Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно, всё равно её (то есть уже меня) отчисляют с волчьим билетом.
Или не отчисляют? Команде академии нужен гроссмейстер, чтобы принять участие в Тысячелетнем Турнире по боевому шатранжу. Ректор выбрал меня, но почему? Откуда ему знать, что в прошлой жизни я была к.м.с. по шахматам?
А может, всё не так просто? Непременно узнаю! Если выживу на Арене Смерти...
— Так-так, Картер. И что это тут у вас?
Буль-буль-буль, ответила вместо меня салатовая жидкость в колбе, с пугающей скоростью меняя цвет на ядовито-розовый. Пш-ш-ш!
— Ох ты ж, нет!
Я стремительным движением прикрутила вентиль горелки, но было поздно. Розовая жижа ударила фонтаном едва ли не до потолка, заливая оборудование, лабораторный стол, мои порядком истрёпанные конспекты и…
И преподавателя зелий, профессора Сноу, которому так неудачно вздумалось подойти ко мне.
«О, твою ж… пробирку!» — мысленно взвыла я, глядя, как розовые брызги расползаются по торжественно-чёрному сюртуку профессора в крупные пятна, делая его похожим на леопарда-эмо. Но самым ужасным было то, что несколько капель попали Сноу на лицо и волосы, отчего теперь он щеголял розовой «тонзурой» и пятнами на щеках, как у Марфушеньки из «Морозко».
«Мне трындец».
Даже не восклицание, а констатация факта.
— Ну всё, Картер! — в унисон пророческой мысли взвыл профессор и наставил на меня длинный узловатый палец. — Теперь вас точно отчислят! Я позабочусь!
— Простите, профессор! — пискнула я. Пускай наша со Сноу неприязнь была полностью взаимной, обливать его жижей, получившейся вместо универсального пятновыводителя, я бы ни за что не стала.
— Поздно, Картер, — тигром осклабился Сноу, что при его нынешней клоунской внешности выглядело жутковато. — К ректору, быстро!
«Вот же попала, а?»
Однако деваться было некуда, и я, машинально пытаясь оттереть розовое пятно с тыльной стороны кисти, потащилась за профессором.
Чтобы пройти от кабинета зелий до ректората требовалось пересечь весь главный корпус академии Элиум. Мне нравились её широкие коридоры и большие окна; нравился двор, на котором разноцветными плитками был выложен герб академии — феникс в языках пламени со свитком в клюве. Но теперь я с тоской смотрела и на изящные шпили других корпусов, соединённых с главным длинными закрытыми галереями, и на яркую зелень обширного парка, где приятно было читать учебники даже по самым зубодробительным предметам. Пусть я попала сюда случайно, покидать Элиум мне не хотелось хоть плачь.
В том числе потому, что здесь я уже как-то освоилась, а вот мир за пределами высоких стен с декоративными башенками был для меня почти terra incognita.
Но кого интересовали мои желания и нежелания? Адептка без магии в магической академии уже звучит оксюмороном. Я продержалась полгода — не так уж и мало, если подумать. И, возможно, удастся упросить ректора Вогана отправить меня не восвояси, а в корпус прислуги. Ведь именно туда собиралась устроиться та, чьё тело я не по своей воле заняла. И лишь случайность надела на неё форму адептки вместо формы служанки.
— С-стой!
Как обычно, вход в ректорат охраняли две каменные нагайны, оживавшие при виде посетителей.
— Кто? С-сачем?
— Профессор Сноу, — процедил мой конвоир, высокомерно взирая на полуженщин-полузмей. — Вместе с адепткой Картер. Срочно к господину Вогану.
Нагайны в унисон зашипели и синхронно распахнули перед нами двустворчатую дверь.
— Вх-ходите. Вас-с ждут, профес-сор.
Я могла ошибаться, но Сноу как будто удивился. В последний раз пробормотал под нос какое-то заклинание (он бормотал их всю дорогу, безуспешно пытаясь вывести злосчастные пятна), но добился лишь того, что розовый цвет стал менее едким.
«Стойкая зараза», — с тоской подумала я. Меня ведь раскрасило не меньше, только что на лицо и голову не попало. И если даже Сноу не мог эту дрянь отчистить, о том, как быть мне, и думать не хотелось.
Между тем профессор прошипел ещё что-то (я сильно подозревала, что уже нецензурное) и всё-таки горделиво вплыл в приёмную. Я замялась, всерьёз решая, не удрать ли, однако суровый оклик:
— Картер! — не позволил мне сбежать.
Шагом бредущего к доске двоечника я последовала за Сноу.
Мне не доводилось бывать в ректорской приёмной, однако я помнила её памятью прошлой владелицы тела. Именно сюда Терри Картер притащили с церемонии посвящения после того, как магия феникса по ошибке (или не по ошибке, чёрт эту магию знает) осенила призрачными языками пламени случайно забредшую за кулисы девушку. Почти весь преподавательский состав был за то, чтобы отправить новоиспечённую адептку за ворота академии, однако ректор со значением напомнил им: волю феникса не оспаривают.
— Пусть учится, — небрежно махнул он в сторону полумёртвой от шока и страха Терри. — Девять лун не такой уж долгий срок.
— Но она же совершенно бесталанна! — попыталась возразить внушительная во всех смыслах дама (после Терри узнала, что это заместитель ректора и преподаватель светлой магии Джессика Джесюрон).
— Девять лун недолгий срок, — со значением повторил Воган, и судьба Терри была решена.
Ей позволялось учиться до первой сессии. А как — уже её проблемы.
Приёмная была обставлена однозначно дорого, но со вкусом. Мебель из красного дерева, уместная золотая отделка, паркетная мозаика на полу, изображавшая всё того же феникса, и, наконец, величественная люстра под высоким белоснежным потолком. Два окна, обрамлённых бархатом занавесей, выходили в парк; со стен сурово взирали портреты прошлых ректоров академии. Большой открытый шкаф был буквально уставлен кубками и памятными знаками — студенты Элиума неоднократно побеждали в различных состязаниях. И ни намёка на секретаря — удивительно, но ректор Воган умудрялся обходиться без этой незаменимой личности.
А возможно, его секретарём был исключительный магический дар.
Вот и сейчас, стоило нам войти, как из пустоты раздался спокойный, красивый голос ректора:
— Профессор Сноу, войдите. Адептка Картер пусть подождёт.
Сноу машинально одёрнул сюртук, зыркнул в мою сторону: экзекуция откладывалась, но была неизбежна. И вошёл в мягко отворившуюся перед ним дверь ректорского кабинета.
«Ну что же, — подумала я, — подождём. Чай, не мокнем под дождём».
И вздохнула: мне было бы проще огрести сразу, а не оттягивать это сомнительное удовольствие.
Чтобы хоть чем-то скрасить ожидание, я двинулась в обход приёмной, без малейшего стеснения рассматривая обстановку. Ректоры с портретов отвечали крайне неодобрительными взглядами, однако запретить мне на них пялиться не могли. Впрочем, вскоре я добралась до шкафа с наградами и только собралась заняться их изучением, как заметила рядом низкий столик. Прежде его скрывал высокий подлокотник дивана, иначе я бы сразу обратила на него внимание.
Ещё бы, ведь на нём стояла шахматная доска с фигурами.
В прошлой жизни у меня было два безусловных удовольствия: читать книги и играть в шахматы. Я доигралась до к. м. с., была в трёх играх до мастера, но… Пандемия, осложнение на лёгкие, свет в конце туннеля (я реально видела!) и новая жизнь в теле адептки Картер.
Терри тоже погибла — правда, из-за несчастного случая. Ей не повезло забрести (второй раз, Карл! Просто уникальный дар оказываться не в то время не в том месте) на полигон, когда там проходила тренировка боевого факультета. Чьё-то срикошетившее заклинание попало в девушку и выбило из неё душу. Позже, валяясь в лазарете, я всё старалась припомнить, как произошёл наш обмен, однако ничего путного из памяти не выскребла. Было ли что-то преподавателю боевой магии Фулаху и тому адепту, кто случайно попал в меня, тоже выяснить не удалось. В целом сложилось впечатление, что инцидент постарались замять (Терри ведь вроде как оказалась жива), только вокруг полигона подновили защитные заклинания. Ещё бы: Картер была воспитанницей Дома сирот и даже не магом. Не устраивать же из-за такой адептки скандал, бросавший тень на академию и, вполне возможно, привлекший бы королевскую проверку.
Я поморщилась, словно у меня заныли зубы. Да, Элиум мне нравился, но вот к его руководству и преподам были определённые вопросики.
«Задать, что ли? — шепнул бес авантюризма. — Всё равно выгонят. А так хоть настроение им попорчу».
Я в раздумье закусила щеку и опустила взгляд на шахматную доску. Здесь эта игра называлась «шатранж», но играли в неё так же шестнадцатью фигурами с каждой стороны. Отличия были в названиях: пешек называли воинами, ладью — турой, слона — офицером, коня — рыцарем, ферзя — маршалом, а короля — принцессой. Немного отличались и правила: например, здесь пешки могли исходить доску из конца в конец, но в ферзя не превращались. Однако в целом, если ты умел играть в шахматы, мог играть и в шатранж.
И вот на доске передо мной кто-то оставил недоигранную партию. Белые и чёрные замерли друг против друга в стоп-кадре бесшумного сражения, и моя рука сама потянулась к белой туре.
e7, чёрный король на d6. Офицером на c4, король быстренько удирает на e5 и…
— Мат.
Белая тура встала на e6.
Я довольно улыбнулась: простенькая задачка, но так приятно было её решить. И вздрогнула, когда буквально у меня над головой прозвучал голос ректора:
— Адептка Картер, зайдите.
«Надеюсь, всё закончится быстро», — подумала я, моментально растеряв желание улыбаться.
И с похоронным настроением и бешено колотящимся сердцем вошла в открывшуюся дверь.
— Здравствуйте.
Я старалась, чтобы по моему виду нельзя было прочесть ничего, кроме вежливого официоза. Волнение, страх, тоскливое предчувствие крайне неприятного разговора — всего этого ни Вогану, ни Сноу видеть не следовало.
— Здравствуйте, Картер. Подойдите ближе.
Я послушно сделала два шага к массивному чёрному столу и остановилась, заставляя себя смотреть ректору в лицо.
Красивое, кстати — по Вогану сохли многие адептки. Причём не смазливое, а именно красивое по-мужски: с твёрдыми правильными чертами, волевым подбородком и ярко-синим взглядом. Ректор был жгучий брюнет, оттого синева его глаз казалась просто магнетической.
Или не казалась — я давно уяснила, что с магами такого уровня ни в чём нельзя быть уверенной. Даже если он выглядел тридцатипятилетним голливудским красавчиком, это вполне могло оказаться ловко наведённой иллюзией. Потому непосредственно в глаза Вогану старалась не смотреть: загипнотизирует ещё исподволь.
— Итак, Картер, — ректор был сама благосклонность, — профессор Сноу сообщил, что вы нарочно использовали не те ингредиенты, дабы испортить зелье и устроить взрыв. Что можете сказать вы?
Стоявший у стола Сноу (уже без пятен, кстати) бросил на меня злой взгляд и вновь застыл памятником.
— Прежде всего, — монотонно начала я, на автомате скатываясь в канцелярит, — я использовала только указанные ингредиенты и согласно рецептуре, данной уважаемым профессором.
«Уважаемого профессора» слегка перекосило.
— Далее, — в той же тональности продолжила я, — взрыва не было. Да, реакция вышла из-под контроля, однако ничего не взрывалось.
— И почему же она вышла из-под контроля? — светски поинтересовался Воган, и мой «покер фейс» стал максимально непроницаемым.
— Не могу знать.
Тонкие губы Сноу дрогнули: похоже, ему было что сказать. Однако ректор сделал едва заметный жест, и профессор не издал ни звука.
— В таком случае предположу, — с обманчивой мягкостью произнёс Воган, — что дело в вашей магии. Вернее, в её отсутствии. Уверен, профессор Сноу объяснял вам: чтобы создать хорошее зелье, мало механически следовать рецепту. Нужно вложиться магически. Чего вы, разумеется, сделать не могли.
Я стиснула зубы. К чему он клонил, понял бы и идиот.
Между тем ректор взял со стола какую-то папку из чёрно-зелёной кожи василиска (красивейший материал! И дорогой, как ковёр-самолёт). Открыл её и, листая документы, обратился ко мне:
— Напомните, Картер, это ваш пятый проступок за шесть лун?
Я промолчала, справедливо посчитав вопрос риторическим.
— Да, верно. — Воган захлопнул папку и устремил на меня прежний снисходительный взгляд. — До отчисления с отрицательной характеристикой вам остался ровно один.
Он выдержал паузу и с неожиданной беспечностью закончил:
— Однако счёт можно обнулить. А при определённых условиях сделать его не играющим роли.
Что? Я правильно услышала? Он предлагает мне гарантию не отчисления? Только что же взамен?
Вид у Сноу сделался таким, словно профессора заставили разжевать целый лимон. А Воган щёлкнул пальцами, и на краю стола возникла доска с шахматными фигурками. Сначала я подумала, что это та самая, из приёмной. Однако затем рассмотрела, что фигурки расположены иначе, чем я их оставила.
— Если сможете захватить принцессу за три хода, — теперь ректор буквально просвечивал меня взглядом, — мы продолжим этот разговор. Если нет, отправитесь восвояси. До последнего проступка.
Я сузила глаза. Воган, несомненно, знал, что я умею играть. Но откуда? Здесь, в академии, мне доводилось лишь с тоской наблюдать за играми других. Мало того что не маг, так ещё и девчонка — меня не воспринимали всерьёз и высокомерно гнали, когда я предлагала сыграть или хотя бы просила одолжить шахматы на вечер.
Кто-то сообщал об этом ректору? Или он просто видел, как я решила задачку на доске в приёмной?
Спроста ли та доска вообще там оказалась?
«Параноишь», — заметил внутренний голос, а Воган вернул меня в здесь и сейчас прохладной фразой:
— Не заставляйте себя ждать, Картер.
Я перевела взгляд с него на доску и подошла к самому столу.
В конце концов, в умении играть в шатранж никакой крамолы не увидеть даже под лупой, а моё любопытство (как желание удержаться в академии) было серьёзно задето.
— Тура g7, рыцарь f6, офицер h5. Принцесса в плену.
Сноу откровенно вытаращился на меня, и я задним числом подумала, что, возможно, следовало потупить, а не щёлкать задачу, как семечку.
Зато Воган был доволен и не скрывал этого.
— Прекрасно, Картер. А теперь к нам присоединится ещё один собеседник, и продолжим. Профессор Фулах! Прошу, входите.
Не поняла. А зачем нам в собеседники преподаватель боевой магии? Уж не хотят ли мне предложить почётное место живой мишени в тренировках на полигоне?
Впрочем, мишеням не нужны шахматы. Значит, всё было сложнее и, как подсказывало мне резко проснувшееся «седалищное чувство», опаснее.
Фулах вошёл в своей обычной манере: излишне резко распахнутая дверь, несколько стремительных шагов, быстрый взгляд, оценивающий обстановку. Точно профессор был не преподавателем в магической академии, а спецназовцем на задании. Да носил он, в отличие от Сноу с его викторианским костюмом, мундир цвета хаки и брюки-карго, заправленные в высокие ботинки.
На меня Фулах смотрел чуть дольше необходимого: то ли задавался вопросом, какого пустынного демона я здесь делаю, то ли оценивал розовую раскраску. Однако затем сосредоточился исключительно на ректоре и отрывисто произнёс:
— Доброго дня. Полагаю, вы получили мою записку?
— Да, — кивнул Воган. — Более того, Фулах, я даже разрешил ваше — точнее, наше — затруднение и нашёл нового гроссмейстера.
Слегка раскосые глаза Фулаха округлились.
— Нашли? Только не говорите, что это…
Он уставился на меня, и Сноу тоже, и даже ректор устремил в мою сторону спокойный взгляд.
— Верно, это Картер. Я уверен, лучше гроссмейстера мы не сыщем во всей академии.
У Сноу дёрнулся глаз.
— Вы шутите? — Фулах старался держать себя в руках, однако я видела, что и он на грани. Причём это реально пугало: преподаватель боевой магии не только всегда напоминал, что в бою важна холодная голова, но и сам следовал этому правилу. — Господин Воган, до отъезда на турнир осталось три дня, наш гроссмейстер дисквалифицирован, участие маршала под вопросом! Всё крайне серьёзно, а вы вызываете меня и предлагаете это… эту…
Ректор кашлянул, и Фулах немедленно замолчал. А Воган обвёл нас неожиданно потяжелевшим взглядом и произнёс:
— Именно потому, что всё крайне серьёзно, вам следовало лучше следить за игроками и не допускать, чтобы их ловили во время облав на «весёлые кварталы». Я же нашёл вам такого гроссмейстера, который приведёт команду Элиума к победе. Иначе, — он нанизал меня на взгляд, как бабочку на булавку, — лучше никому из вас не возвращаться в академию.
— Но… — попытался возразить Фулах и получил в ответ жёсткое:
— Это приказ, и он не обсуждается. Введите Картер в суть дела: до отъезда вы ещё успеете провести тренировку или две. Что касается ваших претензий, профессор Сноу, — ректор воззрился на него, заставив и без того вечно бледного профессора посереть, — считаю их необоснованными. Случай на занятии по зельям — форс-мажор, не требующий занесения в личное дело Картер или какой-либо отработки.
— Но… — в свою очередь попытался проблеять Сноу и тоже прикусил язык, услышав холодное:
— Рекомендую вам потратить время на вызволение вашего племянника из арсумского изолятора, а не на пустые споры. Как верно заметил профессор Фулах, команде академии необходим маршал. Господа, адептка Картер, можете быть свободны.
Чтобы не послушаться прямого приказа ректора, требовалось быть полным идиотом, а таковых в кабинете не присутствовало. Потому профессора и я оперативно откланялись и вышли в приёмную под внимательные взгляды портретов. Здесь Сноу так на меня посмотрел, что стало без слов понятно: я выиграла почётное звание его врага номер один. Затем он сквозь зубы простился с Фулахом и удалился, всеми силами стараясь выглядеть гордо и независимо.
Мы с преподавателем боевой магии остались тет-а-тет. С высоты своего роста Фулах смерил меня непроницаемым взглядом, и я вдруг ощутила необычное покалывание. Опустила взгляд на себя: пятна с одежды и рук исчезали на глазах!
«Вот не зря говорят, что он второй по крутизне после ректора!» — пронеслась мысль.
А Фулах едва заметно кивнул получившемуся результату, бросил:
— Иди за мной, Картер, — и всё той же спецназовской походкой направился к двери.
Даже не оглянувшись, следую ли я за ним.
Было чувство, что на меня вывалили добрую тележку информации, но вот с чем её сравнить — с пряниками или чем-то дурнопахнущим, — я пока не понимала.
Воган хотел, чтобы я приняла участие в каком-то турнире — очевидно, шахматном. Но почему он называл племянника Сноу (кстати, это ещё кто? Мы пересекались?) маршалом, как шахматную фигуру? И при чём тут боевая магия? Ох, не следила я за внеучебной жизнью академии! И, похоже, зря.
— Профессор Фулах… — Мне приходилось почти бежать, чтобы поспевать за ним. — А что это за турнир?
Фулах бросил на меня настолько уничижительный взгляд, что прежняя Терри языком бы подавилась. Однако я отреагировала на него более чем хладнокровно и рассудительно заметила:
— Вам ведь всё равно придётся рассказать.
Тут Фулах затормозил, да так резко, что я по инерции обогнала его на два шага. Тоже остановилась, развернулась и едва не зажмурилась — показалось, что профессор сейчас ударит.
— Послушай, Картер. — От ледяных интонаций палача в голосе Фулаха у меня свело живот. — Не знаю, в какую игру вздумалось сыграть Вогану, и каким образом в неё оказалась замешана ты, — в его глазах отразилась явная брезгливость, — но в команду я тебя приму при одном условии. Ты докажешь, что достойна быть гроссмейстером. И только после этого я разрешу тебе задавать вопросы. Уяснила?
Я сцепила зубы, чтобы не ляпнуть лишнее. Нахамить Фулаху всегда успеется, как и с посвистом вылететь из академии. Потому я просто молча кивнула, и после испытывающей паузы мы продолжили путь.
Как ни странно, Фулах привёл меня в библиотеку. Отрывистым кивком поздоровался с библиотекарем — хранителем Лоо — и уверенно двинулся между высоченных стеллажей, уставленных фолиантами всевозможных размеров. Толстые ковры на полу глушили шаги, в воздухе пахло старой бумагой и кожей, и стоял тот особенный, библиотечный сумрак, который мне всегда нравился.
Я успела провести немало часов в библиотеке академии, и то, что мы пришли именно сюда, решила считать добрым знаком. У меня были догадки, чего хотел Фулах — сыграть в шатранж. Но где он собирался найти доску? Я ни разу не видела, чтобы в библиотеке играли, и не слышала, что там можно взять шахматы напрокат. Иначе в моей жизни появилась бы ещё одна отдушина.
Ответ на свои вопросы я получила, когда профессор подошёл к лакированной двери с табличкой «Зал для преподавателей». Потянул за ручку в виде языков пламени (говорили, если за неё взяться адепту или ещё кому постороннему, огонь становился настоящим) и первым переступил порог.
Я вошла следом, немного робея, но и преисполненная любопытства. Немедленно завертела головой: ух, вот это точно магическая библиотека! Если в общем зале из волшебных приблуд был только каталожный шарик-светлячок, летающий между стеллажами и показывающий, где искать книги, то здесь я словно попала в волшебный книжный лес. Вместо ковров и паркета пол покрывал мягкий пружинящий мох. Книжные шкафы походили на раскидистые вековые деревья, столы и стулья напоминали причудливые коряги. Высокий потолок затягивал полог из сплетённых ветвей, и сквозь их листву лился мягкий, как будто солнечный свет. Окна вместо штор занавешивали «бороды» штуки, которую я назвала бы «испанским мхом», будь в этом мире Испания.
Фулах небрежно указал мне на один из столов. На нём стояла шахматная доска — кто-то оставил партию недоигранной. Впрочем, Фулаха это совершенно не смутило. Повинуясь его жесту, фигуры заняли начальные места, готовые к новому бою.
— Садись! — недовольно бросил мне преподаватель, и я поняла, что до сих пор стою.
Аккуратно опустилась на похожий на пенёк стул — надо же, вполне удобно. Придвинула его ближе и воззрилась на севшего напротив Фулаха.
— Выиграй партию, — расстреливая меня взглядом, сказал тот. — Получится — продолжим разговор. Нет — не жалуйся. Мне нужна победа команды, что бы там Воган ни придумывал.
Я опустила глаза на два ряда белых фигур перед собой. Уточнила:
— Жеребьёвка будет? — на что получила короткое:
— Обойдёмся.
Пожала плечами и сделала первый ход.
У меня не было иллюзий относительно уровня моего противника. Боевой факультет был элитой академии, и учили на нём не только кастовать мощные заклинания и махать колющим и режущим. Нет, боевикам преподавали и тактику со стратегией, потому чаще всего играющими в шатранж я видела именно адептов этого факультета.
А уж Фулах точно должен был быть первым среди лучших, иначе его безусловный авторитет получил бы серьёзную просадку. Потому я готовилась к непростой партии — и предвкушала её с азартом игромана, дорвавшегося до казино.
Пешка d4, рокировочка. И слона на a3, чтобы жизнь мёдом не казалась. Вот именно, теперь рокировка не получится. Двигаю ферзя. Похоже, им придётся пожертвовать, зато теперь вражеская принцесса под ударом. Да-да, уводи её — только фигушки уведёшь. Последний ход пешкой на b3…
— Принцесса в плену.
Фулах недоумённо моргнул. Посмотрел на меня, на шахматы, снова на меня, прочистил горло.
— Неплохо. — Разумеется, он не мог вот так сразу признать, что ошибался во мне. — Картер, сияй потише. У тебя настолько довольное лицо, что хочется надеть доску тебе на голову.
Вопреки предупреждению, моя улыбка стала ещё шире. Фулах ворчал, однако в этом ворчании не было злости. Как настоящий мастер боя, он моментально приспосабливался к изменившимся условиям, отставляя личное ради победы.
Навязанная девчонка не-маг оказалась хорошим игроком — значит, следовало принять это и использовать.
— Что же, — Фулах откинулся на спинку стула, рассматривая меня так внимательно, что взгляд ощущался мурашками по всему телу, — теперь я, пожалуй, соглашусь с Воганом. Ты играешь не хуже нашего прошлого гроссмейстера. Однако у боевого шатранжа есть свои… особенности. Кх-м. Ладно. — Он встряхнулся. — Тебя надо ввести в курс дела. Полагаю, ты слышала о Тысячелетнем турнире…
Я открыла рот, чтобы вставить «нет», и закрыла. Пусть с социальными связями у меня всё было грустно (девчонка, не-маг… ну, вы поняли), а силы и энергию я направляла исключительно на учёбу, стараясь хотя бы идеальным знанием и пониманием теории восполнить провал в практике, однако словосочетание «Тысячелетний турнир» прозвучало не то чтобы впервые.
О нём говорили, как в нашем мире говорят об олимпиаде, только в подробности я, понятное дело, не вникала.
— … однако в общих чертах повторю, — тем временем продолжал Фулах, и я, если честно, ощутила прилив благодарности за подобную обстоятельность. — Несмотря на название, этот турнир проводят не раз в тысячу лет — время на разных пластинах Веера миров течёт по-разному. На пересчёт нашего летоисчисления, состязание проходит раз в три века. Приличный срок даже для долгоживущих магов. Потому участие и уж тем более победа в турнире — огромное достижение для академии. В прошлый раз Элиум недотянул всего балл до бронзы. Можешь представить всё разочарование команды и болельщиков. — Он выдержал паузу, словно вернувшись памятью в события, произошедшие три века назад. Хотя совершенно точно его тогда и в проекте не было. — Так вот, о турнире. Он проходит между теми магическими академиями Веера, где есть факультеты боевой магии. И идеальной формой состязания, позволяющей оценить все таланты участников, стал боевой шатранж.
Фулах небрежно повёл рукой, и я чуть не ойкнула, когда шахматные фигурки вдруг ожили. Вот же зараза! Никак не привыкну, что сильным магам создать иллюзию, как высморкаться.
Между тем фигурки, уже похожие на людей, заняли свои места на доске. Я обратила внимание, что пешки как-то странно светятся, и только собралась это уточнить, как Фулах сам ответил на вопрос.
— В каждой команде семь игроков и гроссмейстер. Каждый игрок создаёт проекцию — это соответствующий солдат. Маршал создаёт сразу две проекции, а гроссмейстер — проекцию принцессы… Или занимает её место сам.
Тут Фулах настолько говоряще на меня посмотрел, что тупому стало бы понятно: последнее — мой вариант.
— Гроссмейстер делает ходы. Однако, чтобы ход засчитался, атакующая фигура должна победить противника. Чтобы ты не питала иллюзий, Картер, — взгляд преподавателя стал жёстче, — победа в поединке — это либо капитуляция, либо потеря сознания, либо смерть. И последнее на турнире — в порядке вещей.
Я невольно сглотнула. Вот он, подвох, так?
— После окончания схватки судьбу всех игроков побеждённой команды решает гроссмейстер-победитель. Он может набрать из неё игроков для следующей партии, может забрать к себе в рабство — в некоторых мирах Веера оно до сих пор существует. Может и отпустить, но что однозначно запрещено — это перебить всех побеждённых.
Нет, то был не подвох, а так, преамбула. А вот теперь «амбула», как любили писать в интернете, когда у меня ещё была возможность в нём читать.
Я опустила взгляд на доску. Иллюзорный офицер как раз сделал ход на клетку с вражеским солдатом. По периметру клетки вспыхнули световые стены, огораживая поле боя, и в их узких границах закипело сражение. Тоненько зазвенели крохотные мечи, засверкали вспышки заклятий. На мгновение какое-то из них подсветило нити, которыми солдат-проекция был связан с турой, и офицер ловко перерубил их клинком. Солдат замерцал и исчез, как голограмма. Световые стены опали, и клетка осталась за офицером.
— Примерно то же самое происходит и в реальной партии на Арене Смерти, — менторским тоном заметил Фулах. — Единственный способ победить проекцию — лишить её энергетического источника. Также необходимо учитывать, что уровень силы проекции напрямую определяется уровнем силы создавшего её мага. И здесь важно соблюдать умеренность: если маг вкачает в проекцию слишком много, а она будет побеждена, отдача ослабит создателя. Одна из возможных тактик, кстати. Запоминай, Картер.
Ну да, он ведь говорил об особенностях боевого шатранжа. А сколько их ещё? И как мне их узнавать: по бразильской методике — на практике? То есть за две тренировки, которые, возможно, получится провести?
Тренировки. Команда. Ох, твою ж интроверсию! Не люблю, ненавижу командные виды спорта и всяческий тимбилдинг! Тем более здесь сто процентов придётся сначала доказать, что я «достойна», а потом уже ко мне начнут относиться, как к человеку разумному.
— Отставить панику, — низкий голос Фулаха выдернул меня из закручивавшейся воронки мрачных мыслей, как пробку из бутылки. — Паниковать и истерить будешь после турнира. А до того только самообладание и холодный расчёт. В конце концов, ты сама на это подписалась.
— Да ни на что я не подписывалась! — взорвалась я. — Просто на зельях не так пошла реакция, Сноу… профессор Сноу притащил меня к ректору, а тот… — мне пришлось набрать воздуха, чтобы продолжить, — запихнул меня в ваш турнир!
Мысленно закончила: «Вместо отчисления», — и немного взяла себя в руки.
В самом деле, если выбирать между турниром и пинком из академии с волчьим билетом, лучше, пожалуй, турнир. И Фулах прав: истерики здесь только сделают хуже.
— Вот оно как, — между тем протянул преподаватель. — А я-то думал, к чему были те пятна. Хм.
Пятна.
— Я вас до сих пор не поблагодарила за них, — переключиться было тяжело, но необходимо. — Простите. И огромное спасибо — не знаю, как бы сама их отчистила.
— Мелочи, — поморщился Фулах.
Щёлкнул пальцами, и с одной из полок дерева-шкафа слетел увесистый том. Приземлился на стол передо мной, и я прочла на обложке: «Искусство боевого шатранжа».
— Ознакомишься и возьмёшь с собой, — распорядился Фулах. — На время турнира это твоя настольная книга. Также возьмёшь шатранж… — Повинуясь короткому жесту, доска сложилась в небольшой ящичек, и фигуры сами в него запрыгнули. — В книге есть задачи — прорешай их все и запиши решения. Проверю лично. Сегодня в пять пополудни тренировка, вот тебе пропуск на полигон. — Он неуловимым движением бросил мне блестящий кругляшок, который я чудом ухитрилась поймать. — Познакомлю тебя с командой, попробуешь силы в реальной игре. Так что постарайся до того времени уяснить хотя бы общие положения, чтобы не позориться.
Я собралась уточнить, а когда же мне учиться по остальным предметам, но Фулах предусмотрел и этот момент.
— От прочей учёбы ты освобождена, распоряжение у Вогана я подпишу. — Преподаватель поднялся со стула, и я машинально последовала его примеру. — Свободна, Картер.
Я сгребла в охапку книгу и шахматы, скомкано попрощалась и вышла из зала. Быстрым шагом пересекла библиотеку, натянуто улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд хранителя Лоо и вышла в коридор.
Надо было идти к себе: переваривать свалившееся на меня «счастье» и готовиться к тренировке, от которой глупо было ждать чего-то хорошего. Но вместо этого я посмотрела на наручные часы и уверенно зашагала в сторону учебных аудиторий.
Заканчивалось занятие по светлой магии, а значит, я вполне успевала перехватить Эрику Мяун — мою одногруппницу и человека, знавшего в академии буквально всё и обо всех.
— Ой, девочки, я чернила и перо забыла! Сейчас вас догоню!
Я одновременно увидела и услышала Эрику и возблагодарила свою удачу: даже не пришлось изобретать, как её выцепить из толпы подружек. Быстрым шагом дошла до лектория и чуть не столкнулась с уже выходившей одногруппницей.
— Картер? — В отличие от большинства адептов Эрика меня не игнорировала. Впрочем, она никого не игнорировала — как иначе узнавать свежие слухи? — Что, Сноу сильно ругался? Он правда водил тебя к ректору?
— Правда, — ответила я на последний вопрос. — Эрика, есть минутка? Я тут краем уха услышала кое-что, а у кого узнать подробности — ума не приложу.
— Кое-что — это что? — Эрика моментально сделала стойку, как напавшая на след ищейка. — Давай в лекторий зайдём, что в коридоре разговаривать?
Я послушно вошла следом за ней в опустевшую аудиторию. В падавших через высокие окна солнечных лучах танцевали пылинки, на деревянных партах и дощечках паркета лежали золотые пятна. Едва ощутимо пахло озоном — обычное дело после лекций по светлой магии, на которых профессор Джесюрон демонстрировала плетение заклятий.
— Так о чём ты слышала? — Эрику интересовало только одно, и я не стала испытывать её терпение.
— О племяннике Сноу. Якобы его задержали в Арсуме в «весёлом квартале».
— А-а, — разочарованно протянула одногруппница. — Так это вчерашняя новость. Ты разве не в курсе? Он подбил Торреса и ещё нескольких парней, и они тайком сбежали из академии после отбоя. В одном из заведений предполагалось какое-то шоу… Ну, ты понимаешь. И прямо в его разгар ворвалась полиция. Всех зрителей забрали в участок, но кое-кому удалось под шумок сбежать. Торресу в том числе. Ты себе представить не можешь, как он трясётся теперь!
— Почему? — удивилась я. — Отчисления боится?
— Хуже! — Эрика драматично понизила голос. — Думаешь, полиция просто так нагрянула? Так вот, нет! На этом шоу раздавали криг, а он строжайше запрещён во всём королевстве!
Криг? По-моему, что-то психотропное… Только зачем раздавать? Типо, «первая доза бесплатно»?
— Торрес, конечно, не употреблял, — продолжала Эрика. — Он не настолько идиот. А вот Мади — третьекурсник, рыжий такой, ещё защитные очки не снимает, — в общем, он угостился. И теперь Фулах в ярости: на носу Тысячелетний турнир, а гроссмейстер на принудительной детоксикации.
Я нахмурилась. Мади я видела — колоритный тип, из-за медных волос ёжиком и круглых очков-консервов похожий на персонажа стимпанкового аниме. Но о том, что он крутой игрок в шатранж, даже не подозревала.
— Ладно, с Мади понятно. А что племянник Сноу? — Назовёт она наконец, кто это?
И Эрика назвала.
— Ривер? Нет, у него хватило ума не пробовать всякую дрянь. Но вот то, что он не сумел смыться — большой прокол. Мало того что от дяди влетит, так ещё и на турнир может не попасть. А ведь он маршал! Представляешь, как они команду подставили?
— Представляю, — пробормотала я, чувствуя, как внутри всё опускается.
Ривер. Ривер, чтоб ему три дня с толчка не слазить! Самоуверенный ублюдок, уже получивший от меня по морде за хамское «кис-кис-кис»! И мне с таким играть в одной команде? Да я его прикопаю прямо на полигоне! И никакая магия ему не поможет.
Или Фулах прикопает нас обоих. Участие команды в турнире и так висит на волоске, а вместе с ним и моё не отчисление из академии.
Но, может, мне повезёт, и Сноу с Воганом не отмажут этого урода? Найдут кого-то более адекватного… Эх. Сама в это не верю.
— А почему тебя вдруг так это заинтересовало? — отвлекла меня от мрачных размышлений Эрика.
— Да вот. — Я решила, что тайное всё равно станет явным, а отплатить одногруппнице за информацию чем-то надо было. — Воган назначил меня на место гроссмейстера.
— Тебя? — Эрика вытаращилась в неподдельном шоке. — Ты разве умеешь играть в боевой шатранж?
— В обычный умею, — не стала я приписывать себе лишнего. — А в боевой буду учиться.
Судя по взгляду одногруппницы, лучше бы я сообщила, что собираюсь прыгнуть со скалы и таким образом научиться летать.
— Н-ну, удачи тебе, — промямлила она. — Хотя мальчики, наверное, не поймут… А Фулах с тобой это уже обсуждал?
Я кивнула и показала шахматы и книгу.
— Обсуждал. Сказал тренироваться.
— Ох. — Теперь Эрика смотрела на меня с искренним участием. — Знаешь, Картер, мы, конечно, не подруги, но я прям сочувствую! Буду держать за тебя кулачки.
«Чрезвычайно воодушевляюще», — хмуро подумала я, однако растянула губы в подобии благодарной улыбки.
— Спасибо, Эрика. Я что-то уже сама себе сочувствую.
К чести одногруппницы, она не стала говорить банальности по типу «всё будет хорошо», а ограничилась поддерживающей улыбкой. Мы вышли из лектория и разошлись в разные стороны. Эрика направилась в буфет — как раз было время большого перерыва. А я — в свою комнату в общежитии. Читать книгу и морально готовиться к знакомству с командой и вечерней тренировке.
Желание побиться головой об стол появилось у меня уже после первых трёх параграфов «Искусства». А уж Воган вообще должен был икать до потолка — столько «хорошего» я о нём думала.
Потому что в боевом шатранже умение играть в шахматы являлось в лучшем случае половиной дела. А другой половиной — чёткое понимание взаимодействия магии разных типов и наличие подробных досье не только на сокомандников, но и на противников. Отсюда вытекали непривычные тактические манёвры и нетривиальные стратегии, а при обдумывании нового хода следовало учитывать массу дополнительных нюансов.
— Ы-ы-ы, во что я вляпалась! — провыла я. Вздохнула, достала из стола чистую тетрадь и на развороте расчертила вечным пером таблицу. Написала в первой клетке 'Виды магии’и принялась симметрично заполнять строку и столбец.
Видов магии в этом мире (а, возможно, и во многих других тоже) было, как блох на оборотне. Стихийная, божественная, светлая, тёмная, призыва, целительская, магия смерти и ещё куча всякого по мелочи. Стихийная, в свою очередь, делилась на шесть видов (казалось бы, чем классические четыре не угодили?). К ней относились огненная, водная, воздушная, земная, магия леса и магия металла. К счастью, книга рекомендовала уделить внимание преимущественно стихийной магии, только не забывать ставить знак света или тьмы. Дёргать богов для участия в играх смертных считалось некомильфотным, равно как и поднимать для этого мертвецов. Призывать всякую нечисть допускалось, но не советовалось: «Искусство боевого шатранжа» бесстрастно сообщало о случаях, когда призванные духи утаскивали с собой заклинателя, а не сражались с его врагами. Целительская магия для боёв не годилась по умолчанию, однако рекомендовалось иметь в команде хотя бы одного целителя. Правила игры допускали использовать свой ход на исцеление сильно пострадавшего игрока.
Также книга сухо сообщала, что предпочтительно набирать в команду мультимагов, то есть тех, кто преуспевал в нескольких видах магии. И всегда держать в уме не только полный спектр их возможностей, но и возможностей противников.
— Чокнуться можно, — пробормотала я, горбясь над тетрадкой. — Тем более вот так с непривычки.
Подавила новый вздох, дописала последний вид магии и перечитала список.
Огонь светлый, огонь тёмный, вода светлая, вода тёмная, земля светлая, земля тёмная, воздух светлый, воздух тёмный, металл светлый, металл тёмный, дерево светлое, дерево тёмное.
Что же, теперь можно было расписывать, какие виды магии противоположны, какие союзники, а какие нейтральны по отношению друг к другу. А затем отдельно выписать традиционный магический расклад для шахматных фигур. Например, маршалом обычно назначали мага огня или металла со склонностью к тёмной магии. Рыцарем — мага воздуха, турой — мага земли или дерева. Разумеется, было крайне желательно, чтобы из парных фигур одна владела светлым аспектом стихии, а другая — тёмным.
Словом, нюансов был вагон с тележкой, причём они, с одной стороны, рекомендовались, а с другой, вполне могли и не соблюдаться, если к гроссмейстеру приходила идея получше.
Или если кто-то из игроков не мог сражаться так, как требовала роль его фигуры.
— Только для того, чтобы нарушать правила, надо в совершенстве ими овладеть. А трёх дней для этого — дец, как мало.
Я поняла, что опять разговариваю сама с собой, и закусила губу. Перевернула лист с незаконченной таблицей и на чистой странице красиво написала:
1. Состав команды с магической специализацией. Варианты замены.
2. Аналогично для команд соперников.
3. Записи прошлых партий (эх, не было здесь интернета с тытубом! Но, может, хотя бы в бумаге можно что-то найти).
«Ну вот, теперь есть, о чём культурно побеседовать с Фулахом», — решила я и вернулась к таблицам и учебнику.
Отчаяться всегда успею — например, на тренировке, до которой осталось меньше полутора часов.
На полигон я оделась в удобную форму для практических занятий. Юбку сменили бриджи и плотные чулки, туфли — высокие ботинки, блузку с галстуком — туника и куртка из мягкой замши с неизменным шевроном академии. В её внутренний карман я положила пропуск-кругляш, затем вытряхнула из сумки, с которой ходила на занятия, всё лишнее и убрала туда шахматы, книгу, тетрадь и письменный прибор. Может (наверняка), оно и не понадобится, однако мне было спокойнее с привычной тяжестью на плече.
Я бросила взгляд на часы: пора. Улицы ждут отпечатков наших ног. И не давая себе струсить в последний момент, вышла из комнаты.
Путь к полигону я знала, хотя у нашего курса занятий там не было. Шагая в такт играющей в голове «Группе крови», я пересекла парк и неширокую лужайку и подошла к ограде из воздушных и водяных струй. Раньше она была только здесь, однако после несчастного случая с Терри ректор лично проследил, чтобы заклятие работало по всему периметру.
Ворот, естественно, не было: стихии пропускали только тех, кто мог предъявить пропуск. Я полезла в карман за кругляшком, когда позади под чьими-то ногами захрустел гравий. Волоски у меня на загривке немедленно встали дыбом, однако внешне я не подала вида, что напряглась. И услышав за спиной насмешливо-удивлённый голос:
— Картер! Ты что это здесь делаешь? Мало в прошлый раз огребла? — с самым хладнокровным видом обернулась.
— Всего лишь пришла на тренировку. — Я продемонстрировала пропуск двум смутно знакомым парням. — Мы теперь в одной команде, мальчики.
— Несмешной прикол, — сузил тёмные глаза чернявый паренёк, которого я за вьющиеся волосы и характерную внешность окрестила про себя «Итальянцем». — Понятия не имею, где ты взяла пропуск, но топай-ка отсюда, Картер. По-хорошему.
Я демонстративно пожала плечами. Отвернулась, протянула кругляшок к ограде стихий, и воздушно-водяные вихри распались, впуская меня на мирно-зелёную площадку, похожую на большое футбольное поле.
Однако шагнуть вперёд я не успела. На плечо легла тяжёлая рука второго парня — высокого, как баскетболист, и с коротко стриженными русыми волосами.
— Серьёзно, Картер, давай без приколов. Тебя чуть не убило в прошлый раз, куда ты опять лезешь?
Для начала, всё-таки убило, педантично заметила я про себя. Повернулась к парню и только собралась напомнить особо одарённым, что пропуск на полигон просто так не выдают, как сбоку раздался недовольный голос Фулаха:
— Джар, Картер, в чём дело?
— Тренер! — Итальянец явно обрадовался преподавателю. — Тут Картер говорит, что она теперь в команде!
— Правильно говорит, — спокойно подтвердил Фулах. — Она наш новый гроссмейстер.
Оба парня без преувеличения уронили челюсти, и я с трудом спрятала улыбку. Обидятся ещё, а у меня и без их обид головной боли хватает.
— Картер, — между тем продолжал преподаватель, — это Джар Никольски, тура, светлая земля и светлый воздух.
Я кивнула и решительным жестом подала Баскетболисту руку. Тот растерянно ответил на пожатие, но только открыл рот, чтобы что-то сказать, как Фулах продолжил:
— А это Ричи Босвел, офицер, тёмная вода и тёмное дерево.
Так-так. Пока стихии были распределены точно по учебнику. Посмотрим, что будет у остальных.
Я подала руку Итальянцу, и тот поджал губы. Однако под пристальным взглядом Фулаха сухо ответил на рукопожатие.
— Отлично. — Преподаватель смерил нас троих внимательным взглядом. — Идёмте, хватит терять время попусту.
Он взмахнул пропуском перед давно восстановившейся оградой и прошёл на полигон. Я заметила, что в момент пересечения невидимой границы, воздух вокруг Фулаха слегка замерцал, но особого внимания этому не придала. Второй раз показала кругляшок, сделала шаг, ещё один и едва не упала, потеряв равновесие от кратчайшей дезориентации.
А затем обнаружила себя отнюдь не на зелёной травке пустого поля.
Это была великанская шахматная доска, огороженная по периметру рядом античных колонн. У одной из них уже стояли мои свежеиспечённые сокомандники, ещё не знающие, какой сюрприз их ждёт. Фулах уверенно направился прямо к ним, и я, всеми силами стараясь выглядеть под стать преподавателю, широко зашагала следом.
Парней было трое, и Ривера среди них я не увидела. Неужели он до сих пор протирает штаны в арсумском СИЗО? Ох, хорошо бы!
— Орм, Ли, Хант, — Фулах не стал тратиться на приветствия, — это Картер. Ректор Воган назначил её новым гроссмейстером…
Полные любопытства взгляды парней стали откровенно ошарашенными. М-да. Не привыкли здесь к шахматисткам.
— … а я, после проверки способностей Картер, согласился с его решением.
Не уверена, но у брюнета Ханта дёрнулась щека.
— Картер, запоминай. — Фулах явно хотел быстрее закончить с формальностями. — Орм Мислерой, тура, тёмное дерево, тёмная земля. Ли Тивен, рыцарь, светлый воздух, тёмный металл. Хант Норинг, рыцарь, тёмный воздух, светлая вода.
Я вновь подала каждому из парней руку, про себя давая им прозвища, чтобы лучше запомнить, кто есть кто. Мускулистый Орм со светло-русыми короткими волосами и единственной длинной прядью на виске, заплетённой в косичку, закономерно был назван Падаваном. Ли, рыжий, скуластый и с лукавыми искорками в зелёных глазах, стал Братцем Лисом. А Хант, чем-то смахивающий на молодого Тома Круза, получил прозвище Топган.
Пока шло знакомство, к компании присоединились Джар и Ричи. И Фулах, закончив краткую рекомендацию Ханта, почти без перехода задал Баскетболисту вопрос:
— Где Ривер и Торн?
— Ещё не вернулись, — помрачнел тот. — Вы уверены, что Ривера выпустят сегодня?
— Сноу обещал. — Фулах сказал это таким тоном, что я на месте преподавателя зелий икнула бы. — Ладно, — он обвёл нас тяжёлым взглядом. — Разомнитесь пока. Ждём четверть часа, а затем играем: этюды можно тренировать и таким составом. А ты, Картер, смотри внимательно. После обсудим, что ты увидела и какие выводы должна была сделать.
Я поймала насмешливые взгляды Лиса-Ли и Ричи Итальянца. Хант сжал губы в линию — не любил, когда его оценивают? А вот Орму и Джару явно было по бас-бочке, кто и зачем станет на них смотреть.
«Настоящие башни-туры», — промелькнула мысль, пока я наблюдала, как парни занимают свои клетки.
Затем Фулах громко скомандовал:
— Активировать защитное поле! — и тренировка началась.
— Я разочарован в тебе, Итан. Крайне разочарован.
Итан Ривер с трудом удержался, чтобы не скривиться. Дядюшка Сноу полностью в своём репертуаре.
— Надеюсь, ты сделаешь выводы из случившегося. Потому что в следующий раз я пальцем о палец не ударю, чтобы вытащить тебя из неприятностей.
«Куда ты денешься! — мысленно усмехнулся Ривер. — Пока я один из лучших на боевом факультете и маршал в команде академии, вы с Воганом будете меня вытаскивать. Без вариантов».
Однако вслух он, разумеется, ничего подобно не высказал. Наоборот, опустил взгляд, чтобы ненароком не выдать себя насмешливым блеском глаз.
— Ты на испытательном сроке Итан. Твоё участие в Тысячелетнем турнире под вопросом: всё зависит от решения судейской коллегии допускать ли тебя к соревнованиям. Это не шутки.
Ривер непроизвольно выпятил челюсть. Ерунда! У Фулаха наверняка есть знакомые среди судей, а значит, он договорится. Или дядюшка вообще сгущает краски, с него станется.
— Я вижу, ты не воспринимаешь мои слова всерьёз…
Тут Ривер сделал над собой усилие и, загнав крамольные мысли поглубже, поднял на дядюшку кристально честный взгляд пай-мальчика.
— Ну что вы, дядя. Я всегда ценю ваши наставления и безмерно благодарен за отзывчивость, с которой вы…
Увы, при всём своём самолюбии дядюшка дураком не был.
— Прекрати, — поморщился он. — Это настолько приторно, что слушать противно. — Однако перешёл от нравоучений к суховато-деловому тону: — Через полчаса все необходимые бумаги будут подписаны. Потрать это время с пользой: на размышления о своём поведении.
Выдав последнюю сентенцию, дядя отвернулся от «оболтуса племянника» и ударил по двери камеры набалдашником трости. Створка незамедлительно открылась, выпуская посетителя, и с противным скрежетом захлопнулась вновь.
Тогда Ривер наконец-то скорчил презрительную гримасу и с независимым видом улёгся на жёсткие доски нар. Закинул руки за голову: подумать о своём поведении, ха! Сделать выводы! Как будто ему семь лет, и он попался за подкладыванием волшебных мышек в туфли сестре.
Нет, он, конечно, учёл на будущее: не стоит связываться с «особенными шоу» в «весёлом квартале». Лучше уж по-старинке приятно провести время с девочками, чем после несколько дней торчать в одиночной камере два на два.
И это ему ещё повезло! Могли бы засунуть в общую, где было бы не так скучно, но гораздо более нервно.
— Ладно, — сказал Ривер низкому потолку над головой. — Полчаса — ерунда. Подожду.
И он занялся тем, чему посвятил почти всё своё заключение: размышлениям о боевом шатранже и Тысячелетнем турнире.
«Итак, заявлено восемь команд. Четыре четверть-, два полуфинала и, собственно, финал. Три игры, если не выпадешь раньше. Почти подряд — многовато, ведь ещё нужно время на восстановление. Интересно, кого поставят гроссмейстером? Мади, придурок! Говорил же: не вздумай пробовать! — Ривер покачал головой. — Теперь валяется в клинике на детоксе, а вы как хотите, так и разбирайтесь. Может, Фулах сделает гроссмейстером меня? — В груди потеплело от приятности мысли. — Было бы неплохо. А маршалом — Джара. Он, правда, не совсем подходит магически, зато боец серьёзный. Только кого же мы возьмём турой? Хм. Какого-нибудь новичка?»
Ривер принялся перебирать знакомых по факультету: кто бы мог занять клетку туры? Затем переключился на команды-соперницы: Фулах приносил ориентировочный список, однако будут ли какие-нибудь перестановки в их обычном составе, естественно, сказать не мог никто до самого открытия турнира.
«По слухам, Вариор раздобыл нового рыцаря с каким-то редким дополнительным даром. А Мелейн хочет выставить нового маршала… Надеюсь, Фулах узнал что-нибудь поконкретнее. Терпеть не могу сюрпризы».
Ривер поморщился и немедленно насторожился. Как будто шаги по коридору. Неужели бумаги подписали так быстро?
Он резво сел на нарах, и скрежет засова подтвердил: да, его камеру отпирают.
— Ривер! — Возникший на пороге полицейский в чёрно-белой форме неласково зыркнул в его сторону. — На выход!
«Огонь!»
Ривер расплылся в довольной улыбке, которую даже не собирался прятать. Спрыгнул с нар и вальяжной походкой свободного человека покинул камеру.
Ему пришлось подписать стопку документов, причём каждый он прочёл: мало ли, что там могли напечатать.
— Типовые формы, — ворчал полицейский, которому не терпелось отправить бывшего заключённого восвояси. — Чего ты там вычитать хочешь?
— На всякий случай. — Ривер был само спокойствие.
Подвоха он и впрямь не нашёл, зато узнал, что академия внесла за него нехилую сумму залога. Взъерошил волосы на затылке: неужели Воган пошёл на благотворительность? Или на нём, Итане Ривере, теперь должок? Плохие новости.
Однако вопросы на эту тему имело смысл задавать только ректору. Потому Ривер подписал последнюю бумагу, и полицейский с видимым облегчением сгрёб листы в кучу.
— Вот твои вещи. — Он перебросил Риверу опечатанный магией мешочек. — В вестибюле тебя ждёт парень из вашей академии.
Ну да, дядюшка не стал утруждаться. Хотя и к лучшему: наверняка за Ривером прислали кого-то с факультета.
— Благодарю, — вежливо отозвался Ривер.
Не проверяя содержимое, сунул мешочек в карман когда-то щегольского, а после облавы полиции и тюремного заключения порядком потрёпанного, пиджака и вышел из приёмной комнатушки.
— Ривер! Хвала семи богам!
Поджидавший в вестибюле Торн не ограничился рукопожатием, а обнял приятеля, словно после долгой разлуки.
— Тоже рад тебя видеть, — улыбнулся Ривер. — Что там, академия на ушах?
— Есть немного, — хохотнул Торн. — Идём, по дороге расскажу.
И поскольку у Ривера не было ни желания, ни поводов задерживаться в участке, они без лишних рассусоливаний вышли на свободу.
— Ха, даже отвык! — усмехнулся Ривер, с удовольствием подставляя лицо тёплому солнцу и глубоко выдыхая свежий воздух. Сколько разнообразия: яркие цвета, запахи, шум центральной площади Арсума, разношёрстная толпа. Настоящий отдых после скучных стен и полумрака камеры.
— Немудрено, — отозвался Торн. — Пойдём до порталума пешком или возьмём извозчика? Фулах сказал, чтобы ты возвращался как можно скорее, и даже денег на всё дал.
Ривер самодовольно улыбнулся. Пусть дядюшка пугает сколько угодно — на самом деле ситуация яйца выеденного не стоит. Если бы не залог… впрочем, с ним тоже наверняка можно разобраться. В крайнем случае потрясти отца на внеочередное пожертвование академии Элиум.
— Пойдём пешком. — Что бы там ни говорил Фулах, после двух дней замкнутого пространства Риверу хотелось пройтись, и он не видел поводов себе отказывать. — Заодно расскажешь последние новости.
На лице Торна отразилось сомнение. Пусть он сам предложил выбор, столь откровенно забить на пожелание тренера ему было непросто. Тем не менее спорить с Ривером он тоже не стал, и они влились в шумную, вечно куда-то спешащую арсумскую толпу.
— По турниру пока ноль информации, — делился Торн, подстраиваясь под широкий шаг длинноногого Ривера. — Гроссмейстера так и не нашли, что на твой счёт скажут — одним богам известно. Уже представляю, как довольны вариорцы — знают же, что если с кем и столкнутся в финале, то с нами.
— Или не в финале, — рассеянно поправил Ривер. — Для каждой из игр противников определяет жеребьёвка.
— Думаю, орги постарались бы сделать турнир максимально зрелищным, — заметил Торн. — А для этого надо сводить нас только в финале.
Тут Ривер поправлять не стал. Пусть и считалось, что жеребьёвка на полном откупе Госпожи Случайности, все, кто чуть поумнее, прекрасно понимали, как обстояло дело в реальности.
Между тем Торн вернулся к теме академии.
— Кстати, остальных, кто был с тобой, пока не выпускают. Поговаривают, что для острастки, но есть мнение, будто хотят срубить золотых в королевскую казну.
— За залог? — уточнил Ривер, и Тор кивнул.
— Ага. Потому тебе повезло, что профессор Сноу так быстро нашёл деньги.
«Угу, нашёл. Аж два раза», — поморщился Ривер, но переубеждать Торна, пожалуй, не стоило. Если такова официальная версия, то разумнее было бы задуматься об игре, затеянной ректором Воганом. Ривер слишком долго занимался боевым шатранжем, чтобы не почувствовать здесь тайную многоходовку.
«Надо будет побеседовать об этом с Фулахом и чем скорее, тем лучше. Ненавижу, когда мной пытаются играть, как тупым солдатом-проекцией».
Однако прежде следовало добраться до академии. Ривер и Торн завернули за очередной угол и наконец-то увидели впереди хрустальный купол порталума. Нагулявшийся Ривер прибавил шаг, вынуждая спутника почти бежать. Они без проблем пересекли небольшую площадь и торопливо поднялись к входу в порталум по ступеням из редкого искристого мрамора. Хрустальные створки сами собой разъехались в стороны, впуская в обширный светлый зал под потолком-полусферой. Торн немного оробел — ему, парню из глубинки, своим трудом и талантом пробившемуся не просто в академию, а ещё и на престижный факультет, подобный способ передвижения до сих пор был в диковинку.
Зато коренной арсумец Ривер уверенным шагом подошёл к одной из адамантовых колонн, у которой стоял маг-служитель, одетый в серебристо-серый плащ до пят и с надвинутым на лицо капюшоном. Небрежно бросил:
— Академия Элиум, — и Торн, спохватившись, вытащил из кармана мешочек с монетами.
Торопливо подал его служителю, и мешочек исчез в короткой вспышке, оставив на затянутой в белую перчатку ладони служителя серебряную монету.
— Лишнее, — уронил служитель, роняя монетку обратно в руку Торна. — Проходите.
Ривер всё так же спокойно приблизился к колонне и шагнул прямо в её кажущуюся непроницаемость. Ещё успел услышать шумный выдох приятеля, набиравшего смелости сделать то же самое, а затем магические потоки покололи ткань реальности, и спустя миг тотального ничто, Ривер шагнул на плиты порталума академии.
«Ну, с возвращением!» — довольно улыбнулся он.
Однако улыбка тут же сбежала у него с лица, когда рядом, буквально из ниоткуда прозвучал голос Вогана:
— Адепт Ривер зайдите в ректорат. Немедленно.
«Плохой знак. Вряд ли Вогану приспичило всего лишь срочно прочесть мне нотацию».
— Ривер?
Ривер обернулся к вышедшему из колонны Торну и ровным тоном сообщил:
— Меня вызывают к ректору. Иди на полигон сам, скажи Фулаху, почему я задерживаюсь.
Торн заметно напрягся.
— А зачем вызывают? Пропесочить и потом могли бы.
«Вот именно», — хмуро подумал Ривер и ответил:
— Скоро узнаю. Давай, предупреди Фулаха. Я тоже постараюсь обернуться побыстрее.
Торн серьёзно кивнул, и они оба почти бегом покинули зал порталума.
Сначала Ривер шёл быстро, но чем ближе был центральный корпус, тем медленнее становились его шаги. В самом деле, имело ли смысл торопиться? Ведь чем позже он окажется в кабинете ректора, тем больше шансов, что туда успеет прийти Фулах. Риверу не сильно улыбалось устраивать разборки с ректором один на один. А вот имея за спиной поддержку преподавателя боевой магии, он был бы готов к любым неожиданностям.
Однако как бы медленно Ривер ни шёл, Фулах его не нагонял, а ректорский кабинет становился всё ближе. Наконец Ривер остановился перед дверью в приёмную, не торопясь, впрочем, браться за ручку.
Увы, этого не потребовалось. Проклятая створка открылась сама, безмолвно приглашая войти. И наверняка Риверу почудилось, но приглашение было не без издёвки. Он в последний раз бросил взгляды направо и налево вдоль пустынного коридора, вскинул подбородок (пусть Воган не думает, что его боятся) и смело шагнул в приёмную.
— Входите, адепт Ривер.
Ни мгновения задержки. Что же там у него настолько подгорает?
«Сейчас узнаю».
И под внимательными взглядами портретов Ривер вошёл в ректорский кабинет.
— Доброго дня, господин ректор. Благодарю за хлопоты о моём освобождении.
Вот так. Начать первым и сразу с главного.
— Не стоит. — Воган небрежным жестом отмёл благодарность. — Как вы понимаете, Ривер, это было сделано не только ради вас, но и ради блага всей академии.
Ривер наклонил голову: да, так он и думал.
— И потому, — продолжал ректор, — мне крайне неприятно наблюдать, сколь беспечно вы отнеслись к случившемуся. Если не ошибаюсь, и профессор Фулах, и я просили вас прибыть как можно скорее…
Упс.
— … и не просто так. До отправления команды на Тысячелетний турнир осталось исчезающе мало времени, а вы тратите его на прогулки и увеселения, вместо тренировок с новым составом команды.
Значит, всё же нотация. Можно слегка выдохнуть. Однако что за «новый состав»?
— Простите, господин ректор. — Покаянный вид у Ривера был отработан на отлично. — Уверяю, такого больше не повторится. Но почему вы говорите, будто у команды перемены в составе? Адепт Торн, которого послали за мной…
— Он не в курсе, — прервал Воган. — У команды академии новый гроссмейстер, и я настоятельно советую вам, Ривер, найти с ним общий язык как можно скорее.
Гроссмейстер?
Пусть Риверу никто не обещал это место, в душе всё равно поднялись разочарование и раздражение. И ректор это, естественно, заметил.
— Ривер, — сухо начал он, — вы ведь видели сумму внесённого за вас залога?
Ну вот, зашла речь и об этом.
— Да, господин ректор.
— Так вот, если вы хотите, чтобы она осталась прежней, а не выросла в два раза, первое место в Тысячелетнем турнире должна получить академия Элиум.
Самообладание Ривера дало осечку, и он вытаращился на ректора, как деревенщина на девушек из «весёлого квартала».
— В два раза? — Первое место в турнире — это понятно, но такое условие? Как?
— Согласно Уставу, — хладнокровно пояснил ректор, — в случаях, когда академия берёт на себя финансовые траты, адепт обязан возместить их в размере, указанном академией. Вы разве не помните этот пункт, адепт Ривер?
Ривер не помнил. Проклятие, да он вообще не читал Устав! Зачем, если на боевой факультет поступил играючи, а отец ежегодно жертвовал академии приличные суммы?
Но вот просто так выкладывать удвоенную сумму залога уже навряд ли стал бы.
— А если адепт не может заплатить?
Взгляд Вогана обрёл оскорбительную снисходительность.
— Тогда после получения диплома он будет отрабатывать долг. Столько лет, сколько понадобится.
Ривер стиснул челюсти почти до хруста. Отрабатывать долг — то же самое, что стать фактическим рабом. У отца были такие должники, и Ривер ни за что бы не согласился оказаться на их месте.
— Я обсудил ситуацию с вашим отцом. — Ректор смотрел так, словно читал мысли. — Он сказал, что ещё согласен выплатить одинарную сумму, но с удвоенной предоставляет разбираться вам.
Дерьмо! Ожидаемо, но какое же дерьмо!
— Потому ещё раз говорю, — голос Вогана обрёл жёсткость стали. — используйте немногое свободное время на тренировки и притирку к новому гроссмейстеру. Главный приз турнира должен достаться академии Элиум, иначе я сделаю всё, чтобы вы пожалели о своей лени и несообразительности.
Ноздри Ривера затрепетали. С языка рвались злые, хлёсткие фразы, однако уронил он всего одно слово:
— Цугцванг.
— Именно, — подтвердил ректор. — И только в ваших силах сделать его позиционным. А теперь можете быть свободны, адепт Ривер.
Молча, не поклонившись и даже не изобразив кивок, Ривер вышел из кабинета походкой механического солдатика.
Сказать, что он был в растрёпанных чувствах, значило серьёзно преуменьшить. Нет, Ривер и так не собирался проигрывать на турнире — надо быть полным придурком, чтобы упустить шанс войти в историю боевого шатранжа и академии. Тем более что победа распахнула бы перед ним (да и остальной командой) невероятные горизонты. Престиж, уважение, деньги, высокооплачиваемая работа (Риверу она была неактуальна, зато тот же Торн получил бы настоящий счастливый билет в обеспеченное будущее). По всему выходило: Вогану не имело смысла дополнительно мотивировать маршала на то, чтобы выложиться в турнире по полной. Однако же он решил поставить Ривера перед жёстким выбором: победа или рабство. И это мало того, что оскорбляло, это серьёзно настораживало.
Зачем? Ректор тоже хочет войти в историю? Академии Элиум ещё ни разу не повезло занять на турнире верхнюю ступень пьедестала…
Тут погружённый в свои мысли Ривер едва не налетел на какую-то адептку. Привычно бросил:
— Смотри, куда идёшь! — и не слушая ответ, зашагал дальше. Пересёк огромный холл центрального корпуса, вышел на крыльцо и остановился у верхней его ступени.
Да, вариант с ректорским честолюбием был полностью правдоподобен и наиболее очевиден. Однако интуиция, которой Ривер привык доверять, подсказывала: здесь может крыться что-то ещё. И, возможно, если он узнает, что именно, их новый разговор с Воганом пойдёт совсем в ином тоне.
Потому что Ривер ненавидел, когда его пытались загнать в угол. А сейчас всё именно так и было.
— Торн! Ты сказал Фулаху, что я у ректора? И почему ты не на тренировке?
Ждавший у ограды полигона приятель в первый момент опешил от резкого тона, и Ривер поспешил вернуть себе самообладание.
Нет более тупого поведения, чем срываться на своих.
— Извини. — Он терпеть не мог извиняться, однако умел пересилить себя, когда это было необходимо. — Воган выбесил.
Торн удивлённо округлил глаза, тем не менее лезть с расспросами благоразумно не стал. А вместо этого ответил:
— Я сказал, но тренер только поморщился. Он, наверное, знал, что так будет.
Знал и допустил, чтобы маршалу его команды выдвинули столь позорный ультиматум? Ривер резко выдохнул: спокойно, спокойно. И тут же получил новый удар по самоконтролю.
— Слушай, там, оказывается, нового гроссмейстера уже нашли… — Торн замялся. — Я, в общем, потому здесь и торчу — чтобы тебя предупредить.
Гроссмейстер. Дерьмо! Кого же им подсунул Воган?
«Сейчас выясню!»
Ривер решительно двинулся к ограде.
— Погоди, пропуск!
Торн бросил ему кругляшок, и Ривер поймал не глядя. Стихии расступились, реальность дрогнула, впуская его в скрытое измерение, где проходили тренировки, и он оказался на краю знакомой клетчатой арены. Одним взглядом охватил картину: ага, этюды. Этот, кажется, на то, чтобы пожертвовать обе туры.
Додумать Ривер не успел. Взгляд его упёрся в клетку принцессы белых, на которой стояла…
Длинные рыжие волосы, собранные в высокий хвост. Соблазнительный размер груди, тонкая талия, округлые бёдра, длинные ноги, что особенно подчёркивал тренировочный костюм. Симпатичное… ладно, красивое лицо, которому совершенно не подходило серьёзное, даже какое-то жёсткое выражение гроссмейстера.
— Картер⁈
Грёбаный Воган! Чем ты думал, когда ставил в команду именно её?
Их первая встреча была запоминающейся. Причём не в хорошем смысле этого слова.
— Ого! Только взгляни, какая попка! И ноги… Хм-м. Кажется, я знаю, какие у меня планы на вечер.
— Остынь, Ривер. — Джар по обыкновению постарался спустить приятеля на грешную землю. — Это же Картер. Та, без магии, которую ты на тренировке по стихийной магии зацепил.
— Никого я не цеплял, — поморщился Ривер. — Неудачный рикошет, и вообще, до конца не понятно, мой или Ханта.
— В любом случае не лезь…
— Да с чего бы? На мордочку она вроде тоже ничего. А что без магии, так в девушках не магия главное.
Ривер сделал шаг, собираясь догнать девчонку, однако Джар удержал его за плечо.
— Оставь, Итан, — с нажимом произнёс он. — Девчонке и без того непросто. Не создавай ей лишних проблем.
— Да какие проблемы?
К счастью для Картер, пока длился этот спор на пустом месте, она успела войти в аудиторию. Потому Ривер лишь напустил разочарованный вид и шутливо толкнул Джара кулаком в плечо:
— Вот, всё из-за тебя!
Приятель-тура воспринял это с полнейшим спокойствием, полагая, видимо, что инцидент исчерпан.
Но ошибся.
— Эй, как тебя, Картер? Подойди-ка, кошечка! Кис-кис-кис!
Проходившая мимо девчонка остановилась. Медленно обернулась и внимательно посмотрела на Ривера. Тот приподнял уголки губ в усмешке и снова поманил:
— Кис-кис-кис!
Стоявший рядом Ричи весело хохотнул — в отличие от Джара, ему такие приколы нравились. Девчонка же, что-то про себя решив, послушалась. Подошла спокойным и твёрдым шагом, взглянула Риверу в глаза, а затем молча, без единого предупреждения, отвела руку назад и что есть силы вмазала ему кулаком в челюсть.
Это было так неожиданно, что Ривер не успел ни закрыться, ни хотя бы просто уйти от удара. Голова его мотнулась, во рту стало солоно. Он невольно попятился, а Ричи, отойдя от шока, взвился:
— Да ты совсем страх потеряла⁈
Впрочем, девчонка пропустила вопль мимо ушей.
— Ещё раз, — с угрозой сказала она хрипловатым грудным голосом, — ещё раз услышу от тебя «кис-кис» — глаз на седалище натяну. Понял, имбецил?
Наградила Ривера многообещающим взглядом, развернулась и всё тем же ровным шагом двинулась прочь.
— А ну, стой!
Ривер наконец-то разморозился. Дёрнулся догнать, но замер, услышав за спиной:
— Адепт Ривер, что здесь происходит?
Будь это чей-нибудь другой голос, он бы только отмахнулся. Но игнорировать профессора Фулаха не стоило ни при каких обстоятельствах.
— Ничего. — Ривер повернулся к нему, надеясь, что на лице ещё не видно последствий удара. — Небольшое недоразумение.
Фулах сдержанно кивнул, однако по глазам было видно: он просто даёт маршалу команды достойно отступить.
— Прекрасно. В дальнейшем держитесь от этой девушки подальше.
Не рекомендация, а приказ. И какие бы чувства ни бушевали в Ривере, ему хватило ума признать: неважно, по какой причине, но здесь взять реванш не получится.
— Хорошо, профессор.
Новый кивок. Щелчок пальцами, и горящую челюсть Ривера обволокла прохлада исцеляющего заклятия.
— Вечером жду на тренировке.
Вот теперь инцидент был исчерпан до конца. И как бы Ривер ни ярился, распоряжение тренера соблюдал жёстко, стараясь не сталкиваться с Картер даже в коридорах академии.
А теперь они по воле ректора оказались в одной команде. И если Ривер не хотел остаться должником, он обязан был найти общий язык с той, которую на полном серьёзе готов был придушить.
— Сейчас ты будешь играть с Ареной.
Я вопросительно посмотрела на стоявшего рядом Фулаха. Он же взмахнул рукой (я почувствовала поток магии, как дохнувший в лицо жар), и на противоположном краю поля выстроились мерцающие чёрные фигуры, каждая размером в человеческий рост.
— Магический узор Арены, — продолжил Фулах, — чрезвычайно сложен. Мы с ректором Воганом потратили почти год, чтобы проработать все нюансы и около полудюжины дней непрерывного плетения, чтобы воплотить теоретические построения. Мы создали структуру, способную к самообучению и поиску наилучшего решения на базе предыдущего опыта. Разумеется, Арене никогда не заметить настоящего мастера, однако играет она на неплохом уровне.
Волшебная нейросеть. Забавно, что и здесь до такого додумались.
— И сразу предупреждаю, — во взгляде Фулаха появилась жёсткость, — за пределами полигона обсуждать Арену строго запрещено. Даже с адептами Элиума, а насчёт посторонних я вообще молчу.
Я кивнула, подтверждая: всё поняла. Сверхсекретная разработка, болтун — находка для шпиона и тэ. дэ, и тэ. пэ.
— Чтобы игра была максимально приближена к реальной, но при этом обходилось без реальных травм, у каждого игрока есть индикатор ущерба.
Над фигурами и над моими сокомандниками, вовсю «развлекавшимися» стихийными заклятиями разной степени сокрушительности, зажглись полупрозрачные зелёные кристаллы, и я растерянно моргнула: что ещё за «Симс» на минималках?
— В зависимости от нанесённого ущерба цвет меняется через жёлтый к красному, — объяснил Фулах. — Реальные игроки бьют реальной магией, магические фигуры — иллюзорной. Однако и у тех, и у тех баланс сил и мощь ударов определяют индикаторы. И да, я надеюсь, ты прочла, что в партии есть возможность использовать целительскую магию?
— Прочла, — подтвердила я. — Только вы не сказали, кто в команде целитель?
Вместо прямо ответа Фулах подал мне тонкую костяную пластинку размером с лист А4.
«Магическая tabula rasa!» — сообразила я, и в подтверждение этого на пластинке сама собой появилась таблица, где в каждой строке были записаны фигура противника и её умения.
— Перед каждой настоящей партией ты будешь получать такую же, — пояснил Фулах. — Таково правило: гроссмейстеры должны знать, какой магией владеют фигуры противника. Однако, как ты видишь, здесь указаны только две наиболее сильные склонности. А некоторые мультимаги в равной степени владеют тремя, а то и четырьмя видами магии.
— Могут быть сюрпризы, — понимающе пробормотала я.
Пробежалась глазами по таблице: в принципе, всё понятно. В том числе, что целитель у противника — принцесса. А у нас?
Я повторила вопрос, и Фулах хмуро ответил:
— У нас целителем был Мади. Теперь же… хм. В личном деле Ли упоминается, что у него есть склонность к целительской магии, однако пока я этот момент с ним не обсуждал.
То есть мы отправляемся на смертельно опасный турнир без штатного врача? Полный зашибись об стену.
— Ладно, Картер. — Похоже, Фулаху хотелось поскорее соскочить с неприятной темы. — Общее представление о процессе тренировки я тебе дал. Сейчас разыграем пару фрагментов из прошлых турниров…
— Простите, — невежливо перебила я, — хотела узнать насчёт этих самых турниров. Их можно где-то пересмотреть, э-э, прочесть записи, как всё происходило?
Фулах негромко хмыкнул.
— Да, разумеется. Мне стоило самому об этом подумать. После ужина подходи к визионаруму, я покажу, как активировать кристаллы памяти.
Ух ты! Визионарум был местом, куда допускали лишь самых одарённых адептов, то есть мне туда путь был заказан.
До сегодняшнего дня.
— А теперь, — вернулся Фулах к прежней теме, — займёмся собственно тренировкой.
Над Ареной поплыл звук гонга, и магические вихри, ярившиеся внутри светящихся барьеров клеток, мгновенно опали.
— Это сигнал остановки, — сообщил мне Фулах. — По нему любое использование магии на Арене прекращается. Команда-нарушитель вылетает из турнира незамедлительно.
Снова зазвучал гонг, но уже немного по-другому.
— Сигнал занять начальные позиции. На это даётся десять счётов.
Намёк я поняла и заспешила к клетке белой принцессы.
— Неплохо. — Хотя Фулах стоял в добрых двадцати шагах от меня, его голос звучал в ушах всё так же отчётливо. — Теперь расстановка фигур для этюда.
Фигуры Арены замерцали сильнее и пропали, но только затем, чтобы некоторые из них появились вновь уже на иных позициях. Что до настоящих игроков, то для них на соответствующих клетках засветились значки фигур. Парни послушно переместились, и я получила возможность до конца оценить расклад.
Напоминает «мат Диларам», но здесь же ещё надо учитывать магию сталкивающихся фигур!
А над Ареной плыл третий сигнал, и Фулах подтвердил мою догадку:
— Игра началась. Ход белых.
Тогда я глубоко вдохнула, длинно выдохнула и достала из сумки тетрадь с записями. Раскрыла её на развороте с таблицей взаимодействия видов магии, рядом положила пластинку с характеристиками фигур противника. Воскресила в памяти то, что Фулах говорил о моих сокомандниках, сверилась с таблицами и звонко произнесла:
— Светлая тура, h8!
И почти одновременно откуда-то сбоку прозвучало изумлённое:
— Картер⁈
Принесли черти.
Я заставила себя не оборачиваться на возглас, тем более что чёрные сделали ответный ход.
Пусть Ривером займётся Фулах — тренер-то должен понимать, насколько неуместно сейчас любое вмешательство в партию. И если кто-то думает, будто я потеряю сосредоточенность из-за присутствия этого бабуина, он глубоко ошибается.
Я всегда умела концентрироваться на том, что действительно важно.
Вокруг h8 взметнулся защитный барьер: там шло сражение между Джаром и чёрной принцессой. Светлая земля туры недолго держалась против тёмного огня противницы. На глазах желтевший «симс-кристалл» Джара вспыхнул красным, защитные стены исчезли, и под останавливающий бой удар гонга Баскетболист сошёл с Арены. По его виду сложно было сказать, с какими чувствами, однако я не сомневалась: без обиды на «тупого гроссмейстера».
— Тёмный офицер, f5!
Ричи, слегка пожав плечами, занял пустующую клетку, и партия продолжилась.
— Принцесса в плену!
Рубашка неприятно липла к спине — я взмокла так, словно сама участвовала в каждом из магических сражений. А ведь этюд занял максимум четверть часа! Что же со мной будет после целой партии?
— Неплохо, Картер.
Ко мне подошли Фулах, Ривер и незнакомый белобрысый паренёк с простецким лицом сказочного Иванушки.
— Команда наконец в сборе. — Вроде бы хорошая новость, однако радости в голосе тренера не было от слова «совсем». — Картер, последние игроки. Итан Ривер — маршал, тёмный огонь, светлый металл. Энди Торн — офицер, светлая вода, светлое дерево. И да, — взгляд его потяжелел, — я в курсе, что у тебя с Ривером были какие-то недопонимания. Потому, — он со значением посмотрел на Ривера, — настоятельно рекомендую вам обоим о них забыть. Совсем забыть, напрочь. Как минимум до конца Тысячелетнего турнира.
Теперь и я с недобрым прищуром посмотрела Риверу в красивое, породистое лицо. Аристократ, пешкой его в лоб. Богатенький мажористый буратино.
И всё же первой протянула ему руку. В бою нет места чувствам, а нам предстояло именно что сражаться бок о бок.
И что самое интересное, Ривер не стал ломаться. Сжал зубы до каменных желваков, однако на пожатие ответил. Причём нормально ответил, без попыток сломать мне пальцы или с силой тряхнуть руку.
Затем я обменялась рукопожатием с Иванушкой Торном, и Фулах слегка расслабился. Уже обычным деловым тоном сказал:
— Размялись неплохо, теперь играем полную партию, — и над Ареной зазвучал призыв занять места.
«Ну и правильно, — подумала я, наблюдая, как парни с военной чёткостью становятся на свои клетки и „зажигают“ проекции-пешки. — Меньше трёпа не по делу, меньше поводов устроить кусалово».
— Белые начинают!
Я длинно выдохнула, сосредотачиваясь на партии, и объявила свой любимый дебют:
— Солдат, c4!
Это было нелегко. Очень нелегко. Там, где в обычных шахматах я без проблем сделала бы ход, в боевом шатранже он часто оказывался невозможен — если, конечно, я не хотела лишиться атакующей фигуры.
Также часть приёмов оказалась тупо выключена из-за природы пешек-проекций (их старались разменивать на тактическое преимущество, чтобы не оттягивать магические силы игроков) и того, что в боевом шатранже не существовало понятие шаха. Что было вполне естественно, ведь здесь любая угроза являлась декларацией намерения, а реальную силу имел только бой фигур.
Потому мне приходилось, во-первых, регулярно себя одёргивать, чтобы не вписаться в бессмысленный для боевого шатранжа тактический приём, а во-вторых, не забывать просчитывать соотношение сил своей фигуры и фигуры противника.
И всё равно совершала ошибки, порой критические.
Словом, неудивительно, что эту партию я благополучно продула, положив все свои фигуры и оставшись один на один с принцессой чёрных. Морально приготовилась получить магией по самое не балуйся, однако гонг милосердно объявил окончание игры. Вражеская принцесса растаяла, а я медленно осела на пол Арены и, чувствуя, что самооценка рухнула куда-то на минус первый этаж, закрыла лицо руками.
Настолько вымотанной я себя не чувствовала, даже когда только-только попала в тело Терри Картер и начала осваиваться в академии.
— Хорошо. — Мне на плечо легла тяжёлая ладонь Фулаха, и я вздрогнула, не доверяя своим ушам. — Очень хорошо, Картер.
— Для первой партии ты отлично продержалась, — подхватил глубокий голос Джара. — Ты ведь не играла раньше в боевой шатранж?
Я мотнула головой: язык напрочь отказывался ворочаться.
— Но хотя бы видела, как это делается?
Ли? Да, вроде бы он.
— Нет. — У меня всё же получилось прохрипеть это вслух. Усилием воли я заставила себя отвести руки от лица и подняла на окруживших меня парней сухие глаза. — Я только сегодня узнала, что такая игра существует.
На лицах сокомандников отразилось недоверие. Похоже они, посвятившие этому спорту приличную часть своей жизни, не понимали, как кто-то мог быть настолько не в курсе.
Фулах же нахмурился, что-то просчитывая, и, недовольно поморщившись своим выводам, сообщил:
— На сегодня тренировка закончена. Завтра у вас занятия только в первой половине дня — я договорюсь. Картер, ты освобождена от занятий совсем. Время до отъезда ты должна полностью посвятить подготовке к игре. В том числе физической. — Он протянул мне руку и легко, как ребёнка, поднял на ноги. Заглянул в лицо и заметил: — Нехорошо будет, если после партии гроссмейстер упадёт в обморок от перенапряжения.
Я постаралась выпрямиться, а молчаливый Орм подобрал с пола уроненные мной тетрадь и пластинку. Самовольно сложил их валявшуюся рядом мою сумку и уверенно перекинул ремень через плечо. Я моргнула: что это он? А Падаван в лучшем джедайском стиле уронил:
— Я тебя провожу. Общежитие факультета основ?
Всё ещё ошарашенная — да меня даже в школе никогда не провожали! — я кивнула. Орм вопросительно посмотрел на тренера, до сих пор поддерживавшего меня под локоть, и тот подтвердил:
— Да, свободны. Картер, — он аккуратно убрал руку, однако было видно, что готов меня подхватить, если мне вздумается начать падать, — после ужина жду в визионаруме.
— Да. — Я постепенно приходила в себя. И может быть, это могло показаться наигранным, однако почувствовала своим долгом сказать: — Спасибо за игру, команда.
Разумеется, парни удивились, однако несколько ответных «И тебе» я получила. Изобразила бледную улыбку: «До завтра», — и в сопровождении Орма направилась к границе пространственного мешка.
Лопатками чувствуя чей-то пристальный взгляд, и уверенная: это Ривер.
— Это же ты Риверу в челюсть дала?
Мы тащились по территории академии двумя черепахами — я просто физически не могла идти быстрее, а Орм благородно подстраивался под мой шаг.
— Да.
— Хм. — Орм немного помолчал и продолжил: — Он иногда чудит, факт. Но игрок отличный. Иначе не был бы маршалом.
— Не спорю. — Вряд ли Фулах стал бы держать Ривера в команде только за красивые глаза и папины деньги.
— Пока мы в игре, от него подвоха не жди. И вообще, если что скажет, то по делу. Прислушивайся.
Я молча кивнула, а Падаван после ещё одной паузы закончил:
— Тебе просто надо тренироваться. Видно, что в обычный шатранж ты умеешь. В боевой тоже научишься.
— Времени мало, — вздохнула я, и на это Орм уже ничего не ответил.
Но когда мы подошли к крыльцу общежития факультета магических основ сказал:
— Каждый из нас знает, в чём его сила, а в чём слабость. Я поговорю с парнями — надо, чтобы и ты знала. Так будет проще выстраивать тактику.
— Спасибо! — У меня даже в груди потеплело от такой адекватности.
Как же хорошо, что даже среди элиты боевого факультета можно найти нормальных людей!
— Нам всем нужна победа, — просто ответил Орм. — А итог партии зависит от вклада каждого, не только гроссмейстера. — Протянул мне сумку, и когда я повесила её на плечо, добавил: — Тренер тебя позовёт, но и я тоже скажу. Перед завтраком, с шести до семи у нас общая разминка на полигоне. Без магии; просто бег, упражнения и всё такое. Приходи.
— Ладно. — Он прав, Фулах наверняка скажет, чтобы я там была. — Увидимся завтра.
Орм кивнул, однако сразу не ушёл. Открыв дверь общежития, я зачем-то бросила взгляд назад и увидела, что он всё так же стоит у крыльца.
«Обязательный парень, — улыбнулась я про себя. — Нет, вот на кого точно можно рассчитывать, так это на него и Джара. И на Фулаха, пожалуй: он реально увидел во мне игрока, а не дурочку без магии. Что же до остальных… Время покажет».
Неприятно пахнувшая рубашка отправилась в стирку, а я — под контрастный душ. И, делая водяные струи то обжигающе горячими, то не менее обжигающе холодными, пришла к выводу: в целом, всё не настолько ужасно, как казалось мне сразу после окончания партии.
Да, с непривычки я тупила. Да, на месте бездарно слитого Ричи, я была бы о себе самого отвратного мнения. Однако вопреки всему парни разглядели во мне гроссмейстера, а значит, всё не безнадёжно.
И потом, Ривер всю тренировку мало того, что старался помалкивать — почти не смотрел в мою сторону. Глядишь, продержимся с ним на вежливом нейтралитете до конца соревнований… Хотя это, пожалуй, излишний оптимизм. Турнир ведь пока даже не начался.
«Не заглядывай далеко, — сказала я себе, растираясь полотенцем. — Сосредоточься на ближайшем будущем: ужине и визионаруме. И надежды, и страхи сейчас абсолютно лишние».
Решительно кивнула сама себе и отправилась одеваться — времени до ужина оставалось всего ничего.
Здание столовой стояло отдельно от учебных корпусов. Двухэтажное, из голубоватого мрамора, оно было построено в средиземноморском стиле и красиво обрамлено плетущимися растениями и цветочными клумбами. Я любила приходить сюда уже к концу перерыва, когда основная толпа адептов уже схлынула, и были свободны места на широкой террасе. Однако сегодня из-за назначенной Фулахом встречи следовало поторопиться. Потому я собиралась прийти к самому началу ужина, чтобы успеть до всеобщего столпотворения.
Однако получилось так, что сначала слишком долго проторчала в душе, а затем никак не могла найти свежую блузку. Пока сообразила, что, должно быть, не забрала её из сушильной комнаты, пока бегала туда-сюда, время было упущено. И когда я появилась в общем зале столовой, очередь к раздаче весьма походила на пресловутую очередь за колбасой.
Но деваться было некуда. Я взяла поднос и встала в самый хвост этой змеи, протянувшейся почти до самого входа. Только приготовилась терпеливо ждать и не нервничать («Я не опоздаю, время есть. В крайнем случае развернусь и уйду голодной — потом в буфете что-нибудь куплю»), как вздрогнула от раздавшегося откуда-то впереди оклика.
— Картер! Давай сюда!
Что? Я завертела головой и с изумлением обнаружила, что почти от самой раздачи мне машет Ли-Братец Лис. Неуверенно вышла из очереди, и Ли скорчил гримасу: живее, ну! Когда же я приблизилась, ловко отступил, пропуская меня вперёд — на место между ним и Джаром.
— Эй, куда? — возмутился кто-то позади, но тут же осёкся, когда монументальный Баскетболист обернулся и холодно скользнул взглядом по толпе, ища недовольного.
Я же поспешно прошмыгнула вперёд, чувствуя себя дико неловко.
— Не парься, — успокоил остроглазый Ли. — Ты теперь в команде, значит, имеешь право на все привилегии. А тех, кто будет возражать, отправляй сразу к Джару. Он им растолкует, что почём.
Баскетболист спокойно кивнул, и я, окончательно стушевавшись, пробормотала:
— Поняла. Спасибо.
А про себя решила: это последний раз, когда я прихожу в столовую в одно время с боевым факультетом. Может, какому-нибудь Риверу такое нормально, но мне эти привилегии на фиг не упали.
Меня вполне устроит только карт-бланш на косяки в учёбе, который обещал Воган.
Разумеется место команда тоже заняла одно из лучших — за единственным большим столом на увитом плетущимися розами балкончике. Когда я, стараясь держаться позади Джара и Ли, подошла туда, обнаружила, что кроме нас уже все в сборе.
— Торн, подвинься! — по-хозяйски распорядился Братец Лис. — Дай Картер пройти.
Иванушка Торн поспешил подняться с места, пропуская меня на свободное место между Ормом и Хантом. И всё бы ничего, да только так я оказывалась аккурат напротив Ривера. Будь я на диете, зрелище было бы идеальным, чтобы кусок в горло не лез.
Впрочем, судя по вытянувшемуся лицу мажора, для него необходимость лицезреть меня тоже была не лучшим средством для поднятия аппетита. И Джар, моментально оценивший ситуацию, хладнокровно предложил:
— Садись на моё место, Картер. Спиной к проходу, зато вид красивый. Ривер, без обид.
Однако Ривер всё равно поджал губы, а я постаралась спрятать неуместную улыбку. Не без облегчения села на предложенное место и снова пообещала себе: лучше буду до самого отъезда покупать еду в буфете и есть у себя в комнате, чем ещё раз так вляпаюсь. Командный дух командным духом, но можно хотя бы в чём-то обходиться без нервотрёпки?
Между тем мои сотрапезники вернулись к содержимому своих тарелок и ниочёмной болтовне. Ричи продолжил рассказывать, как ему удалось выпутаться из почти патовой ситуации, когда профессор Джесюрон заметила у него на экзамене шпаргалку. Внимательно слушавший Торн то и дело вставлял восхищённые междометия (я поняла, что ему это испытание только предстояло), Ли не стеснялся юморно комментировать историю, остальные преимущественно помалкивали. Я старалась отыгрывать непринуждённость, но время от времени косо посматривала в сторону Ривера. Тот, похоже, напрочь забыл и о горшочке с жарким, и о едва начатом салате в изящной вазочке, и даже о мятном лимонаде со льдом. Сидел последней тучей рассеянной бури, и не было классика, чтобы посоветовать ему «сокрыться» или хотя бы сделать лицо попроще.
Впрочем, я вкус своей еды тоже не особенно запомнила. А когда уже в конце ужина Джар вежливо заметил, что обычно они приходят в столовую все вместе к началу перерывов, ответила на это что-то не совсем вразумительное. Быстренько влила в себя приятно кисловатый морс и, пожелав всем приятного аппетита, встала из-за стола. На всякий случай пояснила:
— Не хочу в визионарум опаздывать, — и поспешила свинтить с балкончика.
Отнесла поднос на самодвижущуюся ленту, вышла в прохладный холл и чуть не дёрнулась, услышав откуда-то сбоку холодное:
— Картер, на два слова.
Ривер.
Я на автомате втянула живот, однако повернулась с подчёркнутым спокойствием. Нельзя, чтобы он увидел мою нервозность.
— Слушаю.
Я нарочно осталась на месте, вынудив Ривера подойти. И дружелюбия в его взгляде от этого не прибавилось.
— Ты мне не нравишься, Картер. — Беззастенчиво вломившись в моё личное пространство, Ривер неприкрыто давил на меня морально. — И я очень рассчитываю, что в дальнейшем мне придётся видеть тебя исключительно на Арене. Поняла? Будь послушной девочкой. Не зли меня, если не хочешь проблем.
Зря он так. Я реально услышала, как нежный женский голос в моей голове пропел: «Режим берсерка включён». И обманчиво мягким голосом начала:
— Знаешь, Ривер, мне тут сказали, что раз я в команде, значит, имею право на все привилегии. А несогласные могут пойти и обсудить это с Джаром. Так вот, иди-ка ты… к Джару. Или к Фулаху. А ещё лучше, к Вогану, и поплачься им в жилетку о своей несчастной судьбе. А я, раз уж оказалась впутана в это дерь… историю с турниром, собираюсь взять от неё максимум. Не взирая на чью бы то ни было тонкую душевную организацию. Понял?
Ривер раздул ноздри, и я кожей почувствовала сгущающееся вокруг магическое поле. Но вместо того, чтобы испугаться, презрительно скривила губы.
— Держи себя в руках, маршал. Не вынуждать меня думать о тебе ещё хуже.
Чёрные глаза Ривера полыхнули почти адским огнём. И кто знает, доигралась бы я или нет, если бы рядом не раздалось вежливое покашливание.
— Извини, Ривер, — Джар по обыкновению был сама невозмутимость, — но Картер вроде бы ждали в визионаруме.
Злой, как демон, Ривер полоснул по нему взглядом… и заметным усилием воли укротил огненную бурю своего гнева. Сквозь зубы бросил:
— Не задерживаю, Картер, — и я многозначительно усмехнулась в ответ.
— Взаимно.
Отвернулась, дружелюбно кивнула Джару и, постукивая каблучками туфель, направилась к выходу из столовой.
До самого конца безукоризненно играя роль сильной и безоговорочно уверенной в себе стервы.
Визионарум находился в глубине парка. Небольшое одноэтажное здание по форме напоминало половинку яйца: его гладкие серебристо-серые стены плавно переходили в купол крыши, а ни окон, ни каких-либо вентиляционных отверстий не было — только выпуклая дверь без ручки. Что находилось внутри визионарума, я понятия не имела. Знала только, что это своеобразный 5D-кинотеатр и что среднестатистическому адепту в него не попасть.
И вот теперь мне вновь повезло (или «повезло»?) приобщиться к элите академии.
«Интересно, Ривер здесь бывал?» — подумала я, переминаясь с ноги на ногу у входа.
Спасибо взвинченным нервам: до визионарума практически долетела, трансформируя эмоции в движение. С облегчением обнаружила, что пришла первой (ещё не хватало стать в глазах Фулаха «опоздуньей»!) и, сделав вокруг здания пару кругов для дополнительного успокоения, стала ждать.
Мысли при этом, разумеется, лезли всякие. Начиная от любопытства, приходилось ли кому-либо из команды бывать в визионаруме, и заканчивая тоскливым сожалением, что теперь я принципиально должна ходить в столовую вместе со всеми и вообще стараться не отбиваться от коллектива. Нечего давать Риверу поводы думать, будто он меня напугал.
— Картер! Давно ждёшь?
Голос неслышно подошедшего Фулаха чуть не заставил меня подпрыгнуть. Всё-таки не стоило настолько уходить в себя, тем более был бы для этого повод.
— Н-нет. Только пришла, — покривила я душой, и тренер коротко кивнул.
Подошёл к двери, легонько коснулся её, и гладкий камень мягко замерцал. А затем вовсе растворился, открывая проход в огромный пустой зал.
Фулах шагнул в него первым, и я не без робости последовала его примеру. Закрутила головой: визионарум и впрямь был яйцом, точнее, скорлупой. Внутри не было ни перегородок, ни перекрытий, а единственным предметом мебели, если его можно так назвать, являлся треножник с большим непроницаемо-чёрным шаром в центре комнаты. Мягкий рассеянный свет давал камень, из которого были сделаны стены, пол и потолок, причём снаружи здание не светилось — я бы заметила.
Хотя стоило ли чему-либо удивляться? Магия она и есть магия, от неё любых странностей ждать можно.
Между тем проход у меня за спиной исчез, «замуровав» нас с преподавателем. Фулаха это, естественно, ни разу не смутило. Он уверенно приблизился к треножнику и жестом подозвал меня. Указал на шар:
— Это хранилище кристаллов памяти. Пусть тебя не обманывают его размеры: шар лишь видимая форма свёрнутого подпространства, в котором хранится очень, очень, — он особенно подчеркнул это слово, — много кристаллов. В каждом из них записано какое-либо событие, случившееся в мирах Веера. Там есть эпохальные сражения, великие праздненства, буйство стихий, гибель цивилизаций… Словом, масса самой разной информации, которая может использоваться, м-м, не всегда по назначению. Потому-то получить доступ в визионарум — редкая привилегия для адепта. И я вновь рассчитываю, — он внимательно на меня посмотрел, — на твою скромность.
Я со всей ответственностью заверила, что понимаю, ценю доверие и вообще буду молчать, как покойник.
— Насчёт покойника ты зря, — вскользь заметил Фулах. — Не стоит забывать о возможностях некромантии. — И вернулся к сути: — Так вот, о том, как пользоваться визионарумом. Магические способности, на твоё счастье, для этого не требуются. Нужно лишь уметь чётко формулировать, что ты хочешь узнать, и сфокусировано направлять эту мысль на шар. Что ты сейчас и попытаешься сделать.
Он подал мне знак встать прямо перед треножником. Показал специальные изгибы его металлических прутьев, куда следовало класть руки, а сам занял место у меня за спиной.
— Начнём с того, что ты посмотришь финал прошлого Тысячелетнего турнира. Сражались команды Вариора и Фоссета, причём последний перед этим оказался сильнее нас в полуфинале. — Фулах сделал короткую паузу. — В грядущем турнире Фоссет участия не принимает: за прошедшие века в его мире случилась цепь глобальных катастроф, и ныне академия просто не существует.
Я невольно поёжилась, а преподаватель продолжил:
— С Вариором же нам предстоит столкнуться почти наверняка — в полуфинале или финале. Естественно, те игроки, которых тебе покажет кристалл памяти, уже мертвы. Однако представление об особенностях школы вариорского шатранжа получить вполне можно. — На этом он счёл вступление оконченным и перешёл к инструкциям. — Теперь сконцентрируйся. Составь в уме чёткий запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, финал между Вариором и Фоссетом, с самого начала. И направь эту мысль шару.
Кхе. Нет, с первым пунктом всё понятно, но вот со вторым… Ладно, попробую.
Я опустила взгляд на матовую черноту шара. Прежде всего постаралась очистить разум от любых мыслей, а затем очень громко и отчётливо подумала сказанную Фулахом фразу.
Секунду или две ничего не происходило. Но только я решила повторить, как непрозрачная поверхность шара вдруг обрела глубину, в которой возник маленький светящийся кристаллик. Я затаила дыхание, невольно вцепившись в треногу, и не зря.
Кристаллик вдруг вспыхнул, ударил в лицо мощным потоком сочных красок, ощущений, звуков и запахов. Я невольно отшатнулась, и только стена-Фулах за спиной удержал меня от того, чтобы шлёпнуться на пятую точку.
А затем я оказалась в самом эпицентре решающей партии.
Огромный, песочно-жёлтый амфитеатр, накрытый персиковым куполом неба. Крики с трибун, разноцветные флаги и вымпелы, богато украшенные ложи знати. Внизу — Арена. Чёрно-белые клетки, на которых выстроились друг против друга две армии живых и магических фигур.
А ровно на середине гигантской доски — мы с Фулахом.
— Ох!
Я покрепче сжала прутья невидимой треноги, и преподаватель успокаивающе произнёс:
— Всё в порядке, Картер. Это лишь запись — нас не видят, и никакое событие не может причинить нам вреда. Однако чтобы было лучше видно происходящее, давай поднимемся в судейскую ложу.
— Давайте, — пробормотала я, откровенно труся оказаться посреди магического чукалова, даже если оно иллюзорное. — А как?
— Посмотри вправо вверх. Видишь балкон с чёрно-белой шпалерой, на которой изображена фигура принцессы? Сформулируй для шара задание, что хочешь оказаться на нём.
С учётом того, что я этот шар даже не видела, задание было откровенно таким себе. Тем не менее я сосредоточилась и вновь охнула, когда картинка перед глазами вдруг мягко повернулась — словно декорация на театральной сцене. И мы оказались в просторной ложе для судей, вознесённые над Ареной, подобно римским императорам над Колизеем.
— Ничего себе! — У меня даже голова закружилась, а о том, что сердце бухало, как молот по наковальне, и говорить не стоило.
— Ты можешь остановить запись, — заметил Фулах. — Прийти в себя и продолжить просмотр. Или наоборот, ускорить её. Достаточно сформулировать задание для шара.
— П-поняла. — Я обвела взглядом впечатляющую картину Арены и, повернувшись в Фулаху, выпалила: — Просто офигеть, как круто! — вложив в это все переполнявшие меня эмоции.
Преподаватель снисходительно усмехнулся.
— Так говорят все, кто впервые сталкивается с визионарумом. Но ничего, скоро обвыкнешься. А теперь, Картер, если готова, то давай смотреть партию.
Я невольно покосилась на четвёрку судей в чёрно-белых мантиях, важно восседавшую на высоких, напоминающих троны креслах. Естественно, для них, умерших десятилетия, если не века, назад, мы были невидимками.
— Да. Давайте смотреть.
И над Ареной поплыл уже знакомый звук гонга.
Это было впечатляюще до мурашек. Стихии сталкивались в яростном противостоянии: огненные плети против водяных драконов, торнадо против острых каменных пик, ливни стальных сюрикенов против плотоядных лиан. Игроки не щадили ни себя, ни противников, отчего команда турнирных целителей едва успевала уносить с Арены пострадавших. Это был финал, здесь все выкладывались по полной.
Будь я обычным зрителем, партия захватила бы меня целиком. Однако я была ещё и гроссмейстером, а значит, не поддаваясь зрелищности, следила за логикой игры и старалась предугадывать ходы противников. И вот тут меня ждало разочаровывающее фиаско.
Примерно со второй трети партии я стала весьма смутно понимать, к чему делался тот или иной ход. Какие-то сначала вообще казались ошибочными, и только спустя время до меня доходила их цель. И это было гораздо более деморализующе, чем осознание собственных косяков во время партии на полигоне.
Я видела реальный уровень соперников, с которыми придётся бороться, и понимала: не справлюсь. Что бы там ни говорил Фулах, мне не подтянуть свои навыки за те считаные дни, что остались до турнира. И когда над Ареной зазвучало торжествующее «Принцесса в плену!», я сгорбилась под тяжестью жестокого, но правдивого осознания: это утопия. Думать, будто взятая едва ли не с улицы девица выведет команду в чемпионы, — самая настоящая утопия.
Или голливудский фильм, вот только жизнь — не Голливуд.
Словно отзываясь на затопившее меня упадническое настроение, картинка турнира стремительно поблёкла, и мы с Фулахом вновь оказались в пустой скорлупе визионарума.
— Рано, Картер. — Мне на плечо легла тяжёлая, тёплая ладонь. — Рано отчаиваться.
— А по-моему, самое время, — хмуро отозвалась я. — Вы же видели, как я играю! По сравнению с ними это даже не небо и земля. Это запределье небесных сфер и шахты подземного народа!
— По первому впечатлению да, — хладнокровно отозвался Фулах. — Однако в тебе есть несомненный потенциал…
— Да какой потенциал⁈ — перебила я, поворачиваясь к нему и вынуждая убрать руку с моего плеча. — Я половину ходов поняла только задним числом!
— Но поняла ведь. — Преподаватель смотрел на меня сверху вниз, однако совсем не обидным взглядом. — Поверь, Картер, для первого раза это более чем немало. И если мы с тобой продолжим смотреть игры, их логика с каждым разом будет становиться для тебя яснее.
Я сжала зубы до боли в челюстях, а Фулах аккуратно взял меня за плечи и, глядя в лицо, с нажимом сказал:
— Паниковать и отчаиваться будешь после турнира, договорились? А теперь включай бойца: общее впечатление об игре ты получила, начинаем вникать в суть. Смотрим полуфинал, и когда ты почувствуешь, что теряешь понимание творящегося на Арене, просто останавливаешь запись. Мы с тобой разбираем этот момент и идём дальше. Что скажешь?
А что я могла сказать? Если полдня назад я ещё могла (условно) послать Вогана с его предложением и гордой птицей вылететь из академии, то сейчас у меня ведь не было выбора. Я уже не могла подвести ни Фулаха, ни Джара с Ормом. Толика человеческого отношения разбудила мою совесть, и теперь последняя не дала бы мне спокойно спать, вздумай я сказать, что у меня лапки, справляйтесь сами как хотите.
Мой вздох был тяжел, как у столетней старухи, и Фулах улыбнулся уголками губ, без труда его расшифровав.
— Молодец, Картер. Формулируй запрос: двести тридцать восьмой Тысячелетний турнир, полуфинал между Вариором и Мелейном, и поехали.
«Угу, только бы рукой махнуть не забыть», — мрачно ответила я в мыслях и взялась за прутья треноги.
Фиг с ним, пусть в итоге я проиграю. Но, по крайней мере, никто не сможет меня упрекнуть в том, будто я не сделала всё возможное, чтобы победить.
Из визионарума я выходила, слегка покачиваясь. Перед глазами до сих пор стояли чёрно-белые клетки и яркие вспышки магии, в ушах гудел стадион. О том, что творилось у меня в голове, лучше вообще не говорить: ядерная «каша» в центре солнца и то гораздо упорядоченнее.
— Ты можешь приходить сюда одна. — Для кого-нибудь другого это прозвучало бы наградой, однако я решила, что Фулах решил меня добить. — До отъезда на турнир у тебя свободный доступ к кристаллам памяти. Единственное, о чём предупреждаю: не злоупотребляй. Эта привилегия дана тебе, чтобы готовиться к играм, а не тешить любопытство.
— Да, я понимаю. — Сказать по правде, сейчас мне не хотелось от визионарума вообще ничего.
Куда более актуальным был вопрос: как добрести до своей комнаты, а не свалиться где-нибудь по дороге?
Фулах правильно оценил моё состояние, и мне показалось, что подавил усталый вздох. Ну да, столько лишней возни. А ведь у него наверняка и других дел по горло — его-то от ведения занятий никто не освобождал. Да и организационные моменты наверняка надо решать…
— Давай-ка я провожу тебя до общежития, Картер.
Подзуживаемая совестью, я попыталась запротестовать, но кто бы стал ко мне прислушиваться? И в закономерном итоге мы с Фулахом побрели через сумеречный парк к корпусам академии.
— Чтобы обязательно была на полигоне завтра в шесть. — Как и предвидел Орм, приглашение, больше похожее на приказ, не могло не прозвучать. — Сделаешь вместе со всеми разминку, позавтракаешь и до обеда займёшься учебником и решением задач. Около полудня жду тебя в библиотеке: проверю, что ты нарешала, и отдам, м-м, информационные материалы. Списки команд-участниц, выписки из личных дел игроков и тому подобное. А после обеда тренировка: надо сыграть хотя бы пару игр, кроме обязательных этюдов. Далее ужин и визионарум. Постараюсь к тебе присоединиться, чтобы разъяснять непонятные моменты, однако не обещаю что смогу.
Зашибись расписание. Причём «зашибись» в контексте «об стену».
— Твоя первоочередная задача на завтра: научиться играть умом, а не телом.
В смысле?
Фулах поймал мой вопросительный взгляд и пояснил:
— Когда ты играешь в обычный шатранж, ты напрягаешь только разум. Когда в боевой — всё тело, словно сама сражаешься в каждом из ходов. Так нельзя, Картер. Даже опуская тот факт, что на более или менее длительной игре ты можешь попросту упасть в обморок, это прямой путь к серьёзному истощению в целом. Запомни: чем острее разум гроссмейстера, тем расслабленнее его тело. Следи за этим. И не горбись так! (Я и в самом деле поняла, что ссутулилась, как какой-нибудь предок первобытных людей.) Чем сильнее давление, тем прямее спина. Поняла?
Я обречённо кивнула и заставила себя выпрямиться. Некоторое время мы шли в молчании, но когда вышли из парка на лужайку, за которой высился сияющий огнями центральный корпус, я решила задать вопрос, который не раз возникал у меня во время просмотра турнирных игр.
— Профессор Фулах, а что мне делать, если принцессе придётся сражаться?
То, как помрачнел тренер, было заметно даже в полумраке подступавшей ночи.
— Мы с Воганом как раз ведём переговоры на этот счёт, — неохотно ответил он. — Прецедент, когда гроссмейстером становился не-маг, уже случался, правда, всего раз. Тогда судейская коллегия приняла решение сделать исключение и разрешить игроку использовать во время партии специальный магический амулет. Его задачей было поглощать магические удары, и если игрок выдерживал три атаки, считалось, что он победил. Однако это происходило больше тысячи лет назад, и пойдут ли судьи на подобное сейчас — вопрос сложный. Потому, Картер, — он остановился и посмотрел на меня с неприкрытым сочувствием, — просто постарайся, чтобы принцессе не приходилось вступать в бой.
Офигенный совет. «Рука-лицо» до разбитого лба.
— У тебя есть маршал. — Фулах и сам понимал, насколько, кхм, спорную вещь рекомендует. — Пусть он защищает принцессу.
Очень смешно. Особенно в свете нашего сегодняшнего столкновения.
— Поняла вас, — сухо уронила я.
И как бы ни хотела сгорбиться, удержала спину прямой.
Возле двери общежитской комнаты меня ждал сюрприз: перевязанный бечёвкой бумажный свёрток, на котором красовалась крупная печать с гербом академии. Сургуч её был коричневым — то есть никто посторонний к свёртку не прикасался, — однако я всё равно постучала к соседке. И когда в дверь высунулась растрёпанная, явно собиравшаяся спать Маргарет, указала на свёрток и попросила:
— Марго, будь другом, проверь.
— Ой, да это от экономки принесли! — успокоила соседка. — Стучали-стучали, ждали-ждали и в итоге так оставили.
Тем не менее она вышла в коридор и сделала над свёртком несколько пассов. Бумагу ненадолго окутало зелёное сияние: чисто. Я выдохнула, подняла «подарок» (и что мне могли прислать?), а Марго прокомментировала:
— Ну, я же сказала: всё нормально. — Подавила зевок и полюбопытствовала: — А ты правда теперь гроссмейстер? Я сначала не поверила, но потом тебя вроде в столовой видели вместе с парнями с боевого.
— Правда. — Я даже не сомневалась, что слух разлетится по академии меньше, чем за пол дня. — Воган сегодня назначил.
Маргарет сложила губы в беззвучном «У-у-у!» и не без зависти вздохнула:
— Повезло тебе, Картер. Одна, и в окружении таких парней! Наверняка кого-нибудь заинтересуешь.
Я наградила её укоризненным взглядом.
— Марго, вообще-то, там играть надо. На Тысячелетнем турнире. С сильнейшими командами Веера.
— Ой, играть! — фыркнула соседка. — Подумаешь! Ты девушка, от тебя нельзя требовать, чтобы ты им медали и кубки завоёвывала! Поэтому мой тебе совет: сосредоточься на парнях. Ривера не посоветую, хоть он и богатый красавчик. Характер у него — фу, да и гуляет направо-налево. Но вот Норинг тоже из знатной семьи, а дядя Босвела — изумрудный магнат. Тивен, конечно, язва, однако у него все родственники на королевской службе. Но ради всех богов, не вздумай увлечься Торном! Вот уж кто деревенщина без роду, без племени! Как он вообще на боевой факультет попал — загадка.
Я вспомнила неожиданную филигранность, с которой Иванушка-Торн разделывался с противниками на Арене, и усмехнулась про себя: нет, не загадка. А наглядный пример того, что в академии держат не только за дядей-магнатов и родню-придворных.
— Поняла, Маргош. — Убеждать соседку, что «охота на женихов» мне до звезды, я не стала: бесполезно. — А что Мислерой?
Маргарет задумалась.
— Он откуда-то с севера. Вроде бы наследник торгового рода… Словом, можно присмотреться. А вот Джар просто классный! — Она мечтательно улыбнулась, и я отметила про себя, что только Баскетболист был назван по имени. — Говорят, Фулах собирается предложить ему магистратуру, а после — место преподавателя боевой магии.
Мда. Прямо-таки «цветник». И посреди него я — невзрачная сорная трава без магии, денег, связей или хотя бы сверхспособности за один день выучиться играть в боевой шатранж.
«Спина, Картер!» — напомнил воображаемый голос Фулаха, и я почти на автомате развернула плечи.
— Ясно. Спасибо, Марго. Теперь буду знать, кто из них кто.
— Да не за что! — отмахнулась соседка. — Ты загляни как-нибудь, поболтаем. Наверняка тебе уже есть чем поделиться.
Она весело мне подмигнула, и я в ответ сделала многозначительное лицо. Пожелала Маргарет спокойной ночи, отперла дверь и вошла в свою комнату.
В свёртке оказалась… пожалуй, это можно было назвать спортивной формой. Штаны по типу шаровар с широким поясом, нижний топ из плотной эластичной ткани, туника-безрукавка с круглым вырезом и неизменным гербом академии на груди и мокасины из мягкой замши.
— Как я понимаю, на утреннюю тренировку мне идти в этом, — пробормотала я сама себе. Окинула мысленным взором завтрашний день, подавила желание взвыть и твёрдо решила: стоп. На сегодня больше никаких мыслей и дел, связанных с шатранжем. Только душ и спать — с такими переменами в жизни мне нужно отдыхать при любой возможности. Возможно, кстати, будет полезно воспользоваться предложением Марго: купить в буфете что-нибудь вкусное и следующий вечер проболтать с соседкой о всяком девичьем. Да, обычно я к подобному времяпрепровождению была равнодушна, но на что только не пойдёшь, чтобы переключить мозги!
«Завтра к вечеру решу», — подумала я и отправилась в душ.
Всю ночь я во сне играла в шатранж. Причём правила менялись буквально на ходу, а игра то становилась обычной настолкой, то обретала боевую составляющую. А самое противное — я смогла выбраться из этих снов только под утро. Бросила взгляд на часы: будильник должен был вот-вот прозвонить. Выругалась в подушку (нет, легче не стало), отменила побудку и потащилась под контрастный душ.
Нежная прелесть раннего утра немного примирила меня с этой жизнью. Полюбовавшись с крыльца общежития персиково-малиновыми переливами неба, на фоне которых шпили и башни корпусов казались изящной аппликацией, и до головокружения надышавшись вкусным прохладным воздухом, я плотнее запахнула накинутую куртку, сбежала по ступенькам и бодро зашагала в сторону полигона.
— О, Картер! Доброе утро!
Я до сих пор относилась к Итальянцу Ричи с толикой настороженности, однако остановилась и на приветствие ответила вполне дружелюбно. И не без удивления услышала:
— Хорошо, что мы встретились. Орм вчера сказал, тебе надо знать наши сильные и слабые стороны. Кое-кто, естественно, ощетинился на это, как стальной ёж, но я думаю, Мислерой прав. Поэтому, — Итальянец посмотрел на меня с крайней серьёзностью, — запоминай: я очень, ОЧЕНЬ плохо отношусь к заклятиям в виде змей. И вообще ко всему змеиному. Зато против огня — любого — у меня всегда найдётся пара фокусов, пусть мы с ним антагонисты по обоим стихиям.
— Ясно, — серьёзно кивнула я. — Спасибо.
Протянула руку, и Ричи с едва уловимой заминкой её пожал.
— Да ладно, Картер. Ты ведь гроссмейстер. И вообще ничего так, хоть и девчонка. — Он подмигнул, возвращая себе обычную беспечность. — Весьма симпатичная, кстати.
Я фыркнула и в тон ответила:
— Мне тоже рекомендовали к тебе присмотреться. Как к племяннику изумрудного магната.
Ричи звонко расхохотался и по-свойски хлопнул меня по плечу.
— Ну, а я что сказал! Нормальный ты товарищ! А теперь давай на полигон, не то Фулах заставит дополнительные пятьдесят отжиманий делать.
И я послушно зашагала в ногу с ним, в душе борясь с вдруг возникшими нехорошими предчувствиями насчёт предстоящей тренировки.
Мы пришли не последними; после нас, буквально перед Фулахом на полигон проскочил Братец Лис. Не успел толком поздороваться, как тренер сурово распорядился:
— Построение! — и мы поспешили выстроиться в шеренгу.
Кстати, вид у Фулаха был, словно ночью он спал от силы пару часов. И я охотно допускала, что это соответствовало действительности.
— Разминка! Затем шесть кругов по стадиону — кроме Картер, ей четыре. Затем основная тренировка. А теперь на первый-второй рассчитайсь! Вторые на два шага назад!
«Прямо-таки урок физры в школе, — невольно усмехнулась я про себя. — Хотя до адептов боевого факультета моим бывшим одноклассникам, как до небесных сфер».
Вывод имел под собой наглядные основания: в отличие от обычной формы, туники-безрукавки не скрывали литой рельеф рук и плеч, которым мог похвастаться каждый из парней. Несложно было экстраполировать его на всё остальное тоже и вообразить себе идеальные, подкачанные тела без грамма лишнего. Вот уж и впрямь «цветник» — научи улыбаться, как в рекламе зубной пасты, и можно печатать календарь по типу «Австралийских пожарников».
Эти мысли мелькали у меня в голове, пока я вместе со всеми махала руками и ногами, делала выпады, приседания и тому подобное, разогревая мышцы. В прошлой жизни мне доводилось и ходить в зал, и немного заниматься бегом, потому технику я знала. Но вот в физической подготовке Терри сильно сомневалась, потому морально готовилась сдохнуть уже на середине пробежки.
— На дорожку! Напоминаю: шесть кругов, Картер — четыре.
По краю полигона и впрямь шла неширокая полоса утоптанной земли. Парни сразу задали хороший темп, я же плелась в хвосте, постепенно отставая.
«Надо просто найти свою скорость. Лучше медленно, но не останавливаясь», — твердила себе и черепашкой тащилась по обочине, пока парни с завидной непринуждённостью догоняли и обгоняли меня.
— Давай-давай, поднажми!
— Ты можешь, Кратер!
Я бледно улыбалась взявшимся меня поддерживать Ли и Ричи, однако ускоряться не собиралась. У меня получилось подобрать темп, в котором лёгкие не норовили взорваться, а сердце — выпрыгнуть на фиг из груди, и я собиралась его придерживаться. Достаточно того, что ноги гудели так, что возникали серьёзные опасения: не упаду ли я, когда наконец придётся остановиться?
Словом, ничего удивительного, что мне оставалось ещё полкруга, когда остальные уже пришли к финишу. Я отметила это без каких-либо эмоций, но вот чему удивилась, так это тому, что Джар, перекинувшись парой слов с Фулахом, подбежал ко мне и потрусил рядом, подстраиваясь под мой шаг. Причём с таким видом, словно не происходило ничего особенного.
— Спасиб. — Говорить длинными фразами я бы не смогла при всём желании. — Я и сама. Норм.
— Разумеется, — невозмутимо отозвался Баскетболист. — Но в компании не так скучно.
«Не зря Марго о нём лучше, чем об остальных, отзывалась, — хмыкнула я про себя. — Повезёт будущим адептам, если у них будет такой препод. А не какой-нибудь новый Сноу, чтоб ему царской водкой ботинки прожгло».
Но вот добежала и я. Пересекла условную финишную черту, и как бы ни хотелось немедленно упасть на траву, заставила себя пройти ещё несколько метров шагом.
Нельзя останавливаться слишком резко — сердце не поймёт.
— Все закончили, — между тем резюмировал Фулах. — Приступаем к основной тренировке.
Тут я подумала крайне ёмко и непечатно, а тренер уже отдавал новую команду:
— Планка на прямых руках! Сто счётов. Картер — двадцать. Занять исходное положение! Раз, два…
На счёте «двадцать» я, никого не стесняясь, рухнула на землю. Божечки-кошечки и святые капибары, а ведь это только первое упражнение! Да я сдохну к концу тренировки!
«Зато понятно, почему у них всех тела — только слюни пускать, — мрачно подумала я. — Такое ежедневное издевательство из кого хочешь Ван Дамма сделает».
— Отжимания! Пятьдесят раз. Картер — пятнадцать, с колен. Занять исходное положение!
Нет, я ценила, что Фулах осознавал степень моей неподготовленности и местами серьёзно смягчал нагрузку. Но он должен был понимать: даже так уже к обеду я из-за молочной кислоты в мышцах не смогу поднять ни руку, ни ногу.
«Зато на тренировке в шатранж у меня просто не будет сил „играть телом“. Может, на то и расчёт? Ой, мама, теперь пресс! Можно мне уже умереть, ну, пожалуйста?»
Тем не менее я сделала и пресс, и подъёмы верхней части туловища, лёжа на животе. А когда услышала: «Тренировка окончена!» — едва не разрыдалась от радости.
Ура, наконец-то! Теперь бы только оторвать себя от такой прохладной, такой мягкой травки…
— Жива? — Подошедший Фулах присел рядом со мной. — Сейчас вернёшься в комнату и сразу же прими горячий душ. А после намажь всё тело этим. — Он поставил передо мной жестяную баночку. — Будет печь — ничего, значит, работает. Зато к послеобеденной игре будешь чувствовать себя… приемлемо.
— В том смысле, что смогу передвигаться, не держась за стену? — Я слишком вымоталась, чтобы следить за тем, что болтает мой язык.
— И это тоже, — невозмутимо подтвердил Фулах.
Встал на ноги, подождал, пока я возьму жестянку, и почти традиционным жестом протянул мне руку. Легко поднял меня с земли, отпустил, внимательно следя, не захочу ли я упасть. А затем кожи коснулся свежий, какой-то ментоловый поток магии. Он заставил исчезнуть с туники огромные пятна пота, да и в целом я почувствовала себя чистой, словно после прохладного душа. Растеряно скользнула взглядом по сокомандникам: тоже свежи, аки розы или парень из рекламы дезодоранта с сухой и не пахнущей после пробежки футболкой.
«Маги, блинский пончик!» — В какой по счёту раз я это подумала? В любом случае не в последний.
— Тивен! — между тем обратился Фулах к Братцу Лису. — Проводишь Картер до общежития, а после в столовую…
Да какая мне столовая! Мне бы упасть куда-нибудь и не шевелиться!
Словно услышав эти мысли, Фулах перевёл взгляд на меня и веско сказал:
— Не вздумай пропускать приёмы пищи. В условиях таких нагрузок ты обязана, во-первых, хорошо и регулярно питаться, и во-вторых, спать не менее восьми часов в сутки.
Э-э-э, а когда же мне всё остальное успевать?
— Твой распорядок составлен с учётом этих моментов, — закончил тренер. — И не забудь: за час до обеда жду в библиотеке с решёнными задачами.
Лицо моё приняло совсем уж похоронное выражение, однако это Фулах уже никак не прокомментировал. Сообщил:
— До тренировки на Арене свободны! — и мы недружной толпой двинулись с полигона.
— Тебе сколько времени понадобится, чтобы собраться? — поинтересовался Братец Лис, когда мы с ним остановились на ступеньках общежития. — Полчаса хватит?
— Да я и сама до столовой доберусь, — начала было я, однако Ли только головой покачал.
— Картер, ты до сих пор не поняла, что ли? Распоряжения тренера выполняют беспрекословно. — Последнее слово он произнёс едва ли не по слогам и добавил: — Сказано: проводить, я буду провожать. Ясно?
— Ясно, — вздохнула я. — Мне и четверти часа хватит. — Вспомнила рассуждения Маргарет о месте гроссмейстера как о способе захомутать крутого парня и попросила: — Только ты на этаж не поднимайся, пожалуйста. Станут ещё болтать всякую чушь.
Братец Лис смешливо фыркнул.
— Поздно об этом переживать: уже болтают, что вокруг тебя вьётся вся команда по боевому шатранжу, включая Фулаха. И кое-кого это жуть как бесит.
— Ривера? — предположила я. После вчерашней стычки он меня подчёркнуто игнорировал, даже смотрел мимо. Однако какие чувства при этом таил, догадаться было легче лёгкого.
— И Ривера, — подтвердил Ли, — и некоторых девчонок, которых ты внезапно обошла в популярности. Поэтому, говоря между нами, хорошо, что ты не будешь ходить на занятия, а вскоре вообще покинешь академию. Глядишь, пока тебя не будет, членовредительские настроения поутихнут.
Я подавила желание прочистить горло, на что Ли одарил меня понимающим взглядом и резюмировал:
— Короче, встречаемся здесь через четверть часа. И да, Картер. Хотя первой стихией у меня идёт воздух, с металлом я работаю куда охотнее. Поэтому лучше не ставить меня против воды.
— Поняла, — кивнула я, и мы расстались.
Ли, насвистывая что-то весёлое и сунув руки в карманы, зашагал по дорожке к центральному корпусу, а я поспешила войти в общежитие.
«Итак, на моей стороне четверо, а если считать с Фулахом — пятеро».
Тугие, обжигающие струи воды били по плечам и спине, и после настолько изматывающей тренировки это было настоящим кайфом.
«Ривер точно на мировую не пойдёт. Повезёт, если с ним получится сохранять вооружённый нейтралитет. Торн… По-моему, колеблется. Видно, что я ему ничего не сделала, однако он слишком благоговеет перед Ривером. А вот с Хантом вообще непонятно. Он-то отчего морозится?»
Я запрокинула голову, чтобы вода потекла по лицу. Пора было выходить, иначе Ли придётся ждать. Да и организм уже немного пришёл в себя и внятно заявил, что хочет есть. А ещё лучше — жрать. И совсем хорошо: жрать мясо.
«Скоро всё будет», — пообещала я себе и неохотно повернула кран. Отдёрнула шторку, сняла с крючка большое пушистое полотенце и, завернувшись в него, как в тогу, прошлёпала босыми ногами в комнату.
Мазь, выданная Фулахом приятно пахла чаем с вербеной и почти мгновенно впитывалась. Я с удовольствием намазалась ею, про себя недоумевая насчёт предупреждения, что будет печь, и начала одеваться.
И вот тут меня настиг ответ на моё недоумение.
Сначала это было просто тепло, однако жар нарастал в геометрической прогрессии. И вскоре я ощущала себя как в том меме: велосипед в огне, и ты в огне, и всё в огне, и ты в аду. Причём зеркало на этот счёт нагло обманывало, показывая совершенно обычную меня. Разве что румянец был чуть ярче, чем всегда.
«Трындец», — мысленно сообщила я отражению и тяжело вздохнула.
Интересно, эти «непередаваемые очучения» надолго? И почему я не уточнила у Фулаха?
«Потому что не догадывалась, насколько плохо всё будет», — хмуро ответила я на свой же вопрос. Бросила взгляд на часы, поспешно сгребла с тумбочки ключи и почти выбежала из комнаты.
Завтрак начался в высшей степени мило. Меня опять протащили вне очереди, однако на этот раз никто не возмущался. Хотя несколько неприятных взглядов в свою сторону я ощутила, а когда вышла на балкон, уже сидевший за столом Орм вдруг поднялся и бросил мне:
— Ну-ка замри.
Я послушалась, и он, сделав над моей головой жест фокусника, продемонстрировал пустые пальцы, словно сжимающие что-то.
— Она не маг, Мислерой, — заметил Джар ещё до того, как я высказала своё недоумение. — И не может видеть нить сглаза. — После чего посмотрел на подошедшего вместе со мной Торна: — Будь внимательнее к таким нюансам.
Иванушка жгуче покраснел, а невидимая штука в пальцах Орма вдруг обрела вид обрывка бечёвки и пылью осыпалась на пол.
— Женская ревность — страшная штука, — прокомментировал наблюдавший за всем этим Ли, и до меня наконец дошло, что означала замеченная Ормом дрянь.
Если раньше ко мне относились без особого дружелюбия, но хотя бы считали ниже своего достоинства мараться, то сейчас, похоже, я попала под замес.
— Не переживай ты так, — заметил Ричи и, прежде чем я успела мысленно обвинить его в обесценивании, раскрыл мысль: — Просто попроси у Фулаха защитный амулет.
— Мы тоже будем приглядывать, — прибавил Джар и почему-то со значением посмотрел на Ривера.
Тот, естественно, сделал вид, будто ничего не заметил (как «не замечал» и меня), однако во мне шевельнулся червячок подозрительности.
Естественно, маршал никогда не пошёл бы против тренера в открытую. Но попробовать загрести жар чужими руками — почему нет?
«Непременно попрошу амулет, — хмуро подумала я. — А если вдруг получу доказательства, что это Ривер пытается подгадить, пусть пеняет на себя».
В общежитие я вновь ковыляла… Ладно, благодаря адской мази Фулаха всё-таки скорее шла не одна. Как и в прошлый раз, Орм попросту поставил меня перед фактом, что проводит, однако после случившегося у меня не возникло даже мысли воспротивиться. Мы вместе вышли из столовой, и тут я сообразила, что до сих пор его не поблагодарила. Сбивчиво, но искренне высказала Орму, насколько ему признательна, и получила суховатое:
— Ничего особенного, Картер. Босвел правильно сказал: попроси у тренера амулет, чтобы срезать всякую дрянь на подлёте, и больше проблем не возникнет.
— Попрошу, — пообещала я. И решила уточнить: — А эта нить сглаза что за штука вообще?
Нет, интуитивно я догадывалась, однако хотелось бы знать наверняка.
— Астральный паразит. — Орм слегка поморщился. — Исподволь выкачивает жизненные силы, что при твоих нагрузках могло серьёзно навредить. Маг среднего уровня почувствует и уберёт его влёгкую, а вот тем, кто слабее, нужна помощь.
— Можно узнать, кто его на меня посадил? — Мстить я, естественно, не собиралась (как будто других дел нет!), тем не менее, как говорили древние латиняне: кто предупреждён, тот вооружён.
— Только если бы получилось заметить сам момент заражения.
Мда.
— Не бери в голову, — по-своему утешил Орм. — У нас какая-нибудь подобная ерунда каждую неделю случается. Ты, конечно, не видишь, но тот же Ривер каждый раз проверяет еду на всякие зелья. По большей части приворотные, хотя бывают и исключения.
Я невольно подняла брови, и Падаван продолжил:
— Всё это, конечно, строжайше запрещено, только пока не попался, никаких санкций к тебе не будет. Потому отдельные девицы не теряют надежды заполучить кого-нибудь из нас. Ли вроде бы рассказывал, что самый ценный «приз» — это Ривер, затем Джар, а затем уже остальные. Тем не менее настороже держимся все: в прошлый раз зелье влечения подлили Торну, и беднягу спасло только то, что у Джара нашёлся антидот.
— Да уж, — протянула я. — Популярность — суровая штука.
— У всего есть тёмные стороны, — философски согласился Орм. — И кстати. В магии для меня куда важнее, тёмная она или светлая, а не конкретная стихия. Я вполне выстою против тёмного огня или металла, но вот со светлой водой уже могут быть проблемы. Хотя по стихиям она вроде как союзник дереву и земле.
— Запомнила, — серьёзно кивнула я. — И спасибо ещё за то, что убедил остальных поделиться такими сведениями.
Орм пожал плечами.
— Я ведь говорил, почему считаю это важным.
— Говорил, — подтвердила я. — Но всё равно очень это ценю.
Падаван слегка отвернул голову, демонстрируя мужественный профиль. Смутился? Да ну, чушь! Было бы с чего.
Однако на всякий случай я решила закруглиться с болтовнёй. Мы дошли до общежития, попрощались до обеда, и я потащилась на свой этаж.
После такого утра и сытной еды я ожидала, что меня начнёт нещадно вырубать. Но то ли взбодрилась от происшествия с астральным паразитом, то ли помогла мазь (которая уже не поджаривала меня на медленном огне, а лишь ощутимо грела). Как бы то ни было, за учебник и шахматную доску я села во вполне бодром состоянии мозга и с неожиданно спокойным сердцем.
«Вот что ощущение поддержки делает, — усмехнулась про себя. — Хотя ничего странного. Столько выгребала сама, полагаясь исключительно на себя, а тут сразу бригада защитников нарисовалась. И совсем неважно, что защищают они не меня, а гроссмейстера команды».
С этой мыслью я раскрыла книгу на первой из заданных Фулахом задач и погрузилась с чёрно-белый мир шахмат.
Это было чертовски медленно. Я видела ход, проверяла его по таблицам сравнения магии и либо выдыхала и двигала фигурку, либо непечатно выражалась и, обхватив голову руками, искала альтернативу. Неудивительно, что когда настало время идти на встречу с Фулахом, у меня в тетради было записано не больше дюжины решений из почти пяти десятков. Голова же гудела, словно кто-то из новоиспечённых врагинь ухитрился исподтишка заменить её ульем.
«Пусть ругается, — хмуро подумала я про тренера. — Я ему не суперкомпьютер и не шахматный вундеркинд. И вообще, как сказала Марго, у девушки должна быть цель побеждать сердца крутых парней, а не противников в шахматах. Потому пусть радуется, что это я такой синий чулок, напрочь лишённый романтики и стремления выйти замуж любой ценой».
Тяжело вздохнула: так себе оправдание, конечно. И начала собираться, морально готовясь к тому, что даже в решённом минимуме меня натычут носом в откровенно тупые ошибки (которых сейчас, конечно же, я в упор не видела).
«Да что такое, опять опаздываю!»
Я сбежала с крыльца общежития и только собралась припустить по дорожке в сторону центрального корпуса, как позади раздалось:
— Картер! Погоди.
Джар? Я обернулась, досадуя на задержку, и оттого не совсем вежливо брякнула:
— Смотрю, вы команда не только по боевому шатранжу, но и телохранителями на досуге подрабатываете?
— Не понимаю, о чём ты. — Покерфейс у Баскетболиста был — хоть сейчас в Палату мер и весов. — Я просто шёл мимо.
Я наградила его говорящим взглядом, который, впрочем, даже в малости не поколебал невозмутимость собеседника.
— Ты в библиотеку, верно? — светски поинтересовался Джар. — Идём, покажу короткий путь. Иначе точно опоздаешь — перерыв начался.
Блинский пончик!
— Веди скорее! — выпалила я, и Баскетболист, не тратя времени даром, широко зашагал к корпусу.
Короткий путь лежал через один из запасных выходов. Неприметная дверь в западной стене здания по логике вещей должна была быть заперта. Однако Джар, за которым мне приходилось почти бежать, уверенно потянул за позеленевшую от времени бронзовую ручку, и створка, не издав ни скрипа, отворилась.
— Никому не рассказывай, — предупредил Баскетболист, не спеша входить в маленький предбанник, откуда наверх убегала узкая лестница. — Если здесь начнут ходить все кому не лень, дверь быстро запрут. А теперь иди — дальше три пролёта по лестнице, и выйдешь как раз рядом с библиотекой.
— Спасибо! — Как бы я ни торопилась, поблагодарить была обязана. — И извини, что нарычала.
— Ерунда, — отмахнулся Джар и от благодарности, и от извинений. — Но пока не получишь защитный амулет, одной тебе лучше и впрямь не ходить. Тем более в толпе. А теперь бегом наверх.
Я тепло ему улыбнулась и, перескакивая через ступеньку, понеслась наверх.
— Адептка Картер! — доброжелательно обратился хранитель Лоо, стоило мне только войти в библиотеку. — Профессор Фулах предупредил, чтобы я пропустил вас в преподавательский зал. Прошу за мной.
Фух! Успела!
Я мысленно возблагодарила доброго боженьку, пославшего мне Джара, и следом за хранителем направилась в глубину библиотеки.
— Прошу. — Лоо распахнул передо мной дверь. — Профессор просил передать, что может задержаться…
— Всё в порядке, хранитель, — вдруг раздалось позади нас, и, обернувшись, я увидела Фулаха. — Благодарю, что встретили Картер.
— О, пустяки! — повёл рукой Лоо. — Оставляю вас.
Мягкой походкой не то библиотекаря, не то ассасина двинулся прочь и вскоре исчез между стеллажей.
— Без происшествий, Картер? — осведомился Фулах, жестом приглашая меня войти первой, и я догадалась: знает о нити сглаза.
— Без. Из столовой меня проводил Мислерой, а сюда довёл Джар.
— Превосходно. — Фулах вошёл следом, плотно прикрыл дверь и указал мне на наше вчерашнее место. — Больше можешь не волноваться насчёт чужой магии — по крайней мере, до турнира.
Я опустилась в кресло и подняла на него вопросительный взгляд.
— Вы дадите мне защитный амулет?
— Верно, — и Фулах достал из внутреннего кармана мундира подвеску на почти незаметной цепочке.
Я машинально протянула руку, и ко мне на ладонь опустился маленький янтарный феникс. В точности такой, как на гербе академии — только языков пламени не хватало.
— Носи не снимая, — наставительно произнёс Фулах. — Если судейская коллегия всё же разрешит, именно он будет защищать тебя на Арене Смерти. А значит, чем больше у него будет времени, чтобы подстроиться под твой жизненный узор, тем эффективнее станет защита.
— Поняла. — Я с сомнением подняла амулет за тончайшую цепочку. Как бы не порвалась в самый ответственный момент!
— Её ковали дверги из мира Таари, — заметил Фулах, понявший мои сомнения. — Можешь дёрнуть, чтобы убедиться в её прочности. Но вообще, она скорее отрежет тебе голову, чем порвётся.
Я невольно поперхнулась, однако под взглядом преподавателя надела подвеску и спрятала за воротник блузки.
— Если амулет кто-то увидит, ничего страшного, — сообщил Фулах напоследок. — Но лучше не афишировать, что ты его носишь. Это уникальный артефакт, сотворённый лично ректором Воганом, и вернуть его ты обязана в целости и сохранности.
— Хорошо, — меня слегка напряг заявленный градус важности.
Но лучше так, чем без защиты. Парни-то не смогут всегда и везде меня сопровождать.
— В таком случае, — Фулах сел в кресло напротив, — переходим к тому, зачем, собственно, встретились. Показывай, что ты успела решить.
Это было максимально тупо, но подавая Фулаху тетрадь с решениями, я нервничала, как ни на одном экзамене. Тренер с ничего не выражающим лицом просмотрел мои записи, и единственным его замечанием стало:
— Вот здесь ход не получится. Тёмная вода рыцаря, которая стоит второй стихией, не сумеет справиться со светлым огнём противника, стоящим первой стихией. Особенно если первая стихия рыцаря — нейтральная светлая земля. Подумай, какой ход будет верным.
Он вернул мне тетрадь и знаком предложил разложить доску. Я послушалась, стараясь утешиться тем, что остальное-то было решено верно. Расставила фигуры для задачи и едва по лбу себя не хлопнула, увидев очевидный и явно более удачный ход.
— Верно, — прокомментировал Фулах, когда я без намёка на заминку «съела» вражеского офицера уже не рыцарем, а турой. — На самом деле, Картер, ты справилась более чем неплохо. За оставшиеся дни как раз дорешаешь все задачи, а пока вот. — Он протянул мне толстую папку из кожи василиска. — Список академий-участниц, примерный состав команд (как ты понимаешь, сюрпризы возможны до последнего), раскладка игроков по стихиям. До отъезда изучи всё внимательнейшим образом, а также распиши для каждого игрока соперников бойцовскую пару из нашей команды.
Меня замутило. Божечки-кошечки, когда успевать-то?
— Общие совещания для разработки стратегии будем проводить непосредственно перед играми, — продолжал Фулах. — И не впадай в панику: если не тратить время попусту всё можно успеть. Потому сейчас мы с тобой займёмся задачами и к обеду, думаю, успеем прорешать половину.
«Потрясающий оптимизм», — хмуро подумала я. Однако без комментариев открыла «Искусство боевого шатранжа» и принялась расставлять фигуры.
И, тысяча чертей и один д’Артаньян, дело пошло гораздо живее. То ли в библиотеке работала какая-то особенная магия сосредоточенности, то ли помогали крайне аккуратные замечания Фулаха, но у меня стало получаться находить верный ход с первого-второго раза.
— Я ведь говорил, — спокойно заметил тренер, когда я, не скрывая торжества, в очередной раз сообщила, что принцесса в плену, — ты очень хорошо играешь в обычный шатранж. Надо просто привыкнуть к особенностям боевого, и наши шансы на победу, без шуток, станут весомыми.
— Теперь и я в это верю, — ляпнула я в ответ, и Фулах усмехнулся.
— Знаешь, Картер, прежде я считал россказни о мудрости магии феникса не сильно правдивыми. Однако глядя на тебя всё больше склоняюсь к мысли: что-то в этих байках есть. Неспроста она сделала не-мага адепткой Элиума. Очень неспроста.
Я почувствовала, как потеплели кончики ушей, и торопливо попросила:
— Только не перехвалите!
— Ни в коем случае, — вроде бы серьёзно ответил тренер, однако его тёмный от забот и усталости взгляд блеснул улыбкой. — Что там, пора обедать? Собирай вещи, дойдём до столовой вместе.
«Хорошо, что у меня уже есть амулет, — складывая сумку, подумала я с толикой чёрного юмора. — Если кто-то из „команды популярных“ решит подгадить за такое внимание преподавателя, у него точно не выйдет».
Следующие двое? трое? суток (я реально потерялась во времени) слились для меня в одни. И почти каждая минута этого «дня сурка» была под пробочку заполнена шатранжем.
Корпение над доской и задачами, прошлые турниры в визионаруме, тренировки на Арене и утренняя ОФП, схемы и таблицы, сочетания стихий, особенности магии игроков… И непременные эмоциональные качели от «Я полный тупезень!» до «Ай да Пушкин! Ничего, ещё всем покажу!».
Сон, еда — всё терялось на эпическом полотне стараний за считаные дни впихнуть к себе в голову то, что другие изучают месяцами. И если бы не адская мазь Фулаха и не его жёсткая слежка, чтобы я соблюдала режим, такое напряжение всех сил — телесных, умственных, моральных — запросто могло выйти мне боком.
И конечно, большую роль играли ещё два обстоятельства: защитный амулет, благодаря которому я теперь не переживала за свою безопасность, и то, что мне не приходилось отстаивать свой авторитет перед командой. Парни слишком уважали тренера, чтобы идти против него, и слишком хорошо понимали, что такое дисциплина — всё-таки почти военный факультет. Потому, несмотря на то, что Ривер и Хант по-прежнему замечали моё существование лишь на клетчатом поле Арены, а Торн колебался между умными и красивыми, «отношения в коллективе» были вполне дружелюбными и не требовали лишних трат нервных клеток.
Потому я считала свой тыл надёжно прикрытым… до одного случая во время тренировочной партии.
Я опаздывала (почти обычная история, да). Не оделась сразу для тренировки на Арене — решила, что после обеда успею заскочить в общежитие. И вроде бы времени для этого было достаточно, но оно как-то слишком быстро потратилось. Потому на полигон я не шла, а бежала, подгоняемая ударами болтавшейся за спиной сумки. Подлетела к ограде стихий, на ходу взмахнула пропуском и буквально прыгнула через невидимый барьер в подпространство Арены.
Меня выкинуло не в обычном месте, а за одной из колонн — похоже, сказался избыток кинетической энергии. Я выскочила из-за неё под предупреждающую фразу Торна:
— Ты смотри, аккуратнее! — а дальнейшее запомнилось мне кадрами слоумо.
Парни на Арене — кто как, тренировка ещё не началась. Хант-Топган закручивает диск-вихрь — показывает крутизну? Наши с ним взгляды встречаются и…
Диск летит в меня.
Слышу свист разрезаемого воздуха. Тело парализует — в точности, как Терри в тот злосчастный раз, когда она случайно оказалась на полигоне.
— Картер!
Три щита вспыхивают передо мной одновременно, гася магический снаряд. Мерцающий воздух, водопад и… огонь?
За спиной раздаётся резкое, как росчерк стали:
— Что здесь происходит? Кто разрешил использовать магию? — и стихии испуганно гаснут.
Рядом со мной встаёт Фулах, и время наконец-то начинает течь как положено.
— Что здесь происходит?
— Простите, тренер. — Бледный, как полотно, Иванушка Торн оказался первым, к кому вернулась смелость. — Это я виноват. Попросил Ханта показать его кручёный, а тут Картер… Мы правда не хотели ничего…
— Не хотели второй раз оставить команду без гроссмейстера, — холодно подхватил Фулах. — Похвально. Как и реакция — твоя, Джара и Ривера. Однако с памятью у вас всех, похоже, большие проблемы. Что гласит первое правило безопасности на Арене? Норинг!
— Использовать магию только по команде тренера. — Хант казался ожившей гипсовой скульптурой.
— Верно. — Голос Фулаха не предвещал ничего хорошего. — Жаль, что никто из вас не вспомнил это пять минут назад.
Молча стоявший Джар опустил голову, словно упрёк относился непосредственно к нему, а Ривер наоборот скрестил руки на груди и вскинул подбородок.
— Картер не следовало появляться с той стороны, откуда её не ждали.
— Такого правила в списке нет. — Температура тона Фулаха упала ещё на градус. — Потому мне нечего предъявить Картер. В отличие от вас.
— У неё всё равно защитный амулет.
Честно, в этот момент я прониклась к Риверу толикой уважения. Чтобы спорить с Фулахом надо было иметь крепкие, м-м, первичные половые признаки.
Впрочем, его аргумент всё равно не произвёл впечатления.
— И об этом в правилах ничего не говорится.
Больше Риверу возразить было нечего. А Фулах обвёл парней пугающе тёмным взглядом и сухо постановил:
— Запись в личное дело. Каждому. Ничего серьёзнее я, к сожалению, назначить не могу из-за турнира. Однако знайте: я разочарован. Мне казалось, мои игроки — взрослые парни, а не безмозглые подростки. Неприятно осознавать, что это не так.
И тут я наконец отмерла и сумела-таки разлепить пересохшие губы.
— Профессор Фулах… Извините, но… Можно с вами поговорить? Буквально пара слов!
Тренер перевёл взгляд на меня, и ох до чего же он был тяжел!
— Время ограничено, Картер. Тренировка уже должна начаться.
— Пара слов! — повторила я, держась, чтобы не отвести глаза.
И Фулах всё же кивнул.
— Хорошо.
Бросил парням:
— Разминка! Не забывайте активировать защитные барьеры, — и знаком предложил мне следовать за ним.
Мы отошли за колонны, и я, успев к тому моменту хотя бы условно собрать мозги в кучку, начала:
— Профессор, я понимаю, почему вы считаете виноватыми всех, но всё равно очень прошу: не надо никого наказывать. Это был несчастный случай, совпадение…
— Чтобы такого не происходило, и пишут правила, — безэмоционально заметил тренер.
— Да, но… — Я наморщила лоб, подбирая формулировку. — Атака была отбита, и про амулет тоже правда. Прошу, не надо с ними совсем уж жёстко. Достаточно, что вы сказали, что разочарованы.
Фулах задумчиво наклонил голову к плечу.
— Весьма зрелые рассуждения для столь юной особы, которая к тому же едва не получила удар воздушным диском.
Упс. Надеюсь, это не будет серьёзным проколом.
— Я понял тебя, Картер. — К счастью, Фулах решил не развивать тему. — И обещаю подумать над твоими словами. А теперь время тренировки.
— Д-да. — Я машинально обхватила себя руками: началась запоздалая нервная реакция.
— После, Картер. — Мне на плечо легла тяжёлая, но отчего-то вселяющая чувство безопасности ладонь. — Закончится тренировка — можешь садиться в уголке и переживать до самого отбоя. А пока соберись.
Я выдавила из себя бледную улыбку.
— Почему только до отбоя?
— Потому что ночью ты должна полноценно спать. Всё, идём. Считай это дополнительной прокачкой силы духа.
«Можно подумать, у меня других прокачек мало», — несколько натужно проворчала я в мыслях.
Однако, разумеется, подчинилась. И следуя за Фулахом, постаралась затолкать в дальний угол сознания и непередаваемое ощущение «вьетнамского флешбэка», и крайне неприятное сомнение.
Точно ли Хант запустил вихрь уже после того, как увидел меня, или мне только показалось?
Ночь перед отъездом на турнир я не спала. Чувствовала себя вымотанной, как чёрт, но уснуть не могла, и даже предусмотрительно выданное Фулахом зелье не брало свалившуюся на меня бессонницу. Потому я просто лежала в кровати, пялилась в потолок и перебирала в уме всякое.
Вспоминала список команд-участниц и особенности их стратегий. Так, академия Даркейн была традиционно сильна тёмными видами магии, а игроки академии Маппет создавали пешки-проекции, по магической силе не уступавшие самим магам. Вариор всегда предпочитал защите нападение, Мелейн же славился сложными многоходовками (в которых порой их гроссмейстер запутывался сам). Академия Кассандр делал ставку на редкие умения… Или не Кассандр, а Тарбринд? Ы-ы-ы, забыла!
Я дёрнулась было встать, зажечь свет и посмотреть записи, однако усилием воли удержала себя в постели.
Вот пройдёт жеребьёвка, выясним, кто будет играть против нас в первом четвертьфинале, а там уже буду освежать в памяти информацию конкретно по этой команде. Тем более Фулах наверняка притащит досье на каждого игрока противника — по моим ощущениям, шпионаж в околошатранжевых сферах достигал без преувеличения промышленных масштабов.
Я перевернулась на другой бок и постаралась переключиться на мысли о месте, где проходил турнир.
Пустой мир Десса на одной из крайних пластин Веера. Вроде бы много тысячелетий назад там произошла какая-то катастрофа, уничтожив всё живое вплоть до бактерий и вирусов. Века Десса была заброшена: моря её высохли, материки и бывшей морское дно покрыл толстый слой рыжего песка… Словом, этакий Марс иномирного разлива. И однажды кому-то (подробности надёжно терялись во мраке прошлого) пришла в голову мысль построить здесь Арену Смерти, чтобы регулярно устраивать турнир по боевому шатранжу. Вроде бы этим кем-то был один из демиургов (я до сих пор помнила свой шок, когда узнала, что те, кто способен из первовещества создавать целые миры, существуют на самом деле). Более того, совсем уж смутные легенды утверждали, будто Арена и турнир являлись его дипломным проектом в Скрытой академии демиургов. Выяснить, так оно или нет, по понятным причинам было невозможно. Да и не имело это принципиального значения. Важным оставался лишь факт: когда Веер совершал одну двенадцатую поворота вокруг условного штифта, наступало время Тысячелетнего турнира. Посреди вечных песков возникали Арена и сопутствующая инфраструктура, их накрывал магический купол, а портал в Дессу начинал работать. Сутки уходили на то, чтобы организаторы — Общество Боевого Шатранжа Всех Миров Веера (именно так, каждое слово с заглавной) — подготовили Арену к прибытию команд. Затем ещё сутки в Дессу прибывали игроки: располагались, обживались. Затем турнир торжественно открывался, проходила жеребьёвка, и начинались игры.
Два четвертьфинала в первый день, два во второй. Два полуфинала в третий день. Финал в четвёртый. Жёсткий, не прощающий ошибок темп. Те из проигравших команд, кому везло быть отпущенными победителями, покидали Дессу без промедления. Те, кто терял свободу, либо так же без заминки отправлялись в мир своих новых хозяев, либо вставали на замену в следующей игре. И играли с полной отдачей — участь дважды рабов была более чем незавидна.
Что же касалось тех, кто погибал на Арене, их хоронили на Дессе. Либо в её сухой, бесплодной земле, либо сжигая и развеивая пепел — как было принято на родине умершего. И когда я читала об этом в тонкой брошюрке с ликбезом по турниру, отдающие казёнщиной строчки вызвали приступ мурашек по спине.
Естественно, в записях из визионарума нередко попадались эпизоды, когда врачебная бригада кого-то уносила с Арены. Причём частенько даже со стороны было видно: не жилец. Но именно бездушный тон брошюры заставил меня до конца осознать: Арена Смерти названа так не для пущего пафоса. И наши шансы вернуться в Элиум… скажем так, далеки от ста процентов.
Я беспокойно заворочалась. Фулах на мои расспросы по этой теме отвечал крайне обтекаемо. Да, Элиум не оставлял своих в рабстве — почти всегда академии удавалось выкупить адептов. Другое дело, что после этого они становились фактическими рабами самой академии — если, конечно, не находили средства вернуть долг.
Ну, и семьям погибших вроде как выплачивалась какая-то компенсация. Другой вопрос, на фиг эти деньги впились крупным промышленникам, знатным аристократам и прочей белой кости, чьи отпрыски, преимущественно, учились в Элиуме. Да и родителям того же Торна, как мне казалось, живой сын был ценнее отданного за него золота.
А за меня и выплачивать-то, кстати, некому. Может, надо было написать завещание?
«Да что за чушь в голову лезет⁈»
Я приподнялась на локте, зло потыкала кулаком в горячую подушку и только сейчас заметила между неплотно задёрнутыми шторами узкую серую щель.
Тягостная, казавшаяся бесконечной ночь прошла. Наступало утро нового дня.
— Это все твои вещи?
Я поправила висевшую через плечо сумку.
— Ну да.
Ричи посмотрел на меня с нескрываемым подозрением.
— Всё-таки, Картер, ты какая-то неправильная девушка. Без обид.
Я только плечами пожала. Не распространяться же о прошложизненном опыте командировок, приучившем меня брать с собой только необходимое. То есть в этом случае зубную щётку, смену белья, невеликие деньги Терри, баночку с мазью и главное: книгу «Искусство боевого шатранжа», шахматную доску, мои записи и папку с документами, собранными Фулахом. Экипировку для игр должны были выдать на месте, как и необходимый бытовой минимум, а в том, чтобы не менять наряды каждый день, я проблемы не видела.
— Нормальная она девушка, — между тем вступился за меня Джар, нагнавший нас на пути к порталуму академии. — У нас впереди не отдых на курорте, а серьёзные бои. И кстати, что там с командным целителем, кто-нибудь слышал?
— Да вроде бы Ли записали, — неуверенно отозвался Ричи. — Хотя, прямо скажем, в этом случае травм лучше не получать.
— Почему это? — раздался позади нас оскорблённый голос Братца Лиса. — Всё у меня с целительским даром нормально!
— Он у тебя только третий в списке, — и не подумал смутиться Итальянец. — Не думаю, что ты серьёзно тратил время, чтобы его развивать.
— Н-ну, — Ли немного стушевался, — после того, как мне сказали, я повторил основы, стал тренироваться… Оказать помощь в моменте я точно смогу!
— Главное, не выкачай при этом всю свою энергию, — вскользь заметил Джар, и Братец Лис уже заметно сник.
«Ясно, — вздохнула я про себя. — Надо не только следить, чтобы принцессе не приходилось сражаться, но и чтобы у остальных дело не доходило до серьёзных травм. Просто зашибись с разбега».
Мы подошли к хрустальному куполу порталума. Мне ещё не доводилось пользоваться этой штукой, да и опыт Терри был крайне скуден. Потому, поднимаясь по ступенькам из мерцавшего золотыми звёздочками белого мрамора, я порядком нервничала. Прозрачные створки двери раздвинулись, вызвав ассоциацию с торговым центром, и мы вошли в просторное помещение, занимавшее всё здание.
Здесь уже собрались остальные, и теперь надо было только дождаться Фулаха.
«Как-то всё обыденно, — подумалось мне. — Ни торжественных проводов, ни речей, ни ректора, утирающего платочком скупую слезу. Словно не на смертельно опасный турнир отправляемся, а в этот, весёлый квартал».
Тут под мелодичный перезвон в порталум вошёл тренер. Окинул нас быстрым взглядом, кивнул на нестройные приветствия и обратился к магу-служителю, статуей застывшему у адамантовой колонны в центре зала:
— Арсум, центральный порталум.
Обернулся к нам:
— Проходим по одному. Ривер первым, я замыкаю. Вперёд.
«Как вперёд? — всполошился мой внутренний паникёр. — А если я морально не готова?»
Но Ривер уже небрежно подхватил стоявший у ног саквояж и уверенно приблизился к колонне. Два шага по низким ступеням — и он шагнул прямо в неё.
«Ох, святые капибары!»
Потому что Ривер просто вошёл в казавшуюся абсолютно твёрдой поверхность, и по ней даже малейшей ряби не пробежало. Следом точно так же сделал Джар, затем, Хант, затем Торн, затем…
— Давай, Картер. — Мне на плечо легла широкая ладонь Орма. — Если непривычно, советую закрыть глаза. Всё равно во время переноса смотреть не на что.
— Спасибо за совет, — пробормотала я и механическим шагом двинулась к колонне. В голове мелькнула дурацкая мысль про Цезаря и идущих на смерть, однако я одёрнула себя: рано. Это станет актуально на Арене, а не сейчас. Поднялась по ступенькам, ухитрившись не запнуться, и по совету Орма зажмурилась.
Шаг, второй и у-ух! Пол под ногами вдруг исчез.
К горлу подкатила паника, но ни заорать, ни хотя бы пискнуть я не успела. Опора возникла вновь, и от неожиданности я едва не потеряла равновесие. Однако, распахнув глаза, как-то удержалась от падения и поспешила отойти к стоявшим чуть в стороне парням. Ривер, естественно, царапнул меня насмешливым взглядом, и я демонстративно встала рядом с Джаром, чтобы в зародыше отбить охоту на дурные комментарии.
А из колонны продолжали выходить мои сокомандники. Наконец, в зале столичного порталума оказался и Фулах. Перекинулся парой тихих фраз с магом-служителем и объявил нам:
— Экипаж подан! В темпе грузимся и едем к межмировому порталуму. Там уже всё готово, ждут только нас.
Слово «экипаж» ассоциировалось у меня с каретами и лошадьми. Однако по факту им оказался странный механизм, напоминавший помесь кэба, телеги и автомобиля начала двадцатого века. Пассажиры сидели на скамьях вдоль бортов открытого салона, а место водителя располагалось в самом конце и было приподнято, как козлы кэбмена. В движение эта штука приводилась, естественно, не банальным ДВС и даже не электричеством, а магией. Понять это можно было по рунной вязи, покрывавшей буквально каждый свободный сантиметр механизма, включая колёса. Мне вспомнилось, что на старших курсах общемагического факультета есть специализация «маг-механик». Что же, теперь понятно, чему на ней учат.
«Зато какая польза для экологии! — посмеивалась я про себя, забираясь в экипаж. — Ни тебе вредных выбросов, ни углеводородного следа — просто мечта экоактивиста!»
— Трогай! — между тем приказал Фулах, последним усевшийся в салон.
Извозчик послушно сдвинул какой-то рычаг, и экипаж плавно тронулся с места. Единственным звуком, который он производил, было шуршание — в этом мире уже додумались надевать на колёса резиновые шины.
«Почти пять звёзд, — оценила я. — Ещё бы сиденья поудобнее и крышу над головой — и было бы вообще огонь».
Хотя вместо крыши вполне мог быть невидимый магический купол — в рунах я разбиралась более чем поверхностно, но, кажется, соответствующие ставы в узоре имелись.
Итак, экипаж вёз нас через центр Арсума, где я ни разу не была, да и Терри его особенно не помнила. Потому ничего не мешало мне крутить головой, разглядывая элегантные дома, чистые улицы, пёструю, но преимущественно богато одетую публику. Так легко было вообразить, что я здесь на экскурсии, а не проездом на опасный турнир. И я усиленно это воображала всё то время, пока экипаж вёз нас к межмировому порталуму.
Последний, кстати, оказался не столь впечатляющим, как хрустальный сияющий купол порталума обычного. И когда впереди замаячило вроде бы обычное здание — один этаж, двускатная крыша, мрамор, — я не сразу сообразила, что это наш пункт назначения. Но экипаж начал мягко тормозить, парни зашевелились, готовясь выходить, и внутренний голос риторически заныл: «Что ж так быстро-то?»
— Поторапливаемся! — в пику ему распорядился Фулах. — Время ограничено!
Он первым выбрался из экипажа, едва тот успел остановиться. Ловко бросил извозчику мешочек с деньгами и не глядя, идём ли мы следом, двинулся к крыльцу.
И вот тут наконец началась торжественная часть.
Створки высокой, украшенной золотой и серебряной инкрустацией двери сами собой распахнулись, и по ступеням скатилась широкая пурпурная дорожка. Грянули невидимые фанфары, а из здания порталума вышел торжественный ректор Воган. Чуть позади него держались профессора — я сразу заметила Сноу и Джесюрон, — однако больше никого не было. Ни представителей власти, ни родителей адептов, ни массовки. Этакие торжественные проводы на отвяжись.
Не уверена, что Фулах тихо ругнулся, но даже если так, он всё равно остановился перед ступенями на краю дорожки. Мы столпились позади него, и ректор, окинув картину удовлетворённым взглядом, начал:
— Судари и сударыни, преподаватели, адепты! Сегодня необычный, важный день для академии Элиум! Сегодня мы отправляем наших лучших адептов — цвет магической элиты — на самый престижный турнир всех миров Веера!..
«Похоже, это реально надолго, — пророчески подумала я. — Не зря Фулах так эмоционально отреагировал. Но что же здесь на самом деле происходит? Один спешит, второй как будто нарочно тормозит отъезд… А ведь Вогану первому нужен кубок! Странно всё это. Подозрительно».
— Джар, — шепнула я стоявшему рядом Баскетболисту, отвлекая его от выспренной речи ректора, — в почему больше никого нет? Родителей там, кого-нибудь из придворных. Турнир — это ведь важно.
— Важно, — не поворачивая ко мне головы, так же тихо отозвался Джар. — Я тоже не понимаю, что здесь творится. Но, думаю, тренер потом объяснит.
Тем временем Воган сделал кратчайшую паузу, чтобы набрать воздуха, и Фулах незамедлительно в неё вклинился.
— Спасибо за напутственные слова, господин ректор, господа преподаватели. От лица всей команды заверяю: мы сделаем возможное и невозможное, чтобы вернуться с победой. А сейчас прошу извинить. Как вы понимаете, каждая минута на счету.
И он танком попёр вверх по ступенькам, не забыв сделать нам знак не отставать.
По лицу Вогана скользнула тень крайнего неудовольствия. Несмотря на кристально ясный намёк об окончании церемонии, он всё же попытался продолжить заявлением, что верит в нас и наши умения. Однако был вынужден не только быстро свернуться, но и с неизящной торопливостью отодвинуться, чтобы уйти с пути Фулаха.
«Ничего не понимаю», — ещё успела подумать я с интонациями Шефа из известного мультфильма.
А затем вместе со всеми вошла в порталум, и лишние мысли вылетели у меня из головы.
Это место и внутри было не похоже на обычный порталум. Всего сходства: просторное круглое помещение без окон и с высоким потолком. Но если в обычном порталуме стены и потолок были из хрусталя (или чего-то подобного), здесь его заменял белый, светящийся мягким светом камень. Никаких колонн из адаманта, зато пол украшала фантастически сложная мозаика из кусочков разных цветов и величины. Сложные узоры, казалось, имели объём, уходя вглубь. Они переплетались, накладывались один на другой, и очень скоро я почувствовала дурноту от их разглядывания.
Тем временем Фулах о чём-то вполголоса переговорил с магом-служителем (вот он был один в один как его коллеги из прошлых порталумов), и освещение стало заметно тусклее. На полу же зажглась та часть узора, что была выложена алыми и чёрными кусочками.
— Вам будет нужно пройти по красной дорожке и ни разу не заступить на черноту, — объявил нам Фулах. — А когда окажетесь у центрального чёрного круга, просто прыгните на него сразу обеими ногами. Ясно?
— Да, тренер, — отозвался Ривер, наверняка специально напустив в голос скучающие нотки.
Однако вместо того, чтобы удовлетвориться этим ответом, Фулах вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула: да, поняла, справлюсь. И лишь после этого тренер распорядился:
— Идёте по очереди, я называю порядок. Ривер!
Тот с видом, будто ни капли не сомневался, что станет первым, уверенно ступил на начало светившейся алым дорожки, и тут откуда-то сверху раздался голос ректора:
— Да пребудет с вами магия феникса!
Мы дружно задрали головы и обнаружили на высоте метров десяти чуть в стороне от входа небольшой балкон. Очевидно, там-то и находились Воган с остальными преподавателями, но каким образом они туда попали, для меня было загадкой.
«Магия», — в очередной раз дала я универсальное объяснение.
А Ривер с непонятной насмешкой отсалютовав балкону, двинулся по красной полосе, скрупулёзно выполняя каждый поворот и зигзаг узора.
В конце дорожка закручивалась спиралью. Покрутившись по ней, Ривер оказался прямо перед чёрным пятном. Помедлил, поправляя ремень перекинутой через плечо объёмной сумки, и обеими ногами прыгнул на черноту.
И ух! провалился в неё, словно это была самая настоящая яма.
Я невольно охнула — как и ещё несколько парней. А Фулах, не обращая внимания на нашу реакцию, скомандовал:
— Теперь Торн! — и на дорожку встал заметно нервничавший Иванушка.
— Картер!
Я нервно сглотнула: называется, почувствуй себя Корвином. Однако крепче сжала ремень сумки и встала на светившуюся алым линию.
Кожу слегка покалывало, пахло грозой, но в остальном не происходило ничего особенного. Я благополучно добралась до чёрной сердцевины и остановилась перед ней, собираясь с духом. Внешне проход в Дессу не выглядел дырой — такой же камень, как и прочий пол. Интересно, а если не прыгнуть? Если аккуратно встать?
Но, разумеется, экспериментировать я не стала. Набрала побольше воздуха и, как с моста в речку, прыгнула на пятно.
И предсказуемо ухнула в темноту.
Кромешная тьма, не то полёт, не то падение, перехваченное дыхание, удар о твёрдую поверхность…
— Ой!
В глазах посветлело, и я обнаружила, что упасть не позволил поддержавший меня Джар.
— В порядке? — осведомился он, с высоты своего роста заглянув мне в лицо. — Давай отойдём, чтобы тебя следующий с ног не сбил.
Всё ещё не до конца ориентируясь в происходящем, я позволила отвести себя в сторону. Комната, где я оказалась, была почти точной копией межмирового порталума в Арсуме. Круглая, без окон, с единственной дверью, только без узора на полу.
— А где остальные? — спросила я Джара, и он указал на дверь.
— Вышли в коридор. Маг, который встретил Ривера, сказал, что так можно.
— Ясно, — протянула я. — А где он сейчас, этот маг?
— Ушёл. Убедился, что связь работает, и отправился встречать следующую команду. — Джар выдержал короткую паузу и добавил: — По-моему, мы прибыли первыми. И ещё я почти уверен, что этого тренер и добивался.
Любопытно. А ректор, значит, хотел, чтобы мы добрались попозже. И на что же может влиять очерёдность прибытия?
Тут пол в комнате вдруг замерцал, отвлекая меня от размышлений. На белом камне высветился чёрно-красный узор, только инвертированный: центральное пятно было алым. И в этом пятне вдруг возник Ричи. Пошатнулся, однако равновесие удержал. Окинул комнату быстрым взглядом и риторически поинтересовался:
— Мы на месте?
— Вроде да, — отозвался Джар. — Бери Картер, и идите к остальным, они снаружи. А я оставшихся встречу.
— Ага. — Слегка покачиваясь, словно на корабельной палубе, Итальянец подошёл к нам. — Идём, Картер. Заценим, что это за Десса такая.
Издалека дверь казалась выкрашенной белой краской, однако вблизи стало ясно: это натуральный цвет древесины. Ричи потянул за ручку, и петли мягко провернулись, выпуская нас. По ту сторону оказался даже не коридор, а закрытая галерея, крышу которой подпирали резные каменные колонны. Ривер и остальные стояли у парапета, серьёзные и сосредоточенные, будто готовились выйти на Арену прямо сейчас. Мы с Ричи были удостоены сдержанных кивков, а Орм слегка подвинулся, уступая мне место получше.
И я впервые увидела, где в скором времени нам предстояло сражаться не только за кубок, но и собственные жизни и свободу.
Если небо над Элиумом было точь-в-точь как привычное земное, то небо Дессы сразу говорило: ты в чужом мире, путник. Персиково-розовое, как на рассвете или закате на Земле, и абсолютно пустое. Ни облачка, ни птицы. Только пугающе огромный красный шар солнца почти в зените. Контуры шара слегка подрагивали, и я догадалась, что это из-за преломления лучей в толще защитного магического купола.
Здание, в котором мы находились, высотой было, пожалуй, с шестнадцатиэтажку, и галерея шла по верхней его четверти. Материалом послужили плиты из золотистого камня, напоминавшего песчаник. Неведомые архитекторы спроектировали здание в виде кольца, охватывавшего территорию «спортивного городка» с Ареной в центре. Что же было по ту сторону, как именно выглядела «аборигенная» Десса увидеть не получалось — мешали стены. Потому я взялась рассматривать Арену: изнутри она была мне знакома по записям в визионаруме.
Построенная из того же золотистого камня, Арена напоминала знаменитый Колизей. Галереи с арочными проёмами, искусная вязь барельефов, скульптуры шахматных фигур, делавших здание похожим на корону. Территорию между внешним кольцевым зданием и Ареной занимали сектора газонов с красноватой травой и подобия японских садов камней. Высоких деревьев нигде не было видно, однако то тут, то там росли невысокие, льнувшие к земле кустарники с узкой бордовой листвой. Для ходьбы предназначались дорожки-лучи, вымощенные светлой плиткой. И ни фонтанов, ни скульптур или подобных садовых украшений. Даже банальной лавочки ни одной.
— Почему здесь так безлюдно?
Я нечаянно пробормотала вопрос вслух, и Ричи отозвался:
— А кто тебе нужен? Персонал занят в здании Кольца, команды, очевидно, ещё не прибыли.
— А болельщики? — Записи всегда показывали переполненные трибуны. — Или болельщиков пускают только на соревнования?
— Болельщиков нет, — тихо ответил Торн, едва ли не впервые на моей памяти вступив в разговор со мной. — Межмировой переход чересчур затратен энергетически, потому перебрасывают только команды и организаторов.
Я уставилась на него с недоумением.
— А откуда берутся полные трибуны? Я же видела в записях!
— Это проекции. — Ничего себе, даже Ривер снизошёл до разговора! — В том, чтобы играть перед пустотой, нет никакого интереса, а на Дессе вообще никто не живёт. Потому выкручиваются вот так.
— Понятно. — Я вновь устремила взгляд на Арену.
В принципе, логично, но… Не пойми какие проводы, отсутствие группы поддержки, жёсткие, если не жестокие правила турнира — всё это складывалось в безрадостную картину.
— Если мы здесь сгинем, шума не будет.
— Почти верно, Картер.
Мы синхронно обернулись к Фулаху, вышедшему в галерею вместе с Джаром и остальными прибывшими.
— Никто не станет требовать компенсации за увечье или смерть, — ровно продолжил тренер, — поскольку все вы своей рукой подпишите соответствующие бумаги. Боевой шатранж — опасная игра. Но и ставка более чем высока.
— Кубок, почёт, занесение в анналы академии. — Я не собиралась с ним спорить, но пропитанные горькой насмешкой слова сами сорвались с языка.
— Не только. — Фулах обвёл нас пронизывающим взглядом. — У каждого из вас есть личная награда, ради которой вы будете биться за кубок. И думаю, уже этого достаточно, чтобы подойти к игре с полной отдачей.
Личная награда. Хм. Получается, Воган сделал предложение, от которого невозможно отказаться, не только мне? Вот же манипулятор! Неужто ему до такой степени нужна эта победа?
— Сейчас нас проводят в отведённые нашей команде комнаты. — Фулах решил, что стоит перевести разговор на более насущные и менее скользкие вопросы. — У вас будет немного времени, чтобы привести себя в порядок, а дальше мы отправимся на обзорную экскурсию. Затем открытие турнира, жеребьёвка и приветственный пир. Смотрите в оба, всё запоминайте и анализируйте, ясно? Партия за кубок уже началась, и первый ход в ней — наш.
Это он о том, что так старался переправить нас на Дессу первыми?
Я сделала в памяти зарубку при удобном случае непременно уточнить этот нюанс. А сейчас на продолжение беседы в любом случае не было времени: по галерее к нам уже плыла высокая изящная женщина в чёрно-белом платье до пят. Её коротко стриженные чёрные волосы покрывала круглая шапочка, делая незнакомку отдалённо похожей на пешку.
— Приветствую вас на Дессе, команда академии Элиум! — почти пропела она красивым оперным голосом. — Моё имя Эрра, я ваш сопровождающий на время турнира. Можете обращаться ко мне с любыми вопросами. А теперь прошу, следуйте за мной. Я покажу вам ваши покои.
В отличие от Элиума, планировка Кольца была проста до элементарности. Восемь этажей (высоких, этажа в полтора привычных мне по прошлой жизни), все комнаты идут по одной стороне и выходят на кольцевые галереи. То есть если идти всё время в одном направлении, можно повторить подвиг Магеллана в сильной миниатюре.
— Окон на наружной стене нет, — рассказывала Эрра, идя чуть впереди с такой плавностью, что казалось, будто она и впрямь не касалась пола. — На Дессе часты песчаные бури, потому архитекторы решили обойтись без дополнительных факторов риска. Тем не менее в каждой комнате есть проекция вида на внутреннее пространство комплекса. Потому вы не будете ощущать себя некомфортно.
Мы подошли к лестнице, и сопровождающая указала нам на золотую стрелку, указывавшую вниз.
— Это знак, что здесь можно только спускаться. Встаньте на ступени, я покажу, что делать дальше.
«Эскалатор, что ли?» — предположила, послушно сходя на несколько ступенек. И угадала: Эрра демонстративно взялась за перила и внятно произнесла:
— Пятый этаж.
Ни гула, ни дрожи, ни даже шороха, однако мы все вдруг неспешно поплыли вниз.
— Если нужно быстрее, только отдайте соответствующее распоряжение, — сообщила Эрра. — А пока мы спускаемся, послушайте о назначении этажей. Восьмой, верхний — этаж перемещения. Здесь расположены порталумы, комнаты межмировой связи и прочие вспомогательные помещения. Далее, с седьмого по четвёртый, — этажи игроков. На каждом живут по две команды, заселение в очерёдности прибытия. Каждой академии отводятся комнаты для игроков и тренера, общая гостиная, тренировочный зал, столовая. Общие трапезы совершаются только в день открытия турнира и в день закрытия. Зоны проживания команд разделяют пустые комнаты, и я настоятельно советую вам пересекаться с остальными игроками только во время игры.
Лестница остановилась, и мы двинулись дальше по точь-в-точь такой же галерее, что и на восьмом. Только вид с неё изменился с учётом уменьшившейся высоты.
— Как видите, — Эрра указала на висевший на стене яркий герб с золотым фениксом в языках пламени, — здесь отмечено, что дальше начинается зона, отведённая академии Элиум. Ничего ужасного, если вы случайно забредёте на чужую территорию, однако делать так нарочно крайне не приветствуется.
«Они тупо хотят, чтобы соперники сидели по углам и не создавали им проблем потенциальными стычками. — Я задумчиво сузила глаза. — Интересно, а каков по величине штат организаторов? И вообще, зачем такие монументальные постройки, если обитателей в них — раз-два и обчёлся?»
— Итак, вот ваши комнаты. — Эрра остановилась и плавным жестом указала на ряд дверей из тёмного дерева, красиво выделяющихся на фоне светлых стен. Различались они лишь золотыми табличками с именами или названиями общих помещений. — В каждой вы найдёте хронометры, чтобы не теряться во времени Дессы. Как вы, возможно, знаете, солнце здесь никогда не заходит — оно лишь касается горизонта и начинает двигаться в противоположном направлении. За сутки считается проход в одну сторону и обратно.
«О, а вот это уже меркурианская фишка! — вспомнилось мне давнишнее увлечение астрономией. — Но вечный день — это тяжело. Здесь без блэкаут-штор не обойтись».
— Так вот, когда хронометры укажут пять часов, — между тем продолжала Эрра, — я приду за вами, и мы продолжим экскурсию. А пока отдыхайте и не стесняйтесь пользоваться всем, что найдёте в комнатах.
Она светло улыбнулась нам, развернулась и поплыла обратно к лестнице. Мы же дружно воззрились на Фулаха — даже Риверу отчего-то не захотелось демонстрировать свою независимость.
Тренер обвёл нас взглядом и коротко постановил:
— В гостиную. Много времени не займёт.
И первым зашагал вдоль дверей, ища нужную табличку.
Общая гостиная оказалась более чем уютным местом. Диваны и кресла со стопками пледов и подушек, ковры с высоким ворсом и причудливыми геометрическими узорами, низкий чайный столик, драпировки, пасторальные пейзажи и даже камин, правда не разожжённый. Освещали комнату мерцавшие под потолком золотистые облачка; воздух едва уловимо пах цветами.
Тем не менее на Фулаха вся эта милая прелесть не подействовала: лицо его осталось таким же жёстким и сосредоточенным.
— Рассаживайтесь, — махнул он нам, а сам отошёл к камину.
Секунд десять изучал стоявшие на каминной полке часы, циферблат которых был разбит на шестнадцать секторов, а затем повернулся к нам.
— Итак, вы все слышали госпожу Эрру. Для нашей безопасности организаторы турнира рекомендуют всё время между партиями проводить в отведённых нам комнатах. И эта рекомендация неспроста: не единожды случалось так, что ключевые игроки вступали в стычки друг с другом вне стен Арены. Да, такое жёстко пресекается, однако команде, чей маршал, — тут Фулах со значением посмотрел на Ривера, — валяется в лазарете, даже исключение из игры туры соперника мало помогает выиграть партию. В этом же турнире ставки особенно высоки, потому организаторы будут прикладывать все усилия для предотвращения возможных, м-м, эксцессов.
Он замолчал, чтобы набрать воздуха, и в эту кратчайшую паузу вклинился Братец Лис.
— Простите, тренер, но чем именно этот турнир отличается от прошлых? Что за высокие ставки, кроме обычного кубка?
Фулах ответил не сразу, будто сомневался, стоит ли. Однако всё решил открыть эту карту.
— Об этом будет объявлено только на открытии турнира, но у меня свои источники. И они утверждают, что в этот раз комитет организаторов сумел договориться с ассоциацией хранителей артефактов об особом призе для победителя. И станет им знаменитый Камень демиургов.
Всё хужее и чудесатее, как могла бы сказать кэрроловская Алиса. И что же это за пафосная штука? А главное, на черта она нужна победителю?
— А какая в нём ценность? — Похоже, название артефакта было Риверу знакомо. — Им же неизвестно как пользоваться, и для чего он вообще нужен!
— Там даже в названии демиурги больше для весомости упомянуты, — прибавил Ли.
Если Фулах и знал конкретный ответ, то предпочёл сделать непроницаемое лицо.
— Тем не менее это артефакт А класса. Даже владеть таким уже престижно. Потому повторяю: вне партий никуда за пределы отведённой нам территории не ходить. В конфликты не вступать, ни в какие, — и снова многозначительный взгляд на Ривера. — По одиночке нигде не ходить, только вдвоём, а лучше — большой компанией. И, снова повторюсь, быть крайне внимательными ко всему. Особенно ты, Картер. — Он посмотрел на меня. — Амулет амулетом, но то, что ты не маг и не сумеешь вовремя распознать опасность, может сыграть дурную службу.
— Всё поняла, — заверила я.
Фулах ещё несколько мгновений гипнотизировал нас взглядом и наконец постановил:
— Хорошо. Теперь отправляйтесь в свои комнаты и обязательно переоденьтесь в турнирную форму. Картер задержись.
Отлично! У меня к нему тоже пара вопросов.
Тут я почувствовала на себе чьё-то внимание, однако когда быстро обвела парней взглядом, не заметила ничего подозрительного. Ну, может, Ривер как-то поспешно отвернулся. А может, мои взвинченные нервы шалили. Кто скажет наверняка?
Парни вышли из гостиной, и Фулах, немного подождав, обратился ко мне:
— На жеребьёвке и пиру мы увидим все команды в полном составе. После я отправлю запрос своим источникам, и к утру у нас будет вся доступная информация о противниках. Или как минимум, о той команде, с кем нам предстоит играть первую партию. Я очень рассчитываю, что мы попадём в игры второго дня или хотя бы во вторую игру первого. Но всё равно будь готова встать рано и заняться изучением материала.
У меня противно засосало под ложечкой. Не из-за предстоявшего раннего подъёма, конечно. А из-за осознания: Арена Смерти всё ближе и ответственности на мне всё больше. Однако вида постаралась не подать, лишь серьёзно кивнула:
— Поняла.
Фулах непонятно на меня посмотрел и сделал жест: тогда свободна. Но, к его несчастью, я ещё не узнала из разговора всё, что хотела.
— Только один вопрос, профессор. Зачем нам так важно было прибыть на Дессу первыми? И почему ректор Воган старался этому помешать?
— Это два вопроса, — сухо поправил Фулах. Выдержал паузу и всё же взялся отвечать. — Ты должна знать, хотя бы в теории, откуда маги черпают энергию для волшбы. Однако на всякий случай напомню: из своих внутренних ресурсов (крайний вариант), подключаясь к божественному (если практикуют такой тип магии) либо из мировых магических потоков. Последний вариант наиболее распространён, но с ним может возникнуть проблема. Магические потоки в разных мирах имеют различную конфигурацию, и чтобы полноценно черпать из них магам-пришельцам нужно время для адаптации. Никаких сознательных действий она не требует, только время. Потому, прибыв на Дессу раньше, мы получили больше шансов настроиться на её магию, а значит, лучше выступить.
Хм. Ладно, с этим понятно, но что по второму вопросу?
— Тогда почему ректор не помогал, а мешал?
— Об этом надо спрашивать у него. — Весь тон Фулаха показывал, что дальше развивать тему он не намерен. — У тебя всё, Картер?
— Почти. — Я замялась: стоило ли в некотором смысле подставлять парней? И решила: ради общего дела — стоило. — Профессор, я до сих пор не знаю сильные и слабые стороны всех сокомандников. И нет, в досье, что вы мне дали, такая информация отсутствует. По крайней мере по тем из парней, кто поделился со мной этой информацией.
— Я тебя понял, — кивнул Фулах. — До начала игры будешь знать.
С этим обещанием я покинула гостиную. Галерея была пустынна, и я интереса ради выглянула из неё во двор.
И впервые увидела целую компанию людей, не считая нашей.
Должно быть, их вывели на экскурсию, какую обещали и нам тоже. По дорожке между секторами шла сопровождающая, с высоты особенно похожая на пешку-проекцию. Но была это Эрра или ещё кто-то разобрать не получалось. А следом за ней шествовали восемь высоких, облачённых в чёрные костюмы фигур. На фоне такой одежды их короткие волосы самых странных цветов — от ядовито-розового до насыщенно-фиолетового — казались особенно ярким.
«Интересно, это краска? — Я чуть ли не перегнулась через парапет, рассматривая потенциальных соперников. — Или в их мире такая раскраска вполне нормальная? И кто бы это могли быть? На записях из визионарума я ребят с таким хаером не помню».
Тут один из игроков внизу вдруг поднял голову и посмотрел прямо на меня. А я, словно застуканная за чем-то непотребным, отшатнулась от парапета и быстренько подбежала к двери со своим именем на табличке. Взялась за ручку и тут же отдёрнула ладонь, словно уколовшись о невидимый шип.
«Да что опять за ерунда?»
— Картер? Почему до сих пор не у себя?
Ну вот, и Фулах из гостиной вышел. Объясняйся теперь. Хотя…
— У меня что-то не так с дверью, — доложила я полную правду. — Она колется.
— Колется?
Тренер подошёл ко мне. С нехорошим прищуром посмотрел на дверь и сжал губы в тонкую нить.
«Серьёзное», — ёкнуло сердце.
— Так, Картер. — Тренер перевёл взгляд на меня. — Идём, я впущу тебя в свою комнату — пользуйся всем, чем необходимо, я вламываться не стану. А с этим… надо разобраться.
— Вы расскажете, когда разберётесь?
Я почти потребовала это, однако Фулах не стал заострять внимание на не самом подобающем тоне. Просто пообещал:
— Да. А теперь идём.
Открыл для меня свою дверь (ни ключа, ни какой-то явной магии. Но что-то ведь наверняка было!), и когда я вошла, мягко закрыл её у меня за спиной.
Комната была обставлена, что называется: просто, но со вкусом. Минимум мебели полностью восполнял все возможные нужды; тона были приглушёнными, в кофейно-шоколадной гамме. Идеальное место для отдыха.
Я почти уронила сумку у входа, скинула ботинки и пересекла комнату по мягкому ковру к креслу у окна.
Точнее, проекции окна. Иллюзии, пусть и весьма достоверной.
«Не хочу на неё смотреть».
Потянувшись, я отцепила тяжёлую штору от бокового крючка, и она с шелестом закрыла проём. Я же взяла лежавший на кресле клетчатый плед, завернулась в него, как в плащ, и упала на обитое гобеленом сиденье. Подтянула ноги к груди, умащиваясь покомпактнее, и зачем-то нащупала через одежду висевший на шее амулет. Сжала резную фигурку в кулаке: что же там случилось с моей дверью? Блинский пончик, а ведь мы только-только прибыли! Что же дальше будет, после такого начала?
И ни черта не понятно, чем заниматься сейчас. Будь я в своей комнате, изучила бы её, сходила бы в душ и переоделась в упомянутую форму. А здесь? Да, Фулах сказал, чтобы не стеснялась, только это же всё равно не то!
Может, достать из сумки «Искусство боевого шатранжа» и перечитать раздел о стратегиях защиты? Но сумка была у двери, а я — в кресле, и шевелиться как-то совсем не хотелось. Потому я осталась сидеть и, как бусинки чёток, перебирать в уме странности и нестыковки, связанные с турниром.
Ректор, который, с одной стороны, заявлял, что ему нужна только победа, и всем игрокам выдал персональную мотивацию, а с другой — тормозил команду, чтобы не дать ей получше адаптироваться.
Внезапный приз-артефакт, который, с одной стороны, вроде как крутая штука, а с другой — неведомая фигня с пафосным названием.
Пустота там, где ожидались толпы. И вроде бы объяснение было дано, только червячок сомнения всё равно точил сердце.
Декларация безопасности, почти сразу обернувшаяся проблемами. Кто мог попасть к нам на этаж и когда успел испортить дверь? Я была уверена, что, когда вышла из гостиной, галерея пустовала в обе стороны. Конечно, теоретически, если кто-то из игроков-соперников знал, где именно будет размещена наша команда, и прибыл одним из первых, он мог, пока остальные добирались на Дессу, метнуться сюда. Сделал чёрное дело и вернулся на восьмой этаж, но это надо было реально разыграть, как по нотам.
«Причём проблема возникла только у меня. — Я потёрла межбровье. — Иначе, пока мы с Фулахом беседовали, нас бы прервали. Вот же дерьмо! Или не-маг в сообществе магов. Лёгкая мишень».
В дверь отрывисто постучали, и я вскинулась:
— Да, входите!
Ручка незамедлительно повернулась, и в комнату вошёл Фулах со стопкой одежды в руках.
— Будешь жить здесь, — с места в карьер начал он, кладя ношу на край кровати. — Табличку менять не будем, парней я предупрежу, чтобы не болтали.
— Думаете, попытаются навредить ещё раз? — уточнила я, в общем-то, очевидное.
— Уверен, — подтвердил тренер и недобро усмехнулся. — Будет им небольшой сюрприз. А теперь иди сюда. Запечатлим вход на тебя.
Ага! Всё-таки есть какая-то система распознавания, которая впускает только обитателя комнаты!
Не заставляя себя ждать, я окончательно выпуталась из пледа и подошла к Фулаху.
— Положи обе ладони на дверь, — распорядился он.
И когда я так и сделала, встал за моей спиной и накрыл мои руки своими. Тыльные стороны ладоней закололо, волоски на предплечьях приподнялись, как наэлектризованные.
— Отлично. — Фулах убрал руки и сделал шаг назад. — Теперь ты сможешь беспрепятственно сюда входить, а никого из чужаков заклятие по-прежнему не пустит. Кроме меня, разумеется, но вламываться я, как уже говорил, не буду. Можешь чувствовать себя в безопасности.
— Спасибо! — Я в очередной раз оценила, насколько Фулах мировой мужик. Правда, только со своими, но это уже нюансы. — А что было с моей дверью?
— Кто-то вмешался в вязь заклятия. — Тренер слегка поморщился. — В той части, которая содержит астральный отпечаток жильца (если ты помнишь, с вас их снимали буквально вчера, чтобы отправить на Дессу). Потому тебя приняли за чужую, и если бы не обязательное предупреждение или если бы ты к нему не прислушалась, случилась бы беда.
Я невольно прочистила горло.
— И какая?
— Несмертельная, — утешил Фулах. — Кратковременный паралич. Это ведь больше для острастки, чем с целью навредить. Другое дело, что твой амулет не смог бы тебя защитить — особый тип атакующего заклятия, которое вроде и не заклятие… Если интересно, позже объясню. Так вот, амулет бы тебя не защитил, и ты благополучно провалялась бы в галерее, пока кто-нибудь тебя не обнаружил. Удар был задуман больше по психике, чем по телу. Однако нам сейчас никакие удары не нужны, особенно тебе — гроссмейстеру-новичку.
Вот уж точно! Я даже плечами передёрнула.
— А можно вычислить, кто этот вредитель?
Выражение на лице Фулаха почти не изменилось, однако я шестым чувством поняла: нет.
— Вот так с налёта нет, — подтвердил он мои опасения. — Тем не менее на сеансе связи я проконсультируюсь со знакомыми — возможно, они что-то подскажут. А теперь, — он бросил взгляд на часы, — поторапливайся. Скоро за нами зайдут, и лучше, если ты в этот момент будешь не здесь, а в гостиной.
«Погодите, — наконец дошло до меня, — так он хочет скрыть инцидент и от организаторов? Плохой признак. Очень плохой!»
Увы, развести Фулаха на откровенность по этому поводу у меня не было ни времени, ни, прямо скажем, мастерства. Потому тренер без задержек оставил меня одну, и я, на всякий случай подперев дверь стулом, принялась с почти солдатской скоростью готовиться к предстоявшей «культурной программе».
Турнирная форма была чёрно-белой по принципу «белый верх, чёрный низ» (только что без пионерского галстука). Белые блуза и приталенная куртка, на рукавах и груди которой было нашито по два шеврона: с гербом академии и с пустым клетчатым полем — знаком гроссмейстера. Чёрные штаны из приятной к телу и немного тянущейся ткани — идеально, чтобы не стеснять движения. Обувь предполагалась своя, зато широкий ремень с узнаваемым профилем Арены Смерти на пряжке прилагался к комплекту. Последними в него входил обещанный хронометр: наручные часы, единственная стрелка которых уже опасно приблизилась к пяти. Потому я не стала устраивать себе полноценный душ (а санузел здесь, кстати, был более чем достойным, да и разных «мыльно-рыльных» средств организаторы отсыпали по-гусарски щедро). Просто умылась, сменила одежду и, на ходу застёгивая на запястье ремешок часов, вышла из комнаты.
Галерея опять была пуста, но выглядывать во двор я не стала. Сразу перешла в гостиную, где обнаружила о чём-то негромко беседовавших Джара и Торна. При моём появлении они, естественно, замолчали, а затем Баскетболист сделал едва заметный жест, будто подталкивая собеседника. И Торн с выражением непонятной решимости на лице подошёл ко мне.
— Слушай… — Он запнулся, словно не успел подобрать слова. — Тут сказали, тебе надо знать сильные и слабые стороны игроков. Ну, в общем, я не очень хорошо умею сражаться с магией, созвучной моей, особенно светлой. То есть тёмную воду я, например, одолеть смогу, но против светлой мне… будет непросто.
— Поняла, — серьёзно кивнула я. — Спасибо.
Торн кривовато улыбнулся, отошёл, и нить разговора непринуждённо подхватил Джар.
— Что до меня, то я из тех, от кого в этом плане сюрпризов можно не ждать. Всё скучно и в соответствии с таблицей стихий.
— Ясно. — А я-то думала, почему он, при всей его адекватности, до сих пор ничего на эту тему не сказал!
Итак, остались только Ривер и тёмная лошадка Хант (забавный каламбур с учётом того, что он рыцарь и главная стихия у него — тёмная). Но тут надежда только на авторитет Фулаха — по доброй воле эти двое вряд ли заведут подобный разговор.
Стрелка на каминных часах с тихим щелчком встала на цифру пять, заставив невидимый колокольчик издать мелодичное «Дзи-инь!». Одновременно с этим дверь в гостиную отворилась, и на пороге возникла сопровождающая Эрра.
— Прошу всех за мной! — пропела она, и мы с парнями послушно вышли из гостиной.
Остальные уже ждали в галерее, причём Фулах и Ривер в стороне от остальных, и первый что-то явно втолковывал второму. Судя по недовольному лицу Ривера, то, что от него хотели, ему не нравилось, и он был рад, что разговор пришлось прервать.
Эрра окинула нас взглядом, напомнив мне воспитательницу, пересчитывающую вышедших не прогулку детишек, повторила:
— Прошу всех за мной! — и заскользила по галерее.
Нам показали лестницы-эскалаторы вверх и вниз, объяснили, что второй и третий этажи отведены под нужды организаторов турнира, и нам на них лучше вообще не появляться. Зато первый был общим, и там, помимо пиршественного зала, располагались библиотека, спортзал, комнаты отдыха, оранжерея, бассейн и вообще всё, что можно придумать для проведения досуга.
— А где находится лазарет? — поинтересовался Ричи, и только услышав его вопрос, я поняла, что сопровождающая об этом ничего не сказала.
А ведь именно лазарет, если судить по сложившемуся у меня представлению о турнире, был местом, где время проводили чаще, чем в бассейне и прочих СПА.
— Лазарет и морг, — Эрра даже интонацию не сменила, — расположены под Ареной. Технические помещения — на минус первом этаже Кольца. Ни туда, ни туда мы с вами, разумеется, не пойдём. Лучше прогуляемся по территории, а затем, — она посмотрела на часы, — отправимся на открытие турнира.
— Все уже прибыли? — вклинился Ли. — Мы встретимся с кем-нибудь из других команд?
— Все уже прибыли, — подтвердила сопровождающая. — Но маршрут экскурсии разработан так, чтобы мы нигде не пересеклись с остальными участниками турнира. Как вы понимаете, это делается ради общей безопасности.
Последнее слово неприятно царапнуло — это после истории с моей комнатой! Однако я успешно скрыла свои чувства и вместе со всеми направилась к выходу из здания.
Если в помещениях царила приятная температура, то во дворе было, пожалуй, жарковато. А ещё так тихо, что шорох шагов по плиткам дорожек казался неестественно громким.
— На клумбах вы можете видеть образцы аборигенной растительности Дессы, — рассказывала Эрра. — Это был непростой труд: прорастить сухие, чудом уцелевшие в катаклизме семена. Однако стараниями лучших магов-друидов Веера задача была выполнена. И теперь мы видим хотя бы крошечную толику той жизни, что когда-то населяла Дессу.
— А что за катаклизм здесь случился? — полюбопытствовал Торн. — Да ещё такой мощный, что убил всё живое?
— Увы, это скрыто в тумане давнего прошлого, о котором известно лишь демиургам, — отозвалась Эрра. — А теперь идёмте к Арене. Я покажу, где расположен вход для вашей команды и отведённые вам помещения.
«Персональный вход. Персональная зона, наверняка даже не связанная с зонами остальных команд. Как будто мы на карантине. — Я слегка скривила рот. — И всё равно, кому надо, тот умудряется гадить несмотря на все эти прекрасные в кавычках меры».
Нас подвели к стене Арены, в которой оказалась небольшая дверь, украшенная гербом с фениксом.
— Не волнуйтесь, если не запомнили путь, — успокоила Эрра. — Я буду сопровождать вас на каждую игру и после неё.
Открыла дверь и жестом пригласила нас входить. Я заметила, как Джар и Ривер быстро переглянулись, и Ривер вошёл первым, а Джар непринуждённо сместился так, чтобы быть рядом со мной.
«Прямо спецназ на задании», — хмыкнула я про себя и поняла, что прозвучало это ни разу не как шутка.
Короткий коридор привёл в большую комнату без окон, которую не хуже ламп дневного света освещали магические облачка. Вокруг большого стола располагались широкие скамейки, в углу журчал питьевой фонтанчик, небольшой книжный шкаф у стены был забит книгами, а на крайней скамье лежала стопка пледов. Словом, этакий зал ожидания, вот только как можно было перед игрой спокойно сидеть и читать, я, например, представляла с трудом.
— Теперь я вас оставлю, — сообщила Эрра. — Когда услышите приглашение, идите вон в ту дверь — она приведёт вас на Арену. А далее просто следуйте командам главного распорядителя. Когда же церемония открытия и жеребьёвки завершится, возвращайтесь сюда, и я проведу вас в пиршественный зал. Есть какие-либо вопросы?
— Нет, госпожа Эрра, всё предельно ясно, — ответил за всех Фулах. — Благодарим за экскурсию.
Сопровождающая улыбнулась и скрылась за той дверью, которая должна была вести на Арену.
А тренер, после того как Эрра вышла, немного выждал и обратился к парням:
— Ну-с, господа боевые маги, ваше мнение о нашей прогулке?
Что он имел в виду? Вопрос-то явно с подвохом!
Так и оказалось. Потому что Ривер с полнейшей уверенностью произнёс:
— Мнение таково: всё это иллюзия!
Всё? Совсем всё, вместе с Ареной, комнатами и остальным? Да нет, иначе Фулах бы так не реагировал на ловушку с дверью!
— Верно, — словно нарочно опровергая мои мысли, ответил тренер, и в голосе его прозвучало неприкрытое удовлетворение от сообразительности адепта. — Нас водят по коридорам иллюзий, скрывая от чужих глаз и в то же время не позволяя нам пересечься с кем-либо. Это весьма тонкая магия, заметить её непросто. Потому я особенно рад получить подтверждение, что не напрасно вас учу.
Ривер приосанился — даже он, при всей своей самонадеянности, ценил похвалу Фулаха на вес платины.
— Как вы понимаете, — между тем продолжал тренер, — это ещё одна мера для усиления безопасности. Но она — меч обоюдострый. Если кто-то способен видеть вас сквозь иллюзию, а вы его нет — вы уязвимы. Вот почему до завтрашнего утра каждый из вас, кроме Картер, должен выйти из-под контроля этих чар. Учитывайте, что рядом с сопровождающей сила иллюзии возрастает. И следите, чтобы на общих территориях Картер ни на мгновение не оставалась одна.
Парни ответили серьёзными кивками, а я по-глупому расстроилась: опять слабое звено! И зачем-то ляпнула:
— А я видела игроков другой команды. С галереи. Это чары почему-то не сработали, да?
— Ты видела? — Фулах даже брови приподнял. — Ну-ка, расскажи поподробнее!
Я послушно открыла рот, но прежде чем произнесла хотя бы слово, мелодичный женский голос объявил:
— На Арену приглашается команда академии Элиум!
Естественно, всем сразу же стало не до болтовни.
— Картер, идёшь рядом со мной! — распорядился Фулах. — Ривер и Джар — замыкающими. Не теряться, смотреть в оба, оценивать противников. Выходим!
И он в своей обычной манере «танки грязи не боятся» двинулся к выходу на Арену.
Дверь вела в недлинный тёмный коридор со «светом в конце тоннеля». Стоило открыть её, как стал слышен пульсирующий гул, о котором я не сразу поняла, что это — шум переполненного стадиона.
«Тоже иллюзия», — мелькнула мысль.
Но когда я в кильватере ледокола-Фулаха впервые вышла на Арену Смерти, эта иллюзия так ударила по всем органам чувств, как не смогла бы иная действительность.
Яркий свет сияющего прямо над амфитеатром солнца. Яркие краски флагов и транспарантов на трибунах, и контрастом к ним — чёрно-белые клетки поля. Приветственные крики, звуки дуделок, рокот барабанов. Запах нагретого камня. Волна тёплого воздуха в лицо. И прямо над ухом хорошо поставленный голос (должно быть распорядителя турнира).
— Приветствуем команду академии Элиум! Тренер: профессор боевой магии Рикс Фулах! Гроссмейстер: Терри Картер!
Трибуны взорвались совсем уж оглушительными возгласами. Будь я одна, наверняка растерялась бы, застыла, как дурочка, испуганно озираясь. Но у меня был чёткий ориентир: Фулах. И я, как цыплёнок за наседкой, следовала чуть позади него, не позволяя внешним факторам сбивать себя. Остановилась, лишь когда остановился Фулах, — чуть-чуть позади него — и наконец-то позволила себе аккуратно оглядеться.
Как и в записях визионарума, трибуны переполнял народ. Я попыталась всмотреться, но, несмотря на прекрасное зрение Терри, так и не сумела отчётливо рассмотреть лицо хотя бы кого-нибудь из зрителей.
«Фантомы», — уверенно кивнула я сама себе и переключилась на происходящее непосредственно на Арене.
Мы вышли пятыми и сейчас стояли колонной напротив пустого места (те команды, что были вызваны раньше нас, располагались парами одна напротив другой). Распорядитель — благообразный седовласый старец в чёрно-белой хламиде и с круглой шапочкой на голове — парил над Ареной на небольшой летающей платформе (что-то новое, на прошлых турнирах я такого не видела).
— Команда академии Вариор! — объявил он, и его усиленный магией голос без особых проблем долетел до самых крайних трибун. — Тренер: маэстро смертельной магии Дарк Найтмар! Гроссмейстер: Янош Калди!
Вместе со всеми я устремила взгляд на появившуюся на Арене команду и немедленно узнала их, несмотря на турнирную форму.
Так вот кого я видела с галереи! Интересно, это у них так мода за эти сотни лет поменялась? На записях визионарума волосы у вариорцев были вполне обычных цветов. А Калди оказался тем самым типом, кто почувствовал мой взгляд и поднял голову.
«Он наверняка видит сквозь иллюзии. — Я внимательно наблюдала, как вариорцы занимают место напротив нас. — Опасные ребята! Не зря их считают фаворитами турнира».
Наши с Калди взгляды встретились, и мне стоило усилия, чтобы не потупиться. Смотрел вариорец тяжело, а с учётом того, что глаза у него были — сплошная чернота без намёка на белок, радужку и зрачок, эффект получался совсем убойный.
— Команда академии Мелейн! — тем временем провозгласил распорядитель, и я не без облегчения отвлеклась на следующих потенциальных соперников.
Последней вышла команда Тарбринда: натуральные эльфы Толкина — равны как на подбор, с ними дядька Трандуил… Точнее, тренер Торнфильхайм. Объявив об этом, распорядитель дождался, пока тарбриндцы займут своё место и торжественно сообщил:
— Честь сказать вступительное слово и открыть двести тридцать девятый Тысячелетний турнир предоставляется председателю судейской коллегии магистру Вольфусу Кракену!
«Выпускайте кракена!» — невольно хихикнула я про себя.
Вместе со всеми посмотрела на судейскую ложу, украшенную знакомой мне шпалерой с фигурой шахматной принцессы, и едва удержалась, чтобы не потереть глаза.
На месте оратора стоял… ректор Воган?
«Быть такого не может!»
Я сощурилась, стараясь отчётливее рассмотреть мужчину в типично чёрно-белом одеянии, но с непокрытой головой, и не удержала аханье, когда его внешность буквально на глазах изменилась. Короткие тёмные волосы вдруг отросли до плеч, порыжели, да и сам он стал как будто моложе.
«Это ещё что за?..»
— Демиург, — тихо пояснил Фулах, без труда разобравшийся в причине моего изумления.
Я поспешно вернула челюсть на место. Вот это да! Настоящий демиург, способный создать целый мир! А может, даже создатель вот этого — Дессы? Офонареть и не выфонареть обратно!
Между тем Вольфус Кракен заговорил приятным бархатным голосом. Как и распорядитель, связки он не рвал, однако слышно мне было, словно говорил в шаге от меня.
— Дамы и господа, адепты и преподаватели, игроки и болельщики! Счастлив приветствовать вас на двести тридцать девятом Тысячелетнем турнире по боевому шатранжу! Это особенная, круглая дата…
Круглая? Да уж, у демиургов всё не как у людей, в том числе система счисления.
— … потому судейская коллегия и организационный комитет решили сделать этот турнир по-настоящему уникальным! Нас всех ждёт не только праздник спорта и магического мастерства, который увидят болельщики более чем двадцати миров Веера…
Так у них ещё и трансляция прямого эфира будет? Круто, ничего не скажешь!
— … но и беспрецедентный приз для победителя турнира! — Кракен поднял руку, демонстрируя нечто переливающееся всеми цветами радуги. — Камень демиургов! Артефакт А класса, о чьём предназначении известно лишь мудрейшим. Однако тому из команды-победительницы, кого Камень изберёт хозяином, будет открыта древняя тайна!
Ага, ставка резко подскочила. Теперь это уже не неведомая хрень, а хрень, которой объяснят, как пользоваться. А если она окажется просто приспособлением для открывания пивных бутылок — что ж. Никто ничего конкретного не обещал.
Кракен вновь сменил внешность: отрастил платиновые волосы до талии и аккуратную бородку. Всё-таки какая дичь: разговариваешь с собеседником, а он постоянно перетекает из одного облика в другой.
— Также, дабы обострить ставки, — продолжал он, — комитетом принято решение: даже если команда-победитель партии отпускает побеждённую, последняя попадает в полное распоряжение организационного комитета. Разумеется, с правом выкупа для тех участников, кто может себе это позволить.
Мёд-мёд-мёд — фигак! Ведро чернейшего дёгтя. И судя по пробежавшему над командами говорку, так посчитала не только я.
— А не офигел ли он правила на ходу менять? — пробормотал позади меня Братец Лис, и с ним сложно было не согласиться.
Другое дело, что вряд ли сейчас нашёлся бы кто-то, кто вышел вперёд и заявил, что его это не устраивает и принимать участие в турнире он не собирается. Вот и выходило: Кракен всё рассчитал верно. Только зачем ему (ладно, комитету) приспичило вводить такое условие?
Разумеется, вопрос был без шансов на ответ. А председатель, полностью игнорируя недовольство игроков, закончил речь пафосным:
— Пусть этот турнир станет самым напряжённым, самым захватывающим за всю свою историю! Пусть на нём каждый покажет, на что способен, и даже чуть больше! Да здравствует Тысячелетний турнир!
Трибуны взорвались овациями — ещё бы, послушные проекции-марионетки! Кракен опустился на своё место в судейской ложе, и эстафетная палочка вновь перешла к распорядителю.
— Время жеребьёвки! — объявил он, и платформа опустила его в центр коридора между колоннами игроков. — Пусть ко мне подойдут гроссмейстеры команд!
Я нервно сглотнула, однако заставила себя двинуться вперёд без позорного промедления. Одной из первых подошла к распорядителю, и тот протянул мне невесть откуда взявшуюся у него в руках золотую урну.
— Прошу! Каждый гроссмейстер берёт один шар. Не глядя, ибо всё в руках Рока!
Я послушно опустила руку и взяла первый же нащупанный шарик. Достала, и пока жребий тянул гроссмейстер Мелейна, посмотрела, что же мне досталось.
Белый каменный шарик со значком туры. Интересно, что это значит? Я покосилась на шарик в руках мелейнца: чёрный со значком офицера. Хм. Получается, моим противником станет тот, кто вытащил чёрную туру?
— Итак, результаты жеребьёвки! — Распорядитель взмахул опустевшей урной, и из неё вырвалось золотое облачко.
Взлетело, разворачиваясь в настоящий экран, и на нём одна за одной стали зажигаться надписи.
День первый:
Вариор — Элиум
Мелейн — Тарбринд
День второй:
Кассандр — Даркейн
Маппет — Ллир
Погодите-погодите, что? Я играю в первый день в первой партии — и против Вариора?
Это провал.
— Жеребьёвка окончена! — провозгласил распорядитель. — А сейчас в честь всех команд-участниц единственное и неповторимое магическое шоу-приветствие!
Машинально сжимая в кулаке треклятый шарик жребия, я на негнущихся ногах двинулась к своим. Поймала взгляд Фулаха и как наяву услышала его: «Держи спину, Картер!» Выпрямилась ещё сильнее, встала рядом с тренером, и небо над Ареной вспыхнуло великолепными магическими иллюзиями. Свет, цвет, музыка, элегантные узоры, сплетающиеся в символы академий и шахматных фигур… Несомненно, было чему захватить дух, однако я, морально парализованная новостью, не чувствовала по этому поводу вообще ничего.
— Спокойно, Картер. — Даже сквозь торжественно гремевшую музыку я услышала голос тренера. — Испугавшийся уже побеждён.
— Да, — пробормотала я, невидяще глядя на фантастические картины, что рисовала для нас чужая магия.
И вдруг ощутила на себе чей-то взгляд. Причём не просто ощутила — висевший на груди феникс-амулет ощутимо потеплел.
«Кто-то под шумок пытается навесить на меня новую дрянь?»
Я плавно сместилась в сторону, фактически прячась за Фулахом. И назойливое внимание как отрезало — то ли тренер постарался, то ли недоброжелатель отвязался сам.
Магическое шоу вспыхнуло и громыхнуло финальным аккордом и осыпалось на Арену звёздным дождём.
— Двести три девятый Тысячелетний турнир объявляется открытым! — голос распорядителя загремел, казалось, на всю планету. — И в честь этого все участники приглашаются на торжественный пир!
— Уходим, — тихо сказал Фулах, разворачиваясь ко мне. — В обратном порядке, без суеты.
И я послушно зашагала следом за Братцем Лисом и Ричи — с прямой спиной, высоко поднятой головой и стотонной тяжестью на сердце.
— Они там совсем с головой не дружат? Сначала правила меняют, как им вздумается, потом вместо нормального прогрева устраивают партию, которой место в финале?
Стоило нам оказаться в «зале ожидания», как Итальянца буквально прорвало возмущением.
— Кто-то хочет сразу вывести нас из игры, — хмуро заметил Орм, и Ли подхватил:
— Да понятно кто! Вариорцы и хотят! Знают, что у нас гроссмейстер — новичок, вот и давят на психику, ублюдки!
— Во-первых, Тивен, следи за языком, — оборвал его Фулах. — Здесь Картер. Во-вторых, какой бы ни была причина именно такой жеребьёвки, оспорить результат мы не можем. Потому надо не браниться, а все силы направить на ускоренную подготовку. — Он сделал короткую паузу, давая всем возможность проникнуться услышанным, и закончил: — Сейчас сопровождающая Эрра поведёт вас на пир. Я же отлучусь — ненадолго! За старшего Джар, но вы все постарайтесь за это время никуда не влипнуть. Никаких стычек. Никаких разговоров с соперниками. Ведите себя, словно вы в коридоре иллюзий и никого не замечаете. Понятно?
Парни ответили кивками, причём Ривер, Ричи и Ли заметно неохотными. Но если Фулах и хотел что-то добавить, ему помешала вошедшая Эрра.
— Поздравляю! — произнесла она с такой радостью, словно мы уже выиграли кубок. — Открывать турнир — большая честь и большая ответственность, и я горжусь, что она выпала именно вам.
«И ведь понятно же, что она болтает ради болтовни, — мрачно подумала я. — Но всё равно хочется стукнуть».
— Сейчас мы с вами отправимся в пиршественный зал, — между тем продолжала сопровождающая. — Пожалуйста, не покидайте его самостоятельно. Я приду и провожу вас в ваши комнаты. Тем более что вам надо уже сегодня подписать все необходимые для участников турнира бумаги. А теперь следуйте за мной.
Я так и не успела заметить, в какой момент из нашей компании исчез Фулах. Точно, когда мы уже вошли в галерею первого этажа здания-Кольца, но сразу или в каком-то из переходов — не уловила. Эрра же как будто ничего не заметила. Подвела нас к широко распахнутой двустворчатой двери, за которой гудели голоса и лилась ненавязчивая мелодичная музыка, и жестом пригласила входить. Певуче объявила:
— Ваш стол — с гербом академии Элиум! Приятного празднества! И никуда не расходитесь — я сопровожу вас в ваши комнаты.
«Интересно, а если возьмём да уйдём? — подумала я. — Вопреки столь настойчивым рекомендациям? Что они вообще могут нам сделать — не отстранить же от турнира?»
Вопросы были чисто умозрительными — экспериментировать в этом направлении мог только полный идиот или вредитель. Хотя будь у меня возможность — свалила бы отсюда в свою комнату и засела бы за шахматы и тетрадные записи. Но увы-увы.
Я подавила вздох и следом за Джаром вошла в просторный зал с высоким сводчатым потолком. Здесь тоже использовалась иллюзия сродни фальшивым окнам в комнатах: казалось, что потолок сделан из стекла, и сквозь него зал освещался солнцем. Стены украшали искусные фрески с эпизодами партий и шпалеры с гербами академий. Восемь столов команд были расставлены в шахматном порядке; стол судейской коллегии стоял отдельно и на невысокой платформе. Мы снова пришли пятыми, однако вариорцы уже заняли свои места. И уж не знаю нарочно или нет, но кратчайший проход к нашему столу был мимо них.
Думаю, будь с нами Фулах, он избрал бы другой маршрут. Джар же, хоть и после кратчайшей заминки, двинулся прямо на противника, пускай и с видом, будто не видит вариорцев в упор.
И те приняли вызов.
— Девчонка, да ещё не маг. Как по мне, лучше вообще без гроссмейстера, чем с таким.
Не знаю, кто из вариорцев это сказал — я не смотрела в их сторону. И не подала вида, что меня зацепила фраза. В самом деле, кто считал бы иначе?
— Думаю, она им нужна для кое-чего другого, а не для игры.
— Ничего, скоро и мы попробуем эту конфетку.
Я сжала зубы. Нельзя реагировать. Они этого и добиваются.
— Фу! Что за вонь? Неужели кто-то уже испачкал бельё от страха?
Ривер? С чего бы он решил выступить?
— Боятся, что Картер будет с ними суровой госпожой, — насмешливо предположил Ричи. — Но ты же не станешь сильно обижать своих новых сервов, да, Картер?
Решили ответить противникам тем же. Ну что ж. Моя реплика.
— Только если они будут хорошими мальчиками.
Ричи обидно расхохотался, остальные подхватили саркастическими смешками. А вариорцам, чтобы не кричать нам в спины, пришлось оставить последнее слово не за собой.
Победа, конечно, была крохотной, если не условной. Однако она заставила меня воспрянуть бойцовским духом, а неожиданная поддержка Ривера приятно удивила. Разумеется, он вступился не за меня, а за команду, но какая разница? Главное, я получила подтверждение, что против внешнего врага мы на одной стороне.
Вот только не досталось бы нам от Фулаха за такие пикировки. Что-то мне подсказывало, он вряд ли их одобрил бы.
«Надеюсь, он сейчас телеграфирует своим источникам, чтобы мы как можно скорее получили самую полную информацию о противниках. — Я благодарно улыбнулась Орму, по-джентльменски отодвинувшему для меня стул, и опустилась на сиденье. — И вдвойне надеюсь, там будет что-то, что мы сможем использовать в качестве туза в рукаве».
Но пока узнать всё наверняка было не у кого. И потому оставался только один вариант: пировать.
Начавшееся столь бодрящим образом мероприятие продолжилось вполне мирно. За столами расселись остальные команды, заняла места судейская коллегия (правда, без Кракена), и распорядитель, сказав пару вступительных фраз, пожелал всем приятного аппетита.
На столах незамедлительно возникли самые разнообразные блюда, буквально ударив в нос аппетитными ароматами.
«Надеюсь, хотя бы это не иллюзия, — мысленно усмехнулась я, кладя в тарелку истекающий соком ломтик мяса. И сразу же посерьёзнела: — Где же Фулах? Уже сто раз можно было переговорить с Элиумом, или с кем там он общается, и вернуться. Не ждёт же он досье в режиме онлайн?»
Похоже, ждал. Потому что перемены блюд шли одна за одной, магические шоу (гораздо менее грандиозные, но тоже весьма зрелищные) тоже, а тренер всё не появлялся. И тревожило это не только меня — чем дальше, тем меньше парни перебрасывались обычными застольными фразочками, тем серьёзнее становились их лица.
— Джар. — Я наконец не выдержала и вполголоса обратилась к сидевшему рядом Баскетболисту. — Если Фулах так и не появится до конца пира, ты задашь вопрос сопровождающей Эрре? Или мне это сделать?
— Задам, — хмуро отозвался Джар. — Что-то совсем не то творится с этим турниром.
— Да уж, — пробормотала я.
Опустила взгляд на содержимое своей тарелки и ковырнула воздушный десерт, щедро украшенный экзотическими фруктами.
Тихий омут: снаружи тёмная водная гладь, а кого там под ней черти топят, того с берега не увидишь.
Я зябко поёжилась. Машинально коснулась амулета и усмехнулась: похоже, скоро это станет привычкой.
— Тренер! — тихо, но с чувством произнёс сидевший лицом к входу Торн.
Парни посветлели — у всех, включая меня, с души свалился неслабых размеров булыжник. Мы дружно обернулись к приближавшемуся Фулаху, а Баскетболист даже поднялся, собираясь уступить место.
Однако тренеру было не до пирования.
— Все поели? — без лишних вступлений осведомился он, окинув нас быстрым, но ничего не упускающим взглядом. — Тогда идёмте. Надо готовиться к завтрашней партии.
— А как же сопровождающая? — заикнулся было Торн, однако тут же прикусил язык.
— Обойдёмся без неё, — бросил Фулах, и я мысленно присвистнула.
Вот это его выбесили! Интересно, кто и чем? Жаль, не расскажет. Впрочем, в любом случае хорошо, что больше не надо высиживать время на торжественном, но ни черта не весёлом пиру.
С этими мыслями я поднялась из-за стола и вместе с остальными двинулась к выходу. Всё ждала, что нас окликнут или подойдёт кто-то из организаторов, однако складывалось впечатление, что всем было начхать на наш демарш. И никем не остановленные, мы вышли из пиршественного зала.
— Тренер, что случилось? Почему вас так долго не было?
Такие или примерно такие вопросы наверняка крутились на языке у каждого из нас. Однако первым их озвучил Ривер, как мы дружной толпой ввалились в гостиную.
Отвечать сразу Фулах не стал. Проверил, что дверь плотно закрыта, щёлкнул пальцами, отчего по комнате прокатилась невидимая щекотная волна магии, и лишь затем разлепил сжатые в нитку губы.
— Меня упорно старались задержать. Сначала никак не устанавливалась защищённая связь, потом на пути в пиршественный зал попался лабиринт иллюзий… Сплошные потери времени.
— Думаете, они добивались именно этого? — напряжённо уточнил Джар.
А Ли подхватил:
— И кто именно эти «они»? Вариорцы?
Фулах отвернулся и спустя короткую паузу нехотя признал:
— Пока не знаю.
— От этого турнира уже не просто дурно пахнет, — мрачно заметил Орм. — От него разит отборным дерьмом.
Я заметила, что тренер сжал руку в кулак, однако сразу же расслабил пальцы.
— Да, — глухо уронил он. — Но отказаться от участия мы не можем. Потому остаётся только одно: побеждать.
Лица парней посуровели, а Фулах уже обычным командирским тоном начал распоряжаться:
— По комнатам расходиться не будем. Все спим здесь: места хватит. Сейчас оперативно приносим от себя подушки и одеяла и размещаемся. Разбужу рано — к тому времени у меня на руках будут подробные досье на вариорцев. Если вы заметили, они в последний момент заменили туру и офицера, а значит, с этой стороны стоит ждать сюрпризов. Совещание по стратегии будет перед завтраком, поскольку сразу после мы с большой вероятностью отправимся на Арену. Если кто-то заметил что-то важное, у вас будет возможность высказаться до отбоя. А сейчас готовимся к ночлегу. На всё про всё у вас, — он бросил взгляд на часы, — пять минут. Время пошло!
Парни торопливо устремились к двери, а мне, тоже дёрнувшейся в ту сторону, на плечо легла ладонь Фулаха.
— Вместе пойдём, — сказал он. — Заодно расскажешь обо всех мелочах, которые тебя зацепили. Вообще обо всех, поняла?
Я кивнула и вместе с тренером последней вышла из гостиной.
В галерее было по-прежнему светло — Десса не знала нормальной ночи. Фулах лично открыл дверь в отданную мне комнату и вошёл первым.
— Чисто! — услышала я и лишь после этого переступила порог.
— Собирайся и рассказывай, — велел тренер, телохранителем встав у входа.
И я, спешно запихивая в сумку самое необходимое, фактами рассказала обо всём, что смогла вспомнить. Начиная от того, как мы с гроссмейстером Вариора впервые увидели друг друга, и заканчивая попыткой магического воздействия во время церемонии открытия.
— Это я тоже заметил, — хмуро сообщил Фулах насчёт последнего. — Только кто был источником, так и не понял. Вся эта магическая чехарда создала чересчур много помех.
Он забрал у меня из рук одеяло и подушку, но вместо того, чтобы выйти из комнаты, вдруг начал:
— Кстати, насчёт твоего амулета… — Запнулся, и у меня ёкнуло в груди от дурного предчувствия.
— Его запретили использовать?
Фулах кивнул и поспешил подсластить пилюлю:
— Однако они разрешили Риверу держать обе твои проекции: пехотинца и принцессы. Сама ты не попадёшь под удар.
Под прямой — не попаду. А под удар исподтишка?
— Я буду очень внимательно следить за тобой. — Было заметно, что Фулаху всё это крайне не нравится. — Работаем с тем, что нам оставили, Картер. И стараемся выжать из него максимум.
Я кивнула, машинально сжимая ремень сумки. Две (точнее, три — не стоило забывать о его собственной пешке!) проекции означали, что Риверу придётся сильнее распылить свои силы, и в бою это могло стать критичным.
— Если возникнет необходимость, смогу ли я занять клетку принцессы во время игры?
— Только один раз, — без желания ответил Фулах. — Встав на поле, ты не сможешь с него сойти. Потому, Картер, пусть это станет наикрайнейшим вариантом. Из рабства есть выход. Из смерти, как ты понимаешь, нет.
Я понимала и заранее тосковала от пессимистичных предчувствий.
— И последний момент. — Как ни странно, тренер ещё не закончил. — Амулет снимай перед самым выходом на Арену и так, чтобы этого никто не заметил. И вообще, не распространяйся о запрете. Я сам предупрежу Ривера, а остальным знать не следует.
У меня аж под ложечкой засосало.
— Почему? Вы не доверяете парням?
— Доверяю, — возразил Фулах. — Однако старая поговорка гласит: если секрет знают трое (в нашем случае четверо), его знает каждая собака. Нам этого не нужно.
Я неуверенно кивнула: о чём-то он недоговаривал. Или это уже паранойя?
— Сосредоточься на игре, Картер. — Тренер смотрел на меня так, словно читал мысли. — Твоя задача — победить. А все эти подковёрные игры — моя ответственность.
— Хорошо. — У меня было неприятное чувство, что он взваливает на себя чересчур многое.
Но кто из нас не пытался прыгнуть выше головы, чтобы уцелеть в этой игре вслепую?
Риторический вопрос. И я, подавив вздох, следом за Фулахом направилась обратно в гостиную.
«Осаждённый лагерь», как его в шутку назвал Братец Лис, получился вполне комфортным. Недостаток диванов и кушеток был непринуждённо восполнен с помощью чар трансформации, так что каждый получил в своё пользование неплохую лежанку. Меня же вообще разместили в дальнем от двери углу, отгородив его высокой ширмой. Получилась этакая комнатушка в комнате, а я избавилась от одной из причин нервничать. Далеко не самой значимой, но тем не менее.
После того как все разместились, Фулах, как и обещал, дал желающим возможность высказаться о любых замеченных странностях и попытках использования магии. С удивлением и всё возраставшей тревогой я узнала, что почти каждого из парней «пробовали на зуб» во время церемонии открытия.
— Искали уязвимости, — сумрачно кивнул тренер, выслушав всех. — И никто из вас не сумел понять, где источник воздействия?
Парни переглянулись, и Ричи заметил:
— Так понятно же, что это…
Под говорящим взглядом Фулаха он недоговорил, однако закончить фразу труда не составило: вариорцы.
— Вообще не обязательно, — спокойно парировал тренер. — Да, на первый взгляд кажется, будто их продвигают, а нас наоборот толкают в яму. Однако и команда Вариора может оказаться лишь разменной фигурой в этой игре. Просто следующей.
Он замолчал, но ни у кого не возникло желания влезть в паузу. Потому воцарившуюся тишину нарушил сам Фулах.
— У нас есть преимущество, которое все упорно считают недостатком, — размеренно заговорил он. — Никто не знает, какова в игре Картер. Никто не видел её на прошлых соревнованиях, на неё невозможно собрать досье — просто не из чего. К тому же есть вероятность, что несмотря на очевидную глупость такого подхода, её недооценят.
«Угу, а свои переоценят. — На меня вновь накатило упадническое настроение. — Я же только-только на тренировках стала выигрывать!»
— В свою очередь, — продолжал Фулах, — об академии Вариор известно, что они сильны в атаке, оттого и защищаться предпочитают тоже нападением. Потому следует стремиться к инициативе на доске и ни в коем случае не уходить в глухую оборону. Любую защиту они рано или поздно пробьют.
Да, как сделали это в полуфинале двести тридцать четвёртого турнира. Команду Айслина (ещё один мир, не выдержавший испытание временем) тогда разве что от клеток отскребать не пришлось.
А Фулах говорил дальше.
— Важно держать в уме, что гроссмейстер вариорцев способен видеть через иллюзии. Обычно это признак сильных ментальных способностей. В его предварительном досье я такой информации не припоминаю, так что это наверняка захотят использовать в качестве потайного клинка. Слышишь, Картер? — Он посмотрел на меня. — Следи за своими мыслями и не думай слишком громко.
Я переменилась в лице.
— Он может залезть ко мне в голову?
— В наглую нет, — успокоил Фулах. — Однако пытаться подслушать, о чём ты думаешь, — вполне.
Ы-ы-ы!
— Хоть шапочку из фольги надевай! — брякнула я, и Торн внезапно оживился.
— А кстати! — Он посмотрел на тренера. — Вы помните те исследования, которыми занимался профессор Туринг? Про экранирование ментальных волн?
— Нет. — Фулах нахмурился. — Он таким занимался?
— Ага, мы на заседании клуба новаторов обсуждали. — Торн прямо-таки гордился, что может быть полезным. — Если правильно помню, лист алюмена даже небольшой толщины серьёзно снижает проходимость этих волн!
— Шапочка из фольги. — Тренер наградил меня задумчивым взглядом. — Что же, попробуем. Это не магические предметы, а значит, на турнире не запрещены. Ещё у кого-нибудь есть предварительные предложения о тактике предстоящей игры?
— У меня, — откликнулся Джар. — Если ничего не путаю, Калди любит приём с рыцарской вилкой. Было бы неплохо сразу лишить его хотя бы одного рыцаря.
— Это непросто, — покачал головой Фулах. — Рыцари вариорцев — сильные фигуры. Вся надежда, что в досье на них окажется что-то полезное.
— Я справлюсь с любым из них, — уверенно вставил Ривер. — И Джар, пожалуй, тоже.
— Держим в уме. — Разумеется, ничего запрещать тренер не стал. — А теперь, — он бросил взгляд на часы, — ложимся. Расслабляетесь по методике погружения в себя и стараетесь уснуть. Все мысли и планы — утром.
В ответ раздалось несколько тихих и невесёлых смешков: парни не верили, что какая-то там методика (кстати, похожая на методику выполнения шавасаны в йоге) поможет прогнать нервное напряжение. Тем более в условиях «осаждённого лагеря».
Однако возражать вербально никто, естественно, не стал. Парни начали перебираться от камина, перед которым мы разговаривали, на свои места. Я тоже убрела за ширму и, сняв только куртку и обувь, легла на свой диванчик. Положила ладонь поверх амулета, другую руку закинула за голову и уставилась в идеально белый и ровный потолок.
Надо побеждать, вопреки всем мутным схемам. Нельзя подвести ни парней (даже Ривера), ни Фулаха.
— Раз надо, значит, будем, — как аффирмацию, пробормотала я под нос.
И почудилось, будто янтарный феникс согласно толкнулся в грудь.
Совершенно закономерно, что большую часть ночи я не столько спала, сколько лежала в том странном состоянии, когда тело неподвижно, глаза закрыты, но мозг продолжает бодрствовать. Задремала лишь под утро, и, кажется, почти сразу меня разбудило негромкое:
— Картер, подъём!
Я разлепила глаза, зашевелилась, чувствуя себя ни разу не отдохнувшей. За ширмой слышалась возня, в комнате посветлело — кто-то отдёрнул шторы, впуская в неё вечный день Дессы. И в этом освещении лицо разбудившего меня Фулаха показалось даже не осунувшимся — почерневшим.
— Что-то случилось? — быстро спросила я. Ночью вроде бы всё было тихо, но…
— Ничего, — коротко ответил тренер. — Давай, живо умываться, и обсудим досье на вариорцев.
Естественно, после такого я торопливо слезла с дивана. Обулась, накинула куртку и вышла из-за ширмы.
Меня встретили нестройные приветствия — парни уже все встали. К счастью, обошлось без шуточек на тему, готова ли я надрать противникам задницы (я не была готова, если что).
Затем Фулах отправил нас по своим комнатам на водные процедуры, а сам, как и вчера, взялся сопровождать меня. Пользуясь возможностью, я, перед тем как уйти в ванную, тихо спросила:
— В этих досье есть что-то полезное? — и невольно закусила щеку, услышав:
— Что-то, несомненно, есть. Но вот насколько полезное, сказать трудно.
«Не впадай в панику, — внушала я себе, ледяной водой смывая остатки сонного отупения. — Разумеется, в команду турнира набирали тех, кто максимально свободен от уязвимостей. Тут важно помнить другое: даже у Ахилла было слабое место. Важно лишь создать ситуацию, в которой это окажется решающим».
Чертовски мудро и ни черта не утешающе, хмуро парировал внутренний голос. Однако в целом, пожалуй, и впрямь не стоит впадать в отчаяние до того, как ознакомилась с инсайдерской информацией.
— Именно, — сказала я своему отражению в зеркале. Вид у него (у отражения, конечно, не у зеркала) несмотря на умывание, был откровенно не очень. Но мне ведь не в конкурсе красоты участвовать, верно?
С такой мыслью я и покинула ванную. Кивнула в ответ на вопросительный взгляд Фулаха: ага, огурцом-молодцом, а что зелёная и в пупырышках, так это ерунда. В ответ тренер легонько хлопнул меня по плечу: боец! — и мы вернулись в гостиную, из «осаждённого лагеря» превратившуюся в штаб военной операции.
— А где Норинг? — осведомился Фулах, моментально заметив отсутствующего.
— Да вроде выходил от себя, — с сомнением отозвался Орм. — Я видел. Может, что-то забыл и вернулся?
Тренер нахмурился и распорядился:
— Ривер, Торн. Разыщите Норинга и быстро сюда.
Парни спешно вышли из комнаты, но почти сразу вернулись — уже вместе с опоздуном-Хантом. Последний получил от Фулаха говорящий взгляд и виновато потупился. Однако на разнос у тренера времени не было. Потому он выставил магический барьер против подслушивания (как и в прошлый раз я ощутила его воздушной волной), будто из ничего вытащил толстую кожаную папку и принялся размеренно зачитывать лежавшие в ней бумаги.
Я конспектировала: пусть на Арену нельзя было брать никакие записи, старая студенческая привычка помогала лучше уложить информацию в голове. И вот что у меня получилось.
Янош Калди — гроссмейстер. Тёмная вода, светлый огонь. Важно: стихии антагонисты! Возможен конфликт. («Угу, угу, — подумала я. — А то он не научился с ними управляться!»). Дополнительные способности: предположительно, ментализм.
Аарес Тинг — маршал. Светлый металл, светлое дерево. Дополнительные способности: целительство.
Док Суини — рыцарь. Тёмный металл, тёмный воздух. Особенно хорош: стальные вихри.
Рэйвен Лотр — рыцарь. Светлый огонь, светлый воздух. Обычно использует обе стихии сразу.
Марк Данэ — офицер. Светлая вода, светлое дерево. Часто пользуется магией призыва стихийных духов.
Керн Миллс — офицер. Тёмная земля, тёмный огонь. Владеет заклинанием метеоритного дождя.
Мор Гарон — тура. Тёмный воздух, тёмное дерево. Важно: первая стихия лёгкая! Нетипично для туры.
Эй Лиин — тура. Светлая земля, светлый металл. Важно: часто использует холодное оружие в дополнение к магии.
На последнем пункте я встрепенулась:
— А так можно?
— Можно, — подтвердил Фулах. — Обычно маги относятся к обычному оружию свысока, потому о такой возможности часто забывают. Однако у каждого из вас, включая Картер, будет при себе кинжал. Можете пользоваться им наравне с магией.
Парни ответили серьёзными кивками, а мне стало немного спокойнее: всё-таки не буду совсем уж беззащитной.
И неважно, что ткнуть кого бы то ни было этим кинжалом я бы вряд ли смогла.
— А теперь, — Фулах закрыл папку и обвёл нас взглядом преподавателя, собирающегося вызвать к доске ученика, — слушаю ваши выводы о противнике и предложения по тактике игры.
Комплекс отличницы вякнул было, что в первую очередь предложения ждут от меня, как от гроссмейстера. Однако я мысленно осадила его: не высовывайся. Лучше молчать и казаться дураком, чем открыть рот и развеять все сомнения. Пусть выскажутся те, у кого есть реальный опыт игры, а я послушаю умных людей.
— У вариорцев вся команда, кроме гроссмейстера — монолиты, — раздумчиво начал Ривер. — С одной стороны, это усиливает их магию, с другой — лишает гибкости.
Монолиты — это когда и первая, и вторая стихии в одном цвете, вспомнила я. Ну да, у вариорцев только Калди со стихиями — полными антагонистами.
— Это сделано ради более мощных атак, — подхватил Джар. — Если судить по тем играм, что я видел, вариорцы стараются выбить противника с первого удара. И даже, когда нападают не они, делают всё возможное, чтобы ударить первыми.
— В принципе, — снова включился Ривер, — при атаке можно избрать тактику подрубленного дерева. Ослабить магическую связку противника со стихией, чтобы он вынужденно зачерпнул из своего ресурса, выдержать ответный удар в глухой обороне, а затем добить.
— В любом случае в атаку надо вкладываться полностью, — хмуро заметил Ричи. — И я бы предложил использовать отражающие, а не поглощающие щиты… тем, кто умеет, конечно.
«А кто умеет?» — Я вновь резко ощутила, насколько вслепую буду играть.
Как минимум потому, что не способна видеть чужую магию, как видят её маги.
— Умеют все, — такое чувство, что специально для меня пояснил Фулах. — Эта способность прихрамывает только у Норинга. Однако при необходимости и он справится.
Он крайне внимательно посмотрел на Топгана, и тот ответил вынужденным кивком.
— Но это тактика ближнего боя, — продолжил тренер. — Есть ли у кого соображения насчёт игры целиком? Кроме предложения по возможности сразу вывести из игры рыцарей?
Вот здесь он прямо посмотрел на меня, так что стало ясно: не отвертеться.
— Пожалуй, по классике, — я могла ругать себя сколько угодно, но до конца неуверенность из голоса так и не прогнала. — Доминировать в центре, стараться занять открытые линии… Естественно, максимально беречь принцессу. Если будет получаться — истощать ресурсы противника.
— Последнее может не сработать, — сухо заметил Ривер. — В боевом шатранже не принято избегать столкновений фигур.
Ах да! Опять забыла об этом расхождении с нормальными шахматами. Ведь в боевом шатранже ход не означал взятие клетки.
— Однако на этом можно сыграть, чтобы заманить противника в ловушку, — заступился за меня Орм. — Тем более с традицией вариорцев идти напролом.
— Всё это общие моменты, — вроде бы себе под нос фыркнул Хант, однако и я, и Фулах его услышали.
— Можешь предложить конкретные? — в лучших традициях подхода «критикуешь — предлагай» осведомился тренер.
Хант, на которого тут же устремились все взгляды, говоряще потупился.
— Ещё предложения есть? — Фулах великодушно не стал добивать не кстати вылезшего Топгана. — Нет? Тогда на завтрак, пока за нами не пришла сопровождающая.
Всё, что я запомнила о столовой: она была светлой. Когда мы вошли, на круглом столе возникла какая-то еда — в памяти не осталось ни вкуса, ни температуры, ни консистенции. Из-за нарастающего мандража то казалось, что время тянется бесконечно, то — что пролетает слишком быстро. Вроде бы я только-только страдала от затянувшейся трапезы, как вот сопровождающая уже вела нас по дорожкам сквера к Арене.
И, кстати, о нашем вчерашнем своевольном уходе Эрра не сказала ни звука. То ли уже обсудила всё с Фулахом с глазу на глаз, то ли…
«А не проекция ли она?» — посетила меня странная догадка.
И тотчас отошла на дальний край сознания, оттеснённая нервяком. Входя в общее помещение команды под трибунами Арены, я вообще мысленно орала и бегала кругами по потолку в ужасе перед тем, что мне предстояло.
Ладно, нам всем предстояло.
— А ты нормально держишься, — вполголоса похвалил Орм, и я проглотила нервное хихиканье.
Хорошо, что никто из парней вроде бы не умел читать мысли или эмоции. А вот если их слышал Калди, то, надеюсь, его оглушило.
— Разбирайте оружие, — между тем скомандовал Фулах, указывая на внешне совершенно одинаковые кинжалы, разложенные на столе.
Их ножны предсказуемо украшал герб Элиума, рукоять удобно ложилась в руку, а обоюдоострый клинок легко скользил в своей кожаной «рубашке».
Следом за кинжалами пришёл черёд «шапочек из фольги». Точнее, вполне обычных трикотажных шапок с блестящей подкладкой.
— Пришлось поднять Туринга среди ночи, — вскользь прокомментировал Фулах. — Однако сделать и переслать шапки он успел ко времени.
— Это ведь не чистый алюмен? — полюбопытствовал Торн, аккуратно ощупывая подкладку.
— Нет, — подтвердил тренер. — Особый сплав, показавший лучшую степень экранирования ментальных энергий. Наденьте и не снимайте до того момента, как вновь окажетесь здесь.
Мы разобрали шапки, и тут произошло то, чего я так отчаянно боялась. Прозвучал мелодичный аккорд, и женский голос произнёс:
— На Арену приглашается команда академии Элиум.
Мой внутренний паникёр издал тоненький визг и шлёпнулся в обморок. А я сама торопливо попятилась и, отвернувшись, быстро сняла с шеи амулет.
— Можешь отдать мне, — тихо заметил Фулах, который, оказывается, технично загородил меня от остальных.
Я молча отдала ему феникса, стараясь не обращать внимания на нахлынувшее чувство уязвимости.
— Спокойно, Картер. — Тренер уронил мне на плечо тяжёлую ладонь. — Ты умница, девочка. Ты справишься.
Я с трудом растянула губы в подобии улыбки: так страшно мне не было ещё ни разу за две жизни.
— Только вперёд.
Фулах легонько подтолкнул меня к выходу на Арену, возле которого терпеливо дожидался Джар.
Сомнамбулической походкой я подошла к нему и двинулась дальше — по недлинному коридору, в конце которого меня ждал безжалостный свет Арены Смерти. Шум трибун накатывал океанским прибоем; яркое пятно было всё ближе и ближе.
Я на мгновение замерла на границе тени и света, а затем шагнула в сияние своей первой нетренировочной партии по боевому шатранжу.
И нервничать стало просто некогда.
— Гроссмейстер Картер? Прошу, ваши инфотаблички.
Я смазанно кивнула встречавшей нас у края поля служительнице. Бросила взгляд на две тонкие костяные пластинки: на одной, как и обещал Фулах, были расписаны умения фигур противника; на второй — расчерчена шахматная доска с символами фигур.
Интерактивный экран, поняла я. Удобно. И едва заметно вздрогнула, когда сверху раздался голос распорядителя:
— Прошу гроссмейстеров команд подойти для жеребьёвки!
Не без внутреннего трепета шагнула на клетчатую поверхность доски — как будто чёрно-белые клетки могли взорваться вихрями злой магии. Однако к опустившейся в центре поля летающей платформе постаралась идти уверенным шагом. С противоположной стороны шёл Калди, и уж не знаю случайно или нет, но мы с ним оказались перед распорядителем одновременно. Встретились одинаково жёсткими взглядами, однако сразу же были вынуждены отвлечься на громкое:
— Жеребьёвка!
Поведя по воздуху рукой, распорядитель продемонстрировал нам две пешки: белую и чёрную. Подбросил их в воздух, и фигурки закружились, подхваченные магическим вихрем.
— Ловите!
На мгновение я растерялась, и Калди, воспользовавшись преимуществом, подпрыгнул, как отбивающий подачу волейболист. Схватил из вихря фигурку, заставив его распасться, потому что вторая пешка сама упала мне на ладонь. Под сердитое цыканье Калди я опустила взгляд и поняла, отчего он был столь недоволен.
Белая. Первый ход за мной.
— Рано радуешься, — сквозь зубы бросил Калди, буквально ввинчиваясь мне в череп горящим взглядом.
— А ты своими руками готовишь себе поражение, — парировала я.
— Достаточно! — оборвал нас распорядитель. — По позициям! — и над Ареной поплыл звук гонга, приглашая игроков занять свои места.
Парни с оттренированной чёткостью встали на клетки и зажгли проекции пешек. Когда я проходила мимо, Ричи знаком показал мне: «Круто!» — и я в ответ растянула губы в улыбке.
Пусть будет так, хотя вернее было бы сказать: «Повезло». И на самом деле Калди был прав: при должном умении противника прошляпить преимущество на старте легче лёгкого.
Тем не менее я решила считать свою удачу добрым знаком. Миновала зажжённую Ривером проекцию принцессы и, полагая, что в ногах правды нет, по-турецки уселась на краю поля. Разложила на коленях обе пластинки, длинно выдохнула, стараясь очистить сознание, и после того, как гонг объявил начало партии, громко произнесла:
— Пехотинец, e4!
Раз уж вариорцы любят играть агрессивно, будем с ними на одной волне.
В реальность боевого шатранжа меня вернули быстро: когда пешка Калди на голову разбила мою атакующую пешку и осталась на своём месте.
Несомненный прокол, если бы не одно но: эта разведка боем показала, насколько Риверу сложно поддерживать сразу три проекции. Пусть чистая визуализация требовала немного сил, на неё всё равно приходилось отвлекаться. Конечно, после поражения королевской пешки проекций осталось всего две, что было обычным для маршала. Однако расклад по силам в идеале был рассчитана всего на одну.
«Ладно. — Я сжала зубы. — Учтём».
И двинула в бой Ханта.
Наверное, будь это рапид, я получила бы мат, не сделав и пяти ходов. Однако у меня была возможность сколько угодно думать, нависнув над интерактивной доской, раскачиваясь и водя над ней пальцами, словно в трансе плетя заклятия. Не знаю, как воспринимал это Калди — его ходы всегда были быстрыми, словно он знал партию наперёд. Возможно, как слабость и неуверенность. Возможно, ругаясь на мою стойкость к попыткам вынудить действовать быстро — и ошибаться чаще. Я же двигалась в своём темпе, полностью погружённая в значки и клетки на костяной пластинке, не обращающая внимания ни на рёв фальшивых болельщиков, ни на вспышки магии за защитными барьерами.
Потому что, если бы я видела вместо фигур живых людей, не смогла бы хладнокровно решить, что сейчас выгоднее потратить ход на перемещение туры, а не лечение с трудом удержавшего клетку Ханта. Моё бессердечие принесло нам избавление от вражеского коня в тылу, а Хант получил свою порцию целительской магии ещё через ход.
И тут же был нокаутирован вражеским слоном, то есть офицером, сломав мне так хорошо развивавшийся миттельшпиль.
«Ладно. — Я до хруста стиснула зубы. — Будем знать, что этим парнем надо жертвовать, а не пытаться его развивать».
Приказала Торну подхватить проекцию Хантовой пешки и повела в бой второго коня — Братца Лиса.
А вот Ричи я потеряла самым обидным образом. Вышедший против него Данэ призвал духа воды в виде огромного водяного змея, и мгновение внутренней борьбы стало для Итальянца роковым. Мощным ударом его так впечатало в защитный барьер клетки, что тот аж прогнулся. Как назло, именно этот момент я видела во всех подробностях — решила оторваться от нарисованной доски, дура. К горлу немедленно подкатило острое чувство вины, зрение затуманилось, а самообладание зашаталось под напором эмоций. И кто скажет, не стало бы это началом конца, не ощути я вдруг странное давление на макушку.
Словно кто-то положил мне на голову ладонь и пытался продавить её сквозь череп.
«Калди, да? — ощерилась я, сосредотачиваясь на холодной злости. — Репку тебе в пердак, а не мои мысли! И уж точно не мою растерянность!»
Снова опустила взгляд на пластинку и постаралась полностью сосредоточиться на чёрно-белых квадратиках.
Миттельшпиль явно перевалил за середину. Близился эндшпиль.
В привычных мне шахматах до эндшпиля обычно «доживали» король и лёгкие фигуры, а одной из важных стратегических целей было превратить пешку в ферзя. В обычном шатранже последнего правила не существовало, а в боевом шатранже к эндшпилю, требовавшему максимальной концентрации магических сил, вообще старались избавиться от проекций-пешек. Вот почему до него обычно добирались самые сильные маги команды, а за какие фигуры они играли, имело гораздо меньше значения.
Я к своему эндшпилю вышла в компании Ривера (которым собиралась атаковать), офицера-Торна на подхвате и туры-Джара в защите. Себя-принцессу я за реальную силу не считала, потому у Калди было преимущество: он-то мог фигачить магией направо и налево. А если учесть, что у него остались не только ферзь Аарес Тинг, офицер Керн Миллс и тура Мор Гарон, но долбаный конь Суинн, дела мои выглядели откровенно грустно.
Однако сдаваться я, естественно, не собиралась. Более того, у меня был… ладно, не туз, козырной валет в рукаве. И глядя на порядком опустевшую доску, я решила: пора. Поднялась с земли, потянулась, разминая затёкшие мышцы и с во многом показной уверенностью встала на ту же клетку, где мерцала проекция принцессы. Заметивший это Ривер не сдержался и сделал знак: совсем больная?
— Убирай проекцию! — отмахнулась я в ответ, и у маршала закаменела челюсть.
«Мне просто надо, чтобы ты мог сражаться в полную силу, — мысленно сказала я ему. — Иначе Калди нам не завалить».
Потому как буквально два хода назад он вынес Орма, и хвала всем шахматным богам, что я в тот миг упорно пялилась в условные значки на интерактивной доске, а не смотрела на Арену.
Вряд ли Ривер услышал мои мысли, однако белая принцесса замерцала и пропала. А я, ещё раз всё взвесив, послала в атаку Торна. Мне было нужно, чтобы он выбил Миллса с его тёмными стихиями и создал для Калди угрозу мата. Пускай в боевом шатранже отсутствовало требование немедленно выводить принцессу из-под шаха, я преследовала иную цель. И первым шажком на пути к ней должна была стать победа над чёрным офицером.
Взметнулись магические барьеры, и почти одновременно за ними взвились вихри магии: как и было оговорено, парни старались атаковать противника первыми и по полной программе. Я поспешно уткнулась взглядом в пластинку, которую сжимала в руках так, что тонкий край немилосердно впивался в ладони. Значки белого и чёрного офицеров, занимавшие одну клетку, тревожно мерцали.
«Ну давай, давай!» — мысленно болела я за Торна. Миллс ведь совсем недавно использовал метеоритный дождь, чтобы убрать с доски Братца Лиса (чем, кроме всего прочего, лишил нас целителя), и вряд ли успел полноценно восстановиться.
«Да!»
Значок чёрного офицера погас, и клетку полностью занял белый.
«Твой ход, Калди. Будь умницей, сделай правильный».
Я очень, очень сильно рассчитывала, что он ударит. Это было бы полностью в духе вариорцев вообще и в манере Калди вести игру в частности. У меня в принципе складывалось впечатление, что он собирается методично истребить все мои фигуры, и лишь в самом конце захватить меня.
В ходе, что я пыталась навязать, Торн, конечно же, не выстоял бы. Второе сражение подряд да ещё против столь сильного противника стало бы для него приговором. Однако сам Калди потратил бы силы, а я смогла бы ударить по нему Ривером, и вот тут уже имелся неиллюзорный шанс вырвать победу.
Увы, Калди на приманку не купился. Полностью игнорируя Торна, он двинул в мою сторону своего ферзя.
«Упс».
Я до солоноватого привкуса во рту прикусила щеку. По уму, следовало прищучить вражеского маршала своим, пока он за второй ход не добрался до меня. Но это означало бы ослабить Ривера — мою единственную надежду на победу — фактически перед решающим боем.
«Ладно. — Я втянула носом воздух. — Буду бегать сама».
И аккуратно сместилась под защиту Джара, прикрывавшего меня от стоявшего в некомфортной близости рыцаря-Суинна.
В свою очередь, Калди вновь проигнорировал угрозу от Торна.
— Рыцарь, e4! — приказал он, и я против воли напрягла каждый мускул.
Решил-таки реализовать противостояние Джар — Суинн. Ну что же. Прошлого коня скинул с доски Ривер. Этот, значит, достанется Баскетболисту.
Магические барьеры отгородили клетку от остальной доски. И мне, конечно, не стоило смотреть — неважно, что битва вскипела буквально в пяти шагах от меня. Но я при всём желании не могла отвести глаз от столкнувшихся вихрей: стального — Суинна и гранитного — Джара. Словно две змеи сплелись в удушающей хватке, и как бы мало я ни смыслила в магии, понимала — это на истощение.
«Три, четыре, пять… — Я считала секунды. — Восемь, девять…»
Показалось, или стальной вихрь дрогнул? Нет, не показалось! Он и впрямь вдруг осыпался на глазах ржавеющими звёздочками-сюрикенами. Гранитный поток всей мощью обрушился на противника, и тут Суинн внезапно рванулся вперёд.
— Берегись! — не своим голосом завопила я, успев заметить блеск кинжала в его руке.
Джар попытался увернуться — если бы не сосредоточенность на заклятии, ему бы наверняка удалось!
— Ох! — Меня словно саму ударили клинком в бок.
Джар пошатнулся, но и Суинна настигло мгновенной кармой. Крупный камень ударил его по затылку, и Суинн тёмной грудой рухнул на белое поле. Следом мягко опустился Джар; по его куртке расплывалось кровавое пятно.
«Нет!»
Я дёрнулась к нему, однако вовремя замерла, услышав злой окрик Ривера:
— Картер!
Нельзя. Я сжала зубы, словно хотела раскрошить их чертям. Нельзя выходить за границы клетки без хода — это мгновенная дисквалификация. Нельзя поддаваться эмоциям, даже таким, как страх за другого — это потеря концентрации и боевого духа, а значит, проигрыш. Тем более что к пострадавшим уже бежала бригада целителей с двумя носилками. И когда это обстоятельство дошло до моего сознания, захотелось или взвыть, или выругаться самым грязным образом.
У меня не было целителя, который мог бы подлатать Джара. А значит, с доски убирали обе фигуры.
Значит, надо было отзывать Торна в оборону и молиться, чтобы Ривер и без предварительного «артобстрела» справился с вражеским гроссмейстером. И не забывать о чёрной туре, которую Калди берёг для каких-то своих целей.
Или рискнуть? Спутать противнику карты? он ведь тоже видит, как я должна действовать, потому что так благоразумнее.
Только хватит ли у меня крепости духа и всего остального воплотить вдруг пришедшую на ум безбашенную идею?
Я посмотрела на пластинку в руках, прикидывая расстановку сил, и мысленно растянула рот в волчьем оскале.
Теперь мой ход.
— Маршал, d5!
Вряд ли Ривер подумал обо мне что-то цензурное. Он ведь тоже не был новичком в шатранже. Однако послушно перешёл на нужное поле, и сразу после этого прозвучал равнодушный голос Калди:
— Маршал, d2!
Спокойной, подчёркнуто прогулочной походкой Аарес Тинг прошёлся по чёрной диагонали и встал в клетке рядом со мной. Многозначительно ухмыльнулся, и у меня вдруг сложилась уверенность: это он начал тот оскорбительный диалог в пиршественном зале.
— Маршал, d7!
Умей я — скрестила бы пальцы не только на руках, но и на ногах. Ривер мог одолеть Калди и без подготовки. Мог ведь, правда? Он ведь должен был понимать: это решающий бой. И если он в нём не выстоит…
«Мне придётся реально пойти на крайность».
Ривер медленно перешёл на d6. Не сводя глаз с Калди, подошёл к её границе с d7… И буквально впрыгнул в клетку к противнику, одновременно посылая вперёд рой раскалённых ножей.
Однако вместе с защитными барьерами вверх взметнулась стена воды, гася пламя и превращая металл в ржавчину. Изогнулась разъярённой коброй и обрушилась на Ривера своей гигантской тушей. Как в бубен ударила в подставленный магический щит и с оглушительным грохотом разлетелась в водяную пыль. Но вместе с ней лопнул и щит, и я, всем существом погружённая в эту дуэль, почти не почувствовала, как вновь прокусила многострадальную щеку.
Правая рука у Ривера повисла плетью — неужели сломана магическим ударом? Тем не менее атаковал он без заминки, и на Калди бросился зверь, сотканный из пылающей тьмы. Одним ударом когтистой лапы смахнул паутину защитного заклятия, прыгнул, целясь в горло… И захрипел, от пасти до хвоста пронзённый ледяным копьём. Полыхнул яростной вспышкой, ослепившей не только противника, но и меня. А когда я кое-как проморгалась, в ужасе зажала рот ладонями, выронив свои пластинки.
Ривер горел. Превратившись в пылающий факел, катался по земле в тщетной попытке сбить пламя.
«Но как же?.. У него ведь основная стихия — огонь! — Меня затрясло. — Почему никто ничего не делает? Он ведь… он ведь погибнет!»
Стоило так подумать, и резкий удар гонга безапелляционно приказал остановить любое магическое воздействие. Пламя немедленно погасло, барьеры упали, а к Риверу уже мчались целители.
Я не видела, в каком он был состоянии. Не было возможности даже спросить, крикнуть, и не только потому, что лишние разговоры на поле категорически запрещались. Горло моё будто сдавила удавкой, даже вдохи и выдохи получались с трудом.
— Маршал… c2.
Калди тоже досталось — голос его звучал сипло, да и на ногах гроссмейстер держался с заметным трудом. Но толку от этого, если в мою клетку по-хозяйски шагнул Тинг, и барьеры бездушно отгородили нас от остального поля.
Как будто мы были на равных.
— Ну что? — Тинг без опаски подошёл ко мне. Нахально взял моё лицо за подбородок, приподнял, заглядывая в глаза. — Принцесса взята? Пока, конечно, только на словах… — Его взгляд опустился на мои губы. — Но это не надол…
И захлебнулся последним словом.
А я с неожиданной от себя жестокостью дёрнула вверх вонзённый ему в живот кинжал и резко оттолкнула Тинга. Тот рухнул на землю, обеими руками зажимая распоротое нутро, и барьеры исчезли, признавая мою победу в этой схватке.
Тогда я, больше не обращая внимания ни на Тинга, ни на спешащих нему целителей, поймала взгляд бледного, как полотно, Торна и звонко приказала:
— Офицер, d7!
А мысленно добавила: «Раскатай этого ублюдка!»
И хотя у меня способностей к ментализму было столько же, сколько к магии, Торн решительно кивнул. Затем повернулся к Калди, смерил его оценивающим взглядом и двинулся по белой диагонали. Неотвратимый, словно в тело солнечного паренька вдруг вселился тёмный дух смерти.
Вспыхнули барьеры, и из светлого покрытия Арены вверх выстрели мощные плети лиан. Оплели Калди, и ни огонь, ни горящая вода (вот чем он, похоже, одолел Ривера) не могли справиться с их сочными толстыми стеблями. Калди бился в тенётах, а из пола выстреливали новые и новые лианы, пеленая его живой могилой, сдавливая, жадно присасываясь хищными цветами.
Я смотрела на это широко распахнутыми глазами, стоя у самого края клетки. Нутром понимая: Торн выкладывается весь, без остатка. Именно так, как того требует последний бой.
Зелёный кокон дёргался всё меньше и меньше. И наконец над Ареной вновь зазвучал гонг: достаточно.
— Какая жалость, — пробормотала я. А когда барьер погас, со злым торжеством крикнула: — Принцесса в плену!
И упала без сил.
Всё это уже было — точно так же я когда-то очнулась в Элиуме.
Белый потолок, белые стены, белый рассеянный свет. Тихое попискивание диагностического артефакта — широкой полосы металла у меня на шее. Трубка капельницы, заполненная прозрачной жидкостью.
«Сразу понятно, что ты в больнице. И неважно, что лекарство забрасывается в кровь магически, а не через иглу».
Мысли ворочались тяжело, во рту стояла сушь, как в пустыне Гоби.
«Повезло. Слов нет, как повезло».
Зрение помутнело, по щеке скатилась первая капля. Я не обратила внимания — слёзы то и дело начинали течь сами собой и сами собой прекращались. Причина была очевидна: я прекрасно понимала, что мы победили не благодаря, а вопреки моему «чуткому руководству».
Просто потому, что вражеский маршал меня недооценил. Просто потому, что умница Торн использовал крайнее средство из своего арсенала.
А ведь впереди была новая партия. И что бы я смогла в ней?
«Невозможно натренировать чемпиона за считаные дни. Не надо было соглашаться. Подумаешь, пропустили бы турнир. Он и так мутный донельзя. А то, что меня выгнали бы из академии… Да перпендикулярно уже, если честно. Руки, голова, здоровье есть — выжила бы. Зато парни бы не пострадали».
Нос опять заложило, и я задышала ртом. В памяти замелькали яркие картинки Арены, к горлу подкатил острый приступ презрения к себе.
Если бы Калди не затеял показательную порку с полным выносом моей команды, если бы Тинг сразу приложил меня магией…
«Прошли по лезвию бритвы. Один раз такое ещё может сработать, но второй…»
Дверь в одиночную палату с тихим шелестом отворилась. Я медленно повернула голову, встретила проницательный взгляд вошедшего Фулаха и от нахлынувшего стыда зажмурилась до кругов под веками.
— Страдаешь и винишь себя, — спокойно констатировал тренер. — Зря.
Негромко чиркнули по полу ножки стула — очевидно, Фулах пододвинул его ближе к койке. Уселся, о чём мне сказали тихий скрип и шорох одежды, а затем продолжил:
— Вариорцы неспроста считались фаворитами турнира. И, открою секрет, я совсем не был уверен, что мы их одолели бы даже с Мади в качестве гроссмейстера. Да, нам повезло — но в том числе и потому, что командой руководила ты.
— Девчонка не-маг, которую все посчитали ничтожеством, — сипло подхватила я. — И ведь правильно посчитали!
— Если бы правильно, — парировал Фулах, — ты не сумела бы обернуть это к своей пользе.
Я открыла глаза и наконец посмотрела на него.
— Ударив кинжалом живого человека? Потому что это единственное, что я реально сделала для победы.
— Таковы законы эндшпиля, — Фулах говорил с почти возмутительной философичностью. — Любой ход может стать решающим, любая ошибка — роковой. А теперь послушай, с каким итогом мы вышли из первой игры.
Он сделал короткую паузу, чтобы подчеркнуть важность последующих слов, и начал:
— Прежде всего, наша команда сохранила свободу и продолжает борьбу. Далее: я понимаю, насколько, м-м, жёсткими виделись травмы игроков на Арене. Однако действительно серьёзно пострадали только Ривер и Торн…
— Торн⁈ — Я даже приподнялась на койке. — Как так? Он же…
— Магическое истощение, — коротко пояснил Фулах. — Что до остальных, то сломанные кости будут срощены, травмированные органы — излечены. Те, кто не черпал из себя магию с опасной щедростью, успеют восстановиться. Так что к середине завтрашнего дня команда вновь будет в полном составе… По крайней мере, так мне обещал руководитель целительского корпуса.
— Звучит как сказка, — пробормотала я, и Фулах усмехнулся.
— Возможности магии огромны, Картер. А в организации турнира участвуют лучшие маги Веера.
Я свела брови.
— Тогда почему случаются летальные исходы? Ни один турнир без них не обходится, верно?
— Верно, — без желания подтвердил тренер. — Причин у этого две. Слишком серьёзные физические травмы, когда целители просто не успевают поддержать гаснущий огонёк жизни. И слишком сильное магическое истощение, ведь чем выше ставки, тем больше игроки вкладываются в победу.
Он замолчал, хмурясь, словно вспомнил о чём-то неприятном. Однако почти сразу встряхнулся и обратился ко мне:
— Восстанавливайся, Картер. Ты здесь до завтрашнего утра. Вечером я загляну, принесу запись игры Мелейна против Тарбринда. Однако завтра готовься на обоих оставшихся играх присутствовать лично — ты должна видеть вероятных соперников. Жеребьёвка на полуфиналы состоится послезавтра утром, обе игры — в тот же день. Я рассчитываю, что в этот раз нам всё же достанется вторая партия.
«Я бы не надеялась», — пессимистично подумала я.
Фулах же поднялся со стула и, глядя сверху вниз, закончил:
— Не мучай себя сожалениями о прошедшей игре. Всё, что тебе из неё надо — это сухой анализ ошибок и верных решений. Думай об игре будущей и о том, что к ней тебе необходимо полностью восстановиться.
— Хорошо, — похоронно кивнула я. И, спохватившись, остановила собравшегося уходить тренера вопросом:
— А что с вариорцами?
— С ними? — Голос Фулаха стал пугающе равнодушным. — Большинство поправятся. В том числе Тинг — рану ты ему нанесла несмертельную.
И хотя добрых чувств я к маршалу противников не испытывала, от сердца у меня отлегло.
Фулах же, решив, что разговор окончен, двинулся к двери, отчего мой последний вопрос прилетел уже ему в спину.
— Профессор Фулах, а что с Калди?
— С Калди? — Тренер коротко взглянул на меня через плечо. — Он в состоянии комы — лианы-вампиры Торна высосали у него слишком много магической энергии. Не думаю, что он умрёт, но, вполне возможно, лишится возможности творить магию.
И сообщив это, Фулах вышел из палаты.
Ривер терпеть не мог чувствовать себя беспомощным, а потому ненавидел больницы. Будучи магом, он практически никогда не болел, и если, очнувшись, обнаруживал над головой характерный белый потолок, это означало: вляпался серьёзно.
«Но что с партией? — Воспоминания о последних мгновениях в сознании не хуже жгли треклятого заклятия Калди. — Мы выиграли? Проиграли?»
Ривер беспокойно завозился, пытаясь приподняться, но тут же замер, услышав незнакомый хрипловатый голос:
— Лежите спокойно, молодой человек. Я не для того потратил столько усилий на синхронизирующий узор, чтобы вы всё немедленно сбили.
В поле зрения Ривера возник мужчина средних лет с сухощавым, крайне недовольным лицом, неопрятной щетиной и пронзительно-синим взглядом. Его жёсткие чуть вьющиеся волосы покрывала белая шапочка целителя, однако вместо целительской хламиды незнакомец носил обычную одежду.
— Грег Хаас, — представился он. — Руководитель целительского корпуса.
— Рад знакомству. — Риверу стоило труда разлепить запёкшиеся губы и вытолкнуть царапающие сухое горло слова. — Но не от всего сердца.
Хаас не обиделся, наоборот, иронично хмыкнул.
— Даже не сомневался в этом, молодой человек. Но согласитесь, знакомству с похоронных дел мастером вы бы обрадовались ещё меньше.
С этими словами он профессионально ловко прикрепил к предплечью Ривера магическую капельницу и едва заметным поворотом краника отрегулировал подачу лекарства.
— Общеукрепляющее с добавками для ускорения регенерации тканей, — пояснил он. — Вас всё-таки неплохо пожгло.
Риверу вспомнилась пылающая дрянь, которой его окатил Калди и которая из-за водной составляющей упорно не желала гаснуть по приказу мага огня. Он невольно содрогнулся, и заметивший это Хаас прокомментировал:
— Ерунда, даже шрамов не останется. Гораздо хуже то, что вы истощили себя магически. Потому вам следует минимум сутки побыть на синхронизации с магическими потоками мира, чтобы они помогли вам восстановиться.
Сутки! У Ривера вытянулось лицо. Сутки тупого валяния в палате и разглядывания потолка!
— Спешка, молодой человек, хороша только при ловле блох, — наставительно произнёс Хаас, без труда расшифровавший реакцию пациента. — Лучше поскучать и выйти на следующую партию полным сил, чем поторопиться и всё же свести знакомство с гробовщиком.
Выйти на следующую партию? Ривер моментально забыл об остальном и требовательно прохрипел:
— Мы победили?
— Да, молодой человек, — спокойно кивнул целитель. — Надеюсь, это укрепит вас в намерении приложить максимум усилий для скорейшего выздоровления.
— Конечно! — Ривер сам не ожидал от себя такого энтузиазма.
— Тогда попробуйте поспать. — Хаас снял с пояса запоминающую пластинку со стилусом и что-то размашисто в ней записал. — Я загляну вечером. Если к тому времени положительная динамика вашего состояния сохранится на таком же уровне, пожалуй, даже допущу к вам посетителей. Но пока — никого! Лишние эмоции — лишний расход энергии, а последнее вам сейчас нужно в последнюю очередь.
Проклятие! А он так хотел узнать подробности финала партии!
— Отдыхайте, молодой человек, — властно напомнил Хаас.
И, наградив пациента многозначительным взглядом, покинул палату.
Итак, Картер выцарапала победу. Но как? Неужели Калди ошибся там, где ошибиться было невозможно?
Ривер прикрыл глаза, чтобы в воспоминании увидеть расстановку фигур на Арене. Он ведь неспроста выложился до критического уровня. Поражение означало, что следующим ходом маршал чёрных нападёт на принцессу, то есть несомненный проигрыш. Какое помрачение нашло на Калди, что он так не сделал? Или это Картер сумела победить Тинга? Да ну, бред!
«И ведь до вечера никого не расспросишь! — тоскливо подумал Ривер. — Лежи здесь, строй догадки… Нет, ни за что не поверю, что в победе заслуга Картер, а не чистое везение! В обычном шатранже она, может, и хороша, но в боевом — однозначно слабый гроссмейстер. Зря Воган её выбрал. Очень зря».
Может, ещё раз поговорить с Фулахом? Сейчас, в перерыв между играми, как раз есть возможность изменить состав. Раз уж они одолели Вариор, можно взять несколько игроков у них, чтобы прикрыть бреши. И сделать перестановку в верхушке команды, поставив его, Ривера, гроссмейстером, Джара — маршалом, а Картер отправить на скамейку зрителей. Тренер ведь видел всю игру, он обязан понять, что дважды подряд Госпожа Случайность милости не оказывает.
«Поговорю, — решил Ривер. — Вот прямо вечером буду настаивать, чтобы Хаас пригласил Фулаха. Время уже дорого, а чем ближе к финалу, тем будет становиться ещё дороже».
Однако прежде следовало этого вечера дождаться, причём с сохранением «положительной динамики». И Ривер с той целеустремлённостью, с какой ради своих интересов действовал всегда, сосредоточился на упражнениях по погружению в себя и расслаблению.
Время тянулось до отвращения медленно. Не-маг вроде Картер решил бы, что оно вообще остановилось, ведь освещение в палате не менялось, а часов здесь не было. Однако Ривер обострённой магией интуицией ощущал: песок вечности всё так же пересыпается из вселенской колбы будущего в колбу прошлого. Вот только из-за скуки и раздражающей необходимости ждать бег незримых песчинок как будто стал изматывающе неспешным. И никакие медитативные практики не помогали отрешиться, погрузиться в ожидание, как в реку, и позволить незаметному течению нести себя к цели. Всё-таки Ривер был слишком человеком действия.
Не раз и не два ему чудились шаги за дверью. Но когда в палату и в самом деле вошёл Хаас, Ривер вздрогнул — настолько неожиданно это получилось.
— Ну как, молодой человек? — Прищурившись, целитель окинул его оценивающим взглядом. — Ещё не совсем взбеленились от скуки?
Подошёл к койке, снял с руки Ривера давным-давно откапавшую капельницу и достал из кармана диагностический кристалл. Обычно столь ценные артефакты хранили в специальных футлярах, однако это правило, как и правило о ношении специальной целительской хламиды, Хаас благополучно игнорировал.
Он поводил кристаллом над Ривером, отдельно задерживаясь на узлах магического узора. Ощущалось это как лёгкое покалывание; лишь в области сердца укол вышел весьма болезненным.
— Неплохо, неплохо, — покивал Хаас. — Как раз до утра полежать на синхронизации. Есть и пить не хочется, верно?
— Верно, — быстро подтвердил Ривер. — Целитель, а что с посетителями?
— И не захочется. — Хаас словно его не слышал. — Вы отлично усваиваете энергию из мирового магического узора. Потому я, пожалуй, даже разрешаю вам вставать по естественной надобности. Санузел вон там. — Он указал на почти сливавшуюся со стеной белую дверь. — Только следите, чтобы слишком резким движением не оборвать связи.
— Благодарю. — Ривер неожиданно понял, что разрешение весьма кстати. Однако прежде упрямо решил настоять на важном. — Так вы разрешите мне поговорить с тренером Фулахом?
Хаас задумчиво на него посмотрел.
— Желаете понервничать, молодой человек? Ну, хорошо. Поговорите. Только не больше десяти минут, иначе прогресс обернётся регрессом. Ваш магический фон только-только сбалансировался.
— Десяти минут более чем достаточно! — горячо заверил Ривер, и целитель слегка повёл плечами.
— Сейчас приглашу его. В конце концов, он и сам давно порывается с вами увидеться.
Хаас вышел, и Ривер торопливо сел в койке. Переждал короткий приступ головокружения, спустил на пол босые ноги и, не тратя время на поиски больничных тапочек, встал. Снова пришлось подождать, пока тело привыкнет к вертикальному положению, и лишь затем ковылять к двери в санузел, чтобы успеть со всем насущным до прихода тренера.
Ривер уложился идеально. Только он, освежённый умыванием, вернулся в койку и занял полусидячее положение, как дверь в палату вновь открылась. Первым в неё вошёл Фулах (Ривер невольно ощутил облегчение — не сорвалось), а следом целитель. Последний нёс в руках стеклянные песочные часы и, водрузив их на тумбочку возле койки, безапелляционно сказал:
— Посещение ровно на тот срок, пока сыпется песок. Затем я буду вынужден просить вас, профессор, удалиться.
— Всё понял, — кивнул тренер, и Хаас, наконец, оставил их наедине.
— Тренер… — торопливо начал Ривер, однако Фулах жестом его остановил.
Проверил, насколько плотно закрыта дверь, и лишь после этого сообщил:
— Здесь нельзя поставить щит против прослушки, чтобы не нарушить узор медицинский заклятий. Потому лишнего не болтай.
— И не думал, — заверил Ривер. — Я всего лишь хотел узнать, каким образом нам удалось выиграть партию. Тинг не стал атаковать принцессу?
— Стал, — спокойно поправил Фулах. — Однако недооценил Картер.
Ривер вопросительно посмотрел на него и услышал в ответ равнодушное:
— Вместо того, чтобы бить, он решил поглумиться. Подошёл к Картер слишком близко и получил удар кинжалом в живот.
Услышав это, Ривер поперхнулся. Нет, Картер без вопросов девица боевая (челюсть фантомно заныла), но вот так запросто всадить противнику нож в печень?..
Последнее он, забывшись, ляпнул вслух, и Фулах всё тем же тоном пояснил:
— Преимущественно повреждён кишечник, печень задета слегка. Насколько мне известно, Тинг уже прекрасно себя чувствует.
Ну да, регенерирующий эликсир внутривенно, хмуро подумал Ривер и уточнил:
— А после Торн дожал Калди?
— Да, — подтвердил Фулах. — Но при этом использовал слишком серьёзное заклятие. Возможно, ты знаешь — лианы-вампиры.
Конечно, Ривер знал. Приятель специально разучил эту дрянь к турниру, однако собирался использовать лишь в самом крайнем случае. И по большому счёту, ему не было необходимости призывать лианы: после боя с Ривером Калди вполне получилось бы одолеть и без них.
— Зачем он так рисковал?
Ривер пробормотал это и тут же сам понял ответ. Переменился в лице, на что Фулах согласился:
— Верно. После твоего поражения, после отчаянного удара Картер у Торна сдали нервы. И теперь Калди находится в искусственной коме с минимальным шансом вернуть себе магические способности. А Торн — единственный из команды, кто вряд ли восстановится к следующей игре. О последнем, кстати, пока знаешь только ты — я не стал рассказывать Картер.
Ривер дёрнул кадыком, проталкивая слюну во вдруг пересохшее горло. Нет, у них найдётся, кем прикрыть и эту брешь, но как же так! Победить для всех и проиграть для себя…
— Бывает и такое, — проницательно отозвался Фулах. — И это урок для всех вас: никогда не следует терять хладнокровие. Боевой шатранж такого не прощает.
Ривер механически кивнул, и тренер, бросив взгляд на песочные часы, сменил тему:
— Ты узнал всё, о чём хотел? Песка осталось меньше половины.
— Узнал — да, всё. — Ривер постарался отодвинуть эмоции на задний план. Теперь он ещё больше укрепился в мысли, что команде необходима смена верхушки. — Однако я хотел обсудить ещё кое-что. Точнее, даже настаивать.
Фулах изогнул бровь.
— И что же?
Тогда Ривер со всей твёрдостью посмотрел ему в глаза и выпалил:
— Тренер, теперь я совершенно уверен: команде нужен другой гроссмейстер!
— Внимательно слушаю твои аргументы.
Уже после этого можно было понять: бесполезно. Однако Ривер решил упереться до конца.
Ради команды. Ради своей свободы.
— Вы же сами видели, как она играла! Картер не имеет никакого… ладно, крайне слабое понятие о стратегиях в боевом шатранже. Она не понимает: здесь нужны не столько хитрые ходы, сколько умение изматывать и добивать фигуры противника. Вынуждаешь мага максимально потратиться на пехотинца, а следующим ходом выносишь его с поля. Боевой шатраж — о сражениях, а не о заумных комбинациях, которые так любят игроки шатранжа обычного. Вы же прекрасно это знаете! И не можете не понимать: если бы не случайность, мы ни за что не победили бы Вариор!
Ривер замолчал, переводя дух, и Фулах, воспользовавшись паузой, нейтрально поинтересовался:
— И как же ты предлагаешь реорганизовать команду?
— Поставить на место гроссмейстера меня, — уверенно произнёс Ривер то, ради чего этот разговор и был затеян. — На место маршала — Джара, а бреши прикрыть вариорцами.
— Я тебя понял. — Фулах посмотрел на песочные часы. — И если коротко, то нет. Гроссмейстером останется Картер. Причём именно потому, что для тебя боевой шатранж столь… односторонен. Да, она не идеал, но хотя бы видит в игре глубину, а не плоскость.
— Я тоже вижу глубину! — Ривер почувствовал себя задетым. — Я так сказал лишь для того, чтобы подчеркнуть: Картер не понимает…
Фулах остановил его властным жестом.
— Картер всё понимает. И учится на глазах. Не забывай: она выцарапала победу у Вариора. Фаворитов.
— Ей повезло! — Риверу начинало казаться, что он бьётся в глухую стену. Почему тренер не слышит аргументов? Не под заклятием ли он?
— Именно. — Фулах наставительно поднял палец. — И это ещё одна причина оставить её гроссмейстером. Терри Картер поразительно везуча. Не владея магией, попала на учёбу в Элиум. Выжила после прямого удара диск-вихря Норинга. Победила в игре, где любого новичка попросту втоптали бы в Арену. Это неспроста. И надо быть идиотом, чтобы не воспользоваться этим.
— Неспроста? — Ривер подался вперёд, забыв даже удивиться, что тренер знает точную причину «несчастного случая» с Картер. — Только не говорите, что она — Талисман! Это ведь детские сказки!
— Не скажу, — хладнокровно кивнул Фулах. — Потому что Талисманов не существует. А теперь, — он в последний раз взглянул на часы, — время для посещения истекло. Однако напоследок всё же добавлю: я понимаю и твоё беспокойство, и твою обиду на Картер. Тем не менее сосредоточься на обязанностях маршала. Это лучшее, что ты можешь сделать для команды и для победы в турнире.
Против воли Ривер жарко покраснел: тренер что, считает, будто он пытается избавиться от Картер из-за личной неприязни?
«А разве нет?» — шепнул внутренний голос, и Ривер поспешил затолкать его поглубже.
— Доброй ночи. — Фулах свернул тему, однако было однозначное ощущение, что он прочёл Ривера, как страницу в книге. — Завтра состоятся два четвертьфинала, и я хочу, чтобы ты посмотрел их вместе с Картер.
Ривер прикусил язык, чтобы не ляпнуть лишнего и недостойно эмоционального. Пусто ответил:
— Понял вас, тренер. Доброй ночи, — и тут в палату вошёл Хаас.
«Как подслушивал», — недовольно подумал Ривер, а целитель не без удовлетворения констатировал:
— Вижу, рекомендации соблюдены. И вы, молодой человек, почти не сбили синхронастройку эмоциями. Неплохо, весьма неплохо. Думаю, — он посмотрел на Фулаха, — мой прогноз сбудется. Утром можно выписывать.
— Отлично, — наклонил голову тренер. — Я сам приду за ним, как и за остальными, включая Картер. Если сопровождающая Эрра или кто-то ещё захотят помочь, пусть не утруждаются.
— Как скажете, — пожал плечами Хаас. — А теперь прошу.
Фулах послушно вышел из палаты. Целитель же напоследок поводил на Ривером диагностическим камнем (сердце опять кольнуло, но гораздо слабее) и жестом приглушил свет, оставив его едва теплиться — как у ночника.
— Здесь стоят сигнальные заклятия, — сообщил он Риверу. — Потому, если случится что-то непредвиденное, я появлюсь сразу же. А теперь доброй ночи.
И удалился, оставив Ривера в давящем одиночестве.
«Он заблуждается».
Плоская подушка была неприятно тёплой, койка — чересчур жёсткой, а мысли — беспокойными. Стоило ли удивляться, что сон не делал даже попыток войти в палату?
«Не знаю, на что он намекал, но он заблуждается. Пусть Картер повезло трижды — в четвёртый раз этого точно не случится».
Чувствуя, что задолбался лежать, Ривер сел на койке. На этот раз приступа головокружения не случилось, и он почти с обычной свободой движений встал на ноги. Сходил в санузел, где, кроме прочего, умылся холодной водой, чтобы охладить готовую лопнуть от мыслей голову. Вернулся в палату и вдруг замер перед койкой, осенённый внезапной идеей.
Картер ведь тоже в лазарете, верно? По крайней мере, такой вывод можно было сделать из слов Фулаха. Так почему бы ему не попробовать поговорить с ней самому? Она же должна понимать, по какому краю провела команду! Пусть добровольно откажется от места гроссмейстера!
«Ага, — хмыкнул внутренний голос. — Так она тебя и послушается. Скорее уж ткнёт кинжалом под рёбра — отношение друг к другу у вас одинаковое».
Ривер упрямо выпятил челюсть. Лучше попытаться и получить отказ, чем не делать вообще ничего. К тому же кто знает? Вдруг он всё же заронит в душу упрямой девчонки зерно сомнения? И отказав сразу, позже она сама согласится с его выводами?
Только бы это «позже» не настало слишком поздно.
«Пойду и поговорю», — решительно постановил Ривер.
Окинул себя взглядом, поморщился: всё-таки больничная пижама и тапки — не самая презентабельная одежда. Но увы, выбора не было.
«Главное, уходя, не зацепить сигнальное заклятие».
С этой здравой мыслью Ривер подошёл к двери и прищурился, оценивая магическую вязь. Переход на зрение мага произошёл не так незаметно, как обычно, и благоразумие вякнуло, что Риверу, вообще-то, предписан покой.
«Я не делаю ничего особенно выматывающего, — отмахнулся он. — Это даже магией считать нельзя».
Только собрался аккуратно отсоединить первую нить сторожевого узора, как тот вдруг замигал и погас.
«Странно. — Ривер нахмурился. — Это точно не я сделал. Что за дрянь здесь опять происходит?»
Аккуратно нажал на дверную ручку, по волоску приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
Тишина. Рассеянный, не имеющий конкретного источника белый свет. Кремовые стены. Гладкий каменный пол.
Взгляд вправо: пусто. Одинаковые белые двери одинаково плотно закрыты, ни намёка на вязь заклятий. В самом конце коридора — выход на лестничную клетку.
Взгляд влево: то же самое, только тупи… Нет! Самая последняя дверь перед тупиком шевельнулась, окончательно закрываясь. Кто-то так же, как Ривер, решил выглянуть в коридор?
«Сейчас проверю».
Мягким кошачьим шагом Ривер выскользнул из палаты. Быстро сосчитал, какая она по порядку от тупика (ещё не хватало ломиться ко всем подряд!) и осторожно закрыл дверь. Бесшумно двинулся по коридору — хоть какая-то польза от больничной обуви — и вскоре остановился у двери, движение которой заметил. Прислушался: тихо. Ещё раз присмотрелся к дверному полотну магическим зрением: вроде никаких ловушек. Но прежде чем стучать, стоит, пожалуй, прозондировать почву.
Заклятие «длинных ушей» было элементарным — его Ривер освоил ещё совсем карапузом. Потому сейчас ему не составило труда создать астральную трубку с раструбами на обоих концах. Один раструб он приложил к уху, другой прижал к двери и невольно приподнял брови, услышав напевный голос сопровождающей Эрры.
— Ещё раз прошу вас не упрямиться, гроссмейстер Картер. За вами послал сам господин председатель. Это важно и совсем ненадолго.
— А я ещё раз отвечаю, что без профессора Фулаха никуда не пойду. — Картер была непреклонна. — В конце концов, если магистру Кракену так хочется поговорить, он всегда может прийти сюда.
«Головы не теряет, — оценил Ривер. — И вообще, правильно делает: демон знает этого Кракена, с какой он целью зовёт. А может, и не Кракен вовсе».
— Гроссмейстер Картер, — интонации Эрры не изменились и на ноготь, однако дурное предчувствие заставило приподняться волоски на загривке, — не вынуждайте меня использовать силу.
Ого! Всё настолько серьёзно?
Ривер приготовился резко распахнуть дверь (нечего всяким непонятным сопровождающим угрожать игроку их команды!), а Картер в свою очередь парировала:
— Только попробуйте! Ваша магия мне ничего не сделает, а нападёте физически — я такой шум подниму, что весь лазарет сбежится!
И тут случилось нечто, от чего у Ривера глаза округлились. По ту сторону двери зазвучал новый голос. Причём мало того что мужской, так ещё и смутно знакомый.
— Потрясающая самоуверенность. Впрочем, для орудий Индетерминиста это обычное поведение.
— Не понимаю, о чём вы! — Голос Картер вибрировал злостью, за которой, однако, чувствовалась нарастающая паника.
— Сейчас поймёшь, — спокойно ответил знакомый незнакомец, и Ривер понял: дальше тянуть некуда.
Распахнутая дверь с силой шарахнула по стене. Ривер ворвался в палату, одновременно уходя с линии потенциального магического удара, и одним взглядом охватил картину.
Вот Картер в больничной сорочке до колен, стоящая за койкой и всем видом демонстрирующая настрой драться до конца. Вот Кракен, непринуждённо стоящий посреди комнаты. Ни намёка на Эрру — иллюзия и есть иллюзия.
И, кстати, вполне возможно, что…
— Молодой человек, — Кракен смотрел на него с откровенным раздражением, — вас разве не учили входить вежливо?
Отвечать Ривер не стал — ещё он с проекциями не разговаривал! Вместо этого привычно потянулся к бритвенно острой стихии металла и заставил взметнуться вокруг Кракена стальной вихрь.
— Ты что делаешь⁈ — ахнула ничего не понимающая Картер и зажмурилась от вспышки, с которой лопнули питавшие иллюзию связи.
Ривер небрежным щелчком пальцев отправил вихрь обратно в стихийный поток, и в палате остались только они с Картер.
— Проекция, — спокойно сообщил Ривер. — Правда, очень достоверная — сил в неё было вкачано немало. Но что ещё ожидать от деми…
Он недоговорил, покачнувшись от неожиданного приступа слабости.
— Эй! — Картер мигом оказалась рядом и поддержала под руку. — Проклятие, Ривер! Ты ведь ещё не восстановился, да?
— Всё нормально! — Ривер попытался её оттолкнуть, но безуспешно. — Слушай, Картер, я не против пообниматься, только в более подходящей…
— Идиот, — с усталой взрослостью констатировала девчонка и подвела его к койке. — Садись, а лучше ложись. И держи при себе пошлые комментарии, ладно? А то я всерьёз решу, что ты до сих пор не вышел из пубертата.
Риверу очень хотелось ответить что-нибудь ядовито-остроумное, но пижама, липнувшая к спине из-за пробившего холодного пота, и ватные колени мало способствовали сообразительности. Потому он лишь сцепил зубы и позволил усадить себя на койку.
— Давай, прислоняйся. — Картер подняла подушку. — И ноги поднимай, вот так.
«А ведь это обычное боевое заклятие, — мрачно подумал Ривер. — Семь богов всеблагие, как же я выйду на Арену уже через день?»
Мысль была более чем невдохновляющей, и он поспешил отмахнуться от неё, переключившись на Картер.
— Я слышал, как Эрра уговаривала тебя пойти к председателю, — без лишних расшаркиваний начал он. — А зачем, она сказала?
— А зачем, она сказала?
— Нет. — Я села в изножье больничной койки, жалея, что мне, в отличие от Ривера, не к чему прислониться. — Только то, что меня хочет видеть Кракен. — И перехватила инициативу в разговоре: — А ты откуда здесь взялся?
Запоздало подумала, что, наверное, прежде следовало бы поблагодарить за помощь. Когда Эрра вдруг превратилась в Кракена, я порядком струхнула, и если бы не своевременное появление Ривера, фига с два всё обошлось бы.
Возможно, от меня тоже ждали в первую очередь элементарного «спасибо», потому что ответил Ривер коротко:
— Пришёл поговорить. — И с нажимом продолжил: — А что он тут про Интер… Индер… Проклятье! Индетерминиста рассказывал? Кто это вообще? Какое отношение ты к нему имеешь?
— Понятия не имею, — честно призналась я. Конечно, что такое детерминизм и индетерминизм я знала ещё по прошлой жизни. Но кого имел в виду Кракен и почему приписал мне роль орудия этой таинственной личности, даже предположить не могла.
И это чертовски напрягало.
— Ты сказала, что не боишься, если Эрра применит магию, — продолжил допрос (именно допрос, а не расспросы) Ривер. — Почему? Тебе вернули амулет?
— Естественно. — Я посмотрела на него, как на дурака, и машинально коснулась подвески-феникса, спрятанной под сорочкой. — По-моему, сразу как закончилась партия.
Ривер кивнул, однако задать следующий вопрос я ему не дала, опередив своим:
— Так о чём ты пообщаться хотел? Причём настолько, что подорвался среди ночи и забил на врачебные рекомендации?
Напоминание о последнем Риверу не понравилось. Он слегка поморщился, как от занывшего зуба, однако уходить от прямого ответа не стал.
— Хотел предложить тебе отказаться от места гроссмейстера. После того как ты отправила всю команду в лазарет и только чудом — не в рабство к вариорцам, это стало бы логичным поступком.
— Почему это? — немедленно ощетинилась я. Больше из упрямства, конечно — в тишине палаты я и сама размышляла о предложенном Ривером варианте.
— Потому что дважды нам всем уже не повезёт, — жёстко произнёс Ривер. — А ещё потому, что Кракен подозревает тебя в связях с каким-то Индетерминистом. И я сейчас в первую очередь о том, что пока ты гроссмейстер, со стороны судей будет предвзятое отношение к нашей команде.
Я стиснула зубы. Вот это уже был весомый аргумент: сколько бы речей ни толкал распорядитель и прочие о честности и беспристрастности, верилось в них с трудом.
— Откажись, Картер, — продолжал давить Ривер. — Нельзя стать настоящим гроссмейстером боевого шатранжа за несколько дней. Ты плохо играешь, ты не понимаешь самой сути игры. И оттого столько ошибаешься.
«И где моя шапочка из фольги? — мелькнула невесёлая мысль. — Похоже, Ривер тоже заделался менталистом, раз почти слово в слово повторяет мои раздумья».
Впрочем, вслух я этого, разумеется, не сказала и в принципе ответила по-еврейски — вопросом на вопрос.
— Скажи честно, ты уже разговаривал об этом с Фулахом?
Потому как самый быстрый и безболезненный способ убрать меня был именно таков. А вот ведение душеспасительных разговоров среди ночи уже походило на жест отчаяния, и даже в сумрачном душевном состоянии я не могла этого не понимать.
Ривер отвернулся — очевиднейший ответ. И с крайней неохотой сознался:
— Разговаривал.
— Он отказал, — констатировала я то, что подразумевалось логически. — И ты решил зайти с другой стороны. Что же, жаль. Мне казалось, ты всё-таки проникся: мы одна команда. А в команде друг друга не подсиживают… если, конечно, хотят выжить на Арене Смерти.
Ривер состроил скучающее лицо.
— Вот только давай без этого. Давить на совесть и командный дух — что может быть пошлее?
— Так ты и сам давишь — только в путь, — парировала я. — Или это другое?
Ривер сердито сверкнул глазами.
— Занимайся демагогией сколько угодно, Картер. Факта о том, что мы победили не благодаря, а вопреки твоим гроссмейстерским умениям, это не изменит.
Догадывался ли он, что прицельно бьёт по больному? Наверняка. Однако показывать, что удары достигли цели, я принципиально не собиралась. Потому изобразила скучающий зевок и равнодушно заметила:
— У тебя всё, полагаю? Тогда можешь возвращаться к себе. Доброй ночи и спасибо, что помог с Кракеном.
— Не за что, — сквозь зубы отозвался Ривер. — Надеюсь, не пожалею об этом.
Спустил ноги на пол, однако встать не успел.
Плиты под койкой вдруг исчезли — без объявления войны, мерцания, свечения или ещё каких-нибудь спецэффектов. Просто раскрылась похожая на прореху в реальности дыра, и мы с Ривером, не успев пикнуть, ухнули в её густую черноту.
Грег Хаас любил ночные дежурства. Ему нравилась воцарявшаяся в лазарете тишина, совсем не по дневному глубокая. Она придавала какой-то особый вкус крепкому чаю в кружке, настраивала на более сосредоточенный лад. Ночами некому было отвлекать Хааса от чтения чужих монографий, корпения над его собственными или размышлениями об особо необычных случаях. Никто не дёргал дурными вопросами и не портил настроение претензиями на пустом месте — пациенты, их родственники и начальство в это время обычно мирно спали.
Конечно, иногда выдавались и сложные дежурства: с внезапными кризисами, срочными операциями, тяжёлыми пациентами. Однако Хаас воспринимал их, как обязательную компенсацию дежурств тихих, и относился философски — с позиции «за всё приходится платить».
Коллеги иногда подшучивали, что Хаасу больше подошла бы специализация патологоанатома, а не целителя широкого профиля. Но делали это благоразумно за глаза; сам же Хаас предпочитал не подавать вида, будто в курсе их неостроумных шуток.
Пусть болтают, лишь бы работать не мешали.
Что до командировки на Тысячелетний турнир, то, узнав детали, Хаас согласился почти без раздумий. Ему была глубоко безразлична кругленькая сумма золотом, которую сулил организационный комитет. Но вот возможность поработать без надоевшего начальства и необходимости общаться с роднёй пациентов показалась весьма соблазнительной. К тому же турнир предполагал множество самых разнообразных травм как магического, так и физического характера. У Хааса наконец-то появился шанс проявить свои целительские умения в полной мере, и он им воспользовался.
Надо сказать, что первый день турнира его не разочаровал. Лазарет оказался забит под завязку, помощники сбивались с ног, а сам Хаас едва ли не впервые в жизни почувствовал себя точно в своей стихии. У него было всё, чтобы спасать жизни: люди, оборудование, эликсиры. И Старуха, сколько ни щёлкала зубами, не сумела сожрать ни одного из тех, кто попал на больничные койки. Да, гроссмейстер Вариора до сих пор находился на магическом жизнеобеспечении, маршалу Тарбринда предстояло долгое восстановление после скручивающего заклятия, а офицер Мелейна с большой долей вероятности придётся всему учиться заново: его память стёрли до уровня младенца. Однако все они остались живы, и Хаас по праву гордился этим. Как и тем, что завтра большинство игроков будут благополучно выписаны — чтобы их место заняли новые пострадавшие.
Как бы то ни было, предстоявшее ночное дежурство предполагалось спокойным. Потому Хаас отпустил помощников отдыхать, а сам, завершив вечерний обход, заварил чай и уселся за чтение монографии о заклятиях-вирусах, способных распространяться от мага к магу. Читал, делал пометки в толстом, наполовину исписанном неразборчивым почерком блокноте, прихлёбывал чай, да время от времени поглядывал на огоньки магических индикаторов, сообщавших о положении дел в каждой палате. Оба ряда ровно горели зелёным, показывая: всё в порядке. Но в какой-то момент Хаас поднял голову и нахмурился, ощутив непонятное беспокойство. Индикаторы по-прежнему светились зелёным, разве что немного тусклее. Будь они запитаны от физических источников энергии, изменение можно было бы списать на неполадки оборудования. Однако огоньки зажигала магия, оттого их тусклость выглядела странной.
Кто угодно не придал бы этому значения. Кто угодно, только не Хаас, чья мнительность (паранойя, как подшучивали коллеги) уже не раз спасала чужие жизни.
Вот и сейчас он подумал: «Надо проверить», — и без сожаления отложил монографию. Быстрым и тихим шагом профессионального целителя вышел из ординаторской и прежде всего окинул коридор магическим зрением.
На дверях палат светились положенные магические узоры, но опять — как-то тускло. Хаас с подозрением сузил глаза: ладно, сделаем ещё один обход, — и тихо заглянул в ближайшую палату.
Здесь лежал чернявый парнишка-офицер Элиума, и сейчас он самым беззаботным образом дрых, чему-то улыбаясь во сне. На всякий случай Хаас осторожно проверил его магический узор — в норме — и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.
Так он обходил палату за палатой, и везде его встречали покой и спящие пациенты. Только тура Элиума, Никольски, читал при свете магического светлячка какое-то толстенное руководство по боевой магии. Разумеется, стоило двери открыться, как светлячок погас, а книга сжалась до размера карманных часов. Однако всё, что требовалось, Хаас заметить успел. Укоряюще покачал головой и с нажимом сказал:
— Спать, молодой человек. На чтение у вас будет весь завтрашний день.
— Да, конечно. — Никольски хватило совести сделать виноватый вид. Однако прежде чем неожиданный визитёр вышел, он спросил: — Ничего не случилось?
— Нет, — не моргнув глазом, ответил Хаас. — Всего лишь обход. — И подталкиваемый смутным предчувствием, в свою очередь задал вопрос: — А должно было?
Заминка перед ответом Никольски получилась кратчайшая, но она имелась.
— Меня что-то разбудило. — Он всё же решил говорить откровенно. — Я выглянул в коридор, однако ничего не увидел и не услышал. Только уснуть всё равно не смог.
— Ты выглянул в коридор? — переспросил Хаас. — Как давно?
Никольски задумался, сверяясь с внутренними часами.
— Около… четверти часа назад, пожалуй.
Хаас раздул ноздри, как сторожевой пёс, однозначно уловивший в воздухе запах чужака.
Нельзя просто взять и выглянуть из палаты — тебя непременно засечёт сигнальная система. Значит, с ней действительно что-то сильно не в порядке.
— Понятно, — отрывисто сказал Хаас. — Отдыхай. Я со всем разберусь.
— Если надо, могу помочь! — Никольски немедленно спустил ноги с койки, готовый действовать.
— Пока не надо. — Хаас понимал, что прямой отказ здесь станет ошибкой. — Я позову в случае чего. А твоя первоочередная задача: восстановить силы. О чём, кстати, должен был подумать твой тренер, когда притащил тебе эту… (Хаас хотел сказать «макулатуру», но вовремя сдержал ненужную язвительность) литературу.
— Обязательно зовите. — Никольски с восхитительным самообладанием пропустил последний пассаж мимо ушей. — В этом турнире уж слишком много… странностей.
«В самом деле?» — мысленно приподнял брови Хаас. Но поскольку время было дорого, решил отложить расспросы на потом.
В первую очередь следовало разобраться, кто и с какой целью взялся самоуправствовать на территории, находящейся в безраздельном ведении Грега Хааса.
Рикс Фулах как раз вышел из зала связи на восьмом этаже, когда в галерею влетела бумажная птичка. Метнулась к нему и запиской упала в протянутую ладонь. Не ожидая добрых вестей, Фулах развернул бумажку, прочёл: «Срочно спуститесь в лазарет. Хаас», — и едва ли не бегом бросился к ближайшей самодвижущейся лестнице.
Он буквально ворвался в пустой и длинный коридор лазарета и чуть не получил в лоб новой птичкой-запиской. «Палата Терри Картер» гласила единственная строчка, и Фулах наперегонки с отвратительным предчувствием непоправимого устремился вперёд. Резко распахнул дверь, и Хаас, с задумчивым видом сидевший на пустой больничной койке, наградил его недовольным взглядом.
— Не нужно шуметь, — вполголоса сказал он. — Входите, закрывайте дверь и слушайте, не задавая вопросов.
Смиряя нетерпение, Фулах повиновался и статуей застыл у входа.
— Вечерний обход прошёл как обычно, — монотонно начал Хаас. — Но примерно десять минут назад я обратил внимание, что индикаторы сигнальных заклятий горят тусклее. Отправился на проверку и обнаружил, что, во-первых, и сами сигнальные заклятия не работают, а во-вторых, что пустуют две палаты. Вашего маршала, Ривера, и вашего гроссмейстера, Картер.
Тут Фулах еле удержался, чтобы не выругаться, а целитель закончил:
— Есть основания предполагать, что с момента исчезновения пациентов прошло около получаса. Куда они пропали и каким образом, у меня пока нет ответа.
— Вы сообщили организаторам? — Одним семи богам ведомо, чему стоил Фулаху деловой тон.
А вот Хаас ответил с прежним самообладанием:
— Нет.
Хотя бы одна хорошая новость. Фулах слегка наклонил голову, одобряя такое решение, и продолжил расспросы.
— Магические следы? Странности? Можно понять, откуда они пропали?
— Можно предположить, откуда, — поправил Хаас. — Я внимательно осмотрел обе палаты. В палате Ривера никаких следов борьбы или обрывков использованных заклятий, кроме оборванных нитей синхронизации. Также отсутствует обувь, из чего я делаю вывод, что молодой человек покинул палату осознанно и добровольно.
— А что с Картер? — Фулах спрашивал, уже переключаясь на зрение мага.
— Взгляните сами, — просто сказал заметивший это Хаас. — И учтите, что обувь девушки осталась здесь.
Что целитель имел в виду, стало ясно почти сразу. Пускай остатки использованного торнадо кинжалов были едва заметны и с каждым мгновением растворялись всё окончательнее, не узнать одно из любимых заклятий Ривера было нельзя.
Но зачем он его применил? И где следы ответных заклятий? Хотя о чём он! Случись здесь магическая дуэль, Хаас и весь остальной лазарет узнали бы о ней немедля.
— Царапины на полу. — Целитель указал на место посреди палаты. — Я бы не обратил внимания, если бы не решил заглянуть под кровать. С такой позиции они неплохо видны.
Фулах послушно присел и всмотрелся в плиты пола. Действительно, кольцо из царапин. Хм.
— Здесь крутился кинжальный торнадо, — медленно произнёс он. — Следов крови нет, значит, противник выставил щит. Но где тогда его остатки?
На ум пришла мерзкая мысль: не мог ли Ривер напасть на Картер? Эти его разговоры о том, что команде нужен новый гроссмейстер… Да и защитная магия амулета не оставила бы следов.
«Бред! — Фулах сердито тряхнул головой. — Пусть Ривер далеко не благородный рыцарь в сверкающих доспехах, настолько отвратительный поступок он бы никогда не совершил».
Фулах поднялся и шагнул в центр почти невидимого с этого ракурса кольца. Не щит, не магия амулета, не смерть — её привкус ни с чем не спутаешь, и неважно, насколько тщательно прибрано место убийства.
Что же тогда?
— Мы что-то упускаем. — Какое-то соображение крутилось совсем рядом, но никак не давало поймать себя за хвост. — Ривер не мог без повода взять и продемонстрировать заклятие, верно?
— Если и мог, это было величайшей глупостью с его стороны, — фыркнул Хаас. — Он не настолько восстановился, чтобы вот так запросто черпать энергию стихии.
— Значит, им грозила опасность. — Фулах прикрыл глаза. — Возможно, противник имел свой амулет, гасящий магию.
— Возможно, — согласился Хаас. — Поскольку маг он серьёзный, раз сумел создать достоверную иллюзию индикаторов и заклятий на дверях…
Он осёкся, и они с Фулахом уставились друг на друга, поражённые одновременно пришедшей на ум мыслью.
— Проекция! — озвучил Хаас, а Фулах быстро спросил:
— Кто-то из пациентов мог это сделать?
— Нет! — уверенно отмёл такой вариант целитель. — Им потребовалось бы слишком много сил.
— Тогда кто-то извне. — Фулах задумчиво сузил глаза. — И Ривер, судя по всему, с проекцией справился — кинжальный торнадо перерубил питающие нити. Но куда они с Картер могли исчезнуть позже?
— Точно не ушли отсюда добровольно, — подкинул пищи для размышлений Хаас. — Девушка не пустилась бы в бега босиком.
Фулах кивнул, окинул палату цепким взглядом и постановил:
— Ладно. Попробуем одну штуку… если вы, конечно, разрешите исчертить здесь пол.
— Чертите, — милостиво разрешил Хаас. — Просто не забудьте убрать после себя.
— Тогда мне нужно что-то… — Фулах задумался. — Пожертвуете какой-нибудь карандаш или перо?
Без лишних вопросов целитель вышел из палаты и вскоре вернулся с обычным грифельным карандашом.
— Прекрасно. — Простенькое заклинание превратило карандаш в угольную палочку. — Будьте добры, постойте вон там.
Настала очередь Хааса безропотно слушаться. Он отошёл в дальний от койки угол и принялся с интересом наблюдать за тем, как Фулах аккуратно, время от времени останавливаясь, чтобы точно воскресить в памяти узор, чертит замысловатый сигил.
— Любопытная штука, — заметил он, когда контур наконец был замкнут. — Откуда вы о ней узнали? Я, признаться, никогда не думал, что стихии можно сочетать подобным образом.
— В своё время я учился… — Фулах запнулся, подбирая определение. — В одной очень необычной, можно даже сказать особой, академии. И вынес оттуда много полезного.
Он не ожидал, что Хаас поймёт подтекст, однако тот со значением протянул в ответ:
— Ах вот оно что! Да, я слышал об этом месте. Жаль, что там учат сражаться, а не исцелять.
— Увы. — Фулах развёл руками и сменил тему: — Следите внимательно: четыре глаза заметят больше чем два.
Хаас кивнул, подбираясь, и Фулах начал аккуратно вливать в узор сигила магическую энергию.
Сначала угольные линии как будто не отзывались. Однако постепенно в них стал разгораться зеленовато-призрачный свет, а обычное освещение палаты наоборот делалось тусклее и тусклее. Пока наконец не погасло, и в комнате остался единственный источник света — сигил.
По крайней мере, так казалось на первый взгляд.
— Дверь светится. — Хаас не терял хладнокровия, несмотря на явную необычность происходящего. — Это логично — на ней иллюзия нетронутого сигнального заклятия.
— И царапины, — подхватил Фулах. — Они оставлены магией. А ещё…
Они с целителем одновременно посмотрели на, казалось бы, ничем не примечательную больничную койку.
Она и пол под ней едва заметно светились, причём цвет постоянно менялся — как и у двери с фальшивой вязью заклятия.
— Кстати, вы знаете, что означает переменчивый цвет остаточного свечения? — светским тоном поинтересовался Фулах у целителя.
— Боюсь, что нет, — с теми же интонациями отозвался тот.
— Божественную магию, — спокойно пояснил Фулах. — К случившемуся в палате приложил руку кто-то из демиургов.
— Орудие Индетерминиста! Вольфус, как ты вообще мог допустить её к играм?
Серебряные вспышки в темноте. Острые, резкие. Испуганные?
— Надин в своём репертуаре. — Багровые с алой сердцевиной перекаты. — Что такого ужасного случилось?
— Она не должна была выиграть! — Каждая серебряная вспышка, как росчерк лезвия. — Из-за неё я лишилась лучшего донора!
— Так и говори. — Багровая насмешка. — И вообще, в чём вы видите след Врага? В том, что победила команда немагички? Так они сильны сами по себе.
— Слишком много совпадений. — Насыщенно-синие меандры. — Признаю, мне следовало догадаться, ещё когда я увидел досье девчонки. Она слишком… выбивается из ожиданий. А это верный признак внимания Индетеминиста.
— Что сделано, то сделано. — Багровые волны катят успокаивающим прибоем. — И ничего непоправимого не случилось… Кроме проигрыша обожаемой команды Надин.
— Карнорус! — Серебряный пик, высокий и острый, как шпиль «Бурдж-Халифа».
— Перестаньте! — Синий меандр тоже резко вырастает. — Мы успели разобраться в происках Врага до того, как он успел серьёзно навредить. Теперь достаточно задержать его орудие здесь, во тьме изнанки мира, чтобы она не смогла попасть на вторую жеребьёвку. И всё. План Индетерминиста рухнет.
— Ты опять допускаешь эту ошибку, Вольфус, — вздыхает багровая волна. — У Индетерминиста нет планов. Одна импровизация.
— Не придирайся к словам! — отбривает серебряная молния. — Меня полностью устроит, если команда Лофтуса нарушит правила игр и в полном составе попадёт в нашу власть.
— Ты хотела сказать, в твою власть, Надин? — Багровый вал вновь не отказывает себе в насмешке. — Бедняга Лофтус! Мало того что ему не позволили присутствовать на пиршестве лично…
— Потому что он ненадёжен! — вспыхивает серебро. — И то, что он подсунул нам орудие Врага — лучшее тому подтверждение! Его вообще надо исключить из будущих игр!
— Достаточно! — Меандр вспыхивает угрожающим ультрамарином. — Я поговорю с Лофтусом — уверен, его тоже провели. А сейчас важнее определиться, все ли согласны с моим предложением.
— Если это вопрос ко мне… — Багровый перекат. — … То я, конечно же, не возражаю. Мне тоже интересно получить от игр максимум энергии, а не поделиться ею с вором Индетерминистом.
— Тогда решено…
Однако паттерн меандра рассекает серебряный штрих:
— А что решим с этим магом?
— Тонкий намёк, что место любимого донора пустует, — смеются багровые волны, а серебро молча щерится на них острой пилой.
— Пусть остаётся здесь, — решает меандр. — Будет наука: не вмешиваться в то, что его не касается. А после того как команда Лофтуса станет принадлежать нам, Надин, конечно, может забрать его и использовать по своему усмотрению.
Серебряная пила сглаживает острые зубцы — она довольна. Багровые валы перекатываются в беззвучном смехе. Пульсирует синева меандра. Но все они становятся тусклее, линии их истончаются, и вскоре темнота вновь становится кромешной.
Пустой.
Мёртвой.
«Погодите! Я же жива! Я здесь!»
Кто я? Где здесь? Что я слышала (слышала?) только что?
Или не только что, а века назад?
«Я здесь! Неважно кто! Личность, искра сознания в океане пустоты! Мне надо вернуться!»
Куда? Откуда?
«Тысячелетний турнир! Предотвратить, спасти! Я должна, должна!»
И что-то меняется.
Рыжеватое свечение едва заметно, но оно есть. Оно рассеивает тьму. Оно согревает. (Здесь холодно?) Оно помогает почувствовать: я не бесплотный дух. У меня есть тело, есть сознание, есть воля. Я вижу — глазами. Я слышу шум крови в ушах, потому что тишина стоит абсолютная. Я могу шевельнуться.
Могу?
Пальцы сгибаются. Ворочаюсь, с трудом приподнимаюсь — мышцы ужасно затекли. Меняется ракурс перед глазами, медленно поворачиваю голову и поражённо выдыхаю.
Это… космос? Далёкие белые искры, как проколы чёрной ткани мироздания. А свет, свет — он от того, на чём я лежу.
От огромной янтарной птицы, раскинувшей в пустоте широкие крылья, подобно арабской Рух.
«Феникс?»
Машинально пытаюсь нащупать подвеску, но её нет. Слышу рядом прерывистый вздох, поворачиваюсь и вижу Ривера. Как и я, он лежит на спине и только-только начинает шевелиться, приходя в себя.
«Слушайте, как такое возможно? Если это космос, почему гравитация? Откуда воздух — я ведь дышу, слышу звуки? Что за антинаучная хрень?»
Магия, смеётся внутренний голос. Чёртова магия, которой можно объяснить любое нарушение законов физики.
— П-проклятье, — бормочет Ривер. — Г-где?..
Приподнимается, растерянно моргая, оглядывается и видит меня.
— К-картер? Где мы? Ч-что происходит?
— Ты слышал что-нибудь? — вопросом на вопрос ответила я.
Ривер неуверенно мотнул головой. Тогда я кое-как села и напрягла память, воскрешая разговор странных сущностей.
— Мы… На изнанке мира. Сюда нас закинули демиурги, чтобы помешать мне попасть на вторую жеребьёвку.
— Что? — Ривер тоже сел. — Ты бредишь! Зачем демиургам…
Осёкся, видимо до конца вспомнив события в лазарете, а я медленно продолжила:
— Они хотят, чтобы наша команда выбыла из турнира. Считают меня орудием этого, Индетерминиста. А остальных хотят заполучить в качестве доноров.
— Доноров? — Брови Ривера поползли вверх. — Доноров чего? Тебе, случаем, это не во сне приснилось?
— Может, и приснилось. — Я не собиралась тратить силы на споры и доказательства. — В любом случае отсюда надо как-то выбираться.
Против этого Риверу возразить было нечего.
— Угу. — Он осторожно поднялся на ноги. Осмотрелся и неуверенно произнёс: — Знаешь, я космологией никогда особо не интересовался, но это, наверное, и впрямь изнанка Веера. И если бы не магия феникса… (Тут я невольно прижала ладонь к тёплой каменной спине нёсшей нас птицы)…мы бы давным-давно были мертвы. Особенно ты.
«И это ещё один вопрос, — хмуро подумала я. — Почему нас… ладно, меня не убили? Почему просто решили задержать? Почему здесь, а не в каком-нибудь подвале Арены?»
Впрочем, сейчас важно было не это.
— У тебя есть предложения, как нам вернуться в Дессу? — Совсем убрать из голоса надежду у меня не вышло.
В конце концов, кто из нас супер-пупер-крутой маг?
Ривер отвернулся. Секунд пять молчал, а затем неохотно проронил:
— Нет. Я ведь боевой маг, а это прикладная ветвь магии. Не фундаментальная.
— Ясно. — Я почти сумела не выдать разочарования. — Значит, будем думать.
Тоже поднялась и уже с высоты роста окинула взглядом окружавшую нас пустоту.
Абсолютная статика. Ни движения, ни мерцания. Лишь темнота да редкие проколы звёзд, узор которых оставался неизменным.
Аккуратно, чтобы не свалиться, я перебралась ближе к шее феникса. Он не выглядел живым — скорее уж как увеличившаяся в десятки раз подвеска, напитанная магией. Однако иного шанса выбраться отсюда мне на ум не приходило.
— Картер, ты что задумала? — Ривер скользящим движением оказался рядом.
— Хочу попробовать пообщаться с фениксом, — хладнокровно пояснила я. — Возможно, он как-то вынесет нас отсюда.
Ривер поджал губы — ему явно не нравилось, что он не сообразил о такой возможности первым. Потому ответ его прозвучал не без пассивной агрессии:
— Давай я. Ты же не-маг.
— Зато у меня с ним связь, как с амулетом, — парировала я, осторожно усаживаясь на шею птицы.
Ривер сердито фыркнул.
— Без магии ты всё равно не сможешь им управлять! Он же не живое существо, он артефакт.
Пришла моя очередь упрямо выдвигать челюсть. И счастье для нас обоих, что я давно выросла из подростковой привычки упираться рогом там, где по-хорошему надо искать компромисс.
Потому после короткой внутренней борьбы я нейтральным тоном осведомилась:
— Скажи, а мы сможем как-то вдвоём наладить с ним контакт?
К чести Ривера, над вариантом он задумался. И даже кивнул, пусть без большого желания.
— Попробовать можно. Я стану источником магии, а ты проводником… Если, конечно, у нас получится синхронизироваться.
— Рассказывай теорию, — решительно постановила я. — Что от меня потребуется?
Ривер подавил вздох.
— Расслабиться и постараться ощутить в себе тонкие нити… каналы, по которым способна течь магическая энергия. У не-магов они обычно забиты, но если мы найдём хотя бы один, моя магия доставит фениксу твоё послание. Но на самом деле, это пустая трата времени: всё равно ничего не получится. Потому будет гораздо разумнее, если я сразу займусь налаживанием контакта с амулетом.
Я недобро сузила глаза. Пустая трата времени? Ну хорошо.
— Хорошо, — повторила я вслух. — Действуй. А когда у тебя не выйдет, займёмся реально полезным.
Ривер высокомерно вскинул подбородок. Молча поменялся со мной местами и закрыл глаза, всем видом показывая, насколько сосредоточен. Я же вообще перебралась к хвосту птицы и села по-турецки спиной к Риверу.
Интересно, сколько прошло времени? Нас хватились или ещё нет? Ищут? Обратились за помощью к организаторам? Если да, нам точно стоит рассчитывать только на себя. Если нет… В принципе, аналогично. Кто сможет догадаться, куда и по чьей воле нас забросило?
«Вот же дерьмо, — уныло подумала я. — Почему им втемяшилось, будто я имею какое-то отношение к их Врагу? И кто этот Лофтус, гори он в аду? Это с его подачи Воган выбрал меня гроссмейстером? А может, и Терри поступила в Элиум именно по этой причине?»
— Картер.
Вздрогнув, я обернулась к неслышно подошедшему Риверу и по его хмурому виду поняла: облом.
— Не получилось. — Признание неудачи стоило Риверу заметного усилия, и во мне даже шевельнулось уважение к нему. — Давай пробовать вместе.
— Короче, твоя задача пока: расслабиться. Не зажимать магические каналы мышцами и посторонними мыслями. Если… Кхм, когда я смогу синхронизироваться, скажу, что делать дальше. И вот тогда попробуешь связаться с фениксом.
Теперь мы с Ривером сидели на шее птицы уже вдвоём: я впереди, он сзади. И не скажу, что мне было очень приятно ощущать его за спиной — пусть мы были в одной команде (а сейчас ещё и в одинаковой заднице), до конца я Риверу всё же не доверяла.
— А почему у тебя не вышло? Не получилось настроиться?
— Угу, — буркнул Ривер и ушёл с неприятной темы раздражённым: — Всё, хватит болтать. Расслабляйся.
У меня вырвался невольный смешок.
— Интересно, — я обернулась к нему, — ты своим девушкам тоже так говоришь? «Пошла в койку и расслабилась, быстро!»
Ривер сверкнул глазами.
— Картер, ты поругаться хочешь? Или выбраться на фиг отсюда?
— Выбраться, — хладнокровно согласилась я. — Но давай ты тоже успокоишься, ладно? Я, разумеется, не маг, только что-то мне подсказывает: для хорошей синхронизации напрягаться не следует обоим.
Так и подмывало добавить: «Как и для хорошего секса», — однако я благоразумно удержала провокационную фразу. Нам ведь действительно важнее вернуться, а не поупражняться в подначках.
Потому мы с Ривером немного поиграли в гляделки, а затем я по-деловому сказала:
— Всё, работаем, — и отвернулась. Поёрзала, устраиваясь поудобнее, и невольно дёрнулась, почувствовав на плечах чужие ладони.
— Без физического контакта сложнее, — хмуро пояснил Ривер. — Ничего личного, не переживай.
— Не буду, — пробормотала я.
Закрыла глаза, воскрешая в уме методику погружения в себя, и по-йоговски задышала полным дыханием. Постаралась сосредоточиться на том, как воздух заполняет лёгкие до самой диафрагмы, отрешиться от тревоги, чужого тепла за спиной, тяжести на плечах. Насколько возможно расслабила спину, напряжённые мышцы пресса. Перенесла внимание вовнутрь: где там эти энергетические каналы, напрочь забитые у не-магов? Ничего не чувствую.
Или это Ривер ничего не делает?
«Стоп. Забудь о нём. Дыши. Наблюдай».
Я вновь сосредоточилась на себе. На ощущениях. На том, как поднималась и опускалась грудная клетка. На тепле камня под ладонями.
И чуть не пустила всё коту под хвост, неожиданно почувствовав это.
В том месте, где на моих плечах лежали руки Ривера, возникло лёгкое покалывание. Двумя тонкими змейками оно побежало к позвоночнику, а оттуда общим ручейком — вниз, к самому копчику.
— Направь в ладони, — сипло произнёс за спиной Ривер. — И говори с ним. Я постараюсь продержаться.
Всплеснуло беспокойство: он же не успел восстановиться! Однако я сразу же задвинула лишние эмоции и постаралась представить, как щекотные ручейки бегут и по рукам тоже — к тому месту, где я касалась феникса.
Покалывание в центре ладоней — плод воображения или реальность? В любом случае надо было действовать дальше.
«Нам нужно вернуться. Десса, Арена, нам нужно обратно. Лети туда!»
Снова и снова. Представляя, будто вталкиваю каждое слово в каменное тело птицы через щекотные островки на ладонях. Полностью посвятив себя этому.
И внезапно Ривер выдохнул у меня над ухом:
— Получилось! Мы летим!
Летим? Я рискнула открыть глаза, и ахнула сама.
Феникс летел. Не знаю, на что здесь опирались его гигантские, мерно взмахивающие крылья, но он вроде бы двигался. Только куда?
Ривер вдруг почти до боли сжал мои плечи.
— Впереди!
Я немедля перевела взгляд и невольно подалась назад, вжимаясь в спутника. Потому что статичное пространство перед нами на глазах искажалось, закручиваясь воронкой. Словно кто-то вытащил затычку из слива, и теперь нас вместе с тусклым мусором звёзд засасывало в сток.
«Мамочки!»
— Держись, Картер. — Ривер крепко обнял меня, прижимая к себе. — Это портал. Кто-то открыл портал, и мы летим прямо в него.
Кто-то? Демиурги? Индетерминист? Или кто похуже?
— Приготовься. — Я чувствовала, как колотилось сердце Ривера — точно, как и моё собственное. — И не бойся. Амулет не понёс бы нас туда, где опасно.
«Только в это и остаётся верить», — обречённо подумала я.
Воронка портала встала перед нами гигантским диском чёрной дыры. Я инстинктивно зажмурилась, и в следующее мгновение полнейшей темноты мы то ли провалились, то ли вознеслись, то ли всё вместе.
А затем вывалились на что-то жёсткое и в свет.
— Картер, Ривер! Хвала семи богам!
— Целы? Всё в порядке?
— Да не в порядке, конечно! Молодой человек опять на грани истощения.
— Одеяло, быстро!
Фулах, целитель, Джар. Лица, голоса. Встревоженные, обрадованные. Свет. Знакомая обстановка палаты в лазарете, только пол изрисован какими-то узорами. Тёплое одеяло, в которое меня закутал Джар. Крупная дрожь — реакция на стресс? Ужасно бледный Ривер. Кажется, вот-вот в обморок грохнется.
— Картер, надень амулет.
Амулет? Я наконец осознала, что сжимаю янтарную фигурку в кулаке, и неловко повесила её на шею.
— В ординаторскую! — властно распорядился целитель Хаас, убирая кристалл, которым водил вокруг Ривера. — Молодой человек, — это Джару, — возьмите девушку на руки.
Меня? Зачем это? Я своими ногами…
— Профессор, помогайте!
Не слушая мой лепет, Джар подхватил меня на руки, как былинку. Одновременно Фулах сильным движением поставил Ривера на ноги и подставил плечо, чтобы тот мог держаться вертикально. Бросил взгляд на целителя:
— Что с сигилом в палате?
В ответ Хаас лишь поморщился, и чёрные линии исчезли с пола.
— В первый и последний раз, — непонятно сообщил он Фулаху. — А теперь идёмте, да потише. Нечего моих пациентов зря тревожить.
И первым вышел из палаты.
В ординаторской меня усадили в удобное кресло за письменным столом (Хаас, естественно, прокомментировал это наказом ничего не трогать), а Ривера уложили на кушетку. Из узкого шкафа было извлечено ещё одно одеяло, которым его накрыли, а затем Хаас взял с полки небольшую шкатулку. В ней оказались плоские разноцветные камушки, и целитель ровной линией выложил их на теле Ривера — от яремной впадины до паха. Строго предупредил:
— Не шевелитесь, искатель приключений на задницу. Если хотите выйти на вторую игру.
После этого он вернул шкатулку на место и взял два широких браслета из тусклого серого металла, лежавших на полке рядом с ней. Их целитель собственноручно застегнул на запястьях Джара, скромно расположившегося на стуле у стены. Предупредил:
— Будет неприятно, но ничего, потерпите. Раз уж у вас команда игроков с шилом в филейной части.
Нам же с Фулахом досталось по мензурке (реально мензурке, с делениями) какого-то прозрачного эликсира, налитого из бутыли без этикетки. Меня так и подмывало вспомнить цитату из Булгакова, где Бегемот предлагал Маргарите спирт, но, к счастью, голова уже неплохо соображала, и я удержалась. Одним глотком осушила свою мензурку, закашлялась — нет, это был не алкоголь, однако тоже порядочная дрянь, — и Хаас возвёл очи горе: кто же так пьёт! Забрал у меня и Фулаха пустую посуду, при этом обменявшись с тренером быстрыми взглядами, и обратился ко мне:
— Теперь рассказывайте. Сначала вы, а после — ваш коллега по приключению.
— Только всё полностью, — добавил Фулах. — Здесь нас не услышат.
И уж не знаю, каким чувством я догадалась о подтексте, только отчётливо поняла: и демиурги тоже. Помолчала, собираясь с мыслями, и начала с того момента, как ко мне в палату вошла сопровождающая Эрра.
Слушали меня внимательно, не задавая вопросов, хотя на лице Джара с каждым витком рассказа отражалось всё большее изумление. Фулах же, наоборот, темнел сильнее и сильнее — что-то он знал такое, из-за чего подоплёка происходящего была ему более ясна. Один Хаас хранил непроницаемый вид, и когда я замолчала, прежним ровным тоном обратился к Риверу:
— Ваша очередь, молодой человек. Только без экспрессии — не сдвиньте камни-проводники.
— Картер уже всё рассказала, — хмуро отозвался тот. — Я решил с ней поговорить, обнаружил, что на дверях нет сигнальных заклятий, встревожился. Услышал голоса, вошёл в палату и увидел председателя. Догадался, что это проекция. Вызвал стальной вихрь. А затем нас затянуло в открывшийся портал. Единственное, я не слышал разговора демиургов, потому не могу подтвердить эту часть рассказа Картер.
— Как-то вы галопом проскакали по истории, молодой человек. — Хаас смерил Ривера зорким взглядом. — Впрочем, с этим пусть разбирается ваш тренер. Мне пока важно другое. — Он повернулся к Фулаху. — Насколько я понимаю, мои пациенты в данный момент под угрозой?
— Сложно сказать, — спустя недолгое молчание ответил тот. — Вы ведь выписываете мою команду?
— Уже не всю, — в голосе Хааса прозвучало недовольство. — Эти молодые люди, — он указал на Ривера и Джара, — задержатся здесь минимум до вечера.
— До вечера подойдёт, — кивнул Фулах. — Когда лазарет будет полон свидетелей, никто им вреда не причинит. А после настанет время моей ответственности.
Отчего-то такой ответ Хаасу не понравился.
— И каким же образом вы собираетесь уберечь этих великовозрастных оболту… кхм, молодых людей до следующей игры? Особенно если учесть, кто ваш противник на самом деле.
— Моя ответственность, — коротко повторил Фулах. И уже куда более дружески добавил: — Главное, пусть они выйдут из лазарета восстановившимися.
— Об этом не беспокойтесь, — небрежно взмахнул рукой целитель. — Подержу их в ординаторской, чтобы больше никуда свой нос не совали. А если сюда попробует сунуться… кто-нибудь, пусть пеняет на себя.
Прозвучало на редкость самоуверенно, но, с другой стороны, они же сумели нас вытащить. Вот только как? И что знает Фулах об этой странной истории?
— В таком случае, — тем временем говорил тренер, — сейчас я забираю одну Картер. Она пострадала меньше всего, а в защите нуждается, наоборот, больше всех.
Хаас наградил меня оценивающим взглядом, однако прежде чем успел что-то сказать, я самым невежливым образом вмешалась в разговор.
— Подождите! Профессор Фулах, целитель, может, прежде вы расскажете, как узнали, куда открывать портал?
И Ривер подхватил:
— А ещё, что здесь, ко всем демонам, происходит?
И снова Фулах с целителем быстро переглянулись.
«Когда только общий язык успели найти? — мелькнула мысль. — Или они давно знакомы?»
— Я заметил, что индикаторы горят тусклее, — отвлёк меня голос Хааса. — Проверил палаты, обнаружил ваше отсутствие и вызвал профессора.
— Есть методы, — подхватил Фулах, — с помощью которых можно узнать, в каком именно месте и какую именно магию недавно использовали. На ваше счастье, мне они известны. Мы выяснили, что в районе койки был открыт портал, и обратившись к… не самой известной методе сумели заново открыть его.
— Это невозможно! — выпалил Ривер, за что незамедлительно получил строгий окрик целителя:
— Молодой человек! Вам же было сказано: не дёргаться!
— Возможно, — хладнокровно возразил Фулах. — Если знать как. Словом, мы открыли портал, и вы в него вывалились. А теперь, Картер…
— Нет, погодите! — В Ривере боролись эмоции и необходимость лежать неподвижно. — Вы не ответили насчёт демиургов! И того, что нам теперь делать!
— Что делать? — Тренер вновь проигнорировал главный вопрос. — Играть и побеждать. Ничего не изменилось.
— Но играть против демиургов? — негромко произнёс Джар, доселе не вступавший в разговор.
— Это сильный противник, — согласился Фулах. — Но не всемогущий. Подумайте об этом на досуге, все трое.
Для большего эффекта он обвёл нас пронзительным взглядом, а затем деловым тоном обратился к Хаасу:
— Так я могу забрать Картер?
Целитель посмотрел на меня с задумчивым прищуром.
— Пожалуй, да. Только последите, чтобы девушка поменьше нервничала. У неё сильный телесный отклик на переживаемые эмоции.
«Поменьше нервничала» — очень смешная шутка. Я бы посмеялась, если бы не боялась, что улыбка выйдет похожей на оскал.
— Постараемся, — с серьёзной миной ответил Фулах, и Хаас коротко кивнул.
Сказал:
— Гардероб — дверь напротив. Шкафчик — красная тройка. И будет лучше, если вы девушку донесёте: она до сих пор разута.
— Согласен, — отозвался тренер, перечеркнув моё торопливое: «Не надо, я прекрасно дойду!»
Подошёл к креслу и сгрёб меня в охапку вместе с одеялом. Со значением посмотрел на Ривера, на Джара, проронил:
— Только покой. Вы оба нужны на Арене в наилучшей форме.
И высказав это напутствие, вынес меня из ординаторской, причём дверь сама открылась перед нами, и сама закрылась за нашими спинами.
Аналогичный трюк Фулах проделал с дверью в гардероб, и мы с ним оказались в небольшом помещении, очень похожем на раздевалку фитнес-клуба или бассейна. Такие же металлические шкафчики, узкие лавочки, кафельный пол, голые бежевые стены. При нашем появлении тусклое, не имевшее конкретного источника освещение стало ярче, но даже без этого найти шкафчик с красной цифрой 3 труда не составило.
Тренер усадил меня на лавочку рядом, открыл дверцу и неторопливым движением сверху вниз провёл ладонью перед моими вещами, мирно висевшими на крючках. Резюмировал:
— Чисто. Можешь переодеваться, — и отошёл к началу ряда, где встал лицом к входной двери.
Я не стала медлить. Выпуталась из одеяла, принялась торопливо натягивать турнирную униформу, а Фулах между тем размеренно говорил:
— До самого начала второй игры от меня ни на шаг. Только на жеребьёвке можешь отойти. А в остальном, даже в уборную я тебя провожаю. Ясно?
— Ясно, — отозвалась я. И хотя это было полнейшим нарушением границ, права на частную жизнь и тому подобного, не огорчилась такому надзору ни капли.
Застегнула рубашку, спрятав под воротник амулет, и решилась на ещё одну попытку что-нибудь узнать.
— Профессор, скажите… Кто такой Индетерминист?
Как ни странно, Фулах ответил, вот только ясности его ответ не внёс.
— Понятия не имею, — мрачно сказал он. — Поэтому сейчас мы с тобой потратим ещё немного ночного времени и поднимемся в зал связи.
— Вы знаете, у кого можно спросить? — Я невольно воодушевилась.
— Знаю. — А вот в тоне Фулаха воодушевлением и не пахло. — Только не уверен, что с ним получится связаться. Ты готова?
Я быстро сунула руки в рукава куртки.
— Да.
Тренер обернулся, окинул меня взглядом и распорядился:
— Тогда закрывай шкафчик и идём. Одеяло оставь на скамейке.
Я поспешила выполнить указания, и мы покинули гардероб.
За стенами Арены, под которой располагался лазарет, всё так же стоял вечный день Дессы. Дорожки сквера были пусты, воздух недвижим, и на какое-то мгновение мне почудилось, что мы, как герои «Лангольеров», попали в прошлое.
Фулах двигался в своей обычной манере ледокола «Ленин», помноженной на пластику спецназовца, но я шестым чувством знала: он сейчас напряжён до последнего нерва. И лишь когда мы миновали открытое пространство, аура Фулаха с тысяч вольт снизилась до двухсот двадцати.
Движущиеся лестницы вознесли нас на восьмой этаж — пустой, как и прочие этажи. Мы порядком прошли вдоль ряда одинаковых дверей (из какой мы вышли, когда попали на Дессу? Я бы уже не могла сказать), пока Фулах по одному ему видимым приметам не толкнул одну из них. Держась за ручку, обернулся ко мне:
— Заходишь следом и останавливаешься у стены рядом с входом. Никаких лишних звуков, никаких резких движений. Как будто тебя вообще нет. Поняла?
— Всё поняла, — ответственно ответила я, ощущая, как по рукам и спине дружно маршируют нервные мурашки.
— Не волнуйся. — Как всегда, Фулах считал меня без особых проблем. — В этом разговоре нет ничего опасного. Просто мне нужна будет полная сосредоточенность.
— Хорошо, — кивнула я, впрочем, успокоенная чуть меньше, чем никак.
Фулах тихонько вздохнул, покачал головой и вошёл первым в зал связи. А следом, не без опаски, уже я.
Комната оказалась куда меньше, чем зал порталума. В ней так же отсутствовали окна (обычная история для Дессы), а стены, пол и потолок были из белого с серебристыми вкраплениями камня. На этом фоне чёрная матовая плита в центре комнаты выглядела особенно чужеродной.
— Стоишь здесь, — указал мне Фулах. — Разговор не займёт много времени… Если, конечно, у меня получится связаться.
Я послушно встала у стены и тайком скрестила пальцы: очень хотелось, чтобы у Фулаха всё получилось.
Тренер же подошёл к плите и, достав из кармана серебристую, похожую на свинцовый карандаш, палочку, принялся чертить на камне причудливый узор. То и дело останавливался, явно размышляя, что же дальше, а пару раз даже стирал бледно светившиеся линии обратным концом палочки.
Но вот узор был вычерчен полностью. Фулах сделал шаг назад, критически осмотрел своё творение и спрятал палочку. Затем вернулся к плите, положил ладони на её гладкую поверхность и застыл, уподобившись неподвижности камня.
Я мысленно досчитала до пяти — ничего. До десяти — ничего. До пятнадцати — тот же результат. Сжала кулаки: неужели не получится? Вот же дерьмо, а нам так нужна информация!
И, словно услышав меня, плита вдруг мягко засветилась. Фулах торопливо отодвинулся от неё, и я крепко сжала губы, чтобы не издать какой-нибудь лишний звук.
Потому что линии на камне вдруг пришли в движение, и из их сплетения проступила нарисованная фигурка миловидной девушки с двумя толстыми, переброшенными на грудь косами и в необычном платье, верх которого напоминал гусарский мундир.
— Здравствуйте, Рикс, — приветливо улыбнулась девушка, и в первое мгновение я не сообразила, что она назвала Фулаха по имени. — Чем я могу вам помочь?
— Деми. — Ответная улыбка Фулаха была откровенно тусклой — похоже, вызов потребовал у него немало сил. — Если нетрудно, позови господина ректора. Мне очень нужно спросить у него кое о чём.
— Конечно, сейчас, — кивнула девушка. — И можете не тратить магическую энергию, я поддерживаю узор связи.
— Спасибо, Деми, — с видимым облегчением отозвался Фулах и даже выпрямился, будто у него с плеч сняли тяжёлый груз.
Линии, создававшие изображение девушки, вновь задвигались. Приняли вид гипнотизирующего геометрического узора, и я невольно зажмурилась, ощутив приступ дурноты. Потому пропустила момент, когда на поверхности плиты возникла новая картинка, и распахнула глаза, лишь услышав незнакомый мужской голос.
— Рикс Фулах! Вот это неожиданность! Рад видеть отличника академии в добром здравии!
Теперь линии на плите складывались в фигуру сухопарого, коротко стриженного мужчины в старомодном костюме наподобие тех, что любил носить Сноу.
— Здравствуйте, господин ди Сиано, — почтительно ответил Фулах, и я даже глазами захлопала, настолько он сейчас был похож на смущённого студента перед профессором. — Я тоже рад, что вы и Деми помните меня.
— Мы помним всех выпускников Особой академии, — улыбнулся мужчина. — И всегда готовы помочь, буде такая помощь потребуется. Рассказывай, что у тебя случилось.
— Случилось… — Фулах нахмурился, собираясь с мыслями. — Моя команда сейчас участвует в Тысячелетнем турнире по боевому шатранжу. Вы слышали о таком?
— Весьма смутно, — ди Сиано как будто и впрямь огорчился. А затем я опять еле удержала восклицание — его внешность вдруг переменилась. Лицо помолодело, волосы легли на плечи кудрями, и даже одежда превратилась во что-то отдалённо напоминавшее куртку и джинсы.
«Демиург!» — ахнула я мысленно, а ди Сиано продолжал:
— Но, полагаю, тебя интересует не стратегия для победы в игре, а что-то более важное.
— Верно, — кивнул Фулах. — Так вышло, что мой гроссмейстер — не маг и даже не воин. Девушка, которая неплохо умеет играть в обычный шатранж…
— Извини, перебью, — вклинился ди Сиано. — Это она стоит вон там, в стороне?
— Да. — Не оборачиваясь, Фулах сделал мне знак подойти. — Терри Картер, случайно поступившая в магическую академию Элиум.
Я опасливо приблизилась и встала чуть позади Фулаха, недоверчиво глядя на демиурга. Тот, в свою очередь, рассматривал меня с дружелюбным интересом, с каждой секундой всё больше напоминая одного из моих однокурсников — там, ещё в прошлой жизни.
«Он знает, кто я на самом деле?» — пронеслась тревожная мысль. Только разоблачения мне сейчас не хватало!
— Девушка, не маг и не воин, случайно поступившая в магическую академию и возглавившая команду по боевому шатранжу, — наконец раздумчиво произнёс ди Сиано. — Чрезвычайно любопытно. И в чём же с ней беда?
— В том, что её считают орудием некоего Индетерминиста, — хмуро пояснил Фулах. — И теперь моя команда вынуждена противостоять не только командам-соперницам, но и организовавшим турнир демиургам.
— Вот оно что. — Ди Сиано разом постарел лет на тридцать, даже короткую бородку отрастил. — Вы знаете имена тех, кто затеял турнир?
— Вольфус Кракен, — быстро ответила я. — Некий Карнорус, некая Надин и некий Лофтус.
Ди Сиано кивнул.
— Припоминаю их. Они учились у Старейшин примерно в одно время, что и я. Тем не менее очно знакомы мы не были. — Он сделал паузу, и это показалось мне не самым хорошим знаком. — Понимаю, какого совета вы от меня ждёте, однако есть один нюанс… Согласно Кодексу демиургов, мы не имеем права вмешиваться в творения друг друга. За этим серьёзно следят, и нарушителям приходится… весьма несладко. Потому я не могу давать вам конкретные рекомендации, но вот навести на некие мысли — пожалуй, попробую.
Он вновь сменил внешность, став длиннобородым и длинноволосым старцем в просторной хламиде, и от этого почему-то ассоциируясь у меня с Дамблдором.
— Чтобы найти способы противостоять противнику, о нём надо знать как можно больше, — менторским тоном начал ди Сиано. — Или хотя бы иметь представление о наиболее ярких его особенностях. Так вот, одна из особенностей демиургов, о которой Рикс должен помнить: мы могущественны, но не всемогущи. Мы подчиняемся правилам, даже если они созданы нами. Когда творение завершено, и узор замкнут, дальше он развивается исходя из тех предпосылок, что были заложены в нём. И находясь внутри творения, мы вынуждены соблюдать его законы, иначе сами станем разрушителями созданного. А это — величайший грех, ведущий к развоплощению его совершившего, ибо творец не может уничтожать своё творение.
— Поэтому меня не убили, — сообразила я, — а лишь постарались задержать, чтобы не я смогла попасть на жеребьёвку.
Ди Сиано кивнул.
— Именно. Демиурги не могут собственноручно причинить вред никому из вас, ведь по правилам турнира они, наоборот, обязаны защищать. Я прав?
Он посмотрел на Фулаха, и тот сумрачно подтвердил:
— Да, внешне здесь все помешаны на безопасности. Однако это не отменяет каверз со стороны соперников.
— Не отменяет, — согласился ди Сиано. — И вполне возможно, эти каверзы станут изощрённее: нельзя помешать вашим соперникам советоваться, подобно тому как сейчас советуетесь вы.
— Понятно. — Фулах стал ещё мрачнее. — А кто этот Индетерминист? И какое отношение он может иметь к Картер?
— Я привык считать его сущностью скорее легендарной, чем реально существующей, — признался ди Сиано. — Считается, что подобно тому, как демиурги упорядочивают мироздание, он вносит в узор чужих творений хаос и нелогичность. Не со зла, а по своей природе — он черпает энергию, разрушая планы.
— А демиурги — создавая? — быстро спросил Фулах, и я почувствовала, что не улавливаю чего-то важного, с чем мог быть связан этот вопрос.
Ди Сиано тонко улыбнулся.
— А демиурги — когда всё идёт, как задумано. Что до вас, — он посмотрел на меня, — то не стоит бояться, будто вы в какой-то момент лишитесь свободы воли или что вы, м-м, запрограммированы совершать определённые поступки.
— Запрограммированы? — пробормотал Фулах явно незнакомое ему слово, и я вновь почувствовала себя опасно близко если не к провалу, то к неудобным вопросам.
— Вы просто являетесь тем семенем, которое, упав в подходящую почву, даст ростки непредсказуемости, способные переиначить все прогнозы и планы, — тем временем продолжал ди Сиано. — Иными словами, окажись вы в Особой академии или ещё где-то из миров Веера — вас бы и близко нельзя было назвать чьим-то орудием. Но здесь, на турнире, ваши внутренние качества могут пошатнуть стройную конструкцию задуманного моими… скажем так, коллегами.
— Значит ли это, что Картер способна победить там, где победы не ждут? — напряжённо уточнил Фулах.
— Или проиграть там, где победа задумана, — дополнил ди Сиано. — Это невозможно предсказать. Почему, собственно, её и попытались отстранить от игр, если я правильно понял.
— И что нам делать? — тихо спросила я. — Что мне делать?
— То же, что и всегда, — спокойно посмотрел на меня ди Сиано, вдруг став до боли похож на моего дедушку. — Лучшее из возможного, чтобы достичь своей цели. У вас ведь есть цель, не так ли?
Цель? Выжить — считается? Не допустить, чтобы мы с парнями попали в рабство к соперникам или мерзкой Надин. Невредимыми вернуться в Элиум, а дальше… Дальше видно будет.
— Есть, — ответила я, твёрдо глядя ди Сиано в глаза.
— Вот и прекрасно, — одобрительно улыбнулся тот. Перевёл взгляд на Фулаха: — У тебя остались вопросы, Рикс?
— Пожалуй, нет, — после короткого молчания отозвался тренер. — Спасибо за разговор, господин ди Сиано.
— Не за что, — отмахнулся демиург. — Я попрошу Деми следить за межмировыми нитями, чтобы в следующий раз тебе было проще связаться. А пока — удачи вам…
— Господин ди Сиано, простите! — не самым вежливым образом встряла я. — Можно ещё один вопрос?
— Конечно, — разрешил ди Сиано, и я спросила:
— Скажите, а что это за артефакт — камень демиургов? Его обещали в качестве награды победителю турнира.
Стремительно молодея, ди Сиано приподнял брови.
— Камень демиургов? Впервые о таком слышу.
Значит, всё-таки какая-то ерунда. Жаль.
— Однако я не всеведущ, — между тем закончил ди Сиано. — Потому советовал бы использовать здесь общее правило: не уверен — относись с опаской.
— Хорошее правило, — невольно усмехнулась я. — Спасибо вам.
Ди Сиано, которому сейчас вряд ли можно было дать больше лет, чем тому же Риверу, тепло улыбнулся и с пожеланием:
— Удачи на игре! — рассыпался хаосом серебристых линий, которые медленно погасли на чёрной поверхности каменной плиты.
«В целом, теперь всё более или менее ясно, — думала я, вслед за Фулахом спускаясь на наш этаж. — Дружная компашка демиургов регулярно устраивала турниры, планируя победы и поражения и питаясь тем, что всё шло по плану. А в этот раз по воле Индетерминиста, случая или неизвестного Вольфуса, решившего подгадить коллегам, им подбросили меня. После нашей внезапной победы Кракен захотел подтвердить свои подозрения при личной встрече, но Ривер грохнул его проекцию. Тогда этот тип банально выдернул нас на изнанку Веера, причём Риверу просто не повезло оказаться не в то время не в том месте. Демиурги убедились, что кормушка под угрозой, однако без танцев с бубном избавиться от меня они не могут — не позволяют правила. По той же причине не получится соскочить и у нас. Вывод? Играть и побеждать, как сказал Фулах и подтвердил ди Сиано. Других вариантов тупо нет».
С этой мыслью я шагнула с магического эскалатора на лестничную площадку и запнулась буквально на ровном месте.
— Осторожнее! — Фулах поддержал меня под локоть. Заглянул в лицо и только головой покачал: — Всё, Картер, спать. До самой игры Кассандара против Даркейна.
— Вам бы тоже не мешало, — брякнула я в ответ.
И небезосновательно: с момента нашего перемещения на Дессу тренер реально постарел лет на десять.
Впрочем, он, разумеется, отмахнулся:
— Ерунда! — и под локоток повёл меня к выходу в галерею, а оттуда — к отведённым для нашей команды комнатам. И скажу честно, желания высвободиться и идти самостоятельно у меня не было: слишком уж навалилась на плечи долбаная усталость.
— Ложишься и ни о чём не переживаешь, поняла? — строго наказал Фулах, когда мы вошли в общую гостиную. — Я буду здесь, опасаться нечего.
— Хорошо. — Неожиданно для себя я зевнула. — Скажите, вы расскажете остальным обо всём этом? Ну, обо мне и о демиургах.
— Пожалуй, да, — после короткой заминки ответил тренер. — Пусть лучше случится утечка, чем всё раскроется в критический момент.
— Утечка? — нахмурилась я. — Вы опять говорите так, словно не доверяете кому-то из наших!
Фулах тихонько вздохнул и мягко подтолкнул меня в сторону ширмы, которой отгораживался мой закуток.
— Иди спать, Картер. Здесь это сложно заметить, но ночь давно перевалила за середину.
В подтверждение этого у меня вновь вырвался зевок. И понимая, что признаться Фулах ни в чём не признается, я отправилась на боковую.
— Картер, подъём! Целитель Хаас скоро приведёт остальных, просыпайся!
Хаас приведёт? А почему не мы? Неужели затем, чтобы я смогла поспать лишние минуты?
«Чушь не придумывай, — недовольно сказал внутренний голос. — Скорее всего, это как-то тактически обосновано. А теперь глаза-то открывай!»
И я наконец разлепила веки. Пробормотала попавшему в поле зрения Фулаху:
— Добрутр, — и получила в ответ добродушную усмешку:
— Уже далеко не утро, Картер. И если хочешь привести себя в порядок до того, как все будут здесь, поторапливайся.
Я послушно отскребла себя от дивана и в неизменном сопровождении тренера побрела в свою комнату умываться.
Справилась как раз к тому моменту, как ведомые Хаасом парни вышли в галерею.
— О, тренер и Картер! — громко выкрикнул Ричи, первым заметивший, что мы вышли из комнаты. — Доброе утро!
— И у этого утро, — покачал головой Фулах. — Всё-таки вечный день порядком сбивает внутренний хронометр.
— Подождите, — вдруг сообразила я, — а как же игра? Мы ведь собирались смотреть…
— Я пересмотрел приоритеты, — пояснил тренер и обратился к подошедшему Хаасу: — Благодарю за помощь. Все успели восстановиться?
— Кроме ваших двух сорвиголов, — ответил целитель, явно имея в виду Ривера и Джара. — И того офицера, но о нём я вас предупреждал.
Офицера? Я окинула парней быстрым взглядом: Торна нет! Как так, Фулах ведь говорил, что всех выпишут…
— У Ривера и Никольски выписка вечером? — между тем уточнил тренер, и Хаас подтвердил:
— Да. Я приведу их, можете не волноваться.
— Весьма признателен. — Фулах протянул ладонь, и мужчины обменялись дружеским рукопожатием.
Потом Хаас отправился обратно в лазарет (по крайней мере, так я решила), а всем нам была отдана команда:
— Заходите. Надо многое обсудить.
И мы толпой ввалились в общую гостиную.
Как и прежде, Фулах сначала поставил заклятие против прослушки и лишь затем заговорил рублеными фразами.
— Как видите, среди нас нет троих. Торн вряд ли оправится и к финалу. Использовал заклятие не по силам. Вам наука, — он обвёл нас взглядом, — никогда не теряйте головы. Особенно на Арене. Ривер и Джар задержались в лазарете по другой причине. И она такова.
Фулах коротко пересказал события прошедшей ночи, и из его слов я наконец узнала, каким образом во всё это оказался замешан Джар. Оказалось, он не спал и, поняв, что происходит какая-то хрень, отправился на поиски целителя. Заглянул в мою палату как раз в тот момент, когда Фулах и Хаас вкачивали силы в открывающее портал заклятье. Джар, разумеется, не остался в стороне, и собственно именно благодаря этой помощи нас с Ривером всё же вытянули.
Однако внимание остальных слушателей привлекло отнюдь не это, а вскрывшаяся «проблема» со мной и демиургами. И в общем-то, было совершенно неудивительно услышать от Ханта почти дословный повтор слов Ривера:
— Выходит, пока Картер — гроссмейстер, к нам будет, скажем так, предвзятое отношение? Тогда не лучше ли в принципе отстранить её от игры и вернуть себе милость демиургов?
— Не лучше. — Фулах был железобетонно спокоен. — Картер — случайность в упорядоченном, с которой наши шансы на победу гораздо выше, без неё. А вот на милость демиургов я бы точно не стал рассчитывать. Как минимум потому, что они планировали слить нас в первой же игре.
Хант насупился, а тренер обвёл нас взглядом и уточнил:
— Полагаю, здесь нет желающих попасть в рабство к кому бы то ни было? Прекрасно. А теперь возвращаемся к играм. Вторая жеребьёвка состоится завтра утром. Времени на подготовку будет исчезающе мало — я уверен, нас поставят в первый полуфинал. Также по независящим от вас обстоятельствам вы пропустили две игры потенциальных противников. Запись партии между Мелейном и Тарбриндом видела только Картер, потому сейчас пересмотрим её все вместе. — Фулах коротко взглянул на настенные часы. — В ускоренном времени успеем закончить как раз до обеда, а после пойдём уже вживую смотреть последний четвертьфинал Маппет — Ллир. Вечером к нам вернутся Ривер и Никольски, и, скорее всего, присоединится кто-то из вариорцев — нужно определиться с заменой. Посмотрим запись партии Кассандра против Даркейна, которая идёт сейчас, и обсуждению стратегии. — Он вновь окинул нас взглядом и с нажимом закончил: — Полностью сосредоточьтесь на шатранже. Несмотря на новые обстоятельства, цель наша неизменна: побеждать. А сейчас всё внимание на игру.
Он щелчком пальцев переместил чайный столик в центр комнаты и достал из кармана знакомый мне чёрный кубик. Поставил его в центр стола, и из верхней грани кубика вверх ударили расходящиеся конусом лучи. В них возникла картинка Арены (вид сверху); на чёрных и белых клетках стояли люди и проекции. Приглушённо зазвучал гонг (я невольно вздрогнула), и партия началась.
Игра была зрелищной, не отнять. Несмотря на свою «эльфийскость», тарбриндцы играли так, словно их вдохновителем был знаменитый Таль. И пересматривая партию во второй раз, я не могла отделаться от мысли, что гроссмейстер Мелейна порой вообще не знал, с какой стороны подойти к этим «неадекватам», напрочь игнорировавшим его стратегические подвыподвыверты. К тому же сражались тарбриндцы жёстко, не жалея ни себя, ни тем более противника. Чего стоило одно только заклятие уничтожения личности, которое маршал Тарбринда наложил на мелейнского офицера! Правда, сам тоже получил: буквально через два хода его в прямом смысле скрутило в бараний рог.
Однако «эльфы» победили вопреки численному преимуществу противников. И у меня заранее ныл живот, когда я думала, что будет, если жребий столкнёт нас на Арене.
Против таких «творческих натур» никакой Индетерминист не поможет.
— Обратите внимание, — между тем комментировал Фулах, — что стиль Тарбринда: полное равнодушие к потерям. Их гроссмейстер жертвует свои фигуры с той же лёгкостью, с какой сбрасывает с доски чужие. С одной стороны, это опасно. С другой, взгляните внимательнее, например, на этот ход. Тура Мелейна вполне могла избежать столкновения и зайти соперникам в тыл. Но гроссмейстер почему-то не увидел эту возможность, хотя со стороны ход очевидный.
«Вот именно, что со стороны, — хмуро подумала я. — А в моменте найдёт затмение, и привет».
Кстати говоря. Может, гроссмейстер «эльфов» использовал какие-нибудь запрещённые техники, как Калди — ментализм? Вон, насчёт Таля тоже рассказывали, будто он гипнотизирует противников.
«Божечки-кошечки и святые капибары, можно нам в противники достанется кто-то другой? Хотя о чём я. Кто сказал, будто с другими будет легче?»
Оказалось, подобные мысли глодали не только меня. Когда игра завершилась, и кубик-проектор погас, Фулах с завидным хладнокровием произнёс:
— Отставить кислые лица. Жеребьёвки ещё не было, потому всю информацию воспринимаем как справочную. А теперь шагом марш в столовую: хотя бы последний из четвертьфиналов вы должны посмотреть с трибуны.
Что нам оставалось? Только слушаться и тащиться на обед.
— Из ординаторской ни шагу, — строго велел целитель Хаас, защёлкивая на запястьях Ривера такие же браслеты, какими уже был «награждён» Джар. — Если скучно, у вашего коллеги есть какая-то профильная литература, пусть поделится. Но ради Эскулапа, просто посидите спокойно до вечера, дайте себе восстановиться. — Тут он посмотрел на Джара и уточнил: — Вы оба.
— Хорошо, целитель, — легко пообещал Джар.
Ривер же промолчал: не сказано — не нарушено. Пусть даже он не собирался устраивать новую эскападу.
Хаас ушёл: на Арене началась игра Кассандр — Даркейн, и скоро лазарет должен был наполниться суетой.
— У тебя правда есть книга? — поинтересовался Ривер у товарища по несчастью, бестрепетно усаживаясь в кресло руководителя целительского корпуса.
— Да, — подтвердил Джар. — Тренер принёс, чтобы не так скучно было.
И достал из кармана пижамных брюк крохотный том. Ловко перекинул его Риверу, и тот, взглянув на название, разочарованно протянул:
— А-а, «Боевая магия» Лесса. Нуднейшая вещь, я так и не осилил.
— Зря, — спокойно заметил Джар. — Написано суховато, согласен, но полезного много. Ты вот знал, например, что граница сред может искажать заклятие? А то и частичного его отражать. На этом все щиты основаны.
— Ну основаны и основаны, — пробурчал Ривер. Практик до кончиков ногтей, он всегда относился к теоретическим построениям с толикой пренебрежения. Однако сейчас от нечего делать увеличил том, открыл на случайной странице и принялся читать.
В коридоре началась суета: быстрые шаги туда-сюда, резкие голоса. Несколько раз в ординаторскую заглядывали незнакомые целители, рассеянно скользили взглядами по Риверу и Джару и закрывали дверь. Всё это не просто отвлекало от и без того нудного чтения, так ещё и раздражало чувством: все заняты делом, один он какой-то ерундой. И после того как дверь вновь открылась и закрылась, Ривер захлопнул книгу и светски поинтересовался у Джара:
— Как думаешь, Торн хотя бы к финалу вернётся в строй?
— Представления не имею, — отозвался Джар. Его, по крайней мере внешне, безделье совершенно не напрягало.
— А в какой он палате, не в курсе? — продолжил Ривер, и собеседник только руками развёл.
Тогда Ривер положил книгу на стол, машинально поправил браслеты и поднялся из кресла. Обошёл ординаторскую по кругу, со скукой рассматривая шкафы, и остановился напротив спокойно восседавшего на кушетке Джара.
— Давай навестим Торна.
Джар приподнял брови, однако от замечания насчёт шила в седалище воздержался. Лишь ровно напомнил:
— Если Хаас увидит, что мы шатаемся по палатам, он будет не в восторге. И наверняка скажет тренеру.
Ривер демонстративно фыркнул: подумаешь! Тем не менее подошёл к одному из шкафов (по виду платяному), уверенно его распахнул и достал висевшую на вешалке хламиду целителя.
— Нас примут за своих! — постановил он, довольный пришедшей на ум идеей. — Там сейчас такая суета, что никто особо присматриваться не будет.
Джар устало покачал головой:
— Итан, почему бы тебе просто не посидеть здесь?
Ривер упрямо выпятил подбородок. Приятель редко называл его по имени, и когда такое случалось, это означало: с точки зрения Джара он собирается вытворить дичь на ровном месте.
— Потому что это максимально тупое занятие. Я нормально себя чувствую, а чтобы браслеты поддерживали мою сонастройку с магическими потоками, не обязательно сидеть на одном месте. И потом, я ведь не собираюсь вляпываться в какую-нибудь ерунду. Лазарет полон людей, что здесь может случиться?
У Джара вырвался тихий вздох.
— Знаешь, лучше бы ты воспринимал всё как тренировку терпения. Но держать тебя силой или сдавать Хаасу я, разумеется, не буду. Хочешь, иди, только ради семи богов, не нарвись на неприятности. Игра на носу: не хотелось бы остаться без маршала.
— Никаких неприятностей! — самоуверенно гарантировал Ривер. — Но ты разве не со мной?
Джар посмотрел с укоризной.
— Во-первых, в шкафу только одна хламида. Во-вторых, кто прикроет твою задницу, если сюда зайдёт кто-то из целителей?
— Хм, верно, — согласился Ривер. — И что ты будешь говорить?
— Что с тобой случился приступ диареи, и ты не можешь выйти из уборной, — спокойно ответил Джар.
Ривер снова фыркнул, старательно пряча, что его задела шутка приятеля. Нырнул в хламиду, покопался в шкафу и приладил на голову найденную шапочку целителя. Осведомился у Джара:
— Ну как? — и тот ответил:
— Нормально. Хаас тебя, конечно, вмиг раскусит, даже лица не видя. Однако остальные, думаю, купятся.
— Большего мне и не надо, — отмахнулся Ривер.
И под напутствие приятеля: «Смотри, в операционную не вломись», — открыл дверь и с твёрдостью человека, имевшего на это право, вышел в коридор.
— Посторонись!
Едва вышедший из ординаторской Ривер едва успел увернуться от накрытой магическим куполом каталки, которую быстро везли трое целителей. Сквозь прозрачную полусферу кулола был хорошо виден настоящий клубок извивающихся не то змей, не то пиявок-переростков, а вот кто был тот несчастный, которого они покрывали разобрать не вышло бы при всём желании.
«Мерзость какая!» — невольно передёрнулся Ривер.
И тут же напрягся, услышав в свою сторону резкий приказ одного из целителей:
— Готовь четырнадцатую, этот тяжёлый!
— Понял! — бодро отозвался он и с деловитым видом заспешил по коридору следом за каталкой. Её целители вкатили в распахнувшуюся перед ними двойную дверь операционной, и Ривер нарочно притормозил, чтобы через проём его даже ненароком не заметили. Затем скользнул взглядом по коридору: и где тут четырнадцатая палата? Само собой выполнять указание он не собирался — как минимум потому, что понятия не имел, что от него требовалось. Но рядом с четырнадцатой должны были быть и другие палаты для тяжёлых больных, а Торн, без сомнения, относился к таковым.
Проблема была в том, что как и ночью никаких номеров на дверях Ривер не видел, и каким образом целители их определяли, оставалось для него загадкой. Не считали же от начала коридора?
Может, взглянуть магическим зрением? Ривер торопливо призвал магию и не удержал довольную улыбку. Теперь в сплетении сигнальных заклятий на каждой двери можно было с лёгкостью различить цифры номера.
«Ночью их, видимо, иллюзия сбила», — решил Ривер и широким шагом направился к двери, отмеченной четырнадцатью. Однако открыл не её, а соседнюю тринадцатую. Заглянул с равнодушной миной, повторяя выражение лиц заглядывавших в ординаторскую целителей, и закрыл дверь обратно: в палате лежал обложенный магическими кристаллами Калди.
«Вот этот точно не скоро очухается», — подумал Ривер, стараясь отогнать неприятное чувство, впервые возникшее при виде каталки с извивавшейся на ней дрянью.
Отвлекаясь, сунул нос в палату под номером двенадцать, и тут его ждала удача. Первым, кого он увидел, стал неподвижно лежавший Торн, и не тратя время зря (а также не увеличивая шансы, что в коридоре его заметит кто-то из целителей), Ривер вошёл в палату.
И не успел закрыть дверь, как выяснил два не самых приятных обстоятельства. Первое: Торн был без сознания (по крайней мере, он никак не отреагировал на появление нового действующего лица). И второе: палата оказалась двухместной.
Ещё одну койку занимал незнакомый светловолосый парень, и вид у него был такой, что хотелось поскорее отвести глаза. Наиболее точным, пусть и циничным, стало бы сравнение его с половой тряпкой, которую сначала скрутили, отжимая, а затем бросили комом бросили на койку. И то, что парень был не просто в сознании, но и не испытывал мучительных страданий от неестественно скрученных и вывернутых частей тела, следовало приписать исключительно заслуге анестезирующих заклятий.
Ривер никогда не считал себя слабонервным, однако сейчас вдруг ясно понял: быть целителем он не смог бы никогда. Тем не менее постарался удержать на лице маску равнодушия и с деловым видом подошёл к койке Торна.
«Ну вот, навестил, — хмуро подумал он, глядя в гипсово-белое лицо приятеля. — Грёбанный Калди!»
Память голосом Фулаха напомнила: Торну всего лишь стоило держать себя в руках, и последствия для него были бы куда мягче. Ривер чуть слышно скрипнул зубами, развернулся, собираясь уходить (в самом деле, что он мог?), и невольно дёрнулся, услышав сиплый голос второго пациента.
— Ты не целитель, так?
Ривер заставил себя посмотреть на незнакомца прямо.
— Нет. — Толку скрывать, он ведь не со злым умыслом пришёл.
— Ты из команды Элиума. — Собеседник буквально впивался в него ярко-зелёными кошачьими глазами. — Маршал, верно?
— Да. — Подобная осведомлённость начинала всерьёз не нравиться Риверу. Он напряг память и небрежным тоном сказал: — А ты из Тарбринда, так?
Незнакомец кивнул и представился:
— Арен Лиэслиа. Тоже маршал.
— Итан Ривер. — Вежливость требовала ответной вежливости. — Ты что-то хотел от меня?
— Да. — Воспалённые веки Лиэслиа дрогнули, но моргнуть он не смог — похоже, это также было следствием заклятия. И отчего-то от этой малости Ривера мороз по спине продрал. — Вторая жеребьёвка уже была?
— Пока нет, — честно ответил Ривер. — Ещё последний четвертьфинал идёт. А что?
— Что, — повторил тарбриндец. Выдержал паузу, словно решаясь, и отрывисто произнёс: — Я хочу, чтобы ты донёс это до следующих противников нашей команды и вообще до кого сможешь. Далйет жульничает.
Далйет? Глорн Далйет, гроссмейстер Тарбринда?
Ривер уставился на собеседника, не до конца доверяя собственному слуху. Маршал сдаёт гроссмейстера — это было что-то уж совсем новенькое!
И попахивало ловушкой.
— Каким же образом? — Даже откровенную подставу стоило выслушать до конца.
Лиэслиа замялся — уже жалел о сказанном? Но отступать было поздно, и он пояснил:
— У Далйета есть способность к дуплексной магии. Он управляет своим пехотинцем, и то же время в гроссмейстера противника ещё летит заклятие замешательства.
Ривер сделал крайне скептическое лицо.
— И этого никто не замечает? Даже атакуемый не чувствует?
— Атакуемый чувствует растерянность, — хмуро отозвался Лиэслиа. — А остальные видят только магию первого плана. На то ведь и рассчитано: надо знать, на что обращать внимание, чтобы обнаружить подвох.
— И демиургам тоже?
С одной стороны, Ривер не верил: сама ситуация, что игрок может подставить свою команду, была для него дикой. А с другой, вспоминал менталистские способности Калди, с которыми им не пришлось столкнуться лишь благодаря «шапочкам из фольги» Картер и Торна.
— Демиургам. — Лиэслиа дёрнул ненормально свёрнутой шеей. — Понимаешь, формально это не противоречит правилам. Это не сила артефакта, а магическое умение. А гроссмейстер — не фигура, чтобы обвинить Далйета в двойном ходе.
«У кого не фигура, а у кого лично играет за принцессу». — Ривер сузил глаза, обдумывая этот момент. Да, отличный способ выиграть партию технически, надо только, чтобы гроссмейстер тарбриндцев выдал себя.
Ценнейшие сведения, как ни крути. Однако вопрос о причине откровенности Лиэслиа, столь неожиданной и фатальной для его команды, оставался открытым.
— Почему ты решился на предательство? Захотел попасть в рабы вместе со своими?
Можно было бы смягчить вопрос, но Ривер решил обойтись без дипломатии. И если бы Лиэслиа ответил уклончиво или просто закрылся, его рассказ немедленно перешёл бы в разряд попыток дезинформировать противника. Тарбриндский маршал тоже это понимал и потому, несмотря на прошедшую по его телу судорогу, ответил с исчерпывающей прямотой.
— Ты сам видишь, что со мной стало. Этот целитель, Хаас, не даёт прогнозов, но я не дурак: прогнозы крайне дурные. Боль прорывается даже через заклятия, а ведь долго использовать их нельзя — может не восстановиться чувствительность. Поэтому рабство меня не пугает — моя участь гораздо страшнее. И виноват в этом он.
Ривер изогнул бровь.
— Далйет?
Лицо Лиэслиа исказилось совсем уж до жуткой маски.
— Я мешал его гениальному ходу, и он просто скинул меня с доски. Мог бы убрать, но предпочёл швырнуть в третий бой подряд. Зная, что мне не выстоять. А после даже не соизволил прийти сюда — пусть даже тайком, как ты к своему офицеру.
— И теперь ты мстишь, — ровно констатировал Ривер. На память почему-то пришли слова Картер: «В команде друг друга не подсиживают… если, конечно, хотят выжить на Арене Смерти», и от них стало неприятно на душе.
Словно между ним и покалеченным Лиэслиа могло быть что-то общее.
— Мщу, — согласился тарбриндец, не догадываясь о мыслях и чувствах собеседника. — Ты используешь то, что я рассказал?
— Я передам всё тренеру. — Риверу не хотелось давать конкретных обещаний. — И надеюсь, ты ошибаешься насчёт своей… травмы. Хаас — специалист высшей категории.
Лиэслиа промолчал, но так, что стало понятно: он уже ни во что не верит. И хочет одного — утянуть за собой того, кого считает виновным в своей беде. А то, что при этом пострадают ещё шестеро, его, похоже, совершенно не волновало.
— Поправляйся. — Ривер понимал, насколько фальшиво прозвучало пожелание, однако иного ему на ум не пришло. — Я пойду, пока меня не обнаружили.
Тарбриндец едва заметно кивнул — ему каждое движение давалось с трудом. И Ривер, по-глупому помявшись, вышел из палаты.
Ему повезло: коридор был пуст, и ничто не помешало быстрым шагом дойти до ординаторской. Ривер торопливо скользнул в неё, и когда закрывал дверь, услышал характерный шум каталки — с Арены везли нового пострадавшего.
— Семь богов, ну и дерьмо! — вырвалось у него, и поднявшийся навстречу Джар обеспокоенно спросил:
— В смысле? С Торном плохо?
— Торн без сознания, — мрачно ответил Ривер. — Думаю, в искусственной коме — я читал, что в таком состоянии магия лучше восстанавливается. Но главное не в этом.
И он, освобождаясь от «маскарадного костюма», коротко пересказал всё, что узнал от покалеченного маршала.
— Мда, — только и прокомментировал Джар. Помолчал и неожиданно добавил: — Повезло нам, да? Не думаю, что тренер смог бы узнать столь секретную информацию о противнике.
— Повезло? — Ривер уловил намёк. — Думаешь, снова происки этого… Индетерминиста?
Джар с непроницаемым видом пожал плечами.
— Кто его знает. Но тренеру надо обо всём рассказать, и как можно скорее. Пусть нас за нарушение приказа по голове не погладят.
— Угу. — Ривер вернул хламиду и шапочку в шкаф. — Пусть только Хаас появится, попрошу, чтобы вызвал Фулаха.
Закрыл дверцу и на мгновение замер, продолжая держаться за её ручку.
Интересно, если бы Картер не была до сих пор гроссмейстером… Состоялся бы его разговор с Лиэслиа или нет?
Я ожидала от парней если не отторжения, то хотя бы настороженности после новости об «орудии Индетерминиста». Однако Хант остался единственным, кто поднял эту тему. И хотя за столом царила тягостная атмосфера, причина её, судя по вялому перебрасыванию фразами, была не во мне, а в раздумьях о будущих играх.
— Зуб даю, в полуфинал вышел Даркейн, — уже под конец трапезы мрачно вздохнул. Ричи. — И если на жеребьёвке нам не повезёт… задница будет похлеще, чем с Тарбриндом.
— Ты о них что-то знаешь? — немного оживился Ли-Братец Лис.
— Ну-у, — замялся Итальянец, — не то чтобы знаю. Просто в деле видел. Три года назад дядька брал меня с собой в Алькеллу — это мир, где находится академия Даркейн. У дядьки там какая-то сделка была, я не вникал. А я как раз проходил свидетелем по той разборке с Маклагеном…
Орм и Ли почти синхронно приподняли брови, и даже Хант, усиленно делавший вид, что никого не замечает, как будто прислушался.
— Ну, вы помните, — продолжал Ричи, — тогда шум на весь Арсум стоял. Короче, чтобы не держать меня под охраной до начала процесса, дядька договорился с кем надо и утащил из нашего мира вообще.
Хант продолжил отмораживаться, однако остальные ответили кивками — в отличие от меня, они понимали, о чём речь. А Ричи закончил:
— Короче, мне повезло побывать на игре команды Даркейна, и впечатление было… сильное. Они такие жуткие заклятия использовали — волосы во всех местах шевелиться начинали.
— А ты и не рассказывал ничего, — разочарованно протянул Ли, — ни про разборку, ни про игру
— Я тренеру рассказал, — слегка извиняющимся тоном пояснил Итальянец. — Понимаешь, мне сказали на эти темы в принципе не распространяться.
— Из-за дядиных дел? — уточнил Братец Лис.
— И из-за подписки о невыезде из Арсума, — окончательно сознался Ричи. — Я же говорю: дядька в частном порядке договорился, что я отправлюсь с ним.
«Вот они, правильные социальные связи в действии, — усмехнулась я. — Не зря Марго советовала присмотреться к Итальянцу. Но что же там за история с Маклагеном? Явно что-то криминальное».
— Думаю, раньше времени суету наводить не стоит, — рассудительно заметил Орм. — Кассандр тоже сильная команда, могли и…
Его прервало появление в столовой Фулаха.
— Закончили с обедом? — сумрачно уточнил тренер, окинув нас взглядом. И сообщил: — В третьем четвертьфинале победа досталась Даркейну. Запись мне обещали предоставить, так что скоро увидим, какими трудами это произошло.
— Вот же дерьмо! — себе под нос, но с чувством ругнулся Ричи. Пусть он сам предсказывал такой исход, новость его не обрадовала.
— Отставить панику! — властно приказал всё расслышавший Фулах. — Собирайтесь, и идём на последнюю игру.
В галерее нас дожидалась сопровождающая Эрра. Вид у неё был абсолютно безмятежный, однако я всё равно неосознанно напряглась. Впрочем, меня наградили лишь мимолётным взглядом, а затем сопровождающая певуче пригласила нас следовать за ней и повела к лестнице.
По пути на Арену нам предсказуемо никто не попался: коридоры иллюзий работали как атомные часы. Тем не менее я держала руку на спрятанном под одеждой амулете-фениксе и старалась держаться так, чтобы между мной и Эррой постоянно находился Фулах.
Для разнообразия, на Арену нас провели не через привычный индивидуальный вход, а через распахнутые главные ворота, из которых доносился подобный шуму океана гул множества голосов. Украшавшие створки изображения шахматных фигур и магические символы нестерпимо сверкали золотом; слева от входа стояла великанская скульптура девы в похожем на греческое платье и короне принцессы, справа — мужчина в лёгких доспехах и с широкой маршальской лентой через плечо.
«Так величественно и красиво, — подумала я, невольно притормаживая, — и ради кого? Проекций на трибунах? Немногочисленных живых зрителей? Должно быть, демиурги получают серьёзную отдачу от этого фарса, коль уж не поскупились на декорации. Или для них создать подобное — и не труд вовсе?»
Мы как раз проходили между скульптурами, и я задрала голову, рассматривая их. Лица каменных истуканов были сделаны столь искусно, что на миг показалось, будто гигантская принцесса скосила глаза, глядя в ответ, а маршал свёл на переносице густые брови. Но стоило моргнуть, и наваждение пропало… если это, конечно, было наваждением.
«От этого места можно ждать чего угодно», — сумрачно напомнила я себе и прибавила шаг, чтобы не отстать от своих.
Уж они-то точно были настоящими.
Чтобы добраться до отгороженного участка трибуны, нам пришлось пройти по широкому проходу между рядами, занятыми проекциями болельщиков. И хотя части меня было любопытно посмотреть на эту иллюзию вблизи, общее впечатление всё же сложилось жутковатое. Причём я сама не сразу поняла, в чём причина: проекции вели себя совершенно по-человечески. Смотрели на нас с интересом, улыбались, махали руками, кто-то даже крикнул: «Элиум вперёд!» То, что это подделки, можно было понять, лишь догадавшись взглянуть на них боковым зрением. Вот тогда становилось заметно, что черты лиц странно искажались, на руках исчезали или наоборот отрастали пальцы, шеи вытягивались или становились ненормально короткими.
«Опять какой-то долбаный ужастик», — с невольным содроганием подумала я и внезапно ощутила огромное желание взять кого-нибудь из парней за руку. Просто чтобы убедиться: среди фальшивок есть и настоящее.
К счастью, мы были избавлены от возможности хотя бы случайно увидеть поддельных болельщиков во время партии. Эрра привела нас практически в VIP-ложу — на места, отделённые от остальных не только проходами, но и невысокими стенками. Вместо широких скамеек здесь стояли обитые гобеленовой тканью кресла, камень пола покрывал тонкий ковёр кофейного цвета, а вид на шахматное поле Арены открывался просто шикарный.
И всё бы ничего, если бы эта ложа не располагалась аккурат напротив балкона судейской коллегии. Потому было совсем неудивительно, что, осматриваясь, я, вопреки расстоянию, зацепилась взглядом за восседавшего на месте председателя Кракеном. Было слишком далеко, чтобы подробно рассмотреть выражение его лица, но ответный взгляд ощущался, как будто мы стояли носом к носу.
Больше инстинктивно, чем осознанно дёрнулась вбок, прячась за спиной Фулаха. Думала, мой манёвр пройдёт незамеченным, однако Орм, Ричи и Ли, не сговариваясь, перегруппировались, заслонив меня от председателя. Один Хант остался в стороне — впрочем, я серьёзно удивилась бы, поступи он иначе.
— Спокойно, — вполголоса осадил нас Фулах. — Я слежу за магическими потоками. Рассаживайтесь, как удобно — только Картер пусть займёт место рядом со мной.
Парни послушались — заметно, что без желания. Я же, продолжая чувствовать на себе холодящий взгляд демиурга, скованно села в указанное кресло. Поняла, что снова сжимаю амулет до боли в ладони, и вздрогнула от глухого звука рядом. Резко обернулась: фух! Всего лишь тренер придвинул своё кресло ближе.
— Ты опять слишком нервничаешь, — без осуждения констатировал он, опускаясь на гобеленовое сиденье. — Да, внимание председателя несколько… неприятно, однако опасности не несёт. Постарайся успокоиться и следи за игрой. Твоя цель: оценить потенциальных противников, а не отвлекаться на мелочи.
«Угу, мелочи, — не без обиды подумала я. — Его бы в межмирье закинули, причём предварительно лишив магии! Посмотрела бы я, нервничал он после этого или нет».
По левую сторону от меня тоже приглушённо стукнули ножки кресла, и в него сел Орм — как обычно, способный потягаться спокойствием с железобетонным блоком.
— Видели? — светски обратился он к нам с Фулахом. — Тарбриндцы тоже пришли посмотреть на игру.
Заставляя себя отвлечься от Кракена, я посмотрела на трибуны в правой части Арены. Действительно, в похожей на нашу ложе царственно восседали пятеро «эльфов».
— И Даркейн, — хладнокровно прибавил Фулах. — Влево посмотрите.
Мы с Ормом синхронно повернули головы: так и есть. В ещё одной VIP-ложе одиноко сидели двое: очевидно, тренер и гроссмейстер Даркейна.
«Остальные отлёживаются после недавней партии и почти наверняка в лазарете», — предположила я, стараясь не обращать внимания на то, что под ложечкой тоскливо засосало.
Пусть потенциальные противники присутствовали далеко не в полном составе, и одни, и вторые казались (по крайней мере, издалека) ужасно уверенными в себе. А я после партии с Вариором и чудом доставшейся победы, оценивала свои способности более чем трезво.
— Игра начинается, — заметил Фулах, отвлекая меня от очередного приступа упаднического настроения.
В унисон с его словами над Ареной поплыл первый удар гонга, приглашающий команды на поле.
«Представь, что это запись в визионаруме, — строго сказала я себе, пытаясь отключить эмоции. — Дела давно минувших столетий. И тебе до этой игры — чисто научный интерес».
Второй сигнал возвестил о начале партии, и игравший белыми гроссмейстер Маппета сделал первый ход на d5.
Я наблюдала за игрой, стараясь полностью погрузиться в неё. Однако неприятное сосущее чувство никак не проходило — причём вовсе не из-за крутизны сражавшихся команд. Наоборот, едва ли не впервые я отчётливо видела логику партии и могла не просто предсказать следующий ход, но и не ошибиться в этом предсказании. И говорило это отнюдь не о моём внезапно возросшем уровне, а об уровне игравших гроссмейстеров.
«Как их вообще взяли на Тысячелетний турнир? — недоумевала я, видя, как гроссмейстер Ллира совершает очевиднейшую ошибку, подставляя своего рыцаря под удар. — Такой косяк ожидаем от меня, а не от опытных игроков. Или эти две команды здесь чисто для массовки? Потому демиурги и поставили их друг против друга, как примерно равных? Тот же Тарбринд разорвал бы любую из них в клочья за пять ходов».
Солнечный свет немного потускнел, словно ослепительный диск закрыло облачко. И я чуть рот не приоткрыла, неожиданно увидев…
Дымок, разноцветные струйки дыма поднимались над каждым из игроков на Арене. Скручивались в жгуты и дружно устремлялись к судейской ложе, будто затягиваемые невидимым пылесосом.
Или будто демиурги как спагетти втягивали в себя этот странный дым.
«Что за хрень?» — Мне страшно хотелось оглянуться: видит ли кто-то ещё то, что вижу я? И не поднимается ли похожий дым и от нас тоже? Однако я справедливо опасалась: стоит отвлечься, и видение исчезнет. Потому продолжала смотреть только на Арену, гадая, что бы это всё значило.
И внезапно получила ответ.
«Эмоции, — мягко шепнул кто-то в моей голове. — Они нашли способ питаться эмоциями. Ты не представляешь, сколько чистейшего отчаяния, радости, торжества, мстительного удовлетворения испытывают те, кто сражается на Арене. А ещё выбросы магии, а ещё чёткое следование предопределённости… Настоящий пир».
У меня заныло в груди, и я поняла, что слишком надолго задержала дыхание.
Кто разговаривал со мной сейчас? Пресловутый Индетерминист?
Тихий ответный смешок прозвучал отчётливо, как настоящий. А затем меня вдруг окатило холодом, к солнечному свету вернулась былая яркость, а жгуты разноцветного дыма исчезли. Остались лишь вихри боевых заклятий за магическими барьерами да тяжёлый, как айсберг, взгляд Кракена через всю Арену.
— Картер?
Моих пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла, коснулась жёсткая ладонь Фулаха. Я медленно, с почти слышимым скрипом повернула к нему голову и растянула губы в насквозь фальшивой улыбке.
— Всё в порядке… кажется. Я… после расскажу.
Феникс на груди ощутимо потяжелел: очередные происки демиургов? Индетерминиста? Соперников? Мне вдруг резко захотелось встать и уйти с трибуны. Вернуться в общую гостиную и лечь на диванчик за ширмой, с головой закутавшись в плед, и, выражаясь фигурально, сдохнуть в уголке.
А может, и не фигурально.
«Не возьмут меня в герои, — с усталой насмешкой подумала я. — Нет бы наоборот взбодрилась, взъярилась, пообещала всех познакомить с бабушкой Кузмича…»
— Очень тонкое заклятие на подавление воли, — тихо заметил сидевший позади меня Ричи. — Прям филигранное.
— Угу, — хмуро отозвался Орм. — Тренер, может пустить обратку? Посмотрим, кто дёрнется.
— Не нужно, — остановил его Фулах. — Пусть считают, что у них получилось, и мы ничего не заметили. А ты, Картер, дыши ровнее, — легонько сжал мои пальцы. — Посмотри на то, что испытываешь, со стороны и запомни, как выглядит внешняя попытка воздействовать на волю и чувства. Сейчас амулет поглощает практически всю магическую энергию, однако завтра на Арене ты вновь будешь без него.
— Может, попробовать ещё раз продавить разрешение на защиту для неё? — предложил Ли. — Шанс, что согласятся, мал, но чем боги не шутят.
— Конкретно в ситуации Картер им вообще не до шуточек, — проворчал Фулах и неожиданно закончил: — Однако я схожу к Кракену.
В душе плеснула тревога: это же опасно! Что, если его там захватят, выкинут в межмирье, как выкинули нас с Ривером? А к нам вернётся проекция, и…
— Не надо никуда ходить! — вырвалось у меня (хорошо, хотя бы не в полный голос). — И без феникса как-нибудь справлюсь, не в первый раз!
Мои слова достигли не совсем той цели, какая предполагалась. С одной стороны, приступ беспокойства смыл наносное чувство безнадёги, однако с другой, Фулах благополучно пропустил моё высказывание мимо ушей. Только заметил:
— Следи за игрой и за своими эмоциями, — и откинулся обратно на кресло.
«Ну и ладно», — непонятно отчего я ощутила себя задетой. Перестала держаться за подлокотник, как за распоследнюю соломинку; уже вполне естественно улыбнулась обеспокоенно заглядывавшему мне в лицо Орму. Выдохнула: амулет перестал оттягивать шею, — и вернула внимание на партию.
Как раз вовремя, чтобы увидеть маршала команды Маппета, каменным тараном разнёсшего в пыль защиту противника — проекции принцессы Ллира. Управлявший ей гроссмейстер покачнулся и осел на землю — похоже, без сознания. А над Ареной в унисон с сигналом гонга раздалось торжествующее:
— Принцесса в плену!
Четвёртый полуфиналист был определён, и я поймала себя на мысли, что предпочла бы встретиться на игре именно с Маппетом.
Единственной командой, с кем смогла бы сражаться на равных, а не тупо надеяться на призрачную удачу.
Эрра объявилась в ложе, когда ещё не отгремели овации подделок-болельщиков, а с шахматного поля только-только успели унести бессознательного гроссмейстера Ллира. Вежливо осведомилась, как нам игра (Фулах сухо заметил, что вполне неплохо), и напомнила, что жеребьёвка для полуфиналов состоится следующим утром сразу после завтрака.
— Будьте готовы, что, возможно, вам придётся сразу выйти на Арену, — напомнила она.
И хотя фраза прозвучала исключительно формальным предупреждением, в сердце толкнулось предчувствие: так оно и случится. Демиурги постараются, чтобы мы играли в первой паре.
— Непременно. — Эмоций в тоне Фулаха было меньше, чем влаги в ветре из пустыни Гоби. — Подскажите, когда я сегодня смогу увидеться с председателем Кракеном?
— Я уточню и незамедлительно вам сообщу, — уверила Эрра. — А теперь прошу за мной.
И повела нас обратно в отведённые нам комнаты.
— Ждёте здесь, — распорядился Фулах, когда мы оказались под защитой (хотя бы условной) стен общей гостиной. — Вот досье на Трабринд, — он указал на толстую папку, невесть откуда взявшуюся на чайном столике, — к ночи будет информация и по остальным. Мы с Картер сейчас сходим за Ривером и Никольски, после чего обсудим состав команды на предстоящую игру. Освежите в памяти данные по Вариору: кого сможете предложить на место Торна? И ни шагу за пределы комнаты, ясно?
Парни отозвались недружным, но согласным хором. Только Хант вроде бы промолчал — или я просто не расслышала? Как бы то ни было, Фулах ничего к своим словам не добавил, и мы с ним вышли из комнаты.
Прежде всего поднялись на восьмой этаж, где тренер отправил запрос на досье игроков Маппета, а уже затем спустились в холл и направились в лазарет через мертвенно-пустынный сквер между Кольцом и Ареной. И только тогда Фулах, великодушно соизмерявший шаг, чтобы мне не приходилось бежать за ним вприпрыжку, велел:
— Теперь рассказывай.
О чём, было ясно без уточнений: о моём странном поведении во время партии. Потому я с ходу выпалила:
— Со мной разговаривал Индетерминист! — и быстро описала, что видела, и какое объяснение этому получила.
— Эмоции? — Фулах даже с шага сбился. — Любопытно. Почему же тогда они до сих пор не нашли способ притаскивать сюда настоящих болельщиков?
— Может, это чересчур затратно и для демиургов тоже? — предположила я.
— Возможно. — Тренер устремил задумчивый взгляд к шахматным фигурам, украшавшим верх Арены. — А возможно, есть ещё что-то, о чём нам неизвестно.
— Вы не доверяете Индетерминисту. — Я не спрашивала, а утверждала.
— Я не знаю его целей, — с менторскими интонациями пояснил Фулах. — А значит, не могу оценить, насколько и по каким векторам он наш союзник. Потому будь настороже, Картер. Какие бы новые откровения на тебя ни обрушивались.
— Не верьте никому, — пробормотала я фразу, памятную по нежно любимым в детстве X-files.
— Примерно так, — подтвердил тренер. — В шатранже не бывает союзников — это индивидуальная игра.
Открыл передо мной дверь в цокольное пространство Арены, и по уже знакомой лестнице мы спустились в лазарет.
— Тренер, у нас срочная информация!
— Ты как, Картер?
Хааса или кого-то из других целителей в ординаторской не было. Зато томившиеся там Ривер и Джар немедленно подступили к нам, стоило лишь войти.
И каждый из них выдал фразу, полностью соответствовавшую характеру.
— Всё хорошо, — улыбнулась я Джару, временно затолкав куда поглубже свою «кошку-тревожку».
А Фулах, окинув Ривера проницательным взглядом, произнёс:
— Даже спрашивать не хочу, в курсе ли вашей информированности целитель Хаас.
Затем покалывающая волна магии сообщила, что на ординаторскую наложено заклятие против прослушки, и тренер закончил распоряжением:
— Рассказывайте по существу.
И Ривер рассказал — сухо и с независимым видом, — как ходил проведывать беднягу Торна и о том, что слил ему маршал Тарбринда.
— Это действительно архиважно, — подтвердил Фулах, судя по сосредоточенному виду, уже крутивший полученные сведения на предмет практического использования. — Более того, на этом даже можно построить один из вариантов стратегии. Потому, — он так посмотрел на Ривера, что у того порозовели скулы, — я оставлю за скобками оценку твоего поступка. А сейчас ждите здесь, все трое. Я найду целителя и предупрежу, что забираю вас. И ради всех богов Веера, просто ждите.
Особо подчёркнутое последнее слово отчего-то заставило потеплеть и мои щёки, и даже Джар немного смутился. Фулах же суховато кивнул нам и вышел из ординаторской, оставив втроём.
Ривер незамедлительно сделал скучающее лицо и вернулся в кресло руководителя целительского корпуса. Зато Джар по-джентльменски предложил мне сесть на кушетку и поинтересовался:
— Что там с сегодняшними играми? Видела хоть одну? А то мы здесь, как предвечной пустоте торчим.
— Партию Даркейна и Кассандра не видела, — созналась я. — Знаю только, что Даркейн победил. Фулах обещал вечером показать запись. А партию Ллира и Маппета мы смотрели. Победителем стал Маппет, и, как по мне, уровень у них… где-то мой.
— Значит, демиурги ни за что не позволят, чтобы мы играли с ними, — озвучил мои выводы Ривер, милостиво решив не замыкаться. — В свете этого добытая мной информация становится ещё ценнее.
— Если на жеребьёвке мы получим в соперники Тарбринд, будешь нашим спасителем, — с серьёзной миной сообщила я, и Джар едва слышно хмыкнул.
Ривер же, не без оснований подозревая скрытую иронию, сердито сверкнул в мою сторону глазами и демонстративно сжал губы: мол, раз ты так, больше я в разговоре не участвую.
— А как там остальные? — Джар традиционно постарался сгладить далеко не самую вежливую риверовскую реакцию. — Их же выписали, верно? А то нам даже увидеться не пришлось.
Я с охотой ответила, затем мы вновь вернулись к обсуждению сегодняшних игр, а потом Фулах привёл взъерошенного и заметно осунувшегося Хааса. При виде целителя Ривер текучим движением поднялся из кресла и принял вид, словно всё это время просто стоял рядом. Впрочем, судя по тихому смешку, Хаас всё заметил, однако комментировать великодушно не стал. Вместо этого достал свой неизменный кристалл и, обследовав нас, ворчливо резюмировал:
— Ну, хотя бы кто-то здоров… почти. Вам, молодые люди, — целитель остро посмотрел на Джара и Ривера, — строго запрещается использовать магию до самой завтрашней игры. Браслеты тоже снимете только при выходе на Арену. А вам, — он повернулся ко мне, — уже было сказано: меньше нервничайте. Перед сном выпьете вот это. — Хаас подошёл к одному из шкафов и взял с полки маленький пузырёк. — Только обязательно перед сном! Эликсир действует в полную силу только при условии, что тело расслаблено, а мозг занят обработкой внутренней информации.
— Поняла. — Я взяла пузырёк и спрятала в карман куртки. — Спасибо.
Целитель наградил меня укоризненным взглядом.
— За лечение не благодарят. И при всей моей любви к профессии буду чрезвычайно признателен больше никого из вас в лазарете не видеть.
Я спрятала улыбку: вот такое своеобразное пожелание удачи.
— Приложим все усилия, — в свою очередь пообещал за всех Джар.
И, распрощавшись с Хаасом, мы отправились сначала в гардероб, где парни переоделись «в цивильное», а затем в отведённые нашей команде комнаты.
Добрались без неприятных встреч или ещё каких приключений, однако стоило нам войти в гостиную, как тревожно расхаживавший из угла в угол Ли огорошил нас новостью:
— Тренер, проблема! Хант пропал!
«Этого куда ещё черти понесли⁈»
Разумеется, я не знала, что конкретно подумал Фулах, однако не сомневалась: что-то в таком же духе, только с куда большей экспрессией.
Тем не менее вслух он лишь процедил:
— Как пропал? — и «неуследившие» Ричи, Ли и Орм дружно втянули головы в плечи.
— Сказал, что в уборную, — за всех ответил Падаван. — С полчаса назад. А когда мы поняли, что его долго нет, сходили проверить и никого не нашли.
Я отчётливо услышала, как Фулах скрипнул зубами, и подавила желание успокаивающе тронуть его за локоть.
Хотя парни, конечно, зажгли по полной: повезло ещё, что все не сгинули, и мы не застали пустую гостиную.
— Значит так, — тихим и страшным голосом начал тренер, — сейчас я отлучусь, чтобы выяснить, куда исчез Норинг. А вы все, — он обвёл нас взглядом, от которого захотелось присесть и закрыть голову руками, — ждёте здесь. Никаких уборных, поняли? Вернусь — сам буду вас за ручку водить.
«Идиотов малолетних», — мысленно добавила я несказанное, но подразумевавшееся.
Фулах же повернулся к двери, и тогда я впервые услышала, как он непечатно выразился. Потому что в дверном проёме стоял Хант-Топган и недоумённо хлопал ресницами, всем видом выражая крайнее недоумение.
— Тренер? Уже вернулись? Что-то случилось?
«Аминь», — без тени сочувствия подумала я, а Фулах, цапнув «потеряшку» за плечо, втолкнул его в гостиную, захлопнул дверь и почти прорычал:
— Где ты был?
— В уборной. — Хант смотрел честнейшими глазами. — Да в чём дело?
— Не было тебя там, — мрачно возразил Орм. — Мы проверяли.
— В смысле, проверяли? — Топган непонимающе на него воззрился. — Зачем? Я ведь буквально только что вышел!
— На часы взгляни, — напряжённо ответил Ричи.
Хант послушно взглянул на часы и изумился ещё больше:
— Как? Слушайте, ну не мог я настолько из времени выпасть!
«А вот теперь переигрывает, — с рассудочной отстранённостью прокомментировала я. — Самую малость, но Фулах обязан заметить. Вот дерьмо! Как с таким в одной команде играть, спрашивается? Ему же доверять нельзя!»
— Возможно, что и выпал. — Тренер просвечивал Ханта взглядом не хуже, чем рентгеном. — Заклятье пространственно-временнОй лакуны — вещь достаточно сложная и малоизвестная, но не невозможная.
— Зачем кому-то сейчас накладывать его на Ханта? — в свою очередь задал вопрос Ривер. — Это имеет смысл делать непосредственно перед игрой, чтобы лишить нас рыцаря.
— Проба сил, — отозвался Фулах, всё так же не спуская взгляда с Топгана. — Желание внести недоверие в наши ряды. Попытка устрашения. Вариантов хватает. Потому больше никто никуда в одиночку не отлучается, ясно? И любые отлучки только с моего ведома. Все услышали?
Мы отозвались подтверждающими возгласами, и тренер, кивнув, бросил Ханту:
— А теперь двести отжиманий — исключительно для профилактики желания совершать глупости. Начинай.
Я видела, что Хант собирался воспротивиться, однако благоразумие взяло верх. Потому он молча опустился в планку и принялся мерно отжиматься.
Стук раздался где-то на сто семидесятом отжимании. Не переставая считать, Фулах магией открыл дверь и бросил вошедшей Эрре:
— Немного подождите.
Сопровождающая молча встала у порога и с любопытством стала наблюдать за уже откровенно уморившимся Хантом.
— Двести. Достаточно, — наконец закончил экзекуцию Фулах, и Топган буквально рухнул на пол.
Тренер же с видом, что не происходит ничего необычного, повернулся к посетительнице и произнёс:
— Слушаю вас.
— Господин председатель готов встретиться с вами, — ответила сопровождающая. — Мне поручено вас проводить.
— Превосходно, — кивнул Фулах, однако лицо его не посветлело и на люмен. Взглянул на нас и с прежней жёсткостью повторил: — Всем оставаться здесь. За Картер и друг за друга отвечаете головами. Я вернусь так скоро, как смогу.
— А можно с вами?
Зачем я это ляпнула? Да, мне было тревожно, что он отправляется к Кракену один — глядишь, против двоих председатель поостерёгся бы делать подлости.
С другой стороны, какой от меня мог быть толк? Без магии-то. И потому, сообразив последнее, я торопливо прибавила:
— Или пусть Ривер пойдёт.
— Я готов, — без промедления сделал тот шаг вперёд, однако Фулах остановил его отрицательным жестом.
Уронил:
— Нет необходимости, — однако взгляд его самую малость потеплел.
Кивнул Эрре, и они вышли из гостиной.
— Не переживай. — Мне на плечо легла ладонь Джара. — Тренера легко не возьмёшь, а тебе целитель запретил волноваться.
— Если вернётся не он, мы узнаем, — подтвердил серьёзно-пасмурный Ривер, чётко считав мой главный страх.
Бросил взгляд на Топгана, до сих пор лежавшего лицом в пол, и обратился к остальным:
— Ладно, теперь рассказывайте, что здесь было, кроме пропажи Ханта. Есть что-то важное по игре?
Фулах вернулся собой — каким-то иррациональным образом я поняла это даже без едва заметного кивка Ривера. И новости принёс неутешительные: на Арене мне категорически запрещалось использовать защитный амулет и вообще любые мало-мальски магические артефакты.
«Что и требовалось доказать», — хмуро подумала я, а Фулах продолжил:
— Тем не менее у нас есть запись игры Даркейн — Кассандр и досье на игроков Даркейна. С досье на адептов Маппета, к сожалению, ничего не вышло. Харраш — мир, где находится академия Маппет, — закрыт для свободного посещения, а сведения из его академий достать почти невозможно. Если бы список команд турнира был известен заранее, возможно, получилось бы подготовиться… Однако придётся работать с тем, что есть: официальной информацией об умениях игроков и собственным впечатлением от их игры.
На этом Фулах выдал нам папку с файлами на игроков Даркейна, а после того как каждый ознакомился с документами, включил запись пропущенной нами игры.
И если читая сухие фразы из характеристик, я ещё могла предаваться каким-то иллюзиям, демонстрация умений в деле безжалостно разбила их о суровую реальность.
Потому что Даркейн играл, может, и не особенно искусно, но однозначно жёстко и использовал такие заклятия, что у меня порой волосы шевелились. Чего стоили одни змеи (или какая-то похожая дрянь), оплетавшие жертву так, что оставался сплошной шевелящийся клубок! И теперь понятно было, что Ричи не напрасно опасался встретиться с Даркейном на одной доске.
«Сто процентов, демиурги подсунут их, — думала я, наблюдая за игрой со всё большей безнадёгой. — Обыграть гроссмейстера в обычный шатранж, пожалуй, ещё было бы возможно. Но выстоять против таких заклятий? Это же жесть жестокая!»
Но вот запись подошла к концу, и тренер обыденным тоном сообщил:
— Сейчас мы идём на ужин, вы немного утрамбовываете полученную информацию, и мы решаем, кого из игроков Вариора берём на место Торна. Затем я привожу его, и все вместе обсуждаем стратегии игры с каждым из потенциальных противников. Вопросы?
Вопросов, естественно, не оказалось, и мы, несмотря на порядочный голод, не пошли, а потащились в столовую — игра Даркейна произвела впечатление абсолютно на всех.
Ели без аппетита, совсем изредка перебрасываясь банальностями типа «Передай жаркое, пожалуйста». И Фулах, видя подобные настроения, в самом конце ужина напомнил:
— Наш реальный противник будет известен только завтра. А позволяя страху подтачивать свою уверенность, вы уменьшаете наш шанс на победу, пусть даже жребий выставит против нас команду Маппета. Соберитесь. Мы уже победили Вариор, отделавшись единственной заменой. Это очень хороший результат — можете поверить тому, кто просмотрел не одну игру прошлых турниров.
И хотя не было сказано ничего сверхмотивационного, парни заметно встряхнулись. Да и я постаралась распрямить спину и развернуть плечи.
Задача сложна, но она решаема.
Непобедимых не существует.
Все эмоции — после игры.
— Прекрасно, — одобрил Фулах, разумеется, заметивший перемену в нас. — А теперь возвращаемся в гостиную и начинаем подготовку.
С кандидатурой второго офицера мы определились достаточно быстро. Док Суинн попортил столько крови и мне, и парням, что именно его решили взять в команду.
— А ничего, что у него обе стихии тёмные? — только и уточнил Орм.
— Для замещающего игрока соблюдение цвета не обязательно, — успокоил тренер. — Точно также, как не имеет значения, кем он был в своей команде: турой, рыцарем или маршалом. В нашей будет играть за светлого офицера. Сейчас мы с Картер приведём его, и продолжим обсуждение.
Мы с Картер? Я-то зачем ему понадобилась? Просто чтобы на глазах была, или здесь какой-то стратегический умысел?
Впрочем, я удержала вопросы. Хотя бы при парнях всё должно выглядеть, как в том лозунге про партию и комсомол, тем более что они отнеслись к этому как подразумевавшемуся по умолчанию. Потому я беспрекословно поднялась из своего кресла и, после жёсткого напоминания остающимся от тренера («За порог ни шагу! Ни по какому поводу!»), вышла следом за Фулахом.
Чтобы незамедлительно спросить:
— Скажите, а почему вы взяли меня с собой?
— Потому что согласно правилам турнира команда Вариора отныне в подчинении в первую очередь у тебя, — как о чём-то естественном ответил тренер. — Конечно, и остальные могут, м-м, распоряжаться ими, но ты — в первую очередь.
Я как шла, так и замерла посреди галереи, глядя на Фулаха, как дикарь на христианского проповедника.
— То есть… — Я запнулась. — То есть приколы, что в случае победы я стану госпожой вариорцев — это вовсе не приколы?
— Ни разу, — серьёзно подтвердил тренер.
Я прочистила вдруг пересохшее горло.
— И что мне теперь с ними… делать?
Фулах пожал плечами.
— На твоё усмотрение. Единственное, что я бы не советовал — это давать им свободу. Как ты помнишь, в этом случае они станут собственностью организационного комитета и судейской коллегии.
То есть рабами демиургов. Нет, такое точно не надо ни нам, ни вариорцам.
— Твоя задача сейчас, — продолжил тренер, — продемонстрировать, что ты приняла владение командой Вариора. И для них, и для прочих. Момент всё ещё подходящий: насколько мне известно, большинство из вариорцев выписали только сегодня в обед. Потому задержка не выглядит проявлением слабости или растерянности.
Угу, только я всё равно чертовски растеряна.
— Главное, не веди себя так, словно извиняешься за всё, — в унисон моим мыслям посоветовал Фулах. — Даже просто непроницаемого вида и сухого тона будет достаточно. А теперь идём, у нас ещё очень много дел.
И мне, несмотря на порядочный раздрай мыслей и чувств, оставалось лишь послушаться.
Комнаты вариорцев располагались на шестом этаже, в части Кольца, диаметрально противоположной нашей. И когда я увидела на стене герб, где на чёрном поле языки разноцветного пламени сплетались в фантастический цветок, мои и без того напряжённые нервы словно к сети в двести двадцать подрубили.
— Прежде всего заглянем в гостиную, — вполголоса сказал Фулах. — Входим без стука, как хозяева. Если там Суинна нет, распорядишься, чтобы кто-нибудь его привёл.
Я дёргано кивнула и машинально облизнула пересохшие губы.
— Важно показать, что ты главная, — напомнил Фулах. — Вариорцы ценят только силу… впрочем, последнее ты уже должна была понять.
— Да. — Несмотря на колотящееся, как полоумное, сердце, я сумела нацепить маску холодного равнодушия. — Я готова, — и мысленно добавила «вроде бы».
Фулах кивнул и подошёл к двери, на золочёной табличке которой было выгравировано лаконичное «Общая гостиная». Бросил на меня последний взгляд: точно готова? И открыл дверь, пропуская вперёд.
«Прямо как первобытную женщину в пещеру, чтобы проверить, не затаился ли там саблезубый тигр», — нервно усмехнулась я.
Почти сразу устыдилась некстати пришедшего в голову дурацкого сравнения и, прямая, словно с привязанной к спине доской, шагнула через порог.
Гостиная оказалась почти один в один с нашей: демиурги не стали заморачиваться разнообразием дизайнерских решений. И это странным образом мне помогло: я вообразила, будто это вариорцы, дружно поднявшиеся на ноги при моём появлении, завалились в нашу гостиную, а не наоборот. Потому взгляд, каким я их окинула, стал в высшей степени недобрым.
Здесь были не все: Калди до сих пор оставался в лазарете, и куда-то запропастились оба вариорских туры. Однако Суинн — высокий, обманчиво нескладный и с насыщенно-фиолетовыми волосами, выстриженными ирокезом, — присутствовал, а большего и не требовалось.
— Вечер добрый. — Я чувствовала за спиной молчаливое присутствие скалы-Фулаха, и от этого уверенность моя с каждой секундой становилась всё менее показной. — Док Суинн, завтра играешь в нашей команде за офицера. Идём, мы сейчас обсуждаем тактику будущей партии. Что до остальных, — я небрежно мазнула взглядом по лицам бывших противников, — они приходят на трибуну болеть за то, чтобы не стать рабами дважды.
Отвернулась, показывая, что в ответе не нуждаюсь, и Фулах посторонился, пропуская меня на галерею.
— Погоди-ка! — уже в спину прилетел оклик Тинга, но я и не подумала оборачиваться.
Всё так же высоко держа голову, покинула гостиную; Фулах, хранивший во время краткой сцены многообещающее молчание, последовал за мной. Суинн, как подсказал мне напряжённый слух, немного задержался, но тоже вышел из комнаты. И одновременно с этим позади раздалось уже вежливо-просительное:
— Госпожа Картер! Подождите, пожалуйста!
«Молодцы, вспомнили волшебное слово», — оценила я, с трудом удержавшись от неуместного смешка в ответ на «госпожу». С достоинством повернулась:
— Слушаю, Миллс, — и вариорский офицер, толщине ярко-красной косы которого могла бы позавидовать любая девушка, всё тем же тоном спросил:
— Скажите, что будет с нами дальше?
— До победы нашей команды, — прозвучало офигеть как самоуверенно, однако я помнила: нельзя показывать слабость, — останетесь моими сервами. — От последнего слова меня перекорёжило внутри, и хотелось верить, что этого никто не заметил. — Полагаю, так лучше, чем принадлежать организационному комитету. А после — увидим. Но в любом случае особенно не переживайте. — Я вполне достоверно изобразила волчью усмешку. — Я помню, что обещала не сильно вас обижать… Если будете хорошими мальчиками.
Шах и мат, и неважно, что меня не иначе как чудом до сих пор не потряхивало от долбаного стресса.
«Тебе целитель запретил волноваться», — напомнил Джар в моей памяти.
«Всё, уже ухожу отсюда на фиг», — мысленно пообещала я.
Плавно отвернулась и продолжила путь размеренной походкой, хотя больше всего мне сейчас хотелось тупо сбежать и запереться… например, в уборной, чтобы немного прийти в себя.
И если бы на неё вновь кто-нибудь наложил заклятие пространственно-временнОй лакуны, я бы, наверное, даже не возражала.
Увы, в возможности спрятаться мне было отказано. Я играла роль уверенной стервы до самой нашей гостиной, и только в её стенах Фулах перевёл общее внимание на себя, дав мне немного выдохнуть.
Прежде всего он официально представил Суинна — ритуал, а не реальная необходимость. А далее заговорил о Тарбринде и о том, что удалось узнать Риверу о гроссмейстере потенциального противника.
Последнее произвело на Суинна сильное впечатление (остальные, как мне показалось, уже были в курсе). Новоиспечённый офицер с настороженным уважением взглянул на Ривера, а Фулах между тем продолжал:
— Нет оснований считать, что в следующей партии Глорн Далйет не планирует прибегнуть к своему тайному оружию. Однако дисквалификация команды Тарбринда возможна, только если будет одновременное магическое воздействие на двух игроков, а не игрока и гроссмейстера. Следовательно, Картер надо выбрать правильный момент, чтобы занять клетку принцессы. Далйет ведь тоже не дурак: он может не захотеть рисковать.
— Здесь важно его самого вывести из равновесия, — заметил Джар. — Я ведь правильно понимаю, что Далйету будет достаточно оступиться всего раз?
— Верно, — наклонил голову Фулах. — Я буду следить за ним и немедленно привлеку внимание судей к нарушению.
— Если мне будет позволено вставить слово, — подал голос Суинн, — госпожа Картер может сразу выходить на поле. Во время первых ходов это защитит её, а далее, — он усмехнулся, — Далйет взбесится.
— Почему это? — заинтересовался его уверенностью Ричи.
Суинн повёл плечами и терпеливым тоном пояснил:
— Потому что госпожа Картер, кхм, раздражает. Не-магу и девчонке нечего делать на поле — таково, м-м, общее мнение, которое я лишь выражаю для общей пользы. И уж тем более не-маг и девчонка не должна, э-э, играть так, чтобы это вызывало затруднения у её противника.
«Дипломатичненько», — хмыкнула я мысленно. Разумеется, подобное отношение меня не задело — с самого первого дня в теле Картер я хлебнула его полной ложкой.
А вот парни засверкали глазами, явно готовясь ответить. И остановили их лишь сказанные ровным тоном слова Фулаха:
— Неплохой вариант. Оставим его, как одну из рабочих схем. А теперь детально разберём тактику игры против Тарбринда. Передайте Суинну папку с досье и высказывайте свои предложения.
Ли заговорил первым.
— Судя по тому, что я видел в записи, — рассудительно начал он, — особенность атак тарбриндцев — в пристрелке. Если Вариор (вежливый кивок в сторону Суинна) сразу вываливает на тебя всю мощь, первый удар Тарбринда — пробный. Они прощупывают уязвимости и только затем бьют наверняка.
— Поэтому, — подхватил Ричи, — у них сильная защита, и заклятие пристрелки её почти не ослабляет. Так что вынести любого из тарбриндцев с одного удара сложно.
— Я смогу, — уверенно откликнулся Суинн. — Игру я, конечно, не видел, но против моего стального вихря редко кто ухитряется устоять. Особенно в начале партии.
Я едва не поморщилась от воспоминаний: что правда, то правда. У меня до сих пор была подсознательная уверенность, что та ничья в его дуэли с Джаром — наша удача, а не закономерный результат.
— У меня была мысль обманной уязвимости, — подал голос Орм. — Но это, наверное, сложно.
— Затяжной бой, — поморщился Хант. — Сначала противник находит твою фальшивую уязвимость, потом ты создаёшь иллюзию, что бьёшь по его щиту изо всех сил. Потом снова он, ещё сильнее ослабляя себя атакой… И только после этого ты его размазываешь. Слишком много звеньев, за которые что-то может пойти не так.
— Однако в качестве одной из схем годится, — возразил Фулах. — А для разработки другой предлагаю вам подумать вот над чем: тарбриндцы почти всегда используют заклятия дальнего действия.
— Их можно сбить с цели, — понимающе подхватил Джар. — Или даже проскользнуть под ними и навязать ближний бой.
— Внутри барьера нет столько пространства, чтобы проскальзывать, — внёс поправку Суинн. — Но о парочке трюков по сбиванию фокуса заклятия я рассказать могу.
«Прямо-таки активно включился, — не без удивления отметила я, слушая обсуждение, но со своим свиным рылом в него, естественно, не вступая. — Очень ему не хочется попадать в двойное рабство… А может, ещё и за своих ответственность чувствует».
«Или готовит диверсию», — шепнул внутренний параноик. Вдруг демиурги успели пообещать ему награду за предательство?
«Так скоро и своей тени доверять перестанешь», — вздохнула я и вернула всё внимание на разговор.
Разобрав Тарбринд, мы перешли к Даркейну, и вот тут слово взял Ричи. Сделав короткое вступление об источнике своей осведомлённости, он подтвердил, что на турнире Даркейн сражается в обычном стиле: используя самые жуткие и шокирующие заклятия.
— Ставка во многом идёт именно на это, — добавил Фулах. — Даркейнцы стараются вызвать омерзение и заранее напугать противника. Их заклятия, несомненно, зрелищные, однако я бы не назвал их неотразимыми или мощными.
— И всё равно, — Ричи запнулся, однако с усилием продолжил, — я бы предложил в случае игры с Даркейном заменить меня. Я… реально боюсь подвести.
По комнате пробежал шепоток удивления: похоже, о нелюбви Итальянца ко всему змеиному знала только я. А Фулах прохладно напомнил:
— Все перестановки среди игроков возможны только до жеребьёвки. И я бы не хотел делать замену там, где без неё можно обойтись. — Сделал короткую паузу и нехотя закончил: — Однако твои слова приняты к сведению.
«А у него серьёзная фобия. — Я бросила быстрый взгляд на заметно побледневшего Ричи. — Но и стержень есть: вот так при всех заговорить об этом смог бы далеко не каждый. Интересно, нет никаких снадобий, которые приглушали бы подобные страхи? Например, гасили физиологические проявления. Хотя, наверное, такое на турнире тоже запрещено, как и мой амулет».
Обсуждение шло дальше: перебирали способности игроков, стратегии гроссмейстеров, возможные замены (Суинн, кстати, рекомендовал Миллса с его метеоритным дождём, а не маршала Тинга. «Не мешает игровое и личное», привёл он один из аргументов за, утвердив меня во мнении, что Тинг — тот ещё говнюк даже с точки зрения сокомандников).
Я делала записи в верной тетрадке, переворачивая листок за листком, и фоновая паника постепенно затухала под напором (возможно, ложного) чувства осведомлённости о противниках.
И только на Маппет у нас банально не хватило времени. Нет, по верхам мы прошлись, однако досконально разобрать их и не успели: стрелки на часах показывали заполночь, а подъём, с учётом жеребьёвки, предстоял ранний. Да и материалов для разбора особо не было — нас ведь прокатили с досье на игроков.
— Достаточно на сегодня, — наконец объявил Фулах. — Как и прежде укладываемся здесь. Кому нужно выйти — в моём сопровождении.
Для последнего желающих нашлось немного, однако я была в их числе. И когда после полумрака гостиной мне ударило по глазам неослабевающее сияние солнца Дессы, не удержала эмоциональное:
— Всё-таки вечный день — это ужасно неприятно!
— Дополнительное давление на игроков, — сумрачно отозвался Фулах. — Нарушает естественные ритмы организма, накручивает нервы, делает более эмоциональными. Возможно, Десса потому и была выбрана местом проведения турнира.
Я чуть не брякнула про БАДы с мелатонином, но успела поймать себя за язык. Вместо этого нейтрально уточнила:
— Может, целитель Хаас сможет помочь с какими-нибудь, э-э, успокаивающими снадобьями? И кстати, в отношении страхов Ричи тоже.
— Нельзя, — Фулах даже не стал прятать тоску в голосе. — Одно дело, когда подобные эликсиры приписаны в качестве лечения после травм на Арене — как в твоём случае. И другое — принимать их без «серьёзных оснований».
В последней фразе я явственно услышала цитирование и с пониманием спросила:
— Кракен, да?
Тренер молча кивнул. Опередил меня, не дав коснуться дверной ручки комнаты, открыл дверь, и только просканировав пустое помещение взглядом (и наверняка магией), кивнул мне:
— Заходи. Постарайся не задерживаться.
Я торопливо прошмыгнула мимо него и сразу направилась в ванную.
И поспешно умываясь (а так хотелось залезть под душ!) всё крутила в уме: Даркейн или Тарбринд? Кого подкинут нам завтра демиурги?
А главное, как я буду его побеждать?
Утро выдалось предсказуемо недобрым. Нет, спала я крепко и даже выспалась — чудо, почти наверняка сотворённое выпитым перед сном эликсиром. И благодаря ему же моё душевное состояние было не ноябрьски-пасмурным, а так, с переменной облачностью. И всё равно доброты в утре не имелось и намёком — равно как и миллиграмма беспечности в поведении моих сокомандников.
«С другой стороны, — думала я, без аппетита жуя за завтраком мясное суфле, — вид у всех сосредоточенный, но не похоронный. Только Ричи слишком бледный… Интересно, о чём они с Фулахом договорились? Что коней на переправе не меняют? Наверное, раз до сих пор тему так и не подняли».
— Доброе утро!
Хотя сопровождающая Эрра вошла в столовую не скрываясь, все всё равно вздрогнули, услышав её приветствие.
— Напоминаю, что сейчас время идти на жеребьёвку. — Сопровождающая говорила так, словно приглашала нас как минимум на награждение. — После, если вы попадёте в первую партию, у вас будет около часа на подготовку, а дальше начнётся игра. — Эрра демонстративно посмотрела на наручный хронометр. — Прошу вас поторопиться, я жду в галерее.
Она вышла из столовой, и я услышала, как Ли пробормотал ей вслед:
— Странно. Обычно она никогда нас не подгоняла.
Я же машинально поправила спрятанную под курткой подвеску и неожиданно осознала: феникс потяжелел.
«Снова чья-то попытка воздействия? — Стараясь не подавать вида, будто что-то не так, я отложила вилку и взяла стакан с шипучкой, по вкусу напоминавшей „Тархун“. — Но здесь вроде бы все свои. Суинн развлекается? Хант? Или вообще Эрра, хотя прежде она подобным не увлекалась?»
Я сделала глоток и быстро обвела сотрапезников взглядом поверх стакана. Ничего подозрительного. И к фениксу вернулся прежний вес. Неужели в самом деле сопровождающая?
Точнее, тот, кто управлял её проекцией.
«Задолбало!»
Я с сердитым стуком поставила стакан, и одновременно подал голос Фулах (по-моему, так и не прикоснувшийся к еде):
— Все закончили? Выдвигаемся.
Послушно зашаркали ножки стульев, и я вместе со всеми поднялась из-за стола.
— Держись поближе, — бросил проходивший мимо тренер, и лучшего подтверждения, что мне не почудилось, а меня и впрямь в очередной раз пытались «пощупать» магией, сложно было найти.
Однако по дороге к Арене никаких эксцессов не произошло. Мы благополучно добрались отведённой нам зоны ожидания, и Эрра, как и в прошлый раз, сказала:
— Ожидайте вызова.
«Надеюсь, недолго». — От нарастающего напряжения меня традиционно начало потряхивать, да из остальных стопроцентно спокойными выглядели только Джар и Орм.
— На Арену приглашается команда академии Элиум! — мелодично провозгласил женский голос, и я с нескрываемым облегчением выдохнула: всё-таки не стали мариновать лишний раз.
Или это тоже недобрый знак? Не слишком ли демиурги сегодня спешат?
— Картер, идёшь рядом, — прервал Фулах моего внутреннего параноика. — Как и в прошлый раз, замыкающие Ривер и Никольски. Всем смотреть в оба!
И мы по-военному чёткой колонной направились к выходу на поле Арены.
После полутёмного коридора меня снова ослепила яркость трибун и слегка оглушил шум, создаваемый фальшивыми болельщиками.
«Будто в телевизоре настройки на максимум выкрутили», — мелькнула ассоциация.
— Первые полуфиналисты: команда академии Элиум! — между тем провозгласил распорядитель, как и прежде паривший над Ареной на своей магической платформе.
Фулах уверенно повёл нас к отведённому месту на площадке, а над головами уже гремело:
— Вторые полуфиналисты: команда академии Тарбринд!
На Арену выплыли холодно-высокомерные «эльфы» и выстроились напротив. И тренер тарбриндцев, и гроссмейстер Далйет смотрели исключительно сквозь нас, однако я всё равно предпочла едва заметно податься назад, чтобы оказаться за плечом Фулаха.
— Обрати внимание, — не поворачивая головы и почти не размыкая губ, тихо сказал тот, — у тарбриндцев не только маршал, но и офицер, и тура из Мелейна.
Я присмотрелась: точно! А мы вчера прикидывали, что они возьмут заменой только маршала.
«Возможно, этими не так жалко жертвовать, — снизошла на меня догадка. — Если, конечно, Далйет так и будет придерживаться практики „цель оправдывает средства“».
— Третьи полуфиналисты: команда академии Даркейн!
Совсем не пугающие, даже улыбающиеся лица. И ни одного чужака в команде: мало пострадали? Успели восстановиться всего за сутки? Или тоже какая-то афера?
— Четвёртые полуфиналисты: команда академии Маппет!
Невысокие, особенно по сравнению с вариорцами. Плотного телосложения, с круглыми, одинаково «под машинку» остриженными волосами. Ещё во время вчерашней партии они с высоты трибуны показались мне похожими на оживлённых магией кукол, и сейчас это ощущение только усилилось.
И у них в составе тоже не было замен: что за дичь? Неужели Ллир мало потрепал их вчера?
— Все полуфиналисты на Арене! Напутственное слово предоставляется члену судейской коллегии, ответственному магистру Карнорусу Варахе!
Карнорус! Тот самый!
Я пристально всмотрелась в судейскую трибуну, ожидая, что он тоже начнёт менять внешность, как все виденные мною прежде демиурги. Однако поднявшийся из кресла массивный черноволосый мужчина в багровом оставался собой на протяжении всей недлинной речи.
Без лишнего пафоса он поприветствовал нас и игроков тех команд, кто сейчас присутствовал на трибунах; напомнил о примате честной игры на Тысячелетнем турнире; отметил, что, пройдя в полуфинал, мы уже достойны награды («Ага, стать вашими почётными донорами!» — с неожиданной злостью подумала я), и пожелал всем равной удачи.
— Пусть победит достойнейший! — закончил он, и трибуны возликовали, словно услышали высшую истину и обещание рая в одном флаконе.
Между тем распорядитель приземлил свою платформу на пятачке между нашими колоннами и ритуально произнёс:
— Прошу гроссмейстеров команд подойти для жеребьёвки!
Врать не буду, я нарочно замедлилась, чтобы последней вытянуть шарик из золотой урны. Мне хотелось, чтобы сначала остальные посмотрели на доставшееся им — и внесли однозначность в этот «жребий Шрёдингера». Сработала ли задумка? Я опустила взгляд на чёрный шарик с изображением фигуры принцессы и крепко сжала его в кулаке.
Сейчас узнаю.
— Итак, результаты жеребьёвки!
Как и на церемонии открытия, распорядитель взмахнул опустевшей урной, и из неё вырвалось облачко, но не золотое, а индигово-синее.
Взлетело, развернулось в экран, и на нём зажглись две надписи.
Элиум — Маппет
Тарбринд — Даркейн
Как? Быть не может!
Я поверить не могла, что нам достался самый слабый из возможных противников. И задавала себе единственный вопрос: это тоже помощь Индетерминиста, или здесь крылся какой-то подвох?
— Урок на будущее. Рассматривайте все возможные варианты с одинаковой тщательностью.
Фулах был хмур и недоволен — в первую очередь собой. И в то время как остальные расселись по стульям и диванчикам зоны ожидания, он остался стоять (а владей собой похуже, наверняка начал бы расхаживать из угла в угол).
— Да здесь рассматривать было особенно нечего, — возразил Ривер. — Мы о Маппете знаем только официальную информацию.
И для наглядности помахал листком бумаги, где были расписаны способности наших противников. Документ этот сразу после жеребьёвки нам вручила Эрра и настоятельно попросила до начала партии не покидать отведённой нам зоны.
— Если кто бы то ни было опоздает выйти на Арену хотя бы немного, игра начнётся без него, — проинформировала она. — Вас пригласят на поле через час, будьте готовы.
И мы отправились «дышать перед смертью», то есть срочно разрабатывать стратегию для предстоящей игры.
— Именно так, — согласился Фулах, отвлекая меня от собственных мыслей. — Потому сейчас в ускоренном режиме пересмотрим запись их игры с Ллиром. Будьте крайне внимательны и сразу комментируйте любые уязвимости, которые заметите.
Он достал из кармана магический кубик, и свет в комнате сам собой потускнел. А затем перед нами развернулась партия, уже виденная мной вживую.
Имена у маппетцев были такими, что Лавкрафт не раздумывая взял бы их для своих Великих Древних. Например, гроссмейстера звали Кх’лесс, а маршала Аз’гаран. Диссонанс с непритязательной внешностью их носителей был полнейшим, и мне в этом отчего-то чувствовался подвох.
А ещё крайне смущало то обстоятельство, что маппетцы не заменили никого из своих игроками Ллира. Пусть бои были достаточно вялыми, мне казалось, что даже после них невозможно до конца восстановиться всего за ночь.
С одной стороны, это играло нам на руку. С другой, тренер Лш’Мааз вряд ли этого не понимал. И значит, здесь тоже было не всё чисто.
— Слушай, — где-то на середине партии шёпотом спросила я у сидевшего рядом Ричи, — а разве после прилёта каменной лавиной не надо минимум сутки отлёживаться?
— Вот и меня это смущает, — так же шёпотом отозвался Итальянец (кстати, заметно повеселевший после жеребьёвки). — Не мог Хаас так быстро отпустить этого Мр’Гроффа.
Я покусала щеку: вот бы сходить в лазарет и поговорить с целителем! Правда, это вполне может оказаться крутой целительской магией или ещё чем-то, не имеющим отношения к игре, но…
— Обратите внимание также на рыцаря Лоо’рхи, — вдруг раздался за нашими спинами негромкий голос незаметно подошедшего Фулаха. — Он ведь победил ллирского офицера, однако сам выложился настолько, что засчитали ничью. После такого невозможно восстановиться настолько быстро.
Я запрокинула голову, чтобы видеть его лицо и почти требовательно спросила:
— Вы сходите к целителю Хаасу?
Тренер кивнул и жестом предложил нам смотреть игру дальше.
В ускоренной перемотке партия, и без того не слишком долгая, заняла не больше сорока минут. Комментариев по её ходу не было (только редкие перешёптывания, как у меня с Ричи), и когда магическая голограмма погасла, а освещение вернуло прежнюю яркость, Фулах обратился к нам:
— Слушаю ваши наблюдения. Только коротко.
— Слабаки! — немедленно фыркнул Суинн.
— В боёвке не сильны, — согласился Ривер. — Стратегическими решениями тоже не блещут. Но. — Он с лёгким высокомерием посмотрел на вариорца. — У них и впрямь очень сильные проекции. Причём такое чувство, будто их поддержание не ослабляют мага-создателя.
— Да, весьма похоже, — подтвердил Фулах. — И это стоит учитывать в стратегическом планировании: по сути, эта партия будет не восемь на восемь, а восемь на шестнадцать.
«Угу, запомнила», — сделала я мысленную пометку, только сейчас поняв, что такого знакомого было в манере игры маппетцев.
Как и в привычных мне шахматах, их пешки являлись равноправными фигурами. И если здешним гроссмейстерам подобное было в диковинку, то для меня, наоборот, привычным.
«Как удачно-то, а? Вот только эта загадка со стремительным выздоровлением напрягает».
— Картер, Босвел, — между тем обратился к нам Фулах. — Что можете сказать вы?
Мы с Ричи переглянулись, и я с крохотной запинкой изложила замеченную нами странность.
— Хм, действительно. — Ривера как будто задело, что не он обратил на это внимание. — Тренер, вы пойдёте к целителю Хаасу?
— Да, как только услышу остальных, — кивнул Фулах. — Обвёл комнату взглядом, и внезапно черты его лица приобрели опасную резкость.
— А где Норинг? — пугающе тихим голосом осведомился он, и все мы торопливо заозирались.
Ханта и в самом деле с нами не было. Опять.
— Опять в уборной застрял?
Ли попытался состроумничать, однако ни на чьём лице не появилось и намёка на усмешку.
— Хант возвращался оттуда, — серьёзно отозвался Джар. — И сел вот здесь. — Он указал на край скамьи слева от себя. — Где-то на середине записи. Но когда вставал во второй раз, я не заметил.
— Ещё кто-то что-то видел? — уточнил Фулах. Голос его звучал бесстрастно, но за этим чувствовалась нешуточная буря.
Ответом стала потерянная тишина, и, выдержав паузу, тренер продолжил:
— Значит, так. Сейчас быстро осматриваем нашу зону ожидания. Затем я отправляюсь в лазарет, а после пытаюсь договориться с организаторами о замене.
— Это против правил, — подал голос Ривер и едва заметно сжался, когда Фулах посмотрел прицельно на него.
— Верно, — уронил тренер. — Потому думайте, как играть без одного рыцаря. А теперь осмотр. Обращать внимание на любые мелочи и звать меня немедленно.
Меньше чем за пять минут, мы перевернули зону ожидания вверх тормашками и поставили обратно. Никаких следов Ханта, естественно, не нашли (впрочем, по моему ощущению, все были уверены, что так и будет). После Фулах распорядился никуда не выходить и быть друг у друга на глазах и оставил нас одних (наверняка с тяжёлым сердцем).
— Однако весело у вас, — прокомментировал Суинн, когда за тренером закрылась дверь. — И без обид, но ваш Хант мне сразу не понравился.
— С ним что-то не то в последнее время, — согласился Ричи. — Мне ещё на игре показалось, что он мог активнее побарахтаться, а не сливаться с доски.
Сливаться? То есть его проигрыш Миллсу и мой подпорченный миттельшпиль в партии с Вариором — ни разу не случайность?
— И ты ничего не сказал? — вырвалось у меня возмущённое.
— Мне же показалось, — в тоне Ричи отчётливо звучали оправдывающиеся нотки. — Такое не предъявишь.
Я с неохотой кивнула, принимая объяснение. В самом деле, это сейчас любой поступок Ханта хотелось под микроскопом рассмотреть. А прежде мелким странностям и ощущениям никто значения не придавал.
— Расклад становится всё гаже, — задумчиво прокомментировал Ривер. — Вроде бы противник нам достался не самый проблемный… Но теперь уже выходит семеро против шестнадцати, и это без учёта возможных подвохов.
— Я буду рад, если выяснится, что у маппетцев просто уникальные способности к восстановлению магии и здоровья, — хмуро согласился Джар. — А Хант снова влип в лакуну пространства-времени, а не банально нас кинул.
— Все будут рады, — вздохнул Ли. — Эх, только бы у тренера получилось вопрос с заменой решить!
«Не получится, — пессимистично ответила я в мыслях. — Нет у демиургов цели нам помогать, им бы эмоций подсобрать… А вот кстати! Не повод ли это развести нас на эмоции? Между Даркейном и Тарбриндом сто процентов будет драма-драма, а теперь и у нас есть повод от души понервничать. Да, нормальный мотивчик. Беда лишь в том, что хрена с два нам это как-то поможет».
Воцарилась тишина, угрюмая и сосредоточенная. Заглушая ор внутреннего паникёра, я крутила в голове, как прикрыть дыру в наших позициях; о чём думали остальные, сказать трудно. Время, с одной стороны, тянулось, как жвачка; с другой — случайно пролитой водой утекало в безжизненные пески Дессы. Тревога ширилась, на ум начинало лезть всякое. И не только мне: когда дверь, вёдшая «на свободу», отворилась, и через порог шагнул Фулах, все мы одинаково встрепенулись и посмотрели на него с нескрываемой надеждой.
— Помочь с поисками Норинга обещали, но заменить его не разрешили, — без лишних предисловий начал тренер, сгружая на стол ворох уже знакомых нам кинжалов в ножнах с фениксом (тут я, скажу честно, вздрогнула от не самого приятного воспоминания). — Однако мы можем сделать перестановку внутри команды. Например, поставить Никольски на место рыцаря. Также кто-то может поддерживать две проекции пехотинцев.
— Я без проблем возьмусь, — вставил Джар, и Фулах порядка ради уточнил у всех:
— Есть возражения или предложения?
Как и следовало ожидать, ни того ни другого не оказалось.
— Тогда переходим к вопросу о Маппете, — продолжил тренер. — В лазарете я получил ответ, что они никого из игроков этой команды не лечили.
— Как так? — вырвалось одновременно у меня, Ричи и Ли.
— Тренер Маппета с самого начала сказал, что травмами своих они занимаются сами, — пояснил Фулах. — И с поля Арены пострадавших уносили целители их команды, а не люди Хааса.
Это было до мурашек подозрительно, но… Но, как и с Хантом, подозрения в качестве доказательств не предъявишь.
— Игра не будет лёгкой. — Фулах обвёл нас взглядом, останавливаясь на каждом. — Да, впереди ещё финал, но всё равно: не экономьте силы. Маппет необходимо победить.
И именно в этот момент невидимая девица сообщила:
— На Арену приглашается команда академии Элиум! — и сердце моё позорно рухнуло куда-то в живот.
«А-а-а! Я не готова-а-а!»
— Не забудьте оружие, — сумрачно напомнил тренер.
Парни принялись разбирать кинжалы, а я, пользуясь моментом, быстро сняла амулет. Чувствуя себя до отвратительного беззащитной, отдала его Фулаху и взяла со стола последний кинжал.
«Эх, сейчас бы музычку, — мелькнула в голове дурацкая мысль. — „Группу крови“ там, или Final Countdown».
— Ты справишься. — Как и перед прошлой игрой, Фулах опустил мне на плечо жёсткую ладонь. — Помнишь? Только вперёд.
Я серьёзно кивнула в ответ. И под саундтрек из воплей внутреннего паникёра направилась к выходу на Арену.
— Гроссмейстер Картер, прошу, ваши инфотаблички.
Долбаное дежавю.
Я с вежливым кивком взяла у служительницы пластинки, но на этот раз даже рассматривать их не стала. Продолжила путь и только приблизилась к краю поля, как распорядитель произнёс традиционную формулу:
— Прошу гроссмейстеров команд подойти для жеребьёвки!
Мне казалось, хотя бы в четвёртый раз я не буду чувствовать себя на чёрно-белых клетках, словно в древней игре «Сапёр». И всё равно шла по игровому полю, как по минному.
К распорядителю мы с гроссмейстером противника вновь подошли одновременно. Я заглянула в ничего не выражающее, плоское лицо Кх’лесса и почувствовала, как руки беспричинно покрываются гусиной кожей.
— Жеребьёвка! — Как и в прошлый раз, распорядитель продемонстрировал нам белую и чёрную пешку. Подкинул в воздух: — Ловите!..
…И ни один из нас не сдвинулся с места. Я — потому что опять замешкалась, Кх’лесс… Возможно, он считал прыжки ниже своего достоинства. А может, даже и прыгать не умел — кто их, маппетцев, знает?
«Интересно, если мы так и останемся стоять, пешки сами упадут к нам в руки по выбору демиургов?» — подумала я. И всё же подпрыгнула, наугад хватая один из бешено крутившихся над нашими головами снарядов.
Или не совсем наугад. Мне хотелось снова поймать белую пешку, и я почти схватила её. Но в последний момент фигурка буквально выскользнула из пальцев, а мне в ладонь впечаталась её чёрная товарка. Белая же, как ни в чём не бывало, упала в руки гроссмейстера Маппета.
«Вот он ваш примат честной игры!» — зло подумала я и остро взглянула на судейскую ложу.
— Первый ход принадлежит академии Маппет! — провозгласил распорядитель. — А теперь по позициям!
И над Ареной зазвучал гонг.
Ривер правильно оценил мапеттцев. Их гроссмейстер в плане стратегии показывал игру не гения, но крепкого середняка, разыгрывая подобие лондонской системы. И сиди мы с ним за обычным шатранжем, я бы его сделала. Не одной левой, но и без потения над доской.
Однако мы играли в шатранж боевой. И там, где чёрная пешка должна была съесть белую, происходило ровно наоборот: маппетцы вовсю использовали своё умение создавать сильные проекции. Потому моя попытка в защиту Каро-Канн отправилась в известном направлении, и пришлось смириться: как и прежде я могла использовать пехотинцев исключительно для торможения противника.
К миттельшпилю расклад «семеро против шестнадцати» (точнее, уже «пятеро против десяти» — Орм и Ричи, пусть и добившись ничьей в своих боях, отправились в лазарет под крылышко Хааса) встал в полный рост.
«Грёбаные Фермопилы!» — мысленно ругалась я, сжав голову руками и нависнув над интерактивной доской.
И с тоской понимала: нас загоняли в глухую оборону, тупо задавливая количеством. Потому что как бы круты ни были Ривер, Суинн и Джар, на каждом из них уже висело по одному, а то и двум полноценным боям. А Кх’лесс своих реальных игроков берёг — например, ни одна из тур у него до сих пор не участвовала в бою.
— Маршал, е5! — Надо было дать отдых Ли, только-только уложившему коневую пешку маппетцев и стоявшему под ударом их слона Мр’Гроффа.
Чудом уложившему, кстати. Обычно проекции владеют теми же магическими навыками, что их создатели, но тут пешка Лоо’рхи (тёмная земля, светлое дерево) неожиданно жахнула ледяными кристаллами, которые, насколько я представляла, создают на стыке магии воды и земли. Возможно, вода была третьей стихией маппетского рыцаря — в официальной информации такое не пишут, а своего досье у нас не имелось. Возможно, тут крылся подвох. Но то, что Ли не растерялся и выставил щит-зеркало, отразивший кристаллы обратно их создателю, можно было считать процентов на восемьдесят удачей.
И эта удача стоила так дорого, что против следующего противника Братец Лис вряд ли бы выстоял.
Сосредоточенный до угрюмости Ривер перешёл на позицию. Оставался шанс, что Кх’лесс решит сделать другой ход: к примеру, попробует прорваться конём на правом фланге через Суинна, уже уложившего трёх пешек и потому порядком измотанного.
Однако соблазн скинуть с доски целого ферзя оказался сильнее. И Кх’лесс повёл слона в атаку.
Инфотабличка сообщала, что стихии Мр’Гроффа — светлый воздух и светлый металл. Потому, собственно, в партии с Ллиром он и не сумел противостоять камнепаду, устроенному нападавшим рыцарем противника. Сейчас же для победы ему следовало сделать упор на стихию металла — ведь воздух, как известно, лишь раздувает огонь, который был первой стихией Ривера.
И Мр’Грофф действительно начал с вихря сюрикенов. Ривер расплавил их в щите огня, а если точнее, то переплавил — и получившееся цепь-копьё разъярённой коброй бросилось на маппетца, норовя обвить стальным телом и смертельно ужалить трёхгранным наконечником.
В ответ Мр’Грофф шарахнул заклятием, превратившем оружие в грязно-рыжую ржавую труху. Ещё до того, как она успела осыпаться, бросился на Ривера с кинжалом врукопашную и одновременно использовал сбивающее с ног заклятие или что-то подобное. По крайней мере, Ривер поскользнулся, но сумел отбросить противника огненным щитом.
Вскочил на ноги, и над Ареной загремел его голос:
— Нечестная игра! Требую судейского разбирательства!
«Нечестная? — Я резво вскочила на ноги. — В чём? Ведь холодное оружие не запрещено!»
Однако сигнал гонга уже возвестил о перерыве в партии, и распорядитель, следивший за игрой с платформы, опустил её рядом с Ривером и ванькой-встанькой вскочившим Мр’Гроффом.
— В чём именно вы находите нечестность? — осведомился распорядитель.
— В том, — Ривер не сводил взгляда с противника, — что вместо заявленной стихии воздуха офицер Мр’Грофф использует стихию воды. И доказательство тому: заклятие ржавчины, использовать которое могут лишь те, у кого первая стихия — вода!
Это настолько важно? Вон, тому же Калди ничего не было за его ментализм! И вообще, разве здесь не у каждого второго мультимага по неучтённой стихии?
Однако, судя льду, вдруг сковавшему черты распорядителя, прегрешение Мр’Гроффа было серьёзным.
— Ещё прошу обратить внимание на рыцаря Лоо’рхи! — подал голос Ли. — У ледяных кристаллов, которые использовала его пешка, также в основе магия воды. Хотя в заявленных перед турниром умениях её нет.
Трибуны, до того притихшие, заволновались, а названный рыцарь бесстрастно проронил:
— Вода — моя третья стихия.
Вроде бы негромко, но не иначе как благодаря магии (или архитектурному гению создателя Арены) я его хорошо расслышала.
— Дело требует вмешательства судейской коллегии, — официальным тоном постановил распорядитель. — Партия остановлена до окончания разбирательства, однако пока всем игрокам оставаться на местах. Выход за пределы клетки означает удаление с доски.
И он заставил свою платформу взмыть прямиком к ложе судей. Все задрали головы, следя за происходящим, а до меня внезапно дошло: Лоо’рхи и Мр’Грофф! Те самые игроки, которые ну никак не могли восстановиться меньше, чем за прошедшую от прошлой игры половину суток.
«Всё-таки подстава. И Ривер её вроде бы разгадал».
Как бы по-мудацки он себя ни вёл иногда, как бы я к нему из-за этого ни относилась, конкретно сейчас я мысленно послала Риверу самую искреннюю благодарность, на какую была способна.
— Отличный ход.
На этот раз я шестым чувством уловила приближение Фулаха и, не вздрогнув, повернулась к нему. С чувством ответила:
— Только бы выгорело! — и спохватилась: — Ой, а вам можно с нами разговаривать?
— Не с вами, а с тобой, — поправил тренер. — Ты ведь стоишь рядом с доской, а не на ней. И пока перерыв, правила никак не регламентируют наш разговор.
Успокоенная, я кивнула и вновь подняла взгляд к судейскому балкону, перед которым висела платформа распорядителя.
Потому не увидела, а почувствовала, как мне в ладонь незаметно вложили что-то небольшое.
— Пока не вешай на шею, — тихо сказал Фулах. — Пусть просто полежит у тебя в кармане. Если игра продолжится, вернёшь.
«Подвеска-феникс!» — догадалась я.
Как можно естественнее спрятала амулет в карман штанов и только сейчас поняла, насколько неуютно мне было без его защиты.
Между тем совещание в судейской ложе (если, конечно, там было совещание) подошло к концу. И итог его оказался неожиданным: платформа распорядителя увеличилась, и на неё с достоинством взошли Кракен и Вараха.
«Лично разбираться будут. — Я почувствовала, как на загривке приподнимаются волоски. — Интересно, а где Надин? Тоже среди судей или предпочитает следить за происходящим инкогнито?»
Платформа мягко опустилась на чёрно-белые клетки Арены. Демиурги сошли с неё — один постоянно меняющий внешность, другой, наоборот, хранящий верность единственному образу. Приблизились к Риверу и Мр’Гроффу и где-то с полминуты просто молча изучали обоих.
«Нер-рвы взвинчивают!» — раздражённо подумала я.
И тут Вараха наконец заговорил.
— Ваше имя? — буднично осведомился он у Мр’Гроффа.
— Подмастерье третьей ступени академии Маппет Мр’Грофф, — в тон ответил тот.
Демиурги переглянулись, и Вараха сделал знак распорядителю. Тот протянул маппетцу пластинку и стилус, а Вараха прокомментировал коротким приказом:
— Напишите.
Мр’Грофф подчинился. И, возможно, я видела то, чего не было, но подчинился с усилием. Вернул пластинку распорядителю, и тот превратил её в видимый всем магический экран. Необычные, похожие на «пляшущих человечков» буквы на глазах стали меняться, пока не превратились в понятную запись «Мр’грофф».
— Об этом мало кто знает, — тоном рассказчика начал Вараха, — но в мире Харраш, где находится академия Маппет, очень трепетное отношение к именам. Их нельзя перевирать, нельзя давать прозвища, называться чужим именем и тому подобное. Каждая буква, вернее, символ имени что-то да значит. Например, когда в семье рождаются близнецы, тот, кто появился на свет первым, получает заглавную букву после апострофа. А тот, кто вторым, — строчную. Как видите, — он даже не шелохнулся, но рядом с экраном распорядителя загорелся ещё один: со списком игроков Маппета, — на участие в игре был заявлен некий Мр’Грофф. А на поле вышел уже Мр’грофф.
Он выдержал паузу, давая возможность всем уяснить смысл сказанного. И затем уже Кракен нудным тоном завзятого бюрократа произнёс:
— Подмена игроков без предварительного согласования с организаторами турнира является нарушением пункта двенадцать, подпункта три раздела «Ответственность команд». Оное нарушение в единичном размере предусматривает начисление команде-сопернику трёх ходов вне очереди. Если нарушений от двух и больше, команда-нарушитель дисквалифицируется с присвоением технической победы её соперникам.
— Потому, — подхватил Вараха, — сейчас распорядитель турнира лично проведёт сличение имён всех игроков команды Маппета. И в случае если выяснятся ещё нарушения, победа присваивается академии Элиум, а команда Маппета попадает в полное распоряжение организационного комитета.