Нет ничего лучше, чем проснуться самостоятельно, потянуться и, выйдя на кухню, выпить чашечку кофе с оладушками. Из минусов идеального утра — отсутствие кофе. Но с этим я уже как-то смирилась. Ничего, мне тут вспомнилось, что кофе цикорием заменить можно, так что поищем растение, оно вроде как сорняк, может, и обеспечу себя подобием кофеина. И тогда мир будет совсем замечательным.

Последнюю неделю я отдыхала, набиралась сил, собиралась с мыслями и ничего не делала, посвящая всё своё время медитации и подкормке дома ци. После создания ванны я валялась пластом три дня. Зато теперь у меня свой собственный филиал купален. Горячая ванна — это то, что нужно в мире, где всё нестабильно и зыбко. И да, это не только для того, чтобы понежиться в горячей воде с кружочками огурца на глазах, но и лечебные ванны принимать станет удобнее. Достаточно заварить пару травок из алхимического кабинета, чтобы почувствовать себя обновлённым человеком.

Естественно, второй по значимости стала отдельная комната для Сяо Ма. Он возмущался, мол, ему и на скамеечке неплохо, а валяющаяся пластом от недостатка ци хозяйка пугает его гораздо больше, чем возможность ночевать с ослом. Неожиданно уговорить мальчишку сумел Бай Шань, заметивший, что запас ци можно раскачивать, обнуляя и наполняя снова. Пришлось поверить на слово, так как внятно научно объяснить, как это происходит, мой задержавшийся гость не смог — для него это было так же естественно, как дышать.

И да, наш гость решил задержаться. Наше мнение на этот счет нисколько не учитывалось практиком, которому было весело. Вот уж действительно — его в дверь, а он в окно. Подозреваю, он мог реально стать тем, про кого пела «Авария»: если в сердце дверь закрыта, надо в печень постучаться. Нет, до печенок он меня достать не успел, но каждый раз умудрялся балансировать на тонкой грани. С одной стороны, он оказался весьма полезен с точки зрения получения информации, с другой — мне было крайне тяжело понять, что движет им, отчего я иногда крайне уставала от общения с ним.

Так что Бай Шаню отдельная комната была не положена. Ему и скамеечки рядом с ослом жалко, если подумать. Пока жалко. Да если честно, именно ночевать в нашем скромном домике он пока не рвался, аргументируя это потенциальным уроном моей репутации.

Дней через семь безуспешных попыток спровадить наглеца, я плюнула и буквально всучила ему Сяо Ма с требованием научить мальчишку владеть мечом, на что встретила несколько недоумённый взгляд:

— Я не беру учеников.

Мне показалось, у Сяо Ма даже взгляд потух от такого заявления. Мальчишка на меч практика едва ли не облизывался. Да и мне вариант казался подходящим. Хотя я за это время не видела, чтобы Бай Шань меч обнажал, но не носит же он его для украшения. Так ведь? В общем, не получилось по-хорошему, попробуем зайти с угроз. Я пожала плечами:

— Тогда никаких завтраков, обедов и ужинов.

Покушать наш гость любил, так что угроза была для него более чем серьезная. И действительно, Бай Шань задумался, что-то прикидывая. Все-таки странный он до невозможности. Ну да ладно. Судя по его обмолвкам, ему на его текущем уровне развития еда вообще не нужна, она там какие-то примеси содержит, которые мешают развитию, но ест он как все мы вместе взятые, и никогда, блин, не отказывается! Хотя я его понимаю: Сяо Ма очень даже неплохо навострился готовить. Даже чайные яйца теперь сам дома делает, не хуже, чем в лавке. Есть у меня подозрение, что он рецепт с технологией таки стряс у торговца, но доказать не могу.

— Один день быть учителем — всю жизнь быть отцом, — попытался отбрехаться Бай Шань, которому становилось несколько неловко под взглядом Сяо Ма, он даже в другую сторону отвернулся. Зря, правда — с той стороны на него так же укоризненно смотрел осел. Подозреваю, правда, что осла больше интересовало, когда же зал станет только его территорией, которую не будут занимать всякие там пришлые гости, которых даже не звали. Но только мой, все еще безымянный осел, пока не знал, что я себе в планы наметила нормальное крытое утепленное стойло. А ведь с ним договариваться еще придется. Кстати, договариваться. Если не помогают угрозы, может, Бай Шаню взятку предложить? Эликсиры ему вряд ли пригодятся с пилюлями, но вот чем соблазнить любителя покушать, я придумать могу.

— Я плов приготовлю, — глядя куда-то в сторону, заметила я. — Самостоятельно. Своими собственными руками.

Судя по выражению лица этого обжоры, непонятное блюдо «плов» перевешивало потенциальную опасность неожиданно обрасти взрослым ребёнком. Хотя некоторые сомнения у него все еще были.

— Я дам ему «форму», — неожиданно посерьёзнев, заметил Бай Шань. — Но церемонию байши проводить не буду. Пока. Если докажет, что достоин, так и быть, возьму в учение как положено. Возможно, это действительно судьба. Будет забавно, если я стану первым из секты, кто возьмёт ученика.

Так — уже хорошо. Хоть какие-то перспективы вырисовываются. Насколько я помню, для байши — церемонии поклонения учителю, надо целый свиток написать — кто, откуда, клятвы какие-то вроде. Самостоятельно. У Сяо Ма пока почерк как у курицы лапой. Так что пусть потренируется, пока с испытательным сроком разберемся. Время терпит. К тому же, если мы с мелким окажемся в одной секте, я и присматривать за ним смогу без всяких проблем. Кстати!

— А как секта-то называется? — заинтересовалась я, но Бай Шань отмахнулся и заинтересованно уточнил:

— Так что там с пловом?

Спускаться в город не то чтобы не хотелось. Мне было откровенно лень, но пришлось. Во-первых, стоило таки узнать, что происходит после попытки учеников Фу Дай поймать демонического практика, и убедиться, что город хоть немного восстанавливается. Во-вторых, прикупить продуктов, которые начали резко заканчиваться. И в-третьих, передать любимому дядюшке пару вышитых ленточек для внучки старейшины У. Он тогда очень вовремя появился. Вот прям очень. Подозреваю, что любимый дядюшка давненько запросил подмогу, просто этой самой подмоге требовалось время, чтобы раскачаться и заехать в небольшой городок, где из важного только одна лавка под их покровительством. Но как бы то ни было, старейшине У я была обязана, как минимум, сохранением своего наглого до невозможности лица.

Мне в городе были рады. Стража, которая обычно хмуро поглядывала на нарушительницу спокойствия, сейчас провожала расслабленным и спокойным взглядом. Общую атмосферу можно было описать как расслабленно оживленную — несмотря на произошедшее, людей на улице меньше не стало. Думаю, это хороший знак.

Когда я проходила через рынок, меня окликнули:

— Госпожа Лу Шиань, у нас такая беда, такая беда случилась! Теленок в овраг упал!

Я тихонько хохотнула про себя. Совсем мёртвый стал, да? Про беду с такой улыбкой на лице не говорят. Но я сочувственно покивала.

— Большая трагедия, да, — поддакнула я, прикидывая, сколько денег могу потратить на отборную говядину. Все же некоторые ограничения сильно портили жизнь и снижали разнообразие позиций в меню. Пусть даже у них есть вполне логичное обоснование, все равно раздражает.

— Да, — довольно кивал продавец, — вот никак оправиться не можем. Такое горе. Вырезку хотите? А может, рёбрышек?

Показанные им куски прямо просили что-то из них приготовить — не обветренные, равномерно красные, даже издалека кажущиеся упругими. Может, стейк пожарить? Правда, есть подозрение, что не оценят. Хотя попробовать стоит. Интересно, как отреагирует Бай Шань на мясо с кровью? Правда, с мраморностью у мяса здесь было не очень. Да и стейки я жарила из рук вон плохо, зачастую превращая мясо в жесткую подошву. Благо это касалось только стейков. Остальное получалось прилично.

— Госпожа Лу Шиань! — взмолился рядом Сяо Ма, которому категорически не нравилось, когда я трачу свои деньги.

— Тогда я бы взяла и вырезку, и рёбрышки, и приятный сочный кусочек на кости, и ещё симпатичный кусочек с жирком…— принялась перечислять я торговцу, который улыбался все сильнее и сильнее.— Ну, из уважения к вашему горю.

Сяо Ма может думать что угодно, но мясо в таком объёме у нас не пропадёт. Я буквально спиной чувствовала, как облизывается один конкретный практик, которому вроде как и не надо есть.

Морковку я купила у знакомой тётушки, чуть дальше у пузатого лавочника набрала разных специй. Конечно, привычных мне было не так уж и много, но кое-что подобрать было можно. А вот в лавке любимого дядюшки меня уже ждали.

Торговец Ли был непривычно хмур и задумчив, едва ли не молча забрал ленточки, долго рассматривал принесённые эликсиры и таблетки и, тяжело вздохнув, достал резную коробочку, кажется, из красного дерева.

— Вот, как и обещал.

Я трясущимися руками открыла шкатулку, в которой оказался настоящий монокль!

— Не самая лучшая вещь, но что есть, — продолжал хмуриться дядюшка. — Тебе на первых порах хватит. Он, правда, названия не показывает. Что поделать — ученическая поделка. Вечно там то одно, то другое.

Я понимающе хмыкнула, припоминая некоторые побочные эффекты от своих ученических поделок.

— Ничего страшного, — утешила я дядюшку. — Мне действительно пока хватит.

— Лу Шиань, — от серьёзного тона торговца Ли я едва заметно вздрогнула. — Что ж тебя матушка-то в детстве не порола? — вздохнул он и, встав, отошёл к окну. — Не мне ругать тебя, но делать своим врагом целую секту…

Он тяжело вздохнул, а я просто пожала плечами. Период, когда я задавалась похожими вопросами, уже прошёл. Мне оставалось только смиренно принять последствия.

— Хотя я продолжу покупать твои поделки, — дядюшка тяжело вздохнул. — Возможно, с их реализацией возникнут проблемы. Теперь Фу Дай точно знает, что в городе живёт и продаёт свои вещи несертифицированный алхимик. И они вполне могут пожаловаться на тебя. Хотя на таких самоучек, как ты, как правило, смотрят сквозь пальцы, при получении официального запроса и получении доказательств, что твои пилюли и эликсиры могут быть опасны, У Син Тан не оставят такое без внимания. Поверь, есть наказания, при которых смерть не кажется столь уж суровой карой.

Я кивнула.

— Я планирую сдать экзамен на независимого алхимика.

Дядюшка только кивнул, не став уточнять, откуда я знаю про экзамен, а я не стала уточнять, почему он раньше не рассказал мне о подобном. Что-то мне подсказывало, что даже ученические поделки сертифицированного алхимика стоят на порядок дороже, чем элитные таблетки у того, кто не прошёл строгий отбор.

Любящий дядюшка как-то нервно дёрнул плечом, возможно, представив, как возрастут закупочные цены после появления у меня официального сертификата, и тяжело вздохнул. Если он сейчас начнёт плакаться о тяжёлой доле несчастного торговца, у которого прибыли хватает только на хлебушки доченькам, ни за что не поверю. Я с его женой чаи распивала.

— А защитный артефакт? — напомнила я. — Раз уж вспомнила и так удачно зашла, надо бы забрать всё.

— Ищу пока, — отмахнулся дядюшка. — Защитные артефакты, знаешь ли, на дороге не валяются.

Я покладисто кивнула и, припомнив охранный куст, подумала о том, что неплохо бы посадить выданные мне клубни. Парочка лишних цветочков повышенной агрессивности мне точно не помешает. К тому же стало понятно, как их выращивать, уже хлеб.

— К тебе какой-то парень прибился, говорят.

Интересно, кто говорит и кому вырвать язык болтливый.

— Телохранителя нашла, ну и учителя для Сяо Ма, — обозначила я статус Бай Шаня. — Мальчик хотел научиться мечом владеть, пусть учится.

— Распустишь ты прислугу, — покачал головой торговец Ли. — Слуг надо держать в строгости, а он как брат.

Мне оставалось пожать плечами и молча направиться к выходу. Объяснять нюансы наших взаимоотношений с Сяо Ма я не стала. Меня не поймут. Не потому что люди плохи, просто мир такой.

После погрома, устроенного учениками Фу Дай, город постепенно приходил в себя. Неожиданно погибших не было. Раненые разной степени тяжести, разрушения — это да, а вот погибших не было. Градоначальник подошёл к восстановлению серьёзно, насколько это возможно. Большая часть компенсации ушла пострадавшим, так что можно сказать, что город отстраивался за свой счёт. Надо было побольше стрясти с мерзкого старикашки и его неадекватных учеников, — вздохнула я, прекрасно понимая, что пока до возможности что-то стрясти с практика уровня мастера Хэ мне так же далеко, как до луны пешком. То есть в теории можно попробовать, но дело это абсолютно гиблое. Ну не работает наглость и харизма против грубой силы. Кстати.

— Я одного не понимаю, — обернулась я на Бай Шаня. — Вот ты такой сильный и чуть ли не всемогущий, — мой спутник сравнимо улыбнулся, довольный, как кот, объевшийся сметаны. — Почему сразу эту троицу не приструнил?

— Тебе город-то не жалко? — заинтересовался он. — Представляешь себе разрушения, если бы к веселью присоединилось не три практика, а четыре?

— Ты и присоединился, — напомнила я. — Я видела, как ты кастовал водяного дракона.

— Я что делал? — заинтересовался Бай Шань, а потом тряхнул головой. — Неважно. Водяной дракон так, для отвлечения внимания был. Скрыться из поля зрения и переждать. Кто ж знал, что они в любой тени Ян Шаня видят?

— Кого? — заинтересовалась я.

— Да так, одного излишне умного типа с жёлтыми глазами.

— А у тебя к нему тоже претензии были? — передёрнула плечами я.

Бай Шань усмехнулся:

— Проще сказать, у кого к нему претензий нет. Просто он крайне редко вылезает из своей норы. Мне вот искренне интересно, кто этим детям внушил, что они с ним справятся? Им надо благодарность Будде вознести, что желтоглазого в городе не было, иначе здесь действительно могло не остаться камня на камне.

Я вздохнула и возблагодарила богов и демонов, что желтоглазый посчитал ниже своего достоинства связываться с дурными детьми. И всё же, и всё же… Бай Шань уловил моё недовольство и легкомысленно пожал плечами:

— Если уж говорить начистоту, то вы, госпожа Лу Шиань, тоже в некотором роде ответственны за разрушения города. Именно вы стали персональной целью Хэй Линмяо.

Я нахмурилась. Было неприятно осознавать, что в словах моего спутника есть некоторая искорка правды. Но некоторую зарубку я себе всё равно сделала. Просто так, на всякий случай. Некоторое время мы шли молча, и наконец Бай Шань не выдержал:

— Вы так громко молча негодуете, что мне становится не по себе.

Я приостановилась, устало посмотрела на него и призналась:

— Так как в ваших словах есть смысл, мне становится немного неприятно от такого осознания.

— Вы просто принимаете всё слишком близко к сердцу. Да, дети из Фу Дай натворили дел, они несколько заносчивы и высокомерны, но не все праведные практики такие. Есть вполне приличные люди. Выбравшись за пределы этого городка, вы увидите, что мир гораздо больше, и люди, и секты разнообразны. Ну разве что демонические все плохие.

Я недоумённо хмыкнула, припоминая многочисленные романы, в которых несчастные демонические лорды оказывались непонятыми миром няшками, которые грубые снаружи и мягкие внутри. Просто немного демонические. Хотя стоит признать, желтоглазый на меня произвёл впечатление относительно адекватного практика. Но и отметать слова Бай Шаня я тоже не собиралась.

— Вы не доверяете мне, госпожа Лу Шиань? — неожиданно спросил меня Бай Шань, заставив немного вздрогнуть, буквально выдёргивая меня из моих мыслей.

— Конечно, нет, — возмутилась я. — У меня поводов не доверять тебе гораздо больше, чем доверять. Просто мне очень нравится одна фраза: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Бай Шань рассмеялся:

— Вот уж действительно, я был прав. Ты забавная. Очень-очень забавная, и теперь я ещё сильнее хочу, чтобы ты примкнула к нашей секте.

Я потёрла переносицу:

— Ты сейчас ну вот очень похож на демонического практика, — очень обиженно передразнила я его. — И кстати, как хоть называется секта⁈

Как ответственный опекун, я постаралась вытрясти с Бай Шаня, что же такое формы и что Сяо Ма следует ожидать на пути их освоения. Оказалось, на пути меча есть так называемые три ступени: форма, где ученик познаёт базу; дух — работа с ци; и пустота — вот этого я не поняла из путаного объяснения Бай Шаня ничего. Он даже на дороге палочкой пытался нарисовать что-то, но в его каракулях я ничего разобрать толком не смогла, получалось, что это почти предвидение боя и окончание его одним ударом. Думаю, на такие высоты, как дух и пустота, нам замахиваться пока рано, поэтому даже хорошо, что обучать Сяо Ма будут только форме. Вот только обучать его, как оказалось, будут настоящим боевым мечом, что уже заставляло меня нервно передёргивать плечами и принудительно душить орущую благим матом внутреннюю тревожницу.

И да, первая мысль, которая пришла мне в голову после того, как Бай Шань, неспешно прогуливаясь со мной по рынку, заметил:

— Нам нужно ещё меч купить, —

Была «ты сдурел», а вторая — «где мы этот меч купим?» В конце концов, это ж меч, а не редиска, которую в каждой лавке по три пучка за вэнь. Что-то я не припомню оружейных магазинов в городе, хотя, конечно, есть подозрение, что я плохо искала, так как никогда не интересовалась подобным. И меня все еще смущала мысль о том, что покупать по умолчанию предполагалось боевой меч. В моей голове это не укладывалось, а путь освоения меча начинался с заботливо вырезанной деревянной болванки. Может, это все-таки слишком для того, кто только начинает этот путь? Я прямо представила, как мелкий, не удержав меч, роняет его и в итоге остаётся без ноги. Волосы дыбом не встали, что уже хорошо.

— Может, всё-таки деревянный меч или что-то подобное? — уточнила я с некоторым сомнением. В ответ на меня посмотрели как на идиотку, но всё же любезно разъяснили один важный и, как оказалось, принципиальный момент.

— Меня учили с настоящим мечом. И я не представляю, как надо учить с его заменителем. Но если госпожа Лу Шиань так обеспокоена, то мы можем оставить эту затею.

Я отрицательно замотала головой. Кто я такая, чтобы спорить с мастером? Ученику нужен меч — значит, покупаем меч. Благо, кажется, мне не придётся задумываться о том, где его искать. Бай Шань очень уверенно вёл нас в сторону казармы. И что удивительно — с ним даже здоровались, кажется, в городе его знали. Интересно, он реально рассматривает оружейную городской стражи как оружейный магазин? Я некоторое время была уверена, что эта моя мысль — просто бредовая идея. Но, как оказалось, нет. Бай Шань действительно так думал.

Начальник стражи встретил нас, в отличие от своих подопечных, неласково. Он был хмур и чем-то явно очень недоволен. Действительно, чем бы он мог быть недоволен? Например, неожиданным визитом практика со мной на буксире, остановить которого стража даже не пыталась, пока тот уверенно шёл по ямэню к нужному ему кабинету.

— Мне нужен меч, — сходу начал Бай Шань, даже не поздоровавшись.

Начальник стражи едва поднял на нас взгляд и снова уткнулся в документы. После некоторого молчания дал ответ, не отрываясь от горы бумаг, которые перед ним лежали:

— Так купи. Или ты забыл, где оружейные магазины находятся?

О, так в городе всё-таки есть оружейные магазины. Впрочем, чего это я удивляюсь? Город-то портовый, должны быть. Впрочем, больше, чем место продажи разного колющего и рубящего, меня занимали взаимоотношения Бай Шаня и начальника стражи. Кажется, эти двое были давними знакомцами, и у меня закралось подозрение, что если бы ученики секты Фу Дай всё-таки — ну, вдруг, дуракам везёт — сумели бы поймать Бай Шаня, они могли бы столкнуться с некоторым количеством проблем, когда в его защиту выступил бы начальник стражи.

— Мне нужен простой меч, — уточнил Бай Шань с лёгкой улыбкой, опираясь на стол, а я постаралась слиться со стеной, чтобы не отсвечивать. Из того, что я уже поняла, столь неформальное общение — это либо высочайшая наглость, либо проявление глубоких дружеских чувств, либо и того, и другого.

— Ну так купи, — повторил начальник стражи, всё ещё не отрываясь от своих бумажек. — У тебя явно есть способы купить и простой меч. Более того, я уверен, что тебе даже его покупать не надо — где-нибудь в твоих закромах обязательно что-нибудь заваляется. У тебя арсенал едва ли не больше императорского.

— Откуда у меня детский обычный меч? — возмутился Бай Шань. — Я учеников никогда в жизни не брал. А у вас точно есть.

Глава стражи закатил глаза, перевёл на меня взгляд, в котором прочиталось некоторое сочувствие, смешанное с раздражением. Я демонстративно поклонилась: с такими людьми неплохо придерживаться хоть какого-то этикета. Возможно, он даже потом сделает вид, что меня не было в тот момент, когда он потерял лицо из-за этого наглеца. А потом уточнил:

— Тебе же проще дать, чем объяснить, что нельзя?

— Ага, — усмехнулся Бай Шань. — Тогда я тихонечко уйду, и не буду стоять у тебя над ухом и ныть о том, что мне нужен детский меч. А идти куда-нибудь в другое место мне лень, потому что я уже здесь, и я точно знаю, что у тебя он тоже есть. Если я получу эту пару мечей, то несколько недель вот точно не буду появляться в городе. Надеюсь, это условие устроит многоуважаемого Ху Вэя?

Я с трудом сдержала истеричный смешок. Кажется, родители многоуважаемого начальника стражи обладали даром провидения и несколько изощрённым чувством юмора. Назвать ребёнка Ху Вэй, что мой встроенный переводчик обозначил как «начальник стражи» или «тигриный страж», надо было постараться. Вот уж действительно: как лодку назовёшь…

— Откуда взялась пара мечей? — насторожился начальник стражи, а потом, увидев что-то в глазах Бай Шаня, тяжело вздохнул и устало потёр переносицу, затем резко встал и вышел. Даже удивительно, что он так спокойно реагировал на моё присутствие. Точнее, не реагировал — словно меня и не было. Кажется, раздражение от присутствия Бай Шаня перекрывало всё остальное, даже присутствие постороннего человека. Впрочем, учитывая статус обычных женщин, ничего удивительного в этом не было. Мне же проще.

Через некоторое время он вернулся и швырнул на стол небольшой свёрток, который тихо звякнул. Ткань развернулась, и там оказалось два меча.

— А второй зачем? — заинтересовалась я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Ну, я подумал, — усмехнулся Бай Шань, — что вам тоже неплохо бы познать форму. Ну хотя бы основы.

Со стороны начальника стражи раздался тихий смешок. Я увидела в глазах господина Ху Вэя сочувствие, смешанное со злорадством.

— Я не планировала, — попыталась отбрехаться я. — Мне это даже никогда не было интересно.

— Основы нужны всем, — усмехнулся Бай Шань и провёл рукой над мечом. Я с интересом увидела, как тот исчез.

Так, а можно с этого места поподробней? Допрашивать моего недавно назначенного телохранителя (о чём он, естественно, ещё не знал) в присутствии стражи я не стала, но зарубочку себе сделала. Кажется, это было то самое пространственное кольцо, о которых я читала в новеллах и манхвах. И мне очень хотелось получить его себе. В конце концов, не ослом же единым. На него много не нагрузишь, а если нагрузишь, то не сядешь. А мне иногда хотелось использовать его и как ездовое животное. Ну или проложить нормальную дорогу от домика до города. И непонятно, что в итоге будет проще, дешевле и менее затратно для моих нервов.

Когда мы покинули ямэнь, то некоторое время шли молча. Я не хотела напоминать Бай Шаню о его не самой хорошей для меня идее научить меня владеть мечом, но сама в итоге нет-нет да и поглядывала на него, пытаясь понять, куда он там засунул мечи.

— Заинтересовались? — провокационно улыбнулся Бай Шань, покручивая нефритовую подвеску, висящую у него на поясе. — Возможно, вы хотите такую же?

Я буквально слышала в его интонациях голос змея-искусителя, предлагающего Еве яблоко.

— Если вы согласитесь учиться формам, я так и быть, подарю вам её.

Желание иметь пространственное кольцо (в данном случае пространственную подвеску) мучительно боролось с желанием не изучать искусство меча. Я для этого была слишком ленива. Я не горела желанием держать в руках железку больше и тяжелее ножа. Это было поистине эпическое противостояние.

— Вам же надо как-то себя защищать, — продолжал соблазнять меня Бай Шань.

— У меня есть куст, осёл и вы, а потом будет Сяо Ма, — отмахнулась я. — В конце концов, я собираюсь сдавать экзамен на алхимика, а не становиться мечником.

— Мечником быть тоже неплохо, — как-то даже обиделся Бай Шань.

— Да я даже как-то не спорю, — согласилась я, которая изначально в своих мечтах и мыслях видела себя с крутым мечом наперевес, разрубающей врагов одним движением. — Но у меня лучше всего получается тюлениться на шезлонге, поедая фрукты. А это не та физическая нагрузка, которая нужна для овладения мечом.

— Как-как ты сказала? — недоумённо посмотрел на меня Бай Шань. — Тюлениться? Интересное слово, никогда такого не слышал.

Я вздрогнула, поняв, что опять ляпнула что-то из своего прошлого мира, и решила уточнить:

— Заниматься ничегонеделанием. Лежать на солнышке, возможно, читать книжку, есть фрукты.

На некоторое время я задумалась, пытаясь подобрать подходящую аналогию из животного мира. Сначала подумала про кошек, но у кошек здесь чисто утилитарная роль — ловить мышей. Никто не будет просто так кормить пушистиков. О, вспомнила.

— Наверное, ближе всего быть пандой. То есть пандиться.

Бай Шань долго-долго молчал, а потом рассмеялся.

— Ну, в принципе, это вам подходит. Так что — будете изучать формы?

Перед моими глазами снова блеснула подвеска. Я почувствовала себя котом, перед которым машут блестящим конфетным фантиком. Руки сами собой потянулись к блестящему нефриту. В конце концов, ну выучу я пару базовых стоек, что в этом сложного? Это же не будет проблемой, правда? Заодно и фигуру поправлю, а то последнее время у меня щёчки округлились.

Холодный нефрит приятно холодил пальцы. Я рассматривала его на просвет, любовалась прозрачным зелёным цветом и млела от того, насколько приятным ощущался нефрит в моей руке. Кажется, я начинала понимать, почему его так ценят и любят украшения из этого материала. Да что там украшения. В магазине любимого дядюшки продавалась нефритовая подушка! Кстати, а сколько всего может влезть в эту подвеску хранения? Корзина овощей, скорее всего, точно влезет. А если, например, осёл? Не уверена. Надо ещё выяснить, а не портятся ли продукты, находящиеся в ней. Если не портятся, то у меня появился портативный холодильник. Поглощённая любованием нефритовой подвеской, я совершенно не обращала внимания на своего спутника, и как потом оказалось, зря. Есть у меня подозрение, что если бы я хоть на мгновение отвлеклась и посмотрела в глаза Бай Шаню, то увидела бы некоторое злорадство, смешанное с чувством удовлетворения. Тогда я ещё не понимала, какого рода проблемы себе создала. Мне не надо было слушать его уверенное заявление: «Да это не сложно». Ага, как же!

Меч я взяла крайне неудачно, едва не уронив. Хотя стоило признать, он был легче, чем я предполагала. Что, впрочем, не мешало мне начать ныть, что он тяжелый. Чуть в стороне ехидно заржал осёл. Вот уж кому развлечение, потому что у него даже не лапки, а копыта. И только поэтому он не присоединился к нашим дружным рядам. Даже мыши в порыве вдохновения вырезали маленькие мечи, о которые они сейчас с удовольствием стачивали зубы.

— Правда? — удивлённо посмотрел на меня Бай Шань. Потом легко поднял его, как пушинку, подкинул и поймал за рукоять, несколько раз прокрутив. Бай Шань с мечом — это совершенно другой Бай Шань, чем без меча. В его руках неподъёмная для меня железка была не просто невесомой пушинкой, она была воздушным, невесомым продолжением его руки. Каждый выпад, каждое движение больше напоминали танец, он буквально перетекал из одного положения в другое. В какой-то момент я поняла, что просто не различаю меч в его руке, лишь остаточное движение. Это было завораживающе. Сяо Ма на это смотрел буквально сияющими от восторга глазами, ещё больше проникаясь восхищением к Бай Шаню.

Подозреваю, что если Бай Шань скажет Сяо Ма спрыгнуть с горы, он спрыгнет. Так что с выполнением требований временного наставника у мелкого не будет проблем, ну разве что физических — это я на ходу придумываю причины поотлынивать.

— Слишком лёгкий, надо было взять вам что-то посерьёзнее, — пробормотал он. И я, посмотрев на меч в его руке, сама невольно задалась вопросом, а не придумала ли я себе всё. Действительно, не такой уж и тяжёлый.

Вот только долго держать его на вытянутой руке, чтобы «почувствовать его как продолжение», я не смогла.

— Я его даже поднять не могу, — пыталась убедить я несговорчивого практика, в целом несколько преувеличивая масштаб проблемы. Поднять меч я могла и даже некоторое время держать его на вытянутой руке, но именно секунд двадцать. После этого рука начинала дрожать, и меч сам собой опускался. За что я получала крайне недовольный взгляд Бай Шаня, лежащего на шезлонге и читающего какой-то роман, купленный в книжном. Мой роман, купленный мною. Роман про лису и учёного, мои постыдные guilty pleasure.

— Ещё раз уронишь меч, я расскажу, чем роман закончится, — с усмешкой пообещал Бай Шань.

— Если ты мне расскажешь, чем этот роман закончится, я тебя без всякого владения мечом убью, — с такой же усмешкой пообещала я, но меч старалась больше не ронять, плавно опуская его вниз, когда держать становилось невмоготу.

И да, у Сяо Ма таких проблем не было. Может, он понимал, что лучшего учителя фехтования ему не найти, но от мальчишки я не слышала ни слова недовольства. Надо держать меч на вытянутых руках, пока горит зажжённая палочка благовоний, — будет держать. Протащить вёдра с водой до дома гусиным шагом — дотащит. Стоять в странной позе, названной лошадью, то ли чем-то с лошадьми связанной — будет стоять. Обливаясь потом, сцепив зубы, до дрожи в руках, но будет. Мальчишку мне было жалко, но если я могла себе позволить ныть и возмущаться, то в отношении тренировок Сяо Ма я молчала. Это был его путь. Всё, что я смогла сделать для него на этом пути, — найти учителя. Дальше он сам. Мне же оставалось надеяться на то, что Бай Шань умеет соизмерять и понимает, какие нагрузки можно давать на детский организм, чтобы в нём что-то не сломалось.

Когда я в очередной раз плавно опустила меч, не в состоянии удержать его в руках, Бай Шань вздохнул и отпустил меня заниматься своими делами, милостиво кивнув: «Завтра продолжим».

И эта фраза пугала меня до чёртиков. Я не хотела продолжать. Мне было достаточно. К тому же мне надо было готовиться к экзамену, а значит, начинать учиться. И вот с чего начинать, я не понимала. Ладно, проясним этот вопрос завтра, а пока стоит принять ванну. Заниматься чем-либо с дрожащими от напряжения мышцами — плохая идея.

— Вот, держи, — я с подозрением посмотрела на мешочек, который протягивал мне Бай Шань.

— Это что?

— Травы, — закатил он глаза, — добавишь в ванну, снять мышечное напряжение. Мальчишке тоже будет неплохо приготовить. Чтобы завтра он смог ходить и заниматься, а не просто лежать пластом. И ещё, он будет хотеть есть. Много есть.

Я даже растрогалась в моменте: надо же, заботливый. Хотя у меня не было причин подозревать Бай Шаня в обратном, его лёгкий характер невольно создавал ему в моих глазах образ ненадёжного и легкомысленного человека.

Да и его предупреждение о том, что Сяо Ма будет хотеть есть, было весьма кстати. Даже я хотела не то что есть — я хотела жрать. И это при том, что моя нагрузка была значительно меньше, чем у Сяо Ма. Так что приготовить плов — это действительно сам бог велел. Но сначала ванна

Горячая ванна вернула мне благостное расположение духа. Приятный лёгкий аромат трав расслаблял натруженные мышцы и прогонял усталость, заряжая энергией. Мне даже захотелось заняться чем-то этаким полезным для общества; впрочем, я посидела, и это чувство быстро прошло под осознанием, что ужин сегодня готовить мне. Я Бай Шаню плов обещала — вот его и будем готовить. Ну заодно и посмотрим, что получится в итоге; у меня на плов были большие планы.

Прежде чем приступать к приготовлению плова, было необходимо подготовить продукты, чтобы не резать судорожно морковку, пока мясо подгорает. Благо на плов мельчить не надо. Аккуратная соломка, крупненькие кусочки мяса и тщательно промытый рис. С учётом купленных мной специй, среди которых даже нашлось что-то вроде куркумы, плов получится по-настоящему золотым, причём и в прямом смысле тоже — специи стоили недёшево.

Прежде всего надо было вытопить жир, на котором будем готовить плов. В своём родном мире я обычно готовила на растительном масле; где-то читала, что канонично — на смеси растительного масла и сала, но увы, настоящий каноничный плов мне пробовать не довелось. Жаль, конечно. Я повздыхала об упущенных возможностях и вернулась к готовке. Когда вытопилось достаточно жира, а кусочки, которые я закинула, превратились в шкварки приятного золотистого цвета, я достала их, переложила на тарелку, посыпала перцем и чесноком — сойдёт за ещё одно блюдо. А вот пилюля со шкварками мне не перепала. Жаль, а я надеялась. Похоже, я недостаточно вливала ци или звёзды не сошлись. Что ж, обидно, досадно, но ладно.

Дальше лук. Крупными полукольцами, он должен стать мягким, полупрозрачным и слегка зазолотиться. А потом самое приятное — выложить мясо. Я обожала запах жареного мяса и тот момент, когда его выкладываешь на горячее масло, сопровождающийся приятным шкварчанием, а кухня наполняется непередаваемым ароматом жареного мяса. Самое сложное в приготовлении любой еды с ярко выраженным ароматом — не кусочничать. Даже если ты знаешь, что мясо ещё сыровато внутри, снаружи, покрытое золотистой корочкой, оно просто восхитительно. К тому же стейки с кровью — это вроде вкусно… Я мысленно била себя по рукам, не давая стянуть кусочек мяса, и одновременно засыпала нарезанную соломкой морковку. К запаху жареного мяса добавился чуть уловимый аромат сладости. Всё, что оставалось, — помешивать, пока морковь не станет мягче, засыпать специи, ещё раз помешать, чтобы они полностью обволокли мясо и овощи, ещё немного прогреть — и можно заливать воду.

Теперь оставить под крышкой. А пока можно заняться сопровождающими гарнирами, например, быстрой битой редиской с зеленью и чесноком, где вся сложность — не пролить соевый соус на стол и расплющить редиску. Это почти как малосольные огурчики, только редиска. И самое приятное в этом процессе было плющить редиску с помощью плоской части ножа. Особенно если вдруг в корнеплоде проглядывали черты кого-то из залётной троицы практиков. Что поделать, я всё же затаила обиду.

Сейчас самое сложное для меня было постоянно напитывать ци горшочек плова, ну, пока ещё его предварительной версии. Отвлекаясь на разные мелкие дела, я периодически ловила себя на том, что вот-вот и этот поток оборвётся. Не то чтобы это было что-то страшное для плова, нет, мне было интересно, получится ли какая-нибудь пилюля по итогу. Очень хотелось, чтобы да. Я уже как-то привыкла к такому результату моих кулинарных экспериментов.

Выглянув в окно, я заметила, что эти двое всё ещё тренируются. Точнее, тренируется Сяо Ма; Бай Шань лежал в шезлонге, обмахивая себя гигантским листом лотоса, и наблюдал за мальчишкой. Тот обливался потом, но продолжал усердно стоять в позе всадника. Упрямый мальчишка. Горжусь им.

Внутреннее чутьё напомнило, что пора засыпать рис. Тщательно промытый в семи водах. Да, заморочилась, хоть пальцы и сводило от холода колодезной воды. Прозрачные рисовые зёрна скрылись под золотистой водой. Теперь осталось сделать дырочки, запихать внутрь вымытую цельную головку чеснока, закрыть крышкой, роль которой всё ещё выполняла глиняная тарелка, и ждать.

Ожидание скрашивала книга по алхимии. Раз уж я собираюсь сдавать экзамен, надо начинать подготовку. Как обычно, бессистемно, с первой вытащенной наугад книгой. Может, податься в город покрупнее и поискать книги попроще? Интересно, удастся ли подбить на такое путешествие Бай Шаня, и чем за него придется расплатиться? Интересно, спагетти болоньезе или карпаччо из баранины его устроят? Думаю, в таком виде макаронные изделия здесь не готовят, а значит, у меня есть шанс удивить этого любителя покушать; тем более и то, и другое можно приготовить из относительно доступных продуктов, ну, за исключением пармезана. Его да, будет сложно достать, а всё остальное вроде не проблема. Можно попробовать уху царскую забабахать, но тут заморочиться придётся; к тому же из рецепта этой самой ухи я помню только то, что её варили из трёх видов рыбы и добавляли в бульон водку.

Когда стук о глиняную миску возвестил о том, что и в этот раз появилась пилюля, я довольно улыбнулась. Кажется, можно гасить огонь и давать настаиваться плову. Я повернулась было за маленькой миской, но буквально на втором шаге затормозила: пилюль было три, а в нашем доме есть некоторая тенденция к потере изготовленного. Поэтому под настороженными взглядами откуда-то из-под пола я вернулась и закрыла глиняную миску, в которой лежали три золотистые пилюли, другой миской. Настороженные взгляды сменились разочарованными, и потом исчезли. Кусту, что ли, пошли плакаться на злую хозяйку?

Если я думала, что легко справлюсь с артефактом, то я ошибалась. И вообще, где моё «не сушите кошку в микроволновке»? Где, блин, мануал? Я опустилась на стул и покрутила монокль в руках. А чего я ожидала? Инструкцию по использованию артефакта? А зачем? У него же интуитивно понятный интерфейс, и ребёнок справится? Ага, как же. Нет, я подозревала, что для того, чтобы он заработал, монокль надо как-то на глаз закрепить. И это вроде получалось. А потом дальше был полнейший ступор. Вариант с подачей ци на этот самый монокль я тоже опробовала: пошла такая рябь, что я едва не упала со стула, а из носа пошла кровь. Это было всё равно что врубить телевизор с ежесекундно меняющимися каналами, работающими на полной громкости, себе в мозг. Отвратительное ощущение! О том, что надо было бы уточнить у дядюшки, как это работает, дошло до меня вот только сейчас. Тогда я просто порадовалась новой игрушке. По крайней мере, я знаю, как её не надо использовать. Уже хорошо.

Может, просто посмотреть на расстоянии? Я попробовала сфокусироваться на монокле, глядя сквозь монокль на пилюлю. Нет, телевизора с ежесекундно меняющимися каналами оказалось меньше, чем в прошлый раз, но тем не менее столь же разрушительно. Хотя кровь из носа не пошла — уже хорошо. Значит, надо не смотреть. Интереса ради попробовала приложить монокль к пилюле, держа его за ручку и направляя. Неожиданно сработало. С некоторой рябью передо мной появилась та самая голубоватая панель, которую я видела у дядюшки. Названия пилюли не было. Зато был статус: «Средний. Подходит для начинающих. Влияет на сухожилия». И побочка — куда же без неё? — «Ускоренный метаболизм». Маловато будет. Ну, что есть. Вот только плов я опять готовила на глазок. И граммовки, естественно, не записала. Так что надо будет обязательно повторить, правда, уже с поэтапными замерами.

— Ну надо же, как интересно, — раздался за плечом голос Бай Шаня, появившегося из ниоткуда за моей спиной. Шагов я не слышала.

Я вздрогнула и развернулась, взмахнув рукой.

— Хорошая пощёчина вышла, — оторопело ответила я, когда в тишине кухни отзвенел хлёсткий шлепок. Хотя получилось это случайно, между прочим. Рука дёрнулась. Вот честно, не хотела. Ну, если только совсем чуть-чуть.

Бай Шань растерянно потёр покрасневшую щеку.

— До сих пор не понимаю, как у вас это получается, — возмутился он с некоторыми растерянными нотками в голосе.

— Что именно? — я намочила полотенце холодной водой и приложила к его ушибленной щеке.

— Бить меня, — усмехнулся Бай Шань. — Поверьте, далеко не каждый может причинить мне какой-либо урон мечом или копьём, не говоря уже о том, чтобы побить меня метлой или рукой.

— Сама в шоке, — признала я, решив не шутить про Королевскую волю. Всё равно Ван Пис в этом мире никто не смотрел, не поймёт же. — А вы не пробовали уворачиваться?

— Пробовал, — усмехнулся Бай Шань. — Большей частью не помогает.

Мне оставалось только вздохнуть, с лёгкой улыбкой вспоминая, как я гоняла наглого практика по всей кухне. А Бай Шань, придерживая одной рукой мокрое полотенце у щеки, другой подцепил пилюлю. Посмотрел на просвет, полюбовавшись золотыми переливами. Понюхал. Хотя что там можно было унюхать за ароматами плова, я не знала, но допустим, ему виднее. Потом под моим заинтересованным его манипуляциями взглядом отковырял кусочек, попробовав его на вкус, и удовлетворённо цокнул языком.

— Интересненько, — а потом, довольно ухмыльнувшись, кивнул: — Пойдёт. В принципе, можете продать.

— Но? — заинтересовалась я. — Вы сказали это таким тоном, который подразумевает «но».

— И вы правы, — усмехнулся Бай Шань. — Но вы можете скормить её своему подопечному. На пути освоения меча она будет ему ой как кстати. Я не знаю, что вы туда намешали и как вы это получили, но она очень неплохо воздействует на связки. Сяо Ма — прилежный ученик. Но уже, на мой взгляд, довольно взрослый. У него могут быть сложности с освоением — гибкость не та.

Я только вздохнула. Не представляю, какая должна быть идеальная гибкость по мнению Бай Шаня — сто́ит ли локтям и коленям гнуться в обе стороны?

— А во сколько обычно начинают обучаться? — заинтересовалась я просто, чтобы представить, сколько Сяо Ма надо нагонять.

— Ну, мне свой первый меч дали, наверное, в три года, — задумчиво ответил Бай Шань. — Так что чем раньше, тем лучше. Ну и, разумеется, даже непревзойдённого и талантливого меня пичкали пилюлями, эликсирами и настойками с большим количеством различных редких сокровищ. Просто у меня ещё был талант, который весьма сложно компенсировать. Ну, насчёт пилюли, это вам решать.

Я побарабанила пальцами, а потом уточнила:

— Вот ты так уверенно сказал, что пойдёт; ты и в алхимии разбираешься? И я так понимаю, все три лучше сразу не скармливать?

— Разумеется, — кивнул Бай Шань. — А вот насчёт алхимии здесь весьма спорный момент: сварить что-то я не сварю, даже если у меня будет котёл, — указал он на полный котёл плова, — и ингредиенты.

— Ци не хватит? — осторожно спросила я. А Бай Шань хохотнул.

— Мне-то? Ци хватит. А вот контроля удержать пламя может и не хватить. Там огонь за девять облаков взойвется.

Я представила себе эту картину и сглотнула. Страшно.

— И да, мальчишке все три много будет. Наверно, даже одна под вопросом. Любой эликсир или пилюля сначала должна быть полностью усвоена, прежде чем вы примете ещё что-либо. В конце концов, будет очень неприятно, если одни ингредиенты вступят в конфликт с другими.

— Да-да, — покивала головой я и, не удержавшись, блеснула вычитанной где-то фразой: — Лекарство — это на три части яд.

— Именно, — усмехнулся Бай Шань. — Пилюлю-то придумала, как назвать?

Но прежде чем я успела ответить, в кухню ввалился усталый Сяо Ма, который даже, по-моему, слегка пошатывался. Я попыталась спалить Бай Шаня взглядом, но почему-то это не сработало. Ладно, потом как-нибудь, когда научусь не только духовный огонь использовать. Если не забуду, конечно, сейчас на стол надо накрывать.

Неожиданно плов зашёл. Если с Сяо Ма всё было понятно — он всеядный, лишь бы желудок набить, то вот Бай Шань проявлял зачатки гурмана. И то, что ему понравилось, было хорошо. В конце концов, даже формы Сяо Ма он начал давать под обещание плова. Интересно, если я ему ещё что-нибудь необычное приготовлю, он возьмёт Сяо Ма в ученики?

— Даже странно, — отвлекся от еды Бай Шань, накладывая себе вторую порцию. — Это же обычные ингредиенты, ну за исключением некоторых специй, мирские. Ты сама их при мне покупала. Так почему такая чистая еда, практически без примесей? Думаю, если чаще её есть, сможешь даже прорваться. Правда, есть надо много. В общем, её многие оценят по достоинству.

— Мы с Сяо Ма периодически и питаемся, когда мне не лень готовить, — напомнила я, отправив в рот редиску. С пловом было ну просто идеально, — но что-то из признаков прорыва не видно.

Бай Шань рассмеялся.

— На первых этапах культивации прорывы, как правило, происходят незаметно. Вряд ли вы ожидали, что при переходе на первую ступень вас будут ждать небесные громы? Это на этапе очищения ци-то?

Я закатила глаза, потому что примерно это и ожидала. А пока Бай Шань пытался отсмеяться, утащила кусочек мяса. Смех перешёл в возмущённый хрип, кажется, кто-то воздухом подавился. А что, в большой семье…

Когда ужин закончился, я выдала Сяо Ма пилюлю. Мальчишка растерянно посмотрел на меня.

— А мне точно можно?

Я кивнула и указала на Бай Шаня.

— Вот он сказал, что в принципе тебе подобное подойдёт. К тому же там побочка только ускоренный метаболизм, так что не думаю, что будет что-то плохое. Ну а если таланты и гении с детства едят пилюли и пьют эликсиры, то чем ты хуже? Может быть, в итоге ты и Бай Шаня обойдёшь?

Сяо Ма перевёл взгляд на Бай Шаня и замотал головой.

— Мне до мастера Бай в жизни не дотянуться. К тому же я же буду учить только формы.

Мелкий, конечно, отнекивался, но кажется, желание перевоспитать временного учителя у него всё-таки появилось. Бай Шань усмехнулся и, выходя из дома, потрепал мальчишку по голове, ничего не сказав. Подозреваю, у него уже были какие-то планы, которыми он делиться с нами не собирался. Ну и ладно. Научит мальчишку форме, а дальше что-нибудь придумаем. В конце концов, не одним Бай Шанем ограничивается мир практиков.

Так что особо я не беспокоилась. Во мне прорезалась некоторая фаталистичность к происходящему и понимание, что я практически ни на что не влияю. Раз я ни на что не влияю, то и париться не надо.

Однако, как оказалось, на что-то я очень даже влияю, и париться надо. А париться надо над побочками, которые обозначены как скромное «ускорение метаболизма».

Проснулась я резко оттого, что где-то раздавались шорохи. Я сглотнула. Этот звук отличался от того, как обычно звучала ночь в нашем скромном домике. Я попробовала натянуть одеяло на голову и притвориться спящей, но шорохи становились всё громче и отчётливее, сердце неприятно сдало и направилось куда-то в пятки. Сказав себе быть храброй, я медленно встала с кровати, накинула верхнее платье — привычка всё же вырабатывалась, — а потом протянула руку к метле, стоящей у изголовья с тех пор, как помогла в эпичном бою против наглого вторженца. И медленно на цыпочках направилась в сторону шорохов. В сторону кухни.

С одной стороны, я понимала, что куст просто так чужого пропустить не должен. С другой стороны — это куст. Пока он не может сожрать Бай Шаня, ну или хотя бы понадкусывать, в его эффективности против других практиков тоже можно сомневаться. На мышей я и особо не надеялась, не та весовая категория. Оставались некоторые надежды на Сяо Ма и осла. Но это животное и ребёнок. Не им воевать с проникшими в дом. А где по ночам шарахается Бай Шань, я даже не представляла. Главное — не у нас в доме. Репутация как-никак.

Прокравшись на кухню, я присмотрелась к тёмному силуэту, и истерично хихикнула, уронив метлу. Выскребя в горшке последние остатки плова, на меня резко оглянулся крайне худой Сяо Ма.

Мелкий сожрал всё! Вообще всё! Даже тот запас мяса, который предполагался на взрослого голодного практика, — и всё равно был голодный. Интересно, когда закончится действие побочки? А то я его не прокормлю.

Мясо, естественно, было не сырым, я его потушила, пока Сяо Ма подъедал то, что можно съесть без лишней готовки, например, солёные огурцы. Изначально он не собирался будить меня, надеясь обойтись тем, что есть, но получилось так, как получилось. Даже когда я начала нарезать мясо для рагу, мелкий с виноватым видом пытался отнекиваться, правда, его тихий голос заглушал вой его желудка.

Из плюсов: пока тушила мясо в алхимическом котле, получила ещё пару пилюль. По одному виду уже понятно, что качество у них так себе, но там было не до кулинарных изысков: закинуть мясо с овощами в горшок и тушить, пока мягче не станут, а параллельно жарить на огромной железной сковороде добрый десяток яиц, а то и все два. Рядом пыхтела в горшочке вторая партия риса, потому что первую он уже сожрал. Причём мордочка у Сяо Ма была настолько несчастная, что и ругаться сил не было. Да и чего ругаться-то? Это он жертва моих экспериментов. Главное, чтобы наелся!

Пока я занималась готовкой, он отмокал в прохладной ванне, потому что когда я зашла на кухню, от него буквально валил пар. Нет, запредельно горячим он не был — на ощупь плюс-минус 37–37,5, вроде бы и мелочь. Не самая высокая температура, но если она начнёт расти? Что-то мне подсказывает: в этом мире нет парацетамола, который буквально за пару минут убьёт любой жар. А температура — это вам не шутки. Так что ванна — единственное, что мне сходу пришло в голову. Меня саму начинало потряхивать мелкой дрожью. Одно дело, когда побочки вылезают на тебе, и совсем другое — когда на ребёнке. Я ловила себя на том, что сейчас мучаюсь не только от того, что просто переживаю, но и от чувства вины. Это я дала ему пилюлю с побочкой, не подумав как следует. Хотя, честно говоря, такого результата от побочки «усиленный метаболизм» я не ожидала. В моей голове это было, когда подруги такие: «ну ты ведьма, ешь и не толстеешь», а ты: «ну да, просто у меня метаболизм хороший», и под их завистливыми взглядами целую пиццу в одиночку хомячишь, пока они капустным листом давятся. А не вот это вот всё!

Я чувствовала, как у меня начинают трястись руки от понимания, что одной прохладной ванной дело может не ограничиться. Будет не смешно, если после сидения в холодной воде Сяо Ма ещё и заболеет. Есть ли что-то, что может ускорить его выздоровление? Я перебирала в голове всевозможные варианты, откидывая рецепты своего мира, пока паника медленно, но верно накрывала меня с головой, и я переходила из состояния «давайте сделаем хоть что-нибудь» в состояние «ну всё, приплыли». В какой-то момент мне стало настолько страшно, что в голову вместо парацетамола и водки полезли названия растений и пилюль! И да, я таким образом вспомнила о травах — всё, что уже успела прочитать! Лилия, мне нужна небесная лилия и цветы хризантемы. Они должны снять жар и успокоить нервную систему. А её надо успокоить: Сяо Ма не мог ни секунды стоять спокойно — у него дёргались руки, шевелились пальцы, он постоянно оглядывался — было очень похоже на человека с СДВГ. А ведь мелкий весьма спокойный ребёнок.

Благо, всё необходимое у меня было. Правда, ещё до того, как я успела сбегать наверх, внизу раздался писк, и я увидела мышей, держащих в лапках свёртки. Я, конечно, привыкла, что они слишком умные, но разве это не перебор? Ну и ладно. Пока они не выселяют меня из дома — пусть будет. Всё равно полезные.

Сполоснув котёл, засыпала туда травы, долила воды и прокипятила. Благо больше и не требовалось. Для успокоения капнула ци на монокль, чтобы убедиться, что отвар трав я сумела сделать без побочек. Смогла. Там, конечно, уровень качества прыгал, ну да ладно, главное — чтобы работало. Перелив отвар из котла в кувшин, направилась в ванну.

Сяо Ма лежал в ванне в одежде — кажется, решил совместить приятное с полезным: и охладиться, и вещи постирать. И, по счастью, уже не выглядел таким худым и измождённым, как в тот момент, когда я увидела его на кухне в первый раз.

— Госпожа Лу Шиань, — встрепенулся он, увидев меня, порываясь вылезти из ванны и одновременно с этим стремительно краснея, заставляя меня сомневаться: то ли жар у ребёнка, то ли смущается.

— Сиди уж, — отмахнулась я, выливая в оставшуюся воду тёплый отвар. В воздухе приятно запахло мятой. Я потрогала воду рукой и удовлетворённо кивнула. — Всё правильно, вода не нагрелась, а даже стала ещё чуть холоднее. Посидишь ещё полпалочки благовоний и потом вылезай. Переоденься потом в сухое, не забудь, — напомнила я. — Ещё есть хочешь?

Мальчишка жалобно кивнул. Я вздохнула и вышла в зал. Из несъеденного в доме осталось только несобранное. Кстати!

— Ты, — позвала я осла, который настороженно наблюдал из плотно оккупированного зала за происходящей суетой. — Посмотри, может, ещё что-то с хурмы стрясти можно?

Мы, конечно, многое подъели, но, помнится мне, там ещё что-то да оставалось. Мне в ответ показали копытца. Нашёл чем удивить! Не самая большая проблема.

— Вот, — я указала на мышей, которые неосмотрительно не скрылись где-то под полом, а ожидали, чем всё закончится, сидя на подоконнике. — Они собирают, а ты дерево потряси. И от тебя польза будет.

Осёл обиженно фыркнул, мыши обиженно пискнули, но послушно пошли трясти хурму. Понятно, что битых плодов будет много, но тут уж не до жиру. А я задумалась над тем, что ещё можно приготовить так, на скорую руку. И совсем скоро получилось, что лепёшки из муки и воды. Я, конечно, с тестом возиться не любила, в основном из-за того, что оно к рукам прилипает. Но этот вариант был одним из тех, что приходил в голову. К тому же теоретически это должно насытить. Потому что сейчас в нашем милом домике, кроме муки и риса, не оставалось ничего съедобного, да и того риса оставалось уже на донышке. Так что делать нечего — будем замешивать тесто. А потом его ещё и раскатывать. Жуть! Завалявшийся пучок зелёного лука решила пустить туда же, в лепёшки. Вроде ещё немного красного перца оставалось. Так что тоже будет не так пресно. Благо, вся возня с тестом укладывалась минут в пятнадцать-двадцать, если не считать время на то, чтобы тесто отдохнуло. Ну а потом просто жарить. Тем, что я умудрилась спалить всего одну, я гордилась. А в принципе даже неплохо так получилось. Я попробовала одну — съедобно. Если что-то сверху мясное положить, то вообще бесподобно будет.

Где-то на второй лепёшке вернулся осёл, с трудом таща тяжёлое ведро, до краёв наполненное хурмой, на которой спали мыши. Я довольно погладила его по ушам, переложила хвостатых из ведра в подвернувшуюся под руку корзинку и принялась споласкивать фрукты. Может, варенье наварить? Если останется из чего.

Из ванны наконец выполз Сяо Ма. Подрагивать и нервно шевелить конечностями вроде перестал. На горку хурмы и тазик лепёшек посматривал глазами никогда не кормленного, но воспитанного щенка.

— Ешь давай, — я подвинула ему миску с лепёшками, вздохнула и налила чай.

Ел Сяо Ма уже не так быстро, как раньше. Кажется, последствия побочек начали сходить на нет. В конце концов, измученный ребёнок просто заснул с недоеденной лепёшкой в руках за столом. Осёл с тяжёлым вздохом подошёл, подставляя спину. Ну да, сама бы я его не утащила. С грехом пополам уложив мальчишку на осла и придерживая, чтобы не упал, отнесли его в комнату и уложили спать. Будет неплохо завтра к утру ещё что-нибудь приготовить. Я зевнула, понимая, что сама тоже ужасно вымоталась, и, посмотрев на осла, вздохнула:

— Ответственность за завтрак на тебе.

На морде осла было написано крайнее удивление. Мне неожиданно вспомнилась старая байка из интернета, где собака ходила в магазин с мешочком денег на шее и запиской. Кажется, можно повторить. Интереса ради я вернулась и, набросав небольшую записку, нашла мешочек, закинула туда деньги и вручила ослу.

— Помнишь, где мы лапшу ели? — уточнила я. Осёл закатил глаза. — Вот надо туда отнести. И вот это вот отдать, — показала я на записку и на мешочек с деньгами. — Если заберёт и не даст еды, разрешаю разгромить всё.

Осёл кивнул с каким-то садистским огоньком в глазах. А я доползла до кровати и отрубилась.

Разбудил меня какой-то шум со стороны кухни. Я с ужасом вспомнила ночную готовку, и с трудом поднявшись с кровати, выползла на шум.

— В смысле, мне нельзя? — возмущался Бай Шань, крутясь вокруг высокой плетёной корзины, как кот вокруг миски со сметаной.

Его лениво отгонял осёл, отбиваясь и размахивая копытами.

— Я, между прочим, голодный! — пожаловался Бай Шань.

— Это для Сяо Ма, — ответила я на причитания Бай Шаня, заходя в кухню, и зевнула, пытаясь привести волосы в порядок.

Бай Шань с интересом посмотрел на меня и попросил:

— А если поподробней?

Я коротко пересказала ему ночные похождения. Бай Шань раздражённо запустил пальцы в волосы, что-то пробормотал и направился в сторону комнаты Сяо Ма.

Мальчишка спал тяжело, метаясь по кровати и, кажется, снова обливаясь потом. Что-то мне подсказывало: одной корзинки еды будет мало, надо ещё. Бай Шань же взял его руку и принялся измерять пульс, а потом с некоторым сомнением посмотрел на меня и уточнил:

— Мы же ему одну пилюлю скормили?

Я кивнула. Бай Шань почесал голову и, задумавшись о чём-то своём, кивнул своим мыслям, а потом обратился ко мне:

— Проснётся — его надо накормить и охладить.

— Его ночью тоже в жар бросало, — принялась рассказывать я эту эпопею. Бай Шань только кивал, а потом добавил:

— Тогда отвар для ванны, который готовила, ему повтори. Пусть сегодня ест и отмокает, а потом снова ест. У него сейчас идёт полная перестройка мышц и сухожилий. Я бы даже сказал — обновление. Думаю, твоя пилюля отбросила его связки на три-пять лет назад.

— Отбросила? — забеспокоилась я, сходу напридумывав себе кучу последствий одно другого страшнее и с трудом удерживаясь от того, чтобы схватить Сяо Ма в охапку и потащить к врачу. Бай Шань, заметив моё состояние, махнул рукой:

— Я не так выразился. У него связки и сухожилия стали мягче — для освоения пути меча это хорошо. Правда, программу придётся пересмотреть. Та нагрузка, которую я планировал дать, сейчас не подойдёт. Ладно, пусть пока спит, сон — лучший способ восстановиться. И да, вам, госпожа Лу Шиань, тоже бы что-нибудь успокаивающего попить.

Я на удивление покладисто кивнула, сделала себе зарубочку насчёт отвара валерианы или мяты и, вернувшись на кухню, принялась выкладывать еду из корзины. А что, сработало хорошо, мне даже сдачу вернули. Вот только с учётом рекомендаций «есть, спать и снова есть» купленного было маловато. Оставлять Сяо Ма, даже под присмотром Бай Шаня, мне пока не хотелось, а запас еды пополнить было неплохо.

— Ещё раз сходишь? — спросила я осла. Тот закатил глаза и подставил спину для корзинки.

— Я даже не удивляюсь уже, — вздохнул Бай Шань. — Вот откуда у тебя такая умная скотинка?

— За дом выменяла, — отмахнулась я, продолжая снаряжать осла в поход в ресторан. Теперь у меня есть своя бесплатная доставка. Правда, по ослиной морде было понятно, что часто пользоваться ею не получится, но так уж и быть, в качестве исключения он соизволит оказать мне такую услугу.

— А зовут как? — заинтересовался Бай Шань, одним резким движением выхватывая себе паровую булочку. Среагировать никто не успел, а на мой прожигающий взгляд Бай Шань не прореагировал. Ну да ладно.

— А секта как называется? — уточнила я.

— Мне немного перепадёт от завтрака? — перевёл Бай Шань тему. Я подумала и кивнула. Всё же он полезный, будем подкармливать.

— Ты эти пилюли старому лису не продавай, — Бай Шань выцыганил ещё одну паровую булочку и вцепился в неё зубами. — Сяо Ма пригодятся. Да и если хочешь побольше выручить, лучше отдай мне. У меня пара знакомых есть — они на такие пилюли для своих учеников налетят как саранча на рисовые поля. Да и заплатят они сильно лучше, чем этот старый лис. И прежде чем ты спросишь про побочки, поверь, это волновать никого не будет.

— Может, ты на себя всю реализацию моих алхимических изысков возьмёшь? — усмехнулась я, но Бай Шань отмахнулся.

— Неинтересно, да и не те у меня связи. Что-то узкоспециализированное я могу помочь продать, а вот…

Бай Шань сделал неопределённый взмах рукой, который я истолковала как «всякий ширпотреб непонятного происхождения криворукого алхимика», и даже подумала — обидеться ли мне, но решила не развивать тему. Так, на всякий случай, мне пока надо отвар для Сяо Ма приготовить. Потом обижусь как-нибудь.

Правда, прежде чем я успела подняться и отобрать необходимые травы, за спиной раздался голос:

— Ну, пошли тренироваться?

Я вздрогнула и, обернувшись, с некоторым страданием в голосе напомнила:

— Мне надо отвар приготовить и записать кое-что касательно алхимии.

Бай Шань поджал губы — кажется, он был искренне разочарован моим несколько пренебрежительным отношением. Я вернулась за стол и решила поднять сложную для себя тему.

— Я очень ценю, что ты решил обучать и меня, и Сяо Ма. — Бай Шань несколько оттаял. — Но путь меча требует времени. Много времени и много сил. — пока я говорила, мой собеседник только кивал, соглашаясь со сказанным. — Я не смогу параллельно освоить и меч, и алхимию на должном уровне. Можем мы как-то скорректировать расписание?

Бай Шань задумался. Я просто ждала: как человек, который рассказал мне про экзамен, он не мог не знать, что подготовка предстоит весьма значительная. Наконец Бай Шань кивнул:

— Я подберу для тебя комплекс упражнений, он будет занимать примерно пару палочек благовоний. Пока ты его выполняешь, тело немного окрепнет и будет готово освоить базу. После этого начнем ее освоение.

Я кивнула. Этот вариант меня более чем устраивал.

— Госпожа Лу Шиань, наставник… — из комнаты в кухню буквально выполз взъерошенный Сяо Ма.

Я несколько раз моргнула на всякий случай: мне показалось, он несколько подрос, по крайней мере, рукава у него были заметно короче, чем раньше.

— Кушай давай, — кивнула я на накрытый стол, — потом снова в ванну.

— И спать, — дополнил Бай Шань.

— Но… — растерялся мальчишка, переводя взгляд с меня на Бай Шаня.

— Сегодня и завтра только ешь и отдыхаешь, пока пилюля полностью не усвоится, — объяснил Бай Шань. — Пока тебе нельзя напрягаться совсем.

Я подтверждающе закивала.

— А за продуктами осёл сходит. Он неплохо справляется.

Сяо Ма осторожно кивнул. Кажется, во время своей «болезни» он стал крайне чувствителен к происходящему, и страх стать ненужным полез наружу со страшной силой. Я потрепала мальчишку по волосам.

— Зато потом, когда ты усвоишь пилюлю и сможешь освоить путь меча, то будешь защищать меня.

Сяо Ма просиял. Кажется, его этот вариант устроил.

Пока ребёнок наедался, Бай Шань окликнул меня:

— Госпожа Лу Шиань, вы могли бы приготовить мазь Ань Цзинь Гао?

Я задумалась: такого названия не слышала, но, судя по названию, это какая-то успокаивающая мазь для связок.

— Если есть рецепт и ингредиенты, могу попробовать, — откликнулась я после некоторого размышления. — Как ты знаешь, я пока только начинаю путь освоения алхимии.

— Да там вроде ничего сложного нет, — задумался Бай Шань и достал из воздуха свиток, выглядевший таким дряхлым, что мне казалось, он вот-вот рассыплется, и передал его мне.

Свиток я разворачивала дрожащими руками, а потом принялась вчитываться. И чем дальше, тем больше становились мои глаза.

— Ладно, допустим, тебя не смущает пыльца лунного лотоса, но костный мозг нефритового змея? — возмутилась я. — Там ещё жир медведя с ледяных парящих островов указан! Где я тебе это найду? Я о подобных ингредиентах только что из этого свитка узнала.

Бай Шань пожал плечами.

— Ладно, отложим на попозже. Когда ты сдашь экзамен. А ингредиенты… соберем. Надо только выяснить, где кто живёт.

Я только глаза закатила. Почему в его интерпретации завалить какого-то медведя с ледяных парящих островов так же легко, как купить говядину на рынке?

Следующие несколько дней Сяо Ма отъедался, отсыпался и снова отъедался. Бай Шань каждый день проверял его пульс: иногда одобрительно кивал, иногда хмурился, но потом снова кивал. Финансовые запасы медленно таяли, однако наше положение не становилось настолько критичным, чтобы идти на паперть. Чисто теоретически я даже могу скормить Сяо Ма оставшиеся две пилюли без объявления нас банкротами. Вот только сейчас ему это было не надо, а потом, когда понадобится, я ещё лучше сварю. По крайней мере, я на это надеюсь.

Правда, стоит признать, что большой вклад в меню и наше финансовое благосостояние внёс опять-таки Бай Шань: ушёл на пару дней, а потом вернулся с огромной тушей ярко-красного кабана — практически с меня ростом — и сиял, как начищенный самовар. «Хвали меня» — буквально у него на лице было написано. Слов нет, точнее, они были матерные. Правда, недолго: от первого шока я отошла довольно быстро и поняла: столько мяса лишним никогда не будет, просто как мне это разделывать-то⁈ Я в своём мире даже рыбу в виде филе покупала, чтобы с внутренностями не возиться, а здесь разделкой живности, которая попадала к нам на стол, занимался Сяо Ма. Но сможет ли ребёнок разделать тушу величиной со взрослого человека? Я сильно сомневалась.

Впрочем, как оказалось, и Бай Шань прекрасно понимал, что навыков разделки животного любого масштаба, не говоря уже о таком, у меня нет. Поэтому тем же вечером к нам на огонёк заглянул охотник, у которого Сяо Ма покупал мясо; Бай Шань представил его как брата Му. Я уже даже не задавалась вопросом, откуда залётный практик знает едва ли не всех обитателей гор и близлежащих районов. От него этого вполне можно было ожидать.

И всё же обращение «брат Му» невольно вызывало у меня улыбку. Ну просто звучало забавно, с учётом того, что этот самый брат Му действительно чем-то напоминал быка: высокий, широкий и мускулистый, мне на него приходилось смотреть снизу вверх, хорошо задирая голову, — как-никак он был на две головы выше меня! В общем, проблем с разделыванием туши кабана у него не возникло. Правда, в нашем скромном домике не оказалось подходящего по размеру места для разделки, и пришлось отдать под это ещё ничем не занятую поляну перед домом и поскорее уйти на второй этаж — ведь мне прямо сейчас и очень срочно надо разобраться с травами. Что поделать, я брезгливая, и нарисованная фантазией картинка залитой кровью поляны перед домом не вызывала желания лицезреть её в реальности.

Пока я придумывала, сколько это будет стоить, мне озвучили цену: один из клыков и задняя нога. Шкуру брат Му пообещал выделать и потом принести обратно, правда, за выделку придётся заплатить дополнительно. Кабан оказался непростой — Багровый Клыкач. В этом регионе зверь редкий, к тому же это не просто зверь, а монстр какого-то там ранга, как я поняла, не самого высокого. Его мясо вкусное, шкура тёплая, а клыки настолько прочные, что из них можно делать доспехи и оружие. Важное уточнение: для человеческих воинов (которые не практики) это хорошее оружие, а для практиков такое будет считаться самым начальным снаряжением. Ну и даже на алхимические ингредиенты его тоже можно пустить.

Я опасалась, что мне весь двор заделают кровью, но оказалась — волновалась не о том. Надо было волноваться, как бы куст не сожрал кабана. А он пытался!

В свете всего узнанного на логичный вопрос «откуда кабан?» Бай Шань улыбнулся и не ответил. Ладно, переживём. Тем более ответ на этот вопрос меня на самом деле интересовал мало. Ну и да, мясо клыкача оказалось на самом деле очень вкусным. Мне больше понравилось в тушёном виде, с добавлением грибов (привет, ещё парочка пилюль, которые я пока не опознала). Бай Шань больше оценил вариацию на тему шашлыков, которые жарили на духовном огне в моём исполнении; я даже особо не возмущалась, что приходилось выступать газовой горелкой. Сяо Ма с предпочтениями не определился, потому что ему просто хотелось есть. Впрочем, всего клыкача он одолеть не смог, оставшееся мясо спрятали в кольцо хранения (которое, конечно, подвеска, но мне так привычнее его называть). Бай Шань клялся, что там мясо не испортится. Пришлось поверить.

Сейчас распорядок моего дня выглядел примерно так: утром разминка и небольшой тренировочный комплекс, потом изучение книг по алхимии, и в перерывах — попытка приготовить что-то поесть для двух вечно голодных, то есть буквально в промышленных объёмах. Ну и заодно я решила перешить вещи Сяо Ма, которые ему после приёма пилюли оказались несколько малы. Не удержавшись, вышила пару простеньких узоров — тигр, крадущийся в зарослях бамбука, на воротнике.

— А неплохо получилось! — Бай Шань, как обычно, подошёл со спины и совершенно бесшумно. Я вздрогнула и едва не уронила вышивку. — Тигр для силы, бамбук для гибкости. Приличный начальный артефакт. Даже удивительно, что у тебя подобное получается с обычными нитками.

Бай Шань осторожно подцепил лежащую неподалёку связку рыжих нитей.

— А есть другие варианты? — заинтриговалась я.

Бай Шань устало потёр переносицу, а потом кивнул:

— Хотя я плохо разбираюсь в нитках и иглах, но старшая сестра когда-то пробовала цветок вышить. Так у неё были нити из бамбукового шёлка, которые специально вымачивали в каких-то там травах. Ну и иголки вроде другие были.

— И как она вышила цветок?

Бай Шань рассмеялся и развёл руками:

— Лично я в её вышивке увидел зайца. Второй брат увидел лягушку.

Я понимающе кивнула: если бы я попробовала вышить цветок в своём мире, подозреваю, результат был бы таким же. И да, если бы мне пришла в голову идея заняться вышиванием, с меня тоже стало бы — купить какой-нибудь дорогой набор всего. Ну просто так. Так что сестру Бай Шаня я понимала.

— Вышивку она в итоге забросила. Если получится с ней связаться, уточню у неё, не отдаст ли она нитки и иглы. Тебе точно пригодятся.

— Это, наверное, дорого, — засомневалась я, вполне обоснованно подозревая, что если эти нитки используют практики, совсем дешёвыми они быть не могут.

— Да нет, — отмахнулся Бай Шань. — Совсем нет. Они же простенькие по большому счёту.

Глядя в его уверенное лицо, я поверила.

— Я могу тогда твоей сестре что-нибудь вышить, — предложила я бартер.

— А мне? — так и знала, не просто так он про вышивку заговорил.

— И тебе, — вздохнула я.

С тех пор как я начала учиться контролю ци по книге, которую нам отдал брат Му, я уже не чувствовала себя в упадке сил после вышивки, так что не видела большой проблемы в том, чтобы вышить что-то для Бай Шаня.

— Тебе что-то конкретное? — поинтересовалась я, но Бай Шань только покачал головой.

— Я не разбираюсь в этом. Подбери узор на свой вкус.

Я покладисто кивнула и решила, что пока он в благодушном настроении, кое-что уточнить.

— А ты не мог бы достать мне какой-нибудь справочник начинающего алхимика? Всё же с систематизацией знаний у меня не очень.

На меня посмотрели таким взглядом, в котором легко читалось что-то вроде: «Госпожа Лу Шиань, у вас крайне оптимистичный взгляд на собственные знания и таланты». В переводе на грубый — «у тебя и со знаниями не очень». Я даже обижаться не стала, так как в принципе он был прав в своей невысказанной претензии. Допустим, я талантливый алхимик — ну а вдруг, всяко бывает, — но без знаний талант мало чем поможет.

— У меня есть другое предложение, — неожиданно усмехнулся Бай Шань. — Не хочешь съездить в столицу региона и побывать на аукционе?

— У меня приличного платья нет, — машинально отмахнулась я. Ну не идти же в самом деле в том же, в чём я хожу в наш маленький городок? — Да и денег нет, — до меня запоздало дошло, что платье — не такая уж серьёзная причина не выходить в люди. В конце концов, его можно прикупить, а потом подогнать под себя. Плюс у меня есть серебряная шпилька и нефритовый браслет. Вопрос в деньгах.

Бай Шань легонько стукнул меня по голове:

— Многоуважаемая госпожа Лу Шиань в суете последних дней забыла про то, что пара моих друзей очень ждёт пока ещё не названные ею пилюли.

Точно! Вряд ли мне заплатят так много, чтобы купить что-то дорогое, но думаю, точнее, очень надеюсь, на пару книжек мне хватит. Кстати, если продавать буду не через дядюшку, надо ли красивой коробочкой озаботиться и описанием пилюли с названием? Например, что-то вроде «Ню Ли Вань» — пилюля «Бычьей силы», ну и красивым каллиграфическим почерком написать, что от неё ожидать можно. С описанием помог Бай Шань, впрочем, как и с каллиграфическим почерком. Когда он первый раз увидел, как я пишу, он так выразительно посмотрел, сравнивая с записью, выполненной Сяо Ма. Ничего не сказал, нет, но там и одного взгляда было достаточно. Что поделать, у него крайне выразительная мимика. И да, я не обиделась. Ну не то чтобы совсем не обиделась, так, зарубочку сделала для себя — как ни странно, уделять больше внимания каллиграфии. Что поделать, в этом мире хороший почерк значит очень много.

Описание пилюли Бай Шань делал едва ли не целую минуту, сверяясь с пульсом Сяо Ма, отчего тот в конце концов не выдержал и уточнил:

— Мастер Бай, я сейчас как справочник подрабатываю у вас, да?

— Какой непочтительный мальчишка, — хмыкнул практик, глядя на недовольного мелкого. — Кажется, госпоже Лу Шиань ты ничего не высказывал по поводу своей подопытности?

— А чего высказывать? — удивился Сяо Ма. — Я что ли не знаю, чего ожидать?

Я недоумённо вскинула бровь.

— Нет, — поправился мальчишка. — Я, конечно, не знаю, чего ожидать, но то, что это будет что-то с чем-то, и так понятно. Вы бы видели, что тут было, когда мы заготовку под пилюлю пробовали.

Сяо Ма прищурился от удовольствия при воспоминании, а Бай Шань уточнил:

— «Что-то с чем-то»?

— Госпожа Лу Шиань иногда так говорит, — свалил всё на меня мелкий. Поймав недоуменный взгляд практика, я пожала плечами. Я честно очень-очень старалась говорить правильно, но иногда намертво вшитые в подкорку обороты прорывались сквозь новый язык и превращались во что-то новое. Вот и привычное мне «что-то с чем-то» превратилось в не менее забавное «ляо бу дэ». Вот только для высокого стиля, которого я старалась придерживаться в речи, оно оказалось редко применимым из-за некоторой экспрессии. Невероятный, выдающийся и так далее. Подозреваю, это в некоторой степени смотрелось, как будто барышня из приличной семьи резко начинает зачитывать рэп. Вроде и язык один, но боже мой, как так можно. Впрочем, я уже приняла то, что как бы я ни старалась, в общепринятые местные нормы я не впишусь, так что образ эксцентричной девицы меня более чем устраивал.

— Увы, недостаток и просто отсутствие классического образования порой дополняется богатой фантазией и неумением держать язык за зубами.

Бай Шань сделал вид, что поверил моему объяснению. Я сделала вид, что поверила в то, что он поверил. Сяо Ма только глаза закатил.

— А точно нормально, что мы Сяо Ма одного оставили? — переживала я, когда мы покинули домик для визита в Цзюцзян — город, где и проводился ближайший местечковый аукцион, да и практиков там было куда как больше, чем в нашем родном городе.

Бай Шань вздохнул, потому что я спрашивала его об этом уже в третий или четвёртый раз. И Сяо Ма я спрашивала: нормально будет, если мы его на пару дней одного оставим? Что поделать, для меня было сложно представить, что это нормально — оставить ребёнка одного, даже если по меркам этого мира этому ребёнку уже скоро можно жениться.

— Думаю, как-то он справится, — в голосе Бай Шаня слышалось редкое для него нетерпение. Впрочем, тут я его не осуждала: каждый задолбается по нескольку раз на один и тот же вопрос отвечать с небольшими промежутками. Но я ничего не могла с собой поделать. Во-первых, я волновалась за Сяо Ма, во-вторых, я волновалась перед визитом в большой город. Никогда бы не подумала, что я такая домоседка. Мне физически было страшно куда-то отправляться: тряслись руки, зубы, поджилки, и сердце болталось где-то в районе пяток. Кто-то в моей голове тоненьким голоском прокручивал все возможные катастрофические варианты.

— Да уж как-нибудь справлюсь, госпожа Лу Шиань, — параллельно с Бай Шанем убеждал меня Сяо Ма, вышедший на крыльцо провожать нас в путь-дорогу. — Жил я как-то раньше, и нормально всё было. Вот вас одну в доме страшно будет оставить — это да. А меня-то что?

Очень хотелось напомнить, что жил он вообще-то с отцом. Но когда я вспоминала, какой там был отец, становилось понятно, что мальчишка жил сам по себе. И в принципе нормально так жил. Я утешала себя только тем, что оставляю его не совсем одного. При нём оставались осёл, мыши и даже куст. Ну, на куст особой надежды не было, но в случае чего он даже практика покусать может. Вон, Бай Шань при первом знакомстве с ним даже куска одежды лишился. Кое-как успокоившись, я больше не стала оттягивать начало путешествия — просто потому, что ещё немного, и я накручу себя ещё сильнее. Проще уже махнуть рукой: авось там вывезет кривая. Кстати, есть один любопытный момент.

— А добираться мы-то как будем? Цзюцзян не ближний свет.

— А вот так.

Бай Шань словно фокусник сделал жест рукой, и передо мной появился полупрозрачный голубоватый меч, зависший над землёй сантиметрах в тридцати, на который практик уверенно вскочил. Меч не шелохнулся. Я с некоторым сомнением посмотрела на это. Точно, он был не материален, а скорее проекцией. Потом на Бай Шаня, потом снова на меч. Нет, умом я понимаю, что не он один использует такое средство передвижения, но он же узкий! Буквально в одну мою стопу. Он вообще нас двоих удержит? А где у него ремни безопасности? Или что там на летающих мечах? Я пока морально не готова обогатить свой жизненный опыт подобным экспириенсом. В этот момент я, кстати, зависла. Мозг, не желавший думать о том, как физически реализуется процесс полёта на мече, переключился на этот проклятый «экспириенс» — а я его вообще в своей голове правильно употребила? И не является ли фраза «обогатить жизненный опыт подобным экспириенсом» маслом масляным? Боже, ну какая чушь лезет мне сейчас в голову⁈ Я страдальчески посмотрела на меч и, тряхнув головой, попробовала вернуться в реальность. Как вообще на него залезать-то?

Практик, понимая, что не готов тратить ещё полтора часа на уговоры залезть на не внушающую доверия конструкцию, растерянную меня буквально за шиворот поднял наверх.

— Порвешь воротник — убью, — машинально пригрозила я, припомнив, во сколько мне обошлось крайне приличное по меркам этого мира платье. Ради него даже пришлось напроситься к тётушке Ли в гости и получить консультацию на тему, в каком именно магазине стоит покупать одежду. А потом я почувствовала, как медленно поднимаюсь в воздух. И в голове поселилась пустота.

Я вцепилась в Бай Шаня, закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть какие-то молитвы. Здесь они мне точно не помогут, но для собственного успокоения — почему бы и нет? Я и в своём мире терпеть не могла экстремальные аттракционы.

— Открой глаза, — раздался над ухом голос Бай Шаня.

— Зачем? — откликнулась я.

Меч дёрнулся, словно начал падать вниз. Я заорала и открыла глаза. Я летела! С высоты полёта практика мир казался маленьким-маленьким. А эта скотина выровняла меч, который сейчас вполне уверенно летел по прямой с приличной такой скоростью — хорошего автомобиля. И нет, мне не было холодно и даже не обдувало ветром. Я обернулась и невольно поинтересовалась:

— А как так-то? Одежда развевается, волосы развеваются, а ощущения, что тебе холодно от порывов ветра, нет?

Бай Шань рассмеялся.

— Летать на мечах учатся едва ли не на самых основах. И там же объясняют, как сделать так, чтобы летать было комфортно, и чтобы тебе в рот не залетела какая-нибудь мимо пролетающая цапля.

Я прищурилась и уточнила:

— То есть вот это всё развевающееся — это просто позёрство?

— Да, — усмехнулся Бай Шань. — Просто позёрство. Ну и смотрится красиво, если я правильно понял, что ты имела в виду под словом «позёрство».

Как показала практика, летать на мече — это всё равно что кататься на сноуборде, только круче. Когда мне наконец надоело бояться и я убедилась в том, что не упаду, путешествие стало куда как комфортнее. Передо мной открылись удивительной красоты виды. Бесконечные рисовые поля сменялись причудливыми горными хребтами, настолько необычными, что даже не верилось, что это создано природой. Особенно меня впечатлила гора-свечка — отдельные столбы, покрытые кустарниками и лесами. Горы, в свою очередь, сменялись небольшими городами и деревушками. В парочке таких мы даже заночевали, что неожиданно обошлось без каких-либо приключений.

Так что до нужного нам города мы добрались быстро. В вопросе того, где останавливаться, мне полностью пришлось положиться на Бай Шаня. Но когда я увидела постоялый двор, который он выбрал, то не пожалела. Постоялый двор оказался небольшим, но очень уютным, буквально утопающим в зелени и скрытым от глаз людей — с высоким забором и каменными воротами, охраняемый двумя каменными львами. Прилетевшие на мече люди у охраны особого интереса не вызывали, создавалось ощущение, что к ним только так и приходят. Очень может быть, с учётом того, что в этом городе, как я поняла, гораздо больше практиков. Ну а самое главное — вполне приемлемая цена даже для меня.

— Госпожа Лу Шиань не желает погулять? — поинтересовался Бай Шань тоном профессионального турагента, который подумывает либо продать доверчивому туристу экскурсию за оверпрайс, либо забыть его у бассейна на лежаке пузиком кверху. Сейчас меня устроил бы второй вариант.

— Я бы отдохнула, — зевнула я. Вроде ничего сложного в полёте и не было, но всё равно в какой-то момент я начала уставать. Да и огромная кровать в номере, который мне выделили, манила в свои объятия, а едва уловимый аромат благовоний, витавший в гостинице, навевал сон. Возможно, при любом другом раскладе я бы уже начала бить тревогу, но так как эту гостиницу выбрал Бай Шань, я верила, что она безопасна, ну либо мой самоназначенный телохранитель сам сможет справиться с любыми последствиями.

— Хорошо, — легко согласился Бай Шань. — Тогда увидимся чуть позже. К тому же город считается безопасным, а если госпожа Лу Шиань захочет погулять, она может сделать это самостоятельно.

Ну да, ну да, наш город тоже считался безопасным — впрочем, спорить я не стала и собственно, на этом мы и разошлись.

Желание погулять по городу у меня появилось только на следующий день. Бай Шаня я не видела ни на ужине, ни на завтраке. Он — мальчик взрослый, справится и без меня. Вопрос: справлюсь ли я без него? Ну, я надеюсь, что справлюсь.

Город оказался больше, чем я думала, и больше оказалось всё: рынок, где можно было купить и вонючий тофу, и дорогой шёлковый ковёр; людей, среди которых можно было наткнуться на попрошаек и принцев крови с одинаковой вероятностью. Глаза разбегались, и я чувствовала себя деревенщиной, впервые выбравшейся в районный центр. Сейчас я, правда, уже не терялась, как тогда, когда в первый раз на самом деле оказалась в городе, и успешно гуляла по улицам, разглядывая разнообразные товары. Особое внимание уделяла, естественно, алхимии. Цены на неё варьировались от вполне доступных до космических. Цены на некоторые пилюли даже не обозначались. Разумеется, ничего особо покупать я не планировала — финансы были не те, да и пока Бай Шань их не пополнил. Можно сказать, я просто чувствовала, что всё это не моё. Поэтому просто бесцельно бродила по лавкам, наслаждаясь самим процессом зыринга.

Когда я уже собиралась возвращаться в гостиницу — на необходимость отдыха намекали и гудящие ноги, и жаркое полуденное солнце, от которого хотелось укрыться под тенью огромного платана с чашечкой чего-нибудь холодного и кисло-сладкого, — я заметила её. Она выделялась среди ярких лавок как ворона среди павлинов. Скрывающаяся в самом углу шумной улицы за старой грязной дверью и обшарпанной витриной, эта лавка влекла меня как магнитом. Кто-то буквально нашёптывал мне на ушко: «Ты же хочешь зайти сюда». Не то чтобы я сильно хотела — это место явно не стремилось кому-то что-то продать. Но я зашла исключительно любопытства ради и для того, чтобы утолить своё любопытство.

Больше всего эта лавка напоминала свалку. Я буквально с порога запнулась о какой-то булыжник, а торговец, которого я сначала приняла за очередную гору хлама, так и продолжил спать на своей конторке. Единственный, кто пошевелился, — большой толстый серый кот, недовольно мявкнувший что-то матерное на своём кошачьем. Судя по всему, я запнулась не совсем о булыжник. Присмотрелась, пытаясь понять, что это всё-таки было, и облегчённо выдохнула: нет, обо что думала — о то и споткнулась, просто кошачий матершинник лежал рядом с камнем, и я подолом платья задела немного шерсти его кошачьего величества.

На одной полке могли соседствовать свитки и странные изогнутые ветки, покрытые пылью шкатулки или какие-то камни. В углу была навалена куча книг — некоторые целые, некоторые обрывками.

— Если благородная госпожа что-то хочет, то пусть берёт. Цена за любую вещь — один таэль, — раздался голос, совершенно не сонный, что примечательно.

Я поперхнулась, потом обернулась и увидела хмурого, очень худого — буквально кожа да кости — мужчину с глубоко посаженными глазами, смотрящими словно в пустоту. Один таэль за подобный хлам? Это было чересчур. Но я кивнула:

— Если я найду что-то подходящее, я непременно заплачу указанную цену.

Я поклонилась, прижав кулак к раскрытой ладони. Мне показалось, спорить с чётко обозначенной ценой глупо. Да я и не любила торговаться. О том, что цена явно не соответствует стоимости, думаю, он знал. Подозреваю, вообще не собирался ничего мне продавать — просто обозначил смехотворно высокую цену, чтобы я ушла. Ну, допустим. Мужчина посмотрел на меня исподлобья, а потом скрылся где-то в глубине лавки. Возможно, ожидал чего-то другого. На то место, где он недавно стоял, запрыгнул серый кот, демонстративно зевнул и улёгся поудобнее, наблюдая за мной сквозь полузакрытые глаза. По спине пробежали мурашки, и шальную мысль о том, что хозяин лавки видит кошачьими глазами, я постаралась отогнать. Чур меня, чур меня.

Пока я копалась в этом старье, хватаясь то за одно, то за другое, успела изрядно так извазюкаться. На что были похожи руки — даже передать страшно: кожа сохла от пыли, а по черноте ладони уступали только чернилам. Где-то в глубине души медленно и верно начало подниматься раздражение и некоторая жажда уборки. Разумеется, здесь было бы неплохо прибраться, протереть пыль, привести в порядок товар. Но кто я такая, чтобы указывать на это торговцу и его коту? Просто прохожая.

В первую очередь меня заинтересовали книги. Что-то подсказывало, что среди этих обрывков может и вправду найтись настоящее сокровище. Я перекладывала, просматривала, снова перекладывала. В какой-то момент, не удержавшись, попросила сухую тряпку и ещё одну влажную — смахнуть пыль. Торговец принёс требуемое. К этому моменту я уже напоминала какую-то Золушку — перемазанная в пыли и грязи от перебора книг. Какие-то можно было просто отряхнуть сухой тряпкой, какие-то требовали чего-то радикального, например реставрации. Я, естественно, организовать её не могла — получилось только протереть, откладывая заинтересовавшие меня вещи.

Просто в какой-то момент я поняла, что если хочу забрать всё, то мне придётся кого-нибудь ограбить. Желательно кого-нибудь очень богатого, неприлично богатого. Начиналось самое сложное: решить, сколько я могу потратить и что из всего этого мне нужно, а без чего можно обойтись. Странный светящийся камешек? Обойдёмся, я ещё с прошлым не разобралась. Наверно, если подумать… А вдруг не обойдёмся? Деревянный браслет, гладкий и пахнущий чем-то вкусным? Надо ещё подумать. Не потому что он мне ну вот очень нужен — у меня есть свой деревянный браслет, просто этот пахнет по-другому, и ощущения при прикосновении совсем другие, он словно тёплый, что ли. «Основы алхимии»? Берём, даже если не хватает второй половины книги. Свиток буквально грозил рассыпаться в прах, и местами был, кажется, даже кем-то погрызен. Я перевела взгляд на кота, который лениво посмотрел на меня, зевнул, потянулся и свернулся клубком в обратном направлении.

По итогу пришлось принять морально-волевое решение: из всех денег, которые у меня с собой есть, я могу потратить пять таэлей. Пять таэлей серебра за то, что нормальный человек назвал бы хламом! Сердце обливалось кровью и одновременно заходилось от радости: моя прелесть! Торговец долго рассматривал выбранные мной вещи, а потом как-то иронично хмыкнул и положил сверху небольшой сундучок.

— Это — в качестве платы за работу.

— Я могу ещё прийти, — сразу сориентировалась я. Уборка — это же моё второе имя, особенно если за неё дают кота в мешке! — Я планирую задержаться здесь на пару дней. И если вы, многоуважаемый, не имеете ничего против, я могла бы помочь с приведением магазина в порядок. А что вы мне заплатите — пусть останется на ваше усмотрение.

Мужчина рассмеялся крепким и приятным смехом и уставился на меня своими невыразительными глазами, словно в душу заглянул, или даже не только в душу. Некоторое время он молчал, продолжая неотрывно смотреть на меня. Я пыталась убедить себя в том, что если я во втором классе победила рыжего Стёпку в игре в гляделки, то и тут тоже справлюсь.

Справилась. После долгой и продолжительной тишины мужчина кивнул и хрипло закашлялся.

— Хорошо. Пусть будет так.

Кажется, я нашла себе занятие. Надеюсь, не проблемы, а то я могу — я талантливая.

Следующие два дня я провела в магазине, занимаясь уборкой: отряхивала товар от пыли, перекладывала, систематизировала и совершенно не задавала вопросов торговцу, который так и не представился. Мы перекинулись буквально парой фраз: «Здравствуйте», «До свидания», «Подскажите, какую полку можно выделить вот под это». А после того, как на последний вопрос он мне даже не ответил, я спокойно переставляла всё сама, на свой вкус. Поэтому два дня до аукциона оказались весьма занятными и пролетели практически незаметно.

Под конец второго дня торговец поставил на прилавок ещё две шкатулки, хмуро глядя на меня.

— Твоя удача — твоё благословение. Не потеряй её. И если госпожа Лу Шиань окажется в городе ещё раз, то может снова заглянуть в мою лавку.

— Если будет необходимость, — кивнула я.

Сделала себе заметочку, что неплохо будет потом что-нибудь выяснить про обмен удачей. Может, в какой-нибудь храм сходить, например, буддийский. Правда, сразу в голову пришла мысль, что мне следует держаться подальше от всевозможных монахов — увидят в чужом теле чужую душу и прогонят её. Я, правда, подозревала, что потом получится никем не занятый труп, лишенный души, раз уж изначальная владелица даже не пыталась побороться со мной за контроль над ним. Так что вопрос оставался открытым.

О том, что я не представлялась торговцу, до меня дошло ой как не сразу.

Вернувшись к себе, я решила наконец-то посмотреть, что же такое мне перепало в этих трёх шкатулках. В одной из них оказался целый набор юного химика. Там были мензурки, почти игрушечные весы, различные щипчики. В принципе, как раз то, что мне было нужно. Тем более что несчастные весы из аптеки я давно порывалась забрать и всё забывала. Нет, я их, конечно, всё равно заберу — лишними не будут. Но эти влюбляли с первого взгляда. Ещё сюда прилагалось множество разделочных ножичков, палочек и прочего. И что самое главное? Там же находилось два очищенных камня, похожих на тот, который я купила перед тем, как ученики секты разнесли город, и до которого у меня который раз не дошли руки.

Во второй шкатулке был какой-то невзрачный камень. Выяснить, что же это такое, я не смогла — как назло, монокль я оставила дома. Да я и не планировала проводить какие-то исследования. Пока. Третью шкатулку открывала дрожащими руками, со странной смесью ожидания и разочарования, но неожиданно поняла, что выкопала джекпот. Там лежали две тоненькие книжечки. Первая называлась «Всё об алхимическом пламени», а вторая — «Основы алхимии». Первую я полистала по диагонали, чтобы хоть немного представлять, что же там за такое пламя. И да, видов его оказалось довольно много. Но судя по всему, использовать что-то продвинутое мне будет не по зубам — не те силёнки. Так что пока мой уровень — духовное пламя, впрочем, оно тоже может быть разным. Ладно, вернёмся домой — будем экспериментировать.

Вторая книга тоже оказалась больше технической, посвящённой совместимости энергий, балансу стихий и, как ни странно, подготовке ингредиентов. Когда-то в том, другом мире, который уже почти казался сном, у меня была приятельница, которая училась в кулинарном техникуме. Она в своё время показывала мне свои конспекты, посвящённые нарезке продуктов: соломка, брусочки, кубики — вот это всё. Как оказалось, в алхимии это тоже имело значение. При этом некоторые ингредиенты необходимо было резать костяным ножом, другие — серебряным, и так далее. У меня начала ехать крыша. Но безымянный торговец очень удачно подогнал мне из шкатулки этот набор — как знал, ей-богу. В конце концов, у меня появились свои собственные рояли. Интересно, сказывалась ли на этом упомянутая им удача?

Интересно было ещё и то, что книга «Основы алхимии», которую я выбрала, и «Основы алхимии», которые нашлись в шкатулке, — это были разные книги. Обрывки моей рассказывали об ингредиентах. О чём? Не просто «снимите шкуру неубитого медведя». Шкура неубитого медведя полна ян и ненависти, хорошо работает в эликсирах, предназначенных для тёмных практиков, считается горячей, используется в ста тридцати восьми базовых зельях и эликсирах, а также в двухстах шестнадцати пилюлях. «На таком-то уровне вы можете приготовить такие-то эликсиры и пилюли, на таком-то — такие-то». И судя по всему, этот справочник был многотомником, а у меня был том четыре. Не идеальный вариант, но тоже неплохо. Я отдельно выписала себе едва различимое имя автора, чтобы при случае озадачить Бай Шаня поиском подобного.

Вспомни солнце — вот и лучик. В мою комнату постучали, и когда я открыла дверь, на пороге увидела Бай Шаня. Как мне показалось, несколько потрёпанного, но всё так же довольного происходящим.

— Госпожа Лу Шиань, вы скучали без меня?

Я тяжело вздохнула. Бай Шань картинно схватился за сердце и столь же тяжело вздохнул. Думаю, если я вдруг попала бы в книгу, то возможно, это должна была быть романтическая сцена. Но лично я сейчас почему-то напоминала себе старую сварливую жену, а его — подвыпившего и абсолютно счастливого мужа, который заявился домой, шляясь неизвестно где, с слегка повядшими цветами в надежде, что они спасут его от «прикладной» сковородки.

— Неужели у вас нет ни малейшей… — начал он.

— Вы покушались на мой куст! — напомнила я. — Из-за вас меня чуть не убили. Впрочем, это ладно, не убили. Но куст! Но мыши!

Бай Шань откровенно поморщился при упоминании мышей, которые первые дни после его бесцеремонного вторжения в наш быт периодически пищали всё, что о нём думают. Потом, впрочем, подостыли и привыкли.

— Какая же вы злопамятная, госпожа Лу Шиань.

Я только закатила глаза. Господи, до недавнего времени мне казалось, что мир, в котором я очутилась, полон сдержанных, вежливых людей, придерживающихся официоза и этикета, но нет. Есть все остальные, а есть Сяо Ма и Бай Шань.

Бай Шань, судя по всему, прочитал в моих глазах всё, что я о нём думаю, и поэтому резко стал серьёзным.

— Я достал два билета на аукцион, который состоится завтра. А ещё хочу передать вам вот это.

В мои руки легли два увесистых мешочка. И настроение плавно поползло вверх. Как же всё-таки приятно почувствовать себя богатой. Интереса ради я залезла в один из них — и опять почувствовала себя дурой.

Честно говоря, мои представления об аукционе были весьма смутными. Поэтому в день икс я просто молча шла за Бай Шанем, предоставляя ему быть главным. Основная моя проблема заключалась в том, что я особо не понимала, что хочу купить, и что вообще будет на аукционе. Каталога для предварительного ознакомления не предоставляли. Самое интересное: когда я спросила про этот самый каталог, Бай Шань сначала задумчиво кивнул, а потом принялся отмахиваться, что он никогда не бывал на достаточно крупных аукционах, где эти самые каталоги имеются. Ну да, так я и поверила. Бай Шань что-то темнил и традиционно делал вид, что в не курсе. Он вообще любил изобразить непонимание темы разговора, если не хотел её поддерживать. С этим я уже смирилась.

А ещё на отдельном листочке у меня было записано соотношение духовных камней к уже привычной для меня валюте местных. Кстати, золотые тоже котировались среди практиков наравне с духовными камнями, два мешочка, которых мне, собственно, и притащил Бай Шань, а потом долго пытался объяснить, что к чему соотносится и в каких процентах. Как говорится, ничего не понятно, но очень интересно.

В аукционном доме нас встретил хмурый молодой человек. Он равнодушно посмотрел билеты и кивнул куда-то в сторону. В просторном зале места были расположены как в амфитеатре. Чуть выше на втором этаже можно было заметить закрытые серебристыми занавесками ложи. Занавески в одной из таких лож были слегка приоткрыты, и там, лениво облокотившись на перила, сидела молодая девушка. Мне показалось, что если достать из её волос хотя бы одну шпильку, можно будет купить город, а то и два. Ещё мне бросились в глаза узор в виде цветка между бровей и золотая инкрустированная накладка на пальцы.

Судя по тому, что чем богаче была одежда, тем выше располагались люди, наши места оказались самыми обыкновенными, как я подозреваю, возможно, одними из самых дешёвых, расположенными практически у сцены. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не крутить головой во все стороны, пытаясь рассмотреть собравшихся и не показаться деревенщиной. Краем глаза я улавливала дорогие ткани, дорогую вышивку, нефрит и агат, игравшие в украшениях. Нефритовых, кстати, было больше: короны, пояса, подвески всех оттенков зелёного, белого и красного. Я сама была в шоке, когда выяснила, что нефрит бывает не только зелёным.

На фоне этого мы с Бай Шанем смотрелись практически бедными родственниками. У него — скромная нефритовая подвеска на поясе, ещё какая-то подвеска на мече, и всё. Волосы завязаны просто в хвост моей лентой. Я ему её подарила в качестве благодарности за то, что он берёт меня на аукцион. Вот никогда бы не подумала, что самым ходовым товаром из моего ассортимента будут ленточки для волос — богато вышитые, украшенные кистями, но тем не менее. У меня же из украшений — серебряная шпилька и деревянный браслет. Впрочем, даже это позволяло мне чувствовать себя уже увереннее — не совсем воробушком в среде павлинов. А вот Бай Шаню на окружающих было всё равно. Впрочем, если я начну ходить на такие аукционы постоянно, то, может быть, тоже буду так реагировать.

Мимо прошла девушка в бледно-розовом платье в окружении разнообразно одетых молодых людей, смотрящих на неё то ли как фанатики на святыню, то ли как голодные псы на ужин. А парни-то явно не из одной секты. Как я поняла, у каждой секты была своя форма, и по ней можно было узнать, откуда тот или иной практик. Кажется, мимо меня прошло клише.

Первые лоты аукциона особого интереса не представляли: какие-то травы, какие-то пёрышки. Нет, каждый раз я серьёзно задумывалась: а вдруг это какие-то крутые алхимические ингредиенты и они помогут мне в совершенствовании моих алхимических навыков? Но так как они ничем мне не откликались, я пока решила их проигнорировать. Авось что-то поинтереснее попадётся.

Сильно заинтересовала одна из проданных пилюль, сделанная учеником мастера Гун Лян Лин Сю. Судя по её описанию, которое озвучил аукционист, она если и была выше по качеству, чем те, что делала я, то ненамного. Просто, судя по всему, это была редкость. Цена, по которой она ушла, оказалась очень даже вкусной. Мне очень захотелось продавать здесь свои пилюли. Вот только текущие поделки модерацию вряд ли пройдут. Дело в том, что ученик Лин Сю — действующий алхимик. А значит, хочешь попасть на аукцион — сдай экзамен. Не хочешь сдавать экзамен — тогда будь добра, продавай свои поделки за бесценок. Справедливости ради, не совсем за бесценок, но такой суммы, как на аукционе, я точно не получу.

Сильнее всего я загорелась, когда на торги выставили пяльцы. Я сглотнула, и руки затряслись от нетерпения. Такая реакция мне была несвойственна, даже если учитывать, что пяльцы действительно были чудо как хороши. Аукционист обозначил пяльцы как сандаловое дерево, инкрустированное кораллом и перламутром. В этот момент я поняла, что стартовая цена низкой не будет. Масштабирующаяся потенциальная стоимость в моих глазах качнулась ещё вверх. А потом озвучили стартовую цену, и она оказалась вроде как подъёмной для меня. Так что я смело сделала ставку… А потом всё было как в тумане.

Нет, пяльцы я в итоге получила, правда, Бай Шаню пришлось мне ещё немного одолжить, от чего я испытывала страшное чувство вины и чувствовала себя побитым жизнью щенком. Я ж с ним не расплачусь.

— Ничего, это всего лишь деньги, — Бай Шань слегка усмехнулся. — Будем считать, что это тебе урок, так сказать, для расширения кругозора. К тому же один мой приятель пригласил меня на ужин. И так получилось, что он примерно представляет, как сдавать экзамен на алхимика. Как ты понимаешь, сам я в нём никогда не участвовал и знаю лишь понаслышке.

Я кивнула и сделала заметку подарить Бай Шаню ещё одну ленточку, возможно, даже нефритовую корону, когда на неё заработаю, потому что его помощь сейчас была бесценна. Бай Шань проводил меня в книжный магазин, где я смогла выбрать ещё пару книг. Когда я просматривала «Основы культивации», Бай Шань только качал головой.

— Ты же понимаешь, что всё, что здесь написано, не совсем соответствует действительности?

— Почему это? — удивилась я.

— Потому что даже такие книги, как правило, оставляют в сектах. Они предназначены для внешних и внутренних учеников. Всё, что доступно для обычных людей, как правило, написано шарлатанами только для того, чтобы озолотиться на мечте встать на путь истинного.

— Ну и как мне тогда культивировать? — вздохнула я.

— Выучить первые формы, больше медитировать, постепенно накапливать ци. А потом вступить в секту и получать помощь от наставника.

Звучало до ужаса логично и скучно, как это и бывает в реальности, а вот вариант «принял пилюлю — прорвался, принял ещё одну — прорвался снова», кажется, не работает. Обидненько. Кстати!

— Напомни мне, как называется секта?

— Ну… либо я тебе сам ещё пару приёмов покажу, — перевёл разговор Бай Шань.

Это уже становилось не смешно. Разговоры о названии секты напоминали мне вечную попытку назвать осла, который всё так и оставался безымянным.

Знакомый Бай Шаня оказался мужчиной лет сорока, по крайней мере, мне так показалось. С холодными, я бы даже сказала, арктическими глазами, что удивительно — прозрачно-синими. Мне показалось на какой-то момент, что он слепой. Как продемонстрировала практика, видел он вполне хорошо. А такой необычный цвет глаз, как позже объяснил Бай Шань, ему придавали последствия использования своего редкого духовного корня — ледяного

Оглядев меня с ног до головы, мужчина усмехнулся и представился:

— Так как Бай Шань весьма далёк от этикета, я надеюсь, эта госпожа позволит мне несколько отойти от общих канонов и представиться первым. Этот скромный — Тао Юань. Внутренний ученик мастера Хо Цин из секты Линь Цюань Пай.

Я попыталась вспомнить всё, что знала о подходящем этикете, приложила кулак к раскрытой ладони и церемонно поклонилась:

— Эта недостойная Лу Шиань. Я не являюсь ученицей какой-либо секты, а также не имею учителя. Мои знания крайне поверхностны и скромны. Надеюсь на ваше благоволение.

И ведь ни в чём же не соврала. Горжусь собой.

Мужчина одобрительно хмыкнул.

Бай Шань зевнул:

— Если вы закончили представляться, давайте сядем и поедим. Разговаривать на голодный желудок — плохая примета.

— У тебя всё было плохая примета, что не касается еды, — отмахнулся мастер Тао. Впрочем, просьбу Бай Шаня он удовлетворил.

Через некоторое время официант принёс заказанную еду. Я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что заказывают все общие блюда, а потом просто берут из них для себя. С другой стороны, один человек заказал себе одно-два блюда, другой — ещё одно-два, и вот уже стол полон. А так же есть возможность попробовать чужую еду без каких-либо угрызений совести. Что ж, меня это устраивало.

Первое время я молчала, прислушиваясь к разговору Бай Шаня и Тао Юаня. Они действительно были давними знакомыми, и в разговоре то и дело всплывали незнакомые мне имена, забавные ситуации, которые были значимы для них двоих. Но в какой-то момент мастер Тао заметил:

— О, госпоже Лу Шиань я слышал не только от Бай Шаня, можно сказать, вы в некоторой степени оказались способны одной песней поразить всех.

Я не поперхнулась, но с недоумением посмотрела на него, а потом, наконец, сработавший внутренний переводчик соотнёс сложную идиому с привычной мне «тёмная лошадка». С одной стороны, приятно, с другой — кажется, у меня проблемы.

— Не каждая ученица, да что там — практик, в вашем возрасте может похвастаться такими врагами. Буквально вся секта Фу Дай теперь считает вас своим личным врагом. Вы обидели их милую принцессу Мяо-Мяо.

Я улыбнулась и пожала плечами. Пока они не посылают ко мне убийц, черт с ними, пусть считают. Впрочем, озвучивать это я не стала. Зато это дало мне повод перейти к делам, раз уж Бай Шань наслаждается едой и не отвлекается ни на что другое.

— Собственно, именно по этому поводу я и хочу стать независимым алхимиком.

— Стать алхимиком, не имея учителя, весьма проблематично, — заметил Тао Юань. — Для допуска к экзамену вам будут нужны рекомендации.

Это уже было плохо: рекомендации мне было взять неоткуда.

— Это не проблема, — отмахнулся Бай Шань.

Тао Юань внимательно посмотрел на него, а потом что-то разглядел во взгляде собеседника и кивнул.

— Действительно, насколько мне известно, вы уже имеете некоторый опыт. Так что рекомендательное письмо вам дадут. Желательно, конечно, чтобы оно было от праведной секты.

— А что? — удивилась я. — От демонических практиков тоже рекомендательные письма принимают?

Бай Шань и мастер Тао переглянулись и как-то задумчиво усмехнулись.

— Возможно, и принимают. А потом тщательно следят и вылавливают демонических практиков, неосторожно сунувшихся к своим рекомендателям.

— Сам экзамен, — продолжил Тао Юань, — как вы понимаете, состоит из нескольких этапов. Первый — теоретический. В течение трёх дней вы будете сдавать письменный экзамен. Оцениваются не только ваши знания, но и каллиграфия.

Я поперхнулась, поняв, что каллиграфии мне придётся уделять столько же времени, сколько и алхимии, если не больше. Хотелось бы сказать, что это мое единственное слабое место, но нет, слабых мест у меня, как дырок в мережке.

— В случае, если вы всё хорошо сдадите, — продолжал Тао Юань, — вас допустят ко второму этапу, где будет необходимо продемонстрировать практические навыки в подготовке ингредиентов, а также умение их определять и комбинировать между собой. Ну и третьим этапом будет практический экзамен, где вы должны будете представить алхимическую пилюлю или эликсир собственного производства. Как правило, на этом этапе от учеников не ждут особых изысков, и все готовят что-то базовое, если нет необходимости привлечь к себе особое внимание, выделиться, так сказать. Хотя алхимики и пользуются всеобщим уважением, они как бы находятся в стороне от остальных практиков, и выделиться им гораздо сложнее, как и сделать себе имя. Поэтому некоторые, желающие сиять на этом небосклоне, готовят что-то экстравагантное. С одной стороны, это может принести им негасимую славу, с другой — в случае, если что-то пойдёт не так, они вылетают с экзамена.

— И какие наказания? — уточнила я.

— В случае, если на третьем этапе вы экзамен не сдаёте, то следующие три года вы не можете его сдавать снова. На втором этапе недопуск — два года. Ну а если вылетели на первом, можете пересдать уже в следующем году.

— То есть чем дальше я прохожу, тем больше наказание? Чудесно, — честно говоря, я не совсем понимала, к чему такой подход, но, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Приходилось просто принять к сведению.

Я не хотела особо выделяться, поэтому оставила себе задачу приготовить что-то простое.

— А что именно готовят обычно на экзамене? — спросила я.

— Иногда пилюлю компенсации ци, иногда кроветворную пилюлю, некоторые готовят пилюли очищения. Если госпожа Лу Шиань пожелает, она может запросить результаты практических экзаменов в секте. Для заявившихся на сдачу экзамена это общедоступный материал: кто что готовил и что сдавали на втором этапе. Первый этап не раскрывается никогда. Более того, на участников накладывается обет молчания, и вы не сможете обсуждать вопросы, которые на нём будут, во избежание утечки информации.

Я покачала головой. Это как с нашим ЕГЭ, вот только пробники почему-то недоступны. Ладно, будем изворачиваться.

— В нашей секте есть несколько учеников, которые тоже будут сдавать экзамены на алхимика. Поэтому мне несложно поделиться с вами подобными знаниями, — добавил Тао Юань.

— Разве я не буду в прямой конкуренции с этими учениками? — заинтересовалась я.

— Будете, — усмехнулся он. — Но видите ли, так получилось, что я очень заинтересован в том, чтобы они не сдали экзамен.

Я сглотнула и поняла, что мир не такой добрый, как мне казалось, хотя этот мир даже не пытался притворяться. Подковёрные интриги были везде, просто кое-кто даже не считал нужным их скрывать.

— Поэтому я как никто другой заинтересован в том, чтобы вы сдали экзамен. Видите ли, экзамен могут сдать всего сто человек из подавших заявление. И как вы понимаете, в условиях ограниченности мест конкуренция весьма велика. Та компания вроде бы и не блещет умом, но и пускать на самотёк я бы не хотел. Так что лишний конкурент — это не так уж и плохо. Думаю, вам понадобится это.

И передо мной появилась ещё одна книжка, четвёртая за этот город. Только название у неё было длинное, длиннее, чем те, которые у меня уже были. Что-то вроде «Наставление мудрого мужа в некоторых вопросах алхимии».

— И что я буду вам за это должна? — спросила я. Вопрос был не праздный, за такой подгон я была должна, и наверно, много.

— Всё очень просто. Я хочу подарить своей младшей сестре… — мне пришлось в очередной раз напомнить себе, что младшая сестра — это не обязательно родная сестра, скорее всего, младшая ученица его же учителя, — вашу вышивку.

Я потёрла переносицу, поняв, что на вышивку появляется очередь, и на всякий случай уточнила:

— Разве мало других мастеров, которые занимаются вышивкой? Я всегда думала, что вышивать умеет любая благородная девушка.

— Вышивать, — согласился наш собеседник. — Но не создавать артефакты. А это, знаете ли, большая редкость. Не каждый может столь виртуозно вплести ци в узор. Я пришлю вам и нитки, и ткань. А с вас — только работа. Разумеется, по времени я вас не ограничиваю, понимаю, что вам необходимо подготовиться к экзамену.

Ну хоть это, слава богу. Я кивнула.

Дальше мы разговаривали о чём угодно, кроме серьёзных дел. А когда наконец разошлись, я выразительно посмотрела на Бай Шаня и уточнила:

— И что это было?

Наш путь домой пролегал обратно по тому же маршруту, что и раньше. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в один из вечеров мы остановились в той же гостинице, где ночевали, когда летели в Цзюцзян. Так как место было нам уже знакомое и относительно безопасное, Бай Шань с чистой совестью отправился гулять. Он вообще с трудом высиживал на месте. Когда мы прибывали в какой-то город, он постоянно отправлялся на поиски приключений и пообщаться со своими загадочными друзьями или приятелями. Подозреваю, с его точки зрения, я тоже была таким вот приключением. Не зря же при первой встрече он сказал, что я забавная.

Я же затребовала приличную ванну. А потом решила спуститься вниз, поужинать. Здесь были очень вкусные булочки с крабами и пельмешки с креветками — с прозрачной начинкой, мягкие, хрустящие, просто удивительно вкусные. Примечательно было то, что крабов я в первый раз умудрилась попробовать уже здесь, в другом мире, при том, что всегда любила морепродукты. Да и острая рыба на пару здесь тоже была хороша. Так что я тихонечко сидела в общем зале, наслаждаясь ужином, когда в гостиницу вошли пятеро мужчин в плащах. Не то чтобы это было чем-то подозрительным — просто бросалась в глаза одна деталь: вместо обычных плащей с капюшонами, которые были на этой компании, в этом мире предпочитали шляпы с вуалями. Эффект получался примерно тот же. Честно говоря, эта компания вызывала у меня ассоциации с приключенцами из типичного фэнтези, которое разворачивается в какой-нибудь условной Европе, так что они выглядили чужеродно. Примерно как я в первые дни своего пребывания

Недолго переговорив с хозяином гостиницы, они выбрали место в уголке, где не так бросались бы в глаза, и как обычные путешественники, заказали ужин. Поначалу эта странная группа старалась не привлекать к себе внимания и вела себя довольно тихо. Но потом, судя по всему, им не хватило вина, и уже через какое-то время начала доноситься шумная речь.

Я ещё с прошлого мира не переваривала пьяных. Не потому, что они могли быть агрессивными или плохими, — просто подсознательное чувство дискомфорта заставляло меня держаться от таких людей подальше. Немного посомневавшись, я вздохнула и подняла руку, чтобы попросить официанта упаковать недоеденное и отнести в мою комнату. Доужинать я собиралась уже там.

Кто бы мог подумать, что этой компании так немного нужно, чтобы обратить внимание на единственную девушку в общем зале — меня. Сначала я услышала странное перешёптывание и смешки. Обычно меня это так не задевало, я просто проходила мимо. Но сейчас почему-то воспринималось очень остро — словно было направлено на меня. Впрочем, так и было.

Когда я уже встала из-за стола, один из компании тоже поднялся и направился прямиком ко мне.

— Красавица, не хочешь составить нам компанию? Мы тебя не обидим.

Я даже вступать в разговор не стала, просто прошла мимо, когда меня схватили за руку.

— Отпусти, — приказным тоном потребовала я.

— А то что? — усмехнулся мужчина.

Теперь, когда я увидела его лицо, не закрытое капюшоном, я даже как-то не особо удивилась, что он оказался в принципе весьма симпатичен. В этом мире практически не было некрасивых людей. Отвратительные были, мерзкие были, а вот некрасивые попадались редко.

На самом деле красивый он или нет, сейчас не имело никакого значения. Гораздо большей проблемой, чем его внешность, было то, что я совершенно не представляла, чем могу угрожать. Я покосилась на хозяина гостиницы, который демонстративно вышел из зала, оставив меня наедине с этой гоп-компанией.

— Ты даже закричать не сможешь, красавица, — усмехнулся он, сжимая моё запястье всё сильнее.

«А ведь на мне даже защитной одежды нет», — подумала я. И туфель на десятисантиметровой шпильке, которую можно вонзить в ногу нахалу. Я пыталась испепелить его взглядом, понимая, что внутри меня начинает потряхивать от ужаса.

— Не будешь упираться и сделаешь личико попроще, глядишь, и мы поласковее к тебе будем! — урод расхохотался.

На меня накатила такая злость, что я машинально выстрелила в него кусочком духовного огня. Будь он обычным человеком, это бы даже сработало, но он лишь небрежно стряхнул разгоравшийся огонёк с плаща и дёрнул меня к себе. Одновременно с этим раздался звук открывающейся двери, мимо меня пронёсся порыв ветра, и кажется, что-то мелькнуло. В воздухе запахло кровью, на лицо мне попали какие-то горячие капли, которые я заторможенно попробовала вытереть и поняла, что это ну точно не вода. Чуть в стороне, почти закрытый спиной Бай Шаня, завывал от боли урод в плаще, прижимая к себе обрубок руки. Из-за столика медленно поднимались оставшиеся четверо с крайне убийственными намерениями.

— Глаза закрой, — раздался голос Бай Шаня.

— А? — растерялась я, не сразу поняв, что он обращается ко мне.

— Глаза закрой, — ещё раз повторил он.

И я послушно закрыла.

Ничто так не меняет мировосприятие, как темнота. Я стояла, боясь пошевелиться. Волосы трепали порывы ветра, иногда раздавался лязгающий звук, словно сталкивались два меча, кто-то кричал, что-то падало. По спине, словно табуны, туда-сюда бегали мурашки. В какой-то момент мне подумалось, что было бы не так страшно, если бы я смотрела на происходящее. Но открыть глаза я не решилась. А потом наступила тишина. Звонкая, звонкая — упади иголка, услышишь. Потом чьи-то шаги, точнее, шаги Бай Шаня. Мда уж, «а я милого узнаю по походке».

— Госпожа Лу Шиань, надеюсь, вы не обидитесь? — вот с чего это он такой вежливый?

Не успела удивиться, как меня подхватили на руки и куда-то понесли.

Глаза я открыла только в моем номере, когда меня усадили на кровать. Некоторое время тупо смотрела на аккуратного Бай Шаня — не похожего на усталого или заляпанного кровью, нет, у него даже причёска не растрепалась, как был криво завязанный хвост с утра, так он и остался, — и рассмеялась. С этим истеричным смехом с меня спадали напряжение и страх. Блин, да как так-то! Я этих гопников мелких испугалась сильнее, чем патриарха и учеников Фу Дай, каждого по отдельности и всех вместе взятых. Неужели недостаточно адреналина выработалось, чтобы я их сама размазала? Возможно.

— Я могу принести тебе успокаивающего чая, — предложил Бай Шань, — или к врачу отнести.

— Я сейчас сама успокоюсь, — отмахнулась я. — Просто нервное. А эти пятеро? — поинтересовалась я.

— Убил, — буднично пожал плечами Бай Шань.

Я на пару минут впала в ступор, потому что где-то из глубины души поднималось истеричное «как ты мог?», а что полиция скажет? Даже если это самооборона… Подавляемое равнодушным: «Ну и ладно. Убил, так убил».

Я откинулась на спинку кровати и спустя недолгое молчание уточнила:

— А я бы с ними сама справилась.

— Вряд ли, — покачал головой Бай Шань. — Разница в силе — это всё-таки разница в силе. Если нет чего-то, что может закрыть её искусственно, то лучше не высовываться.

— Типа моей вышивки, — уточнила я.

— Да, типа твоей вышивки, — согласился Бай Шань. — Но, как я помню, она у тебя вся защитная, без контратак. Так что в этом случае она бы не сильно помогла. Особенно если её просто сорвут.

Я вздрогнула и зябко передёрнула плечами.

— Может, всё-таки успокоительного чая? — уточнил Бай Шань.

Но я покачала головой:

— Не стоит. Так усну.

Бай Шань кивнул и вышел, а я ощутила, как мою комнату окутывает пелена ци.

И да, я так и не уснула.

Обратно в наш дом мы возвращались, почти не останавливаясь. Как я поняла, раньше мы делали привалы, чтобы я могла отдохнуть, сейчас же я предпочла немного перетерпеть, но как можно быстрее оказаться в родном домике. Мне не терпелось начать обучение начальным формам пути меча и подготовку к экзамену. Проворочавшись всю ночь, я пришла к выводу, что помимо статуса мне нужна сила, чтобы ни одна шавка не смела на меня рот разевать, ну а если рискнёт, то её бы снесло мощным рыком. Впрочем, фантазии фантазиями, но реальность я понимала очень хорошо. Путь к силе — долгий путь. Изначально я собиралась прожить эту жизнь тихо и мирно, ни во что не вляпываясь. Но врагов я себе уже нажила, и что-то мне подсказывает — это только начало. Вот только эти враги реально могут меня убить, а не просто позлословить за спиной и сыпануть в кофе соли вместо сахара.

Когда мы вернулись, меня накрыла волна щемящей нежности. Всё было таким родным, таким уютным. Осёл, куст, радостный Сяо Ма ужин готовит. Ворчит, правда, как обычно. Но было видно, что мальчишка рад, что мы вернулись, и что он без нас не пропал. Дом не сжёг. С мимо проходящими практиками не подрался. Даже огород не залил водой в попытке обеспечить растениям больший запас питательных веществ. Хотя всё вышеперечисленное скорее от меня ожидается, чем от нашего домового эльфа. Кстати, мне показалось, что за те несколько дней, что нас не было, мальчишка даже успел немного окрепнуть. Бай Шань его покрутил во все стороны, осмотрел и чему-то одобрительно кивнул — значит, и про ежедневные тренировки с мечом Сяо Ма не забывал.

Если первый день после возвращения я ещё откровенно лентяйничала, то со второго начала вырабатывать для себя новый график. Практически вся бытовая часть легла на плечи Сяо Ма в то время, когда он не тренировался. Мой же распорядок дня выглядел так: часовые тренировки с Бай Шанем. Он учил меня формам, давал определённую базу по культивации, учил чувствовать ци, отделять внутреннюю от внешней и медитировать. Медитировать приходилось раза три-четыре в день. Это очень хорошо позволяло отвлечься, когда мозг уже начинал кипеть от информации по алхимии, а руки сводило судорогой от попытки научиться красиво писать.

И да, каллиграфии меня тоже учил Бай Шань. Ну как учил: притащил пару тетрадок с какими-то выдающимися философскими текстами, написанными каллиграфическим почерком, и заставил переписывать. Каждая из двух тетрадок должна была быть переписана не меньше пятисот раз. Когда он первый раз озвучил это, мне показалось, что он просто оговорился. Но нет: «меня так учили, и я так буду учить». Оставалось мириться, забивать на сон и писать, писать и снова писать. Иногда от бесконечных переписываний сводило судорогой пальцы. Того, кто придумал писать кистью, я поминала всуе добрым незлым словом раз через раз. И что меня раздражало больше всего: переписанным считался лист без помарок и ошибок, что для меня казалось вещью невыполнимой. Каллиграфия казалась мне раздражающе медленной: растереть чернила, опустить в них кисть, начать писать. Чтобы получить красивые и читаемые иероглифы, приходилось полностью концентрироваться на процессе. Мой внутренний СДВГшник ревел благим матом и требовал ручку. Его придушивала целеустремлённость, и я продолжала писать. Прогресс был. Если первые листы приходилось выкидывать в утиль, даже не донося до Бай Шаня, чтобы получить экспертную оценку, то в последующем уже требовалась его консультация и терпеливые объяснения: почему вот здесь неправильно, и с какой силой надо нажимать на кисть, чтобы получить красивый и плавный поворот или завиток.

Разгружать голову приходилось на кухне. Отработка нарезки ингредиентов: брусочками, кубиками, соломкой — и попытка понять разницу между «давить» и «плющить», потому что между ними, как оказалось, есть разница. Вот только осознать, какие усилия надо приложить к условной виноградине, чтобы её раздавить и чтобы её расплющить, — это разные вещи. Были ингредиенты, которые можно только плющить, были те, которые только давить, а были такие, с которыми можно делать и то и другое. Одним из таких ингредиентов был чеснок — самый доступный и для тренировки, и для последующей утилизации. Так что кухня пропиталась запахом чеснока, и теперь он добавлялся в каждое блюдо, которое готовилось. Мне казалось, что даже я сама полностью пропахла чесноком. Впрочем, с его добавлением блюда становились только ароматнее, поэтому пришлось смириться.

Чем дальше я углублялась в имеющиеся у меня книги, тем больше поражалась тому, что у меня вообще что-то получалось. Оно не должно было получиться. Ну, возможно, это был случай из разряда «новичкам всегда везёт». В классической алхимии нарезать кое-как — оно не работало. Можно было думать, что я запредельно талантлива и любима небесами и сдам всё так, походя, но я ещё с того мира знала, что любой результат — это 1% таланта и 99% усердной работы. А в этом мире, где талантов и гениев можно продавать на распродаже три по цене одного, надеяться только на талант было глупо и смертельно опасно. Поэтому я продолжала.

Ещё одним способом отработки алхимических навыков стало взвешивание на глаз. Я таки забрала весы, заказанные ещё до того, как в городе погуляли ученики Фу Дай. Плюс у меня имелись ещё одни — из шкатулки. И поэтому я пыталась научиться брать ровно столько, сколько надо. Местную систему мер, в которой я периодически путалась, я попробовала соотнести с привычной мне метрической, но от этого стало только хуже. Но как говорится, мы не ищем лёгких путей. Мне хотелось быть как те повара, которые с закрытыми глазами могут отщипнуть от условного теста кусочек нужной граммовки. Мне нужно было уметь примерно так же, так как любой инструмент можно испортить, а себя нет.

А еще были попытки разобраться в том, что и при каких условиях считается свежим. Правда, пока только теоретические, через зазубривание. Что было особенно сложно с учётом того, что большую часть описываемых в книгах ингредиентов я в глаза не видела. Голова трещала. Иногда хотелось плюнуть и забить на всё. При этом я прекрасно понимала, что как только я остановлюсь, этот ненадежный карточный домик моего упорства начнёт разваливаться, погребенный прокрастинацией и ленью. Прямо сейчас я чувствовала себя студенткой заочного отделения, учащейся сразу на нескольких специальностях. Задача «сдай экзамен или сдохни» была даже не преувеличением. Возможно, Фу Дай сейчас ко мне и не сунется, но забывать про то, что я сделала своими врагами целую секту, уж точно не стоило.

И да, чем дольше я разбиралась с книгами, которые нашла в уже нашем доме, тем больше понимала, что они даже не университетского уровня, а уровня какой-то научно-исследовательской лаборатории. Потому что в книгах, которые мне отдал приятель Бай Шаня, для каждого ингредиента указывалось, что с ним надо делать: резать, давить, шинковать. А вот в моих нет — просто записаны рецепты, иногда с граммовками, иногда без. Развлекайтесь, как хотите. Кто бы ни был человек, который записал все эти рецепты, он однозначно был гением. Потому что у меня было серьёзное подозрение, что остальную часть «очевидной» информации, которая не вошла в книгу, он держал в голове. И если я хочу повторить эти рецепты и получить качественную пилюлю, мне придётся выяснить, что он там делал с семенами кунжута: давил или плющил? А может быть, даже шинковал? Потому что, как оказалось, некоторые алхимические инструменты настолько острые, что вполне могут при неосторожном движении или чуть более сильном надавливании разрезать доску, на которой лежат ингредиенты.

Доски, кстати, стали моим отдельным кошмаром. Деревянные, каменные, керамические, железные — нейтральные или нет, поглощающие внутреннюю ци или отторгающие её — всё требовалось учитывать. И это были только основные типы, а ещё подтипы для каждого вида ингредиентов. Я, когда наткнулась на классификацию инструментов для алхимика, в какой-то момент решила, что не так уж страшны ученики Фу Дай, как их малюют. И да, про таблицы и схемы составители книг не слышали — только текст, только хардкор! И как с плющением и давлением: были ингредиенты, которые можно резать на одном типе доски, а плющить — только на другом. А ведь это не все инструменты, которые должны быть у алхимика и которыми он должен уметь пользоваться. Так что умение нарезать корень имбиря пятнадцатью разными способами мне представлялось уже не такой большой проблемой. А вот запомнить, чем и на чём его резать, — это проблема, да.

И чем дальше, тем сильнее я ощущала себя той самой мышкой, которая кололась, плакала, но продолжала жрать кактус.

Я душила Бай Шаня. Без особого результата, но с огромным удовольствием.

— Ты обещал, это будет простая прогулка, так сказать, для общего развития!

— И где я соврал? — поинтересовался Бай Шань, которому мои попытки причинить вред были всё равно что слону дробина. Ну хоть бы вид сделал, что задыхается.

— Как простая прогулка могла закончиться в логове огромного паука? — возмущённо указала я на членистоногое, сидящее в центре гигантской паутины и смотревшее на нас не отрываясь всеми восемью глазами, и кажется, боящееся пошевелиться.

По счастью, как оказалось, это существо неагрессивное. Так Бай Шань сказал, когда привёл меня в чувство. Да, в первый момент, когда я увидела хозяина паутины, которой была занавешена вся задняя часть горы, признаться, я тихо и незаметно свалилась в обморок. А кто бы не свалился?

— Между прочим, его яд используется в алхимических зельях для наркоза, а из паутины получаются замечательные ткани, — попробовал отмазаться Бай Шань.

Нет, я, конечно, всё понимаю, но к этому я пока морально была не готова.

— Ну разве он не милашка? — Бай Шань указал на паука. Огромного чёрно-белого паука размером с автомобиль и огромными красными глазами, из жвал которого капала полупрозрачная слизь на чёрную выжженную землю. Милашка. Совершенно вот точно милашка!

Я вздохнула и принялась душить Бай Шаня с новой силой.

Пару дней назад неугомонный учитель Сяо Ма, которому скучно без приключений, решил, что я сильно засиделась на месте и мне пора познавать мир. А подопечный? Подопечный у него самостоятельный, и оставить мальчишку на пару дней на хозяйстве — не проблема. Я приключений не жаждала, но кого бы это останавливало. Так что в один из дней он, практически не спрашивая моего собственного мнения, потащил меня в лес. В самую глубину леса. Туда, куда я никогда не ходила. Насколько мне известно, туда даже охотники не рисковали заползать, потому что проблем там было гораздо больше, чем добычи. Несмотря на то, что я технически жила в самом лесу, но юридически-то — в городе, так что в чащу я тоже не собиралась. Ну нечего делать там городской жительнице. Да и идти далековато.

И что-то мне подсказывает: в трезвой и твёрдой памяти я бы на подобную прогулку никогда не решилась. Однако Бай Шань умеет уговаривать, ему просто было сложно не верить. Когда он рассказывал про небольшую прогулку в лесу, я чувствовала себя коброй перед заклинателем. И мне это реально казалось хорошей идеей. Поэтому даже когда мы оказались далеко от знакомых мест, я ещё верила, что это действительно будет простая прогулка. То, что всё может оказаться не так, как казалось, я начала подозревать, когда появились высохшие, почерневшие, искореженные деревья, увешанные паутиной, с которой на меня смотрели крошечные красные глаза. Тогда сознание грядущего кошмара ещё не накрыло меня с головой. А потом он привёл меня сюда, и я увидела этого паука размером с дом. По счастью, как я поняла, находящегося в состоянии «меня здесь нет и вообще я мертвый», и относящегося к виду монстров, которые не питаются людьми. Они травоядные, как обмолвился мимоходом Бай Шань.

— Как паук может быть травоядным? — у меня эта мысль даже в голове не укладывалась. Именно поэтому я сейчас пыталась удушить Бай Шаня. Как уже говорилось, безуспешно.

Когда Бай Шаню наконец надоело изображать из себя боксёрскую грушу, он принялся объяснять:

— Это тебе тоже пригодится на экзамене. Монстры — это не только страшный вид, скрытая сила, ну и интересные алхимические ингредиенты. На отдельных представителей собираются чуть ли не армии, а крохотная песчинка чешуйки Лазурного дракона небес и земли может превратить даже простую воду, вскипячённую в алхимическом котле, во что-то невообразимое.

Бай Шань неожиданно закашлялся, потом задумался, глядя на меня, и раздражённо фыркнул. А что я? Я ничего же даже не сказала. И глаза не закатывала. Наоборот, искренне восхитилась глубоко в душе. Мне бы так!

В общем, душить Бай Шаня мне тоже поднадоело. Всё равно не душится. К тому же приходилось признавать его правоту. В книгах, оставленных в домике, мелькало что-то про подобный тип ингредиентов — монстры и духовные звери. Просто до их обработки мне было как до луны пешком, поэтому я в ту степь даже не углублялась. Так, глянула одним глазком и закрыла: на картинке было изображено, как расчленить небесного кролика так, чтобы не повредить внутренний воздушный пузырь, позволяющий ему летать, и духовное ядро. К такому я пока была морально не готова. Нет, умом понимала, что до подобного, возможно, когда-нибудь дорасту, но морально… Кролика на картинке было жалко до слёз. Уж больно симпатичным неизвестный художник изобразил, так сказать, исходный материал для добычи ингредиентов.

— У тебя уже есть столько разной живности, может, тебе завести ещё одного питомца? — я с ужасом поняла, что у Бай Шаня на руке сидит маленький паучок и смотрит на меня своими маленькими красными глазками, а на жвалах у него набухают капли яда. Я покачала головой с такой силой, что она едва не оторвалась. Чур меня, чур меня от такого счастья, пусть даже сто раз полезного.

— Я и к мышам-то не очень привыкла, — попыталась отмахнуться я. — А ты мне пауков подсовываешь. Я пока на это морально не готова.

— Не понимаю я тебя, — признался Бай Шань. — То есть мастера, который тебя одним щелчком пальцев может в пыль превратить, ты не боишься, а паука размером в пол ладони — да. Где логика?

— Вышла из чата, — огрызнулась я и наткнулась на непонимающий взгляд Бай Шаня. Ну да, где Бай Шань, а где чат. Я невольно погрустнела, потом встряхнулась и пояснила: — Я и этого мастера боялась. Просто людей я боюсь меньше, чем существо, которое может смотреть на тебя восемью глазками, и всеми по-разному. И да, где ты здесь видел паука размером с пол ладони⁈ — возмутилась я и ткнула пальцем куда-то в сторону скопления этих самых пауков. Как назло, попала в подходящего по размерам, который не успел пискнуть, как оказался в руках у Бай Шаня.

Бай Шань заинтересованно поднял ладонь с паучком повыше, к глазам, рассматривая его. Паучок боялся шелохнуться и только «моргал». Моё воображение, простимулированное кустами, мышами и ослами, дорисовало ему смущённый румянец, слезки и облачко с надписью «сэнпай». Бай Шань перевёл взгляд на меня, потом на паучка, потом снова на меня и легонько дунул на ладонь, отчего паука унесло куда-то — надеюсь, приземлится удачно и не приведёт сюда мамочку показать, кто её дитя обижал.

— Всё ещё не понимаю, что у тебя в голове, — задумался Бай Шань, постучав меня по макушке. — Но так даже интереснее.

«Интереснее ему», — проворчала я про себя. Нашёл себе игрушку.

Впрочем, сколько бы я ни ругалась на Бай Шаня, я не могла отрицать, что мне сильно повезло, что я стала ему интересна. Это принесло в мою жизнь еще одну нотку безумия к тем, что там уже были, но сделало её сильно легче. Некоторое время спустя, проведя в логове пауков, которые шарахались от нас как чёрт от ладана, я наконец успокоилась и смогла мыслить относительно конструктивно. Например, меня сильно заинтересовала паутина, клочки которой висели здесь повсюду. Какие-то её участки напоминали тончайшие кружева из полупрозрачных нитей, на которых висели капли росы, сквозь которые преломлялись лучи солнечного света, заставляя их вспыхивать как маленькие бриллианты. Другие висели на изломанных сухих ветках как обрывки саванов, которые оставляют проходящие мимо неупокоенные мертвецы. Даже в оттенках паутины и толщине нитей была заметна разница, заставляющая меня задуматься о том, что эти паутины принадлежат разным видам пауков.

Я обернулась на Бай Шаня. Он с интересом наблюдал за крохотными паучатами, неразумно подползшими к нему поближе. Если они надеялись его съесть, то зря — габариты не те. Какой-то бесстрашный паучонок даже плюнул в него паутиной, после чего весь выводок был сдут в неизвестном направлении. Фразу «ну что ты делаешь, они же дети» я сдержала.

К тому моменту, как первое отвращение окончательно прошло, во мне проснулось любопытство, и наибольшее моё внимание привлекали клоки паутины, которые свешивались с веток. О паучьем шёлке я слышала ещё в своём мире: он и прочный, и лёгкий, и… дальше я не вспомнила, но «этих самых» и там было более чем достаточно, чуть ли не до того, что майка из паучьего шёлка лучше кевлара пули останавливает. Так что раз даже в моём мире это была редкая и дорогая вещь, то здесь и подавно. Преодолев первую брезгливость, я принялась собирать обрывки паутины. Как её обрабатывать и что с ней делать — непонятно, но что-нибудь да придумаем; если Бай Шань не знает, у дядюшки поинтересуемся.

Предаваясь таким благостным мыслям, я продолжала обирать паучье логово. Дошло до того, что уже на меня с осуждением во всех мыслимых и немыслимых глазах смотрели пауки всех форм и размеров. Ладно, осуждение я допридумывала. Но слишком уж жадничать тоже не стоит. Обобрав ещё пару кустов, я вернулась к Бай Шаню, который умудрился из паутины сообразить себе гамак и наслаждался заслуженным отдыхом. И ни одного паука вокруг, а рядом со мной чуть ли хороводы не водили. Эх, нет в мире справедливости!

— Закончила обирать пауков? — поинтересовался Бай Шань, лениво покачиваясь. Он ещё лицо себе прикрыл плетёной шляпой, хотя в этом месте солнца было не так уж и много. И да, я совершенно ни капли не завидую!

— Вроде да, — кивнула я. — Надеюсь, ничего серьёзного им не разрушила.

— Ну, раз они пока не пытаются нас сожрать, то ничего, — усмехнулся Бай Шань.

— В смысле? Ты же сказал, что они травоядные. — я поперхнулась воздухом, заготовленным для монолога на какую-то другую тему, и почувствовала, как распахиваются глаза, а волосы медленно начинают шевелиться. Я медленно оглянулась вокруг и буквально каждыми фибрами души ощутила, как доброжелательные паучки буквально в эту же секунду превращаются в ужасающих монстров, а симпатичная полянка — в потенциальную могилу. На всякий случай потрясла головой — кажется, прошло, и гнетущая мрачность куда-то снова делась.

— Где ты видела травоядных пауков? — демонстративно удивился Бай Шань.

— Ты же сам это сказал! — искренне возмутилась я.

— Да? — ещё более деланно удивился Бай Шань и пожал плечами. — Я соврал.

Я закрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и выдохов и постаралась успокоиться. Не получилось. Кажется, я когда-нибудь его убью. Поставлю это в список дел, когда-нибудь потом, сильно на потом, например, на морковкино заговенье.

— А тогда почему они на нас не нападают, если могут? И мы для них как два кусочка мяса на ножках.

— Потому что не могут, — усмехнулся Бай Шань. — Многие духовные звери или монстры хорошо ощущают практиков и их уровни. В отличие от людей, они никогда не полезут на того, кто им не по зубам. Да и вообще стараются не нападать на практиков любого уровня, пока те не слишком наглеют и не пытаются утащить что-то критично важное для жизни. Ну и не пытаются вырезать всю колонию.

— То есть, — усмехнулась я, — они подозревают, что я смогу победить их, даже не используя меч? — предположила исключительно из желания польстить себе, ну а вдруг?

— Разумеется, — заверил меня Бай Шань тоном доброго доктора в больнице с мягкими стенами.

Ну, я и сама в это предположение слабо верила, но было всё равно приятно, что он меня поддержал.

— Кстати, обрати внимание, что если покопаться в траве, можно найти запчасти, — добавил он, кивнув куда-то в траву.

— Собери паука сам? — усмехнулась я, пытаясь разглядеть, куда он там кивал. Вроде что-то чернело, не уверена.

— Они довольно агрессивные создания, — напомнил Бай Шань. — Милые, но агрессивные. Поэтому ничего удивительного, что иногда они отгрызают друг другу лапки. И не только лапки.

Я снова истерично хихикнула:

— Оторвали лапки по самую шею.

Бай Шань заинтересованно посмотрел на меня:

— Интересная идиома, и я бы даже сказал — идеально подходящая сюда. «Оторвали лапки по самую шею». Вообще помнишь, что многие монстры полуразумные, с ними можно договориться?

Я неожиданно вспомнила книжку про мальчика-волшебника. Там, кажется, тоже кто-то договаривался с огромным плотоядным пауком. Вот только на роль Хагрида я точно не тянула. Впрочем, это на самом деле дело десятое — припрёт, договорюсь. Главное, чтобы они хоть что-то понимали. И неважно, будет ли это человеческая речь, письменное общение или жесты, жестовый язык, да хоть телепатия и щелчки. Если смогут донести свою мысль до меня.

— Как ты вообще на это место вышел? — спросила я Бай Шаня.

— Мне однажды заплатили за то, чтобы я уничтожил выводок пауков. Ну, одного из них мне в итоге стало жалко. А он так смотрел, так смотрел… Как мыши на созданные пилюли. Ну и я перенёс его подальше от того места, где изначально было паучье логово. Я предупредил, что в случае чего ему и его выводку будет проще самим убиться. Так что им пришлось перестраиваться, менять режим питания, — покачал головой Бай Шань.

— Страшный человек, — вздохнула я, ловя себя на том, что идеи и события носятся в воздухе. Только что мальчика-волшебника вспоминала, а тут буквально свой живой Хагрид. Конечно, было в его рассказе что-то совершенно нереалистичное. Так что у меня была вполне здравая мысль, что Бай Шань мне просто врёт. Ну или не договаривает. А точнее, даже фантазирует, потому что ему лень раскрывать правду.

Оставив его продолжать качаться в гамаке, я принялась шерстить траву и прочее. В конце концов, это может быть хламом, а может — ценным ингредиентом. О, лапка оторванная, и даже парочка уже разделанных паучков попались. Помимо последствий драк оказались и кусочки, возможно, отлинявшего хитина. Полупрозрачная шкурка в виде силуэта паука у меня ассоциировалась с ним. Вот только для чего её можно использовать, мне даже в голову не приходило, хотя где-то на задворках сознания крутилось, что он полезный.

— Что хоть это за пауки-то? — не отрываясь от прочёсывания густой травы, поинтересовалась я.

— Кажется, Ба Цзу Гуань, — отмахнулся Бай Шань, а я замерла, посмотрела на мимо пробегающего паучка, который под моим взглядом сначала насторожённо замер, а потом буквально испарился, оставив в воздухе остаточные следы маленьких чёрных лапок.

— Ты уверен, что нам безопасно находиться в логове паука, в названии которого есть слово «гроб»? — уточнила я, ну так, на всякий случай.

— Они по отношению к тебе хоть какую-то агрессию проявляют? — заинтересовался Бай Шань, а мне на секунду показалось, что все окружающие пауки замерли в ожидании моего ответа. Кажется, излишне умные существа — это не только мой осёл с мышами и кустом.

— Да вроде нет, — коллективный облегчённый выдох мне, наверно, показался. У пауков другое строение дыхательной системы, если мне правильно помнятся уроки биологии.

— Кстати, а это нормально, что они такие же умные, как мои мыши? — для поддержания беседы спросила я и замерла, когда Бай Шань расхохотался в голос и даже едва не свалился со своего гамака.

— Они? Как мыши? Ничего забавнее не слышал. Нет, пауки не такие умные, они просто считывают колебания ци и подстраиваются в соответствии с инстинктами. А вот мыши — мыши другой вопрос. И даже осёл, и куст твой кусачий — они за пределами моего понимания. У них нет духовного сознания, ну либо оно настолько тонкое, что я не могу его заметить, но их интеллект за пределами понимания многих.

— То есть, — усмехнулась я, — мне с ними просто повезло?

— Да, тебе с ними просто повезло.

Я даже недоверчиво посмотрела на слишком серьёзного для себя Бай Шаня и кивнула.

Мне действительно с ними повезло. Просто повезло.

Везёт мне, как же. Пока мы выбирались из этого бурелома с пауками — «я знаю короткий путь, там любой пройдёт!» — я изодрала платье, волосы, местами исцарапала лицо и в целом была похожа на нищенку, в то время как Бай Шань выглядел, как только что от стилиста. Мне кажется, у него из хвоста даже прядка не выбилась. Причин для убийства в моём личном списке этого типа становилось всё больше. Если честно, после этой прогулки мне больше всего хотелось напиться и забыться, а потом упасть на кровать и проспать сутки. Кстати, о «напиться». А это вообще реально в этом мире? Хороший вопрос.

— Бай Шань, а Бай Шань… — практик притормозил и обернулся на меня, позволив мне остановиться и выдохнуть. Зря я думала, что походы от домика до города мне выносливость повысили, нифига, как показала практика.

— Благородная госпожа Лу Шиань желает что-то спросить? — я с некоторым недоумением посмотрела на него, не совсем понимая, с чего опять формальная речь, а потом просто махнула рукой. Ну, если хочется ему, то пусть. Самое важное сейчас другое:

— Если неожиданно хочется выпить, то что можно?

— Хризантемовый чай, — выгнув бровь, предложили мне. Так и вижу: сижу под луной с чашкой хризантемового чая, а потом иду по бабам, тьфу по мужикам, и разносить улицу, горланя матерные частушки. Впрочем, от хризантемового чая и не так может развезти, смотря на чём его заваривать. Ладно, уточним вопрос, я вполне допускаю, что меня не поняли, а не просто решили поупражняться в сарказме и красноречии.

— А покрепче?

Бай Шань сначала просветлел, потом что-то вспомнил и нахмурился, и покачал головой:

— Госпожа Лу Шиань, подобные напитки не подходят юной девушке. — в его жестах и интонациях я буквально Сяо Ма услышала. «Короче, тебе нельзя.»

Я недовольно прищурилась. Парадокс в том, что в своём мире я не пила принципиально, а вот здесь хотелось, поэтому проясним условия задачи и приведём универсальный аргумент против любых запретов и доводов рассудка.

— Если нельзя, но очень хочется, то можно, — отрезала я и увидела, как Бай Шань сначала задумался, а потом усмехнулся — кажется, я ему подкинула новое оправдание.

— Как, как ты сказала?

Нет, вот точно, новое оправдание подкинула. Ладно. Мне-то повторить не сложно. Я мило улыбнулась:

— Если нельзя, но очень хочется, то можно.

Бай Шань расхохотался, спугнув и без того испуганную живность, а потом, просмеявшись, ответил:

— Я тебя к своему старому другу отведу, у него прекрасное сливовое вино! Тут недалеко.

Так вот, как показала практика, «тут недалеко» — это примерно четыре дня пути пешком, по лесу, по буеракам. Думаю, я знаю его истинное имя — Сусанин. Потому что каждый раз, когда я спрашивала: «А долго нам ещё идти?» — он отмахивался и говорил, что осталось совсем чуть-чуть.

Итог путешествия: на нас нападали волки — пять раз, дикий кабан — два раза, разбойники — один раз.

Вот честно, разбойников я не ожидала. На них мы наткнулись совершенно случайно, выйдя, точнее, буквально вывалившись, в их логово. Еще точнее, это я вывалилась — неудачно куда-то ступила и упала в кусты. Кусты не выдержали и явили меня логову разбойников. Огромный мужик, под ноги которому я кубарем скатилась, сначала не понял, что происходит.

— Госпожа Лу Шиань, вы в порядке? — Бай Шань аккуратно вышел через мой пролом. В этот момент разбойники тоже ещё ничего не понимали. Я, впрочем, тоже.

Я с трудом поднялась и отряхнулась. Хотя какой смысл был отряхиваться? Там от платья одни лохмотья. Наконец осмотрелась, куда нас занесло. Небольшая полянка, человек десять-пятнадцать разной степени вооружённости, ещё парочка человек связанных и с кляпами во рту, рядом повозки и лошади. Я истерично хихикнула, понимая, что нас сейчас будут бить — возможно, ногами, возможно, даже по голове.

— Дядько, глянь, какова краля. Чур я первой её, того самого! — мне в лицо ткнулся палец какого-то загоготавшего мужика. Я нервно передёрнула плечами, но в принципе даже испугаться не успела, как мужик вдруг заорал, потому что палец резко отделился от основного организма, и всем окружающим, включая меня, потребовалось некоторое время, чтобы осознать произошедшее. Я растерянно вытерла тёплую кровь, попавшую на лицо, и начала серьёзно раздумывать, почему ещё не рухнула в обморок. Лишившийся пальца разбойник наконец заверещал, а остальные подхватились и стали браться за оружие.

— Тыкать в лицо девушке — недостойно благородного мужа. — хмуро заметил Бай Шань.

Очень хотелось что-то сказать, но почему-то в голове возникали только матерные конструкции, а фразу «Бай Шань, как ты мог!» я просто придушила в зародыше, потому что он мог и был несколько прав. Потому что тыкать пальцем в лицо девушке… Я истерично хохотнула, потому что понимала: здесь действительно тыкать в лицо девушке не будут, потому что есть шанс лишиться руки или пальца, и стоять от девушки будут на расстоянии трёх-четырёх шагов, чтобы не подумали чего лишнего. Правда, в том случае, если рядом с девушкой стоит вот такой Бай Шань, который не разговаривает и не уточняет, с какими целями вы тыкаете в лицо барышне. Ну или за ней стоит клан или секта, которые тоже не будут уточнять. И самое странное, а может, неправильное — что меня такой расклад устраивал.

Пока я пребывала в ступоре и «экзистенциальном кризисе идентичности и человечности», вокруг раздавался шум, крики и, кажется, один или два раза лязг меча. Когда я вынырнула из своих мыслей и осмотрелась вокруг, то увидела только лежащих в разных позах разбойников.

— Ты что, всех убил? — с неожиданным для меня самой хладнокровием уточнила я, словив некоторое дежа-вю. Кажется, нечто подобное совсем недавно происходило.

— Конечно, нет, — отмахнулся Бай Шань, поправляя рукав. — За мёртвых не заплатят.

И принялся деловито осматривать стоянку. Я покачала головой, удивившись его редкому прагматизму, и пошла развязывать пленников. Авось и с них что-то получим в благодарность за спасение.

Связанными оказались торговец Сяо Шэнь и его сопровождающий, которые чудом выжили после нападения, да и то скорее потому, что банда надеялась стрясти с них выкуп, а с торговца шёлком можно взять очень даже немало.

У меня при фразе «Сяо Шэнь — торговец шелком» — он сам так представился — буквально глаза загорелись, так что я не отказала себе в удовольствии пообщаться со знающим человеком. Сяо Шэнь не только торговал шёлком, его семья издавна занималась его производством, как он похвастался; у него даже практики с горы Юнь не брезгуют ткань покупать. Как я поняла из дальнейших разговоров, это был разовый случай, но правильно поданный, рассказанный буквально на каждом углу каждой курице и собаке, он сыграл свою роль в становлении бренда «Шёлк семьи Шэнь». Теперь купить шёлк от семьи Шэнь — это престижно. На мой логичный вопрос, а что же глава семьи поехал сам в провинцию с грузом тканей, Сяо Шэнь принялся юлить, и в итоге оказалось: не глава семьи, а наследник. Ну не самый наследник, а потенциальный, ну не совсем потенциальный, а чисто теоретически статистически возможный, если проявит себя. Но с проявлениями пока задалось не очень — вот на разбойников наткнулся. Дядюшка, опять-таки, недоволен будет. Но раз всё хорошо закончилось, может, и обойдётся. «Ой, госпожа Лу Шиань, а какая у вас вышивка чудная. Вы сами вышивали? Ну надо же! А не хотите продать вышивку нам? Щедро заплатим. Не хотите? Как жаль. Сколько стоит вышивка госпожи Лу Шиань? Вы правду говорите, господин Бай Шань?!!! Я б купил, да денег пока нет…» И так, за отвлечёнными разговорами, мы спеленали разбойников и обыскали стоянку под недовольное мычание главаря. Взять с них оказалось почти нечего. Правда, когда я случайно, запнувшись о корень, налетела на какой-то камень, под которым оказалась тщательно спрятанная заначка, мычание стало ещё более недовольным. Хотя денег там всё равно было меньше, чем хотелось бы. Нищие какие-то разбойники пошли.

Дальнейший путь до города мы проделали со всевозможным комфортом — на повозках. На входе нас с прицепом из плетущихся разбойников даже останавливать не стали, сразу указали, где находится ямэнь, и пожелали приятного дня.

Надо сказать, я словила некоторое дежавю, когда начальник стражи, увидев Бай Шаня, вздрогнул и отчётливо поморщился. Потом поднял усталые глаза на своего помощника, который что-то нашептывал ему на ухо, и кивнув, достал из небольшого сундучка, стоявшего на полке, кошель с деньгами и кинул Бай Шаню.

— Держи.

Тот легко поймал его, уверенно взвесил на руке и уточнил:

— А не маловато ли нынче платят за разбойников?

— Мелкая банда, — отмахнулся начальник стражи. — Только основались. Мы ими сами заняться хотели — не успели. Да и нет денег у города.

Бай Шань кивнул и направился к выходу. Я же успела порадоваться тому, что в нашем городе градоправитель куда решительней, и проблемы с начальником стражи они решают куда быстрее. Это он с практиками будет нянькаться и сюсюкаться, а вот с остальной шушерой у него разговор короткий. Насколько мне известно, если в окрестностях появляется кто-то, создающий проблемы, туда сразу направляется весьма суровый отряд стражи, и проблема резко заканчивается. В нашем районе, по слухам, даже речные пираты старались не появляться, от которых, опять же по слухам, в других регионах спасенья нет. Сяо Ма рассказывал: года два назад кто-то решил попробовать перекрыть небольшую часть реки недалеко от города и даже нанял для этого в помощь какого-то неофициального практика, не состоявшего в секте, хотя и не являющегося демоническим, неправедного, в общем. Поэтому с первого захода выбить речных пиратов не удалось, даже были какие-то потери со стороны стражи. Тогда градоправитель психанул и нанял несколько ортодоксальных сект за свои деньги. В итоге чуть ниже по реке, где раньше была база пиратов, появилось небольшое озеро. А наш город и его окрестности всякая маргинальная шушера стала обходить по широкому кругу: «Ну его нафиг, с этим психованным связываться».

На выходе из ямэня нас ждал Сяо Шэнь, который, раскланиваясь и расписываясь в благодарностях, вручил Бай Шаню ещё один кошелёчек и свёрток лично мне — в благодарность за приятную беседу. Так, кажется, у меня будет новое платье. А то в этом я выгляжу нищенкой.

А потом Бай Шань потащил меня в буддийский храм. Я упиралась, но где я и где Бай Шань. И вот я стою перед монахом в ярко-жёлтых одеждах и буквально чувствую, как трясутся поджилки. А он смотрит на меня и мягко улыбается. Снисходительно и спокойно. И я понимаю, что он знает и видит гораздо больше, чем мне хотелось бы, и это осознание заставляло меня внутренне сжиматься, словно я действительно демоническая лисица перед святым огнём.

— Не стоит так волноваться, добродетельная. Всё в мире имеет свою причину и следствие, своё начало и свой конец. А кто мы такие, чтобы бросать вызов небесам? — Бай Шань, стоящий рядом, едва не рассмеялся.

— Любой практик бросает вызов небесам, чтобы достичь бессмертия, разве нет, старик?

Я буквально почувствовала от монаха, бросившего на Бай Шаня взгляд, некоторую усталость и, как мне показалось, некоторое тщательно скрываемое раздражение.

— Может быть, этот добродетельный и бросил вызов небесам, но пока небеса молчат. — Бай Шань только фыркнул.

Как я поняла, монах сейчас очень аккуратно сказал, что Бай Шань так и не прорвался, возможно, не достигнув высоких уровней. Ведь раз небеса молчат, значит, и громовой скорби для Бай Шаня не было. Ну, значит, его уровень далеко не так высок, как мне иногда казалось. Впрочем, это дело Бай Шаня. Подозреваю, даже с его невысоким уровнем я рядом с ним как синица рядом с орлом.

— Старик, а не угостишь ли ты нас своим сливовым вином?

— Это буддийский храм, — напомнил монах, явно преисполнившись терпения и всепрощения.

— Ну так ты пить и не будешь, — отмахнулся Бай Шань. — Старик, ты же его всё ещё варишь в качестве хобби. Разве ты откажешь своему старому приятелю?

По глазам монаха я поняла, что Бай Шань испытывает его терпение уже не первый год. Я даже искренне восхитилась монахом: с таким смирением и снисхождением смотреть на этого плута было сложно, мне периодически хотелось его убить. Разница в уровнях пока не позволяла. Ну, с учётом того, что он не так уж силён, как иногда кажется, когда-нибудь я обязательно его прибью.

Монах действительно был старым другом Бай Шаня и понимал, что тому проще дать, чем объяснить, что нельзя. И вот в наших руках оказалось два кувшина сливового вина. Точнее, у меня. Бай Шань решил, что раз он уже здесь, так почему бы не вспомнить прошлое и не подоставать монаха.

Оставшись наедине сама с собой, я не удержалась. Хотя говорят, что пить одному — признак алкоголизма, но всё-таки было интересно, чем отличается вино древнего Китая от привычного мне алкоголя. Ну, я не удержалась и открыла кувшинчик. В нос ударил приятный сладко-медовый запах. Отлив в небольшую чашечку (ну не из горла же хлестать), я осторожно отпила. Не поняла. Потом подумала и отпила ещё немного. Да это ж компот! Тут градусов небось меньше, чем в квасе или кефире!

Интересно, а есть в этом мире что-то покрепче? Наверно, должно быть. Как минимум, у алхимиков настоечки всякие там. Я, правда, ничего подобного в своих книгах не встречала, но либо мало читала, либо читала не так. Мысль о том, что подобный пласт возможностей взаимодействия между ингредиентами просто пропустили, я для себя не допускала. Так должно быть, и точка. По-моему, в каждом втором фэнтези было что-то про настойки на мухоморах. Или это в западном фэнтези, а я в сянься, и тут другие правила. Я налила себе ещё компота, зашло хорошо. Наверно, можно ещё одну. Это вино всё равно как водичка…

Сейчас я сидела на крыше небольшой пагоды, смотрела на звёзды и в одиночку распивала кувшинчик сладковатого сливового вина, больше похожего на компот. В голове приятно шумело, звёзды слегка мерцали и, по-моему, двоились. А ещё мне казалось, я видела созвездие, которое напоминает огромную банку с дедушкиным самогоном, ту самую мутную, большую стеклянную бутыль, на которую натянута перчатка, медленно расправляющаяся в процессе. И почему-то всегда она начинала расправляться со среднего пальца. Наверно, это знак. Вот только какой? Принести в мир бутыль дедушкиного самогона? А как? Мысли кружились неспешно и лениво, словно…

— Не боишься свалиться? — раздался снизу голос Бай Шаня.

— Неа, — помахала я ему полупустым кувшином вина. Пить на крыше из пиалок было неудобно, поэтому приходилось из горла. — Мне здесь вообще очень хорошо.

— Как ты вообще туда попала? — в голосе Бай Шаня прорезались нотки Сяо Ма.

— По лестнице, — развела я руками. Вино опасно колыхнулось у горлышка, и я поспешила отпить. Сладенькое. Вкусно.

Лестница валялась недалеко, потому что у кого-то лапки кривые. Но в общем и целом, если не считать невозможности слезть, меня всё устраивало. И да, на пагоду я полезла специально, вспомнив, что в одной из дорам видела подобный кадр, где главный герой пьёт вино на крыше. Захотелось повторить, вот я и повторила.

Бай Шань покачал головой и вздохнул тяжело-тяжело, словно воспитывал маленького ребёнка, а тот упрямо не воспитывался. Показала ему язык. Мне Сяо Ма в няньках хватает.

— А там ещё вино-то осталось? — поинтересовался Бай Шань. Я кивнула, несколько неуверенно присмотревшись к содержимому кувшина. Вроде там ещё что-то плескалось.

— Тогда отдай.

А когда он на крыше-то оказался? Не успела я возмутиться, как у меня отняли кувшин и легли рядом. Отхлебнув, Бай Шань протянул:

— Хорошо, — и стал похож на большую кошку.

— Ага, — согласилась я, покосилась на кувшин в его руках, но решила не отбирать. Кажется, мне всё-таки хватит. Компотик компотиком, а какие-то градусы в нём всё же были.

Сливовое вино мне понравилось — от него наступало приятное опьянение, но не было похмелья, да и разум оставался относительно ясен, насколько ясен он может быть при употреблении алкоголя. Вот только это было не совсем то, на что я надеялась. Бутыль дедушкиного самогона с перчаткой на горлышке не давала мне покоя — это ж такой простор для экспериментов. О последствиях таких экспериментов я старалась не думать. Мне хотелось попробовать, я была как ребёнок, заприметивший новую игрушку. Странно, раньше за мной такого вроде не наблюдалось. Возможно, что попав в новый мир, я начала создавать новую личность. В конце концов, бытие определяет сознание. А какой алхимик без жажды познания и смешения несмешиваемого? Вот только для этого мне надо было что-то покрепче. Именно поэтому на следующий день я потащила Бай Шаня по магазинам, то есть по лавкам. И таки да, алкоголь я нашла: некое подобие пива (гадость страшная, на мой вкус), рисовую водку (ну как водку, градусов там, конечно, кот наплакал, тоже немного), фруктовые вина — пожалуйста. А вот очищенных и крепких напитков в городе не было. На мой вопрос про перегонку торговцы пожимали плечами и отвечали, что не слышали ни о чём подобном.

— Крепкое вино, которое горит? — Бай Шань покачал головой. — Я о таком не слышал. Если бы кто-то из виноделов-практиков получил такое чудо, тут же растрезвонил бы коллегам. Прятать свои достижения в этой среде не принято. Вот когда старик Цзюнь Цзе сварил «Сюэхуацзю», так он растрезвонил об этом на все праведные и неправедные секты, в результате до сих пор отбивается от желающих украсть кувшинчик-другой. А так ничего вино, вкусное, содержащее ледяную ци.

— Ты был тем, кому повезло украсть кувшинчик-другой? — заинтересовалась я, а Бай Шань прищурился и покачал головой:

— Как я могу.

Вот как пить дать украл, но возможно не один, а с кем-то в сговоре, поэтому не признаётся. Честно говоря, я бы тоже не отказалась попробовать «Вино снежного цветка», но опускаться до кражи как-то не хотелось. И да, я опять чуть не упустила самое главное:

— Практики-виноделы и вино, наполненное ци?

Мы сидели в чайной и перекусывали, запивая димсамы хризантемовым чаем. Пауза после забега по магазинам была мне просто необходима.

— Ну да, — кивнул Бай Шань. — Обычное человеческое вино несёт в себе разнообразные примеси и может замедлить культивацию. Но выпить любят многие, поэтому и варят собственные вина, наполненные ци.

— А если поподробнее? — заинтересовалась я, представляя себе огромный рынок алкогольных напитков с ци, на котором можно развернуться. Ну и что, что я не умею делать эти самые вина? Главное, было бы куда стремиться. Вино, наполненное огненной ци, точнее, просто горящее, если его поджечь, должно пользоваться спросом. Наверно. Опять же примеси. Ладно, война план покажет. Наверно.

— Я вино не варю, — отмахнулся Бай Шань. — Я его пью. Мне не интересны все эти «выдержать, закопать и прождать три года». Но если тебе интересно попробовать, я одолжу у знакомого кувшинчик вина, наполненного ци. Не «Сюэхуацзю», но тоже неплохое.

— Ага, — кивнула я, откусила димсам с солёным желтком и задала следующий логичный вопрос:

— Мы домой когда собираемся?

С учётом того, что мы изначально собирались просто на другую сторону горы прогуляться, что-то мне подсказывало, что мы загулялись. Да и времени осталось мало, к экзамену стоило начать готовиться снова, раз уж я прервалась почти на неделю.

— Да хоть сейчас, — отмахнулся Бай Шань, и я просто пожала плечами: сейчас так сейчас. А потом Бай Шань призвал меч, и мне снова захотелось его прибить от осознания того, что четыре дня таскания по буеракам и оврагам на самом деле не входили в список жизненно необходимых действий.

По возвращению оказалось, что шансы, что нас обоих отправят к праотцам, были высоки. Сяо Ма был зол. И на его стороне были мыши, куст и осёл. В общем, я снова неожиданно почувствовала себя нерадивой девчонкой, которая в попытках тихонько зайти домой после ночного кутежа перебудила весь и без того не спящий дом. Мы изображали раскаяние, но нам не верили. Приходилось изображать активнее. Хотя мне даже не приходилось, я действительно раскаивалась в том, что повелась на предложение Бай Шаня — мальчишка за нас волновался, мы пропали почти на неделю, а то и больше, не предупредив. Немного помолчав, Сяо Ма вздохнул и махнул рукой:

— Ужинать-то будете?

— Да! — первым подскочил Бай Шань. Вот уж кто никогда не откажется от ужина, впрочем, я тоже, потому что приключения приключениями, а обед по расписанию.

— А еще раз не предупредите, что уходите, и это будет последний раз, когда я вас кормлю! — мстительно заявил мальчишка.

— Я твой учитель, — возмущённо взвился Бай Шань.

— Церемонии не было, — ехидно заметил Сяо Ма, отчего Бай Шань запыхтел как паровоз и попытался испепелить ребёнка взглядом. Получилось так себе, потому что за прошедшее время пиетет перед мечником у моего подопечного подрастерялся, посчитав того ещё одним ребёнком у себя на попечении. Первым, разумеется, была я.

Зарубочку, правда, Бай Шань сделал: то ли провести церемонию и получить официального ученика, то ли потом отомстить за отсутствие пиетета. В чём-то Бай Шань был ещё большим ребёнком, чем Сяо Ма.

На ужин оказались пельмешки, рис с яйцом и острая рыба на пару. Вкусно. Давно я рыбку не ела. Глядя на то, как я с удовольствием ем рыбу, Сяо Ма передвинул блюдо ко мне поближе, несмотря на недовольное пыхтение Бай Шаня. Я провокационно улыбнулась и демонстративно съела ещё кусочек. Так, я живу возле реки, а уху ни разу не готовила. Кажется, надо исправить это упущение.

— Госпожа Лу Шиань, у вас такое выражение лица, словно вы опять что-то задумали?

— Да как я могла, — отмахнулась я.

— Это будет вкусно? — заинтересовался Бай Шань.

— Да без понятия, — призналась я. — Тем более непонятно, где картошку брать. Опять.

— Я найду, ты только скажи, что это, — загорелся Бай Шань.

Пришлось объяснять, чуть ли не на пальцах показывать. Над этим мыши ржали чуть ли не в голос, осёл ушами глаза прикрывал, а Сяо Ма только вздыхал. Ну да, я люблю картошку. Из неё сколько всего приготовить можно! А в этом мире она чуть ли не штуками мне попадается. Не сумев сходу описать, что за овощ мне нужен, я наконец вспомнила:

— В прошлый раз мне её желтоглазый продал…

— Под внушением! — возмутился Сяо Ма, перебивая.

Бай Шань как-то странно хмыкнул, кивнул и заявил:

— Кажется, понял. Поищу.

Ура! У меня будет картошка.

На следующий день я вернула себя в привычное расписание: формы, алхимия, каллиграфия, вышивка — бесконечная учёба, но меня всё ещё не оставляла идея приготовления чего-то покрепче. Поэтому, пока Бай Шань опять куда-то испарился (надеюсь, всё-таки за моей картошкой, а не за новыми приключениями), спросила у Сяо Ма. Вот только мальчишку мой вопрос «где можно купить рисовую водку» буквально поверг в истерику. У него руки задрожали, а в глазах поселился первобытный ужас. На лбу выступил мелкий пот, и сильно сбилось дыхание — он дышал часто и неглубоко, как будто задыхался. Сейчас передо мной вместо уверенного, спокойного мальчишки, который готов дать отпор всем и вся, стоял снова тот оборвыш, которого избивал отец, а он просто свернулся клубочком и ждёт, когда всё закончится.

— Вы же… Вам зачем, госпожа Лу Шиань? Вам не нужно, правда… Не надо, правда…

У него дрожал голос и срывался. Я не сразу поняла, в какой ужас его поверг мой вопрос. В его жизни алкоголь был только катализатором проблем, побоев и страданий. Я чертыхнулась про себя и, поддавшись порыву, обняла всхлипнувшего мальчишку, поглаживая по голове. И он сорвался в плач — горький, безысходный. Разговор продолжим, когда он успокоится.

Всхлипывать мальчишка перестал не скоро, а я просто оставалась рядом, поглаживая его по спине. Когда всхлипы прекратились, Сяо Ма настороженно посмотрел на меня, вытирая раскрасневшиеся глаза рукавом рубашки.

— У тебя глаза красные, как у кролика, — вздохнула я. Сяо Ма осторожно выдохнул — не знаю, что он там придумал в своей голове, но ругать его за срыв я, естественно, не собиралась. Даже хорошо, наверно, что он сорвался, есть шанс, что душевная болячка зарастёт потихоньку. — Что там надо делать, чтобы опухоль с глаз снять?

— Тёплое яйцо покатать, — всхлипывающим голосом пробормотал мальчишка, а я потрепала его по волосам и пошла искать, где там у нас яйца. Неожиданно нашла.

— Вас пока не было, я пару курочек купил, — раздался за спиной смущённый голос Сяо Ма. — Вы яйца любите. Так что…

На душе разлилась странная теплота. Какой же он у меня заботливый.

Пока он катал по глазам тёплое яйцо, я объясняла, зачем мне алкоголь. В общем и целом всё укладывалось в одну фразу:

— Для алхимических экспериментов. Я то ли где-то слышала, то ли читала, что алкогольные настойки могут сильнее раскрыть свойства ингредиентов. Если водка крепкая, то она хорошо может растворить в себе некоторые ингредиенты, которые сложно поддаются обработке.

По глазам мальчишки было понятно, что он мне не слишком верит. Но даже в этом случае он принялся рассказывать, что знал. Хотя было видно, что ему эта затея ой как не нравится.

— Отец у тётки Вэнь покупал своё. Оно дешёвое, в пару медяков обойдётся. У неё вся рвань портовая закупалась. На хорошее дорогое вино-то денег не хватало. Даже в не самом приличном трактире, где его разбавляли, всё равно дорого выходило. А у совсем неприличных — у той же тётки Вэнь — закупались, но перепродавали втридорога. Я куплю, нечего вам там делать. А то ещё продаст вас старуха в цветочный дом, она может, про неё не такое говорят.

Я кивнула: связываться с непонятными элементами я не собиралась. Пока мне было просто интересно.

Откладывать покупку в долгий ящик Сяо Ма не стал и уже утром с хмурым видом притащил мне глиняный кувшин, из которого разило сивухой так, что глаза слезились. Тут не то что о многоступенчатой очистке, тут просто о правильно сваренном алкоголе речи не шло. Это употреблять внутрь опасно для здоровья!

— Интересно, а много народу от вот этого пойла померло? — пробормотала я, и мне неожиданно ответили.

— Много, — откликнулся Сяо Ма. — Я надеялся, что мой тоже помрёт сам, а он здоровый как бык, ничего ему не делалось.

— И ее не посадили? — удивилась я, и Сяо Ма изумился в ответ:

— А за что? Да и если б было за что. Тётка Вэнь начальнику доков заносит подарки разные, он её ценит, даже младшую дочь пятой наложницей взял.

Действительно, а за что. Не думаю, что здесь были какие-то стандарты изготовления алкоголя. Да и вряд ли дебошир будет жаловаться на своего поставщика, им бы шары залить — и ладно. А если помрёт такая пьянь, то не факт, что семье от этого не станет легче. А уж если есть крыша, то и подавно не найдут состава преступления, даже если искать будут.

Пить такую гадость, разумеется, нельзя. Настаивать на ней — тоже. Тут примеси и осадки невооружённым глазом видны. Интересно, а очистить это можно? Скорее всего да, очищали же как-то алкоголь. В голове крутилось что-то про самогонный аппарат и перегонный куб. Поверх накладывалась полузабытая и от того ещё более странная картинка из учебника по химии, где из колбочки с трубочкой капала какая-то жидкость.

В общем, как обычно: ничего не понятно, но очень интересно. Так, а без трубки можно? Наверно, да. Чисто в теории: если снизу жидкость нагревается, то она испаряется. Спирт испаряется довольно быстро, а всё, кроме спирта, либо медленнее, либо испаряется плохо. Вот только если ничем не закрыть, спирт у меня просто испарится, а мне это не надо. Следовательно, что? Следовательно, надо закрыть крышкой. Её, кстати, дополнительно охладить неплохо вроде. А потом? Опять в смесь сивушных масел капать? В памяти упорно крутилось, что для процесса нужно ещё что-то под названием «змеевик», но что это, для чего надо и куда приспособить — я не понимала, хоть убей. Иногда мелькали образы из старого советского фильма — то ли «Приключения Шурика», то ли «Самогонщики», — где чистый спирт капал из какого-то краника. Краника тоже не было. Мелькнула мысль: «ой всё, на кой мне это надо». Мелькнула и пропала. Так, а если в котелок поставить чашку и закрыть крышкой? Самый простой вариант. Мда, зря я не слушала, что там дед Макар вещал про приготовление самогона, он нам, тогдашним студентам, целую лекцию часа на полтора задвинул. Парни-то слушали с интересом, а я с кошкой играла, потому что не пила и не интересовалась. Ну не нравился мне вкус алкоголя. Вот кто бы знал, что в жизни пригодится. Угу, почему-то в школе в качестве мотивации к изучению физики, химии и механики не используют, что всё это может понадобиться, если вы вдруг окажетесь в средневековье — и неважно, какое средневековье это будет. Ладно, попробуем нахимичить что есть, потом, может, поймём механику процесса и будем дорабатывать технологию. Ну или не будем, по обстоятельствам.

Домашние ошалелыми глазами смотрели на попытку соорудить перегонный куб из подручных средств. Мыши о чём-то между собой перепискивались и, кажется, собирались искать мне психиатра, который мог бы остановить поток бурной деятельности. Фиг им, психиатров в этом мире ещё не изобрели, как и палаты с мягкими стенами. Сяо Ма просто закатывал глаза, когда я пыталась установить в первом попавшемся горшке конструкцию с чашкой, ну и подбирала миску, которая будет крышкой — в неё будем заливать воду. Что-то там про охлаждение я всё-таки держала в голове.

— Может, вы лучше что-то из алхимического сварите? — страдальчески протянул Сяо Ма.

— А я что делаю? — отвлеклась я ненадолго. Миска, которую я пыталась приладить как крышку, выскользнула из рук и упала на пол. Треснула сразу. Мда…

— Тогда почему в горшке? У вас котёл есть? — вполне справедливо уточнил мальчишка.

— Котёл жалко, — призналась я. — Непонятно, что получится, а он у меня один. Так что рисковать не хочу.

— А горшок не жалко? — проворчал мальчишка, доставая откуда-то идеально подходящие миски, увидев, что я потянулась за следующей, показавшейся мне подходящей. — Вот, держите, а то вы в процессе подбора всю посуду переколотите.

— Горшок не жалко, — призналась я. — Глиняные дешевле алхимических.

И это не говоря уже о том, что в свободной продаже у того же дядюшки Ли я алхимических котлов не видела, и на аукционе они не выставлялись. Вдруг они вообще изготавливаются штучно и на заказ? Будет проблематично найти новый, если с этим что-то случится.

— Ну, так-то да, — согласился мальчишка. Ещё б он не согласился: горшки мы покупали по десяток медяков за штуку. Простая керамика была действительно недорогой. К тому же практичный Сяо Ма предпочитал брать простенькие горшки да тарелки: глазировка есть — и уже хорошо, а узоры там разные и красивости — это баловство и не нужно. Мне в принципе было всё равно, Бай Шаню, похоже, тоже, по крайней мере, претензий к посуде он не высказывал, ел из того, что дали. Конструкцию перетащили поближе к колодцу, да и чтобы дома не вонять.

Ну, погнали! Я залила брагу в шаткую конструкцию, закрыла крышкой, налив колодезной ледяной воды, и зажгла под горшком духовный огонь для контроля. Через некоторое время в воздухе появился прогорклый запах гари и ацетона. И меня все бросили. Я тоже хотела бросить себя и эту идею, но мужественно сидела, обмахиваясь веером, пытаясь разогнать сивушный дух, и меняла воду в чаше на холодную. В какой-то момент эта резкая мерзейшая вонь исчезла. К этому времени мне уже притащили шезлонг, книжку по алхимии и снова оставили в покое. Сяо Ма принципиально не хотел связываться с алкоголем, и я его понимала, а у остальных лапки.

Несколько часов спустя, когда начало пахнуть уже сожжённым кувшином, я плюнула, погасила духовный огонь и оставила всю конструкцию остывать. К этому моменту мне казалось, что я вся провоняла сивушными маслами и мне была нужна ванна!

Выйдя из ванной, я обратила внимание на бутылёк, который стоял на столе. Спирта там было не то чтобы сильно много. И он всё равно оставался мутноватым с какими-то вкраплениями, совершенно не похожий на тот кристально чистый, прозрачный как вода, который я помнила. Впрочем, и откровенной сивухой уже не тянуло, хотя пить его я бы пока не решилась. Думаю, если провести процесс очистки ещё пару раз, результат, конечно, будет лучше, но и конечного продукта станет меньше.

Я растерянно покрутила в руках бутылочку и прикинула, что делать дальше. В принципе, спирт мне нужен для экспериментов: в конце концов, это универсальный растворитель, взаимодействует со множеством веществ, настойки на спирту лечебных трав вроде дают лучший эффект. Это то, что я помнила, и раз это работало в моём мире, возможно, в этом работает также. Мне сейчас сильно не хватало чего-то вроде алхимической Википедии или лучше Гугла: задаёшь вопрос «с какими алхимическими ингредиентами лучше всего взаимодействует спирт?» — и получаешь результат. Ладно, будем двигаться потихоньку. Вопрос в том, что для экспериментов этого бутылька явно мало, нужно больше браги и нормальный перегонный куб. По поводу перегона, наверное, можно расспросить дядюшку Ли — наверняка у него есть связи среди торговцев, и он может узнать, нет ли подобной штуки у кого-нибудь в продаже, хотя как я буду описывать перегонный куб, не представляю.

На сегодня эксперименты с алкоголем я решила отложить. К тому же мне стоило позаботиться о большем количестве сырья. Всё время закупать его через тётку Вэнь — так себе идея. Во-первых, есть шанс, что стоимость возрастёт, а во-вторых, в городе многие знают, что я купила сивуху. Если Сяо Ма будет покупать алкоголь, не пойдёт ли слово, что я алкоголь употребляю? Не хотелось создавать себе подобную репутацию.

Кстати, а как вообще происходит процесс брожения? И можно ли получить брагу самостоятельно? Если я правильно помню, то, например, виноград топчут ногами, и вроде бы даже немытый. Видела нечто подобное в одном из фильмов. Осталось вспомнить, что делать дальше. Вроде нужен сахар. С рафинированным сахаром в этом мире будет проблема, так что надеюсь, можно заменить мёдом. Впрочем, я, как обычно, пытаюсь объять необъятное и схватиться за всё сразу. Ладно, как-нибудь да разберусь, потом ещё и Бай Шань обещал подсказать, точнее, принести попробовать вино. А там авось кривая вывезет.

Отложив бутылочку, я села за учёбу. В одной из книг, доставшихся мне от старого владельца дома, я нашла информацию об устройстве алхимических котлов. Разумеется, всё традиционно упиралось в стихии, а точнее в традиционную концепцию пяти стихий У-Син и инь-ян, что мне всё равно ещё было не понятно, ну кроме того, что кроме четырёх основных стихийных элементов есть ещё один — металл. Интересно было другое: помимо описаний разных материалов, из которых изготавливались алхимические котлы, и общего строения, рассматривая картинки, я обратила внимание на такие же овальные вставки, как и на моём котле. Как оказалось, туда крепятся камни. Не духовные, которые используют как деньги, другие, которые служат проводниками и усилителями, придавая сваренным с такими усилителями эликсирам и пилюлям дополнительные свойства. Например, зелёный камень Цуй Ши может преобразовывать ци алхимика в ци нужного типа, что позволяет готовить эликсиры, подходящие для практиков с определёнными духовными корнями. Я повздыхала над картинкой, облизываясь, потому что это, судя по описанию, инструмент продвинутого уровня, ещё раз повздыхала — «хочу, хочу, хочу», — а потом неожиданно вспомнила, что нечто подобное хотя бы по форме я купила у старого нищего. Осталось вспомнить, куда я его запихала.

Следующие полтора-два часа превратились в попытку найти случайно купленный камень, который совершенно, абсолютно никак не выделялся. Камень и камень. Естественно, не нашла. Была даже мысль: а не могла ли я его выбросить случайно? Приходилось признать, что могла.

Когда я уже была готова проклясть всё и всех, над ухом раздался вопросительный писк. У Фань, Цзао Фань и Ван Фань, сидя на подоконнике, недавно смотрели на меня синхронно, склонив мордочки вправо.

— Камень ищу, овальный такой, — сообщила я.

Мордочки склонились влево. В глазах читалось: «Совсем с ума сошла хозяйка».

— Ничего, бывает. Мне ну очень нужно, — объяснила я. — Вот такой вот формы, — ткнула на выемку под котлом. — Купила где-то в городе. Не помню когда.

То ли Завтрак, то ли Обед тяжело вздохнул. А потом вся эта троица куда-то смылась, оставив меня посреди бардака. Ну вот, никакого уважения!

Пару раз чертыхнувшись, я выглянула в окно. Сяо Ма размахивал мечом, демонстративно не реагируя на шум из дома. Нет, вот даже немного обидно стало. Впрочем, перед уходом Бай Шань показал Сяо Ма пару связок помимо шагов и простого махания тяжёлой железякой. Разумеется, ко всему этому прилагался обязательный комплекс на растяжку и на силу. Например, ему надо до города минимум три раза в день сбегать с утяжелением в виде двух вёдер воды. Я пробовала было возмутиться, но мальчишка только кивнул. Кажется, он ещё до рассвета вставал, чтобы всё это выполнить. Я честно поражалась его работоспособности и тому, как быстро он прогрессировал. Мне бы так, — посетовала я и принялась убирать наведенный хаос. Кто бы знал, сколькими вещами я успела обзавестись! Блин, даже в этом мире самое сложное в процессе уборки — не начать перебирать вещи. Я с трудом стряхнула наваждение от рассматривания непонятно откуда взявшейся плетёной фигурки кузнечика и решительно запихнула всё в сундук: потом разберу. А вообще было бы неплохо нормальным шкафом обзавестись и развесить вещи на аккуратных плечиках. Точно! Я приложила руку к стене дома и медленно принялась сливать ци. Жрал дом много, но я хотела гардеробную, ну или хотя бы шкаф. Самое сложное было держать в голове то, как должен выглядеть хотя бы примерно этот самый шкаф. Ци утекало как песок сквозь пальцы, голова начинала кружиться, и к горлу подкатывал неприятный ком. Я уже почти смирилась с тем, что шкаф оказался дому не под силу, как раздался неприятный скрип, дом ощутимо тряхнуло — верный признак того, что процесс пошёл. Потом ещё раз и ещё. Из-под пола раздался матерный писк. В комнату заглянул любопытный осёл и ткнул меня мордой. Я едва не сползла по стеночке, и то лишь потому, что держалась за неё. Всё-таки выпило ци у меня прилично. Эх, хочу второй или третий уровень, или как там они правильно называются.

А ведь это сто процентов на экзамене будет, а я всё в голове уложить не могу: кто там куда прорывается и сколько всего ступеней у каждого этапа. Ладно, пойдём посмотрим, что там насоздавалось.

Опираясь на осла, я заглянула в спальню, которая обзавелась резной ширмой, за которой открывался вход в глухую комнату без окон. Лишь через слуховое отверстие почти под потолком прорывался тонкий луч света. И да, эта комната, хоть и не являлась шкафом, очень напоминала современную гардеробную — по крайней мере, вешалки и куда эти плечики вешать, были.

Отлично! Кажется, у меня появилась вполне приемлемая причина отвлечься от подготовки к экзамену и заняться официально полезным делом — сортировкой собственных вещей! Осуждающий взгляд осла я решила проигнорировать!

Вот только долго отлынивать было нельзя, да и вещи, которые нуждались в перемещении, закончились неожиданно. Вот как так-то? Ещё недавно они полкомнаты занимали, а теперь едва-едва гардеробную заполнили. По внутренним ощущениям я на это не больше пятнадцати минут потратила. Эх.

Тяжко вздохнув, я вернулась к своим бумагам, на которых демонстративно лежал тот самый невзрачный камень, который я искала. Я вот даже ругаться не буду — сил нет. Но на этих пушистых воришек когда-нибудь капкан поставлю! Вот ей богу! И не посмотрю на то, что они огород пропалывают!

Отойдя от праведного негодования, я переключилась на камень. Мало того что невзрачный, так ещё и грязный, вымазанный в глине и ещё чем-то. Надеюсь, это просто другой тип грязи. Ладно, будем отмывать.

Я три таза сменила, пока отмывала его! Да у меня сам Сяо Ма чище был, когда я его к себе забрала! Но по итогу у меня на руках имелся мутный камень, в котором с некоторым упорством можно рассмотреть что-то вроде жёлтых вкраплений. Интересно, если его отполировать, будет ярче? Ладно, пока оставим этот вопрос. В крайнем случае тряпочкой со спиртом натрём. Кстати… а ведь спирт у меня есть! Пусть послужит чему-то полезному!

Тряпку взяла на кухне, надеюсь, Сяо Ма возмущаться не будет. Налив на неё немного спирта, поморщилась от запаха — всё же стоит ещё пару раз перегнать для большей чистоты, — и принялась дочищать камень. Эффект был словно по краске провели растворителем. Я даже перепугалась, когда из-под тряпки посыпались какие-то комки и хлопья. Я торопливо ополоснула камень в воде и увидела, что там, где я провела тряпкой, свет проявился ярче. Ладно, будем пробовать дальше.

— Вы ужинать будете? — заглянул ко мне Сяо Ма. — Или так и будете возиться со своей вонючей водой?

Я только фыркнула и отложила камень, который уже почти не напоминал невзрачный галыш. Под плёнкой, которую я не смогла убрать во время первой попытки его очистить и которая растворилась от спирта, оказался матово-жёлтый, местами даже янтарный оттенок. Мою покупку сейчас вполне можно было оправлять и носить как драгоценное украшение. Впрочем, я, может быть, так и сделаю, если ошибусь и этот камень не «Шань гэнь ши» — Корень горы, один из самых часто встречающихся усилителей для алхимического котла. Кажется, у меня таки появилась новая игрушка для экспериментов.

— Буду, — откликнулась я на ожидающий взгляд Сяо Ма: сложно было проигнорировать намекающее бурление желудка. Почему-то всегда после полного опустошения запаса ци хотелось есть или спать. — А на ужин у нас сегодня что?

— Тофу и курица тушёная, — фыркнул мальчишка. Кажется, у кого-то переходный возраст начался. Ну и ладно, мальчишкам положено быть такими. А с учётом того, как вкусно готовит Сяо Ма, он может сколько угодно на меня фыркать, лишь бы ужин приготовил.

Когда мы расселись, Сяо Ма, отвлекшись от ужина, заметил:

— Вы пока гуляли неизвестно где, к вам посыльный от торговца Ли забегал.

Я отвлеклась от пережёвывания курицы и склонила голову набок. Кажется, дядюшка распродал небольшие запасы моей вышивки, и ему требовалось пополнение. Вот только ни одной готовой вышивки у меня не было — некогда было, а вышивала я сейчас крупное полотно, хотела Бай Шаню подарок сделать. Обычно я вышивала многоцветные картины, но тут решила заморочиться, вышивая синим по синему, глаза болели страшно, но то, что получалось, мне нравилось: две скрещённых клинка, точнее их рукояти и часть лезвия, остальное исчезало в фоне. На спине оно было почти незаметно, но добавление тонкой серебряной нити к тысяче оттенков синего делали вышивку, на мой взгляд, очень даже изящной. Осталось понять, получится ли это просто вышивка или всё-таки артефактная.

— Зайду завтра к дядюшке, — пообещала я, возвращаясь к разговору. Даже в отсутствии вышивки стоило проявить уважение и почтительность. В конце концов, дядюшка Ли действительно сильно мне помог. К тому же мне не хотелось терять такого покровителя. Даже если когда-нибудь — а я очень сильно на это надеюсь — я перерасту этот небольшой городок, хорошие отношения с торговцем Ли я планирую поддерживать. Нельзя быть неблагодарной. В конце концов, доброе слово и кошке приятно.

К торговцу Ли, как и планировала, я отправилась на следующий день. Решила не откладывать это дело в долгий ящик. Город уже поуспокоился, и моё появление не вызывало такого ажиотажа. Кажется, я уже перестала быть его героиней. Обидно, досадно, ну ладно.

Любимый дядюшка встретил меня в своём магазине крайне задумчивый и чем-то озабоченный. Неужели прибыль снизилась? Иначе что ещё могло беспокоить торговца?

— Явилась, — нахмурился дядюшка, пребывающий не в самом благодушном настроении. Что ж бывает.

— Я была занята, — отмахнулась я, решив не заострять внимания ни на визите на аукцион, ни на продаже своих алхимических поделок так сказать налево, мимо кассы.

— Знаю, — нахмурился он. — Твой слуга рассказал. Не стоит тебе так сильно сближаться с непонятными практиками. Может, он тот самый, кого искали ученики Фу Дай?

Я решила не отвечать, раз уж дядюшка решил поиграть в старшего — пусть играет. Я всё равно останусь при своём мнении. Да и выгнать Бай Шаня будет сложно, даже если я этого захочу.

— Несколько дней назад ко мне наведывались ученики секты У Син Тан для проверки: нет ли у меня случайно товаров незарегистрированных алхимиков.

— И у вас их, разумеется, не нашли, — покачала я головой. — В конце концов, вы, дядюшка Ли, ведёте свои дела честно, в соответствии с правилами и законами.

Ещё бы они оказались — подозреваю, старый прохвост о визите контролирующего органа узнал в тот самый момент, когда было принято решение навестить его с проверкой. Дядюшка кивнул:

— Разумеется, не нашли. Но они ещё придут. Обязательно. Меньше всего их устраивает, что кто-то продаёт что-то в обход секты.

Я насторожилась:

— А если я получу статус, мне в их секту что-то придётся отдавать?

— Не знаю, — признался дядюшка Ли. — Как ты понимаешь, у меня никогда не было раньше стабильных поставщиков-алхимиков. Однако то, что ты хочешь получить подобный статус, уже известно в определённых кругах. Я спрашивал у одного из своих знакомых: нельзя ли выписать тебе рекомендательное письмо для прохождения экзамена. Так вот, получить это письмо тебе будет крайне сложно. Мне, конечно, ничего не ответили и даже не отказали, но поверь старому торговцу: умение читать между строк — полезное дело.

— В секте Фу Дай не заинтересованы в том, чтобы я сдала экзамен? — переспросила я, просто так, для поддержания беседы, прекрасно понимая, какой ответ получу, и не слишком ошиблась в своих предположениях.

— Не заинтересованы, — вздохнул дядюшка. — И сделают всё, что в их силах и не выходит за пределы разумного, чтобы тебе помешать.

Не то чтобы я была сильно удивлена. Нечто подобное я даже ожидала. Но всё равно было чертовски обидно. В конце концов, это же не я первая начала. Осталось понять, что входит в их силы и пределы разумного, что-то мне подсказывало, что сами они, чтобы убить меня, не явятся, просто потому что станут первыми подозреваемыми. А что они тогда могут? В голову как назло ничего не приходило.

Кстати, следовало уточнить ещё один вопрос:

— А что насчёт вышивки? Её теперь тоже продавать нельзя?

— А вышивку можно, — усмехнулся торговец Ли. — Я бы даже сказал, на неё сейчас ажиотажный спрос. За твоими ленточками уже пару девушек из ближайших сект прилетали. Слухи, сама знаешь, быстро разносятся. А у тебя теперь есть некоторая репутация — смутьянки и нахалки, правда, но это тоже репутация. К тому же «смутьянка» и «нахалка» в разных устах звучат по-разному.

Я понимающе покивала. Думаю, молодёжь не откажется от артефактного чего-нибудь из рук человека, который поставил на место самого патриарха секты Фу Дай, не будучи практиком высокого уровня. Про то, что мне оказали силовую поддержку, в конце многие скорее всего просто забывают.

— Да и алхимию неси.

Я удивлённо посмотрела на дядюшку. Он тяжело вздохнул и сказал, снисходя до объяснения.

— На продажу я её, естественно, выставлять не буду. А вот что я держу так сказать для личного пользования, У Син Тан не касается. Да и продавать я не собираюсь непонятно что. А вот передатьв дар для анализа и экспериментов алхимикам заинтересованной и уважаемой секты могу, разумеется не за деньги, разумеется безвозмездно. В знак большого уважения.

Я тихо хихикнула про себя. «Безвозмездно» в устах дяди было совсем не даром. Подозреваю, в ответ он получит подарок примерно такой же стоимости. А так как это не продажа, придраться будет сложновато. Ладно, принесём любимому дяде в знак дочерней почтительности пару пилюль.

— Твои поделки многим любопытны.

— Даже не смотря на побочки? — удивилась я.

— Ты не поверишь, — вздохнул дядюшка. — Иной раз интересны именно побочки, потому что, как я понял, они действуют.

На мой вопрос про перегонный куб торговец Ли только покачал головой и сказал, что такого не встречал даже среди виноделов, правда, посоветовал обратиться к парфюмерам. Возможно, у них есть что-то подобное, так как сам он подобным не занимался, да и не особо интересовался, так что точно сказать не может. Он, конечно, поспрашивает у знакомых, но тут как с защитным артефактом: быстрого результата ожидать не стоит.

В нашем городе была только одна парфюмерная лавка, которая удовлетворяла практически все слои состоятельного населения. Всё-таки аромамасла и духи — это предмет роскоши, который обычным людям не по карману. У меня была всё-таки надежда, что у них найдётся нечто подобное, но на мой вопрос продавец сделал круглые глаза и признался, что весь свой товар они закупают у проверенных продавцов и сами ничего не производят. Слишком сложный цикл производства, им заниматься подобным просто не выгодно: разрабатывать свои ароматы и изготавливать их на ограниченный круг потребителей. Технически, конечно, можно было выйти и на более широкую аудиторию, экспортируя свои собственные духи, но, как я поняла, наш регион не славился не то что какими-нибудь редкими цветами типа хрустального жасмина, но и просто с цветами было сложно: в промышленных масштабах их у нас не выращивали. Так что нежелание связываться с собственным производством владельца небольшой лавки было понятно: действительно, производство чего-то своего — вещь дорогая, и не факт, что вложения окупятся, а доставка и реклама в этом мире не так развиты, как в моём прошлом. Ладно, поищем в другом месте.

Когда я уже собиралась возвращаться домой, меня остановила группа тётушек с такими ласковыми улыбками, что сразу стало понятно: сейчас будут говорить гадости и неприятные вещи.

— Доброе утро, госпожа Лу Шиань, — пропели тётушки синхронно. Репетировали, что ли? Я же мучительно пыталась вспомнить, кто же здесь передо мной стоит, и понимала, что даже не представляю, кто это и когда мы успели пересечься.

— Ваш слуга покупал алкоголь у тётки Вэнь, — сообщили мне опять же хором. Я растерянно посмотрела на тётушек, несколько находясь в шоке от того, как быстро расходятся новости и сплетни. А ещё меня занимал ещё один вопрос, который я, естественно, не озвучивала: «А почему это вас волнует?» И пока я раздумывала над адекватным ответом, мне посоветовали:

— Кажется, вам стоит поискать другого слугу, ведь… — и началось перечисление, наверное, всех его прегрешений, мнимых и реальных. И с тётушками-то он груб, и деньги тратит как воду льёт (это они точно про Сяо Ма? который за лишнюю копейку давится?), и вообще надо как-то заканчивать этот балаган.

— А вот мой племянник… — начала одна, но я поспешила перебить, пока всё не зашло так далеко, что я обзавелась ещё одним слугой.

— Ну да, я в курсе, — призналась я. — Мне нужно было для алхимических экспериментов. Я послала его за покупками.

Кумушки растерянно переглянулись. Кажется, они такого не ожидали. Если так подумать, Сяо Ма у меня действительно находится как у Христа за пазухой. Как это выглядит со стороны: богатая дурочка выкупила мальчишку, откормила, приодела, грамоте учит (это, скорей всего, не секрет), деньги даёт (ну не свои же он тратит). Измождённым тяжёлой работой он явно не выглядит, да и вытянулся сильно за то время, что при мне. Как пить дать, одурачил богатую сиротку. А ведь это они ещё не знают, что Сяо Ма учится владению мечом, что в нынешних условиях наравне с грамотой ого-го какой социальный лифт.

Кажется, любезные тётушки решили, что у меня слуга пользуется такой свободой — было бы неплохо отправить своих родных вместо какого-то мальчишки под такие блага. Ссориться с городскими сплетницами, наверное, не следовало: я прекрасно понимаю, какими ужасными могут быть последствия. Хотя мне было ещё немного сложно принять тот факт, что репутация здесь играет очень важную роль, но портить её я не собиралась. Поэтому всё, что мне оставалось, — покивать головой, пообещать обратить внимание на воспитание своего слуги (интересно, кто из нас кого воспитывать-то будет?) и поскорее покинуть поле боя. Раздражают эти кумушки, знатно. Да кто они такие, чтобы влезать в мою жизнь? Но особенно-то и не возмутишься: стоит один раз сказать им что-нибудь обидное — и уже я буду главным врагом народа. Так что оставалось вежливо попрощаться и как можно быстрее уйти.

Плохое настроение принято заедать. Мороженого и просеко здесь нет, но есть другие вкусности, например лапша — универсальный продукт, который могли есть в таких вариациях, которые мне и в голову раньше бы не пришли. Заглянув в лапшичную, где я любила перекусить, заказала себе большую миску супа с яйцом, свининой и маринованными овощами. Ожидая заказ, обратила внимание на большую банку, стоящую на прилавке. В ней мариновался чеснок. Очень вкусная, как я помню, штука. Его подавали на отдельном блюдце практически к любому заказанному блюду. Я задумчиво наблюдала за ней, погружённая в мысли ни о чём. А потом крышка банки подпрыгнула — и у меня в голове что-то щёлкнуло. Я вспомнила, зачем-таки на бутылку надевали резиновую перчатку. Когда брага бродит, выделяется углекислый газ. Ему нужно куда-то выходить, и на перчатке делали дырочку. Именно через неё он и уходил. А судя по всему, эта банка имела что-то вроде этой самой перчатки. Я подошла ближе и принялась осматривать банку с чесноком. Так и есть. Конструкция, которая бросилась мне в глаза, — это блюдце, довольно глубокое, покрывающее горлышко банки, в которое была налита вода. Сверху оно накрывалось ещё одной крышкой, которая уходила в воду. И судя по подпрыгиванию, там был небольшой зазор для выхода углекислого газа. Углекислый газ уходил в воду, при этом вода не позволяла поступать кислороду. Процесс брожения шёл, но при этом овощи не портились, а мариновались. Это гениально. Кажется, у меня будет собственная брага. Мне была нужна эта банка. К тому же она была полупрозрачной, и в ней были видны кусочки чеснока.

— Тётушка, — обратилась я к торговке. — Сколько стоит эта банка?

— Чеснок стоит пару медяков, — ответили мне, торговка на меня едва глаза подняла, занимаясь какими-то своими делами, кажется, нарезая мою свинину.

— Нет, — я заискивающе улыбнулась и уточнила: — я хочу весь чеснок вместе с банкой.

Тётушка-хозяйка отвлеклась от шинкования капусты и недоуменно посмотрела на меня.

— Мне очень нравится эта банка и очень нравится ваш чеснок, — попыталась подластиться я, понимая, что звучит странно.

Тётушка тяжело вздохнула и показала один палец.

— Один таэль. Только для вас, госпожа Лу Шиань. Эта банка досталась мне ещё от прадеда, в ней ну уж очень хорошо получаются маринады.

Ну, один таэль у меня был. Оставалось надеяться, что Сяо Ма не сожрёт меня за бессмысленную покупку, потому что в последнее время деньги стремительно заканчивались.

Банка оказалась тяжёлой, может быть, потому что её продали мне не просто так, а естественно вместе со всем содержимым, а выкидывать вкуснейший чеснок у меня рука не поднималась. Так что приходилось тащить на своём горбу. А осла я сегодня в город не взяла, потому что не собиралась ничего закупать, так зачем животину зазря таскать? Да и подвеска с хранением, которую мне подарил Бай Шань, осталась дома, просто потому что мне было лень перестегивать её с одного пояса на другой. К тому же я ещё не разобралась с лежащей там паутиной. Надо бы достать и посмотреть, что можно сделать. Интересно, а я сумею её разделить на отдельные, так сказать, полотна и нити? Желательно без потери свойств?

Можно было сказать, что настроение у меня было крайне приподнятое: я нашла источник браги, я вкусно покушала, я убедилась, что мой источник денег всё ещё работает, и даже тётушки особо на фоне всего остального не портили день. И всё бы хорошо, но… я никак не могла отделаться от чувства, что за мной следят. Когда я ощущала это в прошлый раз, это был Бай Шань. А сейчас? Причём чем дальше, тем более давящим становилось это чувство, словно холодной мокрой тряпкой по спине провели или ногтями скребли по стеклу. Единственное, что меня более-менее утешало, так это то, что никаких неправедных или демонических практиков в городе вроде не было, значит, можно считать, что всё спокойно. А это странное ощущение — всего лишь моя паранойя.

— Это вы ещё что притащили? — поинтересовался Сяо Ма, заканчивая выполнять связку, глядя на то, как я с трудом затаскиваю банку в дом.

— А что, не заметно? Не удержалась. Банка с маринованным чесноком.

— Нет, вы его, конечно, любите, — согласился Сяо Ма, отложив меч, вытеревшись и подходя ко мне, — но не до такой же степени, чтобы съесть всю банку.

Если бы он в этот момент не выудил из банки зубчик чеснока, я бы действительно подумала, что мне придётся есть его одной. Но нет, мелкий тоже был любителем ферментированных овощей. А вот чеснок, кстати, у него таким вкусным не получался.

— Ну, в принципе, ты прав. Вот только чеснок — это приятный бонус, а меня гораздо больше интересовала банка.

— И зачем она вам? — в голосе Сяо Ма появились подозрительные нотки.

— Буду пытаться гнать брагу, — посмеялась я.

— И вот не живётся вам спокойно, — вздохнул мальчишка. — У вас же экзамены на носу. И к тому же у нас есть такая банка.

— Да? — удивилась я, а потом смущённо фыркнула, когда Сяо Ма молча указал на такую же, но глиняную, стоявшую у глухой стены кухни. — Ну и ладно. Но эта мне больше нравится, так что, в любом случае, пока доем чеснок, пока банку освободим, тогда и возьмёмся за винное, — отмахнулась я. — А сейчас так и быть…

— Сядете за подготовку к экзамену? — заинтересовался мальчишка, убирая банку с чесноком на полку, предварительно утащив оттуда ещё пару зубчиков.

— Нет, разумеется, — отмахнулась я. — Сейчас будем опробовать новую игрушку для котла и варить новые пилюли.

Сяо Ма тяжело вздохнул:

— Вам бы отдельную лабораторию, а то опять взорвётся дом.

— Так я ж на улице экспериментировать буду, — возмутилась я. — Дом мне тоже жалко. Поэтому все непроверённые эликсиры и эксперименты — только на улице.

— Ну хоть это хорошо, — согласился Сяо Ма и, подняв меч, направился на улицу продолжать свою тренировку. Надеюсь, Бай Шань оценит и всё-таки сделает его формальным учеником.

А я пошла вычитывать, что можно приготовить из имеющихся ингредиентов с имеющимся у меня камнем.

После изучения нескольких вариантов я решила наконец-то попробовать подготовить отвар «Сань гоу тан» — «Отвар трёх зол», считающийся базовым и универсальным антидотом. Я на него давно косилась, но не рисковала, несмотря на общую простоту.

Первым ингредиентом шёл корень растения, которое в своём изначально нарисованном виде напоминало мне одуванчик; оно, собственно, и называлось Ян гун ин гэнь — «солнечный одуванчик». От привычного мне растения его отличало только то, что корень длиннее, мясистее и должен был мерцать на солнце золотистыми искорками. Чем больше искорок, тем свежее корень. Разумеется, в оригинальном виде, как он рос, я его ещё не видела — ну не рос он у меня в огороде, хотя надо было бы поискать семена на всякий случай. Зато у меня в запасе был высушенный корень, длиной почти в руку, с множеством отростков. По рецепту в отвар мог идти как свежий, так и высушенный, который предварительно необходимо было залить ледяной водой.

Самое сложное было найти подходящую миску, в которую можно впихнуть весь корень. Не нашла, в итоге замачивала в ведре, в котором воду таскали. Дальше в своих ящичках я нашла два листа Юэ чэ цянь е, похожего на бледно-зелёный подорожник, только прожилки серебристые. Самое удивительное — в ящичках сохранилась свежесть: судя по всему, тут работал тот же принцип, что и в сумке хранения. Как определить свежесть этого листа? Кажется, по запаху молока, если потереть. Потёрла — молоком пахло, не сильно, но и не едва-едва. Отлично. В котёл!

Ну а последний ингредиент — пепел сандала — даже искать не пришлось: ароматические палочки жглись в доме постоянно. Не столько затем, что было надо, сколько по привычке измерять время на них — нормальных часов здесь пока не изобрели. Ну ничего, я уже как-то привыкла.

Вот здесь мне и пригодились навыки резки. Замоченный корень одуванчика надо было нарезать кубиками. Лист «подорожника» измельчить, чтобы он пустил сок. Пепел перетереть с ложкой мёда. Рецепт не указывал, с какого. Обойдёмся тем, что есть. А потом — начать собирать отвар.

Правда, прежде всего следовалось прикрепить на котёл камень. Я долго думала, как это должно выглядеть, но всё оказалось гораздо проще: стоило приложить камень к выемке, и он встал как влитой. Возможно, камень крепился за счёт ци или просто очень хорошо подогнанной формы; вроде даже зазоров не было. О том, как я буду выковыривать камень обратно, я старалась не думать.

Разведя духовный огонь, я сглотнула, постаралась унять едва бьющееся сердце. Вроде уже не раз им пользовалась и даже по каноничным рецептам, а всё равно волнуюсь. Убедившись, что огонь горит, медленно направила ещё один поток ци в камень, который начал сиять золотистым оттенком — словно включили ночник с тёплым светом, едва заметно мерцающий. Кажется, всё работает. Имеющийся у меня камень должен был стабилизировать процесс варки «Сань гоу тан», который в оригинальном рецепте сильно бурлил и выплёскивался. Поэтому, несмотря на общую простоту ингредиентов, он рекомендовался к использованию уже опытными алхимиками, которые хорошо владели техникой Пин бо шу — стабилизации эликсиров, или имели в своём арсенале вот такие камни. Жаль, что про техники алхимиков мне пока ничего подробного не попадалось. А ведь они были. Эх, сложно быть самоучкой!

Основой отвара «Трёх зол» был мёд с пеплом — именно эта смесь первой закладывалась в котёл. Когда смесь начинала густеть и появлялся запах жжёного мёда, надо было закладывать «подорожник». И вот здесь начинался процесс: начиналось бурление, на поверхности появлялись большие пузыри полупрозрачного золотистого оттенка, которые взрывались и расплескивались — точнее, должны были взрываться и расплёскиваться. Но когда первый, самый маленький пузырёк лопнул, камень, который я вставила в котёл, стал светиться ярче, и пузыри вместо огромных оставались маленькими. То есть отвар не бурлил и не кипел, а лишь слегка побулькивал.

Подорожник в меду и пепле стоило варить до того момента, как цвет варева изменится с грязно-зелёного на серебристый. У меня это заняло примерно две палочки благовоний, то есть чуть больше тридцати минут. И последними закидывались кубики одуванчика, порезанные и предварительно обсушенные. Несмотря на то, что это считалось отваром, ни капли воды туда не добавлялось. Масса, которая была в котле, была на удивление густой, совершенно не похожей на то, что должно было получиться. В конце концов отвар должен был храниться в бутыльках и использоваться как базовое противоядие. Сделала ли я что-нибудь не так? Или надо просто дождаться конца?

Я осторожно докинула корень одуванчика и принялась наблюдать. Массу помешивать было не надо — об этом особо сказано в рецепте. В густой массе кубики корня одуванчика стали ещё ярче, а потом медленно начали растворяться, сама жидкость становилась всё менее вязкой. Кажется, процесс идёт правильно.

Наблюдать за этим было весьма медитативно. Ещё полчаса — и вместо мутной непонятной жижи в котле оказалась прозрачная золотистая субстанция, а вся муть и осадок остались на дне, отделённые какой-то полупрозрачной плёнкой. Будем считать — потенциальная подкормка для куста.

Совершенно неудивительно было то, что откуда-то из травы высунулись белые мордочки, таща за собой полупрозрачные бутылочки размером с мизинец.

— Ну что, будем разливать? Кого б отравить, чтобы опробовать — работает или нет?

Мыши резко шмыгнули куда-то в сторону.