Я прошел с самого низа, до чемпиона мира по плаванию. Я знаю, что это такое - тренироваться каждый день.
Дисквалифицировали? За проявление магического дара?
Пф-ф-ф-ф-ф!
У магов есть чемпион? Тренироваться я умею, а это значит…
Дед, все фигня! Давай сначала!
Деда, положи чужие трусы! И зачем тебе фаер?!
В большой просторной комнате раздался громкий звон.
БЗДЫНЬ–ДИЛИНЬ
Увесистый будильник на тумбе, словно обезумевший молотобоец в кузнице начал долбить по колокольчику.
Тут же вспыхнули несколько лампочек на огромной колбе, что располагалась рядом. В зеленой жиже, что находилась внутри, что–то дернулось, раздался гул и жижа медленно начала уходить.
С минуту насос неторопливо откачивал жидкость, обнажая молодого парня внутри.
Высокий, широкоплечий парнишка лет восемнадцати на вид поначалу лежал неподвижно, но когда в капсуле жидкость ушла на половину, он вздрогнул и стащил маску, через которую дышал.
— Хы–ы–ы–ы… — выдал он, разлепив глаза и попытался подняться.
— Твою мать! — выругался он, влепив головой о крышку колбы.
Пару нажатий скрытых кнопок и колба отворилась. Парень с тихим матом вылез из капсулы, огляделся и сплюнул на пол остатки зеленой жижи, что затекла в рот.
— Дед! — крикнул он. — Деда⁈
Встав на ноги, он потянулся, взмахнул руками, подошел к столу, что стоял рядом, и выключил будильник, который продолжал надрываться.
— Дед! — в очередной раз крикнул парнишка.
Оглядев помещение, что по обстановке было чем–то средним между обычной комнатой и странной лабораторией, он остановил свой взгляд на огромной двадцати литровой бутылке.
В мутной жидкости огромного жбана плавала свинья с выпученными глазами. Надпись на кусочке пластыря, прилепленная тут же, гласила: «Не трогай! Это на новый год!».
Парень нахмурился, глянул на размер горлышка, и проворчал:
— Как ты это туда засунул?
Кашлянув и вытерев капли зеленой жижи с лица, он пожал плечами и, шлепая босыми ногами по полу, направился прочь.
Коридор, пара дверей и парень оказался в ванной, где тут же полез под душ, смывая с себя всю жижу.
— Дед! — крикнул парень, когда закончил.
Снова тишина. Парень накинул халат, напялил тапочки и направился в сторону кухни.
— Куда делся этот старый хрыч… — проворчал парень, зайдя в просторную кухню.
Шкафчики у стены с чайным сервизом и старой сахарницей, плита времен динозавров, сковородка накрытая полотенцем, стол посередине и два стула. Окно, выходящее на глухую кирпичную стену соседнего здания.
Парень подошел к плите, скинул полотенце и хмыкнул, обнаружив пяток сырников, что лежали под ним.
Не став брать тарелку, чтобы потом не мыть, парень взял сковороду и уселся за стол, где под таким же полотенцем он обнаружил пачку сметаны, баночку меда, кружку с чаем и несколько записок.
— В коем–то веке нормально приготовил, — хмыкнул парень.
Он открыл сметану, взял сырник одной рукой, а второй взял первую записку.
«
Парень тяжело вздохнул, поднялся и взял тарелку, куда переложил все со сковородки. Усевшись обратно, он макнул сырник в сметану, откусил его и взял следующую записку.
— Как всегда, — с набитым ртом проворчал парень и покосился на баночку с медом. Взвесив все за и против, он осторожно «капнул» сладкую патоку на остатки сырника. Засунув все это в рот, довольно кивнул и перевернул записку.
Парень, уже взяв второй сырник, замер и медленно повернул голову к часам на стене.
Электронное табло четко показывало «19:48»
— Твою мать… — тихо произнес он, бросил сырник и вскочил на ноги.
Парень метнулся в комнату, схватил телефон и уставился на время.
20:31.
— Деда, какого хрена у тебя все часы показывают разное время?
Иван почесал голову, огляделся и быстро принялся одеваться. Треники, футболка, пара кроссовок, кепка, и рюкзак с экипировкой за спину. Забрав телефон и ключи, он забежал на кухню, схватил сырник и выскочил из дома.
Иван сидел на заднем сиденье такси «комфорт» и поглядывал на проплывающие мимо улицы. Чистые тротуары, девушки в летних коротких платьях и вывески магазинов, завлекающих заглянуть внутрь.
— … Сегодня стало известно, что номер двадцать два Илья Громов «Пять звезд» скончался, — раздался голос в динамике. — Официальных подробностей пока нет, но по неподтвержденным данным Громов скончался из–за косточки, что попала ему в дыхательные пути. В сети к этому относятся со скепсисом, но многие напоминают, что номер двадцать два, несмотря на выдающиеся магические способности, весил сто семьдесят килограмм. А о его «обеде» ходят настоящие байки…
— Жрал за троих скотина! — буркнул недовольно лысый старичок за рулем. — Как он раньше не подох!
Иван лишь хмыкнул, продолжая крутить в голове свои мысли.
— Нет, это надо умудриться! Такую силу иметь и так жрать! — недовольно продолжил ворчать водитель игнорируя своего пассажира.
— В ближайшие сутки будет объявлен конкурс на вакантное место. В сети ходит много предположений, но все они сходятся к поединку между двадцать третьим Семеном Голицыным и двадцать четвертым Григорием Шашкиным… — продолжало вещать радио.
«Маг из сотни — это считай элита элит!» — мысленно вздохнул Иван. — «Считай аристократ! Тут тебе и деньги, и жалование… Даже квартиру в центре дают…»
Его же взгляд скользнул по плакату с какой–то красоткой, что пила из запотевшей бутылки. В голове поплыли мечты о своем особняке, о девушке, что всегда будет рядом, о прислуге и изысканной еде, но тут глаза остановились на торчащих шпилях вдалеке.
Мысли парнишки тут же свернули на университет. На высшее образование и будущее. Контракты, статус, выплаты чемпиону мира. Правда уверенности, что это поможет заработать на тот самый особнячок, с землей, прислугой и красавицей женой это не приносило.
— … Тем временем ставки на победу нашего претендента Ивана Хрусталева окончательно рухнули. Все ставят на японца Хиросима Нагасаки, главного конкурента нашего спортсмена. Это говорит о том, что победа Хрусталева почти решенное дело… — продолжала вещать радио.
— Ставки не показатель. Надо понимать, что в них присутствует спекулятивная составляющая, — вмешался соведущий.
Иван от услышанного напрягся, достал телефон и набрал контакт.
— Алло? — послышался голос в трубке.
— Привет, это я… — произнес парень. — Ты сделал, что я просил?
— Да, но… Ты видел что с коэффициентами? Я успел в последний момент. Буквально, я поставил и тут же все рухнуло.
— Ты успел?
— Да, успел, но…
— Что?
— Слушай, на меня там смотрели очень странно.
— Что–то сказали? Или…
— Нет, просто с такой суммой, на меня пялились как на… Мошенника.
— Ну, я думаю, что такие суммы ставят немногие, — хмыкнул парень и покосился на водителя.
— Да, я про это же… Слушай, не скажешь, где ты взял столько денег?
Иван вздохнул, снова покосился на водителя, и произнес:
— Занял у одних знакомых.
— А они тебе ноги не открутят за эти деньги? Вань, я тебе верю, но… Это ставки. Ты точно…
— Точно. Я затащу, — кивнул он. — Давай, потом созвонимся.
Иван завершил вызов и тут же полез в сеть. Быстро найдя сайт букмекерской конторы он усмехнулся, глядя на ставку, но тут раздался звонок телефона. Мельком глянув на телефон, парень тяжело вздохнул и принял вызов.
— ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ, ХРУСТАЛЕВ⁈ — раздался крик. Чтобы его услышать даже не пришлось подносить телефон к уху.
— Пробки, Лев Павлович… — попытался оправдаться парень.
— Ничего не знаю! Чтобы через десять минут тут был как штык! — отозвался гневный голос в трубке и сбросил вызов.
Автомобиль тем временем свернул на перекрестке и направился к огромной спортивной арене, вокруг которой уже выставили кордоны из полицейских.
— Дальше не поеду, — притормозил на обочине таксист.
— Так, заказ ведь…
— Полчаса на оформление въезда и пол часа на выезд! Не маленький — сам дойдешь!
Иван тяжело вздохнул, открыл дверь и выскочил наружу.
— А я за что плачу тогда? — буркнул он и поставил одну звезду в приложении.
Удовлетворившись своей маленькой местью, парень натянул кепку поглубже, и опустив голову быстро направился к спортивному комплексу.
— Хрусталев! Там Хрусталев! — крикнула какая–то девушка, когда Иван пробирался по краю толпы внутрь комплекса.
Девушка даже умудрилась схватить его под локоть. Парень глянул на толпу, что совершенно не обратила внимания на крик.
— Чего орешь, дура! — тут же притянул ее к себе парень.
— Ты ведь Хрусталев, да?
— Нет, я его дублер! — рыкнул парень, еще раз глянул на толпу у входа, что еще ожидала своей очереди и спросил: — Тебе…
— Да, мне хотя бы автограф и вообще… — достала ручку девушка.
Иван выхватил ручку, чиркнул автограф на руке девушки и тут же метнулся к техническому проходу, перемахнув заградительную ленту.
— Куда⁈ — тут же перехватила его парочка охранников.
— Хрусталев! — парень тут же вытащит пропуск участника и снял кепку. — У меня разминка уже началась!
Охранники нахмурились и уставились на пластиковую карточку с фотографией.
— … пш–ш–ш–ш… Седьмой главному! — неожиданно раздался голос из рации.
— Седьмой! — ответил охранник.
— Что–то видели?
— Пока никого не обнаружили. Только опоздавший участник… Хрусталев, — он отклонился от рации и посмотрел на парня, — почему не с тренером?
— Я проспал. Он ждет внутри.
Оба охранника расступились, пропуская Ивана внутрь.
— И смотрите в оба! Этот урод в синем халате! — вновь раздался голос в рации.
— А что случилось? — спросил парень.
— Какой–то урод пробрался в раздевалку и копался в вещах участников, — пояснил охранник. — Постоянно появляется и исчезает.
Хрусталев удивленно пожал плечами и прошел внутрь. Быстро проследовал по коридорам, где уже вовсю носились организаторы, и проскользнул к служебному лифту. Зайдя в кабинку, он нажал кнопку и тяжело вздохнул.
На стенке, рядом с рекламой местного кружка по плаванию для детей, висела реклама кроссовок. Молодой парень, с улыбкой до ушей демонстрировал новенькую модель, с амортизирующей подошвой и супер дышащим материалом.
Но привлекло внимание парня не кроссовки, а кольцо, что красовалось на руке модели.
Это было кольцо чемпиона.
Золотая звезда, обрамленная лаврами, так и манила взгляд.
«
— Ниче, — хмыкнул парень, расправил плечи и слегка повел головой. — У меня такой же перстень будет! Сегодня!
— Хрусталев, скотина! — раздался рев тренера, стоило открыться дверям лифта за спиной. — Где тебя носит⁈
— Так, я это… — быстро обернулся парень.
— Падла такая! У тебя заплыв всей жизни, а ты опаздываешь⁈
— Пробки, Лев Палыч! — попытался оправдаться парень.
— В раздевалку! Бегом! Разминка уже началась! — не стал слушать тот и указал в сторону. — Живо!
Парень молча кивнул, прошелся по коридору и уставился на еще одного охранника у раздевалки.
— Чисто! Его тут нет… — выдал второй, выходя из раздевалки.
— А… — начал было Иван.
— Проверка, — буркнул первый и оба мужчины в форме удалились.
Голубая плитка на стенах и полу. Высокие металлические шкафчики с номерками и скамейки перед ними. Слегка скользкий пол от воды из душа. Все как всегда. Ничего нового.
Я забежал в раздевалку. Тут были всего пару спортсменов. Судя по экипировке: француз Жорж и итальянец Хулио.
Мы не были с ними особо знакомы. Так, пересекались на разного уровня соревнованиях, да и только. Все наше общение заканчивалось приветственными кивками друг другу, и все.
Но в этот раз француз Жорж ухмыльнулся.
— Опаздываешь, Хрусталев, — произнес он на ломаном английском. — Разминка уже началась. Чемпион может не спешить?
— Я еще не чемпион. Да и ты тоже не особо спешишь, — парировал я, параллельно натягивая плавки.
— Разомнусь во второй чаше. Моя полторашка в конце соревнований. А вот спринт в самом начале. Не боишься подвести страну?
Тут он был прав. Короткие дистанции начинаются сразу после разминки, чтобы спортсмен не успел остыть, и был настроен. А вот тем, кто плавал длинные дистанции, это было не так важно. Они могли размяться во втором бассейне, для спортсменов, готовящихся к заплывам.
Вчера были полуфиналы, и я прошел их без особого труда, попав в финал первым номером.
Да, что сказать, я хорош! Но размяться все же надо было.
— Ладно, — проигнорировав вопрос Жоржа, я схватил сумку и полотенце, — удачи, мужики.
Парни переглянулись между собой и одобрительно кивнули.
Мы вместе вышли в душевые, прошли по мокрому полу и оказались на бортике огромного бассейна.
Гул десятков спортсменов, плескание воды и едва уловимый запах хлорки… Эх, как же я это люблю! Никаких денег, семьи, статуса. Только ты сам и то, что ты можешь! Можно сказать, для меня это состояние куда ближе, чем все остальное.
Скоро у меня будет кольцо чемпиона. Самая заветная награда любого спортсмена в любом виде спорта. Символ твоего превосходства и величия! Осталось сделать совсем немного, чтобы попасть в этот элитный клуб обладателей колец.
Но помечтать мне не дали.
— Хрусталев! — рядом возник тренер, — ты совсем охренел? Живо в воду!
— Все–все, Лев Палыч, бегу!
Раздевалка опустела, как только итальянец Хулио закрыл за собой дверь в душ.
В тишине был слышен только легкий шум воды с бассейна, да редкие крики тренеров чьи спортсмены сегодня участвовали в финале.
Но дальняя стена, которая была ближе к туалетам, слегка рябила, будто плохо настроенный телевизор. В какой–то момент узор плитки поплыл, свернулся, как полотно и упал на мокрый пол.
— Гадство, намочил!
У стены стоял невысокий мужчина преклонного возраста, с растрепанными седыми волосами и легкой, двухдневной щетиной на лице. Возраст его никак не делал дряхлым стариком. Наоборот, он выглядел живо и даже слегка дергано.
Он поправил синий халат, спрятал за ворот вывалившийся кулон в форме бесконечности, отряхнул коричневые джинсы и наклонился за тряпкой, которая скрывала его от чужих глаз.
Спина предательски щелкнула в самый неподходящий момент.
— Ай, зараза… — выдохнул он, медленно выпрямляясь, — стрельнуло… Как так то…
Пришлось сесть на лавочку и немного размять спину.
После чего старик встал, и с маниакальной улыбкой подошел к тем шкафчикам, где переодевались француз и итальянец.
— Та–а–а–ак… — легким движением руки и отмычки, он открыл первый шкафчик. — Где же…
Покопавшись в одежде, он на пару секунд замер, после чего выпрямился и удивленно уставился на стринги.
— Срамота. Так и знал, что лучше не поворачиваться спиной к лягушатникам. Лувр, эйфелева башня… Садомиты они все!
Затем был шкафчик итальянца. Там улов был намного лучше, в виде семейных трусов с ромашками.
— Маловато… — произнес он с сомнением рассматривая находку.
Пришлось открыть еще парочку шкафчиков, но они оказались пустыми. Постепенно, на старика накатывала грусть и разочарование, пока он не наткнулся на чью то экипировку.
— О! Сюда! Что тут у нас? — бубнил он. — О! Швед! Годится.
С довольным видом он направился к выходу из раздевалки, насвистывая простую мелодию.
— Проверьте еще раз! — раздался голос снаружи. — Лишним не будет.
— Да нахрена⁈ Вы же уже были тут… — простонал старик и полез за маскировочным полотном.
Разминка окончена.
Переодевшись, все спортсмены собрались в комнате формирования заплывов.
Даже отсюда было слышно, как гудели трибуны, камеры и прожекторы.
— Так! Финальный заплыв на сто метров! — крикнул судья, который формировал заплыв.
Он начал называть фамилии в том порядке, в каком мы будем выходить на старт.
— Хрусталев! — наконец назвали меня.
Я засунул наушники в уши, и включил погромче музыку.
Надо было поймать настрой и фокус.
— Так… я — скорость…
Наконец, нас повели к стартовым тумбочкам.
Ничего сложного, просто сплавать туда и обратно. Но надо было это сделать быстрее всех.
Как только нас вывели в бассейн, и тут же начали слепить вспышки камер.
— Ваня! — даже сквозь музыку в наушниках и крики толпы я услышал своего деда. — Ваня! Давай! Вперед! Ты лучший!
Повернув голову к трибунам, увидел своего довольного деда.
Взгляд безумный, улыбка до ушей, а в руках две палки к концам которых были примотаны…
Это что⁈ Чьи–то трусы?
— Порви им всем зад…
Так… Фокус! Не хочу знать откуда у него это… Скорость…
Поэтому его не было дома, когда я проснулся? Это его гениальный план поддержки? Украсть чьи–то трусы и… По–моему те, что справа с шведским флагом…
Так! Стоп!
Сосредоточься на дистанции… Через несколько минут у тебя будет кольцо чемпиона!
По громкой связи представили всех участников финального заплыва. Я был на четвертой дорожке.
Вода была гладкой, почти зеркальной. Всего лишь туда и обратно.
Справа от меня стоял японец, действующий чемпион Азии. Слева — немец. Сильные соперники.
Объявили первый свисток. Сигнал, что надо встать на тумбу.
Трибуны резко умолкли.
— На старт! — раздался механический голос в специальном динамике.
Я сгруппировался. Пальцы ног и рук вцепились в край тумбы. Мышцы гудели от накопленной энергии.
Прозвучал стартовый сигнал. Трибуны резко выдохнули и я прыгнул в воду.
Тело вошло в воду под нужным углом. Мощным гребком выталкиваю себя на поверхность и плыву.
Гребок. Вдох. Гребок. Вдох.
В голове была пустота. Да и о чем тут думать?
В поворот я вошел первым. Вторая половина дистанции шла хорошо. Тело работало как отлаженный механизм.
Годами отточенный механизм.
Гребок. Вдох. Гребок. Вдох.
Я скорость.
Я вода.
Гребок. Вдох. Гребок. Вдох.
И наконец…
Наконец, касание.
Тут же в уши ударил гул трибун и опять вспышки камер.
Посмотрев на табло, нашел свою фамилию рядом с которой стояла цифра «1».
— Легко, — выдохнул я снимая очки. — Учитесь суч…
Тут мой взгляд снова зацепился за деда, что махал «трусельным» флагом как обезумевший. При этом не стесняясь раздавать соседям по трибуне этими самыми флагами. К нему пробиралась охрана, а сам дед бросил флаги и достал «фаер».
— Твою мать, деда…
Через дорожку, ко мне подплыл запыхавшийся японец, чтобы поздравить с победой. Потом Немец и Американец.
Что ж, это было ожидаемо, но все же, волнение было.
Теперь я чемпион!
Столько возможностей открывается передо мной, что даже дух захватывает.
Статус, рекламные контракты, чемпионские выплаты…
Я вылез из бассейна под аплодисменты. Причем громче всех кричал мой дед, не смотря на то, что его заломали парочка охранников. Хорошо хоть фаер не успел поджечь. С него станется!
— Спортсмены, попрошу сюда, — вежливо кивнул один из судей, показывая нам дорогу на сдачу допинга.
Штатная процедура на таком крупном чемпионате, так что мы без вопросов пошли в специальную комнату. Надо было всего лишь сдать слюну, и ответ будет известен уже через пятнадцать минут.
Тут же подскочил довольный тренер.
— Красава, Ваня! Красава! — прыгал Лев Палыч.
— А вы че, сомневались во мне? — улыбнулся я.
— Конечно нет! — выпучил он глаза, — Мы с тобой отработали вообще все! Ты заслужил кольцо чемпиона! Теперь оно точно твое! — его окликнули, — Все, давай иди сдавай допинг и на награждение. Я пока к судьям.
Допинг–тест был обычным. Ничего интересного. Зашел, плюнул, вышел.
Хорошо, что я взял с собой сумку, потому что времени на то, чтобы бежать до раздевалки и переодеваться, не было. Накинув на себя форму, вышел на пьедестал. Там на меня нацепили медаль, дали букет и мягкую игрушку в виде гуся.
— Красава, Хрусталев, — сказал стоящий на втором месте японец, — В следующий раз мы с тобой поменяемся местами.
— Ну ты уж так сильно то не перегибай палку, Хиросима, — мы обменялись рукопожатиями. — Я еще молод, и у меня есть все шансы повторить!
Дальше небольшая проходка по бортику и фотосессия на фоне воды.
После всех этим обязательных мероприятий, я наконец был свободен. Надо было найти тренера, и сказать, что меня заберет дед. Кажется, он хотел отметить это событие, но как, не сказал. И это уже настораживало.
Зайдя в тренерскую, я нашел Льва Палыча в окружении других тренеров.
— Слышали, кто–то украл нижнее белье у спортсменов прямо из раздевалки, — негодовал один.
— Да! — кивнул еще один тренер, — Вот будет шумиха, если СМИ узнают! Прикиньте, на чемпионате мира у спортсменов украли нижнее белье. Да нас засмеют!
— Лев Палыч, — я подошел ближе.
— А–а–а! Ваня! — обрадовался он, — Ты чего хотел?
— Так я это, пойду…
Но меня нагло прервал вошедший в комнату врач. Он с серьезным лицом оглядел присутствующих и уперся в меня тяжелым взглядом.
— Господин Хрусталев, — тон не предвещал ничего хорошего и я напрягся. — Пункт три, точка пять, спортивного регламента гласит, что маг не имеет права участвовать в любых спортивных соревнованиях. Если же у спортсмена обнаружат магические способности, то спортсмен будет дисквалифицирован пожизненно.
— И? — до меня пока не доходило, что происходит.
— Иван Хрусталев, в связи с тем, что у вас обнаружились магические способности, вы дисквалифицированы. Все ваши награды и достижения аннулируются. Дальнейшее участие в любых спортивных соревнованиях для вас запрещены.
— Что млять?
От авторов:
Иван закрыл дверь и оперся спиной о стенку, после чего медленно опустился на пол, закрыв лицо руками.
«— … Скандал набирает обороты! Министерство спорта уже заявило о тщательном расследовании. Напомним, что сегодня, на чемпионате мира, после заплыва и контрольного теста на допинг у главного претендента на первое место, Ивана Хрусталева…»
— Дед! — рявкнул парень. — Выруби телевизор!
— Не могу! — раздался голос старика из комнаты. — Тостер сожрал пульт, а я его…
— Выдерни из розетки, — буркнул парень и с трудом поднялся.
Сбросив обув, он подошел к зеркалу и уставился на свое отражение. Усталый, поникший, с пустотой в глазах.
Снова трезвонил телефон в кармане.
Иван глянул на незнакомый номер.
— Алло…
— Иван Хрусталев?
— Да, это я…
— Вас беспокоит агентство «Спорт — это жизнь!» — раздался холодный женский голос в трубке. — Наша компания решила разорвать с вами предварительный рекламный контракт. Документы мы пришлем позже и…
Дослушивать парень не стал, просто сбросив вызов.
— Твою мать… — выдохнул он.
На телефоне, сверху опустилось всплывающее сообщение:
Парень смахнул сообщение, даже не став смотреть сколько их и что говорят в сети. Он сунул телефон в карман и прошел в комнату, где продолжал работать телевизор.
Дед Фома стоял рядом, держа в руках провод с вилкой.
— Чей–та он… — произнес старик.
— Это от лампы, — кивнул на стену Иван.
— А… А–а–а–а… — протянул старик и наконец выдернул шнур от телевизора. — Ты это… Может сырников тебе сделать?
Парень грустно усмехнулся и кивнул на плотно закрытые шторы.
— У нас у подъезда репортеры. Мне обрывают телефон, меня проклинают в сети все, кому не лень. Как думаешь, я хочу сырников, дед?
Старик потупился и кивнул.
— Дерьмо случается, Вань… — произнес он, но тут же вскинулся. — Но сырники, они всегда вкусные. Сырники не предают и не подводят. Сырники — это стабильность!
— Дерьмо случается, — отозвался парень и с грустной улыбкой глянул на старика. — Но не настолько же… Я… Я не знаю, что делать. Это все… Ладно в сети, но я как в магазин пойду? Ты видел этих с камерами у подъезда? Я шага не смогу сделать…
— Слушай, я все решу, — подошел к нему старик и приобнял. — Послушай меня — я решу эту проблему, а ты не вешай нос, ладно?
— Я…
— Иди поспи, отдохни, — продолжал успокаивать его старичок. — А я пораскину мозгами. Репортеры уйдут, пройдет неделька и про тебя просто забудут. Так работают новости. Просто скандал ради скандала.
Парень шмыгнул носом и неуверенно кивнул.
— Иди… — подтолкнул его Фома.
Парень устало поплелся по коридору в свою комнату.
— Может все же сырников? — крикнул он в спину, но не получив ответа вздохнул и подошел к окну.
У подъезда стояло пяток незнакомых машин. С десяток человек ошивались у входа.
— Так! — произнес старик и, развернувшись, направился к непримечательному старенькому шкафу. — Дед сказал–дед сделал!
Фома залез внутрь и вытащил короткий помповый дробовик.
— А если… — он осмотрел его и передернул затвор, отчего из оружия тут же вылетел патрон двенадцатого калибра. — О! Еще и заряжен!
Старик вернулся к окну, прикинул угол обстрела и недовольно поджал губы.
— Всех сразу не получится, — констатировал он. — Надо было пулемет заныкать…
Вернувшись к шкафу, он снова принялся копаться в старом хламе, пока не нашел там пару странных вещиц. Шар с двумя кожаными лямками и кожаные наручники.
— О! Давно у Клавдии Павловны не был… — обрадовался он, но тут же посмурнел, вспомнив как отплясывал на ее поминках. — М–м–мда…
Глянув на окно, он с грустью отшвырнул в сторону находку и полез дальше.
— Где–то тут у меня был один контейнер, — проворчал он, выкидывая старые майки, отвертки, паяльник и вантуз.
Наконец Фома выудил небольшую коробочку с коряво нацарапаной надписью «Бешенство».
Иван сидел в кресле, закинув ноги на табуретку и лениво поглядывал в телевизор по которому крутили очередную серию какого–то сериала.
Мысли были далеки от сюжета очередной мыльной оперы.
«Как это могло произойти?» — вертелся вопрос в голове. — «Я бы мог выиграть столько денег на ставках, а что теперь?…»
Мысли вертелись вокруг самого происшествия, совершенно не натыкаясь на факт неоднократных проверок. Тут же всплыли в памяти воспоминания о решении допингового контроля, о разговоре с тренером, что вывернул так, что он оказался не причем.
Палец тем временем сам собой нажал кнопку переключения канала.
— А теперь посыпаем это все сыром и в духовку на несколько минут… — раздался голос ведущего, сопровождаемый демонстрацией его рук, которыми он посыпал какую–то овощную смесь.
Рядом с Иваном затрезвонил телефон, выдав подобие какого–то победного марша.
Парень не глядя на экран взял его в руки и принял вызов.
— Интервью не даю, в телепередачах не участвую… — произнес он и хотел было сбросить вызов, но тут из трубки раздался мужской бас:
— Где деньги, Хрусталев⁈
Иван тут же подобрался в кресле, глянул на незнакомый номер на экране и произнес:
— Будут.
— Не заставляй нас напоминать тебе о деньгах, Хрусталев, — произнес голос и завершил вызов.
— У меня еще… — начал было парень но заметив, что человек сбросил, тяжело вздохнул и бросил телефон на стул рядом.
Палец снова нажал кнопку подплавленого пульта, обернутого в целлофан, и на экране появилась студия какого–то ток–шоу.
— Нет! Вы не понимаете! — с гневом воскликнул мужчина в костюме. — это не просто инцидент! Хрусталев не просто подставил нашу сборную! Он подставил всю систему контроля, всю систему подготовки наших пловцов!
— Вы драматизируете, — хмыкнул лысый мужчина, сидевший в кресле напротив. — У нас прекрасная система. И я прошу заметить, на каждом этапе, начиная с региональных соревнований, проводится комплексная проверка на допинг и наличие дара.
— Что это значит? — вмешалась ведущая. — Получается, что у нас вся система…
— Нет–нет–нет, — покачал головой лысый «эксперт». — Нужно провести глубокое расследование. Если дар не смогли определить на каждом этапе — да. Тут нужны реформы. А вот если дар проснулся во время его подготовки? Что если дар у него проснулся перед самыми соревнованиями? Что если дар проснулся ВО ВРЕМЯ соревнований?
— Это невозможно! — возражал оппонент. — Все прекрасно знают, что дар проявляется до трех лет!
— Но прецеденты были, не так ли? — тут же подался вперед лысый. — Да, случаи единичны, но все же дар до трех лет — не аксиома!
— Тоесть вы хотите сказать, что претендент на чемпионство мира по плаванью, внезапно во время соревнований, пробудил дар? Я правильно понимаю? — со скепсисом произнес мужчина в костюме.
— А это возможно? — спросила ведущая.
— Если дар небольшой, то да! И вообще, официального расследования нет, а вы посмотрите, что творится! Парня залили грязью, даже не разобравшись!
Иван не стал дальше смотреть шоу и поднял руку с пультом, чтобы переключить, но тут раздался голос Фомы:
— Не переключай! Сейчас меня показывать будут!
Иван приподнялся в кресле, глянул на вошедшего деда и спросил:
— Ты в шоу снимался?
— Да, там неплохо платят! — пожал плечами тот. — Смотри… Сейчас!
В этот момент ведущая указала на край студии, откуда появился Фома. В коричневом строгом костюме, бритый,с уложенными волосами.
— Красавец! — расплылся в улыбке дед. — Ну! Скажи! Красавец ведь!
В телевизоре дед прошел к свободному креслу и уселся, закинув ногу на ногу.
— Мне час марафет наводили! Смотри! Даже старческие пятна на руках замаливали…
— У тебя носки разные, — буркнул Иван недовольно. — Правый с сердечками, а левый с авокадо.
Старик тут же припал к телевизору, всмотрелся в изображение и недовольно сморщился.
— Никто не заметит…
— Я ведь заметил.
— Фома Харитонович, вы изучаете одаренных и принципы развития дара уже не первый год… — начала ведущая.
— Я бы сказал не первое десятилетие, — хмыкнул дед на экране.
— Что вы думаете по поводу этой ситуации?
— Для начала, — тут старик покосился на обвинявшего внука мужчину в пиджаке. — Любой дар излучает. Даже самый минимальный дар дает излучение, которое легко зарегистрировать примитивными артефактами. И излучение это не скрыть. Это невозможно для начинающего. На такое способны не все в первой сотне. Следовательно, имея самый обычный рунный контур, путем примитивной триангуляции можно…
Старик не стал смотреть дальше. Он недовольно поджал губы и молча ушел из комнаты. Иван же бросил в сторону пульт от телевизора, поднялся с кресла и направился за дедом.
— Слушай, мне кажется, что это из–за твоей восстановительной капсулы, — произнес он, застав деда в лаборатории, пока тот что–то читал и теребил в руках кулон. — Я ел как все. Меня проверяли. И единственное, что у меня было как не у всех — это твоя капсула!
— Не гони на капсулу! — обернулся к нему Фома. — Это уникальный, экспериментальный, нано катализный пергедридный востановительный комплекс! Он просто восстанавливал твои мышцы и делал массаж через гидроудары!
— Чего–о–о?
— Логарифм через плечо, неуч, — буркнул старик.
Иван подошел к открытой капсуле и заглянул внутрь, где на дне осталась зеленая жижа.
— А эта жижа? Она не могла спровоцировать…
— Нет! Это совершенно безопасно! — отрезал дед, взял грязную кружку из под кофе и зачерпнул зеленой субстанции, что по плотности напоминала кисель. — Смотри! Ее даже пить можно!
Тут он сделал несколько глубоких глотков и опустошил кружку. Хоть цвет его лица приобрел слегка зеленоватый оттенок, но виду он не подал.
— Видишь⁈
— Ну… допустим, — кивнул парень.
— И вообще, чего ты ерепенишься? Ты ведь теперь маг! Как там? Ты волшебник, Ваня!
— Очень смешно, — буркнул парень недовольно.
— Что? У них тоже есть кольца, между прочим!
— Ты серьезно? — устало вздохнул Хрусталев. — Я с детства плаваю. Я шел к кольцу чемпиона всю жизнь! Я тренировался! А тут…
— А тут снова будешь тренироваться, — развел руками Фома. — И не просто колечко будет! А статус! Ты ведь почти аристократом будешь!
Ваня умолк, хмуро глядя на деда, а из комнаты раздался звук телевизора, в котором орал голос деда:
«– Сволочи! Скоты! Подонки! Вы будете гореть в аду! Я лично буду топить ваш котел! Пропадите вы пропадом! Ненавижу вас!»
Ваня усмехнулся и глянул на деда.
— Хватит киснуть, внучок, — произнес он. — Ты уже неделю тут сидишь. Доставка, конечно, вкусная, но это дорого. Пора выводить тебя из депрессии.
— У меня нет депрессии.
— Да, а сиденье перед теликом неделю и поедание пиццы — это не депрессия?
— Там репортеры. Как я выйду и…
— Их там давно нет! — отрезал старичок.
— В смысле? Они…
— На них напали бешеные собаки. Одного раза хватило, чтобы их как ветром сдуло, — усмехнулся старик.
— Откуда в городе бешеные собаки? — нахмурился Ваня.
— Как откуда? У меня валялась ампула с вирусом бешенства, а на помойке была пара дворняг, — как ни в чем не бывало произнес Фома.
— Ты серьезно⁈ Ты заразил собак, чтобы…
— Ой, да кому какая разница! — закатил глаза дед. — Лучше послушай меня! У меня есть план! План железный! Делов на пару часов!
— Дед, какой план, — устало вздохнул Ваня. — Я никуда не хочу. Скоро будет серия «Самурай–бизнесмен»…
— Никаких сериалов! — отрезал дед. — Мы идем на дело! Ничего сложного или опасного! У тебя нет права отказаться после просмотра двадцати серий «Возлюбленная поневоле»! Понял⁈
Хрусталев мрачно уставился на единственного родственника, тяжело вздохнул и буркнул:
— Это опять плохо кончится!
— Когда это плохо кончалось⁈ — возмутился Фома.
— Когда ты выпустил крыс–каннибалов в канализацию? — начал перечислять Ваня, загибая пальцы. — Потом штурмовой отряд зачищал коллекторы, чтобы слесаря могли перекрыть вентили для ремонта.
— Это была случайность. Просто крысы немного отожрались, а обычные грызуны кончились, вот и…
— Когда ты на спор сделал пуленепробиваемый презерватив, а потом решил надуть его…
— Что? Прикольный же получился дирижабль, — пожал плечами старик.
— Если бы не две круглые корзины на одном конце, может и неплохо бы получилось, но…
— Так! Косарь! — произнес дед, явно раздражаясь о промахах в своих изобретениях. — Косарь сразу!
Хрусталев хмуро глянул на старика, потом на выход из комнаты, где доносились звуки телевизора.
— Делов на два часа! — добавил Фома.
— Два косаря!
— Один сейчас и один после!
— Один сейчас и один после, и шаурма! Двойная! — протянул руку Иван.
— Разоряешь собственного деда, — ворчливо произнес старик и пожал руку парня.
В принципе, я сам понимал, на что шел.
Когда мы с дедом остановились у небольшого торгового центра рядом с домом, в мою голову еще закрадывались сомнения, но когда мы остановились у отдела «Аниме атрибутика для всех», я не выдержал и тихо застонал.
— Деда, что мы тут делаем?
— Спокойно! — он моментально вскинул ладонь, — я знаю, что делаю! Ты же хочешь немного денег на карманные расходы?
— Ага…
— Вот и славненько, тогда за мной.
Мы вошли внутрь.
Бесконечные стеклянные витрины с фигурками персонажей из аниме, про которых я ничего не знал, манили подойти поближе и пристальнее разглядеть каждую деталь.
Вдоль стен тянулись полки со всевозможными значками, брелками, наклейками различных персонажей разной степени упоротости. Да чего уж, тут даже была одежда для косплея, причем занимала она почти половину магазина.
У одного из прилавков стоял мужчина, одетый в один из таких костюмов. Никогда не любил этих косплееров, но мне казалось, что уж взрослые то не настолько фанатично относились к этой культуре, а нет, оказалось, что на столько.
Рядом с ним стоял уставший продавец и что–то уныло объяснял.
Чуть дальше, у кассы, стоял еще один, по виду студент, и держал в руках длинную вытянутую подушку с нарисованной на ней аниме девушкой. И судя по дергающейся ноге, стоял он уже довольно долго.
— Нам сюда, — дед уверенно направился в отдел одежды для косплея, и у меня закралась мысль, что он тут был уже не впервые.
Дед начал целенаправленно перебирать что–то на вешалках, бормоча какую–то ахинею…
— Дед, ты зачем меня сюда приволок? Я не любитель этой всей… не мое это, короче…
— Да кто тебя спрашивает, — отмахнулся он, даже не повернувшись, — иди пока, посмотри что нибудь, я тебя позову.
Наблюдать за тем, как старик маниакально перебирает платья, мне не сильно хотелось, так что я пошел вдоль витрин, без особого интереса разглядывая фигурки.
— Молодой человек, вы берете? — вздохнул продавец. Судя по всему, это уже не первый раз, когда он спрашивал.
«Молодой человек» лет сорока стоял с фигуркой в руках и смотрел на нее с выражением глубокой философской скорби.
— Вы не понимаете. $@$I{E предал деревню. Если я его куплю, то предам свои идеалы.
— Это… пластиковая фигурка.
— Как вы смеете! Это не просто пластиковая фигурка! Для меня это жизнь! ^@!*# должен простить $@$I{E и вернуть его в деревню! Они друзья!
Продавец только вздохнул.
Нда… Каких только странных людей не встретишь. Я пошел дальше, рассматривая брелки, и продолжая слушать разговор этой парочки.
Тем временем у прилавка, парень с длинной подушкой в ожидании продавца, уже начинал подвывать.
— Послушайте, это последняя. Либо берете, либо ставьте обратно, — не выдержал продавец.
— Последняя? — мужчина прижал фигурку к груди. — Может это судьба?
— Это инвентаризация. Последняя на складе.
Парень у прилавка не выдержал:
— Послушайте, я тут уже двадцать минут стою c дакимакурой и жду, когда вы насмотритесь на своего $@$I{E. Покупайте или отпустите продавца. У меня ноги отваливаются.
Меня этот цирк начал веселить, но с другой стороны дед начал подавать признаки жизни.
— Эй, псс… Ваня! — помахал он рукой, — Иди сюда…
Но тут мужик с фигуркой решился, и я замер.
— Ладно, беру!
Продавец и парень с подушкой переглянулись и синхронно выдохнули.
— Сколько? — довольно спросил мужчина, ставя фигурку на прилавок.
— Четыре тысячи.
— Как четыре! У меня с собой двести…
Продавец аккуратно взял фигурку и убрал с прилавка.
— Чтож, ничем не могу помочь, — сухо ответил он и моментально переключился на парня с подушкой.
— А в рассрочку?
— ВАНЯ! — дед уже шипел на весь магазин, так что пришлось отлучиться от этой великой торговой сделки.
— Чего ты орешь.
— Гык, смотри, — хитро улыбаясь, сказал дед и выпрямился.
На поясе я заметил широкий коричневый ремень с огромной бляхой в виде ладони.
— Ну и зачем? — вздохнул я.
— Погоди, это не самое крутое! — он крутанулся, и только сейчас я понял, что с задней части ремня пришит белый пушистый хвост. На голову он напялил ободок с белыми, как его седые волосы, ушками. — А? Ну скажи же, вещь! Я похож на кошку?
— Ты похож на старого извращенца!
— В смысле «похож»⁈ — возмутился дед. — Я в свое время знаешь, что вытворял?
— Представляю. Мама же моя откуда–то взялась, — буркнул я.
Дед с ушками и хвостом у меня ассоциировался только с какими–то извращениями. В итоге я не выдержал и стал его подгонять:
— Может все же объяснишь, что происходит? Зачем все это?
— А это самое интересное, — он моментально стал серьезен и поманил вглубь стеллажей. — А теперь посмотри вот на это, ничего не напоминает?
— Плащ супермена? — я скептически осмотрел на красную тряпку.
— Я знал, что ты так скажешь.
Дед щелкнул пальцами, оторвал лисий хвост от пояса и приложил к верху плащя, как ворот.
— А теперь? — прищурился он.
Вот к чему он вел. Судя по всему, это только малая часть очередного сумасшедшего плана, который он придумал.
— На мантию чемпиона…
— В точку! Как раз такую оставил новый победитель, в бассейне где тебя дисквалифицировали. Благодарность принимающей стороне и бла–бла–бла…
— И зачем мне эта информация?
Дед повернулся и разочарованно уставился на меня.
— Вот вроде мой родственник, а ума копейки. — он наклонился к моему уху. — Конечно же мы подменим мантии!
— Ты сума сошел?
— А ты сомневался⁈ Не ссать! У меня все схвачено! — рявкнул он и пошел на кассу.
К этому времени, драма с покупателями закончилась, и он быстро оплатил все товары. Продавец не особо удивился тому, что старик покупал лисий хвост и плащ супермена. Видимо, в этой жизни он уже все повидал.
— А если нас поймают? — спросил я, когда мы вышли из торгового центра.
— Не поймают, — уверенно заявил дед.
— Я в этом не участвую!
— Дам два косаря! — выпалил он.
— Точно нет!
— Три! И с меня две шаурмы! — он сделал паузу и в конце добавил, — со свининой… Двойные…
Сумашедший дед, с очередным безумным планом. На кону лишние карманные деньги и две двойные шаурмы. Я знал, что он не отстанет. Это неизбежно. Он сделает это без меня, или со мной, но тогда я получу денег и две двойные шаурмы. Выбор? Выбор был очевиден, а потому…
— … Как мы это сделаем?
Дверь в раздевалку для персонала открылась с тихим скрипом. Фома шагнул внутрь, прижимая к груди черный мусорный пакет.
В тесном помещении пахло хлоркой и дешевым кофе из автомата и лапшой быстрого приготовления. У шкафчиков возились двое: крепкий мужик лет сорока в синей униформе и парень помоложе, который как раз застегивал молнию на куртке.
— О, это ты новенький? — мужик обернулся и окинул старика оценивающим взглядом. — Михалыч предупреждал, что кого–то возьмут. Меня Толян зовут.
— Фома, — спокойно кивнул старик и положил пакет на лавку рядом с точно таким же, набитым мусором под завязку.
— Переодевайся, форма в третьем шкафчике, — Толян махнул рукой. — Жора тебе покажет что к чему.
Молодой парень, уже одетый в гражданское, застонал:
— Толян, я смену отработал, домой хочу.
— Покажешь новенькому где что лежит и свободен. Еще мусор захватить не забудь.
Фома неторопливо открыл шкафчик и принялся переодеваться. Пальцы слегка подрагивали, но лицо оставалось спокойным. Натянул синие штаны, накинул куртку с логотипом бассейна на спине.
— Сойдёт, — одобрил Толян. — Слушай, сгоняй пока в подсобку за швабрами. Жора покажет где. А я тут закончу кое–что и тоже двину.
Старик кивнул и вышел вслед за недовольным Жорой.
Толян остался один. Глянул на часы и чертыхнулся. Опаздывал. Подхватил с лавки свой пакет с мусором, увидел рядом второй.
— Блин, этот что ли забыл выкинуть? Новенький, ёлки…
Он пожал плечами, сгрёб оба пакета и вышел через служебный выход. По пути к остановке как раз был мусорный бак.
Тележка со швабрами противно громыхала колёсами по кафельному полу. Фома вкатил её в раздевалку и замер на пороге.
Лавка была пуста.
Он медленно обвел взглядом помещение. Проверил под скамейкой. Заглянул за шкафчики.
Пакета не было.
Несколько секунд старик стоял неподвижно, глядя в одну точку. Потом уголок его губ дернулся в подобии улыбки.
— Что делать, если всё идёт не по плану? — произнес он негромко, обращаясь к пустой комнате. — Правильно. Импровизировать!
Я не был особо воодушевлен тем, что делаю, но с другой стороны… Как сказал деда, не все время сидеть дома и тухнуть. Ну и самое главное — три косаря — это три косаря!
Натянув кепку до самых глаз, и накинув капюшон посильнее, я подошел к дверям спортивного комплекса, где совсем недавно почти стал чемпионом. Моя задача была несложная, особенно зная, как охраняется этот комплекс.
Пара охранников, штатная сигнализация на входе, да и все. Логика была проста, ну кому понадобится в здравом уме проникать в бассейн ночью? Ту нечего было красть! Разве что только искупаться.
Но и у нас была немного другая задача.
Сейчас, я служил больше как приманка. Надо было просто не светить лицом и все. А бегаю я точно быстрее деда.
План бассейна мне был известен лучше чем собственная квартира. Каждый уголок и каждая дверь. Я знал где слепые зоны камер и как подобраться ближе к дверям, чтобы привлечь внимание охранников.
Перелезть через забор тоже не составило труда.
Когда же я подошел ближе к входной стеклянной двери, то увидел, как вдалеке уборщик катит тележку со швабрами. И у этого уборщика были слишком знакомые растрепанные седые волосы.
Я еще раз поправил кепку и капюшон. Взялся двумя руками за магнитные двери и со всей силы дернул. Магнит вырвало с легким треском. Дверь грустно скрипнула и ударилась о стену. Стекло треснуло и осыпалось на землю. Вот этого я, честно сказать, не ожидал.
Моментально завыла сирена, и в глубине помещения замаячили два фонаря.
— СТОЯТЬ ПАДЛА! — кричал слегка полноватый охранник.
— ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ! — второй был долговязым и лысым.
— На этом моя работа сделана! — я картинно махнул рукой на прощание, и со всех ног побежал к забору, делая вид, что спотыкаюсь и падаю. Надо было, чтобы охранники за мной немного побегали.
Трофейный зал располагался в конце коридора за стеклянной дверью. Фома толкал тележку неторопливо, по–стариковски шаркая ногами.
Уборщик с тележкой был частью интерьера, таким же незаметным, как пожарный гидрант или табличка «Выход».
Зал оказался небольшим, но претенциозным. Вдоль стен тянулись витрины с кубками, медалями и выцветшими фотографиями. В центре на отдельном постаменте под стеклянным колпаком красовалась она: мантия чемпиона мира, которую он пожертвовал, так удачно выиграв, когда дисквалифицировали внука. Алый бархат, белый меховой ворот, пафос, да и только. Настоящее сокровище, для тех, кто посвятил спорту большую часть своей жизни.
Да, вместе с кольцом чемпиона шла и мантия. Вот только, в отличии от кольца, мантию не надеть на простую прогулку, слишком вычурно и нелепо.
Фома прислонил швабру к стене и огляделся. Камера в углу смотрела на входную дверь, оставляя постамент в слепой зоне. Кто–то явно сэкономил на системе наблюдения.
Старик присел на корточки, делая вид, что протирает плинтус. Достал из кармана тонкую отмычку и за пару секунд справился с замком витрины. Стеклянный колпак бесшумно поднялся.
Из пакета для мусора он вытащил скомканную футболку неопределенного цвета с едва различимой надписью «Чемпион продуктового рынка». Расправил, прикинул на глаз вес. Подержал на ладони, будто взвешивая. Потом сделал то же самое с мантией.
Одним плавным движением он положил футболку на постамент и снял мантию. Никаких сирен, никаких мигающих огней. Обычная деревянная подставка без всякой электроники.
Фома аккуратно свернул мантию и убрал в мусорный пакет, прикрыв сверху использованными тряпками.
За окном раздался топот и приглушенные крики. Старик выглянул в коридор. Через стеклянные двери, ведущие к бассейну, было видно, как двое охранников несутся по территории за мужской фигурой в надвинутой на глаза кепке. Парень ловко перемахнул через ограждение и скрылся в сумраке.
Уголок губ Фомы дернулся.
Он опустил стеклянный колпак обратно, защелкнул замок и взялся за швабру. Следующие десять минут он добросовестно протирал полы в трофейном зале, потом в коридоре, потом у служебного выхода. Мусорный пакет покачивался на тележке среди ведер и моющих средств.
Мимо пробежал запыхавшийся охранник с рацией. Фома посторонился, пропуская его, и вежливо кивнул.
У служебного выхода он снял куртку с логотипом бассейна, аккуратно повесил на крючок рядом с чужими вещами и вышел во двор. Подул теплый летний ветерок. Старик накинул капюшон, закинул пакет на плечо и неторопливо зашагал к остановке.
В кармане завибрировал телефон. Он достал старенькую раскладушку и поднес к уху.
— Готово, — сказал старик. — Твой отвлекающий маневр сработал. Надеюсь, тебя не поймали.
В трубке раздался молодой смех и знакомый голос внука:
— Обижаешь, деда. Я же бывший спринтер.
«– Очередной скандал в спортивной сфере, — вещала красивая девушка с экрана телевизора. — Сегодня, после закрытия спортивного комплекса неизвестный украл мантию чемпиона мира по плаванию, подаренную Херосимой Нагасаки спортивному комплексу „Звезда“. Преступник цинично, снял мантию и напялил на манекен грязную футболку…»
— Дед, какого хрена⁈ — раздался возмущенный голос Ивана. — Еще двух часов не прошло! Ты обещал, что все будет неделю тихо, а тут в ночном выпуске новостей…
Парень стоял посреди комнаты, и пялился на включенный телевизор.
— Накладка! — крикнул с кухни Фома. — В комнате уборщиков какой–то хмырь забрал у меня мантию. А это круглосуточный канал с новостями. Там за любую чушь хватаются. Даже про кошек на дереве репортажи снимают.
— Погоди! Как забрал мантию?
— Вот так. Сказал, что ему осталось выкинуть мусор и забрал ее!
— А причем тут мантия⁈
— При том, что я ее положил в мусорный пакет, — пожал плечами появившийся старик.
В одной руке у него была кружка, а во второй бутерброд с торчащим куском сыра.
— Ты бутер будешь?
— Ты опять колбасу с зефиром ешь? — сморщился Иван.
— Ты меня за кого принимаешь⁈ — с обидой буркнул старик, но заметив скептическое выражение лица внука хмыкнул и добавил: — Колбасу, с зефиром и сыром!
— Нет, не буду! И вообще, ты ведь обещал, что все пройдет гладко, — хмуро глянул на него парень.
— Оно и прошло, — пожал плечами старичок. — Мантия у нас? У нас! Нас кто–то опознал? Нет. Ну, и в чем проблема?
— В том, что ты напялил на манекен потную футболку и нас теперь ищут! — возмутился Хрусталев. — А что если нас найдут? Ты подумал, как я после этого отмоюсь? Мне еще прошлое не забыли, а тут… тут…
Парень выдохнул и, покосившись на мантию, произнес:
— Меня посадят. Мне придется бежать из страны!
— Не драматизируй, — хмыкнул старик и кивнул на мантию. — Лучше примерь!
— Дед, а если…
— Даже если сейчас сюда заявится полиция, то ты должен это примерить, — буркнул дед и откусил бутерброд. — Мы уже это сделали, так почему бы и не примерить нашу добычу?
Парень с интересом глянул на мантию, что лежала свернутым кульком на диване и вздохнул.
— Я не смог обеспечить тебе кольцо чемпиона, но хотя бы мантию я достать для тебя смог, — пожал плечами Фома. — Кольцо чемпиона без желания хозяина не снять. Однако, если отрезать палец…
— Деда! — рыкнул на него внук.
Иван подошел к дивану, расправил мантию и задумчиво произнес:
— Даже не помялась… Материал классный!
— Я бы золота добавил, но я не дизайнер, — заметил старик.
Парень взял мантию за застежки у шеи, встряхнул и накинул на себя. Расправив ее на плечах и застегнув застежку, он подошел к зеркалу и взглянул на отражение.
Красный плащ, меховой ворот, тонкая черная полоска по краям и бляшка, с меткой чемпиона. Плечи сами собой расправились, лицо чуть приподнялось.
В ушах парня снова зазвучали аплодисменты, в памяти всплыли трибуны, вспышки фотоаппаратов и голос из динамика, что оглушал бассеин: «Хрусталев Иван — первое место!».
— Ну, как? — раздался голос деда рядом.
И картинка тут же рухнула.
Парень тяжело вздохнул, покосившись на отражение старика и тихо произнес:
— Сидит, как влитая. Спасибо тебе, деда…
— Эта мантия твоя. Ты честно работал всю жизнь на нее, — попытался подбодрить его старик.
— Да, я… — тут Иван хмыкнул и произнес: — Спасибо за нее, но… я ее не заслужил.
— Да, кому какая разница? Мы ее сперли и она теперь наша, — усмехнулся дед. — А заслужил или нет… И ты и я знаем, что ты ее заслужил. Ты честно работал. А остальные… Да пошли они в…
Дин–дон!
Стук в дверь прозвучал как раскат грома.
Иван замер, словно молнией пораженный, а вот дед расплылся в улыбке. И тут они произнесли одновременно:
— Нас поймали!
— Шавуху принесли!
Дин–дон!
Жизненный урок №2 — Не пойман — не вор!
Парень ошалело глянул на старика, тот недоумевающе глянул на внука.
— Камеры! Нас вычислили по камерам!
— Я их отключил! И вообще, курьер с шавухой опаздывает, а это…
Дин–дон!
— Меня посадят! — тут же скинул с себя мантию Хрусталев и смотал ее в комок.
— Так–то, если и посадят, то меня! Крал–то я!
Дин–дон!
— Что делать? — крутанулся на месте парень. — Что делать⁈
Дед тем временем направился к двери.
— Не ссы! Это всего лишь… — потянулся он к ручке входной двери.
Парень метнулся к дивану, поднял подушку в нижней части и метнул под нее мантию.
— … Курьер! — открыл дверь Фома и уставился на двух мужчин в пиджаках. — Жирно нынче курьеры живут!
— Здравствуйте. Мы ищем Хрусталева Ивана, — произнес один из мужчин и достал удостоверение. — Департамент контроля одаренных.
— Ва–а–а–ань, это к тебе! — крикнул старик и отошел в сторону, пропуская гостей внутрь.
Парень же метнулся к креслу и упал в него. Руки на коленях, взгляд перепуганный.
— З–здравствствуйте! — произнес он.
— Здравствуйте Иван, — кивнул первый мужчина с мелким шрамом на верхней губе и кивнул на диван. — Мы присядем?
— Да, конечно! Приса… — произнес парень и замер, уставившись на край мантии, что торчала из под подушки.
Мужчины уселись и тот, что был со шрамом на подбородке снова заговорил:
— Меня зовут Евгений. Я из департамента контроля одаренных. Недавно произошел инцидент на соревнованиях… оказалось, что у вас дар.
— Да, было… — осторожно произнес парень, не сводя взгляда с плаща, что торчал прямо между ног говорившего.
— Мы провели свое внутреннее расследование и выяснили, что вы неоднократно проходили проверку и у вас никакого дара не было. Последняя проверка была полгода назад.
— Как интересно, — присел на подлокотник кресла Фома, также заметивший торчащи плащ.
— Да, мы тоже крайне сильно удивились, — кивнул Евгений. — Руководством было принято решение провести проверку и выяснить, действительно ли у вас есть дар, и его объем.
— Э–э–эмм–м–м… — Иван оторвал взгляд и покосился на деда.
— Не думаю, что определитель дара на международных соревнованиях был сломан, — произнес старичок.
— Мы тоже так считаем, — кивнул служащий департамента. — Поэтому, согласно законам нашей страны, ваш внук должен встать на учет как одаренный и пройти курс обязательного образования.
— Что за курс? — нахмурился Иван.
— Законы об ответственности, а также правах одаренных, — пояснил мужчина. — Обычно одаренные проходят его в возрасте пяти–шести лет. Мы понимаем, что вы случай уникальный, но закон есть закон.
— Для начала надо бы удостовериться, что это не ошибка и у вас есть дар, — произнес второй, молчавший до этого сотрудник департамента.
Евгений, смотревший на парня, заметил, что и дед и парень смотрят куда–то ему между ног. Мужчина опустил взгляд и заметил торчащий край какой–то ткани и кусочек меха.
В этот момент Фома случайно наступил на лежавший на полу пульт. Включился телевизор, как раз на новостном выпуске.
— … Это вопиющее преступление! Надо понимать, что кража символа чемпионата мира — это наглое, безответственное и совершенно неприемлемое преступление! Это плевок всему управлению полиции столицы! — вещал пузатый глава полиции города. — Украсть мантию чемпиона — это…
Фома тут же выключил телевизор.
— Это похоже на мантию чемпиона, — произнес представитель департамента.
Фома и Иван ответили одновременно:
— Это плед!
— Это штора!
Парень с дедом переглянулись.
— Л–а–а–адно, — кашлянул Евгений. — Тогда может быть послезавтра, в двенадцать вы, Хрусталев, придете на…
— А зачем тянуть? — тут же спохватился дед. — Может быть прямо сейчас?
Служащий департамента покосился на часы, где стрелки показывали половину двенадцатого ночи и неуверенно глянул на напарника.
— Я договорюсь, — кивнул он и достал телефон где принял строчить сообщение.
— Вот! — поднялся на ноги Фома. — Тебе полезно перед сном прогуляться, а я пока… Бутеров тебе сделаю!
Иван покосился на гостей, затем на деда и недовольно буркнул:
— Только без зефира!
— Привереда, — хмыкнул дед.
Служащие департамента поднялись на ноги.
— Тогда, Иван Сергеевич, прошу за нами. Время позднее, мы вернем вам домой.
— Спасибо, — буркнул парень и направился к двери.
Стоило гостям удалиться, дед залез под подушку и вытащил мантию. Встряхнув ее, он перевернул ее воротником вниз и произнес:
— Какой к черту плед, Ваня⁈ Это штора с подборкой!
Все же, дед не оставил меня одного и решил поехать с нами. Жаль, что доставка шаурмы пришлось отменить, но закон есть закон.
— А нормально, что мы приедем ночью? — спросил я у Евгения.
— Вполне, — невозмутимо кивнул он, покосившись на деда, — Организация работает круглосуточно. Так же как пожарная и скорая.
Конечно, про магическую организацию знали все. Огромная территория с множеством корпусов и зданий располагалась в центре столицы. Все по последнему слову техники. Правительство и частные инвесторы вливали сюда огромные суммы. Что не удивительно.
Для меня, как для спортсмена, уже бывшего, побывать внутри было не сильно интересно. Скорее, это была просто огромная компания, которая занимается своей узконаправленной работой.
И все же, как бы не было все замечательно, были и минусы. Например пробки. Да. Даже ночью, дороги в центре города были забиты автомобилями.
— Я говорил, что надо было на метро ехать! — пробубнил дед, недовольно повернувшись в окно.
— Не говорил, — спокойно ответил я. — Ты вообще молчал все это время.
Дед фыркнул.
— Ну я подумал! Может, выпустите меня? — он посмотрел на наших сопровождающих. — Я быстрее вас там окажусь.
Два мужчины переглянулись.
— Прошу прощения, — вновь взял слово Евгений, — Но мы сейчас на трассе. Метро далеко, так что, лучше оставайтесь в машине, для вашей безопасности.
— Фу, какие вы, — хмыкнул деда и отвернулся, как обиженный ребенок, к окну.
Тут же поток машин медленно начал ползти вперед. А остаток пути мы ехали молча.
Наконец, автомобиль подъехал к огромным воротам. Водитель показал пропуск и нам разрешили въехать на территорию организации.
— Ого! Масштабно! — вырвалось у меня, пока я наблюдал за высокими стеклянными зданиями.
— Да, — скромно ответил шрамированный, — архитекторы постарались на славу.
— Здание в виде стакана? — скептически произнес дед. — Серьезно? безвкусица какая…
Наконец, мы остановились.
Выйдя на улицу, и осмотревшись, я удивился.
— Дед, у меня дежавю.
— Плохо спал, да и стресс, — ответил тот, слегка пихнув меня вперед. — Дай деду вылезти из машины!
— Ты чего такой недовольный?
— Если бы я поехал на метро, то успел бы шавуху заточить и кофе выпить. И все равно раньше вас бы сюда приехал! — недовольно проворчал он.
— Бывают в жизни разочарования.
Не сказать, чтобы я был сыт. И, наверное, оже бы поел с удовольствием, но маленькая пакость всегда греет душу.
Здание, к которому нас привезли, было не таким большим, как центральное, но тоже внушало трепет.
Над входом огромными неоновыми буквами значилось «Отдел первичного сбора и обработки данных».
— И название мне не нравится, — прошел мимо меня дед.
Нас провели внутрь.
Огромный мраморный холл, в белых тонах и дорогой кожаной мебелью. Хрустальные люстры и позолоченные обрамления на лестницах. И вообще, странное ощущение стерильности и богатства.
— Прошу, подождите тут, — сообщил Евгений, показав на кожаный диван, — необходимо отметиться. — и оба сопроводителя подошли к стойке ресепшена.
— А тут прикольно, — я продолжал с интересом разглядывать все вокруг. — Мне представлялось все немного по другому, ну знаешь…
Но дед перебил.
— Так, Ваня, ты, короче, жди, пока за тобой придут, а я пойду, поздороваюсь со старыми знакомыми. — он хлопнул по коленям и встал.
— У тебя тут есть знакомые?
Он посмотрел на меня с видом вселенской разочарованности.
— Вообще–то, внучок, я тут один из умнейших людей! — он назидательно поднял палец, — И не только тут! У меня много где есть знакомые! Разумеется, я и для них делал кое–какую работу.
У меня все время вылетает из головы один маленький факт. Что мой дед не только ведет себя странно, но помимо этого, он ученый. Причем с большой буквы. Большинство его изобретений используются в магической сфере. Он приложил руку к разработке и определению дара. Да на самом деле, дед сделал очень много открытий. Просто я его вижу либо жрущего бутерброд с зефиром и салом, либо делающего какую–то дичь, мало чем связанную с наукой. Иногда он пытается втянуть меня в какие–то сомнительные приключения, которые сулят либо смерть, либо пожизненный срок.
Но так да, мой дед чертовски умен. Я не знаю никого, кто бы был умнее.
— Прошу прощения, — к нам подошел мужчина в халате. — Господин Хрусталев?
Я кивнул.
— Прошу, следовать за мной.
— Все, Вань, давай, — махнул рукой дед, удаляясь в противоположную сторону, — Буду ждать на этом диване. Ну или ты меня жди.
После чего мы с мужчиной в халате зашли в большой стеклянный лифт.
— Меня зовут Юрий Степанович Динь, — невозмутимо начал мужчина, — но можешь называть меня Юрий Степанович. Ты у нас необычный случай, но не удивляйся, такое уже бывало… — он немного помолчал, и добавил, — правда всего пару раз…
Лифт остановился, и меня провели к небольшое светлое помещение, где в центре стоял только стул и больше ничего.
— Так, теперь перейдем к проверке. — многозначительно произнес Юрий Степанович.
Он вышел за дверь и вернулся с небольшим серебряным чемоданчик.
— Так, держи. Сейчас мы узнаем, есть ли в тебе магические силы или нет.
Он открыл чемоданчик и достал две проволоки, которые я обычно видел по телику у экстрасенсов, когда они искали разных призраков.
— Что? — улыбнулся я. — Это шутка?
— Если два конца соединятся, то ты маг, — буднично заявил Юрий Степанович. — Какие тут шутки, Хрусталев?
— Эм… это же… — я покрутил в руках две проволоки, — это же не научно?
— Магия и наука, понятия немного разные, — ответил мужчина, — У простых людей два конца не соединяются никогда. Это специальный сплав.
Он взял у меня приспособление и продемонстрировал. Как бы он не наклонял их и не крутил, кончики отскакивали друг от друга, как намагниченные.
— А теперь ты.
К моему удивлению, концы соединились моментально.
— И это все? — удивился я.
— Конечно же нет! Это была только первичная проверка. Сейчас мы проверим общий объем твоей магии. — он засунул руку в карман, и достал очки для солярия. — Надевай. Тут будет ярко.
Без лишних вопросов, нацепив очки, меня оставили в комнате одного.
— Не двигайся, сейчас вылетит птичка… — раздался голос в динамике, — Несколько птичек.
Стены слегка дрогнули и из небольших отверстий, со всех сторон, в меня уперлись лазерные лучи.
Было необычно, но подобные проверки я так же проходил раз в полгода и в сборной. Меня не чем напугать.
Но тут я увидел нечто странное. Лазерные лучи начали слегка искажаться, образуя синусоидальные волны.
В ту же секунду раздался щелчок и все прекратилось.
Дверь в комнату открылась.
— Ну вот и все! — довольно потирая руки, произнес Юрий Степанович. — Ты маг, объем начальный, впрочем, как и ожидалось. Успехов в новом, для тебя, деле, так сказать.
— Это все? — уточнил я.
Мужчина приподнял бровь и развел руками.
— А что ты еще хочешь? На стойке регистрации есть конфеты, можешь взять, пока будешь отмечаться.
— Так мне отметиться?
— Да, конечно.
— Так, — я встал и огляделся, — И как мне отсюда выйти?
— Ах да, — кивнул мужчина и проводил меня до лифта. — Все, на этом мои полномочия все.
Не сказать, что я был сильно рад тому, что у меня теперь есть магические способности, да и проверка была какая–то уж слишко странная, для такой крупной организации, но что имеем, как говориться.
Он открыл мне лифт своим пропуском и я поехал один.
На шестом этаже лифт остановился, и в кабину вошла девушка примерно моего возраста.
— Привет, — сухо кивнула она и нажала на кнопку закрытия дверей.
Я присмотрелся к ней повнимательнее. Короткие рыжие волосы до плеч. Кепка. Короткая кожаная куртка с металлическими вставками и обтягивающие спортивные лосины с кроссовками. Выглядела она, как будто собралась на ночную прогулку.
— Привет. Решила прогуляться? — улыбнулся я.
— Пожно и так сказать. — она окинула меня изучающим взглядом с ног до головы. — А мы раньше не встречались?
— Лично нет. Но ты могла меня видеть по телевизору. Я чемпион по плаванию. Меня тут крутили недавно по всем новостям.
— А тут что забыл? — улыбнулась девушка.
— У меня появились магические способности. Может слышала. Говорят, уникальный случай, — ну а почему бы и не похвастаться перед такой красоткой.
— Что–то слышала… Кажется, тебя из за этого дисквалифицировали и лишили всех наград?
Блин, значит, она и это знает. Пришлось быстро выкручиваться и брать ситуацию в свои руки.
— Меня зовут Иван, Иван Хрусталев. — я протянул руку.
— Ольга, Ольга Свиридова — кивнула девушка и с силой пожала руку. — Я маг, сейчас на дежурстве. Сам понимаешь, внеочередное появление портала. Кто–то должен уничтожить монстров, пока они не пробрались к городу.
— Посреди ночи… — поджал губы я, изображая сочувствие.
— Такова наша работа…
Лифт остановился на нашем этаже.
— Чтож, на этом я с тобой прощаюсь, Иван Хрусталев. Рада была познакомиться.
Девушка вышла из лифта и направилась к холлу. Я несколько секунд тупил, смотря ей вслед, пока двери лифта не начали закрываться.
— Погоди, — я догнал ее у стойки регистрации. — Могу я взять у тебя номер телефона? Ну так, если вдруг появятся вопросы на счет магии… А то я новенький.
— О, не переживай, — улыбнулась она. — Скоро мы и так встретимся.
После чего она направилась к выходу из здания.
На регистратуре молодая блондинка с пышной грудью записала меня в реестр и выдала пропуск.
— Господин Хрусталев, ожидаем вас завтра… — она посмотрела на часы, — точнее уже сегодня в центральном здании, для получения дальнейших инструкции и знакомство с обучающим персоналом.
— Хорошо, — я посмотрел на диваны, где должен был ждать дед, но пока там было пусто. — Простите, а вы не видели, тут был седой старик в сером халате? У него еще взгляд немного…
— Он поехал на второй этаж, в кафе, — перебила девушка и кивнула в сторону лифта.
Дед действительно оказался в кафе. Сидел и цедил кофе маленькими глотками покручивая в руках кулон.
— О, Внучок. Ну что? Маг?
— Ага… Странная проверка, ну да ладно.
— В Смысле странная? Вообще, это одна из точнейших проверок в мире! Я разрабатывал!
— А, ну тогда все понятно почему так… — улыбнулся я. — Ну что, домой? Завтр мне сюда к десяти.
Дед хитро прищурился и приподнял бровь.
— Ладно, — кивнул я. — Поедем на метро.
Но когда мы подошли к выходу, нас окликнули:
— Постойте! Господин Хрусталев!
Ко мне, со стороны лифта бежал растерянный Юрий Степанович с листком в руках. Размахивая перед собой небольшим листочком, она остановился передо мной и прижал руку к левому боку.
— Постойте, — произнес он, пытаясь перевести дыхание, — Прибор выдал дополнение.
— Да? — удивился дед, — давай, вещай.
— В общем… — он сделал пару глубоких вдохов, приводя свое дыхание в порядок. — В общем, согласно коэффициентам дуговой параболы, ваш дар слишком велик и тело не готово…
— В смысле? — растерянно уточнил я. — Что это значит?
— Это значит, что если вы за год, с момента появления дара не научитесь хотя бы основам, то… — тут он покосился на деда. — То вы умрете или станете инвалидом.
— Как… В смысле?
— В прямом, — толкнул меня в бок дед и забрал листок. — Подумаешь, тоже мне новости. Не бери в голову…
Дед с листком направился в сторону выхода, а я растерянно глянул на Юрия Степановича, а затем на удаляющуюся спину старика.
— Дед! А ну, стой!
Я стоял посреди огромного холла и крутил головой как турист в музее. Вчера мы были в другом корпусе, так что центральное здание для меня было в новинку.
Стеклянные стены, хромированные перила, какие–то светящиеся панели на потолке. Люди в форме сновали туда–сюда, не обращая на меня никакого внимания.
Проблема была в том, что я понятия не имел, куда мне идти.
На ресепшене сидела почти такая же блондинка, что вчера выдавала мне пропуск. Я подошёл к ней и откашлялся.
— Простите, а куда мне…
— Пропуск, — не поднимая глаз от монитора произнесла она.
Я протянул карточку. Девушка приложила её к считывателю, мельком глянула на экран и махнула рукой куда–то вправо.
— Корпус Б, третий этаж.
— А это…
— Следующий!
За моей спиной правда никого не было, так что было странно, к кому она обращается. Но пришлось отойти.
Корпус Б. Третий этаж. Звучит просто. Вот только указателей я не видел, а спрашивать у пробегающих мимо людей было как–то неловко. Все выглядели занятыми и очень серьезными.
Я побродил минут десять, поднялся на какой–то этаж, спустился обратно, прошёл через стеклянный переход в другое здание и окончательно заблудился.
— Молодой человек!
Я обернулся. Ко мне приближался мужчина средних лет в сером костюме. На лацкане поблескивал какой–то значок.
— Вы потерялись?
— Немного, — признался я. — Мне нужен корпус Б. Третий этаж.
Мужчина окинул меня оценивающим взглядом и хмыкнул.
— Новенький?
— Ага.
— Пойдемте, провожу. Тут с непривычки легко запутаться.
Мы прошли через еще один стеклянный переход, спустились на лифте и оказались в здании, которое разительно отличалось от центрального корпуса. Здесь было светлее и как–то… уютнее, что ли. На стенах висели какие–то плакаты с детскими рисунками.
— Вам сюда, корпус Б, — мужчина указал на дверь с табличкой «Учебная часть». — Спросите Свиридову. Она сегодня ведёт вводный курс.
Я поблагодарил его и толкнул дверь.
За дверью оказался небольшой кабинет. За столом сидела Ольга и что–то печатала на компьютере. Увидев меня, она подняла голову и слегка улыбнулась.
— О, Хрусталев! Пунктуальность не твой конёк?
Я глянул на часы. Опоздал на пятнадцать минут.
— Заблудился, — честно признался я. — Может, простишь на первый раз?
— Бывает. — Она поднялась из–за стола и взяла со стула папку с бумагами. — Пойдем, покажу тебе учебный корпус.
Мы вышли в коридор. Мимо пробежала стайка детей лет шести–семи с разноцветными рюкзаками.
— Так значит, ты будешь меня учить? — спросил я, стараясь не отставать от её быстрого шага.
— Я веду курс «Права и обязанности одарённых». Обязательная программа для всех новичков.
— Звучит скучно.
— Это потому что ты ещё не слышал, какие штрафы выписывают за нарушения, — хмыкнула она.
Мы свернули за угол. Навстречу попалась группа детей постарше, которые с интересом уставились на меня.
— А что, взрослых тут не учат? — спросил я. — Я буду единственный такой… переросток?
— Взрослые маги обычно учатся индивидуально, и да, в других корпусах. Но базовый курс для всех один. — Ольга покосилась на меня через плечо. — Не переживай, детишки тебя не обидят.
— Я больше переживаю, что они будут надо мной смеяться.
— Будут, — спокойно подтвердила она. — Но это полезно для смирения.
Я хотел было возразить что–нибудь остроумное, но не придумал ничего лучше, чем:
— А после занятий ты свободна? Может, покажешь мне остальные корпуса? А то я опять заблужусь.
Ольга остановилась и повернулась ко мне. Несколько секунд она молча смотрела мне в глаза, и я почувствовал себя очень глупо.
— Хрусталев, ты сейчас пытаешься со мной флиртовать?
— Да, — без тени сомнения ответил я.
— Совет на будущее. Когда флиртуешь с магом из первой сотни, старайся обладать хоть какими–то магическими навыками.
Она развернулась и пошла дальше. Я поплелся следом, чувствуя, как горят уши.
Учебный корпус оказался именно тем, чем я и боялся: школой. Самой настоящей школой с партами, досками и детьми с ранцами.
Ольга привела меня в класс, где уже сидело человек пятнадцать ребятишек. Самому старшему на вид было лет восемь. Увидев меня, они дружно повернули головы и уставились с нескрываемым любопытством.
— Это Иван Хрусталев, — представила меня Ольга. — Он будет учиться вместе с вами.
По классу прокатился шепоток. Кто–то захихикал.
— Хрусталев, садись на заднюю парту. Ты самый высокий, тебе оттуда будет лучше видно.
Я прошел между рядами под пристальными взглядами детей. Задняя парта оказалась такой же маленькой, как и все остальные. Я попытался сесть на стул и понял, что это будет проблемой.
Стул был рассчитан на ребёнка. Мои колени упирались в крышку парты и дальше не пролезали. Пришлось сесть боком, вытянув ноги в проход.
Рядом со мной устроился мальчишка лет семи с кудрявыми рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Он покосился на меня снизу вверх и хмыкнул.
— Ты чего такой большой?
— Вырос, — буркнул я.
— А я тоже вырасту! Мама говорит, что я буду высокий как папа!
Я не стал спорить и попытался хоть как–то устроиться на этом орудии пытки, которое здесь называли стулом.
Ольга тем временем встала у доски и обвела класс взглядом.
— Итак, сегодня мы поговорим о главных правилах для одарённых. Кто–нибудь знает, какое правило самое важное?
Несколько рук взметнулись вверх.
— Не навреди! — выкрикнул кто–то, не дожидаясь разрешения.
— Правильно, — кивнула Ольга. — Первое и главное правило: не навреди. Сила дана нам не для того, чтобы причинять боль другим. — Она прошлась вдоль доски. — Второе правило: следи за своей силой. Контролируй её. Неконтролируемая сила опасна и для окружающих, и для самого мага.
Мой сосед по парте тем временем занимался чем–то своим. Я краем глаза заметил, как он поднял руку и на кончике указательного пальца вспыхнул крошечный огонёк. Мальчишка с довольным видом уставился на пламя.
Я замер.
Ребенку семь лет. Он сидит на уроке и просто так, между делом, зажигает огонь на пальце. Как зажигалка. Ну, или как человек–факел из комиксов.
Потом пацан полез в нос, добыл оттуда козявку, внимательно её осмотрел и поднес к огоньку на пальце.
Козявка вспыхнула и сгорела с тихим шипением.
Я почувствовал, как у меня отвисает челюсть.
Мальчишка удовлетворенно кивнул, затушил огонь и снова полез в нос.
— … И третье правило, — продолжала Ольга, не замечая пиромантских экспериментов на задней парте. — Сила дана нам для того, чтобы защищать людей. Не себя. Не свои интересы. Людей.
Она обвела класс взглядом и улыбнулась.
— А теперь немного практики. У каждого из вас на парте лежит листок бумаги. Попробуйте сдвинуть его силой.
Я опустил глаза. Действительно, передо мной лежал обычный тетрадный листок.
Дети тут же принялись пыхтеть и таращиться на свои листочки. У кого–то бумага слегка задрожала. У девочки с косичками на первой парте листок медленно пополз к краю.
— Молодец, Маша! — похвалила Ольга.
Мой сосед–пироман уставился на свой листок, нахмурился, и бумага тут же вспыхнула ярким пламенем.
— Коля! — строго сказала Ольга. — Мы двигаем, а не поджигаем!
— А я по–другому не умею, — пожал плечами мальчишка.
Ольга вздохнула, взмахнула рукой, и огонь погас, оставив на парте кучку пепла.
Я же сидел и пялился на свой листок, не имея ни малейшего понятия, что делать. Как вообще двигать предметы силой? Мысленно приказать? Представить, что он движется? Напрячь что–то внутри?
Я попробовал напрячься. Потом расслабиться. Потом снова напрячься.
«Лети…!» — мысленно приказал я. Безрезультатно.
«Вперед, вперед, листок!» — снова не то.
«Шазам!» — и тут не то.
Листок лежал неподвижно. Даже не шелохнулся.
Вокруг дети уже вовсю гоняли бумажки по партам. Кто–то хуже, кто–то лучше, но у всех хоть что–то получалось.
У всех, кроме меня.
Я почувствовал, как к лицу приливает кровь. Взрослый мужик сидит среди семилеток и не может сделать то, что у них получается играючи. Отлично. Просто отлично!
Ольга медленно прошлась между рядами, наблюдая за успехами учеников. Она приближалась к моей парте.
В голове мелькнула отчаянная мысль.
Я быстро наклонился к листку и дунул, театрально размахивая руками.
Бумажка послушно съехала на край парты.
— Ха! — громко сказал я. — Получилось!
Секунду стояла тишина. А потом класс взорвался хохотом.
— Он дунул! — заливался смехом мой сосед–пироман. — Он просто дунул!
— Это не магия! — хихикала девочка с косичками.
— Дядя, ты что, совсем дурачок? — спросил кто–то с передней парты.
Я сидел красный как варёный рак и мечтал провалиться сквозь землю. Желательно прямо сейчас. Можно даже без помощи магии. А ведь совсем недавно я был на вершине спорта…
Ольга остановилась рядом с моей партой и посмотрела на меня сверху вниз. На её лице не было насмешки, скорее что–то похожее на сочувствие.
— Ничего страшного, Хрусталев, — негромко сказала она, как будто маленькому ребенку. — Все с чего–то начинают.
— Ага, — выдавил я. — Обычно лет в пять.
Она слегка улыбнулась и пошла дальше.
А я сидел на своём крошечном стульчике, упираясь коленями в парту, и думал о том, что кольцо чемпиона мира по плаванию казалось мне теперь не такой уж недостижимой мечтой. По сравнению с тем, чтобы научиться хоть чему–то в этом чёртовом мире магии.
Иван шел по коридору с мрачным выражением лица. Где–то вдалеке раздался детский смех, впереди какой–то мальчишка бежал вперед, пиная перед собой рюкзак, словно это мяч.
Парень проводил взглядом мальчишку, затем тяжело вздохнул и продолжил путь. Пройдя по коридору, он свернул и вышел в просторный холл, где перекатываясь с пятки на носок стоял Фома.
— Ну, как первый учебный день? — спросил дед, задумчиво поглядывая на циферблат часов, что висели над входом.
— Дерьмово, — буркнул Хрусталев.
— М–м–м–м? — глянул на него дед.
— Сначала теория — скука смертная. Вроде «не навреди» и «ты ответственен за свою силу», а потом… — тут парень тяжело вздохнул. — Что за бред с силой? Если я кого–то покалечу или раню силой, я априори виноват?
— М–м–м–м… не совсем так, — ответил старик, не сводя взгляда часов. — Если это угроза жизни от обычного человека, или твои действия направлены на спасение большего количества людей, то нет. За это тебе ничего не будет.
— Это как вообще? — нахмурился Иван.
— Ну, допустим, какой–нибудь псих сварит в сарае взрывчатку и решит, что было бы классно примотать ее к себе и нажать детонатор где–нибудь в… торговом центре. И если ты оторвешь ему голову или руку с детонатором при помощи силы, то тебе за это ничего не будет, — Фома глянул на внука. — Понимаешь, к чему я?
— Ну, да, но… — тут парень несколько секунд размышлял, после чего спросил: — Применение силы в драке на кулаках — это что–то вроде превышение самообороны?
— В точку, –кивнул старик и снова уставился на циферблат. — Причем, даже пистолет в руке у противника не является гарантированным оправданием причинения вреда здоровью силой.
— В смысле, если в меня стреляют, то я не имею права защищаться силой⁈ — возмутился парень.
— Имеешь, но надо доказать, что стреляли именно в тебя, — тут старик вздохнул и добавил: — Ладно, это в принципе доказуемо, но если человек достал пистолет, то это не повод сразу отрывать ему голову. Надо дождаться, чтобы он хотя бы выстрелил в твою сторону.
— Как–то это все…
— Юриспруденция, — пожал плечами Фома. — Тут много подводных камней.
Иван умолк, тоже глянув на часы.
— Слушай, там… — спустя несколько секунд произнес парень. — Там дети листочки двигали. Один даже умудрился его поджечь.
— Юный пиромант, да? — хмыкнул Фома. — И что?
— Как они это делали? Я… я понятия не имею как двигать что–то силой. Я вообще не умею ей пользоваться.
— Естественно не умеешь! — воскликнул старик. — Они учаться этому уже несколько лет, а ты недавно только узнал, что у тебя сила есть.
— А как… — растерялся парень.
— Не ссы! Я покажу тебе основные практики, — вздохнул дед, все так же пялясь на циферблат.
Парень глянул на деда, затем на часы, а после спросил:
— А ты чего тут вообще делаешь?
— Знаешь, что я люблю в женщинах? — спросил Фома.
— Грудь?
— Это да, но главное в женщине — пунктуальность, — произнес он и резко повернулся, подняв взгляд на ограждение второго этажа.
Там, у прозрачных перил появилась женщина, лет сорока на вид. Короткая юбка, пышные уложенные волосы, красивое ухоженное лицо, что не смотря на возраст выглядело достаточно привлекательно.
— Пунктуальность это то, что делает женщину особенной, — произнес старик и сделал три шага к лестнице. Встав рядом с ней, он поднял голову и с улыбкой уставился на спускающуюся по лестнице красотку, как он считал.
Ваня же тяжело вздохнул, поняв, что дед просто пялится, затем отвернулся и сделал несколько шагов в сторону, всем своим видом показывая что он не знаком с подозрительно улыбающимся старикашкой.
Пытаясь хоть как–то отвлечься, парень уставился на огромное табло со списком имен. Он хмуро пробежался по нему взглядом и вздрогнул от голоса Фомы:
— Сегодня красненькие!
— Дед, ты нормальный вообще? — шепнул Иван. — Ты серьезно приперся сюда, чтобы заглянуть под юбку…
— Я вдовец — это раз. Я здоровый мужчина — это два…
— На счет психического здоровья я бы поспорил, — буркнул Хрусталев.
— … Ну, и если говорить откровенно, не каждое нижнее белье я желал бы видеть, — закончил старик. — Кстати, ты в курсе, что француз, тот Жак, носит стринги⁈
— Причем тут…
— Поверь, дело не в белье, а на ком оно и каким образом ты его увидел! — заверил его Фома
Внук покосился на старика, затем глянул на женщину, что покидала холл. Незнакомка была на каблуках и ходить она на них умела так, что казалось ягодицы плывут на волнах.
Хмыкнув, Ваня глянул на деда, потом на табло и спросил:
— Что за список такой? Похоже на список должников за ЖКХ.
Фома усмехнулся, глянул на внука, а затем кивнул на табло.
— Ты вообще никого не знаешь из этого списка?
— Ну–у–у–у…
— Это список ста сильнейших магов на планете, — с укоризной глянул на него дед. — Попасть сюда гораздо почетнее, чем в список богатейших людей «Торбс».
— Я этим как–то вообще не интересовался, — буркнул парень. — Я либо на тренировках, либо на соревнованиях. Не следил.
Тут парень заметил, что напротив определенного номера, в двух местах стоят знаки вопроса.
— А что за знаки? — указал он рукой.
— Это значит, что место в списке вакантно, — пояснил Фома. — Будет битва за место. Претендовать может любой из списка, но претенденты — это чаще ближайшие одаренные.
— М–м–м–м, — покивал головой парень, а затем остановил взгляд на первом номере. Там не было ни имени, ни фамилии. — А что с первым номером? Почему там пусто?
Дед однако же не ответил. Он молча уставился на циферблат, что–то бормоча себе под нос.
— Что? Еще одна… Цель? — усмехнулся парень.
— Люди в обед домой не уходят, — заметил старичок. — После обеда они обычно возвращаются обратно.
Иван тяжело вздохнул, хотел повторить вопрос о первом номере, но тут раздался недовольный мужской голос:
— Я за что плачу такие бабки⁈
Повернувшись, Иван заметил Ольгу, что спокойно стояла перед пузатым лысым мужчиной лет сорока.
— Я за такие бабки могу полгорода содержать! Я заплатил деньги и требую, чтобы с моим сыном занимались…
— Валерий Петрович, — мягко оборвала его Ольга. — Вне зависимости от того кто сколько заплатил, кто в какой семье родился, у нас нет особых условий для одаренных.
— Вы охренели⁈ — возмутился мужичок. — Как… Да, я…
— Поймите, программа составлена оптимально и излишнее давление может дать отрицательный результат и… попыталась донести мысль она.
— Еще слово, фифа, и ты вылетишь отсюда! По щелчку пальцев! — рыкнул на нее разъяренный мужчина. — Я заношу сюда огромные суммы! И я требую соответствующее обращение! Различий у них нет! Придумали демократию, млять!
Лицо Ольги осталось бесстрастным, но Иван, наблюдавший эту сцену почувствовал напряжение, что исходило от нее.
— Прошу вас, успокойтесь и послушайте, что я говорю… — начала было она, сплетя пальцы на плоском животике.
— Ты хреново слышишь? — набычился мужчина и сунул руки в карманы. — Зови старшего! Начальника или кто тут у вас.
Богатей оглядел холл, мазнув взглядом по Фоме и Ивану.
— Личико у тебя, конечно, ничего, но мозгов видимо совсем нет, — продолжил он, вернув взгляд на девушку и оценив ее фигуру маслянистым взглядом. — Давай старшего сюда, если…
В этот момент Ольга спокойно, без малейшей эмоции на лице повернула кольцо на руке, оказавшееся перстнем с номером пятьдесят семь.
Мужчина движение заметил и, поняв кто перед ним тут же заткнулся.
— Много заносишь? — спросила ровным голосом девушка. — Еще слово и будешь заносить вдвое больше!
Мужчина тут же покраснел, а спустя несколько секунд молчаливой сцены еще и побледнел. На лысине выступили капельки пота.
— Простите, я… — выдавил он, сглотнул и продолжил: — Между нами возникло недопонимание.
— Никаких факультативов. Никаких дополнительных занятий с даром, — глядя на переодевшегося в полете мужчину произнесла Ольга. — Если хотите — теория и история сильнейших. Все понятно?
— Все понятно, — закивал богатей, достав платок и, принялся промакивать лысину.
Иван же, наблюдавший за этим с открытым ртом, повернул голову к табло и глянул на номер пятьдесят семь.
Хрусталев снова повернулся и глянул на девушку. Тут в голове всплыл лифт и его разговор, маленькая парта, куда не помещались коленки, его попытка выдать себя за мага и заставить лист бумаги шевелиться.
Парень покраснел, вжал голову в плечи и глянул на деда.
— Ты чего покраснел? — глянул на него Фома. Истокловав вид внука по своему, он принялся его успокаивать: — В этом нет ничего такого. Она сама выбрала такую юбку и такое белье.
— Дед, я не… — смутился Иван.
— Главное себе не лгать, — похлопал ему по плечу старик. — Пойдем. Вон на той плитке самый лучший ракурс!
Как бы дед не пытался меня подбодрить, настроение было не самым позитивным. Ничего не получилось на занятии, так еще и девушка, которая мне понравилась, оказалась одной из сильнейших магов…
Нет, конечно, мозгами я понимал, что не всегда все получается с первого раза и нужна ежедневная практика и тренировки, но блин… Как же тяжело начинать все с нуля.
Я как будто вернулся в подготовительную группу по плаванию, где придется с самого начала изучать дыхание, правильную работу руками и ногами. Смириться с этим было тяжело.
Ближе к обеду мы вернулись домой. Дед тут же умотал в свой кабинет, заниматься всякими полузаконными экспериментами, а я, от нефиг делать, упал на диван и достал телефон.
Мои старые друзья по тренировкам все еще поддерживали меня.
У нас был отдельный чатик в мессенджере из пяти человек.
Чтож, может хоть это меня немного отвлечет. Старые друзья, с которыми мы знакомы с самого детства, когда начали плавать еще в одной подготовительный группе.
Приняв душ, я накинул свежую одежду и зашел в лабораторию.
— Деда, я с ребятами увидеться в кафе.
— На долго? — не поворачиваясь ко мне, он продолжал ковыряться в капсуле с «киселем».
— Не знаю, к ужину буду.
— Так. — он остановился и все же повернулся. — Тоесть ты будешь в кафе, и потом придешь к ужину, чтобы поесть дома?
Я наклонил голову набок и прищурился. Бей врага его же методами.
— Зачем тратить деньги на еду, если можно поесть дома и сэкономить пару тысяч?
Дед приподнял бровь и на его лице появилась улыбка.
— А ты хорош!… Ладно, иди. Привет передавай от меня!
— Обязательно!
Недалеко от бассейна, где я раньше тренировался, на соседней улице было небольшое кафе, в которое мы постоянно заходили после тренировок и сидели там, болтая о разном. Небольшое уютное заведение с желтыми стенами и дурацкими пластиковыми лимонами на каждом столике.
В какой–то момент, это стало негласной традицией, да и хозяин заведения нас уже запомнил и постоянно интересовался нашими достижениями.
Когда я вошел, за столом сидел только Марк. Белобрысый парень, чуть ниже меня ростом, но шире в плечах. Плавал брасом, и любил частенько срезать задания.
— Здарова!
— Привет, Марк!
Мы хлопнули друг друга по рукам и уселись за стол.
— Ну как, отошел? — кивнул мне Марк.
— Потихоньку, — пожал я плечами. — Но иногда вижу репортеров из желтой прессы, уроды, так и хотят что–то нарыть на меня.
— А кстати, как там с той ставкой, что я делал? — напомнил Марк.
— По идее, тот факт, что кто–то из участников станет магом, обнуляет все ставки. Так что можно забрать почти все деньги, за вычетом таксы букмекера.
— И? — прищурился Марк, — Намекаешь, что мне надо забрать их?
— Я очень рад, что у меня такой умный и смышленый друг. Сам понимаешь, репортеры могут меня увидеть…
— Да конечно понимаю… — Марк вздохнул и откинулся на спинку стула, — Ладно, схожу, чего уж там.
— О! Смотрите, кто тут у нас! — раздался бас у меня на спиной. — Великий маг земли русской!
К нам шел Андрей, еще один наш общий друг. Он был здоровым лбом под два метра. Плавал на спине и вечно жаловался, что его руки слишком длинные для нормальной жизни.
У него была неприятная черта. Он любил кого–то подколоть, даже если это было неуместно.
— Иди сюда, обниму нашего чемпиона, мага и просто замечательного человека!
— Заткнись, — буркнул я, но все равно обнял его.
Из за его спины выглянули и остальные.
— Ваня! — Марина вышла вперед и крепко обняла меня. Может, чуть крепче, чем следовало бы. — Мы так переживали за тебя! Как ты? Отошел?
— Да все нормально, — я похлопал ее по спине и отстранился.
Марина была симпатичной блондинкой с широкими плечами пловчихи с большими голубыми глазами. Мы дружили с детства, но в последнее время она как–то странно на меня смотрела. Я старался не обращать внимания.
Еще была Аня, скромная молчаливая брюнетка с короткими волосами, но с четвертым размером груди и большими упругими бедрами. Она всегда жаловалась, что ей тяжело подобрать купальник по размеру.
— Нормально? — Марк скептически приподнял бровь. — Чувак, тебя по всем каналам показывали. Какой–то мужик в ток–шоу предлагал тебя посадить, чтобы преподать пример другим.
— Это был юморист, — поморщился я, усаживаясь на свободный стул. — Типа, шутка такая.
— Хреновая шутка, — фыркнула Марина и села рядом со мной. Близко. Очень близко.
— Ладно, колись давай, — Андрей навалился на стол. Тот под его весом жалобно скрипнул. — Что там реально произошло? А то в интернете такую дичь пишут.
— Какую?
— Ну, типа, ты с детства знал про свой дар и специально скрывал, — начал перечислять Марк. — Что твой дед изобрел какую–то хрень, которая блокирует обнаружение. Что ты на самом деле агент китайской разведки…
— Чего⁈
— Это я на одном форуме видел, — пожал плечами Марк. — Там вообще упоротые сидят.
К столику подошла официантка. Мы заказали по кофе, Андрей еще взял здоровенный кусок торта.
— Так что реально случилось? — спросила Аня, когда официантка отошла. — Тебя же не засудили, значит…
— Значит, я ни в чем не виноват, — кивнул я. — Серьезно, ребят. Я сам в шоке был.
— То есть ты правда не знал про свой дар? — уточнил Андрей.
— Не знал. Меня же проверяли каждые полгода. Последняя проверка была за три месяца до чемпионата. Ничего не было.
— А потом бац, и появилось? — Марк обвел в воздухе пальцем круг. — Так вообще бывает?
— Редко, но бывает. Мне в департаменте сказали, что случаи единичные, но прецеденты были.
— Нда… — выдохнула Аня. — То есть ты теперь типа маг?
— Типа да.
— И что, можешь теперь файерболы кидать? — оживился Марк. — Или там, летать?
Я вспомнил, как сидел за детской партой и пытался сдвинуть листок бумаги. Как дунул на него и весь класс заржал.
— Не совсем.
— А что тогда? — не унимался Марк.
— Ну… — я почесал затылок. — У меня дар совсем слабый. Как у ребенка, по силе.
— В смысле?
— В прямом. Меня определили в группу к шестилеткам. Потому что взрослые маги уже умеют хоть что–то, а я даже листок сдвинуть не могу.
Повисла неловкая пауза. Марина положила руку мне на плечо.
— Ваня, это же временно, — мягко сказала она и толкнула плечом. — Ты же спортсмен. Ты умеешь тренироваться. У тебя все получится…
— Да я понимаю. Просто… — я вздохнул. — Просто хреново осознавать, что начинаешь с нуля. В восемнадцать лет. Среди детей, которые уже умеют поджигать козявки силой мысли.
— Чего? — не понял Андрей.
— Долгая история, — отмахнулся я.
Принесли кофе. Я обхватил чашку руками и уставился в темную жидкость.
— Слушай, а может тебе на какой–нибудь семинар сходить? — вдруг сказала Аня.
— Какой семинар?
— Ну, личностного роста. Моя сестра ходила, когда ее с работы уволили. Говорит, реально помогло. Там учат принимать изменения в жизни, находить новые цели…
— Это секта, — хмыкнул Марк.
— Не секта! — возмутилась Аня. — Нормальные психологи. Они даже с олимпийцами работают, которые после травм не могут вернуться в спорт. Ну, у них в рекламе это было сказано.
— Не знаю, — я поморщился. — Звучит как развод на деньги.
— Первое занятие бесплатное, — не сдавалась Аня. — Ты ничего не потеряешь. Просто сходи, послушай. Если не понравится, уйдешь.
— Я тоже слышал про эти семинары, — неожиданно поддержал Андрей. — Вроде нормальная тема. Но это не точно.
— Серьезно?
— Ну да. Ты ничего не теряешь, как сказала Аня.
Я задумался. С одной стороны, все эти семинары личностного роста казались мне полной ерундой. С другой… а что я теряю? Сидеть дома и смотреть сериалы? Так дед вообще заманит меня в свои сети странных приключений «на двадцать минут.»
— Ладно, — сдался я. — Скинь мне контакты.
Аня просияла и тут же вытащила брошюру, которую отдала мне.
— Кстати, Вань, — вскинулся Марк. — А что там с институтом?
— Каким институтом?
— Ну, куда ты поступать собирался. Физкультурный же, да? Ты же говорил, что после чемпионата документы подашь.
Блин. Я совсем про это забыл.
Еще до соревнований у меня был план. Выиграть чемпионат, получить кольцо, а потом поступить в институт физкультуры. С моими результатами меня бы взяли без экзаменов. Тренерская карьера, работа со сборной, может, даже свой бассейн когда–нибудь…
Теперь этот план накрылся медным тазом.
— Хрен знает, — честно ответил я. — Меня же дисквалифицировали. Не уверен, что меня теперь вообще возьмут.
— А ты сходи, узнай, — предложил Марк. — Может, не все так плохо. Дисквалификация же не означает, что тебе запрещено учиться.
— Логично, — кивнул Андрей. — Тем более, у тебя же результаты никуда не делись. Ну, официально их аннулировали, но все знают, что ты реально быстро плаваешь.
— Быстро плавал, — поправил я. — Теперь мне в бассейн вообще нельзя. Маги не имеют права участвовать в соревнованиях, помнишь?
— Но учиться–то можно? — не сдавалась Марина. — Ты же не на соревноваться идешь, а на тренера учиться.
Я задумался. А ведь она права. Одно дело участвовать в соревнованиях, другое дело получить образование. Может, меня и возьмут?
— Схожу сегодня, — решил я. — Узнаю, что там и как.
— Вот это правильно! — Андрей хлопнул ладонью по столу. — Нечего сидеть и киснуть! Действовать надо!
— Мы в тебя верим, Вань, — Марина снова положила руку мне на плечо. И снова не убрала.
Марк выразительно посмотрел на ее руку, потом на меня, и ухмыльнулся. Я сделал вид, что не заметил.
— Ладно, хватит обо мне, — я отхлебнул кофе. — Как у вас дела? Что там на тренировках?
— Да ничего особенного, — махнул рукой Андрей. — Лев Палыч лютует после твоей дисквалификации. Гоняет нас как проклятых.
— Говорит, что должен восстановить репутацию сборной, — добавил Марк. — Типа, раз с тобой такой косяк вышел, значит, остальные должны пахать вдвое больше.
— Козел, — вырвалось у меня.
— Ну, он тренер, — пожала плечами Марина. — Ему же тоже досталось. Комиссия какая–то приезжала, проверяла документацию…
— Мог бы хоть позвонить, — буркнул я.
Ребята переглянулись.
— Вань, ты же понимаешь, — осторожно начал Андрей. — Он за сборную отвечает. Если бы он сейчас начал тебя защищать…
— Да понимаю я, — отмахнулся я. — Проехали.
Мы просидели в кафе еще около часа. Болтали о всякой ерунде, вспоминали смешные случаи с тренировок, обсуждали, кто куда поедет на каникулы. Почти как раньше. Почти нормально.
Когда стали расходиться, Марина придержала меня за локоть.
— Ваня, если тебе нужна будет помощь или просто поговорить… — она замялась. — Ну, ты звони. В любое время.
— Спасибо, Марин.
Она кивнула, быстро чмокнула меня в щеку и убежала догонять остальных.
Я постоял немного, глядя ей вслед, а потом достал телефон и посмотрел адрес института. До него было минут двадцать на метро.
Иван подошел к большому, высокому зданию, огляделся и направился к центральным, большим дверям, больше смахивающим на ворота.
Пройдя в них, он ожидал чего угодно, но только не обычного коридора с турникетом и старичком, что сидел откинувшись в кресле и почитывал газету.
— Простите, а можно мне… — начал было Хрусталев.
Старичок глянул на парня и спросил:
— Студент?
— Нет, но очень бы хотелось, — произнес Иван и кивнул на турникет. — Я в приемную комиссию.
— Для абитуриентов вход со двора. Это парадный вход для студентов и преподавателей.
— Понял, — кивнул Ваня и вышел из здания. Еще раз оглядев высотку, он вздохнул и принялся обходить.
Вокруг сновали студенты, то тут, то там слышался счастливый писк девушек. Парень с легкой завистью поглядывал на такие мелкие компании, но виду старался не подавать. Обойдя здание, он заметил небольшое крыльцо, с потрепанной бумажной вывеской «Приемная комиссия».
— Как–то… кустарно выглядит, — произнес Иван и направился ко входу.
Внутри оказалось довольно просторно, но как–то на удивление безлюдно для столичного университета.
— Здравствуйте, — Хрусталев подошел к небольшому столику, где сидела плотная женщина лет сорока. — Мне бы…
— Фамилия? — не подняв взгляда от своей толстенной тетради произнесла она.
— Хрусталев Иван, а мне бы…
— Сядь, — буркнула женщина и нехотя достала с десяток распечаток в файлах. Она принялась водить пальцем по списку, что там располагался. — Хрусталев…. Хрусталев….
— Я хотел узнать, могу ли пройти по спортивной квоте, — подал голос Иван, когда уселся на стул.
Женщина, с бейджиком Ирина, что водила пальцем по списку, сначала замерла, а потом подняла взгляд на парня.
— А сразу сказать нельзя было? — буркнула она.
— Так, я пытался… — растерянно произнес парень, но тут же спросил: — Простите… Ирина?
— Для тебя Петровна.
— Ирина Петровна, я спортсмен и надеялся пройти по спортивной квоте…
Женщина вздохнула, залезла в ящик стола и достала толстый блокнот. Недовольно открыв его, она пролистнула пару страниц и спросила:
— Хрусталев?
— Ага…
Еще пара страниц и сотрудница приемной комиссии вскинула брови.
— Вам спортивная квота не положена.
— В смысле, совсем?
— Вас лишили всех званий и достижений, — глядя в записи произнесла она. — Значит и квота вам не положена.
— Погодите, я ведь первенство страны брал, да и вообще…
— Лишили. Всех. Званий и достижений. Даже статус мастера спорта, — подняла на него взгляд Ирина Петровна.
Иван недовольно поджал губы, кивнул и произнес:
— Быстро у вас тут… А может есть какой–то вариант? — спросил парень. — Ну, чтобы….
— Ничем не могу помочь, — отрезала женщина и закрыла блокнот.
— Погодите, тогда может быть я экзамены сдам? Ну, вступительные, — попытался найти выход парень.
— Поздно вы проснулись, молодой человек, — хмыкнула женщина. — Экзамены две недели как прошли.
Женщина кивнула на пустые столы и добавила:
— Списки поступивших уже составлены, поэтому я тут одна и сижу, результаты оглашаю или квоты принимаю.
Парень тяжело вздохнул, осунулся и растерянно произнес:
— И что мне теперь делать?
— Вы же тот пловец, что с даром на чемпионате попался? — спросила Ирина Петровна.
— Не попадался я, — буркнул Хрусталев. — Я сам про него после того как выиграл узнал.
— Так, если вы маг — поступайте на факультет прикладной магии, — как очевидную вещь произнесла женщина.
— А как…?
Тут Ирина вздохнула и кивнула за спину Хрусталева. Парень обернулся и увидел стенд с приглашением одаренных на учебу в университет.
— Спасибо, — кивнул он и поднялся. Подойдя к стенду, он взял брошурку и вчитался:
Тут же была куча пунктов про общежитие для иногородних, про отличную столовую, фотографии аудитории и спортивного зала.
Иван удивленно пробежался взглядом по фотографиям, а затем перевернул брошурку.
Хрусталев недовольно засопел, обернулся к женщине, что вернулась к своим записям, но говорить ничего не стал.
Он молча вышел.
На крыльце он сложил брошюру и сунул в карман, где рука наткнулась на еще один рекламный буклет.
Вытащив его из кармана, он вздохнул и уставился на рекламу, что получил в кофейне от друзей.
— Ну–у–у–у… — протянул парень и глянул на адрес, где должна проходить встреча. — Допустим.
Иван вошел в зал и растерянно оглядел толпу людей, что сновала то туда, то сюда.
— Молодой человек, мы так рады, что вы решились прийти к нам! — раздался женский голос.
Парень растерянно глянул на молодую девушку, что подошла к нему. Слегка пухленькая, невысокая, с небольшой грудью и крупной родинкой под правым глазом.
— Да, я… — растерялся парень и достал буклет. — Тут ведь семинар по раскрытию дара?
— Да, конечно! — расплылась в улыбке собеседница. — Меня зовут Инна и я уже на третьей ступени!
— А…
— Вы даже не представляете, что будет с вами сегодня, после тренинга! — начала тараторить она. — Сегодня приедет сам Джордж Казаков! Настоящий одаренный! Он на пути к первой сотне, ему осталось совсем немного!
Тут девушка закатила глаза.
— Как он говорит! Как он трогает душу и…
— А вы тоже одаренная? — попытался остановить поток слов девушки парень.
— Я? Конечно! Мы все тут одаренный и я уже в одном шаге от того, чтобы мой дар наконец прорвался! Я каждый день делаю упражнения и…
— Инна! — раздался голос мужчины у больших массивных дверей в зал.
Девушка тут же повернулась и ринулась к позвавшему незнакомцу.
— Пришибленная какая–то, — буркнул Хрусталев и еще раз огляделся.
Часть людей выглядела немного растерянной, кто–то заинтересованно читал брошюры, что обильно были разложены на столах, рядом с легкими закусками. Были так же и странные люди, вроде той же Инны, что ходили и разговаривали с людьми.
Иван подошел к столу, где молодой парень стоял рядом с дамой, лет за сорок и что–то ей рассказывал.
— Возраст — это условность! Поверьте! У нас были пробуждения дара с возрастом за шесдесят! — тараторил он. — Но дело ведь не в даре! Дело в том, что он дает! Уходит седина, омолаживается кожа! Люди порхают, они счастливы! Проходят неизлечимые болезни и…
Хрусталев глянул на женщину, что уже с надеждой смотрела на парня, взял небольшую шпажку из кучки и отошел в сторону.
— А… Э–э–э? — глянул он на закуску.
На шпажке было насажено три кубика белого хлеба, между которыми располагались настолько тонкие кусочки вареной колбасы, что казалось это стружка от рубанка.
Иван огляделся и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, незаметно выкинул «закуску» в мусорку.
— Господа! — раздался голос от входа в лекционный зал. Там появился мужчина в строгом костюме. — Прошу, давайте не будем заставлять благочестивого Джорджа ждать! Прошу всех в зал!
Иван пристроился в общий поток людей, что потянулись в конференц зал и занял место у входа.
Около получаса он просто сидел, поглядывая на обстановку, а когда к огромному полотну вышел высокий статный мужчина в желтом костюме, сфокусировал на нем взгляд.
— Маги! — воскликнул он. — Одаренные! Сильные мира сего!
Он обвел взглядом зал и усмехнулся.
— Они имеют деньги, у них статус, за ними бегают рекламные агентства, ОНИ правят этим миром, — пафосно заявил он. — Пока вы… вы ходите на работу. Каждый день, с утра вы встаете и думаете, хватит ли вашей зарплаты дожить до получки. Вы готовите им кофе, вы чините им канализацию, готовите для них отчеты, вы строите для них дома… ВЫ, лишь обслуга… Обслуга, что живет для того, чтобы ИМ было комфортно. Чтобы они ни в чем не нуждались…
В зале повисла тишина, а спустя несколько секунд мужчина в желтом пиджаке начал рассказывать как прекрасно живут маги и насколько тяжело им, обычным людям. Потом он прошелся по факту того, что маги скрывают способы развития дара у простолюдинов. После снова вернулся к шикарной жизни одаренного. И снова принялся рассказывать, как вкалывают люди.
Иван сидел и смотрел на это все со смешанными чувствами.
С одной стороны, человек не врал про жизнь магов. Не врал он и про тяжелую жизнь обычного работяги. Однако слова о том, что дар можно развить вызывали в нем крайне большие сомнения.
— … РАБОТАТЬ! — выкрикнул мужчина. — Верить, работать и делать все, что от вас зависит! Если вы не готовы, если вы из той серой массы, что только ноет — ВОН! Пошли вон отсюда!
Иван, уже поднявшийся в кресле, чтобы свалить с этого типичного обычного бреда инфоцыган, замер.
— Вы недостойны! Недостойни ни моего времени, ни тех, кто пойдет дальше! Тех, кто достигнет вершины и по настоящему, а не будет ныть на маленькую зарплату и думать, где занять денег на игрушки для ребенка или подарок жене! ПОШЛИ ВОН!
Иван смутился, село обратно, боясь, что его телодвижения заметили и оглядел зал.
Никто никуда не собирался уходить.
— Хорошо… Ладно, — тут же сменил тон лектор. — Я вижу здесь людей, полных решимости… Решимости изменить свою жизнь и показать наконец всем, кто есть кто…
Тут мужчина по доброму улыбнулся и произнес:
— Вы прекрасны… Прекрасны потому, что не сдались… не опустили руки…
Иван сглотнул и осторожно поднялся. Как раз в это время, лектор громко спросил:
— КТО⁈ Встаньте, кто из вас готов идти до конца!
Хрусталев дернулся к креслу, чтобы сесть на место, но его уже заметили.
— ТЫ! Парень с последнего ряда! Ты готов⁈
Тут весь зал обернулся и уставился на него.
— Готов! — громко произнес Иван, прекрасно понимая, на что могут пойти заряженные эмоциональными качелями люди.
— Я не слышу тебя!!! — заорал в микрофон Джордж.
— Я готов! — крикнул в ответ Иван стараясь держаться как можно увереннее.
— К чему ты готов⁈
— Идти до конца! — крикнул в ответ Иван.
В этот момент зал начал аплодировать. Парень сел на место, а ведущий начал раскачивать эмоциональные качели вновь.
Лекция продолжалась еще три часа, за которые парень еще дважды пытался свалить по тихому, но каждый раз то его упоминал ведущий, то начинались какие–то массовые упражнения по типу: «Кричи, топай, хлопай!».
Когда же он наконец смог покинуть зал с общей толпой, к нему тут же подскочила та самая Инна.
— Я знала! Я почувствовала в тебе силу! — с горящими глазами произнесла она. — Тебе надо на первую ступень! Вот увидишь, ты сможешь! Я ощущаю твой потенциал…
— А это… — огляделся Иван, прикидывая пути отступления. — Что там…
— Просто приходи по этому адресу, — сунула она ему в руки визитку. — Мы поможем тебе взобраться на первую ступень!
— Да, спасибо, — закивал Иван и уверенно произнес, сдвигаясь к выходу: — Вот прямо сейчас отправлюсь! Я ощущаю свою силу!
Девушка что–то еще тараторила ему вслед, но Хрусталев слушать ее не стал, выскочив из здания. Пройдя несколько кварталов быстрым шагом, он свернул на другую улицу и вытер пот со лба.
— Ну, к черту! Сектанты какие–то, — проворчал он и глянул на визитку у себя в руке.
'
С обратной стороны, мелким шрифтом было написано, что первая ступень стоит тридцать тысяч. А еще мельче, в самом углу была приписка: «Общество не несет ответственности за проявление дара и не дает гарантий»
Хрусталев тяжело вздохнул, смял визитку и выкинул в урну, после понуро побрел по улице дальше.
Все утро я лазил по интернету, загоревшись историей про частного репетитора по магии. Почем бы и нет? Я понимаю, что обращаться к Ольге смысла нет, но можно же найти кого–то попроще?
Наконец, мне попалась какая–то женщина, с неплохими отзывами. Я быстро набрал ее и договорился о встрече. К моему удивлению, она была сегодня свободна. За одно занятие она брала десять тысяч, так что пришлось расчехлять свои запасы и отрывать от сердца, кровно накопленные денюжки.
Я быстро оделся, крикнул деду, чтобы не терял, и отправился по адресу.
Оказалось, что офис располагался во дворах, недалеко от центра. Надо было только свернуть с шумной, набитой людьми улицы, и пройти через арку на узкую улицу, там пройти еще одну арку. Дальше вдоль дома, через забор, и вот, пройдя небольшой туннель, я оказался во дворе, по типу колодца.
Меня встретила выцветшая, потертая надпись над входом «
Я огляделся по сторонам. Двор был пустой, только пара голубей копошилась у мусорного бака. Окна в домах вокруг выглядели нежилыми, многие заколочены фанерой.
Рукой нащупал в кармане десять тысяч. Почти все мои накопления. После дисквалификации спонсорские контракты обнулились, а новых источников дохода пока не предвиделось. Да ещё и долг висел над головой.
Но другого выхода я не видел. Надо хотя бы изучить базу, понять, как вообще работает эта магия. А потом придумаю, где взять деньги на дальнейшее обучение. Может, дед подкинет. Или найду подработку какую–нибудь.
Я толкнул дверь и вошёл внутрь.
Первое, что меня встретило, это полумрак. Окна были завешены тяжёлыми бордовыми шторами, а единственным источником света служили несколько свечей на столе. В центре комнаты стоял круглый стол, накрытый чёрной бархатной скатертью. На нём красовался здоровенный хрустальный шар, внутри которого что–то мутно переливалось.
За столом сидела женщина лет пятидесяти. Пёстрое цыганское платье, голова замотана в платок с монетками по краям. На пальцах куча колец, на шее бусы в три ряда.
— Заходи, — произнесла она низким голосом, — я чувствую в тебе дар. — она карикатурно подняла руки к потолку, — Великий дар!
Я замер на пороге.
Это что, блин, такое? Центр повышения магической квалификации? Серьёзно?
— Э–э–э… — я огляделся, пытаясь найти хоть что–то, напоминающее нормальный офис. — Мне бы репетитора по магии. Я по объявлению.
— Садись, милок, — женщина указала на стул напротив себя. — Карты не врут. Звёзды сошлись. Ты пришел в нужное место.
Какого хрена. Какого, блин, хрена⁈
Я уже хотел развернуться и уйти, но вспомнил, сколько времени потратил на поиски этого адреса. Все переулки, арки, заборы… Ладно. Послушаю, что скажет. Может, это просто антураж такой. Для атмосферы.
Сел на стул. Он жалобно скрипнул.
Женщина тем временем достала откуда–то из–под стола глиняный кувшин и налила в чашку какую–то мутную жидкость. Запахло травами и чем–то кислым.
— Выпей, — она пододвинула чашку ко мне. — Это откроет твои чакры.
— Я как–то не очень…
— Пей–пей. Это особый отвар. Тринадцать трав, собранных в полнолуние, на старом погосте. Очищает энергетические каналы.
Я посмотрел на мутную жижу и отодвинул чашку.
— Давайте лучше к делу. Мне нужно научиться базовым вещам. Двигать предметы, контролировать силу. Сколько это стоит?
Женщина прищурилась и провела руками над хрустальным шаром. Внутри что–то заклубилось. Похоже, там просто был сухой лёд.
— Я вижу в тебе великую силу, — протянула она. — Спящую. Скованную. Твой источник заблокирован тёмной энергией прошлого.
— Угу.
— Но я могу помочь. Могу открыть твой источник магии. Снять блоки. Сделать тебя супермагом.
— Супермагом, — повторил я без выражения.
— Да! Ты будешь в первой сотне! Нет, в первой десятке! Твоя сила безгранична, я это вижу!
Она снова помахала руками над шаром.
— И сколько это стоит?
— Двадцать тысяч.
— За занятие?
— За полный курс разблокировки. Три сеанса. Гарантированный результат.
Я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на женщину. Что–то в её лице казалось знакомым. Эти глаза, эта манера говорить…
И тут меня осенило.
— Погодите–ка, — я подался вперёд. — Я вас видел.
— Что? — женщина слегка напряглась.
— Вчера. На семинаре. Вы были в зале, среди тех, кто «открыл дар» благодаря компании «параллелепипед желаний». Вас ещё на сцену вызывали как пример успешного пробуждения.
Лицо гадалки дёрнулось.
— Не понимаю, о чём ты…
— Да ладно! Вы там ещё плакали и благодарили Джорджа Казакова за изменённую жизнь. Только без платка были и в другом платье.
— Ты меня с кем–то путаешь, — женщина поднялась из–за стола.
— Не–а. У вас родинка на подбородке. Такую не спутаешь.
Гадалка побледнела, потом покраснела, а потом её лицо приняло совершенно другое выражение и цвет. Куда делась вся эта мистическая томность? Передо мной стояла обычная тётка с очень недовольной мордой.
— Лёха! Серёга! — крикнула она куда–то в сторону задрапированной двери. — Сюда! Быстро!
Штора от дёрнулась, и в комнату ввалились два здоровых мужика. Один лысый, с татуировкой на шее. Второй с бородой и в спортивном костюме.
— Этот? — кивнул лысый на меня.
— Он самый. Через чёрный ход. И чтоб больше тут не появлялся.
Меня схватили под руки раньше, чем я успел среагировать. Лысый взял за левую, бородатый за правую. Поволокли куда–то через заднюю комнату, пахнущую плесенью и кошками.
— Эй! — я попытался вырваться. — Какого хрена⁈
— Заткнись, — буркнул бородатый и толкнул ржавую железную дверь.
Мы оказались в каком–то узком проходе между домами. Кирпичные стены, мусор под ногами, тусклый свет откуда–то сверху.
Меня швырнули на землю. Я не успел сгруппироваться и приложился плечом о какой–то ящик.
— Слышь, умник, — лысый навис надо мной. — Ты чё, самый дохрена умный?
— Я просто…
— Заткнись, я сказал!
Бородатый встал рядом с напарником, демонстративно разминая кулаки.
— Может, ему память подправить? — предложил он. — Чтоб не болтал лишнего.
Бородатый встал рядом с напарником, демонстративно разминая кулаки.
— Может, ему память подправить? — предложил он. — Чтоб не болтал лишнего.
— Да я никому…
Лысый замахнулся и врезал мне по скуле.
Я дернул головой от удара, но… Что за хрень?
Это было не больно. Ну, почти. Так, лёгкий толчок. Будто ребёнок ладошкой шлёпнул.
Я удивлённо потрогал скулу. Даже не саднит толком.
— Чё лыбишься? — нахмурился лысый и ударил снова.
Опять ничего. Я почувствовал контакт кулака с лицом, но боли не было. Вообще.
И тут в голове всплыл голос Ольги. Вчерашнее занятие, когда она объясняла базовые принципы.
Я тогда пропустил это мимо ушей. Думал, очередная теоретическая муть, которая мне никогда не пригодится.
А вот поди ж ты.
Лысый занёс кулак для третьего удара, и я поймал его руку на замахе. Просто перехватил за запястье и сжал.
Мужик охнул от неожиданности.
— Слышь, — я медленно поднялся на ноги, не отпуская его руку. — А давайте по–другому попробуем.
Бородатый дёрнулся было вперёд, но я свободной рукой толкнул его в грудь. Он отлетел к стене и врезался спиной в кирпичную кладку.
Я похрустел костяшками и посмотрел на лысого, который безуспешно пытался вырвать руку из моего захвата.
— Знаешь, чему меня учили в сборной по плаванию? — спросил я.
— Чё?..
— Всегда добивать соперника на финише.
И врезал ему в челюсть.
Широкоплечий здоровяк подтолкнул Ивана в спину и зашел за ним в кабинет, на дверях которого висела позолоченная табличка «
— Принимай! — буркнул он и кивнул на стул. — А ты садись.
— Федь, а наручники нафига? — спросил молодой парень, лет двадцати пяти на вид.
— Так, одаренный… — растерянно ответил здоровяк. — Положено…
— Не муди, — буркнул хозяин кабинета с погонами лейтенанта. — Нормальный он парень. Снимай давай.
Федя недовольно засопел, но наручники снял, после чего направился на выход.
— Если что кричи, — бросил он перед тем как закрыть дверь.
Молодой лейтенант вздохнул, достал папку, открыл и покосился на Хрусталева, что сидел перед ним и потирал запястья.
— Ты начальный курс слушал в департаменте? — спросил он. — Тот, что для молодых магов.
— Слушал, — нехотя кивнул Иван.
— Ты понимаешь, что тебе грозит за драку с людьми без дара? — тут лейтенант покосился в папку. — Там сломанная рука и два сотрясения.
— Ну, я… — поник парень.
— Это не шутки, Хрусталев! За такое можно загреметь на срок! Причем не обычной тюрьмы. Для одаренных она отдельная и куда как строже. Понимаешь к чему я?
Парень кивнул.
Молодой следователь вздохнул и опустил взгляд обратно в папку.
— Нихрена ты не понимаешь Хрусталев… — тут он перевернул страницу и продолжил: — Если бы не этот притон мошенников, впаяли бы тебе срок на пару лет, за телесные средней тяжести.
Иван нахмурился и поднял взгляд на офицера.
— Ну, да… Нас–то эта цыганка вызвала… Хотя какая это цыганка? Иванова Светлана Витальевна… — с усмешкой прочел лейтенант. — М–м–мда. В общем, этих горе аферистов мы повязали. А с тобой…
Тут он поднял взгляд на парня.
— Тебя мне разрешили освободить и спустить все на тормозах. Только учти — еще один такой залет, драка с не одаренными и все… Уедешь далеко и надолго. Ты у нас уже прошел по сводке, на карандаше у нас. Отмазаться не получится. Понял?
— Понял, — кивнул Иван и спросил: — Вы сказали, что вам разрешили… Что это значит?
Лейтенант хмыкнул, закрыл папку и глянул на парня.
— Я же тоже спортом занимался, — вздохнул он. — Плавал в Орленке. Дошел до КМСа, да судьба вот повернула на службу.
— Городские соревнования?
— Да, звали на региональные, но… — тут следователь пожал плечами. — Не сложилось. А у тебя…? Ты правда про дар…
— После победы узнал, — буркнул парень.
В этот момент дверь распахнулась и с грохотом впечаталась в стену.
— Ничего не говори! — воскликнул дед, что тут же вошел в кабинет.
Пиджак, галстук, штаны со стрелкой и резиновые сланцы на ногах.
— Мой клиент имеет право хранить молчание! — заявил он, бросив старую потертую кожаную папку на стол перед следователем. — Кто вы такой и какое право имеете допрашивать моего клиента без адвоката?
Лейтенант и Иван от такого перфоманса застыли с открытыми ртами.
— Я требую немедленно освободить моего подопечного или предъявить обвинения и…
— Простите! — тут же вскочил на ноги Иван, понимая, что дед сейчас все испортит. — Это мой дед, у него немного маразм и он думает, что он адвокат.
— Не лезь! Я его сейчас как орех разделаю! — зашептал старик.
— Вы, не обращайте внимания, он таблетки сегодня не выпил, — кивнул на него Хрусталев.
— По нему заметно, — хмыкнул Лейтенант, достал небольшой квиток и расписался на нем. — Держи. Отдашь дежурному. Без этого не выпустят.
Парень тут же схватил листок, взял деда под локоток и кивнул лейтенанту.
— Спасибо большое!
— Не забывай про карандаш! — крикнул ему вслед офицер.
Парень прикрыл дверь и уже спустя несколько минут оказался на выходе из отделения полиции.
— Дед, какого хрена? — сразу же спросил он.
— Что? Я спасаю от тюрьмы собственного внука, — пожал плечами тот и поправил платок, торчащий из нагрудного кармана.
— Чтобы кого–то спасать, надо чтобы с ним что–то случилось, — буркнул парень и оглядел старика с ног до головы. — Ты причесался?
— Ну, так, не каждый день в участок хожу, — приосанился старик.
— А пиджак где взял?
— У меня он был. Просто я его на похороны взял, — тут он стряхнул пылинку с плеча и добавил: — А тут видишь, пригодился.
— А туфли где?
— В залоге, — буркнул дед. — Не нашел еще нормальных. У меня стопа широкая.
Парень тяжело вздохнул и кивнул в сторону метро.
— Пошли домой.
Старик сунул под мышку кожаную папку и пристроился рядом.
— Как ты вообще так умудрился? — недовольно буркнул дед. — Тебя вырубили?
— Нет.
— Тебя опоили чем–то?
— Нет.
— А как ты тут оказался?
— Хозяйка вызвала полицию, а я не стал убегать. Я ведь прав! И вообще, ты тоже постоянно творишь всякую дичь!
— Ваня, — глянул на парня старичок и развел руки. — Дело не в том, что ты натворил!
— А в чем?
— В том, что ты попался! — пожал плечами старик и сунув руки в карманы направился в сторону метро.
Широкоплечий мужик шмыгнул носом и, расправив плечи поднял руку с тонкой шпагой, которую направил на стоявшего напротив худощавого паренька.
— Это конец! — произнес он.
— Она не твоя и твоей не будет! — заявил худощавый так же поднимая шпагу. — Она вольна и сердце ее свободно!
— Алегро! Нет! — театрально выкрикнула дама, лет за тридцать и вскинула руки к худощавому.
— Похрену! — рыкнул широкоплечий здоровяк.
— Стоп! Стоп! — вскочил со своего места невысокий мужчина с тонкими и ровными усиками под носом. Смуглая кожа, крупный нос и крайне возмущенный взгляд. — Факер, какой к черту «Похеру»⁈ Где? Где ты это видел в тексте?
— Так… — смутился здоровяк.
— Не «Похеру», а «Это не имеет значения»! Чувствуешь? — изобразил жест грузина, рассказывающего о кинзе. — Ты чувствуешь разницу?
— Так, а смысл, Босс? — глянул на него здоровяк. — Смысл–то не поменялся!
— Ты сценарий читал, Факер? — начал закипать режиссер.
— Читал! Читал, я зуб даю — этот Францис хрен клал на бабу эту, — указал мужчина рукой с уголовной татуировкой на женщину. — Он рогом уперся. Все, насрать ему, чего и как! Или по его масти, или все и вся на ножи и в колодец.
Мужчина моргнул пару раз, а затем нехотя кивнул.
— Да, но Францис — аристократ. Семнадцатый век. Тогда не было «похеру»! — всплеснул руками «режисер». — Не было такого! И у нас не будет! Сценарий есть сценарий!
— Ну, у нас–то не семнадцатый век… Надо же, чтобы было понятно… — потупился здоровяк.
— Факер, — опустил руки мужчина. — Мы снимаем историческое кино! Это не на телефон снимать «хоумвидео»! Это искусство!
— Ну, я…
— ИСКУССТВО! — рявкнул на него хозяин съемочной площадки. — Я понимаю, что ты снимался только в фильмах для взрослых! Но мы снимаем искусство! Еще один дубль!
Худощавый паренек застонал, закинув голову. Женщина, сидевшая на полу поправила парик и недовольно буркнула:
— Сколько можно одну и ту же сцену…
В этот момент в помещение заглянул хмурый мужчина с шрамом через все лицо и подошел к «режиссеру». Что–то шепнув ему на ухо, он быстро удалился.
— Стоп! Перерыв! — махнул рукой усатый и направился прочь.
Пара коридоров и он оказался в просторной комнате с парой диванов и небольшим столиком.
— Здравствуйте, — поднялся с дивана Хрусталев.
— Ваня… Ванечка, как я рад тебя видеть! — расплылся в улыбке мужчина. — Чаю? Шашлык? Барашка только зарезали! Сочный — во рту тает! Сегодня утром только травку жевал…
— Нет, спасибо… Ваграм Борисович, я вам тут деньги принес, — поднял с пола сумку Иван. — Те, что я брал.
— Ванечка, ну что ты сразу про дела, родной! — всплеснул руками грузин, открыл дверь и крикнул: — Вано! Иди сюда!
Режиссер уселся за стол и взглянул на Ивана.
— Там немного не хватает. Букмекер свою долю забрал. Я на днях найду денег и принесу…
В этот момент в помещение вошел тот самый мужчина со шрамом через лицо.
— Вано, пересчитай, пожалуйста, — кивнул он на сумку.
Помощник кивнул и тут же скрылся, но не прошло и нескольких секунд, как он вернулся со счетной машинкой и пристроился на краю, рядом с Хрусталевым.
— Ваня, — с доброй улыбкой произнес Ваграм Борисович. — Ты хороший парень, я знаю. Пловец…
— Остаток я принесу через…
— И мы в тебя верили, Ваня.
Хрусталев нахмурился и покосился на помощника, что уже совал пачки денег в счетную машинку.
— Слушайте, ставку аннулировали. Я ничего не заработал. Я верну деньги и процент, который должен, а так же…
— Мы поставили на тебя, Ваня, — произнес Режиссер и улыбка сползла с его лица. — Сильно поставили. И не я один, Ваня…
— Меня дисквалифицировали, — буркнул парень. — Я сам не знал, что…
— Девяносто две тысячи, — подал голос Вано.
— Я верну еще восемнадцать, — произнес парень.
— Ты вернешь двести, Ваня, — спокойно произнес Ваграм Борисович.
— Чего–о–о⁈ — протянул парень. — Я же вернул девяносто две! И я не выиграл, я…
— Ты очень огорчил меня Ваня, — вздохнул глава местных бандитов. — Большие люди поставили на тебя. И я в их числе.
— Меня дисквалифицировали! И букмекер вернул ставку и…
— Когда речь идет о действительно больших деньгах ставки не возвращают, — хмыкнул Ваграм Борисович. — Мы все в тебя поверили. А ты нас подвел, Иван.
— Я… я не собираюсь отдавать то, что я не брал, — буркнул Хрусталев. — Договор был на сто десять, а не на двести.
— Иван, — вздохнул режиссер и глянул на помощника.
Тот молча сунул руку и вытащил из под пиджака увесистый кинжал, который воткнул прямо в столешницу, перед парнем.
— Тебя никто не убьет, Иван. Но мы будем резать. Постепенно, по чуть–чуть, — показал ему кончик мизинца грузин. — Сначала ноготь, потом фалангу, потом весь палец… А у тебя их много, Иван.
Парень покосился на мрачного Вано, затем на хозяина заведения и нервно сглотнул.
— Ты пришел ко мне и попросил. Ты обещал, что победишь и готов был поставить на это все. Я поверил тебе, Иван, — произнес Ваграм Борисович активно жестикулируя. — Я поверил в твою силу, но ты обманул меня…
— Я сам не знал, что…
— И я потерял деньги, — проигнорировал слова парня грузин. — Много. Гораздо больше, чем жалкие двести тысяч.
— У меня нет… Таких денег, — подал голос Хрусталев.
— Я знаю… Знаю, Ваня, — улыбнулся хозяин заведения. — Если бы было, я взял бы с тебя всё. Но мы же не звери, Вань… Мы все понимаем, поэтому…
Ваграм Борисович кивнул своему помощнику. Тот молча сгреб деньги обратно в сумку и сунул в руки парня.
— Поэтому через три дня ты принесешь сюда двести тысяч.
— Я не…
— Или мы придем сами и начнем тебя рэзать, Ваня… — с акцентом добавил мафиози. — Медленно, по чуть–чуть, но регулярно рэзать. Ты меня понял, Ваня?
Мужчина откинулся на спинку дивана и пригладил усики.
— Иди, Ваня. Время не терпит, — произнес он и кивнул на дверь.
Парень молча поднялся, взял сумку и покинул помещение.
— Вано, пригляди за мальчиком, — произнес режиссер и тяжело вздохнул. — Молодой, горячий.
— Припугнуть?
— Нэт, зачем, — махнул рукой мужчина и кашлянув произнес без акцента: — Проследи, чтобы не вздумал бежать. Не хватало его еще ловить по всей стране.
— Хоба! Еще раз! Хоба! — крикнул Фома вскинув руки с розовыми гантелями.
Дверь открылась и домой ввалился Иван. Парень хмуро глянул на старика в потной майке и облегающих лосинах и бросил сумку в прихожей.
— Еще! Хоба! — не унимался старик.
Иван скинул ботинки, прошел в зал и, недовольно глянув на старика, буркнул:
— Привет.
— Бутерброд будешь? — оглянулся на него старичок.
Хрусталев вздохнул, покосился на телевизор, где продолжала прыгать и размахивать руками молодая фигуристая девушка, и произнес:
— Ты серьезно веришь, что это поможет от старости? — спросил он.
— Причем тут старость? — возмутился дед. — Ты смотри как у нее сиськи прыгают!
Ваня вздохнул и поплелся на кухню, оставив деда в зале.
— Что? — раздался голос из зала. — Ты только погляди! Я аж воспылал! Хоба!
Ваня прошел к плите, глянул на тарелку, где были уложены бутерброды. Толстый слой майонеза, на нем колбаса и сверху возвышался зефир.
— Деда… — вздохнул парень и открыл холодильник.
— Хоба! Еще… Еще… Хоба!
Тяжело вздохнув, парнишка вытащил пачку кефира, десяток яиц и пачку с беконом.
— Хоба! Давай родная… Хоба!
— Дед, ты яичницу с беконом будешь? — громко спросил Иван и налил себе в кружку кефира.
— Буду! Съешь бутерброд! — донесся голос старика из зала.
Ваня тяжело вздохнул, глянул на кружку с кефиром, а затем на бутерброды. Переложив зефир с одного бутерброда на другой, он взял и откусил.
— Да! Да! Вот так! Хоба! — снова раздался голос старика из зала.
— Фидела бы тебя пафушка, — пробурчал с набитым рот и достал сковородку.
— Хо–о–о–о! — тяжело выдохнул старик и вошел на кухню. — Ты бы видел последнее упражнение! Ей богу, я так с Клавдией Семеновной не гнулся, царство ей небесное.
— Дед, давай без подробностей, — буркнул парень, отпил кефира и откусил бутерброд. Включив плиту, он принялся разбивать одной яйцо за другим.
— Ты хотя бы прогрел ее что–ли, — усмехнулся старичок. Он подошел сзади и заглянул через плечо. — Кстати, тебе не кажется, что яйцо с беконом — не лучший вариант для ужина?
— А бутерброды с майонезом, зефиром и колбасой по твоему нормальный ужин?
— Не гони на зефир! Зефир — это идеальная еда! Только углеводы и ничего лишнего!
— А колбаса и майонез так, рядом постояли, — буркнул парень, достав бекон и принявшись раскладывать его на сковородке.
— Ты ничего не понимаешь в высоких материях, — хмыкнул старичок и уселся за стол. — Рассказывай!
— Что? — оглянулся на него парень.
— Все! И не надо мне тут «Все нормально! Я просто устал!», — ехидно произнес Фома.
Парень отвернулся и прикрыл шкворчащую сковородку крышкой.
— Откуда деньги и самое главное — где ты взял такую сумку? — спросил дед.
— Откуда ты… — вскинулся парень, но тут же добавил: — Это реквизит. Они не настоящие!
— Ой, давай только без вот этого! — сморщился старик. — Я настоящие от фальшивки точно отличу! Я между прочим чудом соскочил со звания «почетный фальшивомонетчик».
— Чего? — обернулся на него Хрусталев.
— У всех в жизни бывают трудные финансовые моменты в жизни, — пожал плечами старик, подскочил к столу и схватил бутерброд с зефиром. — Главное сделал–то я все четко. Прям не придраться! Спецы даже отличить мои поделки не могли! А знаешь на чем погорел?
Дед вернулся за стол и уселся, закинув ногу на ногу.
— На чем?
— Налоговая, — с усмешкой произнес Фома. — Они, видите ли, посчитали, что тридцать продажных женщин в президентском номере, купающиеся в ванне с сорокалетним вином, не соответствует моим доходам.
— Дед, ты делал фальшивые деньги чтобы закутить в президентском номере⁈ Ты сейчас серьезно⁈
— Да, а что? Рано или поздно у всех бывает такое. Вот живешь ты, вроде хорошо, но как найдет непреодолимое желание и…
Парень тяжело вздохнул, отвернулся и заглянул под крышку. Заметив, как прихватило белок, он кивнул и снял сковороду. Усевшись за стол, Иван поставил на подложку сковородку и взял из ящика две вилки.
— О! Желток жиденький! — положил на стол надкушенный бутерброд Фома. — Как я люблю!
— Дед, а ты можешь… — протянул кусок хлеба и вилку старику парень. — Можешь мне сто восемь тысяч напечатать?
Профессор с деловым видом, оттопырив мизинчик, ткнул хлебом в желток и отправил в рот.
— Не–а… Я обещал, что больше фальшивками не занимаюсь!
— Деда, мне очень надо…
— Нет. Тема закрыта, — вздохнул старичок. — Если бы не обещание, я бы еще раз в этом номере…
Тут Фома умолк и мечтательно уставился куда–то в стену.
— Ох, была там рыженькая, так она мне…
— Дед, у меня проблемы, — перебил его Иван. — Мне за три дня надо достать сто восемь тысяч.
— Зачем?
— Я тут… — Иван тяжело вздохнул, макнул кусочек хлеба в желток и произнес: — Я обращался к грузину. Тот, который режиссер.
— Ваграм Борисович?
— Да, я у него денег брал, чтобы поставить на себя, на соревнованиях.
— И?
— Ставку аннулировали. Мне деньги вернули, почти все. Там комиссии не хватает только букмекерской.
— А проблема в чем?
— В том, что Ваграм Борисович знал зачем мне деньги. И поставил тоже на меня.
— И?
— Ну, и теперь он хочет, чтобы я ему не сто десять, а двести вернул, — буркнул парень. — За три дня!
— Обещал пальцы резать, да? — с усмешкой спросил дед и, взяв вилку, подцепил полоску бекона.
— Да, а откуда ты…
— Скажем так — мы имели опыт выгодного сотрудничества.
— Взаимовыгодного?
— Нет. Выгодного только для меня, — хмыкнул старик и закинул в рот бекон.
— Слушай, если ты умеешь, может сделаем… Ну, сто восемь тысяч, — неуверенно произнес Парень. — Только чтобы с ним расплатиться и все!
— Ваня, если ты ему за три дня принесешь деньги, он назовет другую сумму, — пожал плечами Фома. — Ты думаешь, что ему деньги нужны?
— Ну… А что тогда?
— Ему нужен ты. Ему нужно, чтобы ты оказался ему должен. Чтобы ты стал делать то, что говорит ОН, — выразительно глянул на внука старичок. — Он только кажется добрым грузином, что шизанулся на своих постановках. Он старый, матерый волк.
— И… Что мне делать, деда? — растерянно спросил Иван.
Старичок вздохнул, демонстративно макнул хлеб в желток и произнес:
— Думать, Ваня… Думать! Тут наскоком не разрулишь…
— Деда, помоги, а? — неуверенно произнес парень. — Я… я должен буду.
— Есть у меня одна идея, — вздохнул Фома.
— Что за идея?
— Не сейчас, — сморщился старичок. — Завтра. Надо все обмозговать и построить план!
— Обычно твои планы…
— У тебя есть другой вариант? — оборвал его Фома. — Если да — вперед. Нет — слушай деда и делай что говорю! Понял?
— Понял, — буркнул Иван и подхватил вилкой бекон.
Утро. Поспать мне не дали.
— Доброе утро! — жизнерадостно заорал дед, заходя в мою комнату.
Он подскочил к окну и резко раздвинул шторы, подняв в воздух частички летней пыли.
Солнце моментально ударило по глазам, от чего захотелось только укрыться под одеялом, и делать вид, что меня нет.
— На улице сказка! Ты посмотри, птички поют, листики растут, бабки спешат покататься на автобусах! Ну! я же говорю, сказка! — дед отвернулся от окна и наклонился ко мне поближе с хитрой улыбкой, — Поехали тоже покатаемся на автобусе?
— Дед, я очень рад, что у тебя взыграли гормоны… — я посмотрел на часы. — Блин, шесть утра… Почему все старики встают в такую рань?
— Ты сейчас договоришься, твой завтрак окажется у тебя в кровати. Без подноса. А кофе без кружки… — угрожающе произнес старик. — Ты не забыл, что тебе на учебу в департамент к восьми? Пока позавтракаешь, пока доедешь, вот уже и опоздал…
— Ниче я не опоздаю.
Состояние после вчерашнего было так себе, и не в плане физическом, а больше в моральном. Как–то я не горел желанием оставаться в должниках у какого–то мафиози, возомнившего себя великим режиссером. Но дед сказал, что порешает.
Скорее всего, в других обстоятельствах, я бы отказался от такой «помощи», но на безрыбье, как говориться, и рак рыба. Других вариантов у меня пока не было, а деньги нужны уже вчера. Так что тут бразды правления я полностью передал деду.
Умывшись, я зашел на кухню, где меня ждал небольшой завтрак. Яичница с беконом в сковородке, сырники, и бутерброды с кофе.
— Еще не проснулся? — спросил деда.
— Немного… — кивнул я. — Все еще в голове не укладывается, что у меня теперь новая жизнь.
Дед сел напротив и довольно отпил кофе из простой литровой банки. Собственно, передо мной стояла такая же. Это у нас были местные «кружки». Ну, как местные… Все нормальные кружки были в раковине и дед их мыть не захотел принципиально.
— Да ладно, с кем не бывает, — пожал он плечами.
— Ни с кем, блин, не бывает, деда, — я вилкой пошкрябал по сковородке, отламывая кусок яичницы и закидывая в рот. — О, неплохо, даже вкусно.
— Фе, — хмыкнул дед, — Ты еще сырники не пробовал. На этот раз я добавил туда немного ванили…
Тут я должен признать, что у него действительно были вкусные сырники.
— А кофе? — прищурился я. — Как я люблю?
— Обижаешь, внучок, — отмахнулся он, — пять ложек сахара, две ложки кофе, половина кипятка, половина молока.
Я довольно кивнул и погрузился в завтрак.
После, помыв посуду, и одевшись, мы с дедом вышли из дома.
— Ну, я поехал, — махнув ему рукой, я поспешил в метро. — Что будешь делать?
— Да есть у меня кое–какие планы, — хитро прищурившись сказал дед, поглядывая на автобусную остановку с бабками. — ты как закончишь, напиши СМС, на всякий случай.
— Ладно, — кивнул я, даже не попытавшись узнать, что это за всякий случай может быть.
В департаменте, предъявив пропуск, я спустился на уже знакомый этаж, где меня встретил гул десятков детей. Кто–то носился по классу, кто–то пытался из слюней надуть шарик. Козявочник, который сидел рядом со мной, продолжал с предвкушением ковыряться в носу.
Чтож…
Теперь это мои одногруппники, по крайней мере до конца лета.
Когда я зашел, стало чуть тише. И я уж было подумал, что это из за уважения, но за моей спиной раздался голос Ольги.
— Доброе утро, Ваня, доброе утро класс.
От неожиданности, я чуть не подпрыгнул. Она подкралась так близко, и при этом незаметно. Вот значит каков уровень маг из сотни. Это интересно.
— Доброе утро! — вразнобой ответили дети.
— Доброе утро, — кивнул я, — выспалась?
— Сядьте на свое место, Хрусталев, — холодно произнесла она, и встала у доски.
Пройдя в конец класса, я с удивлением обнаружил, что мне поменяли парту. Теперь она была чуть выше, и колени уже не упирались.
Все же, Ольга заметила это маленькое неудобство и поменяла парту.
Надо будет после поблагодарить ее.
С удивлением заметил, что мой сосед, козявочник–пиромант ковыряется в носу другой рукой, «рабочие» пальцы же были перебинтованы. Кажется, не рассчитал силы или нашел в носу нефть.
— И так, сегодня мы с вами начнем изучение аномалий, а так же такого явления как «семена хаоса».
Не скрою, эта тема была мне интересна, и самое главное, полезна, так как в будущем, мне рано или поздно предстоит столкнуться с обитателями аномалий и смеян хаоса.
Ольга включила проектор, и на стене появилось изображение чего–то, похожего на разрыв в воздухе. Края светились фиолетовым, а внутри клубилась непроглядная тьма.
— Это аномалия, — произнесла она. — Кто–нибудь знает, что это такое?
Несколько рук поднялось вверх. Девочка с косичками на первой парте подпрыгивала на стуле от нетерпения.
— Да, Маша?
— Это дырка, откуда лезут монстры!
— В целом верно, — кивнула Ольга. — Аномалия — это разрыв в пространстве. Своего рода портал, через который в наш мир проникают существа из… откуда–то ещё. Откуда именно, мы не знаем. Природа происхождения аномалий до сих пор не изучена.
Она переключила слайд. Теперь на экране была карта города с несколькими красными точками.
— Аномалии могут появиться где угодно. В поле, в лесу, посреди жилого квартала. Предсказать место появления невозможно.
— А как тогда их находят? — спросил кто–то.
— Хороший вопрос. Перед тем как аномалия откроется, в этом месте начинает сгущаться особая энергия. Департамент разработал оборудование, которое отслеживает эти сгущения. Как только датчики фиксируют аномальную активность, мы получаем сигнал.
Я слушал внимательно. Всё–таки это было куда интереснее, чем двигать листочки по парте. Хотя моего соседа больше интересовали глубины своего носа, и кажется, его подбешивало, что он не может поджигать козявки второй рукой.
— Дальше аномалии присваивается уровень угрозы, — продолжала Ольга. — От первого до пятого. Первый самый слабый, с ним справится группа обычных одарённых. Пятый…
Она сделала паузу.
— Пятый уровень означает, что на место выезжает кто–то из сотни.
По классу прокатился восхищенный шепот. Дети смотрели на Ольгу с благоговением. Ещё бы. Пятьдесят седьмой номер в рейтинге стоит перед ними и рассказывает про монстров.
— А вы закрывали аномалии пятого уровня? — не удержался я.
Ольга посмотрела на меня. На секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что–то похожее на усталость.
— Закрывала, — коротко ответила она и переключила слайд.
На экране появилось изображение небольшого светящегося шара. Размером примерно с яблоко, он переливался всеми цветами радуги.
— Далее. Это семя хаоса. Запомните, как оно выглядит.
Мой сосед–пиромант перестал ковыряться в носу здоровой рукой и уставился на экран.
— Семена хаоса — это сгустки той же энергии, что порождает аномалии. Но в отличие от аномалий, их невозможно отследить. Они просто появляются. Маленькие, безобидные на вид…
Ольга выдержала паузу.
— И крайне опасные.
Она переключила слайд, и я невольно поморщился. На экране было что–то среднее между крысой и пауком. Шесть лап, вытянутая морда с тремя рядами зубов, и глаза… слишком много глаз.
— Это результат контакта семени хаоса с обычной крысой.
Кто–то из детей пискнул.
— Семя хаоса взаимодействует с любым объектом, к которому прикасается. Живым или неживым. И результат этого взаимодействия… — она кивнула на экран, — … редко бывает приятным.
— А если человек дотронется? — спросила Маша с первой парты.
— Ничего хорошего, — ответила Ольга. — Но об этом мы поговорим позже, когда вы станете старше.
Она переключила слайд. Теперь на экране была таблица с изображениями разных предметов и существ, а рядом — результаты их «скрещивания» с семенами хаоса.
— К счастью, реакции семян хаоса с различными объектами уже изучены и задокументированы. Если семя контактирует с тараканом, результат всегда один и тот же. С кошкой — другой, но тоже предсказуемый. Существует полный каталог известных реакций.
Я разглядывал таблицу. Таракан плюс семя хаоса равно… что–то с крыльями и жвалами размером с собаку. Голубь плюс семя равно… твою мать, лучше бы я не смотрел.
— А если найти семя до того, как оно с чем–то соединится? — спросил я.
Ольга посмотрела на меня с лёгким удивлением. Видимо, не ожидала от меня умных вопросов.
— Хороший вопрос, Хрусталев. Семена хаоса в чистом виде крайне ценны. Они используются в исследованиях, в создании артефактов, в медицине… Одно семя может стоить несколько миллионов.
Несколько миллионов. Я мысленно присвистнул. Это бы решило все мои проблемы с Ваграмом Борисовичем. И ещё осталось бы на безбедную жизнь с дедом.
— Но, — Ольга подняла палец, — если вы нашли семя хаоса, вы обязаны немедленно сообщить об этом в Департамент. Каждое семя должно быть задокументировано и внесено в реестр.
— А если не сообщить? — это уже спросил мой сосед–пиромант–козявочник.
— Тюрьма, — спокойно ответила Ольга. — Хранение незарегистрированного семени хаоса уголовное преступление. От пяти до пятнадцати лет, в зависимости от обстоятельств.
Мальчишка присвистнул и снова полез в нос.
— Причём неважно, нашли вы его случайно или купили на чёрном рынке. Незарегистрированное семя это срок. Без вариантов.
Ольга обвела класс взглядом.
— Поэтому, если вдруг увидите что–то похожее на светящийся шарик размером с яблоко не трогайте. Сразу звоните в Департамент. Вам будет положена награда.
Я откинулся на спинку стула, переваривая информацию.
Аномалии, семена хаоса, монстры из других миров… Неделю назад моей главной проблемой было выспаться перед заплывом. А теперь я сижу в классе с шестилетками и узнаю, что реальность может в любой момент порваться, и оттуда полезет какая–нибудь тварь с тремя рядами зубов.
Весёленькая у меня теперь жизнь, ничего не скажешь.
— Вопросы? — спросила Ольга.
— А можно в туалет? — поднял здоровую руку пиромант.
Ольга вздохнула.
— Иди.
Как только урок закончился, мне тут же прилетел звонок от деда.
— Так, вечером ничего не планируй, я все придумал. Пойдем на первый этап плана.
— Деда… — неуверенно произнес Иван и оглядел свою синюю спецовку. — Где ты взял это?
— Одному человеку чинил кондиционер, — буркнул старичок, оглядываясь по сторонам. — Позаимствовал до утра.
Фома открыл задние двери фургончика с огромной надписью «Дыши полной грудью!» и достал оттуда ящик с инструментами.
— Дед, а нас не примут… — тут он кивнул на здание, в котором располагался грузинский ресторан «Хочу Долму!». — Если Ваграм Борисович…
— Не сцать! — буркнул старичок и указал на вентиляционную решетку на стене. — Мы не через парадный вход пойдем!
— Ты хочешь лезть туда через вентиляцию⁈ — с опаской спросил Хрусталев.
— Да, а что? Или ты предлагаешь через канализацию?
— Мы там не пролезем, — буркнул парень.
— А, то есть к тому, что смывают в туалете у тебя вопросов нет, — хохотнул Фома и сунул в руки парня налобный фонарик. — Держи. Света в вентиляции не предусмотрено.
— Дед, а накой черт мы вообще сюда лезем? — спросил парень, натягивая на лоб фонарик.
— Разведка, Ваня! Основа любой операции, войны и конфликта — разведка! — поучительно поднял палец Фома.
— Деда, у меня всего два дня осталось! Причем тут разведка!
— У тебя есть план? — хмуро глянул на внука старичок.
— Нет, но…
— Тогда заткнись и делай, что говорят старшие! — отрезал старик и достал стремянку. — Ставь! Я сниму решетку и мы пролезем в вентиляцию!
Хрусталев тяжело вздохнул, забрал стремянку и подошел к решетке, что находилась в районе трех метров над землей.
— А если это тупик? Ну, может мы сейчас в кладовку какую пролезем… — начал ворчать он.
— Это заборник воздуха, — буркнул старичок. — У меня есть план вентиляции этого здания.
— Откуда?
— Этот грузин мизантроп вызывал моего друга, чтобы тот вытащил завонявший труп, который он прятал в вентиляции, — отозвался старичок, что уже вскарабкался по стремянке и ключом снимал болты, что ее удерживали.
— Откуда там труп и…
— Это бандиты, Ваня. Иногда переговоры у них бывают неудачными, — пожал плечами Фома и передал снятую решетку внуку. — Держи. Ставь у стены и сразу за мной.
Иван тяжело вздохнул, дождался пока старик скроется в вентиляции и полез за ним.
— Дед, а мы тут не застрянем? — спросил он и глянул вперед, туда где перед его лицом торчала престарелая задница.
— Ш–ш–ш–ш–ш! — ответил Фома и прошептал: — Нас слышно!
Парочка продвинулась вперед, свернула и дошла до изгиба вентиляции, что поднималась вверх. Там начиналась развилка и вентиляция уходила в стороны.
— Я отдал все! Честно! — раздался истошный вопль справа.
— К тебе пришло пол ляма! — раздался чей–то бас, а за ним послышался резкий шлепок. — А ты нам втираешь про какие–то жалкие триста тысяч!
Шлеп!
— Не бейте! Умоляю… Я все….
Шлеп.
— Деда… — прошипел Иван.
— Вентиляцию тут делал идиот, — прошептал в ответ Фома. — Ни углов, не смысла…
— Я все отдам! Молю! — снова завыл голос.
Старик слегка уперся ногой и пополз на карачках влево, шепнув внуку:
— Не отставай!
Ваня кое–как выпрямился на повороте, глянул в сторону, откуда доносились шлепающие звуки и, передернув плечами, последовал за дедом.
Через пятнадцать минут парочка застыла у небольшой решетки, из которой доносился приторный аромат грибов.
— Фу… — сморщился Иван.
— Это кальян, — шикнул на него старичок.
— Ля, Факер, какого черта⁈ — раздался голос. — Ты опять эту хрень раскурил?
— Не хрень, а белые грибы! — отозвался бас. — Тебе чего надо?
— Фу, мать твою! Задолбали твои белые грибы! Сходи в конец улицы, там нормальную жареху подают! Грибы надо жрать, а не курить!
— Отвали, Плешь, — буркнул бас. — Хочу курить грибы — курю! Не капай мне на мозги! И так, босс всю плешь проел за сценарий.
— А тебе влом десяток строчек выучить? — послышалась усмешка собеседника.
— Так, тебе че надо от меня? Че приперся?
— Босс новую яхту купил, — отозвался собеседник.
— И че?
— Завтра он в обед с центровыми поедет хвастаться и обмывать, — ответил Плешь. — Сказал тебя возьмет и меня. Тут Валет останется, за порядком поглядывать.
— Лять… Чет я не хочу, — произнес Факер. — Может я на берегу или…
— Ты че? Покатаешься, лицом поторгуешь…
— Да не люблю я воду…
— Ты плавать не умеешь, Фаекр?
— Да умею я плавать, просто у меня морская болезнь, — отозвался неуверенным басом тот.
— Да ты гонишь! Ну, ка дай!
— Чего дать? Ты чего клешни тянешь?
— Дай пыхнуть! Сел тут как сыч и в одного!
— Тебе же грибы поперек горла!
— Не жмись давай… Другого ничего все равно нет…
В это время Фома толкнул ногой внука и подал сигнал возвращаться. Иван секунд пять тупил, а затем молча принялся пятиться назад, шипя и матерясь.
Минут через пять, продолжая беззвучно материться, парочка выбралась наружу.
— Дед, — глянул на Фому Иван. — Почему мы ушли?
— Ты про яхту слышал? — глянул на него старик и выключил фонарик.
— Да. И каков план?
— Все просто! Берем оружие, наркотики, подбрасываем на яхту и вызываем полицию! — с видом, словно это проще простого произнес старик.
— Отличный план, дед, — усмехнулся Хрусталев. — У меня только один вопрос — ты где оружие и наркотики возьмешь⁈
— Пф–ф–ф–ф! — выдал дед. — Раз плюнуть!
От авторов: Дамы и господа!
Творческое объединение «Спортсмен и алкоголик» напоминает, что ваши коментарии, лайки, а так же лучики добра (Желательно стальные) помогают привязывать Вишневского посильнее. Рады вам и вашему вниманию!
Лейтенант Дукалис сидел за столом и ковырял вилкой остывшую лапшу из стаканчика. Рабочий день подходил к концу, и единственное, о чём он мечтал, это добраться до дома и завалиться на диван.
Телефон на столе зазвонил.
Дукалис посмотрел на аппарат с тоской человека, которому до конца смены осталось двадцать минут.
— Дежурная часть, лейтенант Дукалис, — буркнул он в трубку.
— Слушай сюда, начальник, — раздался странный, голос. Не то старик, не то кто–то нарочно коверкал речь. — Завтра в порту будет праздник.
— Какой ещё праздник?
— Большой. Наркота, стволы, контрабанда. Всё как ты любишь, лейтенант!
Дукалис выпрямился в кресле и щелкнул пальцами, привлекая внимание сидевшего рядом здоровяка Федю. Тот вскинул голову от бумаг.
— Отследи, — одними губами произнес Дукалис и указал на телефон.
Оперативник кивнул и метнулся к соседнему столу, где начал лихорадочно щелкать клавишами.
— И откуда такая информация? — Следователь постарался говорить спокойно, тянуть время.
— От верблюда, начальник. Ты повышение хочешь? Завтра, в десять вечера. Пятый причал. Яхта называется «Долма». Запомнил?
— Допустим. А ты кто такой добрый?
— Дед Мороз. Заранее подарки раздаю.
В трубке раздался сухой смешок.
— Можешь не трудиться, начальник. Не отследишь.
Связь оборвалась.
Дукалис медленно положил трубку и повернулся к оперативнику.
— Ну?
Федя развел руками.
— Ничего. Три источника за полминуты сменил. Последняя в Мытищах, но сигнал уже пропал.
— В Мытищах, — повторил Дукалис и потёр переносицу.
— Профи работает, — оперативник откинулся на спинку стула. — Или псих с хорошим оборудованием.
Лейтенант задумчиво посмотрел на телефон. Потом на недоеденную лапшу. Потом снова на телефон.
— Пятый причал. Яхта «Долма». Завтра в десять. — тихо произнес он. — Блин, грузинской кухни захотелось…
— Думаешь, разводка?
— Хрен его знает, — Дукалис поднялся и потянулся к куртке на спинке стула. — Но проверить надо. Звони Семёнову, пусть готовит группу.
— А если пустышка?
— Тогда хоть воздухом речным подышим.
Дукалис направился к выходу, но у двери обернулся.
— И это… Пробей, кому принадлежит яхта с таким названием. «Долма».
Оперативник Федор кивнул и снова уткнулся в компьютер.
Лейтенант вышел в коридор и достал телефон. Двадцать три пропущенных от жены. Ужин явно откладывался.
— Твою мать, — вздохнул он и набрал номер Семёнова.
Сутки спустя.
Мы с дедом шли по узким проходам между складами. В воздухе пахло рыбой, рекой и чем–то гнилым. Собственно, так в порту и пахло.
Уже стемнело, так что два наших силуэта отлично сливались с окружением. Вот только шли мы не на легке.
У меня за спиной был небольшой рюкзак с раскладным стулом, а в руке простой пакет из продуктового магазина с разными закусками. У деда же был переносной холодильник с позвякивающим внутри пивом, и такой же раскладной стул за спиной.
Опять это непонятное дежавю, как будто я уже тут был.
— Дед, думаешь, полиция приедет вовремя?.
— А чего им опаздывать? Я им все на блюдечке, с голубой каемочкой преподнес. Просто приезжай да бери. Ты же не сильно спрятал те пакеты?
— Не особо, — кивнул я, — думаю, их будет легко найти, даже без собак.
— Вот и славненько.
Мы подошли к пожарной лестнице ангара и дед довольно повернулся:
— Давай, первый. Я тебе подам холодильник.
— Нас не увидят? — уточнил я, понимая всю опасность ситуации.
— Ой, да кому мы нужны, — просто отмахнулся старик. — Давай, вперед.
Когда мы оказались на крыше, я понял, почему мы залезли именно на этот ангар. Отсюда открывался отличный вид на причал и на красивые, дорогие яхты. У одной из них уже собирались люди.
— О, ну минут двадцать у нас еще есть, — посмотрев на часы, сказал деда и начал раскладывать вещи.
Мы не спеша поставили стулья, открыли холодильник, установили столик и я расставил на нем парочку закусок.
— Кстати, — сказал дед, надевая очки ночного видения, — я там установил парочку микрофонов, так что у нас и звук будет как в кинотеатре.
Он передал мне очки, бинокль и наушники.
Я пригляделся, и увидел название яхты. «Долма».
— Нда…– протянул я. — Название, конечно…
— Че, тоже захотел в грузинский ресторан?
Живот утвердительно зарычал.
— Есть немного.
Дед достал две бутылки, открыл и одну передал мне. Я взял со столика сухарики и закинул в рот ароматный хлеб.
— Ну, проверим, как работают микрофоны, — довольно произнес дед, и включил пульт от наушников.
Я поднес бинокль к глазам и услышал отчетливые голоса бандитов.
' — Ваграм, ля ты смотри, какую малышку купил! Ну красавец! — довольно потирал огромный живот лысый мужчина в толстой цепочке. ЗА его спиной стояли человек десять с квадратными челюстями и суровыми лицами. Каждый в черном костюмчике, широкоплечие.
— Э, Глобус, какой я тебе Ваграм! Забыл⁈ — возмутился грузин и опять начал пальцами цедить кинзу.
— Хах! Прости, Режиссер! — отмахнулся толстяк. — Ну че, ждем еще Бородино и можем начинать вечеринку? Девочки то будут?
— Обижаешь дорогой! — расплылся в улыбке грузин, — будут через час.'
Мы с дедом хмыкнули, чекнулись и сделали по глотку.
— Ну и клички у них, — сказал деда. — Глобус, режиссер. Никакой фантазии у молодежи нет…
— У Ваграма то понятно, почему режиссер. — кивнул я, — да и глобус в целом тоже прекрасно описывает комплекцию второго, но вот Бородино… Это уже интересно…
Дед посмотрел на часы и довольно закинул кусочек сала в рот.
В это время к причалу подъехала делегация из четырех черных джипов.
— О, вот сейчас мы и узнаем, почему Бородино, — сказал деда и посмотрел в бинокль.
Из машин выскочили здоровяки и встали по обе стороны от центрального автомобиля. Дверь не спеша открылась и оттуда вышел низенький мужчина с длинной коричневой бородой.
— Да ну нет, — простонал дед, — настолько топорно?
— Мафия… — развел я руками.
' — Ля, ты посмотри, какой красавец! — довольно крикнул Глобус и пошел обнимать новоприбывшего.
— Даже не думай, толстый, — тут же замахал руками бородатый, — я еще хочу дожить до завтра.
Трое мафиозных босса обменялись рукопожатиями и несколько минут просто молча стояли и смотрели на новую яхту режиссера.
— Сколько отдал? — тихо спросил Бородино.
— Ссущие копейки, — довольно ответил Ваграм, — Это должек одного бизнесмена.
— Люблю таких должников, — кивнул толстяк, — и где он теперь?
— Где–то там, — махнул рукой в сторону реки Ваграм.'
Где–то со стороны входа в порт послышались звуки мотора.
— А вот и начало представления. — Довольно улыбаясь произнес дед.
Два десятка машин спецназа быстро окружили причал. Вооруженные полицейские повыскакивали из машин быстро взяв на прицел людей бандитов.
Я присмотрелся, и увидел, как из одной машины выходит следователь, с которым я говорил пару дней назад.
— Ты же сказал, что будет только спецназ? — удивился я, недовольно пихнув деда.
— Да я тоже так думал, что он будет только в тылу, — пожал тот плечами, — но нет…
Приложив бинокль к лицу, я прислушался.
' — Так–так–так, что тут у нас? Неужели сходка? — довольно произнес Дукалис.
— По какому праву вы нас окружили? — с уверенным лицом вперед вышел Глобус. — Мы, начальник, ничего не нарушали. Просто смотрим яхту друга.
— Вот как? — улыбнулся Дукалис, — что ж, тогда вы не будите против, если мы осмотрим яхту?
На этот раз вперед вышел Бородино.
— Вообще–то против. Полиция не имеет права вторгаться на частную территорию. У вас должен быть ордер…
Лейтенант улыбнулся еще шире.
— О, вот как, — он засунул руку во внутренний карман, и достал бумажку. — Вы об этом ордере?
— Зачем ордер, дарагой⁈ — встрял Ваграм и расплылся в доброжелательной улыбке. — Мне нечего скрывать, слушай, да… Хочешь сматри! Хочешь не сматри! Хочешь оставайся, дорогой! Гостем будешь! Дэвачки скора подъедуд! Самый сок! Пэрсики! Мамой клянусь! Мы не гордые, поделимся…
Тут Ваграм глянул на своих «друзей». Те усмехнулись, но возражать не стали.
— Ну это мы еще посмотрим, — кивнул лейтенант и повернулся к своим, — парни, работаем!'
— Хех, сейчас будет боевик, — дед залпом выпил бутылку и наклонился вперед.
В это время, на яхту забежали парочка спецназовцев с собаками, и уже через несколько минут они вынесли несколько пакетов с белым порошком и два чемодана с оружием.
Я тоже наклонился вперед.
' — Так, ну как я и предполагал… — довольно кивнул Дукалис и сделал пометку в блокноте. — Все арестованы. Любое сопротивление…
— Э! Начальник! Это не мое! — возмутился Ваграм. — Ты зачем честным людям статью лепишь⁈
— Ля, это подстава! Ты за кого нас держишь! — воскликнул Глобус. — Твои парни это подкинули.
— Решили закрыть нас? А за воротник вам не положить? — зарычал бородатый и неожиданно крикнул. — Пацаны, гаси ментов!'
В секунду грохот пистолетов и автоматных очередей прорезал тишину в порту. Причал превратился в поле боевых действий, где сражались не на жизнь, а на смерть.
Бандиты не хотели так позорно сдаваться полиции, понимая, что доказательства неопровержимые. А полиция просто выполняла свою работу.
Вот только для меня это было вновинку.
Половину бандитов буквально изрешетили автоматами. Я такого никогда не видел. Не видел, как легко убить человека. Вот он был, и вот его нет!
— Дед… Это ужасно… — выдохнул я. — Это настоящая бойня.
Меня затошнило от увиденного.
— Смотри, — холодно произнес дед, — в будущем, тебе и не такое придется увидеть. Они получают по заслугам.
Спецназ работал оперативно и слаженно, но и бандиты не отставали. У полиции было более мощное вооружение, а преступников больше в два раза, но все же, опыт и слаженность постепенно, но выигрывали в этой перестрелке.
Я с ужасом наблюдал, как Глобусу в голову прилетела случайная пуля от своего. Бородино же достал два пистолета, и носился по причалу, пока его не подстрелил снайпер. Тело упало в воду.
Наушник по прежнему был у меня в ухе, так что я слышал, о чем там говорят.
' — Один сбежал! — выглядывая из-за автомобиля, крикнул Дукалис. — Это режиссер! Сука! Как умудрился!
— Мы почти закончили! — крикнул кто–то из спецназовцев. — Всех зачистили.
— Я за сбежавшим! Федя, со мной! — и лейтенант с помощником прыгнули в машину.'
— И нам пора, — хлопнув по колену, дед встал. — Оставляем все тут. Уходим налегке. — он наклонился ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Ваня, ты как?
— Ну, как тебе сказать… — я выдохнул, перебарывая приступы тошноты, — Это пиз…
Но меня прервал бибикающий сигнал автомобиля у въезда на причал.
— О, а вот и девочки приехали, — улыбнулся дед, — пошли, посмотрим, есть там кто постарше?
— Я, пожалуй, пас, дед. Поехали домой.
— Ваня, там дамы и за все, я так понимаю, уже оплачено. — но все же, посмотрев на мое состояние он выдохнул. — Такое пропускаешь, Вань… Ладно, домой, так домой.
Недалеко от порта.
Переулок.
Мог ли Ваграм Борисович представить, что его карьера режиссера и преступника закончится вот так?
Нет, конечно.
Да, он смотрел боевики, видел как берут самых отпетых преступников, но человеком он был опытным, а значит всегда знал где та черта, за которую переступать не стоит.
Однако данная облава стала для него полной неожиданностью. Это не было похоже на конфликт с власть имущими, не было похоже на конфликт с органами. Это больше походило на заказную порку, которую Ваграм Борисович спустить не мог.
Вопрос был уже не в том, что это было. Вопрос был в том, кто это организовал. И с этого кого–то стоило спросить.
Но сначала, надо оторваться от этих назойливых ментов!
Сигнал полицейской машины буквально был за поворотом, так что он нырнул в очередной переулок, надеясь уйти по тихому. Отсидеться где–нибудь и разобраться наконец что произошло и кто его подставил.
Адреналин заставлял стучать сердце набатом в ушах, подгонял мысли в голове, заставляя его перепрыгивать с одной на другую: «Я никогда не сниму свой фильм?», «Кто этот ублюдок, что устроил эту подставу?», «Если Глобус и Бородино склеили ласты, надо успеть урвать кусок от их дела, разумеется для общего блага всех, кто под ними ходили!»
Не смотря на сумбур в голове и возраст, ноги и руки у него работали четко. Опытный бандит перелез через забор, спрыгнул на видавший лучшие времена асфальт и умудрился зацепиться за ржавый гвоздь, что распорол его модный пиджак так, что тот стал похож на «модный фартук».
— Вон он! — раздался противный выкрик следака. — Федя, окружай!
— Суки… — прошипел Ваграм и рванув в сторону, выпалил на ходу: — Я твоей маме в рот хачапури клал!
Поворот, рывок в сторону, еще раз поворот и перед Режиссером стена. Высокая и неприступная, как приз на кинофестивале. Метра два с половиной в высоту. Мощная, кирпичная, как горы, на которые он смотрел в детстве на родине.
Ваграм Борисович затравленно оглядел мусорные баки по краям небольшого тупика и хотел было рвануть назад, но звуки шагов приближался.
Секунду он раздумывал, за которую Режиссер успел прокрутить всех его подельников, что получили по пуле, поспорить с гордостью и пообещать вырвать сердце у того, кто это все затеял. На вторую секунду он уже рванул к самому большому мусорному баку, куда без промедления нырнул.
Слыша и, буквально ощущая кожей как приближаются «менты», он принялся словно крот зарываться в бак. Газета, какая–то влажная дрянь, пакет с какой–то простыней…
«Оно!» — тут же мелькнула мысль и Ваграм Борисович закутался в нее и постарался вжаться в самое дно, стараясь прикрыться мусором.
— Ну что, нашел? — тут же раздался голос помощника следователя.
— Нет, мимо меня он точно не мог проскользнуть! Тут тупик!
— Если тупик, то он тут!
— Получается так… — ответил следователь. — Давай глянь за контейнерами, только осторожно… Ствол достань, дурень! А я внутрь загляну.
У Ваграма пробежали холодные мурашки по телу. Звуки переворачивающихся контейнеров были все ближе. Звенели крышки, раздавался шорох пакетов и какого–то картона. Однако преследователи неминуемо приближались к его убежищу.
Наконец, его контейнер, так же открыли и просто перевернули, вытряхнув все содержимое на тротуар.
— О! А вот и наш любитель кино! — улыбнулся помощник следователя. — Ты посмотри, какой красивый.
— Я твою маму в ресторане кормил… — пробубнил бандит, когда с него сдернули простыню.
Следователь же не был склонен к шуткам. Он подошел ближе, и наклонился.
— Ты воняешь, режиссер, — поморщился Дукалис. — Я обещаю, что все узнают, как ты прятался в мусоре… — он окинул его с ног до головы. — Федь, глянь, это то, о чем я думаю?
Помощник зажал нос и подошел ближе.
— Погоди, разве это не та мантия чемпиона, что недавно украли из бассейна? — спросил он, задумчиво поглядывая на мантию.
— Кажется, она… — кивнул Дукалис. — Я хорошо разбираюсь в спорте…
В этот момент Режиссер резко дернулся и попытался вырвать пистолет у полицейского. Резкое, продуманное движение, с последней надеждой, что…
— Хек! — выдал он, когда полицейский не долго думая врезал ему рукояткой по роже, а затем тут же добавил коленом под дых.
— Ишь! — шмыгнул носом мужчина и сунул пистолет в кобуру. — Шустрый какой!
— Наручники надо было надеть сразу, — хмыкнул Дукалис. — Давай вяжи его… И мантию не забудь!
Иван почесал лохматую голову и глянул на бардак на кухне.
— Дед, а прибрать за собой кто будет? — крикнул он.
— Я готовил — ты прибирай! — отозвался голос Фомы из лаборатории.
Парень тяжело вздохнул, и уставился в мусорку.
Подложка от курицы, смятая пачка риса, очистки от лука, моркови, а также пустая пачка зефира.
— Ленивый плов? — задумчиво спросил он, но остановив взгляд на пустой пачке зефира, парень проворчал: — Надеюсь он без дополнительных ингредиентов.
Парень подошел к плите, заглянул в казан и кивнул.
— Вроде белого не видно…
Тяжело вздохнув, он взял тряпку и принялся собирать посуду со стола, попутно протирая отдельные участки.
— Ваня! — послышался голос деда.
— Я убираюсь! — крикнул в ответ парень.
— Ваня, давай быстрее сюда! — повторил дед. — Это срочно!
— Если срочно — сам иди! — отозвался парень свалив посуду в раковину.
Парень вернулся к столу, протер его начисто, а затем подошел к раковине. Он успел накапать моющего средства и намылить губку, прежде чем на кухню выскочил Фома.
— Смотри! Я тебе говорил, что все пройдет как надо⁈ — заявил он и сунул под нос парня планшет.
Иван тяжело вздохнул и, не перестав оттирать тарелку покосился на планшет.
— Сегодня, столичным отделом полиции, после перестрелки в порту, был задержан последний подозреваемый. Имя не разглашается, но как стало известно из наших источников, при нем был обнаружен украденный плащ чемпиона мира, — вещала девушка в строгом костюме.
— А как он у него оказался? — нахмурился Хрусталев, задумчиво продолжая тереть тарелку.
— Какая разница⁈ Главное оба дела закрыто! — усмехнулся старик.
— Сегодня, после следственных мероприятий, благодаря активности оперативных групп, а также слаженного межведомственного взаимодействия, был задержан подозреваемый, — вещал полный мужчина с пышными усами и генеральскими погонами на плечах. Возле его лица находилось по меньшей мере три микрофона разных новостных агентств. — После анализа записей было установлено, что он произвел по крайней мере пять выстрелов в сторону сотрудников полиции. Так же, при задержании при нем было обнаружен плащ красного цвета с белым меховым воротником.
Иван глянул на деда и спросил:
— Ты это запланировал?
— Я? Я тут вообще не причем. Где он достал плащ — понятия не имею, пожал плечами Фома. — К тому же, если настоящий плащ у тебя в комнате, под матрасом, то это…
— Подделка, — буркнул Хрусталев и, сполоснув тарелку, поставил ее на место. — Как… Это вообще наша подделка или…
— Чтобы это узнать, надо на нее посмотреть, — беспечно пожал плечами старичок. Он взял вымытую тарелку и тут же подошел к казану. — А нас к уликам в таком громком деле никто не пустит.
— Думаешь кто–то просто так будет носить красный плащ с белоснежным воротником? — спросил Иван, взяв очередную тарелку.
— Маловероятно, — пожал плечами старик. Он уже ухватил огромную ложку и навалил себе плова в тарелку. — Кстати, у нас майонез есть?
— Ты собрался плов с майонезом есть? — угрюмо глянул на него парень.
— Да, а что? — изумился Фома. — Ты пробовал?
— Нет. Кто вообще… Хотя, у кого я спрашиваю… — пробормотал парень, вспомнив про зефир в бутербродах, и, покачав головой, вернулся к мойке посуды.
Антон Валентинович Дукалис хмыкнул и покосился в папку, что лежала перед ним. Затем его взгляд поднялся на супружескую пару, что сидела перед ним.
— Заварухины Людмила Евгеневна и Семен Константинович, так?
— Так, — синхронно кивнули супруги.
— Из вашей квартиры пропало две золотых цепочки, три кольца, одно с камнем синего цвета…
— Сапфиром, — вставила женщина. — У меня документы на него остались!
— Сапфиром, — кивнул лейтенант и сделал пометку в деле. — Так же пропала наличность из сейфа в размере семидесяти тысяч, пять пар золотых сережек и один золотой браслет. Так?
— Так! — снова хором ответили супруги.
— Адрес, по которому была совершена кража: Сталелитейная семнадцать квартира сто семдесят три. Так?
— Так!
Дукалис хмыкнул и покосился на студента, что сидел рядом и делал пометки в блокноте. Затем он взял вторую папку и достал из нее фотографию галстука.
— Вам знаком этот галстук?
Супруги переглянулись.
— Да, мне точно такой же теща дарила. Слишком яркий, я его не надевал. В шкафу у меня висел.
— Такой же, или тот самый? — уточнил мужчина.
— Ну… — растерялся мужчина.
— А в чем собственно дело? — встряла женщина.
Лейтенант вытащил еще несколько фотографий, а затем разложил их на столе.
— Вы узнаете эти украшения?
Женщина подалась вперед, внимательно осмотрела золотые украшения на фотографиях и кивнула.
— Да! Это мои украшения! — кивнула она. — Те, что пропали!
— Угу… — кивнул лейтенант. — А где вы были двадцать пятого числа, примерно в час ночи?
— За границей, — хором ответили супруги.
— Мы на море летали, — добавил мужчина.
— И отметка у вас в загранпаспорте есть? — уточнил Антон Валентинович.
— Конечно, — кивнула супруга. — А почему вы спрашиваете? Причем тут…
— Дело в том, что двадцать пятого числа, около часа ночи, на вашем доме, между третим и вторым этажом, на общем балконе, был обнаружен труп.
— Труп⁈ — удивленно спросил мужчина.
— Да. Смерть наступила из–за сдавления мягкий тканей шеи вот этим вот галстуком, — кивнул на фото Дукалис и достал еще одну фотографию, которую положил перед супругами. — Причем повешен он был не в подъезде, а снаружи. Там, где проходят декоративные стальные решетки.
— А… — мужчина глянул на супругу. — А как он…
— После снятия отпечатков, было установлено, что неизвестный, судя по всему, лез по этим декоративным решеткам. Смерть же… Скорее всего произошла по неосторожности, — спокойно произнес лейтенант. — Ну, или из жадности.
— А почему… как он… — растерянно произнесла женщина.
— Думаю он проник в вашу квартиру через окно и таким же способом покинул ее. Поэтому вы, по началу, и не обнаружили следов взлома. А вот как он умудрился… — тут лейтенант пожал плечами. — Судмедэксперт сказал, что имел место быть перелом шейных позвонков. Судя по всему, он сорвался, но в какой–то момент галстук зацепился за решетку и резко дернул за шею вора. В итоге перелом позвоночника и последующее удушение.
Супруг потер шею, с опаской поглядывая на подарок жены.
— На его месте мог быть я… — осторожно произнес он.
— Напьешься — будешь! — зыркнула на него женщина, а потмо спросила: — А что теперь будет? Что нам делать?
— Для начала давайте запишем ваши показания по этому делу, а затем… Затем вы предоставите чеки, документы и прочее, что сможете найти на украденное. Надо доказать, что это ваше, если есть фотографии на которых видны эти украшения — тоже надо будет распечатать и принести.
Супруги закивали, а Дукалис глянул на студента.
— Роман, сходи к Ефремову, на склад вещдоков. Возьми украшения по нашему делу и дуй сюда. Нужно натуральное опознание, чтобы недопонимания не случилось.
Молодой студент кивнул и вышел из кабинета.
Пройдя по коридору, он дошел до лестницы и спустился в подвал.
— Чаво? — встретил его вопросом полненький усатый прапорщик. Он сидел закинув ноги на табуретку и читал сложенный сканворд, при этом покусывая кончик карандаша.
— Мне бы… — растерялся парень. — Меня за вещдоками послали по делу. Ну, украшения золотые, что на висельнике были.
Евремов недовольно засопел, отложил в сторону сканворд, а затем сунул за ухо карандаш.
— Пошли… — кивнул он.
Проведя студента вглубь склада, он нашел нужны стилаж и достал оттуда коробку. Открыв, он заглянул внутрь исунул коробку в руки студенту.
— Спасибо! — кивнул парень и хотел было развернуться.
— А ну стоять! — рыкнул прапорщик. — Думал взял и свинтил⁈
— А…
— В журнале расписываться будешь, — кивнул на стол, за которым сидел Ефремов. — А ты как думал⁈ Взял и пошел? А если ружье или пистолет какой? Хрен тебя знает!
— Я не…
— А мне без разницы! Порядок есть порядок, — почесывая бок, произнес мужчина и, направился к столу, где достал толстый журнал.
Парень же встал рядом и покосился на торчащую красную мантию с белоснежным мехом.
— Мантия чемпиона! — заметив взгляд парня произнес Ефремов и пригладил усы. — Наши взяли урку одного.
— Это не мантия чемпиона, — нахмурился парень.
— Чей–то⁈ — глянул на него прапорщик.
— У нее вон, ярлык торчит, — указал парень.
— Ну, торчит, и что? — хмурясь произнес мужчина и поднявшись подошел к мантии. На воротнике действительно был ярлычок с какими–то каракулями.
— Это на японском. Из аниме магазина, — пояснил парень. — Ну, там костюмы тоже продают всякие.
— Да? — задумчиво произнес Ефремов, достал перочинный ножик и на глаза студента срезал ярлычок.
— Вы… зачем это вы…
— Ты мне тут, не это! — погрозил ему кулаком прапорщик. — Сказано — мантия чемпиона — значит это мантия чемпиона!
— Но она же…
— Ты мне тут не болтай! Ишь, чего удумал висяк почти закрыли, а он тут умничать удумал! — битый жизнью полицейский указал на открытый журнал. — Вон, в коробку смотри! И переписывай все, что в ней.
Парень послушно сел за стол, открыл коробку и спросил:
— Так и писать — золотые сережки?
— Серьги из желтого металла, камень такого цвета, форма такая–то, — проворчал прапор, достав мантию целиком и внимательно осматривая ее.
— Но это же золото, тут проба есть. Написано, что…
— На сарае тоже «хрен» написано, — буркнул Ефремов, заметив еще один ярлычок. — А там дрова лежат. Ты ювелир?
— Нет.
— И я нет. Поэтому пиши, что видишь! Серьги из желтого металла, — буркнул он и срезал второй ярлычок.
Жизненный урок №6 Не спорь со старшими!
Иван поднес к носу три коробки, втянул аромат свежей пиццы и кивнул.
— Да, спасибо! — произнес он, достал пару купюр и протянул молодому парню.
— Вы извините, но у меня сдачи нет, — признался курьер. — Все по картам платят и я…
— Без сдачи! — гордо заявил Иван и заметил, как на лице курьера растянулась широкая улыбка.
— Спасибо!
Хрусталев же с довольной мордой закрыл дверь и направился в комнату.
— Деда! Пицца! — громко крикнул он и прошел на кухню.
Иван остановился у стола и тут же открыл верхнюю коробку.
— М–м–м–м! С ананасами! — произнес он и тут же взял кусочек.
Откусив, парень довольно замычал и открыл холодильник. Рука потянулась к дверце, где нащупала бутылку газировки, но в ней жидкости оказалось всего на один глоток.
— Блин, дед… — тяжело вздохнул Ваня и включил чайник. — Деда, ты пиццу будешь⁈
Снова тишина.
Парень недовольно засопел и прошелся по коридору до стальной двери, выкрашенной в черную краску. Над ручкой красовался треугольник с черепом и соответствующей надписью: «Не влезай! Убьет!».
— Дед, ты пиццу… — начал было он, открыв дверь.
Посреди комнаты, в трусах, халате и резиновых сапогах стоял старик. В руках он держал пластиковую трубу, на которой был примотан старый рогалик магнита.
— Ну, давай, тварь! — надрывался Фома, поднося его к огромной шаровой молнии, висящей посреди комнаты. — Покажи, на что ты способна!
Иван успел хлопнуть глазами и приоткрыть рот, но тут молния шандарахнула, ослепив его и погрузив помещение во мрак.
— Дед…
— А? — в полной темноте прозвучал голос старика.
Затем в помещении появилось пара светящихся глаз.
— Не обращай внимания, сейчас врубится! — произнес Фома и скрипя сапогами направился к внуку.
— У тебя глаза светятся… — осторожно произнес Иван.
— О! Значит сработало? А ну ка… — тут раздался звук пощечины и из глаз ударили пару лучей света. — Во! Видал⁈ Хе–хе–хе! Слабо так же⁈ Противотуманки!
— Дед, свет верни! И вообще, мы же договаривались, что никаких опасных экспериментов дома, да и…
— Что тут может быть опасного? — фыркнул старик. — Да и свет у нас сейчас…
В этот момент лампа в глухом помещении мигнула, и включился свет.
— Я вообще–то ученый! — с вызовом произнес дед и влепил сам себе пощечину, отчего свет из глаз исчез. — Я в курсе что такое предохранители и пропускная способность линии!
Внук только вздохнул и кивнул в сторону кухни.
— Я пиццу заказал. Будешь?
— Что за глупые вопросы! — всплеснул руками дед. — Конечно буду! С чем пицца?
— Три сыра, супер пепперони и курица с ананасами, — сказал Ваня и направился в сторону кухни. — Я чайник поставил, но… Его наверное вырубило.
— Поставим еще разок, делов, — довольно поплелся за внуком дед, продолжая скрипеть резиной на ногах.
Парочка прошла на кухню. Иван тут же включил чайник и показал деду пустую бутылку.
— Деда, на кой-черт ты ее в холодильнике оставил? Тут же на глоток было!
— Мусорное ведро было полным, а выносить его, мне было лень, — пожал плечами Фома, и быстро выудил кусок пиццы с ананасом. — Эх, жаль с зефиром пиццы не делают!
— И правильно делают! — буркнул Ваня и взял еще один кусок. — Кто ее вообще есть будет?
— Я буду!
— Ты кулинарный извращенец, — хмыкнул парень. — Ради тебя одного никто специальную позицию не будет делать.
Фома с обидой глянул на внука, затем на кусок пиццы у себя в руках и ворчливо произнес:
— Главное, курицу с ананасами делают, а извращенец почему–то я, — буркнул он.
Дин–дон!
Дед с внуком удивленно посмотрели друг на друга.
— Ты кого–то ждешь? — спросил он.
— Нет, пожал плечами старик, задумчиво глядя на шкафчик, где располагалась кухонная утварь.
— Я открою, — вздохнул Иван и направился к двери.
В проеме стоял старый знакомый лейтенант Дукалис.
— Здравствуйте, — произнес парень проглотив кусок. — А вы…
— Разговор есть, Хрусталев, — устало произнес мужчина. — Можно я пройду?
— Да, конечно, — Иван отошел в сторону, пропуская следователя внутрь. — Проходите… На кухню! Пиццу будете?
— Если честно, то не отказался бы, — вздохнул Дукалис, начав сначала разуваться.
Иван проводил гостя на кухню, где старик уже натирали на терке зефир прямо на пиццу.
— Дед, на кой-черт ты ее портишь⁈ — произнес внук, подойдя к закипевшему чайнику.
— В смысле⁈ — удивленно глянул на него Фома. — Это курица с ананасами! Дальше портить уже просто некуда!
Он поставил терку, взял кусок и с самодовольным видом откусил.
— И ничего не портит! Я бы даже сказал — сносно!
Хрусталев тяжело вздохнул, покосился на Дукалиса, что задумчиво смотрел на белую пудру на пицце и спросил:
— Чай будете?
— Да, пожалуйста, — кивнул тот.
Парень принялся заваривать чай.
— Товарищ лейтенант, — Фома откусил пиццу так, что все усы до самого носа были белыми от зефирной пудры. — Что вас привело в наш скромных храм науки и спорта?
Следователь взял кусок пиццы и произнес, задумчиво ее рассматривая:
— Знаете, нам тут анонимный звонок был недавно. Благодаря ему мы устранили несколько крупных шишек преступного мира.
— Отличные новости, — кивнул старичок. — А мы тут причем?
— При том, что одного удалось взять живьем. Некий Ваграм Борисович, он же Режиссер. Не слышали о таком, Иван?
— Первый раз слышу, — произнес парень внутренне напрягшись.
— В ресторане, который был оформлен на его двоюродную сестру, мы провели обыск и нашли некую… бухгалтерскую отчетность примитивного вида, — продолжил мужчина и наконец откусил пиццу. — И фам фигурирует вафе имя и фамилия…
Иван поставил литровую банку с чаем перед следователем.
— Может ошиблись… Или случайность? — спросил парень.
— Может быть, однако после допроса Режиссера, мы выяснили, что вы… Заняли у него под процент деньги, так? Он, кстати, утверждает, что вы делали ставку на самого себя на соревнованиях через подставное лицо. — Дукалис с удивление мпосмотрел на банку с чаем, взял и сделал пару глотков.
Иван хмуро глянул на пиццу.
— Как вы это можете есть? — буркнул он, на ходу пытаясь понять, что ему делать.
— Ваш дедушка оказался прав, — пожал плечами Дукалис. — Зефир хуже уже не сделает. Хуже просто некуда. Однако, хотелось бы услышать ответ. Вы действительно занимали деньги у Режиссера?
Иван тяжело вздохнул и кивнул.
— Хорошо… — кивнул мужчина и покосился на заварник. — Тогда вы должны понимать, что… Вы можете выступать как часть преступной группировки.
— В смысле⁈ — удивленно глянул на него Хрусталев.
— В прямом. Вы указаны как получатель денег в его бухгалтерии. А это уже…
— П–погодите, — растерялся Иван. — Я занял денег, но я… я в его делах не участвовал.
— А вот этим будет заниматься уже следствие, — пожал плечами Дукалис.
— А как… тогда мне… — растерялся Иван.
— Я здесь не для того, чтобы вам повестку вручить. Я пришел вам, чисто по человечески, объяснить одну вещь, — произнес следователь. — Если вы деньги, которые у него взяли оставляете у себя, то вы… скорее всего станете соучастником. А если вы их возвращаете, то мы их приписываем в качестве вещественных доказательств, там наверняка найдутся его отпечатки, и вы у нас получаетесь свидетелем.
Иван переглянулся с дедом.
— А с чего такая благотворительность? — спросил дед и снова откусил пиццу. — Да ефе и лифно?
— С того, что я… Немного фанат одного крайне успешного пловца, — хмыкнул следователь и глянул на Ивана. — Так же лишняя доказательная база на этого скользкого типа лишней не будет. Ну, и закрывается вопрос с Режиссером, который может и все махинации на вас повесить.
Старичок вздохнул и покосился на внука.
— Сколько там должно быть?
— Сто тысяч, — спокойно произнес Дукалис.
— У меня девяносто две, — буркнул парень. — Там же комиссия…
— Тогда надо найти еще восемь и закрыть вопрос, — следователь кивнул на банку с чаем. — Я проведу ваши деньги как дополнительные улики. Может получится впаять ему еще незаконную букмекерскую деятельность.
Хрусталев опустил плечи, задумчиво уставился в банку с чаем и глянул на деда.
— И не проси! — отрезал Фома. — У тебя есть копилка и карманные деньги! Вот с них и добавляй!
— Деда, там всего…
— Восемь тысяч четыреста тридцать два рубля и горсть копеек, — ответил старичок с деловым тоном.
— Ты… считал мои деньги в копилке? — с подозрением спросил Иван. — Если ты оттуда что–то брал, то я…
— Я все вернул! — гордо заявил дед и забрал у внука банку.
На следующий день я снова сидел за своей «взрослой» партой и пялился на листок бумаги.
Вокруг дети уже вовсю гоняли свои листочки. Мой сосед–козявочник–пиромант, у которого наконец сняли бинты, радостно поджигал содержимое носа и злорадно хихикал. Ольга только закатывала глаза, наблюдая за этим процессом иногда подсказывая тому или иному ученику.
А у меня ничего не получалось.
Я таращился на этот проклятый листок так, будто хотел прожечь в нём дыру взглядом. Напрягался, расслаблялся, представлял, как он двигается. Пробовал злиться на него. Пробовал уговаривать.
Ничего.
Листок лежал неподвижно и, казалось, издевался надо мной.
В голове всплыли слова Юрия Степановича: «Если вы за год не научитесь хотя бы основам, то вы умрёте или станете инвалидом».
Год. Всего год. А я даже листок сдвинуть не могу.
Когда урок закончился и дети повалили на перемену, я остался сидеть за партой продолжая бесполезные попытки. Ольга собирала какие–то бумаги у доски.
— Эй, — я поднялся и подошёл к ней. — Может, дашь пару советов? Ну, по–дружески?
Она подняла голову и слегка улыбнулась.
— По–дружески? С каких это пор мы друзья?
— Ну–у–у–у–у… Мы ведь же уже знакомы. Ты знаешь моё имя, я знаю твоё. Практически друзья. — слабенький повод, но вдруг прокатит.
— Хрусталев, мы знакомы три дня. — она наклонила голову на бок и приподняла бровь.
— Для дружбы этого достаточно, — я изобразил свою лучшую улыбку. — Так что скажешь? Может, после занятий покажешь пару приёмов? Буду рад любой помощи!
Ольга покачала головой, но уголки её губ дрогнули.
— Ты неисправим.
— Это комплимент?
— Это констатация факта, — она сложила бумаги в стопку и посмотрела на меня серьёзно. — Хрусталев, ты же понимаешь, что у тебя не так много времени?
Я сглотнул. Задор тут же слетел, но я старался не подать виду. А она, значит, тоже знает. Хотя, что тут удивительного? Наверное, уже весь департамент вкурсе.
— Понимаю.
— Тогда советую тратить его на тренировки, а не на флирт, — она взяла папку и направилась к выходу. — После перемены будет экскурсия по комплексу. Не опаздывай.
Я проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Мне же действительно не помешала бы помощь, особенно от пятьдесят седьмого номера.
Вернувшись к парте, я снова уставился на листок. Положил его ровно по центру. Сконцентрировался.
«Давай, оригами. Просто сдвинься. Хоть на миллиметр».
Напрягся так, что заболели виски.
И опять ничего.
«Может, по–другому надо?»
Попробовал представить, что листок уже двигается. Что он скользит по парте, подхваченный невидимой силой.
Ничего.
«Ладно, а если расслабиться? Типа, не думать об этом?»
Откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок. Потом снова на листок.
Он лежал всё там же. Абсолютно неподвижный.
Я с силой потёр лицо руками.
Если так пойдёт дальше, я реально сдохну. И это не метафора. Буквально сдохну через год, потому что не смог сдвинуть гребаный листок бумаги.
Чемпион мира по плаванию. Ха. Какая ирония.
Но мои пессимистичные мысли прервал звонок.
Ольга собрала всех у входа в учебный корпус.
— Сегодня мы посетим основные подразделения департамента, — объявила она. — Держитесь вместе, не отставайте, ничего не трогайте.
Дети загалдели от восторга. Экскурсия по настоящему магическому департаменту казалась им захватывающим приключением.
Мне же было не до восторгов. В голове всё ещё крутились мысли о листке, о годе жизни, о том, что я понятия не имею, как учиться тому, что у других получается само собой.
Мы прошли через стеклянный переход в центральное здание. Ольга шла впереди, рассказывая что–то про историю департамента.
Нас провели по основным отделениям департамента. Показали огромный тренировочный магический зал, где могли тренироваться все, кто хочет. Также нам показали зал единоборств, и его фишкой было то, что он полностью изолирован от магии. Как они это сделали, мне не ясно, но факт оставался фактом. Чтобы спарринги были честными, тут отрубалась любая магия.
Затем была столовая, где нас бесплатно покормили. Так, бутерброд с чаем, но и то хлеб. Ну, и показали оружейный центр. Вот там–то я был под самым большим впечатлением. Огромные мечи, которые я видел только в играх. Необычные пулеметы, луки, щиты и броня! Все выглядело слишком необычно и при этом, я хотел все это себе!
— Так, строимся парами, — скомандовала Ольга, — Возвращаемся в класс. Хрусталев замыкающий.
Я плёлся позади всех и… ладно, признаю, пялился.
Не на архитектуру.
Ольга была в обтягивающих спортивных штанах и короткой куртке. Когда она поворачивалась, чтобы что–то показать, куртка слегка задиралась показывая мышцы пресса…
— Хрусталев!
Я вздрогнул.
Ольга стояла и смотрела прямо на меня. Весь класс тоже обернулся.
— Мои глаза выше, — холодно произнесла она. — Не забывайся!
Я почувствовал, как кровь приливает к лицу.
— Я слушаю! Очень внимательно! — заявил я и попытался состроить морду кирпичем.
— А мне кажется, что ты очень внимательно смотришь, — хмыкнула девушка и добавила: — Правда не туда.
Кто–то из детей захихикал. Мой сосед–козявочник показал мне большой палец с одобрительной ухмылкой. Кажется, на кончике пальца что–то было…
Ольга выдержала паузу, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю, и продолжила идти как ни в чём не бывало.
Остаток пути я старательно смотрел строго на затылки впереди идущих детей. Или на потолок. Или на стены. Куда угодно, только не на Ольгу.
Хотя это было непросто.
После занятий я брёл к метро, когда затрезвонил телефон.
Это была Марина, подруга с бассеина. С моей прошлой жизни.
Я посмотрел на экран пару секунд, потом принял вызов.
— Привет, Вань! — раздался её жизнерадостный голос. — Как ты там?
— Привет. Да нормально вроде. Учусь.
— Слушай, я тут подумала… Может, встретимся сегодня? Погуляем? Погода отличная, можно в парк сходить или просто так пошататься. Как раньше.
Я открыл было рот, чтобы согласиться, но осёкся.
Год.
У меня всего год. И я даже листок сдвинуть не могу. Мне бы сейчас тренироваться, разбираться в этой магии, искать способы ускорить обучение. А не гулять по паркам.
— Марин, извини, — я постарался, чтобы голос звучал мягко. — Сейчас не получится. Я реально занят.
— Занят? — в её голосе послышалось разочарование. — Чем?
— Да с этой магией разбираюсь. Там куча всего навалилось. Практика, теория… — я замялся. — В общем, сложно объяснить.
На том конце повисла пауза.
— Ну ладно, — наконец сказала она. — Понимаю. Ты же теперь типа волшебник.
— Типа да. Только волшебник из меня пока никакой. — вздохнул я.
— Вань, если что–то случилось, ты скажи. Мы же друзья.
— Всё нормально, Марин. Честно. Просто… — я вздохнул. — Просто сейчас не лучшее время. Давай потом встретимся, ладно? Как разгребусь немного.
— Ладно, — её голос потеплел. — Но ты не пропадай, хорошо? Пиши хотя бы.
— Буду писать. Обещаю.
— Ну давай тогда. Удачи с твоей магией.
— Спасибо. Пока.
Я сбросил вызов и убрал телефон в карман.
Марина хорошая. Правда хорошая. Но сейчас у меня в голове было слишком много всего, чтобы думать о прогулках по паркам.
Год. Всего год.
И где–то в этом году мне надо научиться тому, чему другие учатся с пелёнок.
Я спустился в метро и поехал домой, гадая, чем там занят дед. Зная его, это могло быть что угодно. От варки зелья из зефира до изобретения пулемета из старого тостера.
Может попросить у него помощи?
Опасно, конечно, но… Жить-то хочется.
Дома я застал деда в лаборатории. Он сидел за столом, обложившись какими–то схемами, и что–то паял. В воздухе пахло канифолью и почему–то ванилью.
— О, Ванька! — он поднял голову и снял с глаз увеличительные очки. — Как прошёл день в департаменте? Двоек не нахватал?
— Очень смешно, — я прислонился к дверному косяку и вздохнул, понимая, что другого варианта у меня нет. — Дед, мне нужна твоя помощь.
— С чем? — он отложил паяльник и развернулся на стуле. — Опять кто–то денег требует?
— Нет. С магией.
Фома приподнял бровь.
— С магией?
— Да. Я… — я вздохнул и потёр переносицу. — Я не могу листок сдвинуть. Вообще. Дети вокруг уже файерболы кидают, а я сижу как идиот и пялюсь на бумажку.
Дед хмыкнул, откинулся на спинку стула, а затем толкнулся ногой и принялся крутиться на нем, как на карусели.
— Листок сдвинуть? Ваня, это же элементарно!
— Для кого элементарно⁈ — я всплеснул руками. — Я три дня пытаюсь! Ничего не выходит!
— Потому что ты делаешь это неправильно, — дед вскочил и направился к шкафу, откуда достал потрёпанную тетрадь. — Садись, будем ликвидировать твою безграмотность.
Я подтащил табуретку и сел рядом.
Фома открыл тетрадь, где были какие–то схемы, формулы и рисунки, больше похожие на каракули сумасшедшего.
— Значит так. Слушай и запоминай, повторять не буду, — он ткнул пальцем в схему. — Телекинез это не про «думай и двигай». Это про связь.
— Какую связь?
— Между тобой и объектом, тупица! — дед постучал себя по виску. — У тебя внутри есть источник. Сила. Энергия. По научному эта штука называется «Галилей», из-за схожести со звездами. Так вот, эта сила должна протянуться от тебя к объекту. Как невидимая рука.
— И как её протянуть?
— А вот тут начинается самое интересное, — дед перевернул страницу. — Большинство магов делают это интуитивно. С детства. Они даже не задумываются как. Просто хотят и делают.
— А я?
— А ты, Ваня, уникальный случай. Твой дар проснулся поздно, и твоё тело к нему не привыкло. Поэтому тебе нужно делать сознательно то, что другие делают на автомате.
Он снова ткнул в схему.
— Смотри. Представь, что твоя сила это вода в кране. Кран открыт, вода течёт. Но у тебя труба… -тут старик запнулся. — У тебя трубы нет! Вода есть, а течь не может. Понимаешь?
— Типа того…
— Тебе нужно проложить трубу. Научиться направлять силу наружу. И первый шаг это телекинез. Самое простое, базовое упражнение.
Дед перелистнул ещё несколько страниц.
— После того как освоишь телекинез, пойдут базовые стихийные заклинания. Огонь, вода, воздух, земля. Классика жанра.
— Подожди, — я нахмурился. — А тот пацан, что козявки поджигает? Он же сразу с огнём работает.
— Потому что у него предрасположенность к огню. Стихийное сродство. Пироманты часто начинают с огня, а потом уже осваивают остальное. Но база у всех одна: контроль силы через телекинез.
Дед захлопнул тетрадь и посмотрел на меня.
— А потом, если повезёт, ты найдёшь свою особенность.
— Особенность?
— Уникальную способность. То, что отличает сильных магов от посредственностей. У кого–то это работа с тенями, у кого–то телепортация, у кого–то ещё какая–нибудь экзотика, — он пожал плечами. — Но это не точно. Многие всю жизнь живут без особенности и нормально себя чувствуют.
Я переваривал информацию. В голове был полный хаос.
— Погоди… То есть сначала телекинез, потом стихии, потом может быть что–то ещё?
— Именно.
— И на всё это у меня год?
— Технически меньше, — дед почесал подбородок. — Месяцев одиннадцать уже.
— Охренеть, — я уронил голову на руки. — Я даже листок сдвинуть не могу, а мне надо освоить телекинез, четыре стихии и найти какую–то особенность за одиннадцать месяцев.
— Не, особенность искать необязательно. Это бонус. Да и стихии тоже как-нибудь потом. А вот базу освоить придётся, иначе твоя сила тебя же и сожрёт.
Я поднял голову и посмотрел на деда.
— Помоги мне. Пожалуйста.
Фома прищурился. И что–то в этом прищуре мне не понравилось. Ой как не понравилось!
— Помочь?
— Да. Ты же в этом разбираешься. Ты изобрёл половину оборудования в департаменте. Ты точно знаешь, как это работает лучше, чем те преподаватели. Мне вообще ничего не объясняют, а время как бу уходит!
— Не половину. Процентов тридцать, — скромно поправил дед. — Ну, может сорок.
— Дед!
— Ладно–ладно, около шестидесяти… — он поднял руки. — Помогу. Но!
Он поднял палец.
— Мы будем работать по моим авторским методам. Никаких «как в учебнике» или «как все делают». Моя система, мои правила! Согласен?
— Договорились.
— И ещё, — дед хитро прищурился. — Ты мне потом будешь должен.
— Должен? Что должен?
— Потом скажу. Когда придёт время. — загадочно улыбнулся он.
Я уставился на него с подозрением. Вы вот, серьезно верите, что это будет просьба сходить за зефиром в магазин? Полюбому что-то задумал!
— Дед, это как–то связано с кражей чего–нибудь? Или с проникновением куда–нибудь? Или с твоими «делами на двадцать минут»?
— Может быть, — невозмутимо ответил Фома и пошел на кухню. — А может и нет. Это будет сюрприз.
— Мне не нравятся твои сюрпризы.
— А тебе и не должно нравиться! Потому, что ты зануда!.. Так ты согласен или нет?
Я тяжело вздохнул. Выбора особо не было. Либо дед с его безумными методами, либо смерть через год. В департаменте всем на меня, по факту, плевать.
— Согласен.
— Вот и отлично! — дед хлопнул в ладоши. — Начнём завтра. С утра. В шесть.
— В шесть утра⁈
— А ты думал, магия сама себя освоит? — он ухмыльнулся. — Иди спать, Ваня. Завтра у тебя будет тяжёлый день. Или два дня…
Он замер в коридоре, затем развернулся обратно к своему столу и снова взял паяльник.
— И да, — добавил он, не оборачиваясь. — Приготовь старую одежду. Которую не жалко испортить.
— Зачем?
— Увидишь.
Я постоял ещё несколько секунд, глядя на спину деда, потом развернулся и пошёл к себе.
Почему–то мне казалось, что я только что подписал контракт с дьяволом. Причём дьявол носил синий халат и ел бутерброды с зефиром.
Иван сидел в позе лотоса, в середине зала и пытался медитировать.
Занятие для спортсмена весьма непривычное, но выбора у парня не было. Именно по этому уже час парень старательно пытался повторить то, что ему объяснял дед.
— Зефир будешь? — раздался голос старика.
Иван приоткрыл один глаз, глянул на торчащую в проходе голову деда и недовольно буркнул:
— Нет!
— Ну, ладно… Я тогда доем, — произнес он и скрылся.
Очередная попытка настроиться. Тишина, пустая голова… Никаких мыслей… Центр силы… Центр силы…
Перед глазами начали появляться точки, внутри стало легко и…
— Тебе свет нужен? — снова голос Фомы.
Иван тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз и недовольно буркнул:
— Нет!
— Отлично! — кивнул дед и выключил свет в комнате, погрузив ее в полумрак.
Хрусталев подавил нарастающее раздражение, снова попытался очистить голову, почувствовать силу внутри. Центр силы… его внутренний мир… и тут во тьме начало появляться ночное небо. Звезды появлялись одна за другой, становясь ярче, насыщеннее и образуя целые созвездия. Иван внутренне подобрался, вглядываясь в звезды, но тут…
— Хоба! — раздался голос деда.
Иван открыл глаза и обнаружил старика, глаза которого были словно пара фонариков.
— А теперь дальний! — резко сдвинул он голову назад и снова вперед, словно голубь при ходьбе. — Ближний! Дальний! Ближний…
Иван недовольно засопел, наблюдая как Фома расхаживает по залу и дергает головой словно голубь. Сюрреализма добавляло то, что дед еще и руки в бока упер.
— Ближний! Дальний! Ближний! Дальний!
— Деда, твою налево! Я медитировать пытаюсь!
— Мешаю, да? — с ехидной улыбкой произнес старичок.
— Да!
— Ну, ладно, — пожал плечами старичок и принялся разворачиваться, попутно подмигивая одним глазом, словно включил поворотник. — Если захочешь зефира…
— Не хочу!
— А он уже кончился! — буркнул дед, скрывшись на кухне.
Иван тяжело вздохнул, снова закрыл глаза и попытался очистить мысли. С минуту он справлялся с раздражением, а затем снова вошел в ритм. Центр силы, пустая голова, звездное небо…
Тишину разрезал звук электрогитары. Раздался визг соло, затем ударили барабаны, а в коридоре показался силуэт старика.
Левая нога прямая, выставлена вперед, правая слегка согнута, левая рука отведена в сторону, правая выбивает ритм. Лохматая голова трясется в ритм барабанам, а голос на записи надрывается в жутком хрипе.
— Дед, твою на лево! — выкрикнул Иван и поднялся. Парень вышел в коридор и обнаружил, что дед с «включенным дальним светом» выплясывает в коридоре, при этом умудряясь подпевать незнакомой группе:
— Взорвать! Взорвать все к чертям! — хрипел он и мотал головой, отчего лучи света метались по коридору, имитируя цветомузыку.
Иван молча подошел к небольшому проигрывателю, подключенному к сети и вырубил его.
— Взлети–и–ит все к чертям! — раздалась имитация трешового голоса автора песни на старческий лад.
— Дед! Какого черта⁈ — возмущенно крикнул Иван.
Старик выглянул из коридора, дернул головой вперед и выключил свет из глаз.
— Что⁈ Мне нельзя танцевать? Старым пердунам значит под гармонь можно в парках, а мне у себя дома нельзя?
— Я медитировать пытаюсь, а ты…
— Я же просто танцую! — тут же отрезал старик. — И это вообще классика отечественного металла!
— Деда, я как должен сосредоточиться, если ты постоянно, то голубя изображаешь, то танцы с музыкой устраиваешь⁈ — выпалил Иван. — Ты специально мешаешь⁈
— А ты думаешь в университете тебе комнату обеспечат? Или ждать будут пока ты настроишься? — спокойно глянул на него старик. — Медитация — это первый шаг и чем быстрее ты научишься ей пользоваться в любой ситуации тем быстрее ты начнешь прогрессировать со своим даром.
— Как это вообще понимать? Ты сам сказал, что все начинают с медитации и ощущения собственного ядра! А я как его должен почувствовать, если ты тут устроил не пойми что!
— Очень просто! — пожал плечами Фома и прошел на кухню. — Берешь и чувствуешь!
Тут он подошел к холодильнику, открыл его и тут же закрыл.
— Блин, я же доел зефир!
— Если ты хочешь, чтобы я сходил за зефиром — так и скажи, на не устраивай тут…
— Причем тут зефир? — буркнул старик и глянул на внука. — Ты ведь и не нашел свою звезду, так?
Хрусталев тяжело вздохнул и недовольно буркнул:
— Так. Ты сказал про одно ядро, а у меня… не знаю. Как вообще понять, что это звезда твоя? Да и… надо долго собираться с мыслями и… У меня не получается.
— Не получается — не мучай себя, — пожал плечами старик. — Дети тратят на это годы, а ты решил за пару вечеров освоить? Нет, это так не работает. Да и у меня есть способ получше, чем сидеть словно истукан и просто тратить время.
— Что за способ? — с недоверием глянул на него Иван.
— Простой, эффективный, но сначала… — тут старик умолк и задумчиво уставился в окно, за которым начинались сумерки. — Помнишь, я сказал, что ты мне будешь должен?
— Да, а причем тут…
— Собирайся. Оденься поприличнее.Сходим кое–куда.
Иван недоверчиво глянул на деда, потом на окно и спросил:
— Так уже вечер и…
— Вечер самое горячее время, — кивнул старик и потер ладони.
— А это безопасно? — на всякий случай уточнил Хрусталев.
— Вполне, — кивнул Фома и почесал шевелюру. — Ну, если, конечно, не…
Тут он заметил подозрительный взгляд внука и тут же поправился:
— Никаких рисков! Это приличное место!
Жизненный урок №7: Иногда даже близкие врут!
Иван поправил ворот рубашки и оглянулся на деда.
Старик стоял с приличной сумкой у кассы и менял деньги из нее на фишки.
— Дед, откуда столько денег? — тихо спросил парень, поглядывая по сторонам.
— Заначка на похороны, — невозмутимо ответил дед.
Они находились в фойе казино. Высокие потолки, колонны, местами отделкой под золото, мощные большие двери с замашкой на звание «ворота». Атмосфера богатства и роскоши.
— Чего встал? — толкнул в бок парня Фома. — Пошли. Поглядим немного, что тут и как.
Ваня молча направился за дедом. Они прошли в просторный зал и замерли на пороге. Старик сильно, в полную грудь втянул носом воздух и произнес:
— Царство алчности, азарта и потерянных надежд! Обожаю!
Иван оглядел зал.
Ряды автоматов, столы вокруг которых толпились люди и небольшой проход чуть в стороне. От толпы доносились удивленные возгласы, чья–то ругань, смех.
— Дед, что происходит и главное — зачем? — спросил Хрусталев, поглядывая по сторонам.
— Изучаем нашего противника, — пожал плечами старичок, глянул на внука и поправил его воротник. — Пошли!
Фома прошел к автоматам, достал пригоршню мелочи и сунул в руки внуку.
— Начнем с самого простого, — произнес он кивая на автомат. — Давай!
— А… — растерялся парень. — Что нужно?
— Суй монету и дергай рычаг, — пожал плечами Фома.
Иван вздохнул, сунул монету в монетоприемник и дернул рычаг. Барабаны тут же закрутились, выдавая то лимон, то вишенку. На одном из барабанов выпал кругляш с надписью «Бом!».
— И что это? — спросил Иван, глянув на деда.
— Старый как мир способ отобрать у людей их деньги, — пожал плечами старик. — В чем суть…
Старик подошел, взял монетку и бросил в монетоприемник, снова дернув за рычаг. Снова закрутились барабаны, а Фома принялся рассказывать:
— Даже если не брать в расчет то, что эти автоматы настроены специально так, чтобы как можно меньше выпадало выигрышей, чисто статистически выиграть в них… — тут барабаны остановились, снова выдав разнобой на барабанах. — Крайне затруднительно. Вероятность выпадения выигрыша крайне мала.
— Ну… — пожал плечами Иван. — Допустим. Но зачем в это играть?
— Хороший вопрос, — хмыкнул старик и покосился в конец ряда, где на стульчике сидел мужчина с ведром мелочи и дергал рычаг. — Я бы сказал на любителя, но…
— Это я понял, — кивнул парень. — Но зачем…
— Дальше, — дед махнул головой и направился к столу с рулеткой.
Там уже несколько мужчин делали ставки и дед с внуком молча пристроились с краю.
— Знаешь, что это такое?
— Ну… Если честно в общих чертах, — пожал плечами парень. — Ставишь на что–то. Если выпадает то, что ты поставил, то тебе дают фишки, если нет — забирают.
— Угу, — кивнул дед, взял небольшую стопку фишек и поставил на красное.
Иван нахмурился, глянул на остальных, что ставили по одной или две фишки, а затем произнес:
— Деда, ты уверен…
Крупье оглядел стол.
— Ставок больше нет, ставки больше не принимаются, — произнес он, крутанул рулетку и запустил шарик в противоположную сторону.
Ваня вздохнул и покосился на ставку деда. Прикинув количество фишек и номинал, он прикусил губу, понимая, что дед поставил тысяч двадцать, не меньше.
— Семнадцать черное! — громко произнес крупье и принялся сгребать фишки со стола.
Фома беспечно пожал плечами и кивнул внуку чуть в сторону.
— Дед, ты вообще понимаешь, сколько ты сейчас просадил?
— Девятнадцать тысяч, — кивнул Фома.
— И… зачем?
— Затем, чтобы ты понял одну очень важную вещь, — произнес старик. — Пока на столе мелочь, игра идет честно. Однако, стоит поставить реальные деньги и тут же включаются другие механизмы.
— Объясни? — тихо спросил Иван.
— Магниты, Вань. Магниты! — хмыкнул старик. — Ты ведь не думаешь, что казино позволит тебе уйти с выигрышем?
— Ну…
— Смотри туда, — кивнул в сторону другого стола. — Там играют в блэк джэк.
— Э–э–э–э?
— Очко, по нашему, — хмыкнул дед. — Люди сидят и пытаются собрать карты не больше двадцати одного, но больше чем у дилера.
— Ну, и что?
— А то, Ваня, что при больших ставках карты в руках этого дилера могут поменять масть или номинал.
Парень глянул на старика.
— Шулерство?
— Да, — кивнул тот. — Немного магии и ловкости рук. Ничего больше.
Иван глянул на автоматы, затем на стол с рулеткой, а затем на проход.
— А там, что?
— Там, Ваня, залы со столами для игры в покер. В основном у нас играют в техасский холдем, но и другие вариации бывает делают, — пожал плечами старик. — Но там делать вообще нечего. Там такие акулы сидят, что сожрут и не заметят.
Хрусталев задумчиво обвел взглядом зал, остановился на баре, где официантка набирала полный поднос коктейлей и спросил:
— Слушай, а тут вообще выиграть возможно?
— Теоретически — да. Практически… — тут старик развел руками. — Даже не смотря на то, что тут твориться — казино имеет свою маржу за счет обмена фишек на деньги и деньги на фишки. Всего пять процентов, но уже просто пройдя внутрь, ты эти пять процентов заплатишь.
— Н–да, некомпетентно, — буркнул Иван.
— Не обдиралово, а вполне приличное и респектабельное казино, — усмехнулся Фома. — Но мы тут вообще по другому поводу.
Старик залез во внутренний карман пиджака и достал фишку номиналом в тысячу. Слегка надавив один край, он попытался ее провернуть так, словно одна половина вращалась вокруг другой. В руках что–то щелкнуло.
Дед огляделся по сторонам и протянул внуку несколько фишек, включая ту, которую он достал из внутреннего кармана.
— Держи. Проиграй тут все, — кивнул он на стол с рулеткой. — А я, пожалуй, зайду к старым пердунам в покерные комнаты.
— Дед, это же не просто фишка, да? — спросил Иван.
— Так, одна интересная штуковина, — отмахнулся старик и развернулся в сторону прохода в комнаты для покера.
Однако, парень схватил его за локоть и тихо спросил:
— Дед, откуда деньги и что мы тут вообще делаем? Ты можешь номрально объяснить?
— Деньги… я же сказал, заначка на похороны, — произнес старик. — А делаем мы тут… Справедливость!
— В смысле?
— В прямом. Это казино одного… человека. И оно слишком много на себя берет.
— Тогда давай полицию подключим! Пусть они разбираются! Причем тут мы?
— А как тогда у меня окажется пару мешков денег? — возмущенно спросил Фома.
— Только не говори, что ты… — тут Хрусталев подался вперед и прошептал: — Ты ведь не думаешь ограбить казино?
— Нет, конечно, — хмыкнул старик. — Я уже все придумал!
— Дед, я в этом участвовать не буду!
— Ваня, посмотри вокруг, — кивнул на столы старик. — Тут ведь сплошь обман и развод на деньги! А я, между прочим, старый человек! Пенсионер! И мне, помимо ЖКХ, надо еще и другие счета оплачивать! Нужны реактивы, мне нужен новая паяльная станция, осциллограф и дорогие сплавы! Тем более, ты обещал что будешь должен мне! Ты хочешь быть магом? У меня есть гарантированное…
— Деда, я хочу быть магом на воле, а не за решеткой! — яростно зашипел на него внук.
— А я хочу гомогенизированный вольфрамовый сплав из прорыва. А стоит он по сто тысяч за килограмм! — зашипел в ответ Фома. — Не сцать, внучок!
— Деда, я…
— Заткнись и просади фишки, — кивнул в сторону рулетки старик. — И не спорь! У меня все схвачено!
Я снова сидел в позе лотоса посреди зала.
После вчерашнего похода с дедом в казино, где он проиграл неизвестно откуда взявшиеся деньги, я решил вернуться к медитации.
Глаза закрыты. Дыхание ровное. Мысли… мысли никак не хотели успокаиваться.
Центр силы. Внутренняя звезда. Ядро.
Я представил темноту. Космос. Где–то там должна быть моя звезда, мой источник силы. Нужно просто её найти…
Темнота начала обретать глубину. Появились первые проблески, похожие на далекие огоньки. Я потянулся к ним мысленно, пытаясь разглядеть…
— БУЭ–Э–Э–ЭП!
Громкая отрыжка разнеслась по квартире, и моя концентрация рассыпалась как карточный домик.
Я открыл глаза и уставился на деда, который стоял в дверном проеме, держась за живот.
— Рыба с молочным коктейлем была так себе идеей, — сообщил он, икнув. — Но за пять тысяч можно и не такое сожрать.
— Дед, какого…
— Спор был! — перебил он, подняв руку. — Петрович из шестой квартиры, сказал, что никто это не съест. А я съел! И выиграл!
Он победно потряс кулаком в воздухе, после чего его лицо приобрело зеленоватый оттенок.
— Хотя, может, он был прав…
Фома скрылся в направлении туалета, а я остался сидеть на полу, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Три дня. Уже прошло целых три дня. И результат — ноль.
Дед вернулся через несколько минут, выглядят значительно бодрее.
— Ну что, нашел свою звезду? — спросил он как ни в чём не бывало.
— Нет, — буркнул я. — У меня ничего не получается.
— Ну, так практикуйся дальше.
— Дед! — я поднялся на ноги. — Я практикуюсь! Каждый день! А ты мне постоянно мешаешь! То музыка, то танцы, то непонятные стоны и крики в телике, то ты рыгаешь!
— Это часть тренировки, — невозмутимо ответил старик.
— Какой, к чёрту, тренировки⁈ Я за эти дни даже близко не подошёл к этой дурацкой звезде! Дети в департаменте уже файерболы кидают, а я сижу как идиот и ничего не чувствую!
Фома почесал подбородок и задумчиво посмотрел на меня.
— Ты говорил, что есть способ получше, — я сделал шаг к нему. — Какой–то радикальный метод. Если он есть, давай его попробуем. Потому что так… так я точно не успею. Деда, я жить хочу!
— Тебе не понравится, — покачал головой дед, но в глазах мелькнул странный огонек.
— Мне и сейчас не нравится! — огрызнулся я. — Давай уже, показывай свой метод. Хуже точно не будет.
Старик хмыкнул, поправил халат и направился в сторону лаборатории. Я пошёл следом.
В углу комнаты, между какими–то колбами и старым осциллографом, стоял маленький холодильник «Заря». Такой древний, что казалось, его ещё при рождении моих предков собирали.
Дед открыл дверцу, отодвинул банку с какой–то покрытой плесенью жидкостью и достал небольшую ампулу с мутноватой жидкостью внутри.
— Может тебе пора провести ревизию? — заглядывая через плечо деда в холодильник. — В этой банке уже давно все умерло.
— Ша, это на черный день. Вот, — он протянул ампулу мне. — Радикальный метод.
Я осторожно взял ампулу и поднес к глазам. Жидкость слегка переливалась на свету, меняя оттенок от бледно–голубого до почти прозрачного.
— Что это?
— Катализатор пробуждения, — важно произнес Фома. — Моя разработка. Вкалываешь, засыпаешь, а когда просыпаешься, твоё сознание уже знает, где находится твоя звезда. Первый шаг пройден, можно переходить к практике.
— Это безопасно? — с подозрением спросил я.
— Да! — уверенно кивнул дед. — Никаких последствий! Выспишься, придёшь в себя, и всё! Первый шаг уже пройден!
Я повертел ампулу в руках. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. С другой стороны, дед действительно гений. Пусть и безумный.
— Давай сейчас, — решительно сказал я. — Вколем, я посплю, и…
— Не–не–не! — дед выхватил у меня ампулу. — Сначала дело!
— Какое ещё дело? — и тут до меня начало доходить. — Казино?
— Казино, — расплылся в улыбке Фома. — Ограбление казино!
Несколько секунд я просто смотрел на него, надеясь, что это шутка. Но нет. Глаза деда горели тем самым безумным огоньком, который я уже научился распознавать.
— Нет, — отрезал я. — Категорически нет.
— Тогда ампулу не получишь, — пожал плечами дед и убрал её обратно в холодильник.
— Дед!
— Что «дед»? Услуга за услугу. Я тебе помогаю с магией, ты мне помогаешь с казино. Честный обмен.
— Это не честный обмен! Это… это… — я запнулся, пытаясь подобрать слова. — Это ограбление!
— Ну да, я же так и сказал. — невозмутимо ответил он.
— Нас посадят!
— Не посадят. — отмахнулся дед и будто злодей потер руки.
— Меня уже один раз чуть не посадили! По твоей милости, между прочим!
— Ваня, — дед положил руку мне на плечо и посмотрел в глаза. — У тебя меньше года. Медитация не работает. Ампула работает. Выбор за тобой.
Я стиснул зубы.
Старый манипулятор. Знает же, что у меня нет выбора. Знает и пользуется этим.
— Хорошо, — процедил я. — Но я хочу процент.
— Чего? — дед аж отшатнулся.
— Процент. С награбленного. Раз уж я рискую свободой, хочу хотя бы что–то с этого иметь.
Фома нахмурился, почесал затылок и недовольно засопел.
— Двадцать процентов, — выдавил он.
— Тридцать.
— Двадцать пять! — и дед протянул руку.
— По рукам.
— Вот это мой внучок!
Мы пожали руки, и я поймал себя на мысли, что только что согласился на ограбление казино. За двадцать пять процентов и волшебную ампулу.
Моя жизнь определённо свернула куда–то не туда.
Мы сидели на кухне. На столе была разложена какая–то схема, нарисованная на обратной стороне старого плаката с рекламой стирального порошка.
— Значит так, — дед ткнул пальцем в схему. — План простой, как три копейки.
— У тебя все планы простые, — буркнул я. — А потом почему–то всё идёт наперекосяк.
— У меня никогда ничего не идет наперекосяк! — отмахнулся Фома. — Так вот. Казино «Золотой якорь». Каждую пятницу вечером приезжает инкассаторская машина и забирает выручку за неделю. Мы задерживаем настоящих инкассаторов…
— Как задерживаем?
— Неважно. Задерживаем. А сами, под их видом, приезжаем за деньгами. Нам выгружают наличные, мы садимся в машину и уезжаем в закат!
Дед картинно взмахнул рукой, изображая уезжающий автомобиль.
Я уставился на схему. Там были какие–то квадратики, стрелочки и почему–то нарисованная курица.
— Курица зачем?
— Это не курица, это я.
— Не вижу разницы.
— Очень смешно, — буркнул дед. — Так вот, план ясен?
— Нет, — я потёр переносицу. — Где мы возьмем машину и форму инкассаторов?
— Форма херня, — отмахнулся Фома. — Куплю в косплейном магазине. А вот машину мы угоним.
— Угоним? — к моему удивлению, меня это уже не удивляло.
— Ну да.
— И где мы найдём точно такую же инкассаторскую машину?
Дед расплылся в улыбке и хлопнул ладонью по столу.
— Конечно же у инкассаторов!
Я моргнул.
— В смысле?
— В прямом! Мы же всё равно их задерживаем. Зачем искать другую машину, если точно такая же стоит на их парковке как подменная на случай ремонта?
— То есть мы угоняем машину с их стоянки, задерживаем инкасаторов, едем в казино, забираем деньги и… И что потом с инкассаторами?
— Ничего. Они если и приедут, то значительно позже, — пожал плечами дед. — Через пару часов развяжутся или их найдут. Ничего страшного.
— А если они нас запомнят?
— Маски, Ваня! Маски! — дед полез в ящик стола и достал две черные балаклавы. — Я подготовился!
Я взял одну балаклаву и осмотрел. На лбу красовалась вышитая надпись «Лучший дед».
— Серьёзно? — приподнял я бровь.
— Что? Внучка подарила!
— У тебя нет внучки, блин! Я твой единственный внук!
— Ну, может появится когда–нибудь, — философски заметил Фома. — А пока маска вполне годная.
Я посмотрел на схему, на балаклаву с дурацкой надписью, на деда с его безумным взглядом.
— Это худший план, который я слышал в своей жизни.
— Значит, ты слышал мало планов! — гордо заявил старик. — Это ещё что! Я однажды ограбил банк при помощи…
— Не хочу знать! — перебил я, остановив его поток мыслей. — Просто… не хочу.
Дед обиженно поджал губы, но промолчал.
Я ещё раз посмотрел на схему. В голове крутилась единственная мысль: «Как я вообще до такого докатился? А ведь ещё месяц назад я был обычным пловцом. С нормальной жизнью и нормальными проблемами. Теперь я маг–недоучка, который собирается грабить казино вместе с безумным дедом ради волшебной ампулы.»
Жизнь определённо имеет чувство юмора. Очень специфическое чувство юмора.
Эвакуатор громыхал по улицам столицы, распугивая голубей и заставляя прохожих оборачиваться.
За рулём сидел Фома в промасленной спецовке, кепке с едва заметной надписью «Шиноби скрытого листа» и с сигаретой за ухом. Сигарету он не курил уже лет тридцать, но для образа она была необходима.
Иван сидел рядом, нервно барабаня пальцами по коленке. На нём была такая же спецовка, только на два размера больше, отчего тот выглядел как стажер–студент.
— Дед, а откуда у тебя эвакуатор? — спросил парень, в очередной раз оглядывая кабину.
— Одолжил.
— У кого?
— У одного человека.
— Он знает, что ты одолжил?
— Узнает, когда вернусь, — хмыкнул старик и крутанул руль, сворачивая в промзону.
Иван тяжело вздохнул и уставился в окно. За стеклом проплывали серые заборы, складские помещения и редкие фонари.
— Приехали, — объявил Фома, притормаживая у ворот с надписью «Охранное предприятие Щит и меч».
Парень вытянул шею и осмотрел территорию. За забором виднелась парковка с несколькими машинами, небольшое административное здание и…
— Это оно?
Возле бронированного фургона с надписью «Инкассация» топтались трое мужиков в форме. Один сидел на корточках у переднего колеса, второй чесал затылок, третий курил в стороне.
Под машиной расплывалась внушительная лужа чего–то тёмного и маслянистого.
— Оно самое, — расплылся в улыбке дед и въехал на территорию.
Эвакуатор подкатил к броневику и остановился. Фома заглушил двигатель, выпрыгнул из кабины и уверенной походкой направился к мужикам.
— Здорово, мужики! — громко произнёс он. — Чего там у вас случилось?
Инкассаторы обернулись. Тот, что сидел на корточках, поднялся и развёл руками.
— Да хрен его знает. Завели, хотели перегнать на мойку, а она заглохла. И вот это вот…
Он кивнул на лужу под машиной.
— Течёт откуда–то, — добавил второй. — Масло вроде.
— А вы кто? — настороженно спросил третий, докуривая сигарету.
— А на кого я похож? Техпомощь вызывали? — Фома достал из кармана какую–то мятую бумажку и помахал ею в воздухе. — Заявка на эвакуацию.
Инкассаторы переглянулись.
— Мы не вызывали…
— Как не вызывали? — возмутился старик. — Вот, чёрным по белому: «Охранное предприятие „Щит и меч“, инкассаторский броневик, течь масла». Это же вы?
— Ну, мы… — первый переглянулся со вторым. — Начальник, наверное, вызвал…
— Значит, вызывали! — отрезал Фома и, не дожидаясь ответа, полез под машину.
Иван вылез из кабины и встал в сторонке, стараясь выглядеть как можно более незаметно. Сердце колотилось где–то в горле и парень заметно нервничал, но тут он глубоко вдохнул и задержал дыхание. Сделав пару глубоких вдохов через пол минуты, он немного успокоился.
Дед тем временем ползал под броневиком, что–то бормоча себе под нос. Потом вылез, отряхнул колени и с серьёзным видом покачал головой.
— Плохо дело, мужики.
— Что там? — насторожился старший из инкассаторов.
— Масляный насос, — веско произнес Фома. — Капут. Заклинило. А как клапан у него клинит, так он давление в небо отправляет. Видите, как давит?
Он ткнул пальцем в лужу под машиной.
— Это же не просто течь. Это масло из теплообменника вышло. Движок работает всухую, трется металл о металл…
Старик скривился и провел ребром ладони по горлу.
— Если сейчас завести, трубина крякнет и масло начнет в цилиндры гнать! А там… Разнос и капиталка обеспечена.
Инкассаторы побледнели.
— И что делать? — спросил самый молодой. — Нас за это по головке не погладят!
— В сервис надо везти. Срочно. И проверить турбину обязательно.
— Турбину? — не понял старший. — Зачем?
Фома посмотрел на него как на идиота.
— Затем, что если масло ушло, турбина без смазки. А знаете, что бывает с дизелем, когда турбина масло начинает гнать на ходу?
Инкассаторы молча помотали головами.
— Разнос, — зловеще произнес дед и принялся нагонять страху. — Дизель уходит в разнос. Обороты растут, пока движок не разлетится к чертям. Видели когда–нибудь, как поршень через капот вылетает? Там такое давление, что может пробить даже ваш бронированный салон и намотать водилу на поршни.
Молодой инкассатор сглотнул.
— Грузим и поехали! — скомандовал Фома и обернулся к Ивану. — Эй, ты там уснул, что ли⁈ Шевелись давай! Лебёдку готовь! — и извиняюще посмотрел на инкасаторов. — Студент новенький… еще тормозит.
— Точно, — гыгыкнул главный и посмотрел на самого молодого. — У нас тоже студент немного тупит еще.
Ваня же вздрогнул и метнулся к эвакуатору.
— Да–да, сейчас!
Следующие десять минут прошли в суете. Иван разматывал трос, цеплял крюки, нажимал какие–то кнопки на пульте. Дед руководил процессом, периодически орал на внука и продолжал запугивать инкассаторов.
— А ещё знаете, что бывает? Масло на выпускной коллектор попадает — и пожар. Броневик ваш, конечно, бронированный, но изнутри–то он как спичечный коробок горит!
— Слушай, а может не надо в сервис? — неуверенно спросил старший. — Может, сами разберёмся?
— Сами? — Фома уставился на него с таким выражением, будто тот предложил лечить инсульт подорожником. — Ты хоть понимаешь, что там насос масляный? Это не колесо поменять! Там специнструмент нужен! Диагностика! Подьемник!
Он покрутил пальцем у виска.
— Сами они разберутся… Герои!
Броневик медленно заполз на платформу эвакуатора. Иван закрепил его ремнями, проверил натяжение и кивнул деду.
— Готово!
— Ну вот, — Фома вытер руки какой–то тряпкой и повернулся к инкассаторам. — К вечеру позвоним, скажем, что там и почём.
Он порылся в кармане и достал визитку.
— Вот, держите. «Автосервис Михалыча». Работаем с любой техникой. Броневики, танки, электросамокаты, подводные лодки…
Старший инкассатор машинально взял визитку и уставился на неё.
— Подводные лодки?
— Шучу, — подмигнул дед. — Только наводные.
Он запрыгнул в кабину эвакуатора. Иван залез следом.
— Ну, бывайте, мужики! Не кашляйте!
Эвакуатор взревел двигателем и покатил к воротам. Инкассаторы остались стоять посреди парковки, глядя вслед уезжающей машине с их броневиком на платформе.
— Может не будем говорить начальнику, что тачку увезли? Все равно вечером вернут?
— Согласен, — кивнул гнавный инкасатор.
Эвакуатор свернул за угол и помчался по промзоне. Иван обернулся, убедился, что их никто не преследует, и повернулся к деду.
— Дед…
— М? — невозмутимо ответил тот, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Ты гребаный гений! Или псих!
Фома расплылся в довольной улыбке.
— Да, я такой!
— Ты же пробрался на их парковку и вылил отработку под машину, да?
— Ну, — старик пожал плечами. — Не то чтобы пробрался. Скорее, творчески преодолел периметр.
— У них же там охрана! Камеры!
— Охранник был занят журналом с голыми тетеньками, который так удачно оказался на его столе. А камеры… — дед хитро прищурился. — Камеры смотрели в другую сторону. Я шваброй их повернул.
Иван откинулся на спинку сиденья и уставился в потолок кабины.
— Ты заранее все спланировал. Вылил масло, подождал, пока они заметят, и приехал на эвакуаторе как ни в чём не бывало. — озвучил мысли парень.
— Ну да. А ты думал, мы их с автоматами будем останавливать? — фыркнул Фома. — Это же инкассаторы. У них оружие, бронежилеты, связь с полицией. Силой их не возьмёшь.
— Поэтому ты просто украл у них машину…
— Не украл, а эвакуировал! — возмутился дед. — Для технического обслуживания. Разницу чувствуешь? Мы же вернем машину. Может быть масло поменяем… Но это не точно!
Иван помолчал, переваривая произошедшее.
— Так гений или псих? — напомнил старик.
Парень посмотрел на него, потом на броневик, покачивающийся на платформе позади них, потом снова на деда.
— Я ещё не решил.
Что такое водить бронированный фургончик?
Занятное, я вам скажу, занятие. Дело в том, что броневичок, хоть он и пустой, но достаточно тяжелый. А это значит, что отпустив сцепление, вы… Никуда не поедете! Так, покатитесь со скоростью пьяной улитки.
К этому прибавьте мои навыки вождения, заключающиеся в пятидесяти часах практического вождения с инструктором, и вы получите большую, неповоротливую корову на дороге.
Нет, правила я знал. Знал знаки и разметку, но я и обычную машину–то водил крайне осторожно, а тут…
— Педаль газа справа! — недовольно буркнул дед, сидевший рядом.
— Знаю! — огрызнулся я. — Дед, я «Каму» водил на учебе. Маленькую машинку, а не броневик! А еще у меня опыта нет…
— Что на «Каме», что тут три педали! Коробка передач та же самая, — проворчал старик, поглядывая на часы.
— Да, но Кама была учебной! Учебной, а не угнанным броневиком инкосаторов! — выпалил я и слегка притопил газ. Машина едва слышно рыкнула, но разгоняться не торопилась.
— Ну, что ты заладил! — фыркнул старик. — Она не угнана! Мы ее позаимствовали! Ладно, если тебе станет от этого легче, то я масло поменяю!
— Деда… Ты серьезно? — буркнул я и включил поворотник на перекресток.
— А почему нет? Или хочешь себе оставить? Можно, конечно, но… зачем? На уроки магии на ней ездить будешь? Так она жрет как бегемот!
— Дед… — тяжело вздохнул я, выворачивая руль, чтобы войти в поворот. — Если будешь возвращать, то без меня!
— Естественно! Ты мне еще пригодишься, внучок… — усмехнулся старик и ткнул меня в плечо кулаком.
Мы, тем временем подъехали к казино, где я аккуратно встал у шлагбаума на дороге, ведущей к задней части здания.
— Дед… что–то мне боязно!
— Не очкуй, Вань! Я так сто раз делал! — хмыкнул старик, а затем задумался. — Или двести?… Не важно! И вообще…
Тут он подался вперед, глянул на камеру у шлагбаума и произнес:
— Сейчас проедем за здание. Там одна стальная дверь. К ней паркуешься задом, понял?
— Дед, ты не шутишь⁈ — возмутился я. — Как мне парковаться на этой дуре? Я по зеркалам…
— Тут камеры есть! — буркнул он, наблюдая как поднимается шлагбаум перед нами. — Все! Поехали!
Я поддал газу и машина плавно и неторопливо покатилась вперед.
Мы проехали за здание и тут я, потея и вспоминая все, чему нас учили, проехал дверь, заложил чуть в сторону, затем выкрутил руль и включил задний ход.
Мониторчик магнитолы тут же сменился видом с задней камеры и я облегченно выдохнул.
Так было намного проще!
Осторожно подрулевая, я подъехал к двери и остановился.
— Сиди и не высовывайся! — скомандовал дед, отстегнув ремень. — У инкосаторов один человек должен быть за рулем!
Дед вышел, а я, сжимая руль, принялся ждать, поглядывая в зеркало.
Видно мне было мало, но я видел как из дверей вышел какой–то здоровяк с наплечной кобурой. Он глянул на деда, подозрительно сощурился и начал о чем–то с ним разговаривать. Когда мой старик вытащил пачку сигарет и передал охраннику, вид у того стал теплее.
Тут же я услышал как сзади открыли двери и кто–то принялся складывать в что–то в машину.
Все это время, в голове крутились странные мысли.
«И все?», «Все так просто?», «Неужели можно просто взять и прикинуться инкасаторами⁈», «Как я до такого докотился?» и «Когда все повернуло не туда?», «На кой черт мы брали балаклавы, если он вышел без нее?».
Сердце все еще колотилось, даже когда дверь захлопнулась. Сделав вдох и задержав по привычки дыхание, меня чуть отпустило.
Даже когда дед прошел и сел в машину, я все еще не верил, что все может быть так просто.
— Настоящий инкасатор все время стрелял сигареты у этого здоровяка, — пояснил дед, усевшись рядом. — Купил пачку приличных сигарет и передал от «заболевшего» инкасатора.
— Дед, а они же сейчас…
— Не приедут, — отмахнулся старик. — Я им масляный шланг подрезал и датчик масла заглушил… Чего стоим? Поехали!
— А… — растерялся я, выжал сцепление и поддал газу.
Машина медленно и неторопливо поползла к выезду. Минута, вторая и вот мы уже выехали на небольшую улицу.
— Сейчас по этой улице, до развилки. Там на лево. Уйдем узкими улочками загород. Тут камер нет и есть где спрятаться. Оставляем машину, забираем деньги и…
В этот момент, из переулка выскочила машина нам наперерез и резко дала по тормозам, остановившись прямо перед нами. Я тоже дал по тормозам и машина резко встала, дернувшись и заглохнув.
— Что за кретин! — выругался я и завел двигатель.
Когда же я поднял взгляд от приборной панели, двери машины перед нами были открыты, а оттуда вылезло четыре человека с автоматами.
— Дед… — сглотнул я.
Искры, мелкая крошка и наше лобовое стекло начало покрываться сколами от пуль.
— Гони! — заорал мне в ухо дед и вытянув ногу вжал педаль газа вместе с моей ногой.
Машина взревела, дернулась вперед и, протаранив незнакомую тачку рванула вперед.
— Деда!
— Гони, Ваня! — заорал старик. — ГОНИ!
Башня «Империум» возвышалась над центром столицы, словно стеклянный клинок, вонзенный в небо.
Шестьдесят два этажа стекла и стали. Штаб–квартира одного из крупнейших холдингов страны, объединяющего банки, страховые компании, сеть казино и ещё полсотни бизнесов, о которых предпочитали не распространяться.
На последнем этаже располагался кабинет главы компании.
Просторное помещение с панорамными окнами от пола до потолка. На такой высоте бывали дни, когда кабинет находился над облаками. Минималистичная мебель из темного дерева и хрома. На стенах ни одной картины, только приглушенная подсветка, создающая атмосферу холодной роскоши.
Посреди кабинета стоял массивный стол, за которым никто не сидел.
Хозяйка кабинета стояла у окна, глядя на раскинувшийся внизу город. Высокая, стройная женщина в идеально сидящем тёмно–синем платье. Волосы цвета воронова крыла собраны в строгий узел на затылке.
Почти никто не знал ее настоящего имени и фамилии. Для всех она была Первой Леди. Не потому что она была чьей–то женой. Просто, так повелось.
Тихо щелкнул замок, и в кабинет вошел секретарь. Молодой мужчина в безупречном костюме, с планшетом в руках и выражением профессиональной невозмутимости на лице.
— Госпожа.
Женщина не обернулась.
— Слушаю.
— Инцидент в «Золотом якоре».
— Какого рода?
— Ограбление.
Несколько секунд в кабинете висела тишина. Только едва слышное гудение вентиляции.
— Ограбление, — медленно повторила женщина, всё так же глядя в окно. — Моё казино ограбили?
— Да, госпожа. Сегодня вечером. Под видом инкассаторов вывезли недельную выручку.
— Сколько?
— Предварительно около двадцати миллионов.
Женщина чуть склонила голову набок.
— Кто?
— Двое неизвестных. Мужчины. Один пожилой, второй молодой. Камеры внутри не зафиксировали лиц. Но на выезде с территории… — секретарь сделал паузу. — Есть один кадр.
Изящная рука с тонкими пальцами и единственным кольцом вытянулась в сторону.
Секретарь подошел и положил на раскрытую ладонь фотографию.
Женщина поднесла снимок к глазам. Качество было так себе, но лицо водителя эвакуатора просматривалось достаточно четко. Растрепанные седые волосы, хитрый прищур, довольная ухмылка и жест с оттопыренным средним пальцем.
На пассажирском сиденье угадывался силуэт молодого парня, но лицо было не разглядеть.
Несколько мгновений Первая Леди молча смотрела на фотографию. Потом уголок её губ дрогнул и пополз вверх.
— Свободен, — женщина небрежно махнула рукой, всё ещё не оборачиваясь. — И скажи Северову, чтобы пока не дергался.
— Как прикажете.
Секретарь бесшумно покинул кабинет.
Женщина осталась стоять у окна, держа фотографию двумя пальцами. Её отражение в стекле едва заметно улыбалось.
— И что тебе не сидится? — тихо произнесла она.
От авторов:
Дзынь–дилинь–динь–динь!
Пули продолжали стучать по машине, что уходила по узкой улочке.
— Деда, кто это?
— Откуда я знаю⁈ — возмущенно крикнул старик, поглядывая в осколки бокового зеркала.
— Почему они по нам стреляют?
— Думаю по той же причине, почему мы угнали этот броневичок, — выдал Фома и показал на дорогу. — Давай, после следующего светофора на большую улицу. Они не станут нас преследовать там. Слишком много народа и…
В этот момент из переулка, прямо за машиной, выскочил широкая иномарка–кабриолет, в котором сидели люди с автоматами.
— Дед! — заметил преследователей Иван. — Нас догоняют!
— Дави газ на полную! — выдал дед, судорожно шаря по сторонам взглядом.
Иван переключил передачу и со всей силы вдавил газ. По кузову снова застучали пули.
Дзынь–дилинь–динь–динь!
Старик выполз со своего места, перелез в кузов, где располагалась бронекапсула, а затем глянул в маленькое смотровое окошко назад.
— Деда! они догоняют! — крикнул внук с нотками паники в голосе. — Тут светофор и…
Дед в это время глянул на преследователей и замер с широко расширенными глазами. Смуглый широкоплечий мужик с пышной щеткой усов под носом, встал на ноги с РПГ в руках.
— Ваня, вправо! На Заводскую! СЕЙЧАС! — истошно завопил он.
Машина дернулась, а затем накренилась вправо, но повернула с визгом резины, влево — на Набережную улицу.
Пш–ш–ш–ш–ш….
Мимо пролетел снаряд, врезавшись в бетонное здание.
БУДУМ!
— Деда, твою мать! Что происходит⁈ — заорал Иван.
— Все нормально, нас пытаются ограбить! — успокоил дед.
— Убить! Они пытаются нас убить! — закричал парень, все так же вжимая педаль в пол.
— Не сцать! — выдал дед, пролез вперед и сел в свое место, после чего тут же начал пристегиваться.
— Дед… Этого не было в плане!
— Кто–то решил ограбить инкасаторов, но этот кто–то… — тут дед застегнул ремень и поднял взгляд. — Не в курсе, что мы не инкасаторы, а такие же грабите… Стоп! Это набережная⁈
Дед прильнул к окну и взглянул в осколок зеркала. Преследователи отстали, но продолжали за ними ехать.
— Да, там просто грузовик был на заводской, я и…
Машина тем временем вылетела на небольшую площадь, что заканчивалась ступеньками к ротонде.
— ТОРМОЗИ ТАМ ТУПИК! — заверещал Фома. — И пристегнись!
Секунда, глаза Ивана резко расширяются. Вторая, он дергает руль в сторону. Третья, нога на тормозе, давит в пол, а рука уже тянет ручник.
Виз резины, звуки выстрелов преследователей, инкасаторский бронивичок, что возомнил себя болидом для дрифта, идет юзом, оставляя на асфальте черные следы резины, голуби, что вспорхнули с площади с перепугу, оставляя белые пятна на земле.
Ваня успевает в последний момент пристегнуться и броневичок влетает колесами в бордюр, боком, переворачивается, пролетает пару метров и летит кубарем на лестницу.
— Саша… — вздохнула красотка в модном платье, что сидела на лавочке. Она хмуро смотрела на кольцо в футляре, которое держал в руках парень. — Я ведь тебе сказала — НЕТ.
— Лен, — спокойно произнес парень. — Я все понимаю, но…
— Я не представляю вообще, что должно произойти, чтобы Я, согласилась выйти замуж за ТЕБЯ!
— Может быть… — начал парень.
— Что? Твоя мама назовет меня «доченька»? — хмыкнула Лена. — Или может быть сейчас машина кубарем покатится по ступенькам?
Девушка вздохнула и подняла взгляд к небу и наигранно произнесла:
— Господи! Пошли мне знак, что это мужчина достоин!
Александр открыл было рот, но тут…
Тра–та–та–та–та!
Над ними, откуда–то сверху, с площади, раздалась автоматическая очередь, затем ужасный визг резины и…
БУМ!
Будум–бум–бум!
Парочка синхронно повернули колову и обнаружили на инкасаторский броневик, что летел кубарем по лестнице. Они уставилась на перепуганного парня, с огромными выпученными глазами и открытым ртом в кабине. Рядом с ним сидел лохматый старик то ли с широкой улыбкой, то ли с хищным оскалом. Буквально мгновение, словно мир замер и…
Будум–бум–бум!
Инкасаторский броневик полетел кубарем дальше.
— Лен… — осторожно произнес парень и указал рукой в сторону лестницы.
— Это не… — растерянно произнесла красотка.
— Лови их! — раздались крики. — Сивый — гранату возьми! Быстро!
По ступенькам промчалась тройка мужиков, обвешанных оружием.
Парень поднялся с колен, глянул на девушку, а затем в сторону спешащих бандитов. После парень поднял взгляд к небу и громко произнес:
— Спасибо, господи!
Будум!
Броневичок встал на колеса со середине просторной дорожки.
— Д–д–деда… — ударившись зубами, произнес Иван.
— Нормально! — хлопнул глазами старичок и повернул голову в сторону лестницы. По ней, с оружием в руках, к ним бежала троица типов, на ходу перезаряжая стволы. — Ходу, Ваня! Ходу!
Парень нажал педаль, с перепугу не заметив, что двигатель заглох.
— Быстрее!
Парень снова вжал педаль, но стрелка тахометра как лежала, так и продолжала лежать. Миг и Иван дернул ручку КПП, переводя ее в нейтраль, выжал сцепление и схватился за ключ.
— Ваня, у него подствольник с ВОГом! — крикнул дед.
Двигатель взревел, передача, газ в пол, нога слетела со сцепления и… Засвистела резина и броневичок рванул вперед, получив несколько выстрелов в след.
Иван с трудом понимал куда ехать и что делать. Он сосредоточился на том, чтобы объехать какой–то фургончик рядом с садовниками, которые стригли кусты. Затем чудом не влетел в переносной холодильник с мороженным и небольшим зонтиком сбоку.
Удачно вырулив, он объехал парочку велосипедистов.
— Ваня, вот там выезд! — указал дед, а сам глянул в остатки бокового зеркала. — Черт!
— Что?
— Они сперли тот фургончик! — выпалил дед, судорожно поглядывая по сторонам.
Ваня мельком глянул в зеркало, заметив как за ними, испуская облако белого дыма, от перегазовки, тащится небольшой фургончик с оранжевыми полосками на капоте.
— Дед, что нам делать⁈ Они нас…
— Не сцать! — рявкнул Фома, ухватившись за ручку в повороте. — Газ в палас! Тут будет горка, дальше развилка! Нам налево! Там центральная улица! Оторвемся!
Иван сглотнул и вжал педаль в пол. Вторая передача — отсечка, сцепление, третья! Педаль в пол, двигатель надрывается так, что слышно как свистит турбина небольшого дизелька. Отсечка! Сцепление, четвертая, газ в пол!
Броневичок, не смотря на то, что весил немало, разогнался прилично. На скорости, надрываясь двигателем, он влетел по резкой горке и…
— Ваня, тормози! Сейчас взлетим! — выкрикнул дед, но было уже поздно.
Увесистая бронированная тушка инкасаторской машины, возомнив себя самолетом, оторвалась от земли и пролетела метра…
Увы, физика неумолима, поэтому через три метра махина рухнула прямо на развилку. С грохотом, визгом, искрами от удара днища об асфальт. И все бы ничего, но от такого маневра парень не успел нажать на тормоз.
Инкасаторский броневик как шел прямо, так и продолжал идти.
Прямо в новенькое здание из стекла и бетона.
Здание, где только недавно открыли полицейский участок.
Петрович сидел в кресле дежурного и, подперев щеку рукой смотрел на экран телефона. Там, какая–то бойкий мужчина, объяснял как правильно пасынковать огурцы, смачивать попки слюной и получить силу земли.
Петрович не был разгильдяем и плохим работником. Он был заслуженным полицейским, что протоптал тридцать лет в полиции города и повидал всякого. И кровь, и глупость, и жестокость. Он видел все и сейчас, сидя на посту дежурного, он думал об одном.
О том, что завтра, он с чистой душой сдаст оружие, распишется в ведомостях и уйдет домой.
Уйдет навсегда.
Придет домой, заберет жену, сядет в свою, пусть недорогую, но приличную машину и уедет на дачу. Туда, где нет начальников, нет отмороженных на голову идиотов, что дерутся на набережной или устраивают пьяный дебош. Туда, где тихо, спокойно, где важны не показатели, а правильно пасынковать огурцы. Туда, где вечером ты смотришь не на пьяные рожи в обезьяннике, а на красные угли в мангале и шкворчащее мясо.
Петрович был хорошим полицейским. Не брал взяток, работал на совесть, тянул свою лямку как мог и как позволяло начальство. Но в какой–то момент внутри просто что–то сломалось и ему стало все равно.
Бздыщ!
Тонированное стекло разлетелось вдребезги и в просторное помещение влетел инкасаторский броневик. Из него тут же вылетела парочка инкасаторов в балаклавах и бросилась в стороны.
БУДУМ!
Небольшой фургончик влетел вслед за инкасатором и протаранил его сзади. Из него выскочили люди с оружием.
Тут наконец в себя пришла пара офицеров, что выскочили из кабинетов.
— Стоять! На пол! Руки за голову! — раздался крик, но неизвестные с оружием не придумали ничего лучше, чем открыть автоматический огонь.
Бах–бах!
Тра–та–та–та!
Началась перестрелка, крики. Кто–то куда–то бежал. Чуть в стороне с ключами несся офицер к оружейной.
Петрович же тяжело вздохнул, свайпнул по экрану пальцем, включая видеоролик о помидорах, и взял тангенту рации.
— Участок семнадцать, код красный, сценарий «Мыши в цитадели», — произнес он и отпустил кнопку передачи. Причем положение он не поменял, все так же продолжая подпирать щеку рукой.
— Кто? Петрович, чего у тебя там⁈ — раздался голос из динамика.
Тах–бах!
Тра–та–та–та!
— У меня код красный, — спокойно и по большому счету безразлично произнес Петрович. — Сценарий «Мыши в цитадели».
— Как… пш… Петрович, ты там нажрался… пш…
Мужчина тяжело вздохнул, покосился на уголовников, что прятались за машиной и пытались отстреливаться, а затем произнес:
— Перестрелка в участке. Нападающих трое. Нужно подкрепление…
Дверной замок щелкнул и в прихожую вошли Фома и Иван. Молча, не разуваясь, они пришли к дивану и устало плюхнулись в него.
Дед c внуком уставились в одну точку, тупо глядя на выключенный телевизор. Секунд двадцать они сидели молча, после чего Иван выдал:
— План был — дерьмо!
Старик покосился на парня, нахмурился и недовольно буркнул:
— Водишь ты как полное дерьмо! Я тебе куда сказал повернуть? На Заводскую! А ты?
— Там грузовик выезжал, куда мне деваться было? А по Набережной тупик и площадь эта, чертова! Если бы ты ручник не дернул, мы бы просто развернулись и…
— Я не дергал ручник! — воскликнул Фома. — Это ты дернул, поэтому мы по лестнице кубарем полетели!
— Если бы не я не дернул, то мы бы влетели в бетонные перила! И там бы и остались!
— А в горку кто гнал⁈ На кой-черт было так разгоняться?
— Нас догоняли! И я не знал, что наверху горки будет участок! И вообще, это ты придумал этот дебильный план! Нас в том участке чуть не убили!
— Я вообще–то додумался взять балаклавы! И если бы я тебя за шиворот не вытащил, то тебя бы полиция повязала бы, до выяснения, а там…
Иван вскочил с дивана, стянул с головы балаклаву и швырнул в деда.
— Забирай! План твой — дерьмо! Мы деньги там оставили! И ты мне теперь должен!
— Я должен процент, — буркнул дед и тоже поднялся. — И не все деньги там оставили!
— В смысле? — буркнул Хрусталев.
Старик же молча залез рукой в штаны и вытащил оттуда пачку купюр, которую бросил на журнальный столик. За ней еще одну и еще…
— Когда ты успел? — растерянно спросил парень.
— События надо просчитывать, — хмыкнул Фома и достал последнюю пачку. — Я по твоему совсем профан?
Иван глянул на деньги, потом на деда и произнес:
— Что–то явно идет не так… Как я вообще до этого докатился? Когда свернул не туда?
— Нормально все! Тех придурков или повяжут в том участке или убьют. Наших рож никто не видел. Мы были в форме инкасаторов. Деньги… Пусть и не столько, сколько хотелось, мы взяли. Что не так?
— Деда, я через одиннадцать месяцев ласты склею! Мне магии учиться надо, а не экстримальному вождению инкасаторских броневичков! И вообще, где моё лекарство⁈ Гони ампулу!
Фома недовольно засопел, сходил в лабораторию, а спустя минуту вернулся с ампулой.
— Это оно?
— Оно. Учти — тебе не понравится, но это действительно поможет.
— Я смогу управлять силой?
— Да, но тебе не понравится, — снова напомнил дед и достал из кармана упакованный шприц. — Ты согласен с моими методами? Не боишься, что…
Хрусталев тяжело вздохнул.
— Дед, я участвовал в угоне, ограблении, в меня стреляли из ГРАНАТОМЕТА… Думаешь мне есть, что терять?
— Ну–у–у–у…. — протянул старик и пожал плечами.
— Хорош сиськи мять… Поехали!
Потолок.
Белый, с трещиной в углу и пятном от протечки, похожим на Австралию. Я смотрел на него уже… минут десять? Час? Сложно сказать, когда не можешь повернуть голову и посмотреть на часы.
Я попытался моргнуть. Получилось. Уже хорошо.
Попытался пошевелить пальцем. Не получилось. Вообще. Ни одним.
«Шевельни большим… Шевельни большим пальцем!»
Где–то на периферии зрения маячило что–то синее. Кажется, это был дед в своем потертом халате. Я попытался позвать его, но из горла вырвалось только невнятное мычание.
Лицо Фомы появилось над моим. Растрепанные седые волосы, хитрый прищур и улыбка человека, который точно знает что–то, чего не знаешь ты.
— О, проснулся! — радостно констатировал он. — Ну как самочувствие?
Я попытался сказать что–то типа «какого хрена происходит», но вышло что–то вроде «взэ–э–э».
— Не напрягайся, — дед похлопал меня по щеке. — Я тебе вколол миорелаксант. Новая разработка! Экспериментальная! Сутки делал! Ты сейчас не можешь двигаться.
Из уголка моего рта потекла слюна. Я почувствовал это, но ничего не мог сделать.
— Но! — Фома поднял палец. — Дышать можешь. И всё чувствуешь. Это важно. Обычные миорелаксанты дыхалку отключают, а мой нет! Гениально, правда?
Я попытался выразить взглядом всё, что думаю о его гениальности.
— Не смотри на меня так, — обиделся дед. — Это для твоего же блага! Помнишь, ты жаловался, что медитация не работает? Что не можешь найти свой центр силы?
Еще одна попытка что–то сказать.
«М–м–м–э».
— Вот именно! — кивнул старик, будто я согласился. — А знаешь почему? Потому что ты постоянно отвлекаешься! То нога затекла, то спина болит, то в туалет хочется. Тело мешает сознанию работать! А еще на меня гонишь!
Он повернул мою голову так, что–бы я видел всю комнату и отошёл куда–то в сторону. Вернулся со стулом, поставил рядом с кроватью.
— А теперь тело тебе мешать не будет. Оно вообще ничего не будет делать. Лежи и ищи свою звезду. Другого выхода у тебя нет.
Дед уселся на стул и скрестил руки на груди.
— Кстати, чтобы освободиться, тебе придётся найти свою звездочку в Галилее и разогнать ее в вихрь. Тогда магия сама выведет препарат из организма. Это единственный способ. Ну, или ждать часов двенадцать, пока само пройдёт.
Двенадцать часов⁈ Я попытался дернуться. Ничего. Абсолютно ничего. Тело лежало как мешок с песком.
— Да не психуй ты, — Фома почесал нос. — Справишься за пару часов. Ну, может за три. Или за пять. Главное, мотивация теперь есть! Если не успеешь — я потом еще вколю. У меня есть.
Он поднялся и потёр ладони.
— Ладно, ты тут медитируй, а я пока займусь делами. Первый этап обучения, так сказать, начался!
Дед скрылся из поля зрения. Я услышал, как он чем–то гремит на кухне, потом вернулся, таща за собой раскладной столик.
— Знаешь, — он установил столик прямо рядом с кроватью, в пределах моей видимости. — После вчерашнего я жутко проголодался! Погоня, стрельба, нервы… Организм требует калорий!
Он снова ушёл и вернулся с подносом, от которого шел умопомрачительный запах еды.
— Смотри, что я приготовил!
На столик легла тарелка с шашлыком. Настоящим, сочным, с золотистой корочкой. Рядом появилась миска с оливье, следом картошечка с укропом и румяными боками.
У меня непроизвольно потекла слюна. Ещё больше, чем раньше.
— Ох, какой запах, а? — дед демонстративно втянул носом воздух. — Мясо мариновал сам, по рецепту Клавдии Семеновны, царство ей небесное. Она, правда, думала, что это я её мариную, чтобы отжа… но это другая история.
Он уселся за столик, взял вилку и наколол кусок мяса.
— М–м–м! — Фома закатил глаза от удовольствия. — Тает во рту!
Я смотрел на это и чувствовал, как желудок скручивается в узел. Последний раз я ел… когда? До ограбления? Точно не помню.
— Ой, совсем забыл! — дед хлопнул себя по лбу. — Тебе же тоже надо поесть! Нельзя же голодать, пока медитируешь!
Он снова ушёл и вернулся с чем–то в руках. Это была стеклянная банка с мутной серо–коричневой жижей, похожей на… Я даже не хотел думать, на что это похоже.
— Вот! — гордо представил Фома. — Энтеральное питание! Все необходимые витамины, минералы, белки и углеводы. Сбалансированный состав! Гадость… Ой, вкуснотища. Ты бы пальчики облизал, если бы мог.
Он достал откуда–то тонкую трубку.
— Сейчас введем через зонд, и ты будешь сыт и доволен!
Я попытался отвернуться. Мотнуть головой. Хоть как–то выразить протест. Но тело не слушалось.
Дед аккуратно ввёл трубку мне в нос, приподняв голову, протолкнул глубже, а затем набрал огромным шприцом жижу. Как только он начал вводить ее по трубке я почувствовал, как холодная субстанция потекла в желудок. Вкуса не было, но консистенция… Как будто кто–то перемолол в блендере старый ботинок с овсянкой.
— Приятного аппетита! — жизнерадостно пожелал Фома и вернулся к своему столику.
Он демонстративно взял ложку оливье и отправил в рот.
— Ох, хорош салатик! Колбаска докторская, огурчики солёные, горошек из банки… Классика!
Я смотрел на него и ненавидел. Всей душой ненавидел этого старого манипулятора.
Он взял еще кусок шашлыка, откусил, пожевал с видом знатока.
— А мясо–то какое! Вот нынешняя молодежь не понимает, что такое настоящий шашлык. Берут какое–то филе, маринуют в кефире… Тьфу! А надо брать шею, с жирком, и мариновать в луке с минералкой. Тогда и получается…
Он продолжал есть и комментировать каждый кусок. Я лежал, пускал слюни и пытался хоть как–то пошевелиться.
Центр силы. Внутренняя звезда. Где её искать, когда всё твоё существо сосредоточено на запахе шашлыка и ненависти к собственному деду?
Я закрыл глаза. Попытался отключиться от происходящего. Представить темноту, пустоту… Вроде, даже увидел несколько звезд…
Но запах мяса пробивался сквозь любую медитацию.
— Ох, картошечка! — причмокнул дед. — С маслицем, с укропчиком!
Я открыл глаза и уставился в потолок. На трещину. На Австралию из водяного пятна.
Прошло, может, полчаса. Может, час. Дед продолжал есть, периодически комментируя вкус блюд и делая паузы, чтобы отхлебнуть чаю из своей литровой банки.
Внутри меня что–то закипало. Злость? Раздражение? Голод? Всё вместе смешалось в один клубок, который давил изнутри.
— Че… — из моего горла вырвался хрип. — Че за… херня…
Дед замер с вилкой на полпути ко рту.
— О! — он уставился на меня с искренним удивлением. — Неужели ты смог⁈ Неужели нашел центр силы и…
Он вгляделся в мое лицо, потом посмотрел на часы. Они показывали 19.48.
— А, нет. Лекарство отпустило немного. Бывает на третьем часу. Побочка такая, небольшое окно подвижности.
Фома спокойно отложил вилку, поднялся и подошёл к капельнице, которую я только сейчас заметил у изголовья кровати. Трубка тянулась к моей руке.
— Сейчас поправим.
Он достал из кармана шприц и ввел содержимое в капельницу.
— Вот так. Через минуту снова не сможешь шевелиться. Но ты молодец, что попытался!
Я хотел выматериться, но язык уже снова отказывался слушаться.
Дед вернулся за столик и продолжил есть. Хотя нет, не есть. Он ковырялся в еде, брал кусочки, надкусывал и откладывал.
— Знаешь, что–то я наелся уже, — он отодвинул тарелку с шашлыком, на которой оставалось еще три куска. — И оливье многовато сделал.
Фома взял тарелку с салатом, в которой было ещё больше половины, и понёс к мусорному ведру.
Я смотрел, как он вываливает оливье в мусорку. Потом туда же отправились куски шашлыка. И картошка.
— Не пропадать же добру, — философски заметил дед, возвращаясь. — А то в холодильнике испортится.
Он собрал посуду на поднос и унес на кухню. Предварительно повернув мою голову к потолку.
Я лежал и смотрел на пятно. Слюна текла по подбородку. В желудке булькала мерзкая жижа энтерального питания.
Австралия на потолке, казалось, насмехалась надо мной.
Проснулся я от запаха ванили и кленового сиропа. Честно сказать, хотелось стонать от неспособности что–то сделать.
— А–а–а, проснулся наконец! — раздался рядом довольный голос деда.
Тут же я почувствовал, как меня поднимают с кровати, сажают и что–то плотно обхватывает грудь и живот. Ремень. Пристегнул к стулу, старик!
— Да открывай уже глаза, — ухмыльнулся Фома. — Я знаю, что ты не спишь!
Наверное, не стоило этого делать. Передо мной опять стол. Опять много вкусной и ароматной еды. И опять довольный дед напротив.
— Я уже думал, кашу придется есть без тебя. Хотя, чего это я. Полезная штука — клетчатка. Кишечник прочищает. — он помахал ложкой и зачерпнул немного каши. — Кстати, о овсянке, ты знаешь, с Клавдией Семеновной, царство ей небесное, отлично готовила ее. Ох, как она готовила… Мы были на сплаве! Я ей говорю, «Клав, может не стоит добавлять в овсянку сливу?», а она мне, «Фомка, жизнь одна!». Ну, я не стал спорить… Ох, потом было немного некомпетентная ситуация…
В поле зрения попала его довольная рожа.
— Смотри–ка, какой полезный завтрак! — он с гордостью обвел рукой стол. — Овсянка, сырники мои фирменные, и кленовый сироп! Кстати, как они этот клен выжимают, а? Дерево же твердое! Ну да ладно…
Он наконец сел напротив, отхлебнул из своей банки что–то темное и с интересом на меня посмотрел.
Слюна, тонкой струйкой потекла по подбородку, и начала капать на ноги.
— Ну что, как спал? — весело спросил дед.
Я молчал. Естественно молчал!
— Ага, не выспался, вижу, — кивнул он, как будто получил ответ. Потом потянулся куда–то вбок, за спинку моего стула, и дёрнул за что–то.
Моя правая рука, как на шарнире, поднялась и неловко помахала в воздухе.
— О! И тебе привет, внучок! — обрадовался дед. — Ну ладно, опускай.
Он дёрнул за другую верёвку, и моя голова начала безвольно болтаться взад–вперед, будто я кивал.
— То–то же! — удовлетворенно хмыкнул Фома. — В общем, Ваня, ситуация. Мне конечно было весело делать блоки на потолке, чтобы с тобой поболтать, но… Идёт уже третий день, как я колю тебе этот миорелаксант собственного производства. Название сложное, не буду грузить. Ты уже должен был найти свою звездочку, а тебе, гаду, пофигу! Ну, не совсем пофигу, двигаться не можешь, это да. А вот магии как нет, так и не было. Парадокс!
Он отложил вилку и потер руки, в его глазах загорелись знакомые искорки безумия.
— Остался последний способ! Не одобряемый, радикальный, но что поделать, наука требует жертв! Нужны эмоции, внучок. Сильные. Шок. Чтобы твой организм, так сказать, встряхнулся и пробил эту пробку!
Он полез под стол и с торжествующим видом вытащил… большую резиновую грушу с наконечником. Клизму. Огромную.
— Вот это, — он потряс ею в воздухе, — это на самый крайний случай. Прямой доступ к… э–э–э… центру энергетических меридианов, согласно некоторым нетрадиционным учениям, которые я в молодости изучал ради одной дамы… Клава ее кажется звали… Ну, неважно!
Он заметил, как мои глаза, и без того выпученные, стали походить на блюдца. Налились не просто страхом, а каким–то первобытным, животным ужасом. Сквозь паралич я почувствовал, как холодеет всё внутри.
— О! — обрадовался дед. — Вижу, метод уже начинает работать! Эмоция! Страх! Отлично! Но мы не будем торопиться. Это оружие последнего шанса.
Он с явным сожалением убрал клизму обратно под стол. Потом фыркнул.
— Да ладно тебе, не ржи глазами! Я же пошутил! Ну, почти… — отмахнулся он, будто я с ним кокетничал.
Потом его лицо снова стало серьезным. Он засунул руку в карман халата, потыкался там и вытащил толстую пачку купюр, перехваченную банковской резинкой. Прикинул её вес на ладони, потом поднес поближе к моему лицу, чтобы я мог рассмотреть.
— А вот это, — он подмигнул мне, — это уже не шутка. Твой скромный процент с того… э–э–э… успешного ограбления. Настоящие, кстати. Не мои поделки.
Я не отвечал. Не мог шевелиться. Но почувствовал, как по щекам разливается жар. Глаза начали неметь от дикого напряжения. В них, сквозь плёнку беспомощности, полезла ярость. Чистая, концентрированная, бешеная злость. На него. На эту ситуацию. На эту пачку денег, которая была моя по праву. Зрачки, наверное, стали красными.
— О–о–о! — протянул дед, наблюдая за моей реакцией с научным интересом. — А вот это уже серьёзно! Гнев! Прекрасная, мотивирующая эмоция! Ну что, почувствовал, как внутри что–то закипает? Дёрни силой, внучок! Выплесни! Прорви этот чёртов блок! Давай!
Он тыкал пальцем в сторону моей грудины, будто нажимая на невидимую кнопку.
Я сидел, пристегнутый, с горящими от бессильной ярости глазами, а он сидел напротив и агитировал меня «прорвать блок» с таким видом, будто мы просто пили чай.
И самое паршивое, что где–то глубоко, под толщей паралича и гнева, я начал что–то чувствовать. Не в мышцах. Глубже. Как будто в самой середине груди сжали туго завязанный узел. И от этого узла в стороны бились тонкие, нитевидные разряды. Словно ток. Слабый, едва уловимый, но… он был.
Дед, кажется, тоже что–то заметил. Его брови поползли вверх. Он притих, не сводя с меня глаз.
— Ну? — выдохнул он. — Почти?
Я не мог ответить. Я мог только смотреть на него и чувствовать, как внутри меня медленно, с чудовищным скрежетом, начинает шевелиться что–то новое.
— Медленно, — цыкнул дед, и достал пятисотрублевую купюру. — Прости, но это для твоего же блага!
— Получается, вот эти коэффициенты сокращаются, а вот тут у нас будет корень из сигмы деленной на два… Понимаешь, к чему я веду? — оглянулся дед на Ивана.
Парень сидел на стуле. Грудь и голова примотаны скотчем к стулу. Руки лежат спокойно на подлокотниках, ноги слегка вытянуты. Веки приклеены скотчем так, чтобы парень не мог закрыть глаза.
— А веду я к тому, что твой внутренний «Галилей», и твоя звезда напрямую имеют связь с твоим телом! — всплеснул руками старик.
В этот момент он скосил взгляд на купюру, что была прикреплена к тоненькому тросику. Тросик через блок шел к редуктору, который вращал моторчик. Редуктор медленно и неторопливо разматывал катушку с тросиком. Под купюрой стояла свеча. И именно сейчас свеча лизнула кончик купюры и та неторопливо загорелась.
— М–м–м–мда, — протянул Фома, подошел к столику, на котором стояла свеча и взял последнюю тысячную купюру. — Знаешь… мы уже четвертый день тут с тобой маемся…
Старик помахал в воздухе деньгой и взглянул на внука. Глаза того были красные, а нижнее веко слегка дергалось.
— Ты думаешь я тут просто так лекции читаю? — хмыкнул старик, кивнув на доску, с формулами. — Или просто из вредности издеваюсь? Нет, Ваня… Нет. Я тут исключительно для твоего блага! Связь с телом я вывел лет десять назад теоретическим путем. А затем, неоднократно подтвердил на практике!
Старик подошел к редуктору, намотал несколько кругов на катушку, чтобы приподнять тросик и вздохнул.
— Ваня, все дело в том, что эмоции дают невероятный эффект при тренировках, но при этом надо не просто тренироваться, — продолжил лекцию старик. — Надо делать определенные упражнения! И это, на секунду, не с потолка взялось! Если эмоция достаточно сильная, а ты отыскал свою звезду…
Фома подошел к держателю, поднялся на носочки и с трудом закрепил последнюю купюру.
— Если ты не просто ее гладишь или пытаешься раздуть как огонек, а начинаешь крутить, то ты получаешь очень интересный эффект! — произнес старик и вернулся к доске. Ткнув пальцем в формулу он произнес: — Активируется связь и в твоем теле формируются первые связи! Да, те самые, которые дадут тебе возможность связать дар и волю! А еще твой метаболизм разгоняется до сумасшедших пределов! Да, эффект временный, но это просто удивительное явление! Понимаешь?
Внук, на стуле, так и продолжал сидеть пуская слюни и подергивать веком. Взгляд его был сфокусирован на купюре, что опускалась к свече, а не на старике.
Фома тяжело вздохнул, подошел к столику и присел.
— Ничерта ты не понимаешь! Суть ведь проста, — произнес он, глядя на доску.
Секунд десять он молчал, затем глянул на внука и вздохнул. Достав из под стола небольшую стальную коробочку из под печенья, он поставил ее на стол и произнес:
— Ты ведь знал, что я вкурсе, где твоя заначка, — хмыкнул старик, вытащил мятую пачку мелких купюр и прицепил к тросику, к тысячной, что уже висела там. — Все. Все или ничего, Ваня! Все твои деньги, твоя заначка, твоя доля с казино! Все тут!
Фома нагнулся вперед и с зловещей улыбкой произнес:
— На кону все твои деньги, внучок! Или ты найдешь и разгонишь звезду, или…
Иван, к слову, время не терял. Всю лекцию он пытался медитировать с открытыми глазами. Да, снова ночное небо. Да, россыпь звездочек, но сейчас…
Сейчас в нем настолько бушевал ураган гнева, что он не выдержал, схватил самую яркую притянул к себе и начал вращать ее с сумасшедшей силой.
Вкладывая все, превращая ее в светящийся волчок. Раскрутил ее так, что казалось от нее полетели в стороны искры и тут…
Сначала шевельнулся палец на ноге. Затем на руке. Сейчас же, когда Фома отвернулся, заливаясь зловещим хохотом, парень медленно и осторожно, чтобы не упасть, подался вперед. Сложно, изворачиваясь телом, он встал на ноги.
— Да, Ваня! Я сущее зло! Я тот, кого ты возненавидишь! Я…
Кулаки сжались сами собой, руки поднялись на уровень глаз и в момент, когда Фома повернулся…
— И если ты думаешь, что жалость меня остановит, то ты… — глянул на него старик и замер.
На него смотрели красные от злости глаза внука. Чуть ниже на лице красовалась хищная улыбка. Сам он был слегка сгорбленный из–за стула, но ему это не помешало выбросить вперед руку и схватить деда за ворот халата, чтобы тот не сбежал.
— Ваня! Это же все для твоего блага! — испуганно пискнул старик. — Ваня… Ваня, не надо!
Фома сидел молча и поглядывал одним глазом на стол. Второй был прикрыт пачкой пельменей из морозилки.
Перед ним с довольной мордой сидел Иван. Парень с деловым видом, держа в руке столовые приборы и разделывал сырник. Подхватив очередной кусочек, он макнул его в варенье и отправил в рот.
— Повторим, — произнес Иван, когда прожевал. — В чем проблема?
— В том, что я жег деньги… — недовольно пробубнил дед, отлепил пачку пельменей от лица и аккуратно, пальцами потрогал наливающийся синяк.
— Почему проблема в том, что ты жег деньги? — спросил Хрусталев и подхватил еще один кусочек.
— Потому, что это твои деньги… — Фома глянул на пачку и покосился на парня. — Пельмени тают… Потом слипаться будут.
Старик поднялся подошел к холодильнику и открыв морозилку, закинул туда пачку. Порывшись в глубине, он достал замороженную рыбину и приложил ее в лицу.
— Можно было бы обойтись без рукоприкладства, — проворчал он, усаживаясь на место.
— У нас рыба есть? — нахмурился Иван. — Почему мы…
— Это скумбрия, — буркнул дед. — И она не для еды.
— А для чего? — нахмурился Иван.
— Это материал для опытов по криогенной технологии стазиса.
— Мы же договорились, что твои эксперименты ты хранишь в своем холодильнике!
— Он маленький, а это просто рыба, — буркнул Фома.
— Она кусается?
— Нет.
— От нее будет понос?
— Нет! — возмущенно глянул на внука Фома. — Это просто замороженная рыба! С чего ты вообще взял, что…
— Когда ты сказал, что у тебя есть лекарство, способное активировать магию, я думал оно само все будет, а не…
— Когда это что–то появлялось само по себе, Ваня? — возмутился Фома. — Ты думал тут бац, и ты все умеешь? Хлопни в ладоши и все! Укольчик, примочка и ты супергерой из сотни сильнейших⁈
— Нет, но…
— За все надо платить, Ваня, — буркнул Фома и перевернул рыбу другой стороной, покрытой инеем. — С неба ничего не падает. А если и упало, надо постараться, чтобы это что–то не проломило тебе голову.
— Ты не сказал,что это миорелаксант! — злобно глянул на него Хрусталев.
— Если бы я тебе все сразу объяснил ты бы не согласился! А если бы и согласился, то такого гнева не было! — язвительно ответил Фома.
— Я бы…
— Ты бы перепрятал деньги, подсунул фальшивки или просто был бы готов с ними расстаться! — не дал продолжить внуку дед. — Быстрое формирование каналов, резкий рост твоей звезды — это не только за счет твоих действий. Это еще и огромный внутренний гнев! Эмоции, Ваня! Эмоции это тот катализатор, что…
Старик резко умолк, как только Хрусталев вскинул руку с вилкой, что угрожающе направилась ему в глаз.
— Ты сжег все мои деньги! У меня даже на проезд нет!
— Магия требует жертв! — выпалил Фома, откинувшись на спинку стула. — Некоторые за такой результат готовы миллионы отваливать!
— Я тоже готов отваливать… — кивнул Иван, не опуская вилки. — Тебе люлей отваливать!
— Ваня! — вскочил со стула Фома. — Успокойся! В тебе говорит злость и…
В этот момент лежавшая на столе ложка метнулась вперед. Старик едва успел пригнуться, как она влетела в холодильник, оставив на его дверце вмятину.
— Видишь!Ты уже можешь! — опешившими глазами произнес старик.
— Ты вернешь мне все деньги! — рыкнул Хрусталев.
— Ваня, так квартплата… — начал было старик, но тут в его сторону метнулся нож. Рухнув на пол, он произнес: — Ваня… Электричество отключат! У нас долг…
— Это из–за твоей молнии! На кой черт тебе фонарик в глазах⁈
— Я не виноват! — приподнялся старик и взглянул поверх стола. — Это гинеколог знакомый попросил!
— Попросил⁈ — приподнял бровь Иван.
— Ну, ладно… я проспорил…
В этот момент сырник, лежавший на тарелке метнулся вперед.
ШЛЕП!
Со смачным шлепком он врезался в лицо старика, отчего тот даже завалился на спину.
— Никаких планов без подробностей! — со злостью произнес Иван. — Никаких препаратов или действий, пока не посоветуешься со мной! Понял⁈
Однако дед молчал, лежа на полу. Иван тяжело вздохнул, пару секунд подождал, а затем поднялся на ноги. Обойдя стол, он обнаружил Фому, что лежал на спине и спокойно жрал сырник.
— Понял… Чего не понятного, — отозвался он.
Проснулся я от того, что всё тело будто налили свинцом. Каждая мышца ныла, словно я вчера не магией пользовался, а мешки с цементом таскал. Голова раскалывалась.
Открыл глаза и сразу уставился в потолок. Никакой Австралии из водяных пятен. Обычный потолок в моей комнате. Я в своей кровати. Не привязанный. Уже успех.
Повернул голову. На тумбочке стояла кружка с водой и лежала записка. Я потянулся и схватил бумажку.
«Спи, сколько хочешь. Заслужил. Деда.»
Я скомкал записку и швырнул в угол. Взял телефон.
12:47.
— Твою мать! — слова сами вырвались из рта.
Я пропустил уже два занятия в департаменте. Может, даже три. Хотя какая разница, я там и так самый старый. Восемнадцать лет, а сижу с семилетками, которые уже в десять лет фейерверки из пальцев пускают.
Поздний дар. Как же я ненавижу эти два слова.
Я встал с кровати. Ноги подкосились. Пришлось схватиться за косяк двери и постоять так с минуту, пока голова перестанет кружиться.
Вчера я таки пробил этот чёртов блок. Почувствовал магию. Дед, конечно, меня вывел и получил по морде, но после, когда лежа ел сырник выглядел довольным. После он свалил куда–то по своим делам, а я…
А я просто вырубился. Видимо, организм решил, что с него хватит стресса на неделю вперёд.
Доплелся до ванной, умылся ледяной водой. Посмотрел в зеркало. Синяки под глазами, небритая щетина, взгляд как у загнанного пса.
Красавчик, Хрусталёв, просто десять из десяти! Неужели, так и начинают все сначала?
На кухне деда, конечно, не было. Зато на столе стояла тарелка с бутербродами под пищевой плёнкой и термос с чаем. Ещё одна записка: «Не подавись».
Заботливый он у меня.
Я схватил один бутерброд, запихнул в рот целиком. Колбаса, огурец, майонез. Без Зефира — уже нормально. Налил чай в банку, хлебнул. Остыл уже, но пить можно.
Глянул на часы над холодильником. 13:02.
Если сейчас выбегу, успею к пятому уроку. Или к четвертому. В общем, хоть что–то.
Я оделся на автомате. Джинсы, футболка, толстовка. Кроссовки. Рюкзак с тетрадками, которые я ни разу не открывал. Забрал телефон, ключи и выскочил из квартиры.
Я вбежал в просторный холл департамента контроля одаренных, кивнул очаровательной девушке за стойкой и помчался к лифту. Тело всё ещё ныло, но уже не так сильно. Главное было не думать о том, как я выгляжу и сколько мне влетит за опоздание.
Добежал до своей аудитории. Заглянул в окошко в двери.
Занятие идёт полным ходом. Ольга что–то вещает, показывая на доску с формулами. Малолетки сидят за партами, кто–то записывает, кто–то просто пялится в окно.
Заходить сейчас? Получить публичный разнос?
Нет уж. Лучше пропущу и приду к следующему уроку. Надо просто рассказать Ольге, что произошло, и тогда на меня не наорут. Наверное.
Я развернулся и пошёл обратно по коридору. Желудок заурчал.
Точно! Столовая. Там хоть что–нибудь дешёвое найду.
Спустившись на первый этаж, я свернул налево и толкнул двойные двери в столовую. Запахло жареным маслом, картошкой и какой–то подливой. Просторный зал, с мраморными столбами и хрустальными люстрами, больше походил на премиальный ресторан, только для магов. Деревянные красивые столы, стулья с узорами, линия раздачи, красивые женщины в фартуках и колпаках.
Народу почти не было. Пара взрослых магов в форме департамента сидела в углу, что–то обсуждая вполголоса. Ещё какой–то парень примерно моего возраста стоял у раздачи и выбирал себе обед.
Я встал в очередь за ним. Взял поднос, поставил на рельсы и пошёл вдоль витрин.
Должен признать, вся еда выглядела вкусно. Даже очень. Все же, магов кормят только лучшими блюдами.
Котлеты. Макароны. Рис. Борщ. Салаты. Вроде и простая еда, но смотрелась, как в дорогом ресторане
Тут я глянул на ценники.
Охренеть. Так вот оно что…
Котлета стоила как два проезда в метро. Борщ вообще как три. Я уставился на цифры и почувствовал, как в кармане жмёт смартфон. На карте лежало рублей сто. Может, чуть больше. Этого должно было хватить до конца недели на проезд и всякую мелочь.
Если я сейчас возьму полноценный обед, останусь без денег. И то, не хватит.
Прикинул. Взял булочку с маком. Самую дешевую. И чай в стакане.
Дошел до кассы. Девушка за стеклом посмотрела на мой поднос, потом на меня. Мило улыбнулась и пробила чек.
Сто двадцать рублей.
Я достал карту, приложил к терминалу. Пикнуло. Булочка оплатилась. Осталось сорок за чай.
Полез в карманы. Мелочь. Монетки по рублю, по два, по пять. Высыпал на ладонь. Пересчитал.
Тридцать семь рублей.
— Блин. — тихо произнес я.
Девушка за кассой продолжала смотреть на меня и мило улыбаться. Я снова перебрал монеты, надеясь, что ошибся. Нет. Тридцать семь.
Не хватает трёх рублей на чай.
Я почувствовал, как краснеют уши. Сзади никого не было, но всё равно стало неловко. Уже хотел сказать, что откажусь от булочки, как рядом возник парень. Тот самый, перед которым я стоял в очереди.
Примерно моего роста, немного сутулый и худощавый, в дорогой куртке и джинсах, которые стоили, наверное, как моя месячная стипендия. Часы на руке блестели. Белые волосы подстрижены в короткий ежик. Родинка под левым глазом.
Он глянул на меня, на мою горсть мелочи, на булочку, потом улыбнулся и молча приложил свою карту к терминалу.
Пикнуло.
Я моргнул.
— Спасибо, — выдавил я. — Я… верну.
— Да ладно тебе, — он махнул рукой. — Три рубля не разорят.
— Слушай, а чего тут так дорого? — тихо спросил я.
— Да вроде, всегда так было…– он взял свой поднос, где лежал полноценный обед: борщ, котлета, пюре, салат, компот.
Мы не сговариваясь прошли за один стол и сели.
— Я Павлик, кстати. — протянул он мне руку.
— Иван, — ответил я на рукопожатие. — Хрусталёв.
— Приятно познакомиться, Иван. Ты тут учишься?
— Ага.
— Первый раз вижу. Ты в какой группе?
Я поколебался. Все же, мой уровень магического образования, не был поводом для хвастовства.
— В младшей.
Он поднял брови, оглядел меня с ног до головы.
— Серьёзно?
— Поздний дар, — буркнул я. — Магия проявилась недавно.
— А, понятно, — он кивнул без всякого осуждения. — Ты тот чемпион по плаванию, о котором тут все говорят.
— Ага, он самый.
Я отпил чай и откусил булочку. Павлик методично расправлялся со своим борщом.
— Так что, — сказал он между ложками, — с семилетками сидишь, да?
— Ага, — кивнул я. — Весело, ты не представляешь. Один может поджигать козявки из носа.
Он усмехнулся.
— Ну да, помню, так же экспериментировал, только с серой из ушей. Она чуть лучше горит…
— Ты–то тут что делаешь? — спросил я, кивнув на его одежду. — Не похож на студента.
— Я и не студент, — он отодвинул тарелку с борщом и принялся за котлету. — Я тут по настоянию отца работаю. Ну, типа практику прохожу.
— Практику?
— Ага. Я уже всю программу прошёл, экзамены сдал. В этом году собираюсь в универ поступать. Но батя сказал, что сначала надо понять, как департамент изнутри работает. Вот и втулил меня сюда на лето.
Я прожевал кусок булочки, запил чаем.
— И как оно?
Павлик пожал плечами.
— Нормально. Скучновато, конечно, но интересно. Тут же не только обучение идёт. Тут вся система магического контроля сосредоточена. В подвале, например, оборудование стоит, которое прорывы регистрирует.
— Прорывы?
— Ну да. Когда в мир магическая хрень лезет. Аномалии всякие, артефакты, существа. Датчики ловят, сигнал отправляют, и сотня выезжает разбираться. Вам, вроде, уже должны были это объяснять…
Я кивнул. Про сотню я слышал. Сто самых сильных магов в мире. Элита элит. У каждого свой номер, своя зона ответственности, куча привилегий.
— А как там, в сотне? — спросил я. — Нормальные люди?
Павлик фыркнул.
— Да там каждый сам себе царь. Интриги, разборки, кто круче. Один другому палки в колеса сует, каждый одеяло на себя тащит. Бюджеты, зоны влияния, контракты. Как в любой конторе, где власть и бабки.
— Понятно.
— Но в целом работают неплохо, — добавил он похрустывая пальцами. — Когда надо, собираются и херачат. Просто между делом друг друга грызут.
Он доел котлету, отпил компот. Я допил чай и доел булочку. Желудок слегка успокоился, хотя всё равно урчал.
Телефон Павлика завибрировал. Он достал его, глянул на экран и поморщился.
— Извини, мне звонят. Надо идти.
— Да без проблем, — я кивнул. — Спасибо за булочку.
— Да не за что, — он встал, забрал поднос. — Увидимся ещё, Иван.
— Увидимся. — кивнул ему.
Павлик ушел, разговаривая по телефону. Я остался сидеть за столом, глядя в окно.
Неплохой парень, в общем. Нормально общается, без понтов. Хотя видно, что из богатых. Одежда, манеры, хоть и видно, что больше книжный червь. Но каждому свое.
А у меня на булочку денег не хватило.
Я тяжело вздохнул, поднялся и пошёл к выходу. Надо было успеть на следующее занятие. Хватит уже прогуливать.
Я сидел за своей партой в последнем ряду. Вокруг меня семилетки старательно пыхтели над своими заданиями. Кто–то левитировал карандаши, кто–то грел воду в стаканах, кто–то пускал разноцветные искры. Каждый занимался своим делом.
Перед уроком я подошёл к Ольге и вкратце рассказал, что вчера вечером у меня наконец проявился телекинез. Промолчал про деда, про паралич и про все его методы. Просто сказал, что был стресс, и что–то щелкнуло.
Она внимательно слушала и кивала, скрестив руки на груди. Когда я закончил, она только сказала:
— Хорошо, Вань. Главное, что получилось. Я помню, как мне было плохо после первого дня… Хотя, я была еще ребенком… Ладно, давай тогда сегодня попробуем начать с листа.
Она не стала отчитывать за опоздание.
Сейчас я сидел и пялился на листок бумаги, что лежал передо мной на парте. Обычный белый листок А4. Задание было простое до безобразия: сдвинуть его телекинезом.
Семилетки вокруг уже давно это умели. Они левитировали ручки, книги, иногда даже стулья. А я вот сижу и пытаюсь сдвинуть листок.
Я закрыл глаза. Вспомнил, как вчера почувствовал внутри себя звезду. Тот самый центр силы, о котором дед орал три дня подряд.
Поискал его снова.
Где–то в груди. Глубоко. Тёплое пятно. Или холодное? Хрен его знает. Главное, что оно там было.
Ага, опять куча огоньков, но найти нужную звезду было уже проще. Она была ярче и… искрилась? Не знаю как объяснить.
Попробовал мысленно дотянуться до нее. Представил, как от этого пятна расходятся нити. Тонкие, почти невидимые. Попробовал направить их к листку.
Открыл глаза.
Листок лежал на месте.
Я сжал зубы. Попробовал ещё раз.
Закрыл глаза. Нашёл центр. Потянул нити к листку. Мысленно представил, как они его обхватывают, как поднимают.
Открыл глаза.
Листок чуть дернулся.
Сердце ухнуло от волнения! Работает!
Я уставился на листок, не отрывая взгляда. Снова нашёл это место в груди. Потянул сильнее.
Листок дернулся еще раз. Потом медленно, дрожа, начал подниматься.
Пот выступил на лбу. Руки сами собой вцепились в край парты и сильно сжали. Я чувствовал, как внутри что–то натягивается, словно резинка, которую тянут до предела.
Листок поднялся на пару сантиметров над партой и завис. Потом задрожал в воздухе.
Я сидел, не дыша, чувствуя, как пот заливает глаза. Руки тряслись. Всё тело напряглось так, что мышцы заныли.
— Иван, — раздался голос Ольги.
Я не мог ответить. Боялся, что если открою рот, всё развалится.
— Ваня, ты молодец, — сказала она спокойно. — Отличный результат!.
Листок упал на парту.
Я вскочил с места, вскинул руки вверх и заорал:
— ДА! ВИДЕЛИ КАК НАДО⁈
Класс взорвался улюлюканьем. Семилетки застучали по партам, засвистели, захлопали.
— Ваня смог!
— У него получилось!
— Дядя не идиот! Дядя просто старый!
Я стоял, тяжело дыша, с поднятыми руками, как боксер после нокаута. Пот капал с подбородка на парту. Руки все еще тряслись.
Но мне было плевать. У меня получилось!
Я победоносно обвел взглядом класс. Малолетки смотрели на меня с одобрением. Кто–то даже по–настоящему радовался.
Ольга наконец постучала ручкой по столу.
— Тишина. Продолжаем работать.
Класс успокоился. Семилетки вернулись к своим упражнениям.
Я сидел за партой, глядя на листок, и чувствовал, как внутри разливается странное тепло.
Магия. У меня есть магия!
Я невольно посмотрел на своего соседа. Козявочник–пиромант смотрел на меня, улыбался и показывал большой палец вверх.
На кончике пальца лежала маленькая козявка.
Она вспыхнула ярким оранжевым огоньком, как только он увидел, что я смотрю.
— Ты не безнадежен, старик!
— Спасибо, — кивнул я ему, совершенно не обратив внимания на «старика».
После занятий я выскочил из класса, стряхнув с себя остатки успеха. Левитировать листок бумаги — это, конечно, круто, но голова раскалывалась, а в желудке урчало так, что хоть волком вой.
Я двинул в сторону столовой, засунув руки в карманы. Коридор гудел. Работники департамента бегали взад–вперед, каждый занятый своими поручениями. Кто–то был одет в белые халаты, кто–то в блестящие доспехи, но смотрелось все это не вырвиглазно, а как будто, гармонично.
Свернув за угол, я почти дошел до столовой, но краем глаза заметил знакомую фигуру. Павлик. Его вел под локоть какой–то долговязый парень примерно нашего возраста. Вел не просто так, а цепко держал, почти тащил.
Я замедлился.
Павлик шел покорно, опустив голову. Долговязый что–то говорил ему вполголоса, наклонившись к уху.
Я пожал плечами. Не мое дело. Может, они знакомые. Может, какие–то дела решают. Развернулся и пошел дальше к столовой.
Прошел метров десять.
Остановился. Нахмурился.
Павлик выглядел напряженным. Очень напряженным. А долговязый держал его крепко. Слишком крепко для простого дружеского разговора.
Я тяжело вздохнул, развернулся и пошел обратно.
Коридор разветвлялся. Я свернул туда, куда его потащил этот долговязый. Прошел мимо пары кабинетов, мимо лестницы. Остановился у поворота и прислушался.
Голоса. Глухие голоса, за углом.
Я аккуратно выглянул.
Они стояли в закутке у окна. Павлик прижат спиной к стене, долговязый навис над ним. Рука пацана упиралась в стену над плечом Павлика.
Я подошел ближе, стараясь не топать.
— … сделаешь как я сказал, иначе я не просто тебе морду набью, я тебя…
Долговязый замолчал, увидев меня.
Павлик дернул головой в мою сторону. Лицо бледное, глаза широкие.
Я остановился в паре метров от них.
— Ручонки убрал, — сказал я спокойно, глядя на недоброжелателя.
Тот выпрямился, убрал руку от стены. Обернулся ко мне всем телом. Зачесанные и смазанные гелем белые волосы, широкие плечи, квадратная челюсть, глаза наглые и небольшое пузико, говорящее о том, что он любитель посещать разные рестораны.
— Что?
— Еще раз руки потянешь, — продолжил я тем же тоном, — протянешь ноги.
Парень уставился на меня. Пауза затянулась на секунды три. Потом он фыркнул.
— Ты вообще кто такой?
— А тебя это должно волновать? — я продолжал смотреть на него.
— Ты знаешь, кто мой брат? — продолжил он, делая шаг в мою сторону. — Да я тебя…
— Пошел нахер, — оборвал я его.
Он замер. Глаза сузились.
— Что ты сказал?
— Я сказал, пошел нахер, — повторил я медленно и четко. — Или ты тугой на ухо?
Его лицо покраснело. Кулаки сжались.
— Да я тебя сейчас…
— Попробуй, — я шагнул вперед.
Он дернулся, сделал движение вперед, но вдруг застыл. Посмотрел на меня. Потом на Павлика. Потом снова на меня.
Я стоял неподвижно, глядя ему в глаза. Внутри всё напряглось. Если сейчас полезет, придется месить. А я уже давно не дрался. С тех пор, как ту парочку в переулке уложил.
Долговязый скривился, сплюнул на пол и развернулся.
— Еще увидимся, — бросил он через плечо и пошел прочь.
Я проводил его взглядом. Когда он скрылся за углом, повернулся к Павлику.
Тот стоял у стены, бледный, с дрожащими руками.
— Пошли, — сказал я.
Он молчал.
— Пошли, говорю!
Паша кивнул, оттолкнулся от стены и пошел за мной.
Мы вышли из закутка, прошли по коридору молча. Я шел впереди, он сзади. Когда свернули к столовой, он наконец заговорил.
— Спасибо.
Я пожал плечами.
— Да ладно.
— Нет, серьезно, — продолжил он. — Он бы меня… В общем, спасибо.
Я обернулся, посмотрел на него.
— Кто это был?
— Эдик Казанцев, — ответил Павлик. — Его старший брат работает на департамент. Маг из сотни. Постоянно тут трется…
— Ого, — присвистнул я, — так вот почему он так выеживался? Как будто сам в этом топе…
Мы подошли к столовой. Павлик остановился у двери.
— Слушай, — сказал он. — Давай я тебя обедом угощу. Ты же все время булки с чаем постоянно покупаешь.
Я усмехнулся и похлопал его по спине.
— Нормальное предложение.
— Серьезно. Хочешь? — улыбнулся он.
Я почесал затылок, сделал вид, что раздумываю.
— Ладно, — кивнул я. — Давай всего по два раза!
Павлик засмеялся.
— Договорились.
Мы зашли в столовую. К следующему занятию я был очень сыть.
Через три дня я уже не просто поднимал листок. Я старался складывать его в разные фигурки.
Сидел за партой, сосредоточенно хмурился и медленно, очень медленно, сгибал бумагу телекинезом. Один сгиб. Второй. Третий. Пот выступил на лбу. Руки сами собой вцепились в край парты.
Листок превратился в кривой, немного помятый, но вполне себе узнаваемый самолетик.
Я выдохнул, откинулся на спинку стула и вытер лицо рукавом. Внутри всё ныло от напряжения, но я довольно усмехнулся.
Получилось.
Я взглянул на Ольгу. Она стояла у доски, что–то объясняла малолеткам про стихийную магию. Вода, воздух, огонь, земля. Базовые элементы, все стандартно. После телекинеза можно будет пробовать что–то из этого.
Я снова посмотрел на самолетик.
А что, если?…
Я мысленно нащупал свою звезду внутри. Теперь это получалось быстрее. Протянул невидимые нити к самолетику. Толкнул его.
Бумажка дернулась, соскользнула с парты и упала на пол.
Хм… Еще раз…
Я наклонился, поднял его и положил обратно на парту. Попфтка номер два. На этот раз я толкнул аккуратнее.
Самолетик скользнул по парте, съехал с края и плавно полетел вниз.
Я быстро подхватил его телекинезом.
БУмажный истребитель завис в воздухе на уровне моего лица.
Сердце екнуло от предвкушения и азарта. Это уже интереснее.
Я толкнул его вперед. Самолетик полетел. Медленно, неуклюже, но полетел.
Класс моментально затих, заметив в воздушном пространстве класса неопознанный летающий объект.
Семилетки перестали пыхтеть над своими упражнениями и уставились на мою поделку. Самолетик пролетел над первым рядом парт, начал терять высоту, и я судорожно подтолкнул его снова.
Он дернулся вверх, чуть не врезался в потолок.
Кто–то хихикнул. Девочка за первой партой охнула.
Я прикусил губу, сосредоточился. Нужно держать равновесие. Не слишком сильно, не слишком слабо.
Самолетик выровнялся и поплыл над вторым рядом.
Ольга обернулась, поняв, что дети слишком тихо себя вели.
Я мгновенно опустил взгляд на парту, делая невинное лицо.
Мой истребитель тут же упал на пол между рядами.
Ольга вздохнула.
— Хрусталев.
— Что? — невинно спросил я.
— Ты отвлекаешь детей от обучения.
— Я тренируюсь, — пожал я плечами.
— Тренируйся… по другому.
По мне, так в классе было достаточно тихо.
Семилетки захихикали.
Я кивнул, подождал, пока Ольга отвернется к доске, и телекинезом поднял самолетик с пола.
На этот раз я вел его осторожнее. Медленно, плавно, стараясь не делать резких движений. Самолетик поплыл вдоль окон, описал дугу и направился обратно.
Один из малолеток протянул руку, пытаясь его поймать. Я дернул самолетик в сторону. Пацан промахнулся и рассмеялся.
Другой вскочил с места, подпрыгнул. Самолетик взмыл вверх.
— Тихо! — рявкнула Ольга, не оборачиваясь.
Класс замер. Самолетик завис над партами нарезая круги.
Я осторожно повел его дальше. Пролетел над головой козявочника–пироманта. Тот ухмыльнулся и показал большой палец.
Самолетик сделал круг по классу и вернулся ко мне аккуратно сев на парту.
Я с облегчением выдохнул. Голова гудела. Внутри всё напряглось так, что хотелось просто лечь и не шевелиться.
Но моя магия работает. Уже работает!
Ольга снова повернулась к классу.
— Хрусталев, если ты еще раз пустишь этот самолетик, я заставлю тебя телекинезом мыть полы.
— Понял, — кивнул я, хотя внутри растекалась теплая радость.
Семилетки захихикали.
Я сложил руки на парте и посмотрел в окно, пытаясь не улыбаться.
Прогресс есть. И это радовало.
Ольга отвернулась к доске. Семилетки неохотно расселись по местам, бросая на меня завистливые взгляды. Козявочник–пиромант показал мне большой палец. На его кончике, как обычно, лежала маленькая козявка.
Он поджег её, подмигнул мне и вернулся к своему заданию.
Я задумался.
Вспомнил лекцию деда. Вернее, не лекцию, а его пьяное бормотание на кухне пару дней назад. Он тогда сидел с бутылкой коньяка и рисовал на салфетке какие–то схемы.
«Магия делится на стихии,» говорил он, тыча пальцем в салфетку. «Огонь, вода, воздух, земля. Основы основ. Чтобы было гармонично, надо все уметь. Не обязательно на уровне мастера, но базу знать. Иначе ты однобокий дебил.»
Я тогда кивал, жуя сырники.
«Ты сейчас телекинез осваиваешь,» продолжил дед. «Это хорошо. Но дальше надо пробовать стихии. Огонь, воду, воздух. Земля сложнее, с ней потом разберешься. Но остальные три надо хотя бы попробовать.»
Сейчас я сидел и смотрел на козявочника. Тот старательно поджигал очередную козявку, щурясь от удовольствия.
Идея пришла сама собой.
На перемене я подошел к козявочнику. Он сидел на подоконнике, болтая ногами и разглядывая что–то в телефоне.
— Слушай, — сказал я.
Он поднял голову.
— Да, дядь Вань?
— Хочешь суперкозявки? — я сразу перешел к делу. При этом сказал тихо, словно это был какой–то секрет.
Он моргнул.
— Суперкозявки? — в его глазах загорелся неприкрытый азарт.
— Ага. Чтобы не просто горели, а вообще жесть была.
В глазах мальчишки появились огоньки азарта.
— Как?
Я присел рядом с ним на подоконник.
— Смотри. Ты умеешь поджигать козявки, да?
— Ага.
— Значит, у тебя уже есть связь с огнем. А если ты умеешь огонь, то и другие стихии тебе доступны. Просто надо попробовать.
Козявочник нахмурился.
— Другие стихии?
— Воздух, например. Если добавить к огню воздух, будет еще эффектнее. Типа как раздувать костер. Козявка вспыхнет ярче и быстрее.
Он задумался, глядя на свой палец.
— И как это сделать?
— Ты уже чувствуешь огонь внутри, да? Когда козявку поджигаешь?
— Ну да. Как будто тепло из груди идет в палец.
— Вот. А воздух это почти то же самое, только не тепло, а легкость. Как будто ветер внутри. Попробуй почувствовать его. Представь, как он выходит из пальца и обдувает козявку.
Он слушал внимательно, кивая, будто я рассказывал ему самый великий секрет.
— То есть сначала огонь, а потом воздух?
— Можно и одновременно, если получится. Огонь поджигает, воздух раздувает. Вместе они дадут мощный эффект.
Он посмотрел на свой палец, потом на меня.
— А ты пробовал?
— Нет еще, — признался я. — Но теорию я знаю. У меня дедушка — ученый.
Козявочник почесал нос.
— Окей. Буду пробовать.
— Главное осторожнее, — добавил я. — Не устрой тут пожар.
Он засмеялся.
— Не устрою. Я же не идиот!
— Ну ладно. Удачи.
Я встал и пошел к выходу. Козявочник остался сидеть на подоконнике, уставившись на свой палец с сосредоточенным видом.
Интересно, получится у него или нет.
Иван глянул на деда, который примостился рядом, на лавочке с огромным батоном и спросил:
— Дед, я все понимаю, тренировки, но… — тут он покосился на голубей, что собрались у их лавочки и с жадностью поглядывали на них. — Это выглядит немного странно.
— Зато это весело, — хмыкнул старик, оторвал кусочек и бросил на брусчатку.
Птицы тут же засуетились и началась толкучка пернатых, чтобы урвать хотя бы крошку.
— И мне надо просто отбирать у них хлеб? — с сомнением глянул на старика парень.
— Да, всего лишь отбирать хлеб! — кивнул Фома и отломив кусочек корочки, смял его пальцами и с прищуром начал метиться в рыжего голубя.
Бросок и кусочек попадает ровно по макушке птицы и отлетает дальше. Рыжий растерянно оглядывается, пытаясь понять, что происходит. Пока он вертел головой собратья уже успели схватить хлеб и устроить небольшую драку за лакомство.
— Как–то это… — неуверенно произнес парень.
— Начнем с того, что это хотя бы интереснее, чем заставлять листок летать, — хмыкнул старик, оторвал еще один кусочек батона и показал его внуку. — Готов?
— Готов, — вздохнул Хрусталев.
Фома хмыкнул и бросил кусочек хлеба чуть в сторону. Иван тут же подхватил его телекинезом и принялся его уводить. К его удивлению, то ли от голода, то ли от природной жадности, голуби ломанулись всей толпой, причем достаточно быстро.
Парень увел хлеб в одну сторону, затем в другу, но когда понял, что птицы нагоняют решил сделать финт и приподнял его повыше и повел к себе.
Голуби, хоть и не блистали умом, однако сразу три особи вспомнили, что у них есть крылья. Они подлетели и перехватили хлеб в воздухе.
— М–м–мда, — хмыкнул дед и глянул на внука, который уже ждал второй попытки. — Не ожидал, да?
— Просто не подумал! Давай еще!
Снова кусочек хлеба, очередной бросок и очередная погоня.
В этот раз Иван не стал его поднимать, а водил по земле.
— Жутко тупые, но при этом крайне забавные создания, — умилился старик, наблюдая как полтора десятка голубей стаей бегают за хлебом. Причем в какой–то момент они даже головой начали синхронно кивать.
Хрусталев, все это время был сосредоточен на хлебе и его траектории. Именно по этому, стоило ему оценить идиотизм погони стаи птиц как на лице его появилась улыбка, а концентрация слетела.
— Блин! — буркнул Ваня и глянул на деда. — Давай еще!
Очередная погоня, снова стая птиц пытается поймать кусочек хлеба, но теперь Иван уже готов и тщательно следит за своей концентрацией. Слабость начинает подкатывать, но он не сдается. Руки впились в край лавочки, появились первые капельки пота.
— О! А вот и наши перехватчики, — хмыкнул дед.
В этот момент с дерева спустились быстрые и проворные воробьи. Гоняться за хлебом они не стали. Сначала они забавно прыгали вокруг голубей, пытаясь понять, что происходит, а затем парочка нагло спикировала и схватила хлеб.
— Да, блин! — недовольно буркнул парень.
— О, да! Эти, в отличие от голубей, сообразительнее и быстрее, — кивнул старик.
— Еще! — глянул на деда Иван.
— Передохни и восстанови дыхание. Не хватало еще истощение на лавочке в парке поймать, — спокойно произнес старик и полез в карман.
— Слушай, это действительно… сложно, — осторожно произнес Хрусталев наблюдая за стариком. — Как ты придумал эту тренировку?
— Взял и придумал, — пожал плечами Фома. — Сегодня, пока сырники ели.
— То есть…
— Да, тебе без разницы на чем тренироваться. Однако, лучше всего это делать, когда есть конкретная цель, когда у тебя сложная траектория, а еще когда у тебя постоянно усложняется процесс, — пожал плечами дед. — Но так же веселее, так?
— Ну, да, — кивнул Иван и нахмурился, заметив как старик принялся кидать семечки по одной возле пустой мусорной урны. — Дед, спасибо тебе, конечно, но… Я тут задумался.
— О чем?
— О том, кто ты… В смысле, ты ученый или…
— Сложный вопрос, — произнес Фома. — Да, я увлекаюсь наукой и научными разработками. Физика, химия, биология, медицина, генетика…
— Я помню ту крысу, — хмыкнул парень и спросил: — Что ты делаешь?
— О! Смотри внимательно! — усмехнулся Фома.
Вокруг урный уже столпилась группа голубей. Старик же принялся кидать семечки внутрь мусорной урны. Те довольно звонко стукались о стенки. Голуби начали мятся, смотреть на урну и на воробьев, что залетали внутрь, хватали семечки и вылетали оттуда.
— Рано или поздно, самый жадный из них полезет в урну! — подмигнул внуку старик.
— Но он же туда не залезет…
— Залезет, а вот вылезти… — хохотнул Фома.
И в подтверждении его слов один из голубей вспорхнул и кое–как завис над урной, вероятно оценивая возможность выбраться.
— О! Началось! — потер руки Фома и закинул в урну еще одну семечку.
Тут же взмыл второй голубь, но в отличие от первого он не стал долго думать, а нырнул в урну, где раздался шорох и глухие стуки.
— Вот, собственно, для тебя пример алчности, что способная затмить любую логику и здравый смысл! — назидательно произнес Фома и выразительно глянул на внука. Тут он заметил, как остальная группа голубей отошла в сторону и с опаской поглядывала на урну. — Ну, что? Передохнул? Еще раз? Готов следить за воробьями?
— Да, давай… — кивнул Иван, но тут раздалась мелодия телефона.
Парень вытащил мобильник, глянул на незнакомый номер и принял вызов.
— Алло?
— С кем разговариваю? — раздался женский бас с легкой хрипотцой в трубке.
— С Иваном, — смутился парень, не понимая как на это реагировать. — С Иваном Хрусталевым.
— М–м–м… Так это твой номер… — раздалась усмешка в голосе. — Дед рядом?
— Да, а кто вы и почему… — начал было парень.
— Дай ему трубку!
Ваня отвел трубку от уха, еще раз глянул на номер и протянул его деду.
— Это тебя.
— Меня? — глянул на него дед, что раздумывал над тем, стоит ли доставать голубя или подождать ворон.
— Да. Незнакомый номер и… голос женский.
Старик схватил телефон и поднес к уху, тут же выдав:
— Изумительный ученый, лауреат нескольких премий в области химии, биологии, генетики и метафизики, а также просто обаятельный мужчина в самом расцвете сил слушает!
Довольная улыбка на лице деда продержалась буквально секунду. Стоило ему услышать голос, как лицо его стало сосредоточенным и серьезным.
Он молча поднялся на ноги, глянул на внука и, прикрыв телефон рукой, произнес шепотом:
— Я отойду! Ты пока тренируйся!
Иван пожал плечами, взял батон и проводил взглядом деда. Тот отошел метров на тридцать и принялся с кем–то разговаривать.
— Ладно… — встряхнул головой Иван. — Допустим…
Парень бросил кусочек, но еще до того как это заметили голуби, один из воробьев успел схватить хлеб и рвануть в сторону.
— Да, блин… — буркнул Хрусталев и снова посмотрел на деда.
Тот стоял без улыбки, серьезный, не шутил и, судя потому, что увидел Иван, разговаривал рублеными фразами. Он видел деда таким серьезным всего несколько раз в жизни.
— Серьезный дед… — хмыкнул парень, отламывая очередной кусочек хлеба. — Оказывается он бывает серьезным…
— Вопросы? — глянул мужчина в мундире с золотыми нашивками.
Он сидел во главе стола и поглядывал на десяток мужчин, что с деловым видом поглядывали на проекцию на стене. Кто–то задумчиво хмыкал, кто–то просто делал пометки в блокноте перед собой.
— Разрешите! — поднял руку молодой парень, в таком же мундире, но без знаков отличия департамента контроля одаренных.
— Разрешаю! — кивнул мужчина.
— Валерий Демьянович, вся эта инфографика, конечно, хорошо, но полигон не резиновый, — начал молодой человек. — Я понимаю, что молодежь из университета надо привлекать к закрытию мелких прорывов. Это самая большая статья расходов нашего ведомства, но давайте смотреть правде в глаза.
Тут он взял блокнот перед собой и произнес:
— Казармы забиты под завязку. У нас около пяти процентов курсантов военных ведомств ищут жилье на стороне. Довольствие скудное, многие получают его деньгами и добавляя свои личные средства питаются в склачину. Я понимаю, что приказы сверху не обсуждаются, но давайте думать где мы будем брать финансирование. Студентов надо где–то размещать и как–то кормить, так?
Работники департамента тут же начали переглядываться. Все прекрасно понимали, что бюджет никто не увеличит, а если на это будут выделять деньги, кто их, скорее всего, возьмут из их ведомства.
— Я поговорю с вышестоящим начальством, — поджал губы Валентин Демьянович. — Хороший вопрос. Непроработанный.
— Разрешите! — поднял руку пожилой мужчина.
— Слушаю вас, Евгений Сергеевич, — кивнул мужчина.
— Поправьте, если я ошибаюсь, но судя по красивым выкладкам и обоснованию, идея пришла из университета магии, я прав? — спросил старичок и поправил очки в толстой оправе.
— Скрывать не буду, вы правы, — кивнул хозяин кабинета.
— И будут там не наши воспитанники, а студенты университетов. Так, почему мы должны их содержать и обеспечивать? — пожал плечами старик. — Они закончили курсы департамента, сдали экзамены и, по факту, они к нам не имеют отношения. Можете считать меня скупердяем, но посмотрите на наши бюджеты и сравните их с бюджетами университета магии. Лично я считаю, что практику у аномалий должны оплачивать именно они.
— Вой поднимут, крысы книжные, — подал голос полнений мужчина.
— Поднимут, но по факту — мы тянем лямку. Бюджеты для сотни — неприкосновенны. А на остальное выделяются крохи. Если они хотят, чтобы мы привлекали студентов, при этом еще и обеспечивали их безопасность, то пусть платят за их содержание. По моему это справедливо!
Валерий Демьянович поджал губы, покивал и сделал пометки в блокноте.
— Полностью вас поддерживаю, Евгений Сергеевич. Однако, сами мы тут ничего не решим. Надо разговаривать с руководством и главным советом, — произнес он и вздохнул. — Так… на сегодня еще вопросы есть?
Зал притих, но спустя пару секунд руку подняла женщина лет сорока на вид с култышкой на голове.
— Что у тебя, Васильева? — кивнул ей Валентин Демьянович.
— Прошу прощения, но у нас как–то даже не поднялся вопрос по поводу одного прецедента, — спокойно произнесла она и перелистнула страницу блокнота. — Позднее проявление дара. Показатели на уровне зачатков. Хрусталев, уже бывший спортсмен. Пловец.
Мужчина во главе стола вскинул брови и удивленно спросил:
— И в чем суть вопроса? Дар минимальный. Разовьет его и не получит откат — молодец. Нет, значит нет.
Женщина нахмурилась, глянула в блокнот и произнесла:
— Была мысль устроить ему интенсив и подтянуть его для проявления дара и…
— Леночка, — с усмешкой глянул на нее мужчина, заметив как та недовольно поджала губы от фамильярного обращения. — Зачатки дара в его возрасте — это приговор. Ему не видать, ни стихии, ни личной способности. Это не первый случай в истории. И все, что были до него — ничего особого из себя не представляли. С какой стати я буду выделять ему опытного мага для личного интенсива? Кто он? Аристократ? Если да, то он может и сам себе их оплатить. простолюдин? Так какое нам дело до…
— Валентин Демьянович, — холодно произнесла женщина. — Он внук Рубинштейна Фома Харитоновича. Это не дает ему прав аристократа, но все же заслуженный ученый…
От упоминания фамилии Рубинштейн хозяин кабинета тут же скинул маску доброжелательности. Вместо нее на его физиономии отразилось неприкрытое раздражение.
— Рубинштейн ученый. Спасибо ему, конечно, за его оборудование и вклад в изучение развития дара, но я что–то не припомню ни одного положения в нашем уставе, дающего привилегии. Ни для ученых, ни для аристократов, — холодно произнес он. — Хрусталев этот ваш имеет дар? Имеет. Вот пусть и проходит все положенные курсы, сдает экзамен, а дальше — его дело. Вытянет — молодец. Нет — его проблемы. Нас это не касается, Елена Семеновна. Понятно?
— Но хотя бы дополнительные обследования и корректировка…
— Нас. Это. Не касается! — припечатал леденящим тоном Валентин Демьянович. — У него есть дед, вот пусть дед с ним и нянчится!
Мужчина собрал бумаги со стола и поднялся.
— Заседание считаю закрытым, — произнес он и глянул на мужчин, что начали собираться. Вылови взглядом молодого парня и старичка в очках он произнес: — Евгений Сергеевич и вы, Илья Александрович. Прошу со мной. Попробуем обрисовать проблему с содержанием студентов начальству.
Иван вошел в столовую и огляделся. Народу было немного, однако Павла он заметил сразу. Тот уже стоял крайним в очереди и поглядывал на него.
Хрусталев кивнул и направился к нему.
— Привет!
— Привет, — кивнул ему Ваня. — Тоже голод гложет?
— Есть такое, — усмехнулся парень и спросил: — Что? Опять булочка и чай?
Иван глянул на ценники на стойке с салатиками и, тяжело вздохнув, кивнул.
— Давай я тебя угощу, — пожал плечами парень и достал золотую карточку из кармана.
— Да, не… Нормально. Я в принципе мало ем, когда учусь… — буркнул парень. — Я так… булочкой с чаем обойдусь.
Павел усмехнулся, глядя на парня, а затем взял со стойки пару салатов. Пройдя дальше со своим подносом, он взял две порции второго блюда.
— Ты все не съешь, — заметил Хрусталев.
— Но ты же мне поможешь? — глянул на него Павел и глянул на стойку с супами. — Борщ или солянка?
— Как хочешь, — смутившись произнес парень. — Я бы без первого обошелся.
Парень кивнул, взял себе порцию солянки и двинул в сторону кассы. Иван же молча взял стакан с чаем и направился за знакомым, туда где у кассы лежали булочки.
Оплатив еду, Павлик с огромным подносом, который был заставлен тарелками, и Иван со стаканом чая и булочкой уселись за столик. Павел деловито расставил тарелки и пододвинул к Ивану тарелку с пюрешкой и куриной котлетой, а так же тарелку оливье.
— Слушай, я как бы… — начал Иван. — Я сам о себе позаботиться могу.
— Верю, — кивнул Павел. — Просто пока у тебя трудное финансовое положение. Так бывает. Просто ты меня выручил, а теперь я тебя выручаю. Не люблю быть в долгу. Понимаешь? К тому же, с меня не убудет.
— Ну… — глянул на тарелку с пюрешкой парень и кивнул. — Понимаю.
— Да и не собираюсь я тебя брать на прокорм, — усмехнулся парень пододвигая тарелку с солянкой поближе. — Просто угощаю, если мы вдруг пересеклись в столовой. Я ведь мог задержаться или ты закончить пораньше. И мы бы не встретились. Я бы кушал в одиночестве, а ты бы обошелся булочкой и чаем.
Хрусталев тяжело вздохнул, пододвинул к себе тарелку и ухватил кусок хлеба. С минуту они ели молча. Павел с удовольствием закидывал ложки солянки в рот, а Иван, стараясь вести себя культурно, взял нож с вилкой и аккуратно нарезал котлету. Цепляя кусочек мяса и пюре, он спокойно ел, пока не заметил Ольгу, что вошла в столовую о чем–то общаясь с красивой брюнеткой.
— О! — вскинулся парень и помахал рукой. — Ольга! Присоединяйся!
Павел рядом поперхнулся супом и закашлялся.
Девушка тем временем заметила Хрусталева, едва заметно кивнула и направилась к стойке с подносами.
— Ты… кху–кхе… Ты сума сошел⁈ — возмущенно спросил его Павлик.
— Что? Это Ольга, она у меня преподает, — ответил Иван и тут же добавил: — Ну, она преподает у малолеток. Начальная группа.
— Это Свиридова! Она же пятьдесят седьмая! — прошипел Павел.
— И что? Она не человек? — пожал плечами Иван и оглянулся.
Девушка стояла к ним спиной, а обтягивающие брюки буквально приклеили взгляд парня к ее фигуре.
— Ну, может и не человек… Ангел, — сглотнул Иван, встряхнул головой и глянул на Павлика, который вжал голову в плечи и зашептал:
— Ваня, это СОТНЯ! Это не простые люди! Они входят в комитет безопасности Департамента. Это очень влиятельные и ОЧЕНЬ богатые люди. А еще…
— Слушай, ну она девушка. Молодая, красивая. Она что — не человек? — повторил Иван.
Девушки тем временем, взяли по салатику и какому–то компоту и направились к ним. Павлик забегал взглядом, вжал голову и в момент, когда они подошли уже совсем близко, слегка вздрогнул от голоса Свиридовой:
— Не вздумай завтра опаздывать, Хрусталев!
— Я? Да, никогда! — выпятил грудь Иван и кивнул на место за их столиком. — Присоединитесь?
— Нет. У нас личный разговор, — усмехнулась Свиридова и направилась со спутницей в глубь зала.
Стоило им удалиться, Павлик глянул на друга и произнес:
— Ты вообще отмороженный, да? Она могла тебя тут…
— Да ладно тебе, — отмахнулся Иван. — Красивая девушка. Да, строгая, но я же вижу, как ей нравится внимание.
Парень подхватил кусочек котлеты, закинул в рот и продолжил:
— Знаешь, как с красивыми девушками бывает? Вот она ходит, а большинство парней ходит рядом, смотрит на нее и думая, что она такая красивая и недоступная не решаются даже заговорить. В итоге девушка красивая, но одинокая.
Павлик оглянулся в сторону девушек, потом глянул на Ивана и кивнул.
— Я понял. Ты ведь спортсмен, да? Тебе по голове били, так?
— Я пловец, — буркнул Иван.
— Это маг сотни! Она на пятьдесят седьмом месте. Куда…. Куда ты лезешь, Ваня?
— Ты меня не слышишь, — вздохнул Хрусталев. — Она такой же человек. Девушка. И вот то, что она маг сотни еще сильнее всех отталкивает. Она даже кольцо носит номером во внутрь, чтобы жить нормально, а не смотреть на согнутые спины.
Павлик нахмурился, но Иван не стал продолжать тему:
— Давай о чем–нибудь другом, — произнес он. — Что там за тип к тебе руки тянул?
Павлик нахмурился и недовольно буркнул:
— Эдик Казанцев.
— Что за Эдик? — хмыкнул Иван. — Я думал у вас тут построже, а какой–то тип может тянуть ручонки и угрожать посреди департамента.
— Он… Он сложный человек. Я его плохо знаю, но говорят, что туповат и злопамятен. Вообще, их семья не отличается особой добродетельностью.
— Чего?
— Ну, бывало,что они забирали данное слово, ну и подставляли другие семьи в интригах. Не часто, но было.
— М–м–м–м… — покивал Хрусталев. — А от тебя он что хотел?
— Наши семьи… Моя семья занимается гидравликой. У нас на Урале свое предприятие и научный центр. Делаем все, что можно двигать при помощи гидравлики. Даже гидравлические газомаслянные стойки начали делать для автомобилей. А тут вот Казанцевы нарисовались.
Павлик тяжело вздохнул, отодвинул тарелку с остатками солянки и пододвинул к себе пюрешку с куриной котлетой.
— Хотели контракт на эксклюзивные поставки наших стоек.
— А вы?
— Отец сразу понял, что не так что–то, — кивнул Павлик. — Ну, и начал узнавать. Казанцевы подбили министерство промышленности на поставки отечественных газомасляных стоек для нашего автопрома. Ну, и решили на этом погреть руки. У нас брать ниже рынка, продавать выше рынка. Обычная схема.
— Отец твой отказался?
— Да, но те давить начали. Вот, теперь походу до меня добрались, — грустно усмехнулся парень. Он не стал резать отлету, а наколол ее вилкой и принялся от нее откусывать. — А тут ты… вмешался.
— Ну, а что? Смотреть как тебе рожу бьют? — хмыкнул Иван.
— Может бы рожу набили и обошлось бы… Отстали. А теперь… Может и тебе перепасть.
Иван задумчиво кивнул, прожевал кусочек котлетки и спросил:
— Расскажи мне про этих Казанцевых. Кто они, что они?
— Обычный род. Родители, вроде как, при дворе крутятся. Старший сын в сотне. Восемьдесят девятый. Казанцев Гомер.
— Гомер, — хмыкнул Иван. — Ну и имечко.
— Он с камнем очень сильно дружит… В смысле с мрамором. Про него говорят, что по рождению он вроде как Святослав, но как сила вышла он везде проходит как Гомер.
— А он полезет в мои отношения с этим Эдиком? Ну, если тот начнет мстить и я ему случайно нос сломаю?
— Нет, конечно, — смутился Павлик. — Маг из сотни не будет разбираться в мордобое и устраивать разборки. Маг в сотне это не только права, но и обязанности, и статус. Но…
Тут парень тяжело вздохнул, покосился на Хрусталева и произнес:
— Много про Кузанцева младшего говорят. Плохой он человек, злопамятный. Как бы он тебе…
— Разберемся, — хмыкнул Иван и тут заметил взгляд Ольги, которая слушала девушку чуть в стороне за столиком у стены. Когда взгляды пересеклись, он подмигнул Свиридовой и расплылся в довольной улыбке.
— У тебя вид, словно ты рад такому вороху проблем, — буркнул Павлик.
— Если есть проблема, то есть решение, — спокойно ответил Иван и вернул взгляд на собеседника. — Не парься. Будем решать проблемы по мере поступления.
Несколько дней были спокойные. Дед не сходил с ума. Я медленно, но верно прогрессировал, так что мне эта новая жизнь начала даже нравится.
Я сидел в классе, смотрел в окно, любуясь летними деньками. В такие моменты меньше всего хотелось учиться.
Ольга что–то рассказывала про концентрацию и фокусировку энергии. Семилетки слушали вполуха, кто–то рисовал в тетрадке, кто–то пускал искорки между пальцами.
Но надо было взять себя в руки. Все же, я самый старший среди своих… одноклассников? Если их так можно называть…
Самолетик уже делать нельзя. Просто гонять листок по воздуху скучно. Надо что–то другое.
Я вспомнил, как в детстве дед научил меня оригами. Он тогда купил книжку с инструкциями. Я складывал журавликов, лодочки, всякую ерунду. Были среди них и сложные фигуры.
И розу я так и не научился делать. Слишком сложно было.
Сейчас у меня есть телекинез.
Интересно, получится ли?
Я закрыл глаза. Нашел звезду. Потянул нити силы к листку. Он поднялся в воздух и завис перед моим лицом.
Теперь надо вспомнить, как складывается роза.
Я открыл глаза и начал работать. Мысленно сгибал края листка, поворачивал его, складывал снова и снова. Помогал руками, повторяя движения в воздухе.
Голова гудела от напряжения. Пот выступил на лбу. Пальцы сами собой дергались, будто складывали что–то невидимое. В целом, все, как обычно.
Листок медленно превращался в цветок. Кривоватый, неровный, но узнаваемый.
Я выдохнул и потер глаза. Передо мной в воздухе висела бумажная роза.
Не идеальная. Лепестки немного съехали, основание кривое. Но это была роза.
Я усмехнулся.
Повернул голову и увидел, что Ольга смотрит на меня. Она стояла у доски, скрестив руки на груди. Голова наклонена набок, а на лице играла легкая улыбка.
Наши взгляды встретились.
Я моргнул. Она тоже. Идея пришла сама собой. Почему–то мне показалось, что это идеальный момент.
Я мысленно толкнул розу в ее сторону. Цветок медленно поплыл через класс, вращаясь в воздухе.
Семилетки заметили его сразу.
— О–о–о!
— Роза!
— Дядя Ваня учительнице розу дарит!
Класс взорвался хохотом. Дети повскакивали с мест, хлопали в ладоши, показывали пальцами.
Роза подплыла к Ольге и зависла перед ее лицом.
Девушка покраснела, но больше эмоций не показала.
— Жених и невеста! — заорал кто–то из детей.
— Тили–тили тесто! — подхватили остальные.
Ольга открыла рот, чтобы что–то сказать.
В этот момент перед ней раздался легкий хлопок. Моя роза разлетелась на искры.
БАБАХ!
Я дернулся в сторону.
Козявочник сидел с поднятым пальцем в виде пистолета, из которого валил дым. На его лице была широкая улыбка. Перед ним в воздухе медленно оседали обугленные остатки чего–то маленького.
Класс замолчал.
Козявочник–пиромант повернулся ко мне.
— Дядь Вань! — радостно сказал он. — Получилось! Я добавил воздух, и козявка как бабахнула! Спасибо за совет!
Я медленно посмотрел на него. Потом на Ольгу. Потом снова на козявочника.
— Рад за тебя, — выдавил я, понимая, что только что потерял самую удачную возможность.
— Это было супер! — продолжал он. — Я думал, она просто ярче загорится, а она как взорвалась! Бум! И все!
Ольга махнула ногой, убирая пепел с пола. Посмотрела на меня долгим взглядом. Потом на козявочника.
— Хорошо, — сказала она ровным голосом. — Очень хорошо. Теперь все открываем учебники на странице двадцать три и делаем упражнения. В полной тишине.
Класс притих. Семилетки послушно достали учебники.
Козявочник продолжал улыбаться, разглядывая свой палец.
Я тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
Зачем я вообще дал ему этот совет?
Казанцев стоял посреди холла и поглядывал по сторонам. В одной руке букет пышных красных роз, в другой дорогая коробка с отделкой под кожу крокодила.
Парень прикусил губу, глянул на табло, затем на часы, что висели над входом и вздохнул. Прошелся по холлу, снова вернулся к табло и глянул на список из сотни.
С минуту он молча стоял, а затем, услышав шаги на каблуках, повернул голову и подобрался.
Плечи расправил, втянул живот и направился к Ольге. На ней было скромное простое платьице и небольшие каблуки.
— Ольга! — подошел к ней Эдик и постарался обворожительно улыбнуться, что на его лице с квадратной челюстью, выглядело весьма комично.
— Что тебе, Казанцев, — не останавливаясь спросила девушка.
— Ольга, всего минутку вашего внимания, — произнес парень и преградил ей дорогу. — Я понимаю, что вы крайне занятая девушка, но…
Тут он вручил ей букет цветов.
— Может быть у вас найдется немного времени на меня? — спросил он и открыл коробочку. Внутри, на черной подложке лежало бриллиантовое колье. Золотая основа, камни что переливались в лучах, проникающих с улицы. — Я не прошу многого. Всего лишь ужин в приятной обстановке.
— Нет, — сухо произнесла Свиридова, перехватила букет и сунула парню подмышку. — У меня дела и тратить свое время на тебя я не намерена.
В этот момент, в холле показался Хрусталев. Иван, что–то тыкая в телефоне плелся к выходу, на ходу поправляя дешёвый рюкзак, который года три назад урвал на соревнованиях в поднебесной.
— Ольга, всего лишь ужин и клянусь, я лично отвезу вас куда скажете! — попытался взмолиться Эдик, но Свиридова слушать его не стала, направившись к выходу.
Казанцев растерянно проводил ее взглядом. Плечи опустились, выпал живот, натягивая рубашку.
Иван же оторвался от телефона, глянул на Ольгу в платье и туфельках и добавил шагу, нагнав девушку уже в дверях.
— Оль! Ты на автобус? На какую остановку? — спросил парень. — Можем пройтись вместе!
Ольга на это тихо рассмеялась.
И этот смех, словно рубильник прошелся по нервам Казанцева, заставив его лицо сменить выражение. Губы вытянулись в тонкую полоску, брови поползли к переносице, а в глазах мелькнул мелкий зловещий огонек.
— Хрусталев, я обеспеченная девушка, — произнесла Ольга, выходя из здания. — Я могу себе позволить содержать автомобиль.
— Это значит нет, да? — глянул на нее Иван.
— Это значит, что ты можешь проводить меня до парковки, — хмыкнула девушка.
— Ну, вот! — притворно вздохнул Иван. — Я–то думал провожу тебя до остановки, может быть нам даже в одну сторону. Тогда можно было бы тебя до дома проводить.
— Зачем? Считаешь, что проводив меня до дома можешь на что–то рассчитывать?
— С мужчиной — безопаснее! — изобразил удивление парень. — Ну, нет так нет, но даже так у меня будет побольше времени тобой полюбоваться.
Парочка подошла к повороту, на котором стоял указатель на парковку.
— На уроках не налюбовался? — удивилась Ольга.
— На уроках мы учимся. Я бы с удовольствием приходил на тебя посмотреть, но надо ведь еще и учиться, так?
Девушка хмыкнула и тут же нахмурилась. Подняв руку с ладонью вверх, она глянула на асфальт, на котором появились мелкие капли. Несмотря на просветы в облаках, с небо начал капать мелкий дождик.
— Ладно, я на остановку… — поджав губы произнес парень.
Свиридова вздохнула, заметив трагическую физиономию парня и достала из сумочки ключи от авто.
— Пошли, докину тебя до метро.
— Что, вот прям подвезешь? — тут же расплылся в улыбке Иван.
— Ну, вдруг ты сахарный и растаешь, — усмехнулась Ольга и направилась на парковку.
— Эй! Я не настолько беспомощный! — усмехнувшись произнес Хрусталев, поправил рюкзак и направился за девушкой.
Автомобиль остановился на остановке, у станции метро.
— Вы так великодушны, — глянул на Ольгу Иван. — Не дали растаять сахарному и…
— Хватит паясничать! — глянула на него Ольга и кивнула на дверь. — Иди давай! И я просто подвезла и все. Не фантазируй лишнего!
— Конечно ничего лишнего, — кивнул Иван, подмигнул и вышел из авто. — Спасибо большое!
Захлопнув дверь, он отошел на бордюр и проводил взглядом автомобиль, который встроился в поток и покатил по проспекту.
— М–м–м–мда, — произнес Хрусталев и, сунув руки в карманы двинулся в сторону метро с довольной ухмылкой на лице. Ни мелкие лужи, ни сам накрапывающий дождь не смогли испортить ему настроения.
Однако, стоило ему подойти ко входу в метро, как в кармане раздалась мелодия телефона.
Парень вытащил его, глянул на монитор и принял вызов.
— Привет, Марин! — произнес он. — Как ты? Случилось чего?
— Нет, позвонила узнать как у тебя дела? Разгреб свои завалы? — раздался женский голос в трубке.
— Ну, не то, чтобы прям разгреб, но стало немного полегче, — произнес Иван. — А что?
— Ничего. Просто хотела снова позвать тебя погулять, — произнесла девушка.
Иван тяжело вздохнул, почесал затылок, прикинул в голове планы и кивнул:
— Знаешь, а пошли! Погуляем, поболтаем, — произнес Хрусталев. — А то я только тренируюсь уже несколько дней.
— Тяжело? Как перед чемпионатом?
— Ну, нет… — усмехнулся Иван. — Спорт — это понятно. Это тренировки, это время, бассейн, зал, питание, а тут… Тут вообще ничего непонятно и никто за тобой не бегает.
— Тренера нет, да?
— Да и ощущение, что всем на тебя плевать, — грустно усмехнулся Ваня. — Давай встретимся, расскажу все!
— Хорошо! Может в кофейню или…
— Не, Марин. Я сейчас на мели, — произнес Хрусталев и сморщился вспомнив зловещий хохот деда, что палил его сбережения. — Давай просто погуляем, а?
— Хорошо. Давай в парке, на набережной?
— Давай, — кивнул парень. — К шести получится?
— Да, вполне, — отозвалась девушка.
— Давай тогда в шесть. В парке на набережной, у фонтана, — кивнул парень.
— Договорились!
— Так, понятное дело, что он не показывал этих своих штучек, — наклонился русый парнишка к столику. — Он же целитель! У него клиника, на Невском. А про то, что он анимальной метафизикой балуется вообще никто не знал.
— Это вы сейчас про поединок за девяносто второй номер? — пробасил здоровяк блондин, что сидел за столиком и потихоньку таскал фисташки из тарелки и запивал пивом.
— Ты не смотрел? — глянул на него русый. — Дим, ты чего?
— Батя в зал загнал, — пробасил здоровяк. — Не до этого было. Чего там было хоть?
— Короче, — потер руки парнишка и глянул на Казанцева, который без особого интереса слушал их разговор. — Девяносто второй номер. Претенденты — Клаус «Стальной» девяносто шестой и наш Шамиль Хисамутдинов. Шамиль целитель, не боевик. Но дар хороший, клиника своя. Только он на арену приперся не один, а с медведем. Там туша, на несколько тонн! Он размером с камаз, серьезно! Клыки стальные и когти красным металлом отдают. Зверюга! Бес!
— А Класу что?
— Как обычно! Двуруч свой достал, из под кожи металл полез, он на рыцаря похож стал. А как только отмашку дали — там такая мясорубка была — жесть! — парень всплеснул руками и принялся рассказывать: — Медведь его одной лапой — хрясь! Тот снарядом в стену впечатался. Я думал сейчас порвет его, а Клаус двуручником своим как давай махать! Кровища, шерсть с мясом во все стороны! Камеру раза три кровью заляпало!
— Коля, давай вот не тяни, — буркнул здоровяк и пальцами разломил фисташку. — Что в итоге?
— Ну, когда там от медведя один позвоночник остался, Клаус вроде как победу начал отмечать! Меч над головой, поднял, красовался, а потом просто на землю рухнул. И все.
— Блин, как все? Шамиль не признал поражения?
— Нет. Мне шепнули потом, что там… — тут николай нагнулся к столику и прошептал: — Говорят, Шамиль ему в кишечнике что–то натворил. Ну, электролиты и что–то там. В общем, типа проклятья целительского. Как же… Сдвиг пэ аш крови что–ли…
— И?
— Ну, Клаус в больничке, Шамиль девяносто шестой, — пожал плечами русый парнишка.
Четвертый приятель, рыжий худощавый паренек, сидевший рядом и молча попивавший пива хмыкнул, пригубил из кружки и глянул на Казанцева, что сидел все с тем же угрюмым выражением лица.
— Эдик, выкладывай! — произнес он и толкнул друга в плечо. — Что у тебя случилось? Опять Морозовы?
— Ниче у меня не случилось, — буркнул Казанцев. — Просто настроения нет.
— Может в караоке? — тут же спросил Николай. — Поорем в микрофон, душу отведем. Может девок каких подцепим, а?
— Горлопанить? Трезвым? — глянул на него Эдик.
— Ну, можно тогда в стрипуху, — подал голос здоровяк. — Подбухнуть, потискать, поглазеть…
— Не хочу, — еще сильнее помрачнел Эдик.
— Ну, тогда давай в гараж заскочим! Возьмем пару тачек, погоняем по городу. Можно номера скинуть и как тогда на красной площади боком круги нарезать! — подал идею русый.
Эдик тяжело вздохнул, а слово взял рыжий.
— Не мучайте его. Видите, случилось у него что–то, — произнес он. — А у нас какие корни проблем?
— Бабки? — подал голос Николай.
— Бабы, — с усмешкой произнес Дмитрий.
Рыжий глянул на Казанцева, снова слегка толкнул его в плечо и произнес:
— Выкладывай! Не держи в себе, это вредно.
Эдик глянул на него, взял полный бокал и осушил его почти на треть.
— Точно бабы, — хмыкнул здоровяк.
— Ля, Эдик, только не говори, что ты опять к Свиридовой… — начал было русый, но его тут же толкнул в бок здоровяк.
Повисла пауза, которую нарушил рыжий парнишка.
— Отшила?
— Да, я по людски. С цветами, колье вымутил с бриллиантами, а она… — тут он тяжело вздохнул. — А она с типчиком пошла.
— Ну бабками ее не удивить. пятьдесят седьмой номер явно при деньгах.
— Что за тип?
— Не знаю, — сморщился Казанцев. — Грязь какая–то простолюдинская. Я сейчас вспоминаю и… Да, точно он. Меня предки напрягли, Морозова младшего напрячь. Так, попугать. Он же и вмешался.
— Простолюдин? Он в сотне чтоли? Кто он такой? — начал заводиться Николай. — Страх потерял?
— Со свиным рылом, в калашный ряд, — пробасил здоровяк. — Кто он такой вообще?
— Не знаю, — отмахнулся Эдик и снова припал к кружке.
— Ну, так в чем проблема? — хмыкнул рыжий. — Что, в первый раз ухажеров отваживаешь? Ты знаешь кому звонить. К тому же, он реально берега попутал. Это дело аристократии. А он…
— Может тоже голубых кровей? — засомневался Дмитрий. — Надо провентилировать, чтобы не получилось как с Рубцовым.
— Димас дело говорит, — закивал русый. — Узнать точно, а потом можно и ноги поломать, чтобы не лез куда не просят.
Эдик поставил кружку, оглядел друзей, а затем кивнул. Рука достала из внутреннего кармана пиджака телефон, и он принялся копаться в контактах.
Мы с Мариной возвращались уже затемно. Фонари вдоль аллеи зажглись, бросая на асфальт желтоватые круги света. Мы шагали по этим островкам света, а вечерний летний ветер приятно обдувал нас прохладой. Марина шла рядом, засунув руки в карманы шорт, и рассказывала про очередную тренировку в бассейне.
— Помнишь, как Сергеич орал на всех, когда кто–то опаздывал хотя бы на минуту? — усмехнулась она. — А ты всегда приходил за пятнадцать минут до начала.
— Привычка, — пожал я плечами. — Лучше подождать, чем выслушивать его лекции о дисциплине. Он же любил за каждую лишнюю минуту давать отжимания… Один раз только опоздал на десять минут, и больше старался этого не делать.
— Ты вообще всегда был таким… правильным, — Марина покосилась на меня, и улыбнулась. — Никогда не срывался, не спорил.
— Просто не видел смысла. — пожал я плечами. — Тренер всегда прав. У нас с ним были одинаковые цели. Выиграть чемпионат.
— А мне тебя иногда не хватает, — она сказала это как–то слишком тихо, но я расслышал.
Я не знал, что ответить, поэтому промолчал. Марина вздохнула и отвернулась к окнам домов. Где–то еще горел свет, но жильцы уже готовились ко сну. Многим завтра на работу, в школу, в садик.
— Как у тебя с твоей магией? — спросила она.
— Так себе, но вроде бы что–то начало получаться, — ответил я, достал из кармана ключи от дома и заставил их подняться от руки. Не знаю почему, но хотелось немного показать себя.
— Ничего себе, — усмехнулась она. — А еще? Что–то можешь? Ну, там огонь, вода или как там вообще все это устроено?
— Не–а, больше не умею… пока, — произнес я и вздохнул. — Там вообще все странно. Я думал мне основы магии будут давать, а тут… Какая–то общепознавательная теория.
— А почему так?
— Не знаю… — не то, чтобы я об этом не задумывался, но мне как–то со всеми этими приключениями только сейчас удалось плотно заняться магией. — Может потому, что я в классе с восьмилетками? Для них такое рано.
— А ты бы какую стихию хотел? Ну, там огонь или ветер?
— Вода, наверное, — после нескольких секунд раздумий ответил я.
— Почему именно вода? Потому, что хорошо плаваешь? — глянула на меня Марина и слегка толкнула плечом.
— Просто с ней как–то привычнее, — признался я. — А так… даже не знаю. Многие, кто смогли дойти до прямого телекинеза силой так и остаются… Просто одаренными.
— Ты боишься! — расплылась в улыбке девушка.
— Ничего я не боюсь, — буркнул я, а внутри что–то шевельнулось.
— Точно тебе говорю, ты боишься остаться просто одаренным! — авторитетно заявила Марина. — Я же тебя как облупленного знаю!
— Да, не боюсь я этого, — отмахнулся я.
Однако червячок внутри шевельнулся. Не то, чтобы прям я боялся именно этого. Страх был, но это было… Это был страх остаться снова у разбитого корыта. Страх того, что все окажется пшиком, моей силы не хватит на проявление стихии и я просто так и буду одаренным. И вот, что было страшно, так это быть… обычным человеком?
Мы свернули в переулок. Короткий путь к общежитию, где жила Марина. Обычно здесь было пусто, но не сегодня. За нами увязалась компания. Трое парней, судя по голосам. Я услышал смешки и сальное бормотание. И они даже не скрывали своих намерений.
— Эй, красавица, куда торопишься? — крикнул кто–то из них.
Марина сжалась и подошла ближе. Я же не стал этого терпеть, остановился и обернулся. Трое мужиков, лет двадцати пяти. Один из них, коренастый, в кожаной куртке, ухмылялся во весь рот.
— Да ниче так телка у тебя, парень, — он кивнул в мою сторону. — Может, поделишься?
Я шагнул вперед, загораживая Марину.
— Я маг, — сказал им спокойно. — Если попытаетесь что–то сделать, будет только хуже.
Коренастый расхохотался. Из–за его спины вышел четвертый. Высокий, худой, с бледным лицом. Он улыбался.
— И что? — произнес он. — Я тоже.
Дальше болтать было бессмысленно. Драки уже не избежать. Так чего бежать? Справиться с тремя бедолагами будет не сильно сложно, но проблема как раз заключалась в этом коренастом бледном парне. Судя по тому, как он жонглировал огнем с зажигалки, магией владел он лучше меня.
Они начали заходить по обе стороны, оставив мага по центру.
— Лучше бы ты не геройствовал, парень, — ухмыльнулся самый низкий из них. Все дернулись одновременно.
Первый удар пришелся в челюсть. Я не успел среагировать. Коренастый врезал мне с размаху, и я отлетел в сторону. Марина вскрикнула от страха и неожиданности.
Я тяжело поднялся. Губа раскололась, во рту появился металлический привкус крови. Двое бросились ко мне, третий потянулся к Марине. Я рванул вперед, но коренастый парень перехватил меня, схватив за плечо.
— Куда собрался? — ухмыльнулся он.
Я дёрнул его телекинезом, резко, без подготовки, едва найдя нужную звезду внутри себя. Но все же, мне удалось его удивить. Парень отлетел метра на два и врезался спиной в стену. Второй замахнулся, но я успел уклониться и толкнул его силой и упал на асфальт.
Высокий маг стоял в стороне и смотрел с интересом. Потом поднял руку. Воздух вокруг меня взорвался огнем. Я инстинктивно отпрянул, но пламя обожгло рукав куртки. Запахло паленой тканью. Ну вот! Еще и одежду испортил!
Он был опытнее. Гораздо опытнее.
Коренастый снова полез в драку. Я отбил удар локтем, развернулся и толкнул его телекинезом в сторону. Но высокий уже готовил новое заклинание. Я почувствовал, как воздух вокруг сгущается и как будто становится холоднее.
Мгновение и ледяная игла пронеслась мимо моего уха врезавшись в кирпичную стену. Я попытался сконцентрироваться, но на меня набросились двое. Один схватил меня за руку, второй ударил в живот.
И тут же раздался крик Марины.
Я крутанулся на месте. Высокий маг держал её за запястье. На лице расплылась безумная улыбка маньяка. Марина пыталась вырваться, но он только сильнее сжал пальцы.
— То, что случится с этой девкой, будет на твоей совести, — сказал он спокойно и на кончике его пальца появилось синее пламя. Не как у моего козявочного соседа, а куда мощнее, как при сварке. — Не стоит лезть к девушкам, которые уже заняты.
Он усмехнулся, и до меня дошло о ком идет речь. Ольга. Это из–за неё.
Высокий поднял свободную руку. Огненный шар сформировался на кончике пальца из пламени, и начал быстро раскручиваться. Марина замерла.
Внутри меня что–то щелкнуло. Странно, но, как будто все звезды в моем «Галелее» слились воедино, образовав одно большое размытое пятно.
Мир вокруг потускнел. Краски исчезли, всё стало чёрно–белым. Звуки пропали. Я попытался вдохнуть, но воздух куда–то делся. Как будто я снова под водой или в вакууме. Хорошо, что перед этим я успел сделать вдох.
Покрутив головой, заметил вокруг себя, примерно метр в диаметре, какую–то едва заметную линию, отделяющую пространство, в котором я стоял, от внешнего мира.
Высокий замер. Его рука дрогнула. Огненный шар погас.
Я шагнул вперед.
От авторов:
Я шагнул вперед и ощутил, как странная сила движется вместе со мной. Полоса, отделяющая меня от внешнего мира, так же пришла в движение.
«Получается, я в центре этого… Да я даже не знаю, что произошло? Так! Спокойно! Нервы сжигают кислород, Ваня, а у тебя его и так не много!»
Первым упал долговязый, который держал меня за руку. Он схватился за горло и рухнул на колени. Глаза выпучены, как будто сейчас выпадут из орбит. Он открывал рот, как рыба, выброшенная на берег, но воздуха не было.
Второй и третий последовали за ним. Оба рухнули на асфальт, схватившись за шею. Бесполезно. Они пытались вдохнуть, но ничего не получалось.
«Кажется, я скоро к ним присоединюсь, если не пойму, как мне выбраться из эпицентра этого нечто…»
Высокий маг медленно отпустил Марину и схватился за грудь. Огонь на его пальце погас почти мгновенно. Лицо побелело еще сильнее. Он попытался что-то сделать, собрать заклинание, но магия не слушалась. Пламя не зажигалось. Ледяная игла не появлялась. Ничего. Пусто!
Марина удивленно посмотрела на меня, качнулась и осела на землю. Глаза медленно закатились и она упала на спину.
Паника ударила в голову новой волной.
«Марина!» — я попытался крикнуть, но выдохнул только остатки кислорода.
Я сделал шаг в ее сторону, и опять непонятный круг вокруг меня сдвинулся вместе со мной. Тут-то до меня и дошло.
Это я. Это моя способность. Я её убиваю.
Я попытался отключить всё, но не знал как. Легкие начали гореть. Кислорода в них оставалось на секунды. Может на двадцать секунд, если повезет. Я сконцентрировался на дыхание в последний момент, но сколько это продлится?
Высокий наконец упал на колени. Его пальцы скребли асфальт. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывалось только хриплое сипение.
«Давай, трать последний кислород, болван! Быстрее! Падай!»
Его глаза налились кровью. Он смотрел на меня с ужасом и яростью одновременно.
Мир вокруг оставался черно-белым. Никаких красок. Никаких звуков. Только этот проклятый вакуум.
«Не хочу так умирать!»
Я сделал еще шаг к Марине, но ноги подкосились. Слабость накатила волной. Кислород в мышцы не поступал. Будто кто-то выдернул вилку из розетки. Силы закончились. Я рухнул на колени рядом с ней.
И тут цвета вернулись.
Краски хлынули обратно в мир. Звуки ворвались в уши. Воздух снова стал воздухом. Я жадно втянул его в легкие, закашлялся. Мышцы начало жечь. Горло тоже. В ушах звенело, а голова начала кружиться.
Хулиганы вокруг уже были без сознания, но дышали. Кто-то просто лежал мешком, кого-то трясло в конвульсиях и пеной из рта.
Высокий маг поднял голову. Его грудь вздымалась, он ловил ртом кислород. Но глаза уже прояснились. Он посмотрел на меня с новой волной ярости. Понял, что я обессилен и медленно поднялся на ноги.
— Что… ты… сделал? — прохрипел он, восстанавливая дыхание. — Ты… убью…
Я попытался встать, но тело не слушалось. Руки дрожали. Ноги налились свинцом.
Высокий тяжело встал и шагнул ко мне. На его пальце снова вспыхнул огонь. Слабый, но этого хватит, чтобы меня прикончить.
Я посмотрел на Марину. Она лежала без движения. Грудь слабо поднималась и опускалась. Жива. Слава богу, жива. Теперь надо разобраться с этим критином…
Маг занес руку.
И тут кто-то схватил его за запястье сзади.
— Не советую этого делать, — раздался спокойный мужской голос.
За длинным стоял мужчина в строгой форме департамента. Черный френч, серебряные нашивки на плечах. Он просто появился неизвестно откуда и остановил бандита в последний момент.
Взмах руки.
Высокий маг отлетел в сторону, врезался в стену с глухим звуком, будто кукла и рухнул на землю как подкошенный. Огонь погас. Он дернулся пару раз и затих.
— Что за придурки нынче пошли… — тихо пробормотал представитель департамента и повернулся ко мне.
Его лицо оставалось безразличным. Я с трудом мог его разглядеть. В глазах уже темнело, так что для меня он был просто размытым образом.
Он сделал шаг вперед.
Я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Помоги… Ей… — наконец вырвалось у меня из рта.
Слабость накрыла окончательно. Последнее, что я увидел перед тем, как провалиться в темноту, было лицо Марины. Бледное. Неподвижное.
— Обязательно, господин Хрусталев. Обязательно…
Мир погас.
В больнице.
Я открыл глаза. Передо мной был белый потолок. Ровный, без единой трещины. Такой чистый, что аж резало глаза. Запах хлорки бил в нос, смешиваясь с чем-то лекарственным и приторным. Больница. Однозначно больница.
Попытался пошевелиться. Оказалось что это плохая идея. Очень плохая. По телу прокатилась волна боли. Каждая мышца ныла. Голова раскалывалась так, будто кто-то изнутри черепа долбил молотком.
Боль была такой, что я застонал и снова замер.
Справа услышал скрип стула, и как будто, кто-то поднялся.
Я медленно повернул голову. Каждое движение давалось с трудом. Дед сидел рядом на пластиковом стуле и раскачивался. Руки сложены на груди, лицо серьезное. Ни намека на его обычную ухмылку или на тот сальный прищур, с которым он обычно что-то вытворял. Это было странно и непривычно.
— Как себя чувствуешь? — спросил он, заметив, что я пришел в себя.
Голос звучал тихо. Почти заботливо. Я не привык к такому деду, и это даже напугало.
— Голова болит, — выдавил я. Горло пересохло. Говорить было больно. Хотелось срочно попить. — И вообще все болит.
Дед молча кивнул. Его взгляд скользнул по мне, остановился на капельнице, что торчала из моей руки, потом вернулся к лицу. Он тяжело вздохнул, будто случилось что-то непоправимое, и ему придется с этим разбираться.
— Что произошло? — спросил я.
Нужно было понять, что случилось после того, как я вырубился, где Марина, что с теми придурками, и почему я здесь.
Дед почесал подбородок. Его пальцы дернули невидимую бороду, которой у него давно не было. Видимо, по привычке.
— Департамент засек всплеск магии в городе, — начал он. — Сильный всплеск. Поэтому выслали патрульного. Тот примчался и нашел вас. Ты валялся без сознания. Девка твоя тоже. Четверо отморозков тоже валялись. Весело у вас там было. Кстати, один из них оказался маг.
Он снова замолчал. Взгляд стал жестче и пронзительнее.
— Повезло, что тот урод с огнем был среди нападавших. Иначе департамент бы тебя скрутил и потащил на допрос. А так все понятно. — он пожал плечами, — Ты защищался.
— И что дальше?
— Всех повязали. Тебя сюда привезли. Мне позвонили через пару часов, и я примчался. Пришлось решать вопросы с департаментом. — Дед скривился. — Хорошо, что у меня еще остались кое-какие связи. Отмазал тебя, бедолагу. Сказал, что ты новичок, что контроля нет, что это была самооборона. Ну и плюс тот маг среди нападавших. Это их всех и похоронило.
Я закрыл глаза. Голова опять заболела с новой силой. Информация усваивалась медленно, а мысли ползли как в тумане.
— Марина? — спросил я.
— Жива. В соседней палате. Ничего серьезного. Испуг, обморок и легкая гипоксия. Через пару дней выпишут.
На душе стало значительно легче. Хоть что-то хорошее.
Тут дверь палаты тихонько открылась. Я медленно повернул голову. Движение снова отозвалось болью, но на этот раз я был готов.
На пороге стояла Ольга. В ее руках был небольшой букет белых роз. Она остановилась в дверном проеме, оглядела меня, а потом деда. На ее лице мелькнуло что-то вроде облегчения. Она выглядела собранной, никакой паники и волнения. Просто спокойная уверенность.
— Привет, — сказала она, заходя в палату. — Как дела?
— Живой пока, — буркнул я в ответ.
Она подошла ближе. Поставила цветы на тумбочку рядом с кроватью и огляделась.
Палата была стандартной. Два койки, одна пустая. Окно с видом на внутренний двор больницы. Серые стены. Пара стульев. Ну и идеально белый потолок.
Ольга присела на край моей кровати. Ее взгляд задержался на капельнице, потом вернулся ко мне.
— Марина дала показания, — серьезно сказала она. — Рассказала все как было. Того мага, который на вас напал, заковали в антимагический ошейник до конца следствия. Пока не разберутся, тебе ничего не грозит. Ясно, что это была самооборона, плюс среди нападавших был маг, так что следственный комитет тут не при делах. Департамент сам разбирается.
— Хорошо, — кивнул я.
Голова снова заболела от движения. Надо было перестать ей крутить.
Ольга помолчала. Потом наклонилась чуть ближе.
— Что там произошло? — спросила она тихо. — Марина сказала странные вещи. Что мир стал черно-белым. Что воздух исчез. Что все задыхались. Что ты что-то сделал.
Я посмотрел на нее. Потом на деда. Тот смотрел на меня с интересом. Вот теперь он казался обычным, с хитрым прищуром и огоньком безумия в глазах.
Мне нечего было скрывать. Скорее, самому хотелось понять, как работает эта способность, так что я начал рассказывать.
Про то, как все звезды в моем «Галилее» слились воедино. Про черно-белый мир. Про ощущение вакуума. Про то, как воздух исчез. Про то, как все задыхались. Про то, как я сам не мог дышать, но успел задержать дыхание в последний момент. Про слабость, которая накрыла после.
Ольга слушала молча. Ее лицо оставалось непроницаемым. Дед только хмурился.
Когда я закончил, они переглянулись. И честно сказать, эти переглядки мне не понравились.
— Да не, херня какая-то, — отмахнулся дед, отвечая на немой вопрос Ольги. — Галлюцинации от стресса. Он в первый раз в реальной драке с магом. Адреналин зашкалил. Мозги поехали.
— А вдруг? — нахмурилась Ольга.
— Вдруг что? — фыркнул дед. — Он три дня как магии научился! Только сырниками кидаться может! Телекинез еле-еле работает! Такого не бывает! Чтобы сразу какую-то хренотень запустить, которая воздух высасывает!
Ольга кивнула и задумалась. Ее пальцы постучали по краю кровати. Она смотрела куда-то в сторону и что-то обдумывала. Потом резко повернулась ко мне и взяла мою руку.
— Если бы это была магия земли или способность к камню, на теле были бы шрамы, — сказала она. — Характерные. Земля оставляет следы. Всегда. Задери рубашку.
Я дернулся.
— Что?
— Задери рубашку, — повторила она спокойно, как будто просила передать соль. — Надо проверить.
— Зачем?
— Магия воды тоже оставляет следы. Но их не видно. Их можно почувствовать. Если провести рукой в районе живота.
Я неуверенно посмотрел на нее. Потом на деда. Тот ухмыльнулся. Сальная такая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.
— Ну давай, давай, — подбодрил он. — Покажи свои кубики, спортсмен.
Я скривился, но все же приподнял край больничной футболки. Ольга наклонилась ближе. Ее рука легла мне на живот чуть выше пояса штанов. Пальцы были прохладными, но приятными.
Она медленно провела рукой по коже. Вверх. Потом вниз. Потом в сторону. Ее взгляд был сосредоточенным. Она прикрыла глаза и я почувствовал легкое покалывание.
— Так можно почувствовать магию воды, — пояснила она тихо. — Если она есть, на коже остается что-то вроде влажности. Не настоящая влага. Магическая. Ее не видно, но можно ощутить, если знаешь как.
Дед сидел рядом наклонившись почти в упор и смотрел на мой живот. Ухмылка не сходила с его лица.
Я покосился на него.
— Чего уставился?
— Любуюсь, — хмыкнул он. — Хороший пресс. Плавание свое дело знает.
— Ой, давай только без этого, деда.
Ольга водила рукой еще несколько секунд. Потом остановилась. Открыла глаза. Нахмурилась.
— Ничего не чувствую, — сказала она. — Ни земли, ни воды.
Она не убрала руку. Продолжала держать ее на моем животе. Кажется задумалась.
В этот момент дверь распахнулась. Новый гость.
На этот раз это была Марина. Как только она открыла дверь, сразу замерла на пороге.
Ее взгляд сначала упал на меня. Потом скользнул к Ольге. Потом на руку Ольги, которая лежала у меня на животе. Потом на задранную футболку. Потом на деда, который продолжал сидеть в упор, с довольной ухмылкой и пялиться на мой живот.
Лицо Марины дернулось. Брови поползли вверх. Губы сжались.
Повисла тишина. Очень неловкая тишина.
Девушка прищурилась. Она смотрела на Ольгу так, будто та только что украла у нее последние деньги.
Свиридова же с удивлением посмотрела на Марину, но руку все еще не убирала. Вообще даже не шевельнулась.
Я лежал и понимал, что выгляжу сейчас максимально идиотски. С задранной футболкой, с чужой рукой на животе, с дедом, который ухмыляется как маньяк. Наверное, это самое неловкое, что было со мной за последние дни.
— Я… помешала? — медленно произнесла Марина.
Голос звучал подозрительно. Очень подозрительно.
Ольга моргнула. Только сейчас до нее дошло, как это выглядит со стороны. Она резко убрала руку и выпрямилась, посмотрев на Марину.
— Проверяла на наличие магии воды, — пояснила она спокойно.
— Да-да, — поддакнул дед. — Медицинская процедура. Очень важная.
Я дернул футболку вниз, закрывая живот.
Марина продолжала стоять в дверях. Она переводила взгляд с Ольги на меня. Потом обратно. Ее пальцы сжали ручку двери так, что побелели костяшки.
— Магию воды, — повторила она. — Конечно.
Тон был холодным.
Ольга поднялась с кровати, поправила юбку, еще раз посмотрела на Марину.
— Да, — сказала она. — У тебя есть вопросы?
Марина молчала, и потом медленно вошла в палату и закрыла за собой дверь. Ее взгляд скользнул по Свиридовой, задержался на мне, потом вернулся к ней.
— Нет, — сказала она. — Никаких вопросов.
Но тон говорил об обратном.
Я лежал и понимал, что сейчас начнется что-то очень неприятное.
— Сегодня еще куда–то, господин? — спросил водитель, притормозив у крыльца большого особняка.
— Нет, на сегодня все, — бросил Эдуард и вышел из машины.
Парень сунул руки в карманы, прошел по крыльцу и кивнул дворецкому, что открыл перед ним дверь.
— Изволите ужинать, господин? — спросил мужчина с тонкими усиками под носом и совершенно невозмутимым видом.
— Позже, со всеми, — буркнул Эдуард и направился в большую просторную гостиную. Пройдя с краю, за колоннами, он направился к лестнице, совершенно не заметив отца, который сидел на диванчике, перед журнальным столиком и смотрел в документы.
— Эдик! — раздался его голос, заставивший парня вздрогнуть.
— Да, пап! Прости, я не заметил и…
— Присядь, — кивнул он на мягкое кресло напротив.
Парень кивнул, подошел к отцу и уселся.
— Что–то случилось? — осторожно спросил он.
— Что с Морозовым младшим? — спросил он коротко и поднял взгляд на отпрыска.
— Нормально, — кивнул Эдуард. — Я его в департаменте выловил. Так, прижал немного, припугнул.
— Реакция?
— Обоссался со страху, — хмыкнул парень.
— В прямом смысле?
— Нет, ну… просто дрожал, глазки бегали, — смутился Эдуард.
— Рукоприкладство?
— Не, пап, это же департамент, — тут же нахмурился сынок. — Мне одного раза хватило, чего я дурень чтобы…
— Значит просто словесные угрозы, — кивнул мужчина и покосился на документы перед собой.
— Пап, если надо я подкараулю, но он до департамента на машине, а больше никуда и не выбирается. Он же к поступлению готовится, если есть время я с ним в университете поговорю.
— Слишком долго, — буркнул мужчина, пару секунд помолчал и снова поднял взгляд на младшего сына. — Кто–то видел вас? Свидетели?
— Нет, но… — тут Эдуард нахмурился и умолк.
— Говори.
— В общем, там какой–то простолюдин нарисовался. Нарывался, с виду даже к драке готов был.
— А ты?
— Я спокойно ушел, — произнес парень. — В департаменте драку устраивать — последнее дело.
— Хорошо. Что за простолюдин? — мужчина откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился на парня.
— Хрусталев Иван. Помнишь тут скандал был на счет того, что спортсмен с даром выступал? Ну, вот это он и есть. Поздний дар. Так, мелочь. Он сейчас с малолетками в группе. Слышал, что вроде как его к экзамену на дар допустят.
Константин Казанцев хмыкнул, покачал головой и спросил:
— Ты обычно простолюдинами не интересуешься. С чего такой к нему интерес?
— Ну, так… Борзой просто. Хотел его проучить, но на всякий случай сначала провентилировал, что за человек… — произнес Эдик.
Отец тяжело вздохнул и приподнял одну бровь. Парень тут же сдулся, опустил взгляд и принялся разглядывать ногти.
— Рассказывай!
— Ну, я… к Свиридовой с цветами подходил. Деньги помнишь я просил?
— Да.
— Колье на них взял. С цветами к ней подошел, а она нос воротит.
— Причем тут простолюдин?
— Она выйти тогда не успела, а к ней этот ушлый прилип. До машины проводил, вроде бы.
— Понятно, — вздохнул мужчина, подался вперед, взял папку с документами и швырнул на столик перед отпрыском.
Парень открыл страницу и покосился на документы и несколько фотографий.
— На Хрусталева вчера вечером напал какой–то одаренный со стихией огня, с несколькими подельниками. Была стычка с применением силы. Прибыл патруль департамента. Всех взяли и отвезли на разбирательства. Хрусталев потерял все силы и сознание. Остальные пострадали поскольку постольку.
Мужчина внимательно следил за выражением лица Эдуарда, а там было на что посмотреть. Сначала недоумение, затем недоверие и под конец растерянность.
— Твои?
Эдик глянул на отца, слегка втянул голову в плечи и неуверенно кивнул.
— Пап, я же не знал, что он стихию какую–то применит. Он…
— Не имеет значения, — отозвался отец, подался вперед и взял фотографию разбитой физиономии молодого парня. — Этот — твой?
— Да, это…
— Ты его хорошо знаешь? Насколько ему доверяешь?
— Пап, он могила. Мы уже не один раз… — начал было Казанцев младший и тут же умолк.
— Есть вероятность, что он тебя сдаст? — спросил мужчина и бросил фотографию обратно.
— Нет. Он могила. Опытный, я не один его услугами пользуюсь. Он…
— Убедись, что он не сдаст и не взболтнет лишнего, — надавил глава рода. — Только скандал прошлый замяли и подзабыли. Нельзя, чтобы снова ползли слухи. Ты меня понял?
— Понял, пап, — кивнул Эдик.
— Если понял — ступай, — кивнул ему мужчина и поднялся с дивана.
— Пап, — тут же поднялся парень. — Его взяли?
— Да. Причем посадили под антимагический ошейник. Идет следствие.
— Пап, может… Ну, адвоката? — спросил парень. — Ну, чтобы… Сгладить ситуацию.
Мужчина долго смотрел на отпрыска, затем коротко кивнул и произнес:
— Я пришлю человека.
— Нагатина? — с надеждой спросил парень.
— Нет. Другого адвоката. Нагатин наш семейный, он таким не занимается. Для этого есть… другие люди.
Глава рода покинул гостиную. Эдуард тут же достал телефон и принялся звонить. Один гудок, второй, третий — ничего. Парень растерянно глянул на телефон, но тут ему позвонил незнакомый номер.
— Эдик, сука, ты куда меня подписал скотина? — зашипели из телефона.
— Заткнись, придурок! — рыкнул на него Казанцев и глянул в сторону кабинета отца, где тот скрылся. — Обосрался? Так учись расхлебывать!
— Ты совсем берега попутал? — возмутился собеседник. — Я тебя же сейчас и…
— Закопаю! Понял⁈ — зарычал в трубку Эдуард. — Я тебе не позлорадствовать позвонил и не пугать.
— И что тебе от меня надо?
— Слушай сюда… Про меня молчи. Я… Я пришлю человека. Спеца по скользким делам. Слушай, что он говорит, говори, что он скажет. Понял?
— Он меня вытащит из этого дерьма? — раздался голос в трубке с нотками надежды.
— Да, вытащит. При условии, что ты про меня ни слова не скажешь. Понял?
— Понял… — отозвался собеседник.
— Все, сиди и не дергайся, — произнес Эдик, сбросил и, сунув руки в карманы оглядел гостинную. Что–то для себя решив, он кивнул своим мыслям и направился в кабинет отца.
Мужчина в коричневом деловом костюме шел по департаменту с наушником и по ходу общался с секретарем.
— Лида, нет! Пусть ждет! Я сейчас не могу… — произнес он, а затем с улыбкой проводил девушку с папками, что прошла мимо. — … а? Нет, я же сказал — у меня важный клиент… И что? Скажи ему, что у меня сейчас тройной тариф и премия по окончании дела. Если Фридман готов платить столько же, то я с удовольствием уделю ему время… Завтра!
Мужчина умудрившийся даже развернуться, для оценки «вида сзади», прошел несколько шагов, а затем продолжил движение, слегка помахивая кожаным портфелем.
— Да, так и скажи. И вот еще… — тут он поднял руку и глянул на часы. — Забронируй столик в Медузе на… шесть…. Да, успею. Все…
Закончив вызов он с довольной миной прошел по коридору до дальней двери и вошел без стука.
— Дамы и господа, — кивнул он мужчине и женщине, что сидели за столом. Перед ними сидел молодой парнишка. Худощавый, с бледным лицом. На его шее красовался стальной ошейник с красными рунами. — Доброго вам дня.
— Вы кто? — хмуро глянул на него мужчина.
— Хорошкин Василий Иванович, — с улыбкой достал визитку он и протянул ее двум сидевшим за столом работникам департамента. — Адвокат Котикова.
Мужчина вдохнул, взял визитку, глянул на незнакомца и кивнул ему на стул, рядом с парнем.
— Могу я узнать, что сейчас вменяется этому молодому человеку? — с улыбкой спросил адвокат Хорошкин.
— Незаконное применение дара, повлекшее легкий вред здоровью и покушение на жизнь обычного человека, — ответила женщина. — Также ему вменяется нападение группой лиц с целью шантажа и…
— Ты что–то подписывал? — глянул адвокат на парня, что смотрел на него с надеждой.
— Нет, — отозвался тот.
— Хорошо, — расплылся в улыбке мужчина и глянул на женщину. — Простите, мы не знакомы…
— Для вас — Светлана Константиновна.
— А вы?
— Борис Павлович, — отозвался мужчина.
В этот момент, дверь в кабинет открылась и внутрь вошел Хрусталев. Парень покосился на сидевшего мага, с которым совсем недавно был бой, а затем на адвоката.
— Присаживайтесь, — кивнул на стул чуть в стороне мужчина.
Как только Иван сел, Борис Павлович взял бумагу и зачитал:
— Лишение магического дара, путем наложение блокиратора, на три года. Лишение свободы на срок три года, а также принудительные общественные работы по окончании основного срока на пять лет.
Адвокат удивленно поднял брови, глянул на подопечного, затем на Хрусталева и спросил:
— Простите, но не слишком ли торопится дознание с выводами? Вы уверены, что… — начал он.
— Обвиняемый применил магию. Пострадали люди, а также…
— Простите, а только он применил магию? — тут же перебил Хорошкин.
— В каком смысле? — спросила Светлана Константиновна.
— Ну, вот смотрите, — тут он полез в портфель и достал папку, откуда вытащил несколько листов, которые положил перед дознавателями. — Вот тут заявления. Это от знакомых моего подопечного. Они утверждают, что это Хрусталев напал на моего подопечного за то, что тот удостоил красивую девушку, пусть и простолюдинку, долгим взглядом. Якобы, этот взгляд выражал что–то более чем восхищение ее фигурой и красотой лица.
Борис Павлович взял листок и принялся бегать по нему глазами.
— К, слову, они почему–то у вас проходят как соучастники нападения, а по показаниям они потерпевшие в результате применения силы Хрусталевым, — продолжал адвокат. — Как это у вас так получилось, что потерпевшие вдруг стали соучастниками?
Дознаватели переглянулись.
— Они ведь никаких показаний не подписывали, так? — широко улыбнулся Хорошкин и кивнул на бумагу на столе. — Кроме вот этих.
— Пытаетесь вывернуть ситуацию, — хмыкнул Борис Павлович. — Не выйдет. Это дело на контроле у…
— Бросьте, причем тут выворачивание ситуации? Просто надо разобраться, что произошло на самом деле, — пожал плечами адвокат. — И если уж тут имело место быть несанкционированное применение магии, то давайте рассуждать честно. Кто пострадал? И кто применял магию?
— Ваш подопечный применял магию, — ледяным тоном произнесла Светлана Константиновна. — Это факт.
— Да, но то, что и Хрусталев применял магию — тоже факт! — кивнул адвокат. — Кто пострадал от магии моего подопечного? Факты есть? Ожоги, пожар? Задокументировано?
Дознаватели переглянулись.
— А вот от магии Хрусталева пострадали невинные люди, которых вы просто записали в соучастники. И вот они… — постучал пальцем по бумагам Хорошкин. — … факты.
— Вы же все прекрасно знаете, — не выдержала Светлана Константиновна. — Что за комедию вы тут устроили? Вы хотите сказать, что вот этот и трое его подельников случайно оказались в глухом проулке? И чисто случайно на них напал Хрусталев?
— Я? Сказать? Побойтесь императора! — поднял руки с раскрытыми ладонями Хорошкин, а затем тут же улыбнулся до ушей. — Об этом говорят факты. А если еще и вспомнить про Благородный свод законов…
Тут он глянул на парнишку.
— Ведь так и было? Верно?
Парень затравленно глянул на дознавателей, затем на Хрусталева и кивнул.
— Да, так и было.
— Прошу не забывать, что мой подопечный имеет статус дворянина. Да, барон, безземельный, но он дворянин. А вот вы, Хрусталев… — тут Хорошкин глянул на Ивана и снова расплылся в улыбке. — Насколько я знаю простолюдин. Слово дворянина против слова простолюдина.
Тут он откинулся на спинку стула, вытянул руки и постучал ими по столу, словно играл на пианино.
— Партия, господа!
— Ля, ты крыса… — прошептал мужчина и сложил руки в замок на груди. Он уставился на Хорошкина с прищуром, словно хотел его просверлить взглядом.
— Смысл обидный, но по факту же похвала, — расплылся в улыбке адвокат. — Ну, так что? Будем биться или все же пойдем на мировую?
Дознаватели глянули на Хрусталева, что сидел с опешившим видом.
— Это сейчас что? Я еще и виноват⁈ — растерянно спросил он.
Работники департамента переглянулись и синхронно поднялись.
— Нам нужно поговорить с вышестоящим начальством, — произнесла Светлана.
— Простите, у меня столик в Медузе на шесть, — глянул на часы Хорошкин. — Плюс пробки, плюс цветы… Думаю у вас есть минут десять.
— Вы еще и условия ставить будете? — зыркнул на него Борис Павлович.
— Нет, конечно! Просто через десять минут я уйду, парни остануться тут, вы ведь уже выбрали меру пресечения, так? — глянул на него адвокат. — Значит мой подопечный останется у вас, под стражей. А завтра я подам жалобу в совет дворянства из–за нарушения прав дворянина и пойду по инстанциям. Причем начну с самого верха.
Борис Павлович не стал ничего отвечать. Он мягко подтолкнул свою напарницу и они вышли из кабинета.
Хорошкин же молча залез в портфель, достал бланк и положил его на стол. Глянув на растерянного Хрусталева, он произнес:
— А теперь смотри, что сейчас будет, — произнес он. — Сейчас ты подписываешь мировую. Мы встаем все вместе и выходим из этого здания. Ты забудешь этот случай, как и мы. Будем жить как жили раньше и делать вид, что ничего не было.
— А если я откажусь? — спросил Иван, с хмурым выражением лица.
— Знаешь, когда тонет корабль, от него надо отплыть как можно дальше. Почему в курсе?
— Засосет под воду? — нахмурился Хрусталев.
— Именно! И если мой подопечный и получит реальный срок, то ты… — тут Хорошкин нагнулся к парню и с его лица слетела улыбка. — Ты пойдешь за ним! Сядешь, и я приложу все усилия, чтобы ты получил срок побольше. Сечешь к чему я?
Хорошкин достал из кармана ручку, положил на стол и снова глянул на часы.
— Предложение действует восемь минут. У меня гребешки в Медузе заказаны и я свежий привоз пропускать не намерен, — произнес он и откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.
Иван же хмуро глянул на адвоката, затем на того самого худощавого парня, с которым бился и заметил на его лице легкую усмешку.
Перед ним лежал бланк и золотая ручка Хорошкина.
Я посмотрел на бланк, потом на ручку, а затем на этого гребаного адвоката с его самодовольной рыжей мордой.
— Нет, — произнес я.
Хорошкин приподнял бровь.
— Нет?
— Нет.
Хорошкин расплылся в улыбке, глянул на подопечного, а затем снова на меня.
— Ты хорошо подумал? Точно понимаешь, что произойдет? — наклонился ко мне адвокат. — Закрытые камеры, постоянный контроль, антимагический ошейник на несколько лет. Ты сядешь, Хрусталев. Вместе с моим подопечным! Уж поверь, я знаю о чем говорю.
Я пожал плечами и откинулся на спинку стула.
— Вы говорили про тонущий корабль, да?
— Да, и что? — не понял он.
— Так я неплохо плаваю, — усмехнулся я. — Даже очень неплохо.
— Да ты НЕДО чемпион мира, я в курсе, — фыркнул Хорошкин. — Только тут не бассейн, малыш. Тут другие правила. Пора повзрослеть.
Я молчал. Просто смотрел на него и думал о том, как же мне хочется врезать этой наглой крысе, которая решила отмазать того, кто напал на меня.
— Зря, зря, зря… — покачал головой адвокат и убрал ручку обратно в карман. — Я предлагал тебе разойтись бортами, но раз уж ты встал в позу…
Он поднялся со стула, поправил галстук и глянул на часы.
— Что ж, мне пора. Всего доброго, ПОКА потерпевший Хрусталев. Увидимся в суде.
Парень в ошейнике нервно заерзал на стуле. Смотрел на меня с каким–то смешанным выражением лица. То ли жалость, то ли злость.
Я же смерил его презрительным взглядом.
Хорошкин уже направился к двери, когда та открылась и внутрь вошли Борис Павлович со Светланой Константиновной.
— Садитесь, — кивнул дознаватель.
Адвокат остановился, обернулся и скрестил руки на груди.
— Ну? — спросил он. — Какое решение?
Борис медленно обошел стол, сел на свое место и посмотрел на бумаги перед собой. Светлана села рядом с ним. На ее лице было странное выражение. Я бы даже сказал, что она сдерживала улыбку.
— Котиков остается под стражей, — произнес дознаватель. — Мера пресечения не меняется.
— А Хрусталев? — спросил Хорошкин.
— Свободен. — ответила Светлана.
Адвокат замер. Несколько секунд он просто стоял с легкой улыбкой, после чего спросил:
— Что, простите?
— Вы глухой? — спокойно спросила до. — Хрусталев свободен. Можете идти.
Последние слова она адресовала мне. Я медленно встал со стула, не до конца понимая, что происходит.
— Погодите, — встряхнул головой Хорошкин и упер руки в стол. Стараясь держать легкую улыбку, он с легкой хрипотцой, выдававшей раздражение и ярость, спросил: — Вы, опираясь на слова простолюдина, при наличии заявлений на Хрусталева, явной неоднозначности ситуации… Оставляете моего подопечного под стражей, а Хрусталев…
— Спокойно покидает наш департамент, — закончил за него Борис.
Хорошкин выпрямился, оглядел дознавателей и произнес:
— Видит бог, я хотел все решить мирно. Я не хотел прибегать к этому, но это уже ни в какие ворота, — маска улыбки спала с лица адвоката. — Я подниму на ноги всех. Вообще всех, до кого только смогу дотянуться. Вы еще пожалеете, что со мной связались.
— Связались? — усмехнулась Светлана. — Хорошкин, ваша слава бежит впереди вас. Мы прекрасно знаем, как вы… «закрываете» дела.
— Это не просто дело. Это нарушение всех основ процессуального характера. Хрусталев применил силу! — указал пальцем он на меня.
Борис Павлович откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
— И вы сможете это доказать?
— А что тут доказывать⁈ Факты на лицо! — он все больше заводился. Он еще раз постучал пальцами по заявлениям, которые принес с собой.
— Хорошкин, вы вообще в курсе, что Хрусталев только три дня назад научился пользоваться основами магии? — спокойно спросила дознаватель.
Адвокат замер.
— Что?
— Три дня. У нас есть справка из отдела обучения в департаменте. Он прошел тесты, показал базовый телекинез, и все. Даже стихийные магии не освоил. О каких сложных техниках может идти речь?
— Но он же…
— Что он? — перебила Светлана Константиновна. — Ваш подопечный утверждает, что Хрусталев применил какую–то сложную технику? Уникальную? А Хрусталев при этом три дня как открыл дар?
— Это бред, — добавил Борис. — Полный бред. Все знают, что это физически невозможно. А значит ваш подопечный и его дружки просто наговаривают на Хрусталева. А это, между прочим, еще срок сверх того что уже есть. Лжесвидетельство.
Хорошкин побелел. Его руки задрожали. Он схватил портфель, прижал его к груди и зыркнул на меня взглядом, полным ненависти.
— Хорошо…. Оч–ч–чень хорошо! — процедил он сквозь зубы. — Я вас предупредил. Вы сделали свой выбор.
Он развернулся и рванул к двери. Дернул ручку, распахнул ее с таким грохотом, что я даже вздрогнул. И вылетел в коридор.
Затянулась тишина.
— Ну что ж, — произнес Борис Павлович. — Хрусталев, ты свободен. Можешь идти.
Я стоял и смотрел на них. В голове крутилась только одна мысль.
'Какого хрена только что произошло?"
— Я… Правда могу идти? — спросил я.
— Да, — кивнула Светлана Константиновна. — Иди уже.
Я кивнул, развернулся и направился к выходу. Рука уже легла на ручку двери, когда сзади раздался голос дознавателя.
— И постарайся больше не попадать в такие истории, Хрусталев. В следующий раз может не повезти.
— Постараюсь, — буркнул я и вышел в коридор.
За спиной хлопнула дверь. Я прошел несколько шагов и остановился. Прислонился к стене и выдохнул. Руки дрожали. Ноги как ватные.
«Блин… Я думал все…»
Из кабинета донеслись приглушенные голоса. Я прислушался.
— … не понимаю! — это был голос того парня в ошейнике, Котикова. — Он же применил ту технику! Я видел! Все видели!
— Заткнись, Котиков, — раздался голос Светланы. — Тебя никто не спрашивает.
— Но он же…
— Я сказала заткнуться!
Послышались звуки возни. Скрип стула. Грохот.
— Да как вы смеете⁈ Мой отец узнает! Он всех вас…
— Твой отец давно знает, — перебил Борис Павлович. — И знаешь что? Ему плевать. Так что заткнись и иди.
Дверь распахнулась. Котиков вылетел в коридор. Его подхватили двое охранников. Парень упирался, дергался, орал.
— Он применил ту технику! Мы все видели! Все стало черно–белым! Это была она! ТА САМАЯ УНИКАЛЬНАЯ ТЕХНИКА ДЛЯ МАГА!
Охранники тащили его дальше по коридору. Котиков продолжал орать, но его голос становился все тише и тише.
Я стоял у стены и смотрел им вслед. В голове крутилась только одна мысль.
«Та самая техника…»
Борис Павлович высунулся из кабинета, посмотрел на меня и кивнул в сторону выхода.
— Чего стоишь? Иди уже.
Я кивнул, развернулся и пошел к выходу. Ноги все еще тряслись. Но я шел. Просто шел и думал о том, что мне нереально повезло.
И о том, что эта «техника» еще аукнется мне. Обязательно аукнется.
Буйный подозреваемый только что покинул комнату под руки охраны.
Борис прикрыл дверь, посмотрел на свою партнершу и молча сел на стул.
— Фух… — вздохнула Светлана, откинувшись на спинку и закинув ноги на стол, — это было забавно…
— Согласен, — Борис также откинулся на спинку и положил ноги на стол. — Видела как он сорвался? А говорят всегда улыбается… Пф–ф–ф–ф…
Оба дознавателя улыбнулись. В помещении повисла тишина, нарушаемая только легким дребезжанием единственной люминесцентной лампы.
Мужчина не спеша засунул руку во внутренний карман и достал оттуда небольшую серебряную фляжку.
— Свет, будешь?
— Борь, ты нормальный? На работе?
— А что? — пожал тот плечами. — Сегодня наш рабочий день закончился. Ты же сама слышала, что сказало начальство.
— Нда… Это и странно, — кивнула она. — Слышал, как начальник начал заикаться? С кем он говорил по телефону?
— Не знаю, — честно сказал Борис и сделал глоток, — Но почему–то после этого, он сказал, чтобы мы отпустили Хрусталева.
— На верху решили замять это дело, — кивнула Светлана.
— Ага… У этого паренька серьезные покровители, раз даже наш начальник пошел на это…
Светлана протянула руку и забрала фляжку.
— Ох и вою будет… — произнесла она и приложилась к горлышку.
Хрустальные люстры. Мраморный пол. Официанты в белых рубашках снуют между столиками. В углу зала трое музыкантов наигрывают что–то спокойное на скрипках и пианино.
Помещение огромное. Под потолок метров пять, не меньше. За столиками сидят люди в дорогих костюмах. Женщины в платьях. Украшения. Смех. Негромкие разговоры.
За одним из столиков у окна сидели четверо мужчин. Костюмы от хороших портных. Часы на руках стоят как квартира в центре. Перед ними тарелки с едой и бокалы с дорогим вином.
Константин Казанцев отрезал кусочек мяса, отправил в рот и кивнул собеседнику.
— … поэтому я считаю, что вложения в этот проект окупятся через два года максимум, — говорил мужчина напротив. Седой, с аккуратной бородкой. — Риски минимальные.
— А какие гарантии? — сухо спросил Казанцев.
— У меня есть договоренности с министерством. Все чисто.
Константин хотел что–то ответить, но краем глаза заметил движение у входа. Адвокат Хорошкин. Красное лицо. Взъерошенные волосы. Портфель в руке.
Он направился к столику, но тут же два охранника в черных костюмах преградили ему путь. Один положил руку на грудь мужчине. Второй что–то сказал.
Хорошкин замахал руками. Показал на Казанцева.
Константин поднял руку и обратился к мужчинам за столом.
— Простите, господа, — произнес он. — Мне нужно отлучиться на минуту.
— Конечно, — кивнул седой мужчина.
Казанцев встал, поправил пиджак и направился к адвокату. Охранники медленно расступились. Константин кивнул им и жестом показал Хорошкину следовать за собой.
Мужчины прошли мимо нескольких столиков, свернули в коридор и вышли на террасу.
Вечер. Город внизу. Огни. Машины ползут по дорогам как светящиеся жучки.
Константин прислонился к перилам и посмотрел на адвоката.
— Ну?
— Провал, — выдохнул Хорошкин. — Полный провал.
— С Котиковым?
— Да, он под следствием. Хрусталева отпустили.
Казанцев несколько секунд молчал. Смотрел на огни города. Затем повернулся к адвокату.
— Как так вышло?
— Кто–то сверху вмешался, — Хорошкин провел рукой по лицу. — Я не знаю кто. Но это точно кто–то с весом. Дознаватели вообще не стали слушать мои аргументы. Просто отрезали и все. У меня был полный расклад, если не отмазать, то хотя бы утопить этого Хрусталева, но они…
— Кто мог вмешаться?
— Не знаю. Честно. У меня нет информации.
Константин кивнул. Достал из кармана сигареты, закурил и выдохнул дым в сторону.
— И что теперь?
— Константин Владимирович, — Хорошкин шагнул ближе. — Мне нужны ваши связи. Без них я ничего не смогу сделать. Котиков сидит под следствием и если он начнет говорить лишнее…
— Что именно он может сказать? — спокойно спросил Казанцев.
— Он может сказать про вашего сына. Про то, что это была не просто случайная стычка.
— Эдик не имеет к этому отношения. — сухо произнес мужчина.
— Верю… в смысле знаю. Но Котиков может начать плести всякую ерунду. А дознаватели с радостью это подхватят. Если приказ пришел сверху, то… Вы же знаете, как это обычно делается?
Константин затянулся сигаретой. Смотрел на огни города. Молчал.
— Я разберусь, — наконец произнес он.
— Когда?
— Скоро. Дай мне пару дней.
— Константин Владимирович, там нет пары дней! Котиков уже завтра может…
— Я сказал, что разберусь, — повернулся к адвокату Казанцев. Голос спокойный. Ровный. Но в глазах было что–то такое, от чего Хорошкин сглотнул и кивнул.
— Хорошо. Извините.
— Свободен.
Адвокат кивнул, развернулся и быстрым шагом направился обратно в зал.
Казанцев остался стоять на террасе.
Докурил сигарету. Бросил окурок в пепельницу. Достал телефон и набрал номер.
— Да? — раздался голос в трубке.
— Это я. Нам нужно встретиться. Есть проблема.
— Какая?
— По телефону не скажу. Завтра, в обычном месте.
— Хорошо.
Константин сбросил вызов, убрал телефон и вернулся в зал.
Ольга хмуро глянула на Хрусталева, который шел с ней рядом по торговому центру.
— Что? — спросил парень, глянув на нее.
— Что ты тут вообще делаешь?
— Я присматривал кроссовки, — пожал плечами парень.
Девушка глянула на его ноги и удивленно приподняла бровь, обнаружив вполне приличного вида кроссовки дорогой марки.
— Это мне на сборах выдали, — признался парень. — Не то, чтобы у меня других не было, но…
Свиридова тяжело вздохнула и спросила:
— А за мной зачем увязался?
— Знаешь, никогда не любил ходить по магазинам и выбирать, — признался парень. — Не знаю как у вас, девушек, а мне прям тяжко. Вот и хожу поглядываю понемногу. А тут ты…
— Не важно кто, лишь бы не один? — усмехнулась она.
— Ну, почему сразу не важно кто? Я очень рад, что встретил именно тебя, — улыбнулся Иван. — Ну, и почему нельзя совместить приятное с полезным?
— Это ты сейчас на что намекаешь?
— На простую прогулку, — пожал плечами парень. — Я хожу по магазинам, и ты, судя по всему, тоже. Так почему бы и не составить друг другу компанию? Может, выпьем по чашечке кофе, и пойдем за покупками?
Девушка глубоко вздохнула, остановилась и глянула на парня. Затем, осмотрев этаж, она сдвинула брови и произнесла:
— Тут на четвертом этаже была кофейня, — произнесла она.
— Лаундж чего–то там? — спросил Иван.
— Оранж лаундж, — кивнула Ольга.
— Что же, — выпятил грудь парень и попытался изобразить максимально кислое лицо. — Уважаемая Ольга, позвольте угостить вас чашечкой кофе и составить вам компанию?
— Что у тебя с лицом, Хрусталев? — усмехнулась девушка.
— Как что? — удивленно глянул на нее Иван. — Я сколько раз бывал в том кафе, там только с такими лицами и сидят.
— Да, публика там такая, — вздохнула она. — Но кофе там просто волшебный!
— Ну. тогда пошли, — кивнул парень. — Только давай не будем делать пафосные лица?
— Идешь против традиций?
— Не, просто мне его держать долго трудно, — признался парень.
Парочка прошла к лифту, дождалась кабинки и, вместе с женщиной с коляской, вышли на четвертом.
— Ну, рассказывай, как у тебя успехи? — спросила Ольга, как только они подошли к кафе.
— Понемногу. Вроде бы с магией освоился, но правда так…
— Смог снова активировать ту свою способность?
— Нет, даже не пытался… — произнес Иван.
Парень старался держать лицо, но внутри подкрадывалось липкое ощущение беспомощности.
Нет, дело было не в его магическом даре, а в виде просторной кофейни, с диванчиками и изысканными дизайнерскими столиками. С приятным интимным освещением, что создавало у гостей ощущение псевдо приватности.
— Добрый день, — тут же из полумрака появилась девушка. — Вы заказывали?
— Добрый, нет. У вас найдется столик на двоих? Мы не на долго, — ответила Ольга.
— Да, конечно, — проводила их девушка и усадила недалеко от входа, за небольшой столик с двумя креслами. — Что–нибудь закажите или…
— Мне капучино и кусочек «Праги», если есть. — сказала Ольга.
— К сожалению 'Прага’уже закончилась.
— Тогда просто капучино, — кивнула она и глянула на Ивана.
— Мне эспрессо и стакан воды, — произнес парень и, поймав удивленный взгляд Свиридовой, пожал плечами. — На полумеры не размениваюсь!
Ольга хмыкнула и откинулась в кресле.
Пару минут парочка разглядывала друг друга, после чего Ольга наконец спросила:
— Иногда мне кажется, что ты жутко тупой, Хрусталев, — произнесла она и закинула ногу в обтягивающих джинсах, на ногу. — Иногда кажется, что тебе наглость на мозги давит. А порой… ты меня удивляешь.
— Я человек разносторонний, — хмыкнул Иван, немного помолчал и спросил: — А… почему тупой? Я вроде ничего такого…
В этот момент в зал вошла целая группа людей. Впереди широкоплечий мужчина, в строгом костюме, который еще сильнее подчеркивал его атлетическое телосложение. За ним сразу трое здоровяков, но в костюмах попроще.
Иван умолк, заметив делегацию. Ольга приподняла бровь и проследила за его взглядом.
— Знакомый?
— Не то, чтобы знакомый… — смутно произнес парень, проводив его взглядом. — На МаккОнела похож.
В подтверждении его слов, в зале стихли все разговоры и смех. Повисла тишина, в которой слышались едва различимые шепотки:
«Это он?».
«Точно тебе говорю — он!».
— На кого? — не поняла Ольга.
— На абсолютного чемпиона по боксу в трех категориях, — хмыкнул парень. — Знатную мясорубку он в финале устроил.
— В смысле… Бокс вроде бы в перчатках.
— Да, но при поставленном ударе, сделать фарш из лица соперника — это не проблема, — хмыкнул парень.
Компания же тем временем расположилась за пару столиков от них. К ним тут же подсел какой–то худощавый парень в очках.
— М–м–м–м… я и забыла. Ты же бывший спортсмен, — кивнула своим мыслям Свиридова. — Думаешь это он?
— Уверен в этом, — мотнул головой Иван.
Здоровяк же заметил их и пристально уставился на Ольгу. Несколько секунд он наблюдал, после чего сказал что–то худощавому пареньку и они поднялись.
— Помоему они идут сюда, — хмыкнула Ольга, заметив как напрягся Иван.
— Добрый день, — произнес худощавый и слегка поклонился Ольге. — Вы Свиридова Ольга, пятьдесят седьмой номер в рейтинге магов, я прав?
— Да, — кивнула девушка. — А вы…?
— Меня зовут Денис. Я переводчик мистера Колина МаккОнила, — указал он на широкоплечего здоровяка.
Тот склонился в поклоне, после чего что–то начал говорить переводчику на иностранном языке.
— Мистер МаккОнил, выражает глубокое уважение и просит вас об услуге, — на ходу начал переводить переводчик. — Он приехал в столицу, для выставочных боев и открытия школы бокса, и был бы крайне признателен, если бы вы присутствовали на этих мероприятиях в качестве приглашенной звезды.
— Я не сильно увлекаюсь боксом, — призналась Ольга. — Судить я не смогу, да и…
— МаккОнил, говорит, что вы будете почетным гостем. Исключительно для поднятия статуса мероприятия, — перевел Денис.
Ольга пару секунд раздумывала, а затем кивнула.
— Да, думаю это вполне возможно.
Услышав ответ от переводчика, боксер тут же расплылся в улыбке, наклонился к девушке и протянул руку ладонью вверх. Как только Свиридова положила на его лапу свою ладонь, тот поклонился и поцеловал ее.
— Thank you! Thank you so much!, — произнес он.
— You’re welcome!
Здоровяк глянул на Ивана, кивнув ему и направился обратно к своему столику.
— Это что сейчас было? — хмурясь спросил Хрусталев.
— Ничего. Просто попросили прийти на…
— Я не про это, — буркнул Иван. — Чего он тут раскланивался? Он чемпион мира и…
— А я пятьдесят седьмой одаренный человек в мире, — пожала плечами Свиридова.
К столику подошел официант. Поставив заказ на стол он удалился. Хрусталев же обернулся, глянул на чемпиона, затем на девушку и удивленно произнес:
— Это так работает?
— Это так работает, — кивнула Ольга. Она взяла кружку и пригубила нежную пенку. — А ты как думал?
— Хрусталев! — строго произнесла Свиридова.
— А? — тут же встрепенулся Иван.
— Я шла пить кофе с веселым, хоть и придурковатым парнем, — с нажимом произнесла она. — А сейчас я с молчаливым занудой. Что случилось? Это из–за этого боксера?
— Просто в голове не укладывается. Он же чемпион мира… — произнес парень, почесал голову и добавил: — Неужели между спортсменами и сотней настолько большая пропасть, что…
— Ваня, он профессионально бьет морду. Да, он возможно, лучший в мире, кто это делает. Однако мы, помимо того, что постоянно бьемся между собой, еще и участвуем в закрытии аномалий. Мы защищаем людей и при необходимости, в любой день, в любое время реагируем на всплески или проявление семян хаоса.
— Да, но…
— Это как сравнивать военного снайпера с наградами и чемпиона по стрельбе из лука, — покачала головой девушка. — Это совершенно разное. Нас объединяет только то, что у спортсменов и нас кольца. Все. Понятно?
— Понятно, — кивнул Хрусталев.
Парень несколько минут молчал, после чего выдал:
— Оль, а ведь любой может вызвать на бой сотый номер?
Девушка резко остановилась и удивленно уставилась на парня.
— Что?
— Я, говорю, сотый номер может вызвать любой, так? — спросил Иван. — Ну, в смысле, любой может вызвать и, если победит, получит кольцо сотого номера?
Девушка вздохнула, оглядела торговый центр и направилась к ближайшей скамейке.
— Ты немного не понимаешь ситуации. Вообще, даже сотый номер, хоть он и проклятый, это крайне опасный противник, — произнесла она когда оба сели.
— Причем тут это? Он же не бессмертный? — хмыкнул Хрусталев.
— Ваня, сотый номер — это худший из лучших, а ты… — тут она оглядела его с ног до головы и вздохнула. — Ты даже не худший из худших.
— В смысле?
— Ты вообще не имеешь права называться одаренным, — спокойно произнесла Свиридова. — Чтобы иметь право на вызов сотого номера тебе надо закончить начальный курс и сдать все экзамены. После этого ты будешь иметь право на статус одаренного. В университет без этого статуса даже документы не принимают.
— Так, но чисто гипотетически, — начал упрямиться Иван. — Если я завтра пойду сдам этот экзамен, то смогу вызвать сотого номера?
— Тебя убьют, — покачала головой Свиридова. — Не просто проиграешь, не покалечат, а просто зашибут силой.
— Намекаешь, что я слишком слаб?
— И слаб, и неопытен, и слишком наивен. Сотня такого не прощает, — отозвалась Ольга. — Это очень жесткое место, где за каждое место идет грызня.
— Я смогу, — сунув руки в карманы произнес парень. — У меня хорошая форма. У меня есть стихия…
— Которую ты сам не знаешь, — хмыкнула девушка.
Хрусталев поджал губы, хотел уже что–то ответить, но тут Ольга подняла руку.
— Я не люблю, когда гибнут молодые и неопытные, — произнесла она, глядя на него. — Поэтому сделаем так…
Тут Ольга встали и потянула Хрусталева к выходу.
— Мы сейчас пойдем во–о–он туда и ты попытаешься меня достать. Хотя бы вскользь, — Свиридова взглянула на парня. — Я пользоваться силой не буду. А ты… ты можешь использовать все, что есть.
Иван усмехнулся и кивнул.
Парочка вышла и направилась в сторону ближайшего переулка. Когда они оказались там, Ольга развернулась и кивнула Ивану. Тот без всякий расшаркиваний рванул в сторону, выбросил руку, но тут…
Силуэт Ольги размазался, под колено что–то ударило, а чья–то рука толкнула его в грудь, отправив в горизонтальное положение.
— Кхуг! — выдал парень со всей силы врезавшись спиной в потрескавшийся асфальт.
— Все? — спросила Ольга нависнув над ним.
— Нет! — рыкнул Иван поднялся и, слегка прикусив губу, начал себя эмоционально накручивать.
Секунда, пятая, минута, но способность, которую он тогда призвал так и не приходила. Иван пытался найти внутреннюю звезду, заставить ее крутиться, но…
— За это время тебя бы уже размазали по асфальту, — произнесла девушка, сложив руки на груди.
Скрипнули зубы парня, сжались кулаки и тут же в ушах Хрусталева все стало словно приглушенно. Цвета пропали и он, наконец, смог заставить работать свою силу.
Удерживая в легких воздух, он сделал шаг вперед, но Ольга не стала ждать, когда окажется в зоне действия странной силы. Девушка просто сделал шаг назад. Иван начал приближаться, но Ольга спокойно отступала. Когда Хрусталев рванул на нее со всей скорости, та просто сделала рывок в сторону и, прокатившись через плечо, встала за его спиной и начала так же отступать.
Попытки поймать Свиридову в свою зону продолжались еще с минуту, пока наконец Иван не рухнул на колени. Он побледнел, дыхание было тяжелым, с хрипами.
— Никакой тактики, никакой скорости, да и сила на уровне Омлетова.
— Кого… Кто такой…
— Мальчик с козявками, — отозвалась Свиридова. — У него огонь.
Хрусталев молча закивал головой.
— И вот с этим ты собрался идти на сотый номер? Я еще раз говорю: Хрусталев — тебя убьют!
Парень уселся на пятую точку и откинулся на руки.
— Оль, поможешь мне… Поможешь подтянуть силу, чтобы взять сотый номер?
Девушка задумчиво огляделся парня.
— Ты вообще понимаешь, сколько тебе придется трудиться, чтобы встать хотя бы рядом с сотым?
— Понимаю, — кивнул Иван. — Я знаю, что такое тренировки. Я знаю, что такое через нехочу и не могу… Я справлюсь!
Свиридова несколько секунд молча рассматривала парня. После этого она неуверенно кивнула.
— Допустим, я могу тебя подтянуть. Тебе нужно ОФП, и немного рукопашки. Однако, с магией я заниматься не буду просто так. Это будет уже частный урок, а стоит это… немало, — вильнула с ответом девушка. — Найди кого–нибудь попроще. Может быть не из сотни.
— А ты…
— Если я буду делать это дешево или вообще бесплатно, то на меня будут косо смотреть, — пожала плечами Ольга. — У нас в сотне не принято учить без платы. Хорошей платы.
— Я понял, — кивнул Иван и поднялся. — Физуха и рукопашка, так?
— Так, — кивнула Свиридова.
— Хорошо. С остальным я попробую решить сам, — кивнул парень.
Я вошел в квартиру и сразу почувствовал запах жареного. На кухне были слышны звуки посуды. Дед стоял у плиты и что–то помешивал на сковородке.
— Деда! — крикнул я.
— А, явился, — не оборачиваясь отозвался он. — Ну что, посадили?
— Отпустили.
— Молодец. Умный парень.
Я бросил рюкзак на диван и прошел на кухню. Дед все еще стоял у плиты. Седые волосы торчали во все стороны. Старый халат. Тапочки.
— Что готовишь?
— Картошку с луком. Голодный?
— Да.
— Сейчас будет готово. Садись.
Я сел за стол и достал телефон. Открыл файл, который скинула Ольга. План тренировок. Расписание. Упражнения. Куча текста.
Дед подошел к столу, поставил передо мной тарелку с картошкой и сел напротив.
— Ешь и рассказывай, чего так долго?
Я взял вилку, наколол кусок картошки и сунул в рот. Горячо, но вкусно.
— Слушай, деда, — произнес я с набитым ртом. — Тут такое дело. Меня будет тренировать Ольга.
— Ага, — кивнул дед и налил себе чай из чайника. — Вот и причина твоей задержки.
— Она мне план составила. Хочешь глянуть?
Я протянул ему телефон. Дед взял его, поднес близко к лицу и принялся водить пальцем по экрану. Читал. Молчал. Хмыкал иногда.
Я ел картошку и ждал.
— Нормально, — наконец произнес дед и вернул мне телефон. — Годится.
— Да?
— Да. Для базы сойдет.
Я кивнул и откинулся на спинку стула.
— Но, — добавил дед и прихлебнул чай из банки.
— Что но?
— Если ты действительно хочешь добиться отличной оценки на экзамене, нужен другой подход.
Я нахмурился.
— Про какой подход ты говоришь?
Дед поставил банку на стол, встал и подошел к окну. Посмотрел на кирпичную стену соседнего здания и завис.
— Деда?
— Придется много работать, — не оборачиваясь произнес он. — Очень много. И тебе это не понравится.
— А что мне должно понравиться?
— Ничего. Просто предупреждаю. — мне показалось, что он сдерживал злобную улыбку, поэтому и не поворачивался.
Я доел картошку, отложил вилку и посмотрел на деда.
— Я готов.
Он обернулся и посмотрел на меня. В его глазах что–то промелькнуло. Что–то странное.
— Точно?
— Да, точно! Деда, блин, я не понимаю, к чему эти намеки. Говори прямо.
Дед усмехнулся. Подошел к столу, взял мою тарелку и понес ее к раковине.
— Хорошо. Тогда погнали.
— Куда погнали? — возмутился я, — а картошка?
— В гараж! Покажу тебе кое–что.
Он вытер руки о полотенце, снял халат и накинул старую куртку, что висела на крючке у двери.
— Деда, сейчас почти полночь!
— И что? У тебя завтра выходной, разве нет?
Я открыл рот, хотел возразить, но понял, что он прав. Завтра суббота. Лекций нет.
— Ладно, — буркнул я и поднялся со стула. — Пошли.
Дед кивнул, взял ключи и направился к двери. Я схватил куртку и последовал за ним.
«Что он опять придумал…» — мелькнула мысль в голове.
Но я шел за дедом и думал о том, что если он говорит, что это поможет, значит поможет.
Вот только какой ценой?
Константин Владимирович вышел из машины и хмуро оглядел вход в кафе. У входа стояло пару человек, в кожаный куртках и мордами, явно намекающими на их незаконную деятельность. У одного шрам на подбородке, у второго нос явно переломан.
Казанцев молча подошел к ним и кивнул на вход.
— У себя?
Те смерили его взглядом и кивнули.
— Дед Хасан ждет тебя, — буркнул тот, что с переломанным носом.
Мужчина молча прошел в заведение.
— Здравствуйте, у вас заказано или…
— Я к Хасану, — буркнул Казанцев.
Девушка тут же кивнула и указала рукой в сторону. Проведя гостя по небольшому коридорчику, они вошли в отдельную комнату.
— Ба! Какой гость! — встал с диванчика старичок. — Проходи радной! Проходи! Чай, кофе, вина? У нас коньяк есть. Настоящий!
Казанцев глянул на парочку мужчин, что сидели за столом, а затем кивнул.
— От чая бы не отказался, — произнес он, усаживаясь в свободное кресло.
— Давид, сделай чаю гостю, — кивнул старичок одному из мужчин.
Тот спокойно пододвинул пустую чашку и взял заварник, из которого потек темный ароматный чай.
— Слушай, дарагой, почему не заходишь? Забыл старика? — принялся причитать Хасан. — Знаю, мы дела все закончили. Мы свое взяли, вы свое, но по людски можно же было просто в гости зайти. У меня юбилей был, а ты даже не поздравил… Нельзя так с партнерами.
— Обстоятельства, — спокойно ответил Константин Владимирович и пригубил чаю. — После наших дел на нас сильно давили. Очень сильно.
— Ай, какой ваш вот этот аристократ сложный, — покачал головой Хасан. — Там бери, тут не бери. Так можно, так нельзя. Зачем? Почему нельзя взять то, что плохо лежит?
— Этикет. Негласные правила, — спокойно произнес Казанцев. — Честь дворянина.
— Вот это вот ваши этикеты до добра не доведут, — покачал головой старичок. — Пока вы ваши этикеты соблюдаете, другие подметки рвут, дела делают, деньги. Панимаешь?
— Понимаю, — кивнул Казанцев.
— И ко мне пришел тоже, наверное, из-за этикетов ваших, да? — глянул на него хасан с легкой улыбкой.
Глава рода хмыкнул и кивнул.
— Неприятность у меня случилась, Хасан. Помощь мне ваша нужна.
— Мы не боги, но ты расскажи. Может и мы что-то сделать сможем.
Казанцев еще раз пригубил чаю, поставил на стол и глянул на старичка.
— Человек в департаменте сидит. Котиков у него фамилия. Он обвиняется в нападении на простолюдинов и несанкционированное применение магии. На него сейчас ошейник антимагический одели.
— Твой человек или…? — спросил старичок.
— Не мой. Он ничей. Дело должен был сделать, но облажался, — Константин Владимирович вздохнул. — Есть риск, что он может рассказать то, чего не стоит говорить. Мне нужно чтобы он замолчал. Навсегда.
Старик хмыкнул и глянул на своего подчиненного. Тот что-то сказал ему на незнакомом языке, после чего старик ответил:
— Знаешь, если бы ты на обычной зоне попросил — я бы даже ухом не повел. Все бы решили. Тут просто вопрос денег. Но департамент… — Хасан нахмурился, задумчиво дунул в чай, а затем произнес: — Дело решаемое. Дорого, но решаемое. Пока он в департаменте, можно все решить. Вот когда его в бастионе закроют… Там, да. Будут проблемы. Большие. Он точно еще тут?
— Да. И мне нужно, чтобы он замолчал, — кивнул Казанцев.
Хасан снова кивнул и начал разговаривать с мужчинами за столом. Через минуту, он с задумчивым выражением лица спросил:
— Костя, дело муторное и опасное, но мы для тебя сделаем.
— Сколько? — кивнул Константин.
— Костя, зачем ты так? Деньги — пыль, — произнес старичок, расплывшись в улыбке. — Мы от всего сэрдца помочь хатим.
— Так не пойдет, — отрезал Казанцев. — Никаких долгов и бескорыстной помощи. Назови цену.
Старичок секунд десять молча рассматривал собеседника, после чего все же произнес:
— Боишься, да?
— Нет, — спокойно ответил аристократ. — Просто не люблю долгов и мутных обязательств.
Хасан посмотрел на помощников, затем на Казанцева и кивнул.
— Ладно. Есть у нас одна проблема, — произнес он, снова пригубил чаю и принялся рассказывать: — Были у меня люди. Люди преданные, хорошо работали. Решили на яхте покататься. Один себе взял. Да вот только стоило им к яхте подъехать, как полицаи явились. Наркотики нашли, оружие. Люди у меня вспылили, пальба пошла…
Константин Владимирович хмыкнул.
— Не смотри на меня так, — сморщился Хасан. — Один выжил. Режиссером зовут. Ваграм, троюродный племянник мой. Говорили с ним. Не было у них ничего. Они умные, свое дело знают. Кто-то подкинул.
— Полиция?
— Могли и они, а мог и подставить кто-то, — кивнул старик.
— Если он отстреливался, ни я, ни адвокаты не смогут…
— Знаю, Костя, знаю… — Хасан тяжело вздохнул. — Только больно уж все шито белыми нитками. Ты поспрашивай, кто сунул туда наркоту. Может ваши кто сунулся. Может в полиции какие дела делаются.
— А сам?
— Костя, ты сам знаешь. Мы без титула. Кто нас слушать будет, да? А если и станут слушать, думаешь скажут?
— Деньги многим развяжут языки, — задумчиво произнес Казанцев.
— Деньги — пыль, дарагой, — тяжело вздохнул старичок. — Сегодня есть, завтра нет. А вот эти ваши этикеты, да титулы, они сильна мешают. Делать ничего нэ нада. Ты просто узнай, кто и зачем туда наркоту сунул.
— Просто узнать?
— Просто узнать, — кивнул Хасан. — А про человека этого не беспакойся. Мы все решим. Не скажет он ничего. Никогда.
Константин Владимирович поджал губы. Несколько секунд он молчал, после чего кивнул и протянул руку.
— Хорошо. Согласен.
— Ай, маладец, дарагой. Все сделаем, не беспакойся, — с доброй улыбкой произнес Хасан и пожал руку. — Ты только узнай. Дорогие мне люди погибли там.
— Соответственно… — Фома поправил майку и подошел к доске, где маркером принялся зачеркивать коэффициенты и дописывать формулы. — Это все приводит к чему?
Иван тяжело вздохнул и посмотрел на старика мутным взглядом.
— Дед, я ничерта не понял, — признался парень и откинулся на спинку стула. — Ты можешь проще? Я как бы не…
Старик взглянул на парня взглядом, полным осуждения и тяжело вздохнул.
— Ваня, суть в том, что исходя из стандартных формул, даже при твоем позднем даре, есть вариант нагнать, а в чем-то перегнать сверстников.
Хрусталев тяжело вздохнул.
— И в чем подвох?
Дед постучал пальцем по доске, покрытой расчетами и формулами, а затем закатил глаза и взял губку. Стерев все с доски, он взял маркер и принялся объяснять максимально просто:
— Тебе надо развить свой дар так, чтобы он правильно распределился в твоем теле. Так? Так… А мы знаем из формулы Бердянцева, что сила растет пропорционально нагрузке. У нас есть доказанные коэффициенты Шольца, которые связывают погружение в стихию с ее сопротивлением. А это через коэффициенты Джонсона влияет на развитие дара и взаимодействие со стихией. Понятно?
— Нет, — честно признался Иван. — Можно еще проще?
Дед сжал руку с маркером так, что он хрустнул, передернул плечами и подошел к столу. Взяв зефирку со стола, закинул ее в рот и уселся на стул рядом с парнем.
— Еще проще -будешь медитировать. С максимальным включением в стихию.
— Это как? — с опаской глянул на него парень.
— Будешь медитировать под водой, под землей, рядом с огнем, — буркнул дед.
— Насколько рядом с огнем? — осторожно спросил Иван, уже подозревая неладное.
— Насколько это вообще возможно, — буркнул дед. — Тебе надо еще физподготовку подтянуть. Ну, и заодно рукопашку какую-нибудь.
— А… — начал было парень.
— Ты не поверишь, но ногами и руками умеют махать все. В той или иной степени, — кивнул Фома. — Чтобы не было конфуза — надо ей заняться. Да и тело тогда развивается более гармонично.
— У меня… есть кое-кто на примете, — кивнул парень и провел по лбу ладонью. Ладонь оказалась влажной.
— Еще надо заняться твоей стихией. Ту, про которую ты говорил — без цвета, — произнес старик и взял со стола еще одну зефирку. — Медитации со стихией дадут хороший прирост общего объема. Чтобы это ускорить и сделать твой объем максимально плотным — нужны физические тренировки. Ну, а тренировки с твоей стихией дадут ей нужный оттенок. Так понятно?
— Да, но… — тут иван кивнул в сторону доски. — Зачем я тут час сидел и слушал вот это все?
— Чтобы не быть идиотом, Ваня, — буркнул дед и поднялся. — Ученые доказали, что чем больше рядом стихии, тем быстрее растет дар. Да, тут надо постепенно, повышая количество и концентрацию, но это важно! Так как у тебя стихия… Непонятная, то придется сочетать. Понимаешь к чему я?
— Ну, допустим.
— Дальше, я сам лично доказывал равномерность дара и его распределение по телу у одаренных с повышенной физической нагрузкой. Понимаешь?
— Ну, да. А…
— И последнее. Это уже не версия, это уже давно доказанный факт — чем раньше ты начнешь тренировать явно превалирующую стихию, тем сильнее и плотнее она у тебя будет получаться. Понимаешь?
— Да, дед, я понял, — кивнул парень и поднялся со стула. — Вопрос в том, успею я ее развить до поступления в университет? Мне ведь надо еще экзамен в школе сдать.
— Если бы мы с тобой занимались в спокойном режиме, то это заняло бы пару лет точно, — задумчиво произнес старик. — А сейчас нам надо успеть всего за два месяца. Так?
— Так, — неохотно кивнул Хрусталев.
— Отсюда, у нас простая арифметика. Ты должен проводить тренировок примерно в двенадцать раз больше.
Иван хмуро глянул на деда, снова вытер лоб и произнес:
— Звучит сомнительно, но…
— Это не моя прихоть. Просто ты… — старик тоже поднялся и осмотрел парня. — С тобой все нормально?
— Да, просто внутри что-то жарко… — неуверенно произнес Иван. — И мутит немного, словно…
Старик подошел к внуку, взял за подбородок и заглянул в глаза.
— Меня хорошо видишь?
— Нет, как-то… мутно что-ли… — произнес парень и в следующий миг упал на пол бесчувственным мешком.
Фома несколько секунд молча стоял над парнем, поглядывая на формулы. Затем он опустил взгляд и произнес:
— Возможно я где-то ошибся.
Старик нагнулся, оттянул веко Ивана и, заметив расширенный дрожащий зрачок цыкнул.
— Сильно ошибся…
Фома присел в позу штангиста, схватил парня под мышки и попытался поднять. Поняв, что тащить так не вариант, он взял его за руки и поволок к капсуле.
— Все будет нормально! Восстановим, поправим, немного притормозим… — проворчал он, заталкивая того в зеленый гель. Спохватившись, он взял маску с кислородом и напялил ее на парня. Когда крышка капсулы закрылась, Фома тяжело вздохнул и подошел к доске. Стерев все записи, он взял маркер и принялся писать, проговаривая вслух:
— Итак… У нас есть коэффициент объема. Он у нас весит восемьдесят. Перемножаем и делим на реальный объем… — тут ученый глянул на капсулу. — Допустим сто.
Быстро проведя расчеты, он глянул на ответ и нахмурился.
— Нет… Это не… — произнес он. — Если бы было так, его бы не догнало, а значит…
Тут его взгляд вернулся к начальной формуле. Большинство элементов были константами, а из тех что могли изменяться было…
— Ну, допустим, — буркнул Фома и дорисовал нолик к реальному объему парня.
Снова расчеты, бормотание себе под нос и…
— Минус двадцать семь, — тихо произнес ученый, почесал лоб и вернулся к столу с зефирками. — Теперь все сходится.
Его взгляд скользнул на капсулу, затем на объем парня.
— Ну… придется еще сильнее форсировать тренировки, — произнес старик и, словно у него кто-то спросил, добавил: — Ну, а как еще? С таким реальным потенциалом…
Тут Фома нахмурился, оглядел мини лабораторию и произнес:
— Так, у меня же где-то был огнемет?
Если честно, проснувшись в капсуле, я был немного… Растерян.
Дед объяснил, что это из-за того, что я слишком медленно развиваюсь. тело не справляется с даром и это…
Это именно то, о чем меня предупреждали. Дед сказал, что дар в сформированном теле не может найти свое положение и это… Это может быть по настоящему опасно. Для здоровья и тела. Именно поэтому, я согласился на все. Вообще на все. И начал я именно с тела, как сказал старик.
Тренировочный зал департамента встретил меня в шесть утра. Шесть, мать его, утра! В субботу!
Огромное помещение с высокими потолками, зеркалами во всю стену и запахом пота. Маты на полу. Боксерские груши в углу. Турники у окна. И Ольга в спортивном топе и лосинах, которая смотрела на меня так, будто я опоздал на собственные похороны. Хотя, признаюсь, только она была тем самым приятным лучиком, ради которого стоило сюда приходить. Ну еще и тренировки.
— Опоздал, — констатировала она.
— На две минуты! — возмутился я, глядя на часы.
— Две минуты это двадцать отжиманий. Начинай.
Я хотел возразить, но ее взгляд заставил меня передумать. Бросил рюкзак, лег на пол и начал отжиматься.
— Выше таз! — скомандовала Ольга. — Спина прямая! Локти не разводи! Не считается! Не считается! Этот подход тоже!
К двадцатому отжиманию я уже пожалел, что опоздал. К сороковому — что вообще согласился на эти тренировки. К пятидесятому руки начали дрожать.
— Пятьдесят, — выдохнул я.
— Неплохо, — кивнула Ольга, обходя меня вокруг. — Для пловца форма у тебя приличная. Но этого мало.
Я собирался подняться, но тут почувствовал, как что-то упругое и теплое село мне на спину.
— Продолжай, — спокойно произнесла Ольга сверху.
Я замер. Она сидела у меня на спине. Я чувствовал ее бедра. Упругие. Теплые. И очень, очень отвлекающие.
— Хрусталев, я жду, — напомнила она и щелкнула меня по затылку.
— Ты… Ты серьезно? — выдавил я.
— Абсолютно. Отжимания с отягощением. Классика. Давай, пятьдесят раз.
— Пятьдесят⁈ — возмутился я, чувствуя, как руки уже начинают гореть.
— У тебя проблемы со слухом?
Я сглотнул, попытался не думать о том, что на мне сидит девушка из сотни, и начал медленно отжиматься. Руки дрожали. Спина горела.
— Знаешь, почему я начинаю именно с физухи? — спросила Ольга, словно она не сидела на моей спине, а просто прогуливалась рядом. — Потому что магия без тела это фокусы для детского утренника.
Раз. Два. Три.
— Ты видел мага, который не может пробежать сто метров? — продолжала она. — Я видела. Их выносят на носилках после первого серьезного боя.
Хотя, у меня были вопросики к тому же Илье Громову, бывшему двадцать второму номеру, который задохнулся от куриной косточки. По крайней мере, так сказали по радио. Вот он точно не мог бежать. Но говорить об этом я не стал.
Пять. Шесть. Черт.
— Твоя сила требует концентрации, — Ольга слегка сместилась, и я почувствовал, как мои руки начали предательски подкашиваться. — А концентрация требует выносливости. Физической. Ментальной. Эмоциональной.
Десять. Одиннадцать.
— Сотый номер не будет ждать, пока ты переведешь дух, — ее голос был спокойным, почти медитативным. — Он будет бить. Снова и снова. Пока ты не сдохнешь или не сдашься.
Пятнадцать. Руки горели огнем.
— Поэтому ты будешь отжиматься, — продолжала Ольга. — Бегать, приседать, подтягиваться. Пока не научишься делать это во сне.
Двадцать. Я застонал.
— А потом я научу тебя драться, — в ее голосе промелькнула усмешка. — Не этим дурацким ударам из твоих тренировок по плаванию. А по-настоящему.
Двадцать пять. Я начал сбиваться со счета.
— И только когда твое тело станет достойным инструментом, — Ольга наклонилась ниже, и я почувствовал ее дыхание у уха, — мы займемся магией.
Тридцать. Наверное. Или двадцать девять. Какая разница.
— Давай, Хрусталев, — скомандовала она. — Еще двадцать. У тебя получится.
Я сжал зубы. Руки тряслись. Спина ныла. Но я продолжал. Раз за разом. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх.
Где-то на сороковом отжимании я понял, что если упаду, то придавлю себя весом Ольги. Эта мысль показалась мне настолько унизительной, что я нашел в себе силы доделать оставшиеся десять раз.
— Пятьдесят, — выдохнул я и рухнул на пол.
Ольга легко спрыгнула с моей спины и встала рядом.
— Неплохо, — кивнула она. — Для первого раза.
Я лежал на полу, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. В глазах плыло.
— Пять минут отдыха, — произнесла Ольга. — Потом приседания.
— Убей меня, — простонал я.
— Еще успеется, — усмехнулась она и направилась к своему рюкзаку за бутылкой воды.
Я перевернулся на спину и уставился в потолок.
«Три месяца до экзамена», — подумал я. — «Если я выживу».
— ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНА-А-А-АМ! — ворвался в мою комнату дед.
Я с трудом достал голову из под одеяла и посмотрел на часы.
Пять утра.
— Какого… — выдохнул я, накрывая голову одеялом.
— Вставай! У нас полно работы! До вступительных экзаменов в институт осталось не так много времени! А уж если ты хочешь что-то еще, то ты уже опоздал. Лет на пятнадцать!
— Дед, еще пять минуточек…
— Вставай, или я накрошу зефира в борщ! — выдал он вполне реульную угрозу.
Тело ломило от перетренированности. Ольга гоняла меня почти шесть часов. Потом еще и вечером растяжку дала. Это было жестко.
— Что, проняло? — ухмыльнулся дед. — А ты как думал! Но не ссы! У меня для тебя есть отличная песня! Как раз вчера смотрел фильм про одного боксера…
Он достал пульт от магнитофона, нажал кнопку проигрывания и на маленьком экранчике появилось название.
«
— Ну! — хлопнул дед в ладоши, — ПОГНАЛИ!
Начала играть песня.
Я сидел в ванной под краном. Струйка холодной воды била мне по темечку. Капля за каплей. Монотонно. Бесконечно.
— Деда, сколько еще? — простонал я.
— Час, — отозвался старик, сидя на унитазе с закрытой крышкой. Он жевал зефир прямо из пачки. Жевал и смотрел на меня.
— Час⁈ У меня через полтора тренировка!
— Успеешь, — махнул рукой дед и запихнул в рот еще одну розовую подушечку. — Не ной.
Я сжал зубы. Вода продолжала капать. Холодная и противная. Хотя, в детстве, я часами стоял в душе после тренировок. Но тут было совершенно другое.
— Слушай сюда, Ваня, — проговорил дед с набитым ртом. — Ты когда в своей зоне находишься, что чувствуешь?
— Ничего не чувствую, — буркнул я. — Там звуков нет, красок нет…
— Вот именно, — кивнул он. — А ты думал, почему вырубился тогда на поединке?
Я нахмурился, вспоминая.
Темнота. Тишина. Пустота.
— Потому что не умеешь абстрагироваться, — ответил сам себе дед. — Твоя зона забирает все. Звуки, краски, даже ощущение времени. И если ты не научишься держать себя в руках, не научишься чувствовать себя в этой пустоте… — он сделал паузу и сунул в рот очередной зефир. — Тебе кранты, Ванек.
— И как мне научиться?
— Вот так, — дед ткнул пальцем в кран над моей головой. — Медитация. Монотонное воздействие. Ты должен научиться чувствовать воду, но не обращать на нее внимания. Чувствовать пустоту, но не быть пустым.
— Это какая-то буддистская хрень…
— Это работает, — оборвал меня дед. — Если не хочешь сдохнуть до экзамена, будешь сидеть тут каждый день. По часу. Минимум.
Я закрыл глаза. Вода капала. Темечко онемело.
«Абстрагироваться», — подумал я. — «Легко сказать».
— Выпад! Еще! Глубже! — орал Павлик Морозов.
Я делал выпады в противогазе. Правая нога вперед. Левая назад. Смена. Снова. И снова.
Воздух в противогазе был спертым. Дышать тяжело. Легкие горели, а ноги дрожали.
— Еще десять! — крикнул Павлик, щелкая секундомером.
Тренировочный зал департамента был пуст. Только мы вдвоем. Павлик стоял рядом с блокнотом в руке. Изучает мою магию и помогает в тренировках.
Десять выпадов. Девять. Восемь.
Я доделал упражнение и рухнул на колени. Сорвал противогаз, жадно глотая воздух.
— Отлично, — кивнул Павлик и подошел ближе. — Давай руку.
Он надел на палец пульсоксиметр и щелкнул языком.
— Сто семьдесят два. Неплохо. Давление?
Достал тонометр. Намотал манжету на мою руку. Накачал. Послушал.
— Сто сорок на девяносто. — записал в блокнот. — Ваня, ты в хорошей форме.
— Спасибо, — выдохнул я.
Павлик присел рядом на корточки. Посмотрел на меня через очки.
— Слушай, я хотел поговорить… Про твою территорию.
— Что с ней?
— Я бы хотел изучить ее подробнее, — он полез в карман и достал какой-то прибор. — Понимаешь, такие способности редки. Создание сферы влияния с изменением пространственно-временных характеристик… Это уникально.
Я нахмурился.
— И что ты хочешь?
— Провести замеры, — Павлик поднял прибор. — Радиус действия. Скорость распространения. Влияние на различные объекты. Тесты.
— Когда?
— Завтра? Я уже договорился с Ольгой. Она сказала, что у тебя будет время после физухи.
Я тяжело вздохнул и кивнул.
— Ладно. Только быстро. У меня куча дел.
— Быстро, — пообещал Павлик и улыбнулся. — Спасибо! Это важно.
— Почувствуй землю, — произнес дед.
Я сидел. Точнее, меня закопали по шею в землю на заднем дворе нашего дома. Голова торчала. Все остальное под слоем сырой земли. И да, я сам себе выкопал эту яму. В прямом и переносном смысле слова.
— Деда, это идиотизм какой-то…
— Заткнись и слушай, — оборвал меня старик жестом. Он сидел рядом на старом ящике и курил сигарету. — Земля это основа. Камень, песок, глина, сырая почва. Все это разные состояния одного и того же. По сути — любая материя суть — разновидность энергии!
Я попытался пошевелиться, но земля держала крепко. Глянул на деда, после чего произнес:
— Дед, вы ведь не куришь! Никотин вреден, а в табаке…
— Кто тебе сказал, что это табак? — хохотнул старик. — Это лекарственная смесь и ее вставляют в ухо. И вообще…
Тут он реально вставил ее в ухо и достал еще одну, которую принялся раскуривать. Когда он закончил, то вставил и ее. Сидя рядом в позе лотоса с дымящимися сигаретами из ушей, он продолжил:
— Камень твердый, статичный, — продолжал дед. — Песок рыхлый, текучий. Глина вязкая. А сырая земля… — он затянулся. — Сырая земля живая. В ней корни, черви, влага. Понимаешь?
— Нет.
— Вот поэтому ты и сидишь тут, — хмыкнул он. — Почувствуй вибрации. Земля дышит, Ваня. Под тобой тонны породы. А еще глубже… Магма. Жар. Давление.
Я закрыл глаза, пытаясь почувствовать. Ничего. Просто земля. Холодная и сырая.
— А еще бывают сопряжения, — добавил дед. — Когда земля встречается с водой — грязь, болото. Когда с огнем, то лава, пепел. Когда с воздухом, то пыльная буря, песчаная буря…
Вибрации. Где-то далеко я почувствовал… Нет. Показалось.
Дед вдруг дернулся и достал телефон.
— О, блин! — воскликнул он. — Мне доставка зефира через десять минут!
— Деда, стой! — крикнул я. — Откопай меня!
— Потом! — махнул рукой старик и рванул к дому.
— Деда!… Дедушка…
Но он уже скрылся за дверью.
Я остался один. Голова торчит. Тело в земле. Отлично.
Минут через пять я услышал шорох. Из-за угла выбежала дворняга. Рыжая, с белым пятном на боку, и с умными глазами.
Собака подошла. Обнюхала мою голову.
Я замер.
— Хороший пес, — произнес я. — Хороший…
Пес обошел меня вокруг. Остановился сбоку. Задрал ногу.
— НЕТ! — заорал я.
Что-то внутри сжалось. Я почувствовал землю. Камни, вибрации. И… Щелк.
Мелкий камешек выстрелил из земли и врезался собаке в бок.
— ТЬЯВ! — взвизгнула дворняга и метнулась прочь, поджав хвост.
Я тяжело дышал, сердце колотилось. Земля вокруг меня слегка просела.
— Работает, — прошептал я. — Черт, это работает…
Пару недель спустя.
Ольга двигалась как змея. Быстро, точно и смертельно.
Я пытался попасть по ней хоть раз. Выбросил левую руку, она отклонилась. Правую, ушла в сторону. Попробовал ногой, но меня подсекли.
Я полетел на маты, врезался спиной и выдохнул.
— Опять, — скомандовала Ольга.
Я поднялся сжимая кулаки. Челюсть сведена.
Рванул на нее.
Прямой удар. Боковой. Апперкот.
Ольга уклонялась легко, почти небрежно. А потом ее кулак врезался мне в скулу.
Свет померк перед глазами.
— Концентрация, Хрусталев! — крикнула она. — Не думай об ударе! Думай о цели!
Я тряхнул головой и рванул снова.
Обманное движение. Удар в корпус.
Ольга поймала мою руку и дернула на себя. Я потерял равновесие и тут же получил коленом в живот.
Воздух вышел. Я согнулся пополам.
— УГХ…
— Еще, — сказала она.
Я сплюнул кровь. Выпрямился и снова пошел в атаку.
И снова получил.
По голове. По ребрам. По ногам.
К концу тренировки я больше лежал на матах, чем стоял на ногах.
— Лучше, — кивнула Ольга, вытирая пот со лба. — На двадцать процентов лучше, чем неделю назад.
— Спасибо, — простонал я.
Следующая тренировка.
Я сидел в полуприсяде. Руки вытянуты вперед, ладонями над двумя свечами. Огонь лизал кожу.
— Не сопротивляйся, — произнес дед, стоя рядом. — Прими огонь.
— Больно, блять! — зашипел я.
Ладони горели. Кожа краснела. Пот катился по лицу.
— Огонь, это не враг, — спокойно продолжал дед. — Это инструмент. Ты должен принять его. Почувствовать. Стать его частью. Боль у тебя в голове. А должен быть огонь!
Я сжал зубы. Руки дрожали.
— Огонь, это страсть. Это ярость. Это сила, — шептал дед, словно японский учитель из фильмов про кунг фу. — Но огонь не терпит страха. Если боишься он тебя сожрет.
Ладонь дернулась. Я отдернул руку. Посмотрел на ожог и увидел волдырь.
— Чтоб тебя! — рявкнул я и швырнул свечу об стену.
— Заканчиваем? — спросил дед.
Я тяжело дыша, посмотрел на него, потом на оставшуюся свечу.
— Нет, — процедил я. — Еще раз.
Подобрал свечу, зажег, и сел в полуприсед.
Руки над огнем.
Больно. Но я терпел.
Еще один день тренировок.
Ольга пошла в атаку по-настоящему. Не в половину силы. Не в семьдесят процентов.
По-настоящему.
Выпад. Я отбил. Удар сбоку. Я ушел. Еще один. Блок.
— Неплохо! — кивнула Ольга и ускорилась.
Серия ударов. Я защищался. Руки. Ноги. Корпус.
Она зашла сбоку. Схватила за плечо и рванула через себя.
Я полетел. Но в последний момент моя рука машинально метнулась назад и…
ШЛЕП!
Я шлепнул Ольгу по заднице.
Приземлился на маты и замер.
— Ой…
Ольга обернулась. На ее лице не было ни смущения, ни злости. Только… Улыбка?
— Отлично! — кивнула она. — Инстинктивная реакция в падении. Молодец.
— Я не…
— Теперь ускоримся еще больше! — объявила Ольга.
И пошла на меня.
Я ведь не специально, но… Следующие пол часа меня просто избивали.
Я сидел на кухне.
Лицо распухло. Под глазом синяк. Губа разбита.
К лицу я прикладывал пачку замороженных пельменей.
Дед сидел напротив, попил чай и смотрел на меня.
— Ну как?
— Охренительно, — прошамкал я через пельмени разбитыми губами.
— Ольга не щадит, значит?
— Она меня убьет раньше, чем я дойду до экзамена.
Дед хмыкнул.
— Зефирку будешь?
Полигон департамента. Большая пустая площадка с бетонными стенами.
Павлик стоял с планшетом. Я посередине зала.
— Давай, Хрусталев, — кивнул он. — Призови территорию.
Я закрыл глаза. Глубокий вдох. Сконцентрировался.
Почувствовал внутреннюю звезду. Заставил ее вращаться.
Секунда. Пять. Десять.
— Долго, — пробормотал Павлик.
— Заткнись, — буркнул я.
Двадцать секунд. Тридцать.
Наконец, мир вокруг стал серым. Звуки приглушились. Территория раскрылась.
Я задержал дыхание и показал большой палец.
— Тридцать две секунды, — записал Павлик. — Попробуй быстрее.
Я отпустил территорию. Мир вернулся к норме.
— Еще раз.
Снова концентрация. Снова вращение. Двадцать восемь секунд.
— Еще.
Двадцать пять.
— Еще.
Двадцать две.
К концу тренировки я выжат как лимон. Но призывал территорию за восемнадцать секунд.
— Прогресс, — кивнул Павлик. — Продолжай тренироваться. Тебе нужно научиться делать это за пять секунд. Максимум.
— Угу, — выдохнул я и рухнул на пол.
В голове возник парадокс: «Я так сильно тренируюсь, чтобы не сдохнуть, что уже начал подумывать, а может проще все же сдохнуть?»
Утром дед не церемонился, и будил в пять утра каждый день. При этом всегда включая одну и ту же песню.
— Блин, опять? — выдохнул я, когда на всю квартиру заиграла музыка. — ДЕД, ДАВАЙ ЧЕ-ТО ДРУГОЕ⁉
— Не слова больше! — он с ноги открыл дверь в мою комнату. На лице улыбка, в руках пульт от магнитофона. — Тогда вот это… — он щелкнул следующую песню.
«AC/DC — Back in Black»
— Дед, твою мать… — произнес я, когда по ушам ударили первые аккорды электрогитар.
Еще один день с Ольгой.
Мы дрались. Я уже не просто защищался, а атаковал, отбивал и уклонялся.
Ольга ускорилась.
Я перешел в глухую оборону. Блоки. Уходы. Шаги назад. Нет, я все еще ничего толком не мог противопоставить ей, но уже не был грушей для битья. Ладно, был не простой грушей.
— Хорошо! — кивнула она и остановилась. — Ваня, ты молодец. Осталось последнее.
Я выдохнул, вытирая пот со лба.
— Что?
Ольга усмехнулась и щелкнула пальцами.
В ее руке вспыхнул огненный шар.
— Беги, — произнесла она и швырнула его в меня.
— ТЫ ЧТО, СПАЛИШЬ МЕНЯ! — заорал я и рванул в сторону. — Ольга! Погоди! Я извиняюсь, что пялился на…
— А ты еще и пялился⁈
Огненный шар с низким ревом пролетел мимо. Врезался в стену и взорвался.
— Оль, меня же зажарит до хрустящей корочки…
— Тогда не подставляйся! — крикнула Ольга и швырнула второй.
Я кувыркнулся. Шар пролетел над головой.
Третий. Четвертый. Пятый.
Я бегал по залу как безумный, уворачиваясь от огненных шаров.
— ХВАТИТ! — заорал я.
— Боишься? — усмехнулась Ольга, нагнулась вперед и уперла руку в колено. В топике открылся изумительный вид, а изумительных глазах мелькнул озорной огонек.
— Да, я как бы и не… — растерянно произнес я, остановив свой взгляд на ней.
— Точно пялился! — кивнула она и швырнула в меня еще один огненный сгусток.
— Оля! Стой!Ты все не так поняла… Ай, лять! Оля!
Я сидел по подбородок в воде и перебирал звезды. Я пытался найти ту самую, что реагировала на воду и при этом еще и на тепло, шло снизу. В принципе, ничего сложного, даже не смотря на то, что тепло усиливалось, однако рядом был дед. И этот старый засранец…
Хлюп!
Постоянно отвлекал!
Хлюп!
Я повернул на него голову и глянул на старика, что нарезал картошку прямо в огромный чан, в котором я сидел.
— Дед, какого хрена ты делаешь?
— режу картошку, — удивленно глянул он на меня.
— Зачем?
— В смысле, зачем? Кипяток, какое-никакое мясо, — развел руками он.
— Ты решил готовить суп? — буркнул я.
— Да, а что? Нет, если хочешь я принесу заварку и зефирки, но…
У меня от злости внутри что-то щелкнуло. Я просто отвернулся и попытался вернуться в свой «космос». Снова звезды, снова попытки разогнать случайные. Однако то ли от злости на деда, что решил приготовить суп из внука, то ли просто от того, что вода начала закипать, я наконец не выдержал и выскочил из чана от жара и диким криком:
— Датвоюжемать!
Я скачу по поляне перед какой-то баней, в голове только одна мысль: «ГОРЯЧО!», а жар все никак не отпускает.
— Плавки! — сзади кричит дед, на которого я не реагирую. — Картошку из плавок вытряхни!
Секунд тридцать я носился, после чего немного отошел и вытряхнул картошку из самых сокровенных мест. Дед все так же сидел у чана и резал уже морковку.
— Я убью тебя, дед! — рыкнул я на него.
— За что⁈ — возмутился он и покосился на кипящий чан. — Ну, подумаешь не посолил!
Больше месяца спустя.
Я сидел в полуприседе. Руки вытянуты над двумя факелами. Огонь лизал ладони.
Но я не дергался. Не кричал. Не отпрыгивал.
Я чувствовал огонь.
Принимал его.
Он был частью меня.
Дед стоял рядом и улыбался.
— Молодец, Ваня.
Я улыбнулся в ответ и медленно опустив руки, положил ладони прямо на горящие факелы.
Огонь зашипел и погас.
Я поднял руки и посмотрел на ладони. Никаких ожогов, ни единого волдыря.
— Получилось, — выдохнул я.
— Получилось, — кивнул дед, показав большой палец. — Боль, вода и паралич доведут до…
— Даже не продолжай, — буркнул я, стараясь сохранить свое отличное настроение.
— Ладно, ладно… У нас остался последний этап с огнем, — произнес он.
Я глянул на факелы, затем на старика и внутри что-то шевельнулось. ничем хорошим это точно не закончится.
Следующая тренировка с Ольгой.
— Сегодня по-другому, — объявила она.
В зал вошли трое парней. Крепких и мускулистых. Все они как-то не по доброму улыбались.
— Хрусталев, знакомься, — кивнула Ольга. — Это твои спарринг-партнеры.
— Трое⁈ — возмутился я.
— Не всегда у тебя будут равные условия, — пожала она плечами. — Учись без магии. Только рукопашка.
Парни двинулись на меня.
Первый рванул вперед. Я попытался увернуться, но второй подбежал сбоку и ударил в бок. Я согнулся.
Третий пнул сзади по ноге.
Я упал.
Они начали бить, ногами по корпусу, по ногам, по голове.
Я закрылся руками, пока мозг лихорадочно искал выход.
И нашел.
Я схватил ближайшего за ногу и вцепился зубами в икру.
— ААААА! — заорал парень и отшатнулся.
Второй замахнулся, но я уже катился в сторону. Схватив стул у стены я развернулся.
Парень метнулся на меня, но встретил лицом стул.
ТРАХ!
Стул разлетелся, а парень рухнул.
Двое оставшихся переглянулись и начали обходить с двух сторон. Я поднял обломок стула.
— Ну? — прорычал я.
Они пошли осторожнее. Я маневрировал, не давая окружить. Потом сделал быстрый рывок, ударил одного ножкой по руке. Второго по ноге. Затем подсечка.
Минут через пять все трое лежали на полу и стонали
Я тяжело дышал. Губа разбита, синяки уже наливаются.
Повернулся на Ольгу, довольно улыбаясь и показал большой палец.
— Не всегда же равные условия, — произнес я. — Вот я и уравнял шансы.
Ольга усмехнулась и кивнула.
А потом щелкнула пальцами.
Легкий огненный шар полетел в меня.
Я вскинул руку ладонью вперед и поймал шар.
Огонь обжег, но не сильно. Стиснув зубы, раздавил пламя в кулаке.
— Неплохо, — кивнула Ольга. — Но есть нюанс.
— Какой? — спросил я, выпятив грудь.
И в этот момент, один из тех здоровяков, что лежали на полу, схватил меня за ногу и впился зубами в икру.
— Да чтоб тебя…!
Я сидел под водопадом.
Точнее, под огромным пожарным шлангом, что дед зацепил на крыше дома. Вода лилась мощным потоком. Била по голове и плечам.
Дед сидел рядом и рыбачил с удочкой в тазу с водой.
— Дед, у тебя деменция? — крикнул я сквозь шум воды. — В тазу рыбы нет!
— Не мешай! — отмахнулся он.
Вода давила. Плечи онемели. Спина ныла.
— Делай как с огнем! — крикнул дед. — Прими воду! Не сопротивляйся, обтекай! Стань частью потока! Как хариус на перекате…
Я закрыл глаза, пытаясь почувствовать.
Вода, холодная, тяжелая и живая.
Постепенно давление стало меньше. Вода начала обтекать меня. Скользить по коже, не причиняя боли.
Я выдохнул.
Кажется получилось. Плечи расслабились, спина держалась легко.
Я открыл глаза и глянул на деда. Тот достал удочку и из таза, вместо крючка поднялась бутылка пива. Старик пощупал ее, отцепил и открыл. Сделва пару глотков, он взял следующую и прицепил на удочку, опустивв таз.
«Вот ведь старый хрыч!» — мелькнула мысль и тяжесть тут же навалилась снова.
Да, блин!
Полигон. Опять эксперименты.
Я стоял в противогазе внутри своей территории. Оказывается, даже с кислородом в баллоне, я не мог дышать. Совсем.
— Интересно, — бормотал Павлик, записывая данные. — Территория блокирует воздух. Но только внутри. Ты задыхаешься?
Я кивнул. Убрал зону и сорвал противогаз.
— Да, задыхаюсь! — прокашлялся я.
— Значит, тебе придется всегда задерживать дыхание внутри зоны, — кивнул Павлик. — Но…
Он подошел ко мне и на автомате надел тонометр.
— Другие свойства на тебя не действуют, — произнес он. — Только на противников. Ты можешь двигаться нормально, видеть, слышать приглушенно. Но дышать… Дышать не можешь.
— Охренеть, — буркнул я.
— Тренируй задержку дыхания, — посоветовал Павлик. — Чем дольше, тем лучше. По сути твоя территория — это просто вакуум, но надо еще провести несколько тестов.
Мы с Ольгой шли по коридорам департамента, спускаясь вниз, на склады и оружейни.
— Куда мы идем? — спросил я.
— Выбирать оружие, — отозвалась Ольга.
Мы вошли в огромный зал. Вдоль стен стояли бесконечные стеллажи. На них висело оружие. Мечи, ножи, дубинки, цепи, кастеты, нунчаки, луки, автоматы, пистолеты…
— Учебное оружие, — пояснила Ольга. — Не убивает, но больно делает, выбирай!
Я прошелся вдоль стеллажей.
Взял меч. Подбросил на руке… Тяжелый и неудобный. Отложил.
Взял нож. Слишком коротко.
Взял кастеты. Надел на руки. Сжал кулаки.
— Это, — кивнул я.
— Кастеты? — удивилась Ольга. — Почему?
— В моей территории дистанция короткая, — пояснил я. — Мне нужно работать на ближней дистанции. Кастеты будут идеально.
Ольга задумалась, и кивнула.
— Логично, — согласилась она. — Но помни…
Она подняла руку и щелкнула пальцами. Огненный шар появился на кончике пальца.
— Твоя слабость, дальняя дистанция, — произнесла она. — Если противник умный, он не будет с тобой сближаться, а будет атаковать издалека магией, или метательным оружием. Чем угодно.
Я сжал кулаки в кастетах.
— Тогда мне придется заставить его сблизиться, — сказал я.
Ольга усмехнулась.
— Вот это правильный подход.
Иван вместе с дедом подошли к корпусу департамента. Парень глянул на старика, что притащил с собой пластиковый контейнер с ручкой и буркнул:
— Слушай, там же всего пара минут, нет? На кой черт ты с собой потащил…
— Ты завтракал? — спросил Фома и присел на бетонный поребрик.
— Что?
— Я спрашиваю: ты завтракал?
— Нет, а…
— И я нет, — кивнул дед и открыл контейнер. — А я человек пожилой, мне надо правильно питаться. Режим дня и…
Тут Хрусталев заглянул в контейнер и хмыкнул.
— Опять бутерброды с зефиром?
— Просто с зефиром мне надоели, — ответил старик и достал бутерброд с колбасой, зефиром и темным соусом. — У меня кое-что новенькое!
— Это все тот же бутерброд с зефиром, просто с колбасой, — хмыкнул Иван и глянул на часы.
— Не просто с колбасой и зефиром! Он еще и с вареньем! — гордо заявил Фома.
— У тебя не слипнется?
— Не слипнется, — фыркнул в ответ дед. — Хочешь?
— Нет, я сторонник традиционной кухни…
— Ты закостенелый консерватор, — хмыкнул Фома. — Сколько тебе еще до экзамена?
— Ну… Минут пятнадцать, — неохотно произнес парень.
— Так, сядь, посиди, — пожал плечами Фома и впился зубами в бутерброд. — Чего стоишь? Волнуешься?
— Да, я… Я наверное пойду, — кивнул на здание парень.
— Ты можешь что-то изменить? — спросил старик, проглотив кусок.
— Ну, я…
— Ты владеешь базовой стихией. Плохо, но проявить можешь все. Так, чего волноваться?
— Дед, вот мне сейчас совсем не до твоих нотаций, — произнес парень. — Вот реально.
— Тогда ступай, — пожал плечами Фома и снова занялся бутербродом.
Парень тяжело вздохнул, покачал головой и направился в сторону главного корпуса университета, где сегодня принимались вступительные экзамены. Однако, не сделал он и нескольких шагов, как услышал как за спиной остановилась машина. Мельком обернувшись, он заметил уже знакомую тачку, из которой выходила Ольга.
— О! — обрадовался он и кивнул на корпус. — Ты по делу или подбодрить меня перед экзаменом?
Девушка подошла поближе, оглядела его с ног до головы и удивленно уставилась на Хрусталева. Он громким шепотом произнес:
— Пожалуйста, скажи, что меня подбодрить! Я немного волнуюсь и…
— Хрусталев, — усмехнулась она. — Если тебе от этого станет легче — да. Пришла тебя поддержать! Ступай и покажи им все на что способен.
Парень кивнул, показал большой палец и направился к проходной, пробормотав на ходу:
— Что-то у меня опять ощущение, что все это уже было…
Ольга же подошла к Фоме, что жевал странные бутерброды и уселась рядом.
— Доброго дня, — произнесла она.
— Флям-вам, — кивнул старик с набитым ртом.
— Я по поводу Ивана, — задумчиво произнесла она.
Фома достал из-за пазухи небольшую фляжку, сделал глоток и проглотив кусок, произнес:
— Ты завтракала? — спросил старик.
— Да, а…
— А я нет, — спокойно ответил старичок, осмотрел бутерброд и добавил: — Когда я ем — я глух и нем.
— Поняла, — кивнула Свиридова и молча уставилась на прохожих.
Старик спокойно ел, уплетая один бутерброд за другим, прикладывался к фляжке, но ел молча, не обращая внимания на Свиридову. Когда же он доел, то снова приложился к фляжке и глянул на девушку.
— Ну?
— Вам не кажется, что пить до обеда не…
— Это кофе, — буркнул старик. — Кофе с имбирем. Просто стакан таскать с собой не удобно, а термосы я презираю.
— Кхэм… Понимаю. В общем, — растерялась Свиридова. — Иван, он хочет… Хочет кольцо и серьезно настроен, что пойдет на бой с сотым номером.
Фома вздохнул, глянул на пустой контейнер и закрыл его.
— Мне он об этом не рассказывал.
— Я поэтому и приехала, он… Он не готов. Его тренировки хорошо продвинули его, я удивлена эффективности его роста в магии, да и свою… Зону?
— Да, это больше похоже на зону, — кивнул дед.
— В общем, его зона тоже заметно расширилась и сейчас он ее может активировать буквально за пару секунд, но… Он не готов. Может быть вы повлияете на него?
— Не вижу смысла, — пожал плечами старик.
— Как? Он же…
— Он спортсмен. Спортсмен по жизни, — хмыкнул Фома. — Ты вообще представляешь, что должно твориться у спортсмена в голове?
— Ну, не то-чтобы представляю, просто…
— Научиться плавать могут все. Вообще все, — спокойно произнес старичок. — Однако, не каждый сможет плыть так, как плавал Иван. Для этого нужна дисциплина, постоянные тренировки, режим дня, питание, техника… И это все в огромных количествах. Так?
— Думаю да, а…
— А теперь представь, что должно быть в голове у человека, что постоянно тренируется. У которого в голове кроме гонки за кольцом чемпиона ничего нет. Понимаешь?
— Примерно.
— А теперь ему сказали, что кольцо чемпиона он не получит, — глянул на нее старик и снова пригубил из фляжки. — Что ему делать?
— Искать новое кольцо чемпиона?
— Да. И я приложил немало усилий, чтобы он в критический момент не расклеился, — кивнул Фома. — Многие бы на его месте опустили бы руки, сдались, но все же он мой внук. И для меня он настоящий чемпион. А чемпионы не сдаются.
Ольга вздохнула.
— Так, что если он уперся в кольцо из сотни — он его получит. рано или поздно, но получит, — Фома поднялся, положил ланчбокс на поребрик и принялся разминаться. — Однако, в нынешней его форме он не готов к кольцу. Он как городской победитель на чемпионате страны. Ему надо развиваться. Тем более, что у него начался синдром «Переполненной чаши».
— Все таки у него… — начала было Ольга.
— Да. Пока был один приступ, пару месяцев назад, до тренировок, но это надо помнить, — кивнул Фома и замер, увидев на выходе Ивана, что стоял с бумажкой и совершенно растерянным видом. — О! Вот и наш герой!
Фома подхватил свой контейнер и направился к парню. Рядом с ним пристроилась Ольга.
— Ну, как? Тебя можно поздравить? — спросила девушка, когда они подошли.
— Давай, что у тебе там поставили в… — Фома забрал бумажку у Хрусталева и глянул на нее.
— Деда… Я не сдал, — растерянно произнес Иван и глянул на Ольгу. — Я не прошел…
В комнате тихо ворчал телевизор, по которому шла передача о каком-то прайде львов. В кресле напротив, развалился Иван. Он пустым взглядом пялился в телик и судя по его виду, совершенно не вникал в суть происходящего где-то в Африке.
Парень тяжело вздохнул, потянулся в кресле, оглядел комнату, а затем закинул ноги на широкий подлокотник и развалился поперек, снова уставившись взглядом в экран.
— Вань! — крикнул Фома с кухни.
Старик выглянул в гостиную и, обнаружив внука в другом положении, но на том же кресле вздохнул.
— Ну, и чего ты раскис? — пнул он висящую ногу парня.
— Да, так… — буркнул Иван. — Настроения нет.
— Вань?
— Деда, ты сейчас серьезно спрашиваешь, что я раскис? — глянул на него парень. — Или ты просто поиздеваться решил?
— Пошли, я сырников сделал. Поешь — сразу полегчает.
— Не полегчает, дед, — буркнул парень. — От такого — точно не поможет. Из-за сырников меня в университет не примут.
— Но зато ты будешь сытый, — пожал плечами старик. — Я ведь тебе говорил — сырники — это стабильность! Сырники — это всегда хорошо! Чтобы вокруг не творилось — сырники останутся сырниками.
Парень тяжело вздохнул, покосился на деда и спросил:
— Сметана есть?
— Мед есть, сметана есть, даже сиропа кленового осталось, — парень поднялся с кресла и ссутулившись поплелся в сторону кухни.
Фома же юркнул вперед, включил чайник и кивнул на стол, где на тарелке лежали сырники.
— Спасибо, — буркнул парень, уселся и взял вилку. — Дед, я теперь… Теперь вообще не знаю, что дальше делать.
— Ну, на университете свет клином не сошелся, Вань, — произнес дед, выставляя кружки с уже налитой заваркой. — Но ты прав в том, что образование необходимо. А то знаешь, как оно бывает? Надо корочку, а ее нету.
— А теперь, что? Я ведь… — произнес Иван и хмуро глянул на сырники.
— Ты не думай, ты кушай, — подошел к нему дед и хлопнул по плечу. — Поешь, там видно будет. А я позвоню пока кое-куда.
— Куда?
— Так, есть один знакомый у ректора, — хмыкнул старик и взял телефон.
— Думаешь получится меня…
— Если нет, то хотя бы узнаю, в чем дело. Ты все тесты дома сдавал, а тут… — буркнул дед и найдя нужный контакт в телефоне набрал номер. — Я отойду…
Старик покинул кухню, оставив Хрусталева один на один с тарелкой сырников. Тот тяжело вздохнул, взял пачку сметаны и щедро выдавил на сырники порцию. Макнув один в нее, он откусил и с грустью уставился в окно.
В голове вертелись планы, которые теперь можно было с чистой совестью выкинуть из головы, потом почему-то вспомнилась Ольга. Еще была мысль по поводу сотни и тут внутри впервые появилось противное ощущение недостижимости цели. Та паскудная мысль: «Это невозможно!».
— Вань, — заглянул на кухню дед. — Я отойду по делам.
— Угу, — кивнул парень с мрачной физиономией.
— Сырники доешь обязательно! Если надо будет — в холодильнике еще есть, — произнес голос из гостиной.
— Угу…
— Все, я ушел!
Раздался звук щелчка на двери, но Хрусталев так и остался сидеть за столом с сырником на вилке. Парень молча пялился в окно, пытаясь выстроить хоть какой-то план в голове.
Ефим Никанорович Вязь сидел в своем кабинете и методично перебирал бумаги вновь поступивших.
Пятьдесят лет выслуги, пятнадцать из которых на посту ректора института. Видел всякое. Некомпетентных преподавателей, наглых студентов, которые считают, что им все должны, богачей с их детишками–двоечниками… Казалось, уже ничего его не удивит.
Но дверь кабинета распахнулась. Ректор от удивления вздрогнул.
Зинаида Петровна влетела внутрь с испуганным лицом. Даже не постучала.
— Ефим Никанорович, к вам…
Она не успела договорить, как в кабинет вошла высокая девушка в строгом костюме. Красивая, деловая, с планшетом в руках. За ней стоял мужчина средних лет. Костюм от портного, дорогие часы, аккуратная стрижка. Незнакомец с интересом осматривал кабинет, как это был какой–то магазин.
Вязь поднялся из–за стола.
— Простите, но у меня прием по записи и…
— Максим Михайлович Меньшиков, — спокойно представился мужчина, выходя вперед и протягивая руку. — Генеральный директор департамента магии.
Ректор аккуратно пожал руку. Департамент магии. Тот самый, что контролировал всех магов страны, выдавал лицензии, определял рейтинги.
— Ефим Никанорович, я правильно понимаю? — уточнил Меньшиков.
— Да, да, конечно, — спохватился ректор и махнул рукой секретарше. — Зинаида Петровна, свободны.
Секретарша кивнула и быстро вышла, прикрыв за собой дверь.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — Вязь показал на кресла у стола. — Чем могу помочь?
Меньшиков сел. Девушка осталась стоять у двери с планшетом.
— Дело деликатное, — начал директор департамента. — Сегодня у вас проходили вступительные экзамены на магический факультет.
— Да, верно.
— Некий Хрусталев Иван сдавал экзамен, — продолжил Меньшиков. — Насколько мне известно, он не поступил.
Ректор нахмурился. Фамилия ничего не говорила, но раз сам генеральный директор приехал…
— Сейчас посмотрю, — Вязь включил компьютер и принялся искать. — Хрусталев… Хрусталев Иван… Да, вот он.
Ректор уставился в экран. Пробежал глазами по строчкам.
— Ему не хватило одного балла для поступления, — произнес он и глянул на Меньшикова.
— Одного балла, — кивнул директор департамента и добродушно улыбнулся. — Это совсем немного, правда?
— Ну, балл есть балл, мы не можем…
— Ефим Никанорович, — вежливо перебил Меньшиков. — Я прекрасно понимаю вашу позицию. Институт должен соблюдать стандарты. Но один балл… Это же фактически погрешность, не так ли?
Вязь сглотнул. Директор департамента магии лично приехал. Лично. Значит, этот Хрусталев очень важен. Очень!
— Погрешность… — медленно повторил ректор.
— Именно, — кивнул Меньшиков. — Экзаменаторы могли на балл завысить или занизить. Человеческий фактор. Вы же понимаете.
Ректор молчал. Директор департамента продолжил спокойным тоном:
— Конечно, институт идет навстречу в таком вопросе. И департамент это ценит. Очень ценит. Кстати, в следующем квартале у нас запланировано увеличение финансирования для образовательных учреждений. Ваш институт, разумеется, получит свою долю. Возможно, даже больше, чем планировалось.
Вязь посмотрел на Меньшикова. Тот улыбался спокойно и дружелюбно.
— Хрусталев Иван зачислен на магический факультет, — произнес ректор. — Произошла ошибка при подсчете баллов. Я сейчас же внесу изменения.
— Прекрасно, — кивнул Меньшиков и поднялся. — Благодарю вас, Ефим Никанорович. Рад, что мы нашли общий язык.
Он протянул руку. Ректор пожал ее.
— Всегда пожалуйста.
Меньшиков направился к двери. Девушка открыла ее и вышла первой. Директор департамента обернулся на пороге.
— Кстати, о финансировании я не забуду. Обещаю.
Дверь закрылась.
Ректор тяжело опустился в кресло, достал платок и вытер лоб. Сердце колотилось. Генеральный директор департамента магии лично приехал. Значит, у этого Хрусталева серьезные покровители. Неужели опять предстоит встретиться с этой избалованной золотой молодежью.
Вязь глубоко вздохнул, потянулся к чашке с остывшим чаем, но тут на столе зазвонил телефон.
Ректор глянул на экран. Незнакомый номер.
Он снял трубку.
— Слушаю.
Первая леди сидела за массивным столом в своем кабинете и перебирала документы. Огромные окна выходили на утренний город. Люди шли на работу, магазины открывались для очередного дня. Где–то вдалеке пролетел вертолет.
За спиной стена с портретами и наградами.
Она подняла взгляд на помощника, стоящего перед столом с папкой в руках.
— Отчет по аномалии готов?
— Да, госпожа, — кивнул помощник и положил папку на стол. — Группа вошла в аномалию вчера в шестнадцать ноль–ноль. Трое магов, один целитель. Вышли через три часа. Потери минимальные, один человек получил ожог второй степени, но уже в норме.
Первая леди открыла папку. Пробежала глазами по строчкам.
— Артефакты изъяты?
— Да. Восемь единиц. Все задокументированы и переданы в хранилище.
— Хорошо, — женщина закрыла папку и откинулась в кресле. — Что еще?
— По плановым вопросам все, — ответил помощник.
— Тогда внеплановый вопрос, — она постучала по столу наманикюренным ногтем. — Хрусталев Иван. Как у него дела?
Помощник достал планшет. Несколько быстрых движений пальцем по экрану.
— Хрусталев… Сегодня сдавал вступительные экзамены в магический институт.
— И?
— Не прошел. Не хватило одного балла.
Первая леди приподняла бровь и впервые посмотрела на помощника. От ее взгляда он слегка поежился, но выдержал, не подав виду.
— Повтори. — холодно произнесла она.
— Ему не хватило одного балла для поступления, — спокойно повторил помощник.
Первая леди взяла планшет из его рук. Несколько секунд изучала экран., после нахмурилась.
— Один балл, — произнесла она. — Бездарь, даже обучить его не можешь…
Помощник молчал.
Первая леди положила планшет на стол и потянулась к телефону.
— Свободен, — отвернулась она к окну, приложив трубку к уху.
Длинные гудки. Раз. Два. Три.
— Алло? — послышался мужской голос в трубке.
— Ефим Никанорович?
— Это… вы? — голос ректора моментально изменился и стал робким, как у провинившегося ребенка.
— Да, это я…
Ректор вздрогнул. Телефон чуть не выпал из рук.
Первая леди. Ее голос он ни с кем не спутает.
Только что к нему приехал генеральный директор департамента магии. А теперь звонит эта женщина.
Вязь сглотнул. Вытер рукой лоб.
— Чем могу помочь?
— Хрусталев Иван не поступил в ваш институт, — произнесла она. — Мне интересно узнать почему.
Ректор снова провел платком по лбу. Тот уже был мокрым.
— Я дико извиняюсь, но произошла досадная ошибка, — быстро заговорил он. — При подсчете баллов допустили неточность. Я уже внес исправления. Хрусталев зачислен на магический факультет.
— Зачислен? — переспросила первая леди.
— Да, совершенно точно. Буквально десять минут назад, мне указали на неточность, и я внес изменения в систему. Хрусталев Иван официально студент нашего института.
Ректор замолчал, ожидая ответа. Сердце колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть. Слишком много стресса за последние полчаса.
— Хорошо, — наконец произнесла первая леди. — Рад, что ошибку исправили оперативно.
— Разумеется, мы всегда…
— До свидания, Ефим Никанорович.
Гудки.
Ректор опустил трубку на стол. Вытер лоб носовым платком, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Генеральный директор департамента магии. Первая леди.
Кто этот Хрусталев, в конце концов?
Вязь открыл ящик стола, достал оттуда маленькую фляжку, на дне которой что-то булькало, и сделал глоток. Закашлялся. Снова вытер лоб и еще глоток.
Телефон на столе снова зазвонил.
Ректор в ужасе подпрыгнул и уставился на экран. Неизвестный номер.
Он медленно потянулся к трубке.
— Хрусталев Иван уже принял в институт! — он решил действовать на опережение.
— Хрусталев? — раздался неизвестный голос, — я очень рад за него… наверное… Это Шишкин. Нашим людям не оформили пропуск. У нас скоропортящиеся продукты для столовой. Можно как-то решить вопрос оперативно? Машина у ваших ворот, за третьим корпусом.
Иван поднял руку с пультом и переключил программу о рыбалке, на какую-то передачу, где пару теток кричало друг на друга.
Парень тяжело вздохнул и снова нажал на кнопку пульта.
— Долго ты просто так валяться будешь? — раздался голос Фомы, вставшего рядом.
— Пока не надоест, — буркнул Иван.
— Пошли, я снова сырников сделал, — кивнул дед в сторону кухни.
— Не хочу, — буркнул Иван. — Вчера сырники, сегодня сырники…
— Еще и привередничает, — буркнул дед и слегка пнул кресло. — Вставай, сегодня сырники с…
— Если они с зефиром, то сразу — нет! — отрезал Хрусталев.
— Чем тебе зефир не угодил⁈ — возмутился дед. — Зефир и сырники — созданы друг для друга!
— Деда, вот ты постоянно зефир жрешь — тебе нравится. А мне нет, — буркнул парень и снова клацнул пультом.
— Ладно, не хочешь сырники — давай займемся делом!
— Каким? — лениво глянул на него парень.
— Мне надо угнать одну очень интересную машину… — начал было старик.
— Нет! Я не буду участвовать в противозаконных делах! — тут же отрезал Иван. — С меня хватило воровства и ограбления!
— Ты посмотри на него! — возмутился старик и всплеснул руками. — Как подготовиться к поступлению — деда! А как угнать кран, так я не буду участвовать в противозаконных…
— Кран⁈ Дед, на кой-черт тебе кран⁈ Что ты вообще…
— Ну, кран и кран! Я может бетонные плиты коллекционирую! — буркнул Фома.
— Кран… Автокран, в смысле?
— Ну, да. А…
— Так он же только поднимает. Если ты хочешь что-то украсть, то тебе нужна еще одна машина, чтобы это что-то увезти. Ну, или кран-борт какой-нибудь. Но там подъемник слабее.
— Да? — задумался фома.
— Какой вес у того, что ты хочешь спереть?
Старик на секунду замер, почесал подбородок и спросил:
— Сколько весит контейнер с зефиром?
— Дед, ты сейчас серьезно⁈ — возмутился Иван. — Ты собрался спереть контейнер с зефиром?
— Не спереть, а… забрать мой же зефир, — буркнул Фома. — Он на таможне. Криворукий индус, что отправлял его, неправильно заполнил документы. Вот и завис мой зефир.
— Ты заказал зефир из… Индии⁈ У нас нормального зефира нет?
— Есть, и он прекрасен, но он приедается, — развел руками старик. — Я заказывал пару килограмм. Отличнейший зефир, хотя у них он называется по другому. Суть та же. И у нас такого не продают. Я искал.
— Почему не пять килограмм? Почему не десять? На кой-черт тебе целый контейнер?
— Потому что это очень дешево, — Фома глянул на внука как на глупого ребенка. — Опт!
— Нет, — мотнул головой парень. — Я в этом участвовать не буду!
— Ты мне должен за тренировки и программу, а это…
— Я не поступил. Так-что все твои тренировки пошли коту под хвост, — буркнул Иван. — Ты, конечно, мне помог, но я просил подготовить к поступлению, а я…
— Так, значит, да? — хмыкнул старик и упер руки в бока. — Смотри, я ведь запомню!
— По факту деда, — буркнул парень и уставился в телик.
Фома с недовольной физиономией прошел в прихожую и накинул ветровку. Открыв дверь, он глянул на внука и произнес:
— Сырники поешь!
— Угу… — выдохнул Хрусталев.
В этот момент где-то в районе спины завибрировал телефон. Иван с недовольной физиономией извернулся, достал из складок кресла телефон и глянул на сообщения в мессенджере. Пару секунд он размышлял, смотря на сообщения в чатике пловцов, а затем просто заблокировал телефон и сунул его под бок.
Рука с пультом снова вытянулась и канал с новостями сменился экскурсией по университету и его корпусам. Худощавый мужчина рассказывал о корпусах, упоминал что они относятся к памятникам архитектуры.
— Да, давайте еще больше соли на рану, — буркнул Иван и уже поднял руку, чтобы переключить канал, но в это время телефон снова завибрировал.
Парень тяжело вздохнул, вытащил телефон с намерением включить режим «не беспокоить», но тут он обнаружил вызов с неизвестного городского номера.
— Э-э-э? — приподнялся он и принял вызов. — Алло?
— Здравствуйте. Я могу услышать Хрусталева Ивана? — раздался женский голос.
— Да, слушаю.
— Вас беспокоят из приемной комиссии университета. У нас произошел технический сбой во время вашей экзаменационной аттестации. Мы еще выясняем причины, но я звоню вам сообщить, что вы зачислены на первый курс магического факультета нашего университета.
— Спасибо, а как… куда… — растерялся Иван и подскочил в кресле.
— Первого сентября, в одиннадцать, в главном корпусе будет организационное собрание. Там вам все расскажут. Форма одежды свободная, — ответила девушка. — Что-то еще?
— Да… в смысле нет, — ответил парень. — Спасибо!
— Пожалуйста! Не опаздывайте! — ответил голос в трубке и вызов завершился.
Иван поднялся с кресла, растерянно глянул в телефон и хотел было открыть рот, чтобы сообщить деду новости, но затем вспомнил, что он ушел.
— Так… так… — оглядел он комнату. — С начала надо…
Тут его живот заурчал. Парень хмыкнул и покосился в сторону кухни.
— Сырники, так сырники…
— Вторая группа, пожалуйста подойдите сюда! — подняла рукку вверх молодая девушка в юбке и блузке.
Иван глянул на парня, что стоял рядом и кивнул в сторону девушки. Тот кивнул и они вместе подошли к ней.
— Еще раз привет! — с улыбкой произнесла девушка. — Меня зовут Наталья. Я буду старостой в вашей группе.
— Сюр какой-то, — буркнул парень рядом с Иваном.
— Есть такое, — кивнул Хрусталев.
— В смысле сюр? — недовольно глянула на них девушка.
— Ну, целый зал, выступление ректора, даже пятьдесят седмой номер притащили, — пожал плечами Иван. — А нас в зале семь человек. Зачем вообще нас было разделять на две группы?
— Сила. Мы с вами в отстающих. Малый объем или слабый контроль, — пожала плечами девушка. — Поэтому нас и отделили, чтобы остальных не тормозили.
— Добро пожаловать в группу отбросов, — хмыкнул парень и протянул руку Ивану. — Степан Котельников.
— Хрусталев Иван, — кивнул тот и пожал руку.
После этого парни глянули на девушку.
— Наталья Элькина, — представилась она и напомнила: — Староста.
— Угу, — кивнул Иван. — Чего хотела-то?
— Ну, во первых — расписание занятий, — произнесла она и достала телефон. — Я скину вам сообщением и создам чатик. Туда же кину карту корпусов.
— Здесь три здания, — глянул на нее Степан.
— А корпусов — восемь, — пожала плечами девушка. — Сами будете по городу искать?
Парни переглянулись и по очереди продиктовали номер. Наталья же, добавив их обоих в чатик кивнула.
— Все. Я все отправила. Теперь может быть… — тут она осмотрела ребят и спросила: — Может быть куда-нибудь сходим? Познакомимся?
— Я никуда не планировал, — буркнул Степан.
Иван же, хотел было открыть рот, но тут заметил Ольгу, что вышла из зала и направилась к выходу.
— Я тоже пас, — глянул на старосту Хрусталев. — Давайте как-нибудь на выходных может быть? Простите, мне надо… бежать.
Парочка хмуро проводила взглядом Ивана, который под шепотки и удивленные взгляды нагнал Ольгу и пристроился рядом.
— Привет! — с улыбкой произнес он.
Девушка глянула на него, хмыкнула и произнесла:
— Уж не знаю кто, но тебя явно пропихнули сюда, — произнесла Ольга, не сбавляя шага.
— Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся парень. — А по поводу этого — я тоже в шоке. Мне сказали, что произошла какая-то ошибка.
— Обычно, даже если и была ошибка, то всем плевать, — задумчиво произнесла Ольга. — Но я, честно, удивилась, что ты не прошел. При том, как мы с тобой тренировались и то, что я видела — это странно.
— Есть такое. Я тоже удивился, но что это мы все обо мне, — парень подошел к двери и открыл ее, пропуская Ольгу вперед. — Как тебя сюда занесло? Или тебя постоянно таскают по всяким мероприятиям? Ты дежурный член сотни сильнейших?
— Нет, просто я в городе, аномалий с городом моего уровня нет, ну и… — тут она оглянулась на Ивана. — Я ответственный человек и работник департамента.
— Понимаю, — кивнул парень. — Но со стороны смотрится, словно ты затычка в каждой…
Ольга выразительно приподняла бровь.
— Я понял! — тут же выдал Иван, поняв свой промах. — Просто ты красивая! А на красивую девушку и посмотреть не грех! А тут еще и пятьдесят седьмой номер!
— Уже лучше, — хмыкнула девушка и направилась к парковке. — Ты поболтать подошел или…
— Знаешь, я перед сном смотрел вызов за девяносто седьмой номер, — произнес Хрусталев, пристроившись сбоку. — Я думаю, что я…
— Ты не готов! — отрезала Ольга. — И вообще, ты только поступил. Со скрипом. Ты студент. А место в сотне — это…
— Что? Ну, будут вызовы. Думаешь на учебе меня вызывать будут? Я…
— Вообще запросто, — буркнула Свиридова и достала брелок от автомобиля. — Перед учебой, после учебы, во время учебы. Ты вообще в курсе, что студентов из сотни вообще не было?
— Значит я буду первый, -расправил плечи Иван.
— Я повторяю: Ты не готов!
— Почему? — заупрямился Иван. — У меня неплохо получается и моя зона уже…
Ольга остановилась и уперла недовольный взгляд в парня.
— Ты! Мало того, что ты едва на тоненького тянешь на подготовленного одаренного. Ты не имеешь ни грамма обевого опыта! Ты не способен адекватно воспринимать угрозу и реагировать на нее! Ты это понимаешь?
— Я еще ничего не сделал, а ты уже меня забраковала, — буркнул парень.
— Ваня, тебя могут покалечить или вообще убить! Проснись! Тут не шутки, не бассейн! Тут все серьезно! — начала давить Ольга.
— Я тоже серьезен, — глянул ей в глаза Иван.
— Хорошо… — поджала губы Ольга и нажала на кнопку.
Рядом пискнула и мигнула аварийкой машина.
— Хорошо. Я тебя не держу.
— И не будешь останавливать?
— Нет. Но если тебе нужно мое одобрение — сходи-ка ты сначала в аномалию Самую простенькую и посмотри, на что ты будешь способен в реальной боевой обстановке.
— А мне можно?
— Да, почему нет? — пожала плечами девушка. — Получишь по морде хорошенько, может мозги на место встанут.
— Почему сразу по морде… — нахмурился Хрусталев.
— Потому, что там будут твари измененные силой. И им будет плевать, что ты умеешь или не умеешь. Убить тебя они врят ли убьют, но вот по морде ты получишь — однозначно.
Девушка открыла дверь и села в машину. Парень остался стоять на тротуаре, задумчиво рассматривая автомобиль, что рыкнул двигателем и встроился в поток.
Научный отдел Департамента располагался в подвале. Здесь пахло озоном и старыми учебниками. Иван спустился по узкой лестнице, свернул за угол и обнаружил дверь с табличкой «Аналитический отдел. Вход строго по делу».
Он постучал и вошел, не дождавшись ответа.
Небольшой кабинет был плотно заставлен стеллажами с папками. За столом у окна сидел худощавый мужчина лет сорока с тонкими очками на носу. Перед ним стояла небольшая позолоченая табличка с именем «Виктор Александрович Дон».
Он что-то быстро писал в блокнот и не сразу обратил внимание на вошедшего.
— Здравствуйте, — сказал Иван.
Мужчина поднял голову и уставился на него поверх очков.
— Здравствуйте, молодой человек, чем могу помочь? — Он отложил ручку.
— Хочу поучаствовать в закрытии аномалии. Меня зовут Иван Хрусталев.
Дон посмотрел на него секунду, потом усмехнулся.
— Один?
— Ну, предполагалось, что да, — буркнул Иван. — А что?
— Ты же первокурсник?
— Да.
— Что ж, слушай, почему тебя никто туда не пустит… — вздохнул Дон и скрестил руки на груди. — Потому что одного тебя никто и не пустит. Ты вообще в курсе как это работает?
— Если честно, то не совсем…
Виктор Александрович откинулся на спинку кресла.
— Первое. Ты студент. Значит, нужно разрешение от декана. Без него разговор закончен прямо сейчас. Второе. Группа от четырех человек. Третье: во главе группы стоит опытный маг. Без этого в аномалию не пустят ни одного студента.
Иван помолчал.
— И всё?
— Всё, — кивнул Дон и снова взялся за ручку. — Когда соберешь группу, приходи. Подберем что-нибудь подходящее для студентов. Несложное, с чем справится и первокурсник.
Последнее слово было произнесено ровно, без особого акцента, но Иван его услышал.
— Спасибо, — буркнул он и развернулся к двери.
— Хрусталев.
Он обернулся.
— Разрешение декана, — повторил Динь. — Без него даже не приходи.
— Хорошо, я понял… — парень уже хотел выйти, но остановился и повернулся, — Простите, могу задать вам вопрос?
— Попробуй, — наклонился вперед мужчина.
— А Юрий Степанович Динь вам не родственник?
Судя по моментально покрасневшему лицу ученого, этот вопрос его сильно раздражал.
— Хрусталев! — вскочил он, — как вы меня задрали с этим динь-донами! Пошел отсюда! Без разрешения деканата, чтобы я тебя не видел!
На улице Иван достал телефон и нашел нужный контакт. Если нужна команда, то кандидатов не так уж и много.
— Паша. Алло?
— Ваня? — отозвался голос в трубке.
— Тут такое дело. Я иду закрывать аномалию. Пойдешь со мной?
Короткая пауза.
— Что? Вот так просто? Ты серьезно?
— Да, серьезно. Но условия есть. Группа из четырех человек, во главе опытный маг. Мне сказали, где взять разрешение, так что вот, еду в институт.
— А люди откуда? — спросил Морозов.
— Вот именно об этом хочу поговорить. У меня пока никого нет.
— У меня тоже нет, — честно ответил Морозов. — Своих знакомых не подтяну.
— Значит, будем спрашивать у наших однокурсников, — сказал Иван.
— А думаешь, они согласятся? — хмыкнул Морозов.
— Не уверен…
— Ладно. Ты едешь?
— Еду. Через полчаса буду в институте.
Иван сбросил вызов и прибавил шаг.
Деканат располагался на третьем этаже главного корпуса. Иван поднялся по лестнице, прошел мимо стенда с расписанием и толкнул нужную дверь.
В приемной секретарша подняла взгляд и уже открыла рот, но он опередил ее.
— Мне нужно к декану. Срочно. Взять разрешение на аномалии.
— У него сейчас посетители. — сухо ответила женщина и уткнулась в документы.
— Я подожду.
Ждать долго не пришлось. Из-за двери кабинета доносились два голоса: один раздраженный и незнакомый, второй Иван узнал сразу. Противный, как будто с претензией. Голос принадлежал Казанцеву Эдику.
Минут через пять дверь распахнулась. На пороге появился Эдуард с таким видом, которого только что долго и тщательно воспитывали. За ним выглянул декан, невысокий мужчина с усталым лицом. Следом, у стола в глубине, стоял Вязь.
Ректор посмотрел на Ивана.
Лицо Ефима Никаноровича медленно побледнело.
— Хрусталев, — произнес он. — Ты к декану? Заходи!
— Добрый день, — кивнул Иван и шагнул в кабинет.
Декан переводил взгляд с ректора на нового посетителя.
— Вы по записи? — уточнил тот, но тут же получил легкий тычок от ректора в спину.
— Нет. Мне нужно разрешение от вашего имени на участие в закрытии аномалии. По правилам Департамента. Студент должен иметь письменное разрешение декана.
Декан нахмурился и собрался что-то сказать, но Вязь его опередил.
— Дайте разрешение, — произнес он тихо.
— Ефим Никанорович, это не совсем стандартная процедура для первокурс…
— Дайте разрешение, — повторил ректор и потер лоб. — Хрусталев, это действительно необходимо?
— Прям очень, — кивнул Иван.
Вязь помолчал и вдруг посмотрел на парня, который стоял у двери и явно собирался тихо исчезнуть.
— Казанцев, — произнес ректор.
Парень нехотя повернулся.
— Вы пропустили организационное собрание. Это серьезное нарушение. — Вязь говорил спокойно и ровно, что почему-то звучало хуже любого крика. — Я считаю справедливым, чтобы вы приняли участие в группе Хрусталева. В качестве дисциплинарной меры.
— Подождите, — возмутился Казанцев. — Какой группе? Куда именно меня…
— Это не обсуждается. Декан оформит разрешение на группу.
Декан смотрел на ректора с таким видом, словно получил документ на незнакомом языке. Потом тихо вздохнул, сел за стол и начал заполнять бланк.
Иван дождался листка, сложил его вдвое и убрал во внутренний карман.
— Группа почти собрана, — произнес он. — Осталось найти старшего.
— Это не в нашей компетенции, — сказал декан. — Поиск и организация группы лежит строго на студентах.
— Боюсь, здесь тоже помочь не смогу, — развел руками Вязь.
Иван кивнул и вышел в приемную. Казанцев нагнал его у самой двери.
— Слушай, Хрусталев, — сказал он. — Если думаешь, что я буду…
— Твое наказание, — не останавливаясь, перебил его Иван и пожал плечами. — Радуйся, что легко отделался.
— Легко⁈ Ты меня только что запихнул в аномалию! Я позвоню отцу!
— Ха, натравишь теперь отца? — улыбнулся Хрусталев.
— Следи за языком, — буркнул Казанцев. — Но я туда не собирался.
— А теперь собираешься. — Иван мельком обернулся.
— Да пошел ты! — зашипел он догоняя парня, — вычеркни меня…
— Боюсь, не получится, это указание деканата, так что если хочешь, звони отцу, пусть он говорит с ректором и всеми, кем хочет…
Они вышли в коридор. На лестничной площадке их уже ждал Морозов, который листал что-то в телефоне.
— О, быстро ты, — произнес Иван.
— Маршрутка пустая попалась. — Морозов убрал телефон и увидел Казанцева. — Эм…
— И ты тут? — вспыхнул Эдик. — Какого хрена!
Морозов смерил его взглядом.
— Почему с ним?
— Декан сказал взять его с собой, — опустил голову Иван. — Тут мои полномочия все…
Но Казанцев не унимался, и продолжал орать, как резаный.
— Ты вообще мог хотя бы спросить, хочу ли я этого болвана в группу? Он же бездарь! Ботан!
— Мог, — согласился Иван. — Но не стал. Зачем? Тем более, твое мнение не учитывается.
— Следи за языком, Хрусталев! Предупреждаю!
— Вот именно поэтому и не спросил.
Казанцев открыл рот, закрыл его и мрачно уставился в стену.
Им осталось найти только опытного мага, чтобы прикрывал их в аномалиях.
Но пока на примете ни у кого не было кандидатов. Иван вздохнул и набрал деда.
— Дед, алло.
— Чего? — отозвался Фома. Судя по фону, старик был на улице.
— Мы идем в аномалию. Разрешение есть, группа почти собрана, но нет старшего мага. Без него не пустят.
Несколько секунд тишины.
— Значит, все же решился, — произнес старик.
— Решился. — кивнул Иван, как будто дед его мог видеть, — так что вечером буду голодный. Кстати, у тебя есть кто знакомый из магов? Тыж известный ученый, у тебя куча связей… Сам хвастался.
Фома хмыкнул.
— Ты чего, меня на понт взял сейчас? — рассмеялся старик, — Приедете на полигон, спросите Гаврилу Радионовича.
— И он согласится?
— Скажи, что от меня, и он точно согласится.
— Дед.
— Что?
— Он нормальный хоть?
Пауза.
— Смотря с чем сравнивать, — уклончиво ответил Фома и сбросил вызов.
Иван убрал телефон и оглядел Морозова с Казанцевым.
— На полигон, — сказал он. — Там найдем старшего.
— Кто это? — спросил Морозов.
— Гаврила Радионович.
— Не знаю такого.
— Я тоже, — признался Иван.
Казанцев медленно перевел взгляд с одного на другого.
— Вы вообще понимаете, что делаете?
— Примерно, — кивнул Иван и направился к выходу.
Иван обернулся и глянул на Казанцева, что шел рядом сунув руки в карманы и недобро поглядывал на него.
— Слушай, — шепнул на ухо Павлик. — Как бы он нас не подставил.
Хрусталев тяжело вздохнул и недовольно буркнул:
— Сами если что справимся.
Парень глянул на глухие трехметровые ворота, что огораживали территорию.
— Ты вообще уверен? Выглядит как военная часть.
— Ну, дед сказал, что тут… — парень глянул на проходную, где виднелся парень в военной форме и подошел к ней. — Здравствуйте!
Парень глянул на Хрусталева через решетку, оглядел с ног до головы, а затем парней, что стояли за ним.
— Пропуск есть? — спросил он.
— Нет, нам бы Гаврилу Родионовича. Мне сказали, что он тут все время и…
Парень удивленно поднял брови, еще раз оглядел странную компанию и уточнил:
— А он вас ждет?
— Нет, мне просто передали, что тут его можно найти, — пожал плечами Иван.
Парень несколько секунд с сомнением смотрел на Хрусталева, после чего нехотя поднял трубку телефона и начал что-то туда говорить. Иван же переминался с ноги на ногу.
— Сейчас подойдет, — буркнул служивый и кивнул в сторону. — С прохода отойдите.
— А что, мешаем? — недовольно спросил Эдик, что стоял рядом.
— Сектор обстрела закрываете, — буркнул парень и поправил ремень на плече.
Только сейчас Иван заметил, что это модификация какого-то небольшого автомата.
— Да, мы отойдем, — кивнул парень и кивнул Павлику в сторону. Парни отошли, а с ними и нехотя отошел и Казанцев.
— Если он откажется, я отца попрошу чтобы выделили кого-нибудь, — произнес тот с недовольной миной.
— Дед сказал, что вроде как этот Гаврила ему должен, — пожал плечами Иван. — Если не выгорит, тогда будешь просить.
Павел усмехнулся, покосившись на Казанцева и произнес:
— Тогда отец узнает, что ты прогулял первый же день.
Эдик зыркнул на Морозова, поджал губы, а затем произнес:
— А тебя «папенька» не наругает за поход в аномалию?
— Если узнает, то может быть и наругает, — пожал плечами Павлик.
В этот момент решетка на проходной едва заметно скрипнула и на крыльце показался широкоплечий, но уже седой мужчина. Он глянул на троицу и нахмурил брови.
— Здравствуйте! — тут же подошел к нему Иван. — Вы Гаврила Радионович?
— Он самый. Ты кто?
— Я Иван. Фамилия Хрусталев. Это Павел Морозов и Казанцев Эдуард.
Мужчина сунул руки в карманы военных штанов, осмотрел троицу и хмыкнул.
— Ну, и чего от меня надо?
— Дело в том, что нам очень нужен человек опытный в аномалиях. Мы первогодки из университета. Мы с магического факультета. И нам очень нужно хоть одну аномалию закрыть. А в департаменте сказали, что нужен хотя бы один опытный участник группы.
— М-м-мда? И с какого хрена я вам должен помогать? — усмехнулся мужик.
— Мы заплатим, — подал голос Эдик.
Гаврила Радионович хмыкнул, почесал подбородок и спросил:
— Кто про меня сказал? Откуда вообще обо мне узнали?
— Ну, мне дед сказал, что надо подойти на полигон и найти Гаврилу Радионовича. Сказал, человек надежный.
Вояка нахмурился и спросил:
— А деда как зовут?
— Фома. Фома Харитонович Рубинштейн, — спокойно ответил парень.
Мужчина спустился с крыльца, еще раз оглядел парня и уточнил:
— Фома?
— Да.
— Сказал ко мне обратиться?
— Ну, да… — кивнул парень
Тут здоровяк без замаха, резким поставленным ударом двинул Ивану в челюсть, отчего тот кулем рухнул на землю.
— Так… — поднял взгляд мужчина с Ивана на двух парней стоявших рядом.
— Я тут наказан, — тут же поднял руку Эдик. — Меня заставили в аномалию идти!
— А я за компанию, — тут же вставил Павлик. — Минимум четыре человека к группе должно быть!
Гаврила хмыкнул, снова засунул руки в карманы и кивнул на Хрусталева.
— Берите этого и пошли.
Гаврила Родионович хмуро оглядел троицу, затем перевел взгляд на поблескивающий синим цветом портал в далеке и произнес, глянув на Казанцева:
— С тобой понятно. Просрал день и тебе решили дать понять кто ты и зачем. А с тобой что?
Морозов, в которого уперся хмурый взгляд вояки, втянул голову в плечи и кивнул в сторону Хрусталева.
— Так, друг попросил… Ну, и интересно ведь…
Тут Гаврила глянул на Ивана.
— А это вы со всеми так здороваетесь или только… — произнес парень и погладил челюсть.
— Только с теми кто от старого маразматика пришел, — хмыкнул мужчина. — Любит он дерьмицо подсовывать и во всякое… тянуть.
Иван нехотя кивнул.
— Есть такое.
— Ладно, не дуйся. Я же не знал, что ты его внук? Дедом-то можно кого угодно назвать, — вояка вздохнул, глянул на отблески аномалии и спросил: — У вас был уже обзорный курс? Ну, там правила, принципы работы с аномалиями?
— Нет пока.
— А как вам разрешение выдали? — нахмурился Гаврила Родионович и глянул на бумажку, что ему отдал Хрусталев. Тяжело вздохнув, он кивнул в сторону портала. — Значит так… Это стационарный портал. Обучалка, по нашему. Он простенький, сам не большой и лезут из него только рогатые кролики.
— Рогатые? — уточнил Казанцев.
— Да. Кролики эти травоядные, но рогами врезать могут — будь здоров. Пропустите первую волну, переломами не отделаетесь. Понятно?
— Понятно…
— Суть закрытия портала в том, что надо прибить самого здорового и жирного кролика. Внутри у него есть кристалл. В нашем случае — желтого цвета. Кристалл в области грудной клетки обычно располагается. И вот, чтобы закрыть портал надо этот кристалл обратно закинуть. Он тут же схлопнется.
— Вы сказали, что эта аномалия стационарная. Что это значит? — подал голос Павлик.
— Значит то, что на этом портале отрабатывают взаимодействие группы. И мы этот портал НЕ ЗАКРЫВАЕМ! — повысили голос Гаврила. — Самого жирного кролика валите, но камень в портал НЕ ВЫБРАСЫВАЕМ! Это понятно⁈
— Да, — хором ответили ребята.
— Дальше… С магией у вас как?
— Стандарт поступающего, — пожал плечами Казанцев. — Основные стихии и телекинез.
— У меня так же, — кивнул Морозов.
— Я могу зону призывать, — пожал плечами Хрусталев. — Зона… вакуума? В общем, там воздуха нет. Метра на три от меня, не больше.
— Хрень. Рогокрол эти три метра за один прыжок пройдет и ноги тебе рогами переломает, — хмыкнул мужчина. — Оружие-то хоть взяли?
Хрусталев достал пару кастетов, Павлик показал небольшую складную дубинку.
— Значит так… Действуете по стандарту. Видите объект — работаете стихиями, как можете. Пропустили, не углядели — идете в рукопашку. Понятно?
— Понятно, — отозвались ребята.
— А вы нам помогать не будете? — осторожно спросил Казанцев.
— Буду. Когда вас покалечит и тащить обратно надо будет, — хмыкнул Гаврила и кивнул в сторону аномалии. — Топайте. Я позади буду.
Гаврила посмотрел на небо, тяжело вздохнул и перевел взгляд на парней, что прошли буквально метров триста и уже с криками пытались справиться с кроликами.
— М-м-м-мда, — протянул он, задумчиво смотря на летящие во все стороны мелкие воздушные лезвия и огненные всполохи.
Мужчина поправил пояс, на котором висел увесистый тесак, сложил руки за спиной и направился неторопливым шагом к парням.
Гаврила был опытным воякой. Мало того, что он отслужил не один десяток лет в армии, так еще и всегда подрабатывал «консультантом» для новичков, собравшихся в аномалию. Увы, несмотря на хорошую теоретическую и магическую подготовку, новички, решившие заработать или просто проверить свои силы, зачастую не имели никакой тактической подготовки.
— Ну, вот… Началось… — хмыкнул Гаврила.
Он подошел уже достаточно близко, чтобы видеть как щуплый Морозов орудует дубинкой, отбиваясь от рогатых снарядов, что выскакивали на него из травы. Хрусталев крутился рядом, выдавая удары руками по тварям. Кастеты его уже были покрыты кровью. Последний, Казанцев, бегал вокруг как сумасшедший, что-то кричал и уворачивался от пушистых снарядов.
— Молодежь… — буркнул вояка.
Он подошел к ребятам и с усмешкой их оглядел.
— Твою мать! Что это за твари? — пытаясь отдышаться спросил Павлик. Парень выглядел скверно: бледный, дышит как загнанная лошадь, руки дрожат.
— Чего они такие быстрые? — спросил Казанцев, что упал на четыре кости и сплевывая вязкую слюну рассматривал примятую траву. — Меня чуть не проткнули! Это по вашему простая аномалия⁈ А вы? Вы почему просто смотрели как нас избивают какие-то кролики⁈
— Простая, — кивнул Гаврила. — А смотрел я, чтобы вы полностью прочувствовали.
— Что прочувствовали? — спросил Иван. Парень выглядел хоть и уставшим, но держался вполне прилично.
— Что вы идиоты и навыки ваши ниже плинтуса, — пожал плечами мужчина. — Дальше идете или вам хватило?
Хрусталев глянул на ребят, а затем на более опытного вояку.
— Идем, — буркнул Казанцев и завалился на бок. — Не закончим — мне всю плешь в деканате проедят.
— Да, идем, — кивнул Ваня. — Только…
Тут парень заметил ехидную улыбку Гаврилы Радионовича и спросил:
— Вы можете сказать, что мы делаем не так?
— Если кратко — все.
— А поподробнее? — подал голос Павлик.
— Первое — как вы двигаетесь, — спокойно начал мужчина и пошел вокруг компании. — Никакого порядка. Я не говорю про скрытность, я говорю про сам принцип. Идти надо цепочкой. Тот, у кого силы побольше и способен выдать серьезное атакующее умение — посередине. Он в случае чего выдает главный удар. Впереди тот, кто умеет в защиту.
— У нас никто не умеет толком, — буркнул Павлик, покосившись на Эдика.
— Тогда самый вертлявый, — хмыкнул мужчина и глянул на Хрусталева. — Хорошо руками махал. Я бы еще ноги с такими мелкими противниками подключил, но и так выходило у тебя не плохо. Тебя ведь не задели?
— Так, вскользь, — пожал плечами парень.
— Ну, вот тогда на тебе авангард. Кто огнем бил? Ты? — глянул он на Эдика.
— Я, но я со страху. У меня воздух лучше получается… обычно, — буркнул Казанцев.
— Тогда ты по середине. А ты, — тут Гаврила глянул на Павлика. — Замыкаешь. Роль первого — встретить и обозначить противника. Роль центра — ударить по наводке. Точно и быстро. Противник будет не один, поэтому бить надо не сильно, а быстро.
— А мне, что делать? — спросил Морозов.
— Твоя задача — тыл. Арьергард. Ты не вмешиваешься, пока тебя не попросят. Ты должен следить, чтобы вам в задницу рогами не прилетело. Понятно?
— Понятно, — кивнул Павлик.
— По уму, перед аномалией, надо провести слаживание. Отработать связки, но… — тут вояка тяжело вздохнул. — Но с вас какое слаживание? Вы же ничего толком и не умеете.
Тут он сплюнул на землю и продолжил лекцию, расхаживая вокруг парней.
— Дальше, ты… — указал он на Казанцева. — Не целься в рогокрола. Целься туда, где он будет.
— Что за чушь? — буркнул тот.
— Эти мелкие уродцы, передвигаются прыжками. Небольшими, по пол метра. Метр максимум, если спешат. А вот атакуют они хорошим прыжком, метров с трех как раз. Физику никто не отменял. Крыльев нет, они в прыжке маневрировать не умеют. Поэтому видишь рогокрола — бей за метр до него. Прикидывай траекторию. Ну, а ты…
Тут он остановился и глянул на Хрусталева.
— Увидел одного крола, что на тебя идет — бейся сам, увидишь, что он не один — смещайся, чтобы тебе свой же в спину не ударил. Старайся увести за собой кролов, чтобы второй номер работал. Все ясно?
— Чисто технически — да, — кивнул Иван.
— Тогда двигаем дальше. Мы в самом начале.
Ребята переглянулись, выстроились колонной и двинули вперед. Гаврила Радионович вздохнул и рявкнул:
— А ну стоять!
Парни обернулись.
— А добычу кто будет собирать? — кивнул он на тушки дохлых кроликов. — Я что-ли?
— А как… — растерялся Павлик. — Нам их с собой тащить что-ли? Полежат. Мы их потом…
— Если твари хищные, они могут и своих сородичей сожрать, — буркнул вояка. — А каждая тушка — это не просто кусок мяса и ценный мех! Это еще и алхимические ингредиенты и дорогие материалы.
Парни переглянулись.
— И чего? Нам теперь их в руках нести? — спросил Казанцев.
Гаврила снова тяжело вздохнул и устало протянул:
— Молодёоооожь…
Троица студентов сидела в кустах и хмуро поглядывала на крупного, размером с овчарку, черного рогокрола. Тот спокойно жевал какие-то цветы, недалеко от бледно голубой сферы.
— Это он? — осторожно спросил Павлик, поглядывая в сторону «кролика». Парень поежился и глянул на коленку, что торчала через дырку на штанах. — Блин, новые штаны…
— Новая ветровка, — буркнул Эдик и поднял руку, демонстрируя огромную дыру, от локтя до середины груди по шву.
— Да, что-то мы как-то не подготовились, — буркнул Иван, глянув на кроссовок, из которого торчал большой палец.
— Ну, вы бы еще пачки балетные напялили, — хмыкнул рядом Гаврила Родионович.
— А сразу предупредить нельзя было? — глянул на него Казанцев.
— Можно. А зачем? — хмыкнул вояка. — Вам что в лоб, что по лбу. Вы же пока сами с голой задницей не останитесь — не поймете важность снаряжения.
Эдик, уже пресытившийся нравоучениями и охотой на юрких рогокролов, недовольно засопел, глянул на крупного черного кролика и произнес:
— Меня это задолбало! Давайте закончим и свалим отсюда!
— Надо тактику… — начал было Павлик, но Эдик просто поднялся и, сжав губы в тонкую полоску выставил руки вперед.
Раздался гул, а затем над лесом пронеслась громкий, раскатистый звук от молнии, что ударила между ладоней, а затем, образовав светящийся шар метнулась к последнему противнику.
— Казанцев, ты что творишь? А если…
Тут парни резко умолкли, уставившись на черного кролика. Шаровая молния, что долетела до него спокойно растворилась, разойдясь мелкими искорками по шерсти твари.
— Он… у него к магии иммунитет? — оглянулся назад Хрусталев, но вояки и след простыл. — Гавриил… Родионович?
— Прежде чем лезешь на главного — подумай о отступлении, — произнес голос мужчины сверху.
Иван поднял голову и обнаружил его на ветке, в метрах трех над землей.
— А зачем вы…
— Уи-и-и-и! — выдал кролик визг, похожий на свинной и метнулся к парням.
— Твою мать! — выругался Эдик и выдал несколько стандартных заклинаний в противника. Его примеру последовал и Павлик. Иван же, перехватил кастеты поудобнее и приготовился броситься в рукопашную.
Гаврила Радионович же устроился поудобнее, залез рукой в карман и вытащил жменьку семечек. Он спокойно начал закидывать их в рот, прекрасно понимая, что это надолго.
— Огнем! — раздался крик Павлика снизу. — Он горит! Огнем его!
— Твоюмать-твоюмать-твоюмать! — раздался крик Эдика, что принялся удирать от кролика.
— Стой падла! — метнулся за ними Хрусталев с кастетами, не обозначая за кем он погнался.
— Молодёо-о-ож… — снова протянул вояка, закидывая семечки в рот. Мужчина наблюдал за погоней с легкой улыбкой. — Никакого порядка…
Иван потер щеку, на которой виднелось пара царапин и глянул на вход в департамент.
— М-м-м-мда, — протянул он, припоминая как получил «боевое ранение» от рогатого кролика. — Возможно этот Гаврила был в чем-то прав.
Парень подошел к небольшому перилу, присел на него и уставился на проспект по которому плыли машины.
В голове всплыл Казанцев, что вместо нормальных ударов палил силой куда попало и бегал. Причем бегал-то он не плохо. Даже уворачивался, но делал он это совершенно бесполезно. Да и противники, словно понимали, кто тут основная ударная сила, и целенаправленно пытались намять бока Эдуарду.
Иван усмехнулся, припомнив как тот верещал, когда «босс-рогокрол» взял его задницу на таран.
— Как-то я не так себе представлял аномалию, — проворчал парень.
Тут дверь за его спиной с шелестом отъехала в сторону и в проходе показалась Ольга. Иван тут же подобрался и бегом нагнал девушку.
— Привет! — выдал он. — Слушай, я был в аномалии!
— Рада за тебя, — хмыкнула Свиридова и остановилась.
Девушка осмотрела парня с ног до головы. Сбитые костяшки, пара царапин на лице и спаленная на половину бровь справа. Ольга протянула руку, взяла за подбородок и повернула голову Хрусталева в одну сторону, а затем в другую.
— Как-то ты легко отделался, — произнесла она. — Что за аномалию дали? Кто противник?
— Учебная. С рогокролами, — пожал плечами парень. — Знакомый нашелся. Гаврила Родионович.
— А ты его откуда знаешь? Он же…
— Дед наводку дал, — признался парень. — Но он нам толком и не помогал. Так, объяснял немного, да и…
— Рогокролы, конечно, несерьезно, но… Как тебе? — с усмешкой спросила Ольга.
Тут Иван потер лицо ладонью, шмыгнул носом и произнес:
— Ну, в чем-то я с тобой согласен. Это было больно. Пошел бы один — точно бы ссадинами не обошлось, — признался Иван. — Но мы справились!
— М-м-м-м, — покивала Ольга. — Значит дошло, что в сотню тебе рано?
Хрусталев нахмурился и произнес:
— А это тут причем? Там их было много. Да и я свою зону почти не использовал. Только с главным, черным рогокролом. Я вообще готов к бою за место!
Ольга тяжело вздохнула.
— Ваня, тебя рогатые кролики пинали. Хочешь, чтобы сотый номер тебя прибил?
— Чего сразу прибил, — буркнул парень. — Я готов! У меня есть своя сила. Я могу в стихийную магию… немного. А еще я неплохо дерусь.
— Послушай, — вздохнула девушка устало. — Ни один из студентов, никогда не был в сотне. Это НЕ НОРМАЛЬНО. Ты вообще представляешь, как это будет происходить? Это… это…
— Ну, что тут такого? Ну, подумаешь, студент. И что? Я вот когда плавал за страну много студентов видел. Они и учатся, и плавают. Ничего такого…
Ольга закатила глаза, достала телефон и принялась копаться в каком-то приложении.
— Ты понимаешь, что сотый номер — это немного другое? Сотый номер — это проход в сотню. Это место, за которое постоянно идет борьба. И как ты собрался учиться, ходить в университет если тебя постоянно будут вызывать?
— После учебы, — пожал плечами парень. — Что тут такого?
Ольга глянула на парня как на полоумного, прикрыла рот и, уперев руки в бока произнесла:
— Хорошо! Ладно! Иди, вызывай сотого на бой. Ну, а я посмотрю на тебя, как ты будешь это расхлебывать.
Хрусталев нахмурился. Пару секунд он молчал, а потом спросил:
— Что, вот прям можно?
— Да, почему нет? — хитро улыбнулась Ольга.
— А как его вызвать?
— Проще простого. Просто найди его и вызови, — тут она глянула в телефон. — Пока сотый вообще в нашей стране.
— В смысле в нашей стране?
— М-м-м? А ты вообще за рейтингом следишь?
— Я? Нет, а… — тут парень умолк и с подозрением спросил: — А как часто меняется сотый номер?
Я вышел из аэропорта Пулково и тут же поймал себя на мысли, что надоело.
Надоело бегать по стране за каким-то номером, который постоянно куда-то уезжает. Надоело слышать одно и то же: «Он был здесь вчера». Надоело летать туда-сюда как проклятый.
Телефон завибрировал в кармане. Звонила Ольга.
— Алло.
— Ну? Как успехи? — спросила она.
— Никак. — Я прошел мимо толпы встречающих с табличками. — Провал за провалом.
— Где ты сейчас?
— В Питере. Прилетел только что. До этого был в Воронеже, не успел. Потом Ростов и там та же история. А сейчас по данным департамента, сотое кольцо тут.
— Ты уверен? — кажется, она пыталась подавить смешок.
— Надеюсь что да. Третий город за три дня. Если опять мимо, я просто заору.
Ольга помолчала.
— Удачи, — сказала она. — И не переоценивай себя.
— Да-да, знаю.
Я сбросил вызов, вышел на улицу и поймал такси. Водитель, молчаливый мужик с усами, кивнул на адрес и поехал.
За окном поплыли улицы. Осенний Питер встретил меня серым небом, мокрым асфальтом и пустынными тротуарами. Фасады домов смотрели на меня равнодушно. Где-то на перекрестке мы задержались у светофора. Рядом две девушки под зонтом смеялись над чем-то в телефоне.
Город был красивым, но мне было не до красоты. Я сжал кулаки и снова повторил про себя план.
Прийти, найти и вызвать на бой.
Все просто.
Такси свернуло в узкий переулок и остановилось у небольшого здания с вывеской «Подвал». Судя по виду и неоновому изображению пивной кружки, это был бар.
Я расплатился и пошел вниз по лестнице.
Внутри пахло пивом и жареным луком. За стойкой маялся бармен с усталым лицом. У окна сидело несколько человек. За дальним столиком сидел мужчина лет тридцати пяти. Короткая стрижка, аккуратная борода, спортивная куртка.
И кольцо на руке. Как раз то, что мне нужно.
Золотое кольцо с гравировкой. Я не видел номера, но это было оно.
Я подошел к столику.
— Вы обладатель сотого кольца?
Мужчина поднял взгляд. Оценил меня с ног до головы.
— Я. А ты кто?
— Хрусталев Иван. Я вызываю вас на бой.
Он посмотрел на меня, потом на свою тарелку с недоеденным бургером.
— Подожди немного, — сказал он. — Дай доесть. Я только с самолета, с Ростова прилетел.
Я замер и присел напротив.
— С Ростова?
— Ага.
Я улыбнулся.
— Скорее всего мы летели вместе, в одном самолете.
Он хмыкнул.
— Возможно. Слушай, я сейчас сбегаю в туалет, потом выйдем на улицу и разберемся, нормально?
Я кивнул.
Он встал и направился к задней двери. Я остался сидеть за столом.
Не прошло и минуты, как в бар вошел еще один парень. Высокий, худощавый, с бегающими глазами. Он огляделся и подошел ко мне.
— Где человек с сотым кольцом?
— В туалете, — сказал я. — Будешь второй в очереди.
— Очереди? Какой еще очереди?
— Той, которая за кольцом, — хмыкнул я.
Парень нахмурился, но отошел к стойке и заказал пиво.
Потом дверь открылась снова. Вошел еще один. Парень моего возраста, с наглым лицом и дорогими кроссовками.
— Где сотка?
— В туалете, — повторил я. — Третий в очереди.
— Что?
— Я первый. Вон тот, — кивнул я на худого у стойки, — второй. Ты третий.
— Какого черта тут вообще…
Дверь снова хлопнула. Четвертый. Пятый. Шестой.
Через десять минут в баре собралось человек восемь, не считая меня и все хотели сотое кольцо.
Атмосфера накалялась. Парень с дорогими кроссовками начал переругиваться с худым. Кто-то толкнул кого-то в плечо. Второй ответил тем же.
— Так, мужики, — попытался вмешаться бармен. — Без драк, иначе вызову копов.
— Да пошел ты, — бросил кто-то и в следующую секунду полетел огненный шар.
Стойка загорелась.
Началась драка. Магия вспыхнула по всему бару. Кто-то создал ледяную стену, кто-то метнул молнию. Я отскочил к окну, активировал зону и заблокировал атаку, направленную в мою сторону.
Тут же дверь распахнулась.
Внутрь ворвались агенты департамента. Шесть человек в черных куртках с нашивками.
— Всем лежать! Морды в пол! — заорал один из них.
Через минуту всех участников драки укладывали лицом вниз. Меня тоже.
— Спокойно, — сказал один из агентов. — Руки за спину.
Дверь туалета открылась.
Из нее вышел обладатель сотого кольца. Он спокойно вытер руки о полотенце и посмотрел на происходящее.
— Опять? — произнес он.
Агенты увидели кольцо и переглянулись.
— Сотое, — констатировал один. — Понятно. Не удивительно, что тут драка.
Они начали выводить людей на улицу. Меня тоже поднимали, но я сказал:
— Я не участвовал в драке. Я первый в очереди за боем.
Агент посмотрел на обладателя кольца.
— Правда?
Тот кивнул.
— Да. Он первый подошел. До того как началась эта клоунада.
Агенты забрали всех остальных. Бар опустел. Остались только мы двое и перепуганный бармен, который пытался залить водой догорающую стойку.
Обладатель кольца подошел ко мне.
— Ну что, пойдем? — спросил он.
Я кивнул.
Мы вышли на улицу. Было темно. Переулок был пуст. Фонари освещали мокрые лужи на асфальте. Где-то вдалеке завывала сирена.
Я развернулся к нему лицом. Он сделал то же самое.
— Готов? — спросил он.
Я сжал кулаки.
— Готов.
Мокрый питерский переулок встретил нас жёлтым светом единственного фонаря и запахом сырости.
Бывший обладатель… нет, пока ещё обладатель сотого кольца — мужик лет тридцати пяти, коренастый, с короткой стрижкой и аккуратной бородой — спокойно застегнул куртку и встал напротив меня. Между нами было метров пять мокрого асфальта, лужа и смятая пивная банка.
— Артём, — представился он, заметив мой взгляд. — Волков. Раз уж будем друг другу морды бить — давай хотя бы по имени.
— Иван Хрусталев.
— Знаю, — кивнул он. — Тот самый пловец?
— Бывший.
— Угу. — Волков потёр ладони и осмотрел переулок. — Слушай, Хрусталев. Ты студент, первый курс. Зачем тебе кольцо?
Я сжал кастеты в карманах куртки и пожал плечами.
— Потому что могу.
Волков усмехнулся. Не зло, скорее устало. Как человек, который слышал эту фразу слишком много раз.
— Знаешь, сколько раз мне это говорили? — он покачал головой. — Каждый второй приходит с горящими глазами и «потому что могу». А потом уезжает на скорой с переломами потому что «не смог».
— Значит, я буду первый, кто сможет.
— М-да, — он хмыкнул и присел на корточки. Его пальцы коснулись мокрого асфальта. — Ладно, малыш. Покажи, что можешь.
Он сказал это спокойно. Буднично. Как сантехник, которого позвали чинить кран.
И в ту же секунду асфальт подо мной взорвался.
Нет, серьёзно — взорвался.
Булыжники, куски брусчатки, мелкие камни — всё это рванулось вверх, словно кто-то снизу ударил кувалдой. Я успел отпрыгнуть, но один камень размером с кулак врезался мне в бедро.
— Ай, бля… — зашипел я, откатившись к стене.
Волков уже стоял в полный рост. Перед ним, как живая, поднималась стена из камней и обломков мостовой. Куски асфальта, кирпичные осколки, какой-то строительный мусор — всё это собралось в щит высотой по грудь.
Земля и камень. Его стихия. И, судя по тому, как ровно и быстро он это сделал, владел он ею не первый год.
«Дистанционщик,» — мелькнуло в голове. — «Будет бить издалека. Ольга предупреждала…»
Я рванул вперёд. Мне нужна ближняя дистанция, кастеты бесполезны на пяти метрах.
Три шага.
Каменный щит разлетелся на десяток кусков, и каждый полетел в меня. Я увернулся от первого, отбил телекинезом второй, третий врезался в плечо.
— Гх! — выдохнул я, но продолжил бежать.
Четвёртый шаг. Пятый.
Из-под моих ног выстрелил каменный столб — прямо из мостовой. Ударил в живот, опрокинул назад. Я пролетел метра два и впечатался спиной в мусорный бак.
БДУМ!
Бак загудел, как колокол. Из него посыпались какие-то пакеты и объедки.
— Блин… — просипел я, пытаясь встать.
Волков стоял на том же месте. Даже не сдвинулся. Руки опущены, лицо спокойное. Он просто ждал.
— Ну? — спросил он. — Ещё?
Я сплюнул. Во рту привкус крови — прикусил язык при падении.
Ольга была права. Она всегда была права, чёрт бы её побрал.
Но я не для того летел через полстраны, чтобы сдаться после первого каменного столба.
Я снова рванул вперёд.
Волков поднял руку. Из стены здания слева вырвался кусок кирпичной кладки и полетел мне наперерез. Я пригнулся — кирпичи просвистели над головой. Следом прилетел второй залп — мелкие камни, как дробь из дробовика. Я прикрыл лицо руками. Камни ударили по предплечьям, по груди, один рассёк бровь.
Кровь потекла в глаз.
Два метра до него. Полтора.
Из мостовой рванулся ещё один столб. Я был готов — оттолкнулся от него ногой, использовал как трамплин. Пролетел последний метр и замахнулся кастетом.
Волков качнулся в сторону. Мой удар прошёл мимо. Его кулак, обёрнутый каменной коркой, врезался мне в рёбра.
Хруст.
Боль прострелила от рёбер до позвоночника. Меня отбросило назад. Я упал на мокрый асфальт, схватившись за бок.
— Ребро? — спокойно спросил Волков.
— Пошёл… ты… — выдавил я сквозь зубы.
— Значит ребро, — кивнул он. — Слушай, малыш. Ты храбрый, но тупой. Может, хватит?
Я лежал на спине. Дождь капал на лицо. Кровь из рассечённой брови заливала правый глаз. Рёбра горели. Каждый вдох — как удар ножом.
Волков стоял надо мной. Спокойный. Непоколебимый. Каменный.
Я мог сдаться. Прямо сейчас. Встать, пожать руку и уехать домой. Дед сделает сырники. Ольга скажет «Я предупреждала». Жизнь продолжится.
Но кольцо.
Золотое кольцо с номером «100» на его пальце поблескивало в свете фонаря.
Такое же, как кольцо чемпиона. Которое у меня забрали. Которое я заслужил, но так и не получил.
Нет.
Нет, нет, нет.
Я закрыл глаза. Нашёл звезду. Она была тусклой — тело уже плохо слушалось, каналы ныли от напряжения. Но она была.
Схватил её. Мысленно сжал так, что аж зубы заскрипели. Раскрутил.
Быстрее. Ещё быстрее!
Звезда завертелась бешеным волчком, выбрасывая искры во все стороны моего «Галилея». Искры ударились в стенки внутреннего космоса и отразились, понеслись обратно, столкнулись друг с другом…
И мир погас.
Краски исчезли первыми.
Питерский переулок стал чёрно-белым, как старое кино. Жёлтый фонарь — серый. Красный кирпич стены — серый. Лужи — серые. Даже кровь на моих руках стала просто тёмной жидкостью без цвета.
Потом пропали звуки.
Дождь перестал стучать. Шум далёкой улицы исчез. Тишина — абсолютная, мёртвая, как на дне океана.
Я задержал дыхание.
Зона раскрылась.
Волков дёрнулся. Его глаза расширились — впервые за весь бой на его лице появилось что-то, кроме спокойствия. Удивление. Потом — тревога.
Он попытался вдохнуть и не смог.
Рот открылся, грудь дёрнулась, но воздуха не было. Совсем. Вакуум.
Его руки метнулись к мостовой, но каменные конструкции, которые он привык вытягивать так легко, не слушались. Магия требовала дыхания, концентрации, потока энергии. А энергия не текла — зона давила на всё, что было внутри неё.
Каменный щит, который он начал поднимать, замер на полпути, задрожал и рассыпался гравием.
Волков попятился. Один шаг, другой.
Но я шагнул за ним.
Зона двигалась со мной. Три метра во все стороны — мой мир. Мой вакуум. Моя территория.
Волков попробовал ещё раз — вырвал из стены кирпич и швырнул в меня. Без магии, просто руками. Кирпич был тяжёлым, но летел криво. Я отбил его предплечьем — больно, но терпимо.
Лёгкие начали гореть.
Десять секунд без воздуха. Для обычного человека — ерунда. Для меня, бывшего пловца-спринтера, привыкшего задерживать дыхание на дистанции — тоже ерунда. Но для тела, измотанного боем, с треснувшим ребром и кровью из брови, что заливала глаз — уже серьёзно.
Пятнадцать секунд.
Волков упал на одно колено. Лицо побагровело, глаза вылезали из орбит. Он хватался за горло, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха.
Двадцать секунд.
Я шагнул к нему. Ещё один шаг. Ноги — ватные. Руки — свинцовые. Перед глазами — чёрные мушки, много, слишком много.
Двадцать пять секунд.
Кастет в правой руке. Волков на коленях. До него — полметра.
Я замахнулся.
Удар пришёлся в челюсть. Не сильный — у меня уже не было сил на мощный. Но достаточный.
Волков завалился набок. Глаза закатились.
Тридцать секунд.
Я отпустил звезду. Она замедлилась, остановилась. Вихрь рассеялся.
Мир вернулся.
Краски хлынули обратно. Жёлтый фонарь, красный кирпич, серый дождь, красная кровь. Звуки — шум улицы, капли по лужам, чьи-то шаги вдалеке. И главное — воздух.
Я вдохнул.
Лёгкие обожгло, как будто вдохнул ледяную воду. Закашлялся, согнулся пополам, упёрся руками в колени. Из горла вырвался хрип, потом ещё один.
Рядом зашевелился Волков. Он перевернулся на спину, широко раскрыл рот и жадно, с присвистом, глотал воздух.
Несколько секунд мы просто дышали. Оба. Как два утопленника, которых вытащили на берег.
Потом Волков приподнялся на локте и посмотрел на меня. На его лице больше не было спокойствия. Там было что-то другое. Что-то, что я видел в глазах соперников после финиша, когда они смотрели на табло и видели мою фамилию на первой строчке.
Признание.
Он медленно поднял правую руку вверх, раскрытой ладонью ко мне.
— Хватит, — прохрипел он. — Твоя взяла.
Я моргнул. Потом ещё раз. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с кровью из рассечённой брови.
— Серьёзно? — выдавил я. Горло болело так, будто его изнутри тёркой прошлись.
— Серьёзно, — Волков сел, опираясь на стену. — Какого хрена это было?
— Зона, — буркнул я и сплюнул. Слюна была с кровью. — Вакуум. Ни воздуха, ни магии. Ничего.
— Ничего себе зона, — он потёр горло и поморщился. — Жёстко. Я такого ни разу не видел. Да и не слышал.
Волков помолчал, глядя куда-то в сторону. Потом посмотрел на своё кольцо. Золотой ободок с выгравированным номером «100». Повертел его на пальце.
— Знаешь, я носил эту штуку два месяца, — произнёс он. — Два месяца и семь боёв. Задолбался, если честно. Каждую неделю кто-то припирается. В ресторане не поешь нормально, в бар не сходишь…
Он стянул кольцо с пальца и протянул мне.
— Держи. Заслужил.
Я смотрел на золотой кругляш на его ладони. Мокрый от дождя, поблескивающий в свете фонаря. Маленький, простой, с аккуратной гравировкой.
Сотое кольцо.
Я протянул руку. Пальцы дрожали — то ли от холода, то ли от адреналина, то ли от того, что рёбра трещали при каждом движении. Взял кольцо.
Оно оказалось тяжелее, чем я думал. Или может просто руки устали.
Надел на безымянный палец правой руки. Кольцо село идеально, словно его делали по мерке.
Я стоял в мокром питерском переулке, под дождём, с разбитой бровью, треснувшим ребром, в порванной куртке и с кольцом сотого номера на пальце.
И впервые за долгое время почувствовал, что всё не зря.
Волков поднялся, отряхнул куртку и протянул мне руку. Я пожал — крепко, насколько мог. Он кивнул и направился к выходу из переулка.
— Волков, — окликнул я его.
Он обернулся.
— Спасибо.
— Не благодари, — усмехнулся он. — Через неделю к тебе придёт какой-нибудь идиот с горящими глазами и скажет «потому что могу». И ты поймёшь, за что я тебя благодарю.
Он махнул рукой и скрылся за углом.
Я остался один. Прислонился к стене. Достал телефон.
Набрал деда.
Один гудок. Два.
— Алло? — раздался голос Фомы. Судя по фону, он что-то жевал.
— Дед.
— Угу?
— Я победил.
Пауза. Чавканье прекратилось.
— Ну наконец-то, — произнёс Фома. — Я уж думал ты там экскурсию по Питеру устроил. Сырники стынут. Когда будешь?
— Дед, я в Питере. Какие сырники?
— Ну, значит, когда прилетишь. Я подогрею.
— Дед…
— Что?
— Просто… Спасибо, деда.
Ещё одна пауза. На том конце что-то зашуршало. Потом голос Фомы — тихий, без обычного ёрничания:
— Я горжусь тобой, Ваня. Мама бы тоже гордилась.
Я сглотнул. Горло перехватило — и не от боли.
— Ладно, — голос деда тут же вернулся в привычный режим. — Хватит тут сопли разводить! Ты ел вообще? Нормально ел, а не эти питерские беляши с вокзала? Найди где-нибудь место поприличнее и возьми там сырников. Интересно, после них будет так же, как после беляшей или все же…
— Дед…
— Что? Питерские беляши — это оружие массового поражения, Ваня! Я один раз попробовал в девяносто третьем году и потом три дня…
— Дед!
— Что⁈
— Я тебе перезвоню, — буркнул я и сбросил.
Убрал телефон в карман. Постоял ещё секунду, глядя на кольцо.
А потом ноги подкосились.
Я даже не почувствовал, как начал падать. Просто мир дёрнулся, потом накренился, а потом затылок встретился со стеной бара, по которой я сполз вниз, оставляя на кирпичах мокрый след.
Перед глазами всё плыло. Фонарь раздвоился, потом расстроился. Дождь капал на лицо, но я уже не чувствовал холода.
Из бара выглянул бармен. Тот самый, с усталым лицом. Увидел меня, сидящего у стены с закрытыми глазами, и тяжело вздохнул.
— Опять, — констатировал он и полез за телефоном.
Откуда-то из темноты переулка послышались шаги. Волков вернулся. Видимо, не ушёл далеко. Присел рядом, пощупал пульс на шее.
— Живой, — произнёс он и достал свой телефон. — Алло, департамент? Медгруппа нужна. Питер, Рубинштейна, переулок у бара «Подвал». Обладатель сотого кольца потерял сознание. Да, нового обладателя. Нет, я уже бывший. Какая разница⁈ Приезжайте быстрее!
Он сбросил вызов, глянул на меня и хмыкнул.
— Хрусталев. Улица Рубинштейна. Совпадение?
Но я уже не слышал. Мир наконец-то стал тёмным, тихим и спокойным. Без боли, без дождя, без каменных столбов.
Только золотое кольцо на пальце — тяжёлое и тёплое.
Моё.
Прыгунов Семен Семенович не любил ночные смены.
Иногда он возвращался к мысли, сходить к какой-нибудь цыганке и провериться на проклятье, но потом в голове просыпался лютый материалист и успокаивал его тем, что это просто совпадение.
В чем же было дело?
В том, что в ночную смену, стоило только спуститься сумеркам, начиналась какая-то вакханалия. То банальная боль в спине, полная симптоматика и располагающий анамнез превращались в инфаркт на кардиограмме. То третий день безумного поноса у здорового мускулистого мужика, субфебрильная температура вместо кишечной инфекции выливалась в первичный приступ панкреатита с атипичными болями и серьезным обезвоживанием.
И каждую ночную смену происходило одно и то же. Безумие, атипичная симптоматика, реанимационные мероприятия, психи…
Все это заканчивалось, стоило солнцу показаться на горизонте.
Словно кто-то дергал рубильник и поток безумия наконец заканчивался. В приемном отделении удивительно тихо и мирно.
— До рассвета пять часов, — пробормотал опытный доктор, задумчиво глядя на часы.
В этот момент зазвонил телефон, отчего доктор с обереченным выражением лица вздохнул и взял трубку.
— дежурный по приемному отделению, Ползунов слушает…
— Здравствуйте, я подруга Котельникова. Его к вам привезли. Я хотела узнать как он и…
— Информация выдается только родственникам и только лично, — отрезал доктор.
— Но я только хотела узнать как он и…
— Закон о разглашении персональных данных. Почитайте на досуге, — отрезал Ползунов и положил трубку.
Мужчина вздохнул, откинулся в кресле и взглянул в окно, за которым опускались сумерки. К ним добавился еще и дождь, добавляя мрачности и гнетущей атмосферы.
Снова раздался звонок и Ползунов покосился на аппарат. С неохотой сняв трубку, он поднес ее к уху, но не успел сказать и слова.
— Семен Семенович! Везут! Говорят из сотни!
— Понял, — буркнул доктор, поднялся с кресла и, накинув халат вышел из кабинета.
Он успел спуститься на один этаж, пройти по коридору к приемному отделению, как в двери вкатилась каталка и пара растерянных фельдшеров.
— Нашли на улице, после боя. Вроде как бились за сотое место и… — начал было фельдшер, но Ползунов отмахнулся от него как от назойливой мухи.
Он подошел к каталке и молча осмотрел человека перед ним.
Молодой. Мокрый. Побитый.
— Перекладывайте, — кивнул он санитарам за спиной и протянул руку к фельдшеру.
Тот вложил в нее планшетку с картой вызова, которую доктор не глядя подписал в привычном месте. Санитары тут же укатили каталку в палату и переложили пациента на кушетку.
За ними пришел Ползунов и начал осмотр.
Бровь рассечена, гематома — зашить. Ребро — пощупал, поморщился, слегка поддал силой — нарушение целостности. Скорее всего трещина. Костяшки сбиты — ерунда. Синяк под глазом только начинался, к утру расцветёт нормально.
Взял запястье, нащупал пульс — в норме.
Тут его взгляд зацепился за палец на котором было кольцо.
Поднёс поближе к свету. Золото. Гравировка. Цифра.
— Сто, — прочитал он.
Опустил руку обратно.
— Ну конечно, — буркнул он. — Опять эти идиоты бились до последнего.
Он уже открыл планшет, начал забивать данные. Все по стандарту. Ничего нового, но тут он дошел до магического обследования и тяжело вздохнул. Достал диагностический браслет из кармана халата, нацепил на запястье пациента и принялся ждать. Прибор загудел, поморгал.
Артефакт выдал цифры, символы и несколько секунд моргал ярким красным огоньком в виде крестика
Прыгунов посмотрел на них, потом на прибор, потом опять на цифры.
Снял браслет. Повертел, проверил на себе и снова надел обратно.
Прибор пикнул и выдал то же самое.
— Это что вообще такое, — произнёс врач, ни к кому особо не обращаясь.
Структура каналов — обычная. Объём — начальный, студенческий почти. Но что-то ещё было. Отдельно от всего. Прибор его видел, но не знал, куда отнести, и просто моргал, как растерянный. Моргал и Ползунов, но дело от этого дальше не двигалось.
Доктор постоял над койкой с браслетом в руках, потом вышел в коридор и вызвал контакт на телефоне с говорящим названием «Главный, мать его».
Трубку взяли после четвёртого гудка. Голос сонный, но без претензий — привык.
— Дубов слушает.
— Андрей Витальевич, Прыгунов. Поступление. Молодой, без сознания, травмы не критичные. Бровь рассечена, ребро сломанно. Но у него показатели силы…
— Что с ними?
— Не читаются нормально, — признался Прыгунов. — Вроде всё стандартно, начальный уровень. Но рядом ещё что-то есть. Прибор видит, классифицировать не может. Без стихии, без цвета. Просто висит и пищит. Выдает пиктограмму нарушения резерва. Я вам уже отправил результаты на коммуникатор.
Дубов помолчал немного.
— Как фамилия пациента?
Прыгунов глянул в планшет.
— Хрусталев. Иван. Восемнадцать лет.
— Родственники?
— Сейчас… — он пролистал карточку. — Есть пометка. Дед — Рубинштейн Фома Харитонович.
В трубке стало тихо. Не просто пауза, а такая тишина, когда человек на том конце резко перестал дышать.
— Повтори, — сказал Стеблев.
— Рубинштейн. Фома Харитонович.
Ещё секунда тишины.
— Семён Олегович, слушай меня. Ничего не трогай. Травмы стабилизируй, бровь зашей, ребро зафиксируй. К показателям силы — не прикасайся. Вообще. Я еду.
— Андрей Витальевич, половина второго ночи, я мог бы просто…
— Я уже еду, — и сбросил.
Прыгунов задумчиво глянул на телефон, потом на окно, за которым окончательно стемнело.
— Впрочем… Все как всегда, — произнес он и направился в палату, буркнув на ходу: — Неведома херня…
Пациент лежал как лежал. Дышал ровно. Мокрые волосы на лбу, кровь в уголке губы засохла, синяк под глазом набухает потихоньку. Обычный парень, которого хорошо отделали.
Прыгунов сел на табурет, положил планшет с историей болезни на колено и уставился на него.
«Главный врач. Едет. В половине второго ночи. Из-за восемнадцатилетнего пацана с трещиной в ребре.» — пронеслось в голове.
Он перевёл взгляд на кольцо. Потом на лицо пациента. Потом снова на кольцо.
— Ну и кто ты такой, — спросил Прыгунов у тишины палаты, — что главный вот так бегает?
Пациент молчал.
В палате повисла тишина, нарушаемая только не ритмичным постукиванием капель о подоконник.