.

— Ругательство из моего старого мира.

— Расскажи про него. Особенно про оружие. Времени у нас теперь много…