Глава 1:

— Сумо. Опять ты… — Обречённо обронил я, оборачиваясь на голос ублюдка, никак не желающего оставить меня в покое.

Вот и что ему неймётся? Он же хотел вернуться в секту и у него это получилось. Казалось бы, культивируй, не воруй и будет тебе счастье. Вот нет же, прицепился как репей к хвосту.

Сумо стоял в десяти шагах от меня, прислонившись к корявому стволу старого дерева. Парень ухмыльнулся, глядя на меня щербатой улыбкой, по которой буду честен, мне ну очень хотелось засветить, причём так, чтобы зубы разлетелись во все стороны.

— Ты смотри какой, — протянул он с ленцой, даже не меняя позы. — Думал свалить по-тихому, пока тебя никто не пасет? Решил, что утренний туман тебя спрячет? Не на того напал поварёнок.

Всё такой же урод, каким его запомнил в нашу прошлую встречу. Вот только откуда он узнал, что пойду именно этой дорогой? Я же и в лес мог просто пойти, ограды у деревни же нету. А маячков поди ещё не придумали.

Неужели увидел меня в другом месте, возле дома очень странно ведущего себя Фэна, и потом просто следил, ожидая, пока я окажусь где-то, где мало народу? По глазам было видно, что он ждал этого момента, возможно даже мысленно проигрывая все детали нашей встречи, надумывая себе мелкие подробности.

Вот только пускай мы и находились за деревней, меня Сумо больше не интересовал. Он так и остался на той ступени мелкого гопника, в то время, как я сумел не только превзойти его, но и справиться с тем, что не каждому дано. Был бы я в игре, точно получил бы какое-нибудь достижение за спасение от тёмного практика.

— Иди куда шел, Сумо. Оставь меня в покое, — бросил я, уже не тая раздражения. После всего, что произошло, глупо было разменивать силы на этого пацана.

Я повернулся и собрался уходить, как мимо левого уха просвистел летящий нож и врезался в кору дерева передо мной. Это ещё что за новости? По спине пробежал холодок, и я внезапно осознал, что этот нож мог закончить свой путь в моём затылке.

— Мы не закончили. — Зло прорычал за спиной ублюдок.

Тут он прав… Оставлять долги за спиной, плохая идея. Чреватая неприятностями, которые могут всплыть в самый неподходящий момент.

Пришлось обернуться, пока он мне в затылок не загнал клинок.

Сумо теперь стоял, широко расставив ноги, задрав голову так, будто смотрел на меня сверху вниз, хотя ростом мы были почти равны. Он широко улыбался, смотрел на меня и в целом чувствовал собственное превосходство. Я нахмурился и впервые ощутил, как от него исходили едва уловимые волны энергии. Энергии, о которой раньше лишь читал в трактатах.

Значит 1это и есть сила практика? Если ранее, у меня, одержимого жаждой убийства оно как-то проходило мимо, то сейчас, всё ощущалось совершенно иначе. От Сумо действительно исходили едва заметные вихри энергии, но они были настолько слабы, что мне приходилось сосредоточиться, дабы почувствовать хотя бы малую часть её присутствия.

Тем не менее, отрицать того факта, что стоящий передо мной человек не был обычным смертным, я более не мог. Мне сразу стало интересно, а какая волна исходила от меня? Если вот так практики определяли друг друга, словно собаки нюхающие чужие запахи, то получается и Сумо ощущал, что я более не обычный человек. Ощущал и при этом не боялся. Или это доступно только тем, кто выше на ступени развития? Ведь если я правильно помню, то он хвастался, что забрался на очередную ступень, но она была гораздо ниже той, чем та, которой сейчас обладал я.

— Чего тебе от меня надо? — Произнёс я, поглядывая по сторонам, не привёл ли тот с собой подкрепление. Если да, то придётся резко драпать и надеюсь я сумею оторваться в лесу.

Сумо улыбнулся, считав мои телодвижения.

— Не переживай, мы здесь абсолютно одни. Когда мне сказали, что по мою душу приходил какой-то тёмный практик и даже убил стражника на воротах, я почему-то сразу подумал о тебе. И внутренняя чуйка меня не обманула. Маленький поварёнок действительно ступил на путь тёмной культивации. Кто бы мог такое предсказать⁈ Глупый, глупый поварёнок не осознающий, что тёмные практики отравляют душу и культиватора, применяющего их ждёт лишь один конец.

Он пытался разговорить меня, вытянуть признание. Хочет, чтобы я во весь голос заявил, что да, я тот самый практик, которого ищет вся секта, стою перед ним? Слишком очевидно, чтобы быть правдой. Я попытался сосредоточиться, уловить хотя бы намёки на чужеродную энергию вокруг, но не ощущал никого кроме стоящего передо мной человека.

Как только выберусь отсюда, обязательно разберусь с собственными чувствами. Мне надо научиться не только контролировать процесс, но и разобраться с управлением энергии ци, не на подсознательном уровне, а осознанно. Может даже научиться маскировать собственную, кто знает.

Вдруг Сумо широко расставил руки в стороны, слегка наклонил голову и самодовольно заявил.

— Ищешь засаду? Давай я всё для тебя упрощу… Её нет! Видишь ли, мой мастер слишком перевозбудился, когда узнал, что в деревне завёлся тёмный практик. Не знаю какое у него с ними прошлое, но мастер явно их настолько ненавидит, что даже тренировать меня перестал. Но представь, насколько быстро я поднимусь, если принесу ему твою голову? В одиночку одолевший тёмного культиватора, который терроризировал всю деревню. Да меня завалят таким количеством добра, что у мастера не будет выбора, как сделать меня личным учеником! А там глядишь, и во внутренний круг секты переберусь. Так что, да, поварёнок. Ты — мой билет в высший эшелон секты, и я не собираюсь его делить с другими.

Значит он всерьёз и действительно собирается меня здесь убить. Весьма наивно с его стороны полагать, что на таком уровне он способен со мной справиться. Ведь в его глазах я всё ещё был тем самым больным ублюдком, беспощадно убившего стражника у ворот, и тем не менее, он всё равно решил выйти против меня в одиночку. Ну что же, Сумо, похвально, чего-чего, а вот храбрости, как ровно и тупости у тебя не занимать.

— Убить меня и отнести голову своего мастеру? — Я повторил слова Сумо, убедившись, что тот не лгал насчёт засады, и пошёл по дуге справа, обходя его и готовый среагировать на его бросок, если вдруг он снова решит швыряться ножами. — А что, если ты ошибаешься? Что, если приходивший по твою душу тёмный культиватор был не я? Как тогда будешь оправдываться перед своим мастером за убийство невинного?

Он отзеркалил мои движения и, медленно зашагав влево, рассмеялся.

— А думаешь ему будет до этого дело? Да я могу убить тут хоть тысячу человек! А тёмный ты или нет, мне в целом плевать. Давно надо было с тобой разделаться, да вот только приятно было тебя шпынять. Пинаешь, как сухое дерьмо по пыльной улице, а ты скачешь на каждом ухабе и пытаешься извернуться. Было забавно.

— А что теперь изменилось?

Я продолжал тянуть время, обходя его стороной и выгадывая момент. Вырубить его, да все дела и можно валить отсюда.

— А теперь? — Зло ухмыльнулся тот, положив ладонь на рукоять меча. — Теперь ты стал проблемой и мне не хочется, чтобы об этой проблеме узнали и другие.

— Так же, как проблемой стали для тебя Лун и Вэй? — Я произнёс их имена специально громче, чтобы он как следует услышал. — Поэтому ты их убил?

— Уб… что ты там несёшь, поварёнок? — Зло выругался Сумо и даже на таком расстоянии было слышно, как у него в голове заскрежетали шестерни. — Я их не убивал! — И вдруг его осенило. — Стоп, получается, что ты…

Я широко улыбнулся, будто меня вновь накрывало тёмной волною и наиграно ответил.

— Когда я убивал их, они молили о пощаде. — солгал я, выводя его из себя, — Я думал они будут сильнее, но оказалось, что ты их держал при себе исключительно для вида, так как сам ты не способен даже подтереться самостоятельно, что вполне объяснимо.

Сумо насупился и внезапно остановился.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То и хочу, упырь. Ты слишком много говоришь, слишком много бахвалишься. Я — Сумо! Я стану первым учеником, я убью тёмного практика, я… я… я… а ведь если вспомнить, то что ты сам сделал? Когда последний раз ты с кем-нибудь сражался на пределе своих сил? Когда истекал кровью и зубами вырывал победу, действительно став при этом сильнее? М? Не можешь вспомнить? Ты украл у меня рыбу, Сумо. Причём сделал это под покровом ночи, не вызвав меня даже на поединок, хотя я был обычным смертым. Трус, одним словом. И вообще, что на это скажет твой драгоценный учитель, когда узнает, что вместо многообещающего ученика, который периодически подтаскивает ему ингредиенты, перед ним попросту стоит обычный воришка. Причём довольно посредственный воришка.

Тактика стара, как мир. Бей своего противника туда, где он более уязвим. Если твой враг холерик — разозли его. Эти, вроде бы самые банальные и всем ясные догматы были написаны ещё тысячи лет назад, а в моём случае и вообще в другом мире, но были актуальны и по сей день.

Мы сделали уже целый круг, вернувшись на свои начальные позиции.

Сумо закипел. Его лицо покраснело от едва сдерживаемого гнева, а губы сжались так, что аж побелели. Так что в любом случае — моя тактика сработала.

— Ты…— Зло прорычал Сумо и вытащил из ножен на поясе хорошо наточенный меч. — Я заставлю тебя проглотить эти слова вместе с кровью!

Я потянулся было за ножом, как вдруг мой противник отвернулся, поднял с земли неподалеку от себя замотанный тканью продолговатый предмет, который я мельком отметил в сознании, но проигнорировал, сконцентрировавшись на более важной цели. Размотав, он обнажил старый ржавый клинок. Он размашисто швырнул его мне под ноги.

— Подними, — приказал он, кивком указывая на оружие. — Ты всегда хотел стать культиватором. — Он старался выжать из голоса последние капли презрения, но выходило уже не так убедительно. — А настоящие культиваторы сражаются с оружием в руках. Пускай тебе и никогда не обрести даже десятой части моей силы, но хотя бы притворись, что слухи о твоих возможностях не были преувеличены. Я — Сумо, дарю тебе возможность умереть с оружием в руках, как полагает настоящему практику!

Насчёт оружия он, конечно, слегка преувеличил. Ржавая зубочистка в лучшем случае, но всё равно значительно смертоноснее чем обычные кулаки. Я взмахнул мечом в воздухе, выписывая идеально ровную восьмёрку и вдруг ощутил, будто мне приходилось делать это раньше.

Странное, почти пугающее ощущение. Пальцы сами нашли правильный хват, такой, чтобы меч стал продолжением руки, а не просто палкой, которой ты размахиваешь, уничтожая заросли крапивы. Рукоять меча, пусть и чертовски неудобная, лежала в ладони так, словно я провёл с ним не один год в регулярных тренировках, а не всего несколько секунд, только обхватив ладонью.

Я замер, глядя на собственную руку. Это странно… Очень странно.

Кодекс? — мелькнула догадка в мыслях. — Его дело, или то, что осталось от тёмного практика после его изгнания? Остатки мышечной памяти?

Я не знал ответа, но гадать было некогда, а смотреть тем более. Не активировать же голограмму прямо перед своим врагом? Нет, это конечно точно выбьет его из концентрации, только тогда точно придётся его убивать. Увидев у меня странный артефакт, он точно не отстанет.

Сумо уже сделал первый шаг вперёд, и его меч, в отличие от моего, нормальный, хорошо сбалансированный, и с идеально отполированным лезвием, вкупе с украшенной резьбой рукоятью, описал в воздухе короткую дугу, проверяя дистанцию.

Ещё каких-то несколько дней назад я бы даже не заметил этого движения, настолько быстрым оно было для обычного человеческого глаза. Но сейчас всё изменилось. Я видел траекторию, по которой пойдёт удар, всеми фибрами тела чувствовал, как Сумо переносит вес на переднюю ногу, замечал, как напряглись мышцы его предплечья, готовясь вложить в выпад дополнительную силу. Мир вокруг словно замедлился, превратившись в череду отдельных, чётко различимых мгновений.

— Нравится? — усмехнулся он, заметив, как я разглядываю оружие. — Это подарок мастера за усердие в учёбе. Ты должен гордиться, потому что именно этим мечом я порежу тебя на куски. Я назвал его Кровопийца. — бахвалясь, произнёс он.

Я промолчал. Слова, это пустое, время говорить прошло. В последние дни я понял, что от разговоров толку мало. Они лишь отвлекают, усыпляют бдительность, дают противнику лишние секунды, чтобы подготовиться. А куда мне ещё готовиться? Какой смысл оттягивать неизбежное?

Тем более, я смотрел на Сумо и видел не столько человека, сколько набор движений, которые он мог совершить. Опять странности в восприятии, но хотя бы не влияющие на осознание обстановки. Мне было непонятно как, но я читал каждое его намерение по едва заметным изменениями положения тела.

А затем он наконец напал.

Совершил быстрый рывок, клинок сверкнул на солнце, целясь мне в плечо. Сумо явно хотел понять, на что я способен, прежде чем вкладывать в атаку всю силу.

И вот снова. Движение его меча я увидел за мгновение до того, как он его начал. Лёгкий поворот корпуса, смещение центра тяжести, лёгкий доворот предплечья и едва заметное напряжение в бедре. Всё это сложилось в единую картину. Я мог бы уйти в сторону, позволив клинку просвистеть впустую, а мог встретить его своей ржавой железякой.

Но, пока я раздумывал, словно не дождавшись от меня реакции, моё тело среагировало будто само собой. Нет, никакого воздействия тёмного практика, как было недавно, не было, просто инстинктивная реакция, будто бы вбитая в подкорку на сотнях тренировок. В какой-то момент левая нога шагнула назад, корпус чуть развернулся, и ржавый меч в моей руке взметнулся навстречу, жёстко принимая удар.

Звон стали разнёсся в воздухе, и мне почудилось в нём что-то неправильное. Слишком громко, для этой жалкой пародии на оружие, которая была в моих руках и которая должна была сломаться от одного удара. Но ржавый клинок выдержал, и более того, я не почувствовал отдачи, которая должна была бы пройти по руке.

Сумо дёрнулся, пытаясь надавить, используя преимущество в весе и рычаге, но я без труда удержал клинок, даже не почувствовав напряжения. Для меня это было всё равно что сдерживать ребёнка. Более того, я видел, как его глаза расширились, отражая непонимание. Забавное зрелище, знатно потешившее моё самолюбие.

— Что… — выдохнул он, отскакивая назад и переходя в защитную стойку. — Что происходит?

Я не ответил, снова смотря на собственные руки и пытался осознать то, что только что произошло. Я парировал удар практика. Практика, который учился в секте, и который тренировался под руководством мастеров, который, по идее, должен был быть быстрее, и опытнее меня. Нет, то, что по голой силе я должен был быть сильнее его мне и так стало понятно. Это я осознал, ещё разбирая завал в убежище, но вот что я вырос настолько сильно, было невероятно.

— Ты… ты не мог так быстро обрести силу, — неверяще затараторил Сумо, и в его голосе впервые прозвучали нотки недоумения. — Даже гениям из тёмных практиков требуются недели культивации.

Я шагнул вперёд. Всего один шаг, но Сумо попятился, словно я занёс над его головой топор и уже готов был рубить голову. Его зрачки расширились, он рефлекторно поднял меч повыше, прикрывая горло. Интересно, он сам понял, что только что сделал? Или его тело среагировало быстрее разума, осознав ту опасность, которую ещё не успел осмыслить мозг?

— Не подходи! — выкрикнул он, вскидывая меч. — Я предупреждаю!

— Предупреждаешь? — я остановился, наклонил голову, разглядывая его. Забавно. Ещё пару дней назад один вид этого человека заставлял меня сжимать кулаки и бессильно кипеть от злости от того, что я ничего не могу ему сделать. Его голос, да даже сам факт его существования, было для меня напоминанием о том, что я толком не могу даже защитить свою жизнь. А теперь… теперь он боится. Гордый ученик секты сейчас пятится от меня, как побитый пёс и просит не подходить.

— Я тебя убью, — вновь заявил Сумо, словно пытаясь убедить сам себя, но в голосе не было уверенности. — Мастер обучал меня техникам клинка высшего уровня. Я уничтожу тебя, поварёнок, не сомневайся.

Он ринулся в атаку снова, на этот раз вкладывая в удары всю силу, на которую был способен. Клинок мелькал в воздухе, нанося удары один за другим: в корпус, в голову, в ноги, атаковал плечи, пытаясь застать меня врасплох.

И это техника? Я было грешным делом подумал, что сейчас будет какая-то магия, а он всего лишь размахивает клинком. Нет, дури то у него хватало и рубани он с такой силой по деревцу, то срубит за секунду, вот только всё это было бессмысленно, потому что я видел каждую его атаку до того, как она должна была достичь цели.

Верхний рубящий, и я слегка отклонил корпус, отчего лезвие прошло в сантиметре от моей щеки. Выпад в живот, в ответ короткое движение рукоятью моего меча вниз, и клинок ушёл в сторону, скользнув по ржавому лезвию. Режущий сбоку, и я присел, пропуская над головой просвистевшую сталь.

И стоит признать, техника у него была. Хорошая техника и будь дело на Земле, он бы очевидно заполучил золотую медаль на каких-нибудь соревнованиях городского уровня, но я уходил, уклонялся, парировал или просто отводил своим клинком его лезвие, и каждое движение давалось мне так же естественно, как дыхание.

В какой-то момент я поймал себя на том, что мне становится скучно. Его атаки следовали по предсказуемым траекториям, комбинации были стандартными, почерпнутыми из одних и тех же учебных пособий. Он не импровизировал, не пытался обмануть меня финтами или неожиданными сменами ритма, а просто механически повторял то, чему его научили в секте, надеясь, что количество перейдёт в качество.

И я не понимал, откуда это взялось.

Моё тело двигалось с грацией и точностью, которые были невозможны для обычного подростка, пусть даже в нём память тридцатилетнего мужчины. Да, я помню, что Кодекс показывал мой уровень — высший уровень укрепления стадии очищения тела, но цифры не объясняли этого чувства полного контроля над каждым мускулом. Я словно годами занимался боевыми искусствами, впитывая движения, доводя их до автоматизма.

Да и сомневаюсь, что дело в этом. Скорее я готов поставить на кровавые пилюли и сущность тёмного практика, перестраивающего моё тело под себя. Этот сумасшедший же занимался духовными талантами, пытаясь воровать их у людей. А что, если у него что-то получилось, и теперь это прилипло ко мне?

Внутренний голос подсказывал, что это опасный путь, что, используя чужую силу, рано или поздно придётся платить по счетам, но сейчас, стоя лицом к лицу с врагом, который ещё недавно был для меня непреодолимой стеной, я не мог заставить себя отказаться от этого дара. Проклятый он или краденный, неважно. На данный момент это мой единственный шанс выжить. А разбираться с этим я буду в другой раз.

Сумо тем временем выдохся.

Я отчётливо увидел, как сбилось его дыхание, а он сам стал двигаться гораздо медленнее. Он тратил силы впустую, а я лишь наблюдал, уклоняясь и даже не пытаясь контратаковать.

С каждой секундой его движения становились всё более размашистыми, менее точными. Ученик секты пытался компенсировать недостаток скорости и техники грубой силой, но это только ускоряло процесс. Да и если так посудить, по силе я его тоже превосходил.

Я мог бы закончить бой в любой момент. Один удар и всё бы кончилось. Горло, сердце, подбрюшье, пах, любое место на выбор. Но мне было интересно как далеко он зайдёт, когда поймёт, что проигрывает. И хватит ли у него ума остановиться или он будет биться до тех пор, пока его тело не откажется подчиняться. Впрочем, меня устроит любой вариант.

— Да что ты за тварь такая⁈ — прохрипел он, пытаясь отдышаться. — Откуда у тебя такая скорость и реакция?

И я снова не стал ему отвечать. Слова и правда были лишними.

Всю свою жизнь Сумо привык быть сверху. В трущобах за счёт физической силы и жестокости, в секте за счёт связей и подхалимства. Он никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то, кого он считал ничтожеством, вдруг оказался на голову выше. И сейчас это осознание ломало его, превращая в загнанного зверя, способного только то, чтобы раз за разом бросаться на прутья в клетке, в тщетной попытке достать дрессировщика.

Он бросился на меня в третий раз, атакуя широкими, размашистыми дугами, оставляя бреши в защите, которые любой более опытный боец использовал бы без колебаний.

И я снова не атаковал. Может быть, мне хотелось продлить этот момент? Или просто было интересно, на что ещё способно моё новое тело, и какие ещё тайны оно скрывает.

Сумо замахнулся для рубящего удара, вкладывая в него весь свой вес. Обычно такой удар нельзя парировать, можно только уйти в сторону или встретить своей атакой, если, конечно, не превосходишь в силе. Но я даже не думал уклоняться. Я просто поднял свой ржавый меч, поставил его под углом, и клинок Сумо, его хвалёный меч, подаренный мастером, сломался у основания, моё оружие, практически не встречая сопротивления пошло дальше, а затем его голова, отрубленная от тела, взлетела в воздух. На лице у него застыло выражение удивления, словно даже в последний миг своей жизни он не мог поверить, что произошло.

Впрочем, я тоже не понимал, как так получилось. Я ведь всего лишь нанёс встречный удар. Один единственный удар!

А потом из шеи Сумо ударил фонтан крови, окатившей меня с головы до ног, и я только и смог вымолвить.

— Упс…

Третьи сутки. Я бежал по лесу третьи сутки, периодически останавливаясь на небольшой отдых, да короткий, прерывистый сон на дереве, в который меня по счастью никто не беспокоил, как в первый раз в лесу.

Усугубляло обстановку то, что с момента, когда я убил Сумо, в желудок я не закидывал ничего, кроме нескольких глотков воды из встречающихся по пути ручьёв, да куска сырого мяса из зайца, который на свою беду, выскочил прямо ко мне в руки. Я, толком не осознавая, что делаю, рывком сократил, между нами, дистанцию, свернул ему шею, и на бегу попытался свежевать.

Тушку только испортил, сырое мясо и вовсе не зашло, но хоть не стошнило, и то хорошо, так что я теперь совершал вынужденную голодовку. И всё потому, что долгая остановка, скорее всего означала бы неминуемую смерть, но тело уже начинало молить и требовать хотя бы короткого отдыха.

Я бежал сквозь лес без цели, и обычно люди называют подобное бегством не куда, а откуда. Всё что я хотел, это оставить позади деревню, вместе с трупом Сумо, непонятками с Фэном, и остальным, и начать всё сначала. Только вот, я всем нутром чуял что у меня проблемы. Потому что, если раньше искали безликого практика, то теперь, после убийства члена секты посреди бела дня, пусть и в лесу, но буквально на окраине деревни, кто-нибудь меня должен был заметить. Хотя даже это не требуется, потому что следов я там оставил прилично и этого должно было хватить, чтобы опытная ищейка взяла след.

Вот только проблема в том, что и понятия не имел как быстро начнут меня искать, потому и бежал, не останавливаясь. Бежал так, как никогда в жизни, выгрызая у злодейки судьбы дополнительное время. В любом случае, к тому времени, как последует реакция, я должен быть как можно подальше от всего этого места.

Паранойя не позволяла остановиться даже тогда, когда ноги откровенно отказывали. Мои мышцы настолько забились, что последний день я их практически не чувствовал. Если бы не колющая и тянущая боль, проступавшая от резких движений и внезапных спазмов, давно бы уже подумал, что они попросту отказали.

Вдруг по щеке полоснула сухая ветка, ошпаривая короткой вспышкой боли, но я даже не отреагировал. У меня не было времени ни то, чтобы прислониться к дереву и сползти по коре, а даже об этом подумать. Кожа горела от десятков ударов, губы от жажды высохли и потрескались, а язык, то и дело прилипал к нёбу.

На запястье завибрировал Кодекс, выдавая очередное сообщение о находящихся неподалеку интересных растениях, довольно часто, к слову, попадающихся. Поначалу я пытался их собирать, складывать в мешок и бежать дальше, но потом бросил. Срезал то я их ножом, а те, что вырывал с корнем, тоже варварски страдали от такого обращения и портились уже через несколько часов, от чего приходилось их выкидывать.

Я заметил, что сердце перебралось выше и колотило уже где-то в горле. Не знаю, сколько ещё смогу пробежать, прежде чем рухну камнем на землю, но пора подумать о каком-нибудь прибежище. Смысл бежать в никуда? Может передо мной расстилаются лишь сотни тысяч километров леса без малейших следов цивилизации и что теперь? Бежать, пока не умру от усталости? Такое себе на самом деле.

Как-то само собой вспомнились разговоры с Фэном, который говорил, что из деревни можно выбраться лишь с помощью караванов, которые в свою очередь вели исключительно опытные следопыты. Лишь им одним был известен путь до города, скорее всего из-за ограниченной торговли между поселениями.

Ну что же, слова Фэна внезапно обретали смысл и я практически уверовал в них, словно в священное писание, как вдруг в голове начали всплывать образы. А был ли вообще Фэн? Изголодавшийся и откровенно вымотанный разум начал играть со мной в жестокие игры. Образы из памяти смешивались друг с другом, а мне всё сложнее было сосредоточиться и разделить их по временной шкале.

На одном из них мы с Фэном впервые обсуждали возможность открытия ресторана, как вдруг все резко менялось и вот он стоит передо мной с таким выражением лица, словно впервые меня увидел. Так может и не было никаких слов? Может и самого торговца рыбой я попросту выдумал, или это было частью тёмного сознания завладевшим моим телом? Я если честно, уже ни в чём не был уверен, но проверять уже было поздно.

Я на мгновение обернулся убедившись, что за мной не было погони. Не слышал ни шагов, ни чувствовал чужой ци, однако это не значило, что можно остановиться и устраивать себе полноценный восьмичасовой сон, как бы сильно этого ни хотелось бы. В конце концов, опытные следопыты могли двигаться по лесу с грацией кошки, аккуратно и в то же время быстро. А могли попросту меня где-нибудь поджидать, приготовив засаду в сразу нескольких местах.

— Чёрт… да где же они! — Пробурчал себе под нос, срываясь на частое дыхание.

Лес вокруг жил свой жизнью, но для меня он стал одним сплошным шумом. Каждый треск веток — это подкрадывающийся по спины враг. Каждый шорох листвы — значит кто-то спрятался в кустах. Вспорхнула птица? Ожидай атаки сверху. Так и ко всему, будто накрывающей с головой паранойи было мало, тело начинало сдавать.

Это чувствовалось в мелочах. Из-за налитых свинцом ног, шаг постепенно сбивался, а руки то и дело, не успевали отвести ветку, отчего та хлёстко била меня по лицу. Ещё и это дурацкое взгорье, по которому я бежал, то вниз, то вверх, от чего силы таяли ещё быстрее. Пальцы дрожали, когда пытался ухватиться за кору дерева, чтобы не завалиться на повороте, но хуже всего было не это. Хуже всего то, что силы у меня всё ещё были, вот только мышцы тела находились на пределе, готовые порваться в любой момент. И он наступил как раз тогда, когда я перепрыгнул через очередную корягу и не смог достаточно высоко поднять ноги.

Зацепившись носком, перекрутился в воздухе и глухим звуком, выплёвывая остатки воздуха из лёгких, покатился кубарем по низкой траве. Лицо коснулось чего-то сухого, словно в меня бросили охапкой опилок, а тело отказалось двигаться дальше.

— Чёрт… — прохрипел, выплёвывая изо рта труху сгнившего дерева, в которое врезался прямо головой, — надо вставать.

Я опёрся на обе ладони и попробовал выпрямиться, как резкий приступ судороги по всему телу, заставил съёжиться и стиснуть зубы от боли.

Нет. В таком состоянии я точно не смогу бежать. Есть погоня или нет, но мне жизненно важно требовался отдых и восполнение жидкости, иначе в будущем рискую не пройти и нескольких метров, прежде чем свалюсь в очередном приступе. Еле как смог перевалиться на спину, и какое-то время смотрел на идеально голубое небо, пробивающееся сквозь густые кроны деревьев.

Ну и куда я бегу?

У меня даже нет карты ближайших поселений. Ублюдок Сумо не дал возможности как следует подготовиться к походу и теперь я здесь, один в лесу, пытаюсь сбежать от собственной тени.

— Так! Спокойно! Я всё ещё жив и это главное! — Сквозь сбитое дыхание произнёс вслух, словно пытался отважить наступающую на пятки смерть.

И раз ещё жив, значит рано придаваться упадническим настроениям. Мои предки миллионы лет выживали в лесах и называли их своим домом. Пускай в этом доме и обитали духовные твари, способные проглотить взрослого человека разом, я и сам перестал быть обычным смертным.

Смог бы бежать с такой скоростью, что окружение превращалось в размытый пейзаж⁈ А значит и восстановление тела должно происходить совершенно иначе. Раз уж я достиг своего рода предела, пора посмотреть, что мне может предложить мать природа.

Браслет вновь коротко завибрировал, пытаясь привлечь моё внимание. Раз уж я решил чаще доверяться его суждениям и пока никуда не спешу, внимательно осмотрелся по сторонам в поисках людей и активировал экран

Честно говоря, я даже не увидел начала атаки. Просто, в один момент мир вокруг смазался, и чёрная туша росомахи оказалась слишком близко от меня, разинув пасть с жёлтыми, в два моих пальца толщиной, клыками, и я понял, что ещё мгновение, и эти клыки сомкнутся на моей шее, перекусывая позвонки как сухие ветки. Но тело снова сработало быстрее сознания, которое всё ещё не успевало за непойми откуда берущейся мышечной памятью.

Я рухнул вниз, падая на спину, и одновременно, одним слитным движением выбросил вперёд ржавый меч, даже не целясь. Угол атаки был очень неудобный, поэтому лезвие лишь скользнуло по шерсти, и я готов поклясться, что даже увидел выбитый сноп искр, словно шерсть была из металла, а затем отскочило, будто я ударил по камню.

Росомаха пролетела надо мной, я успел заметить мелькнувшее брюхо со свисающими сосками, это оказалась самка, и она приземлилась в трёх метрах за спиной, развернувшись с такой лёгкостью, что я невольно залюбовался несмотря на то, что меня только что пытались прикончить.

Грациозная убийца.

Росомаха не торопилась повторять атаку. Она присела на мощные лапы, её короткий и пушистый хвост нервно подрагивал, а глаза буравили меня насквозь, в поисках слабого места. Был бы я повёрнут к ней спиной, уже точно перегрызла бы шею, если бы снова не сработала чуйка на опасность.

Вытянув вперёд клинок, направил остриё на неё, отгоняя и показывая, что я тоже вооружен, опасен и готов драться за свою жизнь. И это бы сработало, не будь ей плевать и не осознавай она свою силу.

Я чувствовал исходящее от неё давление. Плотное, практически осязаемое, словно я стоял под водопадом, и тонны воды давили на плечи. Вот будто не хватало мне того, что это и так росомаха, так она ещё и духовный зверь.

Помню, как на Земле я смотрел документальные фильмы про этих тварей. Говорят, они способны загрызть медведя, если тот встанет на пути. Агрессивные, бесстрашные и до ужаса живучие. А тут, в этом мире, где ци пронизывает всё, в том числе и растения, она превратилась в настоящего монстра, обладающего твёрдыми мышцами, по прочности сравнимыми со стальными канатами, и твёрдой шкурой, которую ещё попробуй прорезать. И очень умными глазами, в которых отчётливо читалось, что она осознаёт, что делает.

— Слушай, давай я просто уйду? — тихо произнёс я, продолжая пятиться к валуну, чтобы прикрыть спину. — Это же твоя поляна, да? Я понял, что был не прав и не претендую на твои сокровища.

Но зверь не понимал человеческой речи, а даже если и понимал, ему было плевать, особенно учитывая, что на полянке я всё собрал и съел.

И ведь даже не убежать от неё. Обычная то росомаха способна развить в моменте такую скорость, что может обогнать автомобиль, а на что способен духовный зверь? Я-то по себе видел, как сильно изменился, так что и тут уровень опасности явно вырос в разы.

— Ладно, — я перехватил меч поудобнее, выставив перед собой полоску стали как защиту. — Не хочешь по-хорошему, давай по-плохому.

Росомаха, будто услышав вызов, заревела и рванула. На этот раз, готовый ко всему, атаку я увидел.

Мир словно замедлился, на этот раз я успел вскинуть меч навстречу, надеясь, что росомаха нанизается на острие и на этом всё закончится. Но животное, удивляя меня, извернулось, уворачиваясь от пусть и ржавого, но всё ещё сохраняющего остроту клинка. И только поэтому по мне прилетели не острые серповидные когти, а сама туша. Удар пришёлся в грудь, и я отлетел назад, врезавшись спиной в валун. В глазах потемнело, лёгкие выплюнули весь воздух, и я почувствовал, как что-то тёплое и липкое разливается по животу. Опустил взгляд, увидел что на рубахе зияют три глубокие царапины, сквозь которые была видна порезанная кожа, из которой сочилась кровь.

Всё же успела полоснуть, тварь такая. Хорошо хоть неглубоко, порвала только кожу, не задев мышцы, но боль была адской.

— Ах ты… — выдавил я, поднимаясь на дрожащих ногах.

Что то день перестаёт быть томным. Такими темпами моё приключение может тут и закончиться.

Росомаха уже поднялась, и пошла ко мне, неторопливо и вальяжно, словно понимая, что жертва никуда не денется. Просчитала свои силы, поняла, что чисто физически сильнее и быстрее, и всё же решила поиграть?

Зверь прыгнул снова, и я снова увернулся, откатившись в сторону. Когти прошли в сантиметре от плеча, разорвав рукав ханьфу, но не задев тело. Я вскочил и, не раздумывая, рубанул по филейной части, которая мелькнула перед глазами, пока она тормозила, взрывая землю когтистыми лапами и разворачивалась.

Жаль, но попал только по хвосту и то, это ни к чему особому не привело. Клинок увяз в шерсти, заскрежетал по позвонкам, но не перерубил. Росомаха взвыла от боли, рефлекторно ударила задней лапой, и я чудом увернулся. Второй раз собирать свои выпадающие внутренности я не хочу, мне и первого хватило.

— Крепкая, гадина, — выдохнул я, боком забирая к валуну, чтобы снова прикрыть спину.

Это была ошибка. Я отвлёкся на секунду, и росомаха, словно почувствовав мою слабость, бросилась в третий раз. Я едва успел подставить меч, как её пасть сомкнулась на плече.

Зубы вошли в мясо как в масло.

Я закричал от боли, клыки проткнули мясо и скрежетали о кость, и я чувствовал, как из раны хлещет кровь, заливая руку и капая на землю. Росомаха тряхнула головой, пытаясь вырвать кусок, и я, судорожно стараясь исправить ситуацию, рванул клинок из под неё, так и не сумев прорезать жёсткую шерсть, и ударил её по голове рукоятью меча.

Раз, другой, третий.

Не получается прорезать, так хотя бы дурной силой забью!

Но она не отпускала, только рычала глубже, сильнее вонзая зубы и урча при этом, словно кошка, дорвавшаяся до валерьянки.

— Отпусти, тварь! — заорал я.

Свободной рукой, схватил росомаху за загривок, вцепился пальцами в густую шерсть, до боли сжал пальцы, слегка подкручивая ладонь, чтобы захватить побольше шкуры и рванул от себя.

Она взвизгнула от неожиданности, но отпустила, больше от осознания того, что её как котёнка, кто-то таскает за шкирку, а меня накрыла новая волна боли. Я зарычал как зверь, и изо всех сил швырнул тушу в валун.

Росомаха ударилась о камень, но тут же вскочила, отряхнулась. Её пасть была вся в моей крови, она облизнулась как вампир.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Я, весь в крови, с разодранным плечом, и она сбитая с толку, не понимающая, почему жертва всё ещё сопротивляется, готовая к новому броску.

— Ну давай, — прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается ярость. — Давай, тварь!

Она снова кинулась на меня, и в этот раз я не стал уклоняться, потому что понимал, что это будет последнее действие в моей жизни. Поэтому шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и вложил в удар всю силу, на которую было способно моё тело. Силу, которую я ещё толком не осознавал до конца.

Клинок встретил тушу в полёте.

Я целенаправленно не целился в голову, потому что это было чревато промахом. Бил наискось, от левого плеча к правому боку, чуть вверх, чтобы лезвие пошло по диагонали, с гарантией, чтобы зацепить.

По телу прокатилась странная волна тепла и внезапно у меня получилось. Росомаха разлетелась на две неравные части.

Нижняя, туша с одной передней лапой, задними и хвостом — рухнула на землю, тогда как верхняя, всё что осталось, шлёпнулось в метре от меня, снова забрызгав лицо тёплой кровью.

Я даже нашел в себе силы отметить, что ситуация повторяется и что странно, оба раза при этом участвовал ржавый клинок, который, по сути, должен был сломаться то ещё при столкновении с мечом Сумо, что уж говорить про буквально каменную шкуру росомахи. И оба раза я ощущал странную тёплую волну в теле перед моментом удара. Но тем не менее, я был жив, а клинок цел. В отличие от противника.

— Тебе бы идеально подошло имя Обезглавливатель.

Клинок мне ожидаемо не ответил.

Я нагнулся, схватил заднюю часть туши убитого зверя за лапу и оттащил подальше от места схватки, не желая находиться в месте, где всё залито моей кровью.

Я бросил её недалеко от красных от жара камней и решил сначала оценить повреждения собственного тела. Левое плечо горело так, будто туда засунули раскалённые угли из моего костерка. Укус оказался глубоким и зубы твари оставили хорошие отметины. Повезло, что во время боя удалось увернуться, иначе вместо плеча она бы оттяпала мне шею.

Единственное, что более-менее радовало, так это то, что глубокая рана на плече была самой серьёзной, да и то, она толком не кровила, так что на время можно было ей пренебречь. Тем более, у меня всё равно не было воды для обработки. Всё что я мог сделать, это перевязать плечо, да надеяться, что такая штука как заражение крови обойдёт меня стороной, ну или с этим справится усиленный организм практика.

В остальном, то тут, то там, по всему телу зияли свежие царапины и порезы разной степени. Я как-то в горячке боя даже не заметил, что меня успели всего исполосовать. На груди, на боках и бёдрах везде противно прижигало от касания ткани моей ханьфу, раны уже начинали постепенно чесаться, а клочья одежды прилипли к телу, превращаясь в бесполезные кровавые тряпки.

— Мощная попалась гадина. — Злобно сплюнул на убитую тушу и утёр выступивший со лба пот.

Тем не менее зверь был красив в своей смертоносности. Росомаха конечно превратилась в бездыханную тушу, во время боя она заставила меня попотеть и выложится на полную.

Но неважно. Победителей не судят. Главное, это то, что я справился… Я убил зверя, одержал победу и теперь в качестве награды у меня появился свежий трофей и всё ещё теплое мясо. Никаких больше корешков и листьев, лишь несколько килограммов отменного животного белка, ожидавшего разделки. На ум сразу пришла та самая рыбёха, которая тоже в свою очередь являлась духовным созданием. Раз уж её мясо было способно творить такие чудеса с телом практика, интересно, что будет, если съем тело росомахи целиком⁈ Хотя опять же, какого ранга была рыба и какого росомаха?

Мне не терпелось узнать ответ на этот вопрос, но сначала надо было понять с какой стороны подходить. Тело зверя покрывал густой чёрный мех, а голове лежала в нескольких шагах от туши. Передняя лапа, которой он едва не вспорол мне брюхо, валялась отсечённая отдельно.

— Ну что, — сказал я, опускаясь на корточки перед тушей. — Победил сильнейший, так что это мне придётся тебя съесть.

Решил всё же посмотреть, что это за зверь и с чем его едят, для чего активировал Кодекс.

Первые следы цивилизации показались лишь через несколько часов пути после того, как я, отдохнув и знатно пообедав мясом рыси, снова отправился в путь. Уже смеркалось, когда я наконец выбрался на дорогу.

Я вышел из леса, оставив за собой высокие столбы деревьев и оказался на дороге. Каменная кладка тянулась на восток и запад, теряясь в вечерней дымке. Солнце уже зашло, оставляя на небе полосу багрянца над горизонтом, будто кто-то провёл по нему лезвием, оставляя широкую рану.

Плечо всё ещё отдавало глухой болью, но в целом к тому моменту все мои раны затянулись. Духовной энергии в мясе было достаточно, чтобы исцелить моё тело и не дать истечь кровью. Я вышел к людям в потрёпанной и рваной одежде, будто бедняк в поисках подати, и из этой картины выбивался лишь меч, всё так же замотанный в тряпки, который я нёс в руке и охотничий нож на поясе. Впрочем, лесные бродяги наверняка именно так и выглядят.

Но на внешний вид мне сейчас было плевать, главное, что в целом я чувствовал себя прекрасно.

Я повёл лопаткой, разминая мышцы и сам себе кивнул. Ещё максимум сутки и моё тело полностью восстановится, включая и духовное состояние. В любом случае мне требовался полноценный отдых. Не сон в канаве на холодной земле, а тёплая постель, горячая пища и несколько часов спокойствия.

Надо решить, что делать дальше.

На тракте было людно, чего я точно не ожидал. Солнце покинуло небосвод, а вместе с ним ушла и жара, заставив людей потянуться на дорогу. Кто-то из них шёл с полей, забросив на плечо сельскохозяйственные инструменты. Кто-то, как и я, выходил из лесу с лукошком или корзинкой полной трав и грибов. Крестьяне в домотканых халатах, купцы на низкорослых кобылах и поникшие ослики, тянувшие за собой нагруженные повозки.

Я на всякий случай обернулся, убедившись, что за мной не было погони, и пошёл по тракту на запад, словно ничего и не произошло. Люди шли навстречу и периодически осматривали меня с ног до головы, но в целом моё внешний вид не сильно выделялся на фоне обычных крестьянских работников.

Большинство правда расступались, словно чуяли, что от меня пахло кровью. Пускай мои раны и затянулись, вот только одежда, местами порванная на лоскуты, всё ещё была пропитана алым багрянцем, в том числе и тем, который принадлежал зверю. Лицо, наверное, тоже было грязным и в подтёках, а меч и вовсе, изредка выглядывал из тряпок, пугая прохожих тем, что кровь с него я не смывал и он, и так ржавый, выглядел и вовсе как оружие маньяка.

Через несколько минут пути, а может и больше, ведь часов, чтобы считать, у меня всё равно не было, впереди показались клубы белого дыма. Он поднимался из трубы того, что мог описать только как постоялый двор или таверна… Постоянно их путаю, но главное, что и там и там кормили, причём горячей едой, приготовленной на огне, а не подножным кормом, который я находил в лесу.

Он находился у обочины тракта и судя, по вполне приличному деревянному забору, от клиентов здесь не было отбоя. Перед входом даже собралась толпа. По какой то причине, люди не заходили внутрь, топтались на месте и переговаривались, бросая взгляды на закрытую калитку. Я подошёл поближе, положил ладонь на железный замок, как вдруг услышал голос сбоку.

— Доброго вечера, ты тоже сюда?

— А что, не пускают внутрь? — Ответил я крестьянину, кивая на ворота.

— Пускают, пускают, вот только не всех. — Мужик почесал затылок, гоняя во рту пожухлую травинку. — Хозяин сказал, что места кончились, там какая-та пьянка происходит. Ни одного свободного угла, только если кто-то из постояльцев уедет или уснет где-нибудь в траве. Тогда пустит. Только вот кто на ночь глядя в дорогу то отправится?

Я прислушался и понял, что незнакомец не врал. Из-за ворот доносился глухой гул голосов, звон посуды и чей-то пьяный, раскатистый смех. Заведение действительно было наполнено посетителями, что меня было как раз не кстати. Идти бесконечно на запад без припасов — идея изначально так себе, а внутри я смог бы отдохнуть, закупить провизии и выяснить у местных, как далеко находится ближайший город.

— А есть тут другие постоялые дворы? Может вдоль тракта ещё есть заведения? — Спросил, указывая на тянувшуюся до горизонта дорогу.

— Не-а. — Пожав плечами ответил мужик. — Два дня пути минимум и то, там обычно людей ещё больше бывает. Так и не скажешь, но наш тракт последнее время полнится людьми и пользуется успехом, так что не удивительно, что местные кабачники набивают себе мошны.

— Да? А почему именно последнее время? — Решил спросить, как заметил, что за спиной мужчины начала подниматься дорожная пыль.

С запада, куда я, собственно, и направлялся, появился отряд. Служивые люди, никак иначе. Причём их выдавала не форма, так как разглядеть её не смог, а то, как они шли, строем. Не толпа, не кучка попутчиков, а самый настоящий военный строй. Два десятка человек двигались по тракту, занимая всю его ширину, а люди перед ними расступались, как вода перед носом лодки.

Крестьянин с ослом бросился в кювет, купцу пришлось свернуть на обочину так резко, что чуть не вылетел с седла клячи, а женщина в тёмном платье, схватила за руку своего спутника и утянула его в канаву. Даже несмотря на это, никто даже не пискнул и не стал возмущаться.

— Опять гонять стадо по тракту. — спешно прошептал мужчина и склонился перед идущим отрядом.

Я позволил им пройти мимо, на мгновение встретился взглядом с шагающим впереди командиром и лишь потом спросил:

— Ты о чём? О каком стаде идёт речь?

Крестьянин встал, отряхнул колени штанов и пожал плечами. — А какое может быть стадо? Стадо, как мы. Всё чаще и чаще с запада идут воины, а за ними всегда тянется змея из людей, вот поэтому и занятой у нас тракт. Вечно кто-то тудой-сюдой ходят, только пыль поднимают.

Я нахмурился, посмотрел вслед уходящему отряду и решил попытать удачу внутри. Крестьянин на прощание напомнил, что внутри мест нет, но мне было не до этого. После трое суток, кратковременного сна в лесу и убийства росомахи, откуда вырезал мяса и добыл духовное ядро, спать под соснами я не собирался, поэтому подошёл к двери и прикоснулся к круглой ручке заведения.

Мужчина в широкополой бамбуковой шляпе хотел что-то сказать, но вовремя передумал. Женщины переглянулись, оценивая меня со стороны, а я, не обращая на них внимание, дёрнул за ручку зашёл внутрь.

Передо мной раскинулся зал постоялого двора, в дальнем от меня конце которого находилась массивная стойка из тёмного, залакированного до блеска дерева, за которой крутился тучный хозяин в синем халате, чья потная лысина блестела в свете фонарей. За его спиной на полках теснились глиняные кувшины и бутыли с мутным пойлом, которое тот разливал на высоким деревянным стаканам. Ну этот хоть задницу себе не чесал, и то хорошо.

Вдоль стен стояли грубые столы, около десяти штук, сколоченные из толстых досок. За ними на лавочках гуляли гости, по шесть, семь за каждым. Были среди них и купцы в дорожных, но богатых ханьфу и, сдвинув шапки на затылок, что-то горячо обсуждали. Пили и трое воинов, в потёртых кожаных куртках. Причём они, в свою очередь, выпивали молча, редко роняя короткие фразы и осушая чарки с пивом за несколько глубоких глотков.

В правом углу заведения дремал какой-то старик в лохмотьях, словно ему не досталось места. Быть может это был отец кабачника, а может и местный безумец, которого приютили и кормили по старой памяти. Всё это действо украшало три девушек, которые, судя по ярким лентам в волосах были наняты в качестве танцовщиц или исполнителей песен.

Я глубоко вдохнул полной грудью и улыбнулся. Пахло жаренным мясом, кислым рисовым вином, дешёвыми благовониями и терпким курительным табаком. Классический аромат дешёвого кабака. Вся атмосфера буквально кричала, что здесь собрались люди, которые решили крепко выпить, поесть, забыться на один вечер, а утром вернуться к своей веренице проблем

Идеальное место, чтобы перевести дух и скрыться.

Я подошёл к стойке, за которой шустрил кабачник, распихал изрядно захмелевших постояльцев и, облокотившись на стол, заявил:

— Нужна комната, желательно потише, и чтобы никто не трогал.

Кабачник осмотрел меня с головы до пояса, остановился на драном тряпье у плеча и ответил.

— Комнат нет. За двадцать медных можешь лечь в хлеву. Позже девка принесёт тебе каши и хлеба.

Я сорвал с пояса мошну, с грохотом поставил её на деревянную стойку, достал один серебряный слиток и продолжил, не обращая внимание на его возражение.

— Нужна будет ещё нормальная одежда, а то эту не заштопать и прикажи девкам, чтобы в комнате приготовили бадью. Мне надо смыть дорожную пыль.

Толстяк, заприметивший серебро, тут же поменялся в лице, широко улыбнулся, потирая сосисочные пальцы и, метнув, на одну из нескольких служанок взгляд, тут же ответил.

— Есть одна комната, специально для вас. Она… не совсем для гостей, но там никто не потревожит и можно поставить бадью. Она на втором этаже в самом углу. Есть кровать, ночной горшок, умывальник. Девки после купания принесут еды прямиком с кухни, вот только обойдётся это не дешево. Скажем, сто медяков за ночь.

Дерёт, скотина, пойди втридорога и даже не краснеет. Если бы не запасы золота и серебра, спал бы опять под сосной, но в животе уже противно заурчало, а тело мечтало о мягкой подушке. Плевать на деньги, мне срочно нужно почувствовать себя человеком. Заодно, разменяю серебро на медь.

— По рукам. — ответил я, убирая мошну обратно, оставляя слиток владельцу. Как только я выпустил серебро из рук, он смахнул его с такой скоростью, что я даже заподозрил в нём на мгновение практика. Только вот полное отсутствие ощущения силы от него подсказывало что он обычный смертный. — Заодно, подготовь мне в дорогу воды и солонины с хлебом. За неё расплачусь отдельно.

— Как скажет господин, — он указал на свободное место. — Устраиваетесь пока и выпейте с дороги. Я скажу, как будет готова комната и купель.

Перед глазами появилась кружка с лёгким газированным напитком, от которого пахло хлебом и специями. Я сделал небольшой глоток, погонял безалкогольный и тонизирующий эликсир по языку и проглотил. В кабацкой становилось людно. Обильно выпившие воины потребовали добавки. Купцы ставили деньги на кон, разыгрывая партию в настольные фишки, а девки то и дело метались меж столами, поднося напитки и еду.

Я краем глаза заметил, как на меня пялились два упыря. Содержимое моей мошны было видно не только кабачнику и видимо они обсуждали, как и когда собираются меня подрезать. Обычные люди больше не вызывали во мне страха и явно не смогут обокрасть, вот только светить повышенной силой в заведении полном посетителей лучше не стоит. Я всё ещё не был уверен, как относились к практикам в этих землях и как лучше себя преподносить.

Торговец наконец подсчитал сдачу, выложив на стол целую кучу меди, я убрал её, и за спиной как раз раздался приятный женский голос.

— Господин, ваша комната готова.

Оперативно работают!

Невысокая, но крепкая в бёдрах и плечах молоденькая девушка провела меня на второй этаж в угловую комнату. По пути она посчитала нужным обязательно уверить меня в том, что коморка пускай и была мала, но являлась одной из самых лучших. Правда слово «лучшее» я бы не стал использовать, однако после трёх дней погони по лесу и ночёвки на деревьях, само наличие тёплой постели, уже превращало это место в хоромы.

Хотя если так вспомнить, то с самого моего появления в этом мире, я толком и не спал нормально. То на улице, то в дровнице, то на ветке дерева. В убежище практика кроватью так и не воспользовался, вырубившись прямо на полу, а затем и вовсе, очнулся в алхимическом котле. Так что да, грех жаловаться. По сравнению со всем, что было, условия и прям королевские.

Комната оказалась небольшой, с низким потолком и широкими стенами. Посередине, прямо напротив входа, стояла деревянная бадья. Огромная, дубовая, обтянутая медными обручами, она уже была наполнено горячей водой, от которой поднимался густой пар. Как две девушки занесли её сюда и когда успели натаскать вёдра, для меня оставалось загадкой. Однако они не только сумели всё это сделать, но и подготовить помещения для нового посетителя.

Рядом на низкой скамейке были аккуратно сложены чистые полотенца, куски ткани, похожие на одежду, а на полу под бадьей лежал деревянный решетчатый настил. Справа от неё примостилась единственная кровать, застеленная на скорость обычными стёганными одеялами больше для функционала, чем для красоты.

А вот над ней расположилась весьма интересная гравюра. На ней какой-то культиватор стоял над поверженным драконом, сжимая в ладони то, что мог охарактеризовать только как духовное ядро. Весь лист был испещрён каллиграфическими надписями с пожеланиями удачи и долголетия. Низкий прикроватный столик пустовал, на нём даже не было пыли и следов от кружек, но больше привлек моё внимание не он, а переминающиеся с ноги на ногу две девушки.

Обе молодые, обе в простых синих платьях ханьфу с закатанными до локтя рукавами. Круглолицые, розовощёкие, они коротко метнули на меня взгляды и тут же притупили, ожидая дальнейших распоряжений.

— Прошу, господин, проходите. — Произнесла за спиной девушка и немного толкнула вперёд.

— Не многовато ли для одной комнаты? — Я спросил, отстёгивая пояс и снимая меч.

— Многовато? — Удивлённо повторила девушка, а затем улыбнулась. — А, вы о банщицах? Хозяин велел хорошенько вымыть и убедиться, что всё у вас хорошо. Он сказал, что вы по оплате не обидите.

— А твой хозяин смотрю тот ещё жук.

— Жук? — Вновь удивлённо спросила служанка и жестом приказала банщицам приступить к делу.

— Выражение такое, стоп… вы чего это задумали? — Чуть не подпрыгнул на месте, когда две симпатичные служанки принялись стаскивать с меня остатки одежды.

Сопровождавшая меня девушка хихикнула, подошла к двери и прежде чем выйти, ответила. — Наслаждайтесь, господин. Они вас хорошенько отмоют, а свежую одежду я принесу, как только на будет готова.

Я инстинктивно развёл руки в стороны, позволив снять с себя халат, местами прилипший из-за старого пота и крови. Теперь его разве что пускать на тряпки полы мыть. Служанок абсолютно не смутила, но я всё равно спешно залез в бадью и расслабленно выдохнул.

— О, боги, какое же это блаженство… — Ощущая, будто вот-вот расплавлюсь словно масло в горячей каше, я распластался в воде и облегченно просипел.

В правой руке внезапно оказалась кружка. Я поднёс её к губам и почувствовал терпкий привкус пенистого пива.

Кажется, жизнь начинает налаживаться.

— Господин, пожалуйста, закройте глаза. — Произнесла одна из девушек, породив в голове непристойные мысли.

Однако вместо этого они аккуратно окунули меня с головой, а затем протёрли лицо свежим полотенцем. Я медленно открыл глаза и заметил, как одна из них выставила передо мной зеркало, причём сказать, довольно высокого качества.

— Вас остричь? — Произнесла она одновременно, когда у меня чуть не отвалилась челюсть.

Волосы ниже плеч, а лицо… Это точно моё лицо? Оно выглядело старше, на пару лет, не больше, но точно старше! Исчезла та самая юношеская мягкость, которую так ненавидел любой мальчишка. Круглые щёки, которые ещё были совсем недавно, теперь впали, обнажив резкие, словно вытесанные из камня скулы. Теперь на вид мне не шестнадцать, а все восемнадцать.

Челюсть стала тяжелее, даже немного квадратнее, а на подбородке и над верхней губой пробивалась щетина. Даже шрам, который был над левым глазом, теперь стал намного больше и шире, по какой-то причине отказываясь заживать.

— Господин? — Повторила девушка, недоуменно наблюдая, как я водил пальцами по лицу, словно увидел себя в первый раз.

— Эм… да, чуть-чуть можно. — Запинаясь о слова, неуверенно выпалил и задумался.

Ускоренное старение? Точнее в моём случае взросление… Неужели это обратная сторона быстрой регенерации? Духовная энергия же должна откуда-то браться? Только я прекрасно помнил, что один из трактатов гласил, что практики, как раз благодаря постоянным культивациям, становятся не только сильнее, но и сохраняют юность вплоть до сотен лет отроду.

Тогда как я смог повзрослеть на пару лет всего за несколько дней?

Ответ напрашивался сам собой…

Видимо одержимые сущности высасывали из меня жизненные соки, а я всё ходил и улыбался, наслаждаясь даренной силой. Нет ничего в этом мире бесплатного, тем более, такая мощь, которая струилась тогда через моё тело. Однако на всё стоит смотреть исключительно с позитивной точки зрения. За всё это время, меня никто так и не назвал ни поварёнком, ни пацаном. Даже предложили выпить, не задав лишних вопросов, но тут думаю всё дело было в местных средневековых нравах.

В любом случае, выглядел теперь я, как юный мужчина практик и одна мысль об этом, заставляла широко улыбнуться. Плевать, что быстро повзрослел, ведь это и так недостаток, который быстро проходит. Главное, что во мне теперь гораздо сложнее узнать того пацана, которого я видел в отражении озера. А значит и гипотетическим преследователям теперь гораздо сложнее будет меня найти.

— Расслабитесь, господин, откиньте голову назад, мы расчешем волосы и вымоем ваше тело. — Прозвучал за спиной девичий голос, и я так и поступил.

К чёрту! К чёрту ту деревню, и что там произошло. К псам под хвост и Сумо и всю его секту. Я не стану забывать о том, что они всё ещё могли меня преследовать, но с полной ответственностью могу заявить, что заслужил небольшой отдых. Пускай девичьи руки отмывают походную грязь и застывшую кровь, пускай ласкают пальцами волосы, а в желудке болтается холодное пиво.

Хотя бы на минутку забуду, что такое проблемы…

Минутка переросла в десяток. Пока одна стригла и ровняла мои вымытые волосы, вторая банщица работала мыльной мочалкой, стирая всю грязь с плеч, груди и постепенно опускаясь ниже.

Я откинул голову на деревянный край бадьи и прикрыл глаза. Пар поднимался от воды, оседая на лице мелкими капельками и в это влажном теле все мышцы, наконец, начали расслабляться и отпускать то самое напряжение, которое копилось во мне днями, начиная с того самого подвала.

Мочалка из тыквенного лыка скользила по плечам, и девушка явно не спешила, тщательно оттирая каждый сантиметр моей кожи. На левом плече, куда ранее вцепилась росомаха, а банщина некоторое время ощупывало то место кончиками пальцев, словно пыталась отыскать следы клыков или небольшие зазубрены.

— А вы воин? — Спросила она, продолжая натирать мочалкой.

Я улыбнулся.

— С чего ты решила?

Банщина хихикнула, мило так, по-девичьи.

— Меч, одежда вся в крови. К нам часто заходят охотники и всякие браконьеры, но обычно с копьями или ножами и всегда пахнут псиной. А вы… — вдруг она сделала небольшую паузу, словно пыталась отыскать нужные слова, — а вы пахнете по-другому.

— Да? И чем же я пахну? — Спросил, делая очередной глоток напитка.

— Лесом, — ответила она, намыливая мне шею. — Добрым лесом.

— Господин, — заговорила вторая, что остригала мне волосы. — Вам как лучше, покороче, чтобы не мешались или на воинский манер?

— А как у вас на воинский манер? — Я спросил, обернувшись вполоборота.

— Сзади ровно по плечи, спереди чуть ниже глаз, чтобы можно было удобно в хвост собирать, тогда и мечом будет махать справнее, а на ветру можно и распустить ежели врага нет.

— Валяй. — Коротко бросил и вновь откинулся на крае бадьи.

— Господин. — Вновь продолжила другая банщица. — Вы не подумайте, что я навязываюсь, но… вы какой-то… не такой. Не знаю, как сказать.

Я улыбнулся. — Как тебя зовут?

— Мей… Я Мей, а это Лин.

— Приятно познакомится, можете звать меня Ян. Так с чего ты решила, что я какой-то не такой?

Девушка ответила не сразу, смывая мои намыленные плечи. — Мой дед говорил, что есть люди, которые могут источать духовную энергию, а есть такие, которые могут её чувствовать. Вот мне кажется, я что-то чувствую.

— Обычно, Мей, это всё идёт вместе, но я тебя понял, однако спешу огорчить. Я совершенно обычный человек и не смотри на мои окровавленные сапоги. В лесу достаточно опасности, чтобы хватило и обычному человеку.

— Ясно. — Произнесла она на выдохе, и я отчётливо услышал в её голосе разочарование.

Да уж… День ото дня прозябая в постоялом дворе при тракте на кого только не насмотришься, но только не на практиков. Неудивительно, что любая девка мечтает встретить здесь мужчину своей мечты, который забросит её на плечо, погрузит на вороного коня и умчит вместе с ней в далёкие земли. Возможно, когда увидела на мне халат, меч и следы битвы, то подумала, что вот такой, наконец, и явился, и в чём-то она была права.

Вот только не до конца.

Вопросов больше не последовало. Я поставил кружку на прикроватный столик, вновь откинулся на деревянную спинку бадьи и закрыл глаза. Мир закрутился в водоворот, насыщая разум картинами предыдущий дней. Они были настолько насыщены, что пролетали перед глазами в виде гротескного и хаотичного слайд шоу, в котором не было ни начала, ни конца.

Я мысленно послал всё к чёрту, ощутил, как утопаю в сладком приступе дремоты, а когда Ли, отложила ножницы и принялась делать мне массаж головы, Мей положила на глаза влажное горячее полотенце и зажгла травяные свечи благовоний. Ещё какое-то время я пытался сопротивляться, старался остаться в сознании, но усталость в конечном счёте поборола меня и я отпустил ситуацию, признавая сам себе, что сегодня наконец можно отдохнуть.

Значит так тому и быть. Сегодня отдохну, высплюсь, а завтра составлю план на будущее и отправлюсь в путь, куда бы он мне не пророчил.

Проснувшись утром, никого рядом я не обнаружил. Девицы, сделав своё дело, ночью испарились, получив каждая ещё по сотне меди за отличную работу, а я прекрасно выспался. Даже удивительно, насколько тихо они ушли, не разбудив меня, или просто я спал как убитый, что тоже немудрено после всего пережитого. В любом случае, никаких претензий к ним не имелось, работу свою они знали туго, и, если бы не оставленное ими зеркало, я бы решил, что всё это мне просто приснилось.

Проснулся отдохнувшим и такое ощущение, что готовым на новые подвиги. Хоть снова подавайся в лес и беги сквозь него сутки напролёт. Впрочем, делать я этого конечно же не буду.

Я встал перед зеркалом, и придирчиво всмотрелся в него. Действительно повзрослел. Это всё ещё моё тело, знакомое из прошлой жизни, но уже в возрасте ближе к двадцати годам. Моё же лицо, мои же глаза, только само тело более жилистое и поджарое, без живота, что, впрочем, логично, учитывая образ жизни. Сухощавое и скрывающее в себе невероятную силу, и выносливость, потому что я ради интереса попробовал приподнять кровать одной рукой и мне это с лёгкостью удалось. А про выносливость и вовсе, могут поведать ночные гостьи. Но изменения тела, не самое странное.

Меня больше заинтересовало то, что все раны, полученные мною в схватке с росомахой — зажили, оставив тоненькие белые полоски шрамов и судя по их виду, даже они со временем рассосутся, исчезнув без следа. Я провёл пальцами по самой заметной полоске на предплечье, едва различая её подушечками пальцев на ощупь. Будто и не было ничего. Удивительно и немного жутковато, если честно. Организм, который восстанавливается с такой скоростью, это уже не совсем человеческий организм.

Оставлять такую аномалию без внимания было не в моих правилах, поэтому я, убедившись что дверь закрыта, активировал Кодекс, зарываясь в ворох до сих пор не прочитанных уведомлений, которые я смахнул в сторону, слишком уж их было много и слишком много проблем было, отчего я не мог найти время со всем досконально разобраться.

И я нашел разгадку. Виноват снова оказался тёмный практик, готовивший моё тело как сосуд для поглощения. Видимо его эксперименты по воровству духовных талантов всё-таки увенчались успехом, а он просто не сделал об этом записи в своих трактатах, не доверяя бумаге. И правильно сделал, потому что с каждым мгновением, которым я читал уведомление, во мне крепла мысль, что всё убежище было огромной ловушкой, призванной заманить неосторожного путника, который и стал бы основой для его нового тела.

К этому шло буквально всё, и всё окружающее кричало о проблемах. Начать только от отсутствия жителей в трущобах. Версия о том, что там никого нет, потому что там пропадают люди, откровенно шита белыми нитками. Когда человеку нечего терять, ему плевать на страшилки. А на Земле и вовсе ходила шутка, что если будет продаваться дом с призраками или маньяками, то за скидку в пятьдесят процентов выстроится километровая очередь его купить. Не заметил я, что тут люди особо отличаются.

Но вот если пораскинуть мозгами и принять за теорию, что там было незримое духовное давление, отпугивающее тех, кто не подходит определённым заданным условиям, то моя мысль уже не выглядит откровенно бредовой. Помнится, я ещё удивлялся собственной решимости, несвойственной моему характеру, думая, спускаться или нет, вниз, а это, выходит, не решимость была, а самая банальная приманка, настроенная на таких дураков, как я. Или не дураков, а носителей нужного потенциала, что в принципе, сути не меняет.

Так я там оказался, с теоретическим потенциалом к невероятному развитию, как показывает Кодекс, и меня выбрали в качестве сосуда. Что ж, выборку он провёл грамотную. Не просто первого встречного подобрал, а выждал подходящий экземпляр, который и потенциалом не обделён, и защитить себя толком не может. Идеальная жертва. И получается, глава секты Парящего Меча не заметил мой потенциал, а дохлый практик, или его наследие, не только заметило, но и оценило, что только добавляет странностей.

И мумия тёмного практика возможно тоже была ловушкой, слишком уж подозрительная была в груди рана, которую не понятно каким могли оставить оружием, как и растущее в груди духовное растение. Не удивлюсь даже, если это было ритуальное саможертвоприношение, призванное найти сосуд. Найти меня.

От этой мысли у меня холодок по спине пробежал, потому что если так, то весь мой путь от момента осознания себя в новом теле и до убежища был предопределён задолго до того, как я вообще попал в этот мир. И скорее всего, и само перемещение сюда, часть чьего-то плана. Очень неприятная догадка, которую я предпочёл пока что отложить в дальний угол сознания, потому что всё равно не мог никак подтвердить её и вернулся к чтению, начав с самого начала.

Я отложил меч в сторону, подошёл к двери и открыл её нараспашку. Снаружи стояла молодая банщица, та самая Лин, которая прошлой ночью так и не смогла отделаться от навязчивой мысли, что со мной что-то не так. Девушка смущённо посмотрела мне в глаза, наливая краской, а затем невольно опустила голову и вскрикнула.

— Ой! Извините, господин, я не знала, что вы…

Да твою же… С копаниями в Кодексе совсем забыл, что стоял перед ней в чём мать родила. Банщица спешно отвела взгляд, всучила мне аккуратно сложенную одежду и небольшой походный мешок, в котором, судя по весу лежали припасы в дорогу.

— Это всё? — Спокойно произнёс, измеряя содержимое одной рукой. — Я думал кабачник у вас мужик нормальный. Меди я отсыпал прилично.

— Я… я… — Вдруг девушка ненароком мелькнула взглядом, осматривая моё тело и, засмущавшись, спросила. — Мне попросить его положить больше еды? Может больше воды?

Я заглянул внутрь.

— Нет, мехов с водой хватит, впрочем, и всего остального. Скажи ему лучше, чтобы печи разогревал. Я спущусь через несколько минут на завтрак вниз.

— Да, господин. — Поклонилась банщица и наградив меня игривой улыбкой за прошлую ночь, спешно побежала вниз.

Вот ведь а, а с виду и не скажешь. С этой мысль я закрыл дверь, бросил мешок с припасами на кровать, где покорно дожидался мой новенький Обезглавливатель. Развернул одежду и улыбнулся. Стандартный чистый ханьфу светлого цвета. В нём я одновременно смогу сойти, как за купца, так и за странствующего воина, если учитывать наличие меча за спиной. Правда приторочить его придётся на обычную перевязь, ножнами заплечными я как-то не обзавелся. В любом случае наряд более чем достойный, а главное удобный.

Я тотчас в него облачился, расправил небольшие складки и повязал волосы назад, как это делали местные жители. Выделяться среди толпы мне хотелось в последнюю очередь, так как мало кто подумает на обычного человека с мечом, что он убил в деревне несколько учеников практиков и успешно сбежал. К тому же мой Обезглавливатель выглядел ничем не лучше обычного ржавого прута, который по какой-то абсолютной случайности, был выкован в виде клинка.

Таким не то, чтобы практика не убьёшь, даже кочан капусты не разрубишь. Скорее размозжишь как дубиной, так что пускай пока всё так и остаётся. Я не искал ни наград, ни принятия моей силы. На данном этапе моей жизни, мне нужна тишина и спокойствие вместе с размеренным движением культивации. Рано или поздно всё равно придётся обнажить клинок и пустить его в дело, вот только надеюсь, что следующему, кому пустит кровь мой клинок, будет кровь того, кто это заслужил.

Оставлять оружие лежать в комнате, дверь которой можно было вынести с одного удара я не стал. Собрал все свои пожитки, закрепил мошну на поясе, перекинул меч за спину и схватил походный мешок. Вроде бы всё. Осталось спуститься вниз, позавтракать, выяснить, где находится ближайший город, в котором смогу затеряться и отправиться в путь.

В общем зале было тихо. В воздухе всё ещё витала атмосфера былой гулянки, но в целом, основные пьянчуги уже мирно спали. Кто в личной комнате таверны, кто за углом в канаве, а кто и вовсе, едва покинув заведение, прилёг у стены. Однако теперь не было ни звона кружек, ни пьяного хохота. В помещении царила та особенная утренняя тишина, какая бывает только в местах, где люди совсем недавно отключились от мира и ещё не успели проснуться окончательно.

Свет пробивался сквозь запыленные окна, выхватывая из полумрака сонные фигуры. Их осталось человек десять, не более. Последние выжившие, которые ещё «на парах» еле как доедали утреннюю кашу и с прищуром смотрели на проникающий сквозь окна свет. Кабачник увидел моё появление, но тут же отвел взгляд и спешно подошёл к одному из пьянчуг. Тот начинал заметно раздражать жаворонков тем, что, свесив голову на грудь, храпел так, что дребезжали глиняные кружки чуть ли не на соседнем столе.

— Где я? — Внезапно выпалил мужчина, когда кабачник отвесил ему звонкий подзатыльник. — Кто я? — Добавил он, вытирая выступившую изо рта слюну.

— Или иди домой или плати за номер. — Звонко, но беззлобно, видно, что по привычке и не в первый раз, произнёс хозяин заведения, забирая недопитую кружку с рисовым вином.

Постоялец резко встал, словно оказался чуть ли не перед самим императором, и пошатываясь, побрёл к выходу. По пути он встретился взглядами с двумя суровыми воинами, теми самыми, что вчера молча и сурово пили и обошёл их сторон. Сами же бойцы сидели вполоборота друг к другу и лениво жевали какие-то лепёшки.

Я дошёл до последней ступени и на мгновение остановился, оглядывая зал. Картинка в целом была ожидаемая, вот только если бы не один элемент, который выделялся на фоне происходящего, будто белая ворона, среди своих тёмных сородичей.

За стойкой, где вчерашний вечером был я, теперь находилась одинокая девушка. Она сидела на высоком табурете, положив локти на столешницу, и перед ней стояла небольшая чашка с травяным чаем. Я заметил, что пар над ней не поднимался, значит девушка сидела уже какое-то время. На ней был надет серый плащ с капюшоном, накинутый на плечи, как у путника, который только что сошёл с дороги и ещё не успел согреться.

Она показалась мне странной, но урчание в животе заставило вспомнить о завтраке, и я выкинул странную незнакомку из головы. Я сел за свободный столик, положил мешок на лавку рядом, а меч облокотил о деревянную ножку. Не успел я и выдохнуть, как откуда-то сбоку выбежала служанка, в руках которой был мой завтрак. Не Мей, остригавшая мои волосы, и не Лин, расспрашивающая меня о энергии, а какая-то неизвестная пухлая девушка с розовыми щеками.

Она молча поставила передо мной под нос, заставив забыть о загадочной девушке на стойке и спешно удалилась. Я опустил голову и довольно улыбнулся. Кто бы мог подумать, что в обычном постоялом дворе при тракте, могут так кормить.

Первым делом я схватил палочки и принялся за маленькую глиняную пиалу, в которой находилась рисовая каша. Не та размазня, которую варят в воде на огне в дешевых трактирах, а настоящая густая, где каждое зёрнышко отдельно таяло во рту словно самостоятельное блюдо. Следом в рот полетели паровые булочки баодзы. Две штуки если быть точнее, набитые травой и мясом.

Я откусил первую и внутри оказалась смесь свинины с луком и перцем. Сок из булочки потёк по моей руке, но не успел докатиться до рукава чистой одежды. Всё это я заел обычным деревенским яичным пудингом, который умела делать любая уважающая себя хозяйка.

Завтрак провалился настолько быстро, что всего через пару минут, у меня осталась лишь чашка зелёного чая и невесть откуда взявший интерес к незнакомке за стойкой. Она, словно почувствовав мой взгляд обернулась, и я как следует смог рассмотреть её лицо.

В этом мире мне пришлось встретить множество симпатичных девушек, но, чтобы такой красивой, ещё никогда. Самое первое, что бросалось в глаза — это, конечно же, её внешний вид. Речь шла не о пышных губах, жгучих волосах цвета вороньего крыла или аккуратном носике, нет. Первое, что меня откровенно удивило — это то, что девушка была азиаткой.

В мире, где диссонанс правил балом и люди европейской наружности могли носить, как и западные, так и восточные имена, среди них не было ни одного азиата, от чего я и удивился в момент попадания в этот мир. Всё вокруг азиатское, начиная от построек и заканчивая одеждой, а люди — типичные европейцы. И тем сильнее она выбивались из окружения своей экзотической внешностью.

Выглядела же девушка по-настоящему вызывающе. Не в вульгарном, карнавальном смысле, которую хочется забросить на плечо и утащить за собой в шатёр — а скорее в более глубоком и древнем, когда красота бьёт не по глазам, а прямиком в солнечное сплетение.

Узкое, идеально овальное лицо с высокими скулами, которые чётко проступали под гладкой кожей цвета топлённого молока. Она была не слишком бледной и не слишком смуглой. Идеально ровный баланс, будто её освещали изнутри неярким пламенем, оставляя на щеках едва заметный румянец.

Сама же девушка смотрела на меня тёмно-карими глазами, с длинными, почти кукольными пышными ресницами. Прямые, но вьющиеся к кончикам прямые чёрные волосы, спускались по плечам и останавливались у грудей, которые та прикрывала плечами, облокотившись локтями о стол.

Незнакомка сидела неподвижно, как статуя, молча взирая на меня, а затем внезапно отвела взгляд и принялась вновь созерцать собственную кружку. Я тряхнул головой, заставляя себя отвести взгляд и привел в себя чувства. Так, не хватало ещё попасть в женские чары, будто две симпатичные банщицы сумели разбудить то, что дремало последние пару недель.

Нет… только не сейчас. Нужно оставаться собранным и прежде, чем выдвигаться в путь, осмотреть окрестность и выяснить, не вышел ли кто-нибудь на мой след.

Именно в этот момент со стороны кухни раздался грохот посуды. Оттуда выбежала та самая пухленькая служанка, с испуганным лицом, а за ней выскочил лысый кабачник с пустым деревянным ведром.

— Вот же девка! Псам прикажу закусать! — Взорвался тот, бросаясь проклятьями налево и направо.

— Извините, хозяин. — Бросила она в ответ, прячась за стойкой. — У меня правая рука всё ещё болит. Не могу нормально ведро держать.

— И что? Ты мне предлагаешь на ручей идти? М?

— Давай я схожу. — Произнёс я внезапно сам для себя, вставая со стула и протягивая руку.

— Г-г-господин? — Перешёл на натянутую улыбку кабачник, невольно бросая взгляд на мою мошну. — Д-да что вы! Да как я посмею? Вы же гость! Я…

— Мне всё равно пройтись надо. — Резко перебил его и насильно выдернул два ведра из рук. — Где тут у вас ручей?

Кабачник молча указал на юг и сделал два шага назад. Я вышел из постоялого двора, прищурившись утреннему солнцу и отправился в сторону ручья. Идеальное место для засады или слежки. Даже есть наткнусь на кого-нибудь, то сойду за простого паренька, который с виду решил натаскать воды в трактир.

Через пол тысячи вдохов, тропинка нырнула в негустой березняк и лес расступился, выводя меня к ручью. Он оказался шириной максимум в десять шагов и несмотря на то, что у берегов вода в ней была тёмной, на середине, где течение ускорялось, она отливала изумрудом, просвечивая до самого дна.

Закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, который здесь был совершенно другим. Прохладный и влажный с горьковатым привкусом мяты и пихты. Где-то вдалеке раздавалось пение птиц и монотонный стук дятла. Благодаря водной поверхности, он разносился на всю округу, многократно повторяясь эхом. От самой же речки пахло тиной и рыбой, что было вполне ожидаемым.

Я опустил вёдра на прибрежный песок и присел на корточки, чтобы зачерпнуть воды, как вдруг на запястье ожил браслет Кодекса.

Здесь? Сейчас?

Пришлось внимательно осмотреться на момент слежки и даже довериться одному из пунктов таланта, который отвечал за восприятие энергии других существ. Если бы за мной кого и послали, то послали бы явно практика, а не обычного смертного. Чувства, как и инстинкты твердили, что мне не грозит опасность, но полностью расслабляться всё же не стал.

— Ян. — Я коротко ответил и немного подумав, всё же сел за один из круглых столиков.

Я никуда не торопился, и в принципе, не видел ничего зазорного в том, чтобы поговорить с девушкой. Тем более, с такой нетипичной внешностью для местных. Ещё и странная история со свиньями… В общем, поговорить действительно можно.

Девушка улыбнулась, снова перепрыгнула через стойку, отчего я удивлённо приподнял бровь, никак впрочем не комментируя её акробатические трюки, и села напротив.

— Ян? Просто Ян? Как-то односложно, не любишь распространяться о своей жизни?

— А должен?

Она хмыкнула, но спорить и разводить политесы не стала. Вместо этого взяла кружку, отпила маленький глоток зелёного чая и выдохнула. На пальцах девушки всё ещё виднелись бурые разводы, но её это, кажется нисколько не смущало. Ещё тогда, когда она лишила неумелого вымогателя его причиндалов, я заметил, что нож ей приходилось держать в руках не первый раз. По крайней мере не для того, чтобы нарезать огурцов.

— Где ты так научилась обращаться с оружием? — Спросил прямо, краем глаза замечая, как кабачник метнулся на кухню и исчез в дверном проёме.

— Да разве это назовёшь умением? — Громко рассмеялась Лан, хлопая ладонью себя по колену. — Воткнуть нож, много ума иметь не надо.

— Воткнуть да, — Я согласно кивнул и тут же продолжил. — В свинью, в рыбину, в стену, но не в человека.

Взгляд девушки внезапно изменился, и она ответила уже серьёзным голосом без намёка на улыбку. — А что ты мне предлагал делать? Широко раздвинуть ноги и стараться дышать носом?

Я в примирительном жесте поднял руки и сказал.

— Да, пожалуй, ты права. Не стоит мне лезть не в своё дело. — После чего встал, закинул мешок на плечо и добавил. — В любом случае, я рад, что ты не пострадала, так что пойду. Передавай свиньям привет.

В этот момент из кухни выбежал кабачник, причём я ни капли не преувеличивал. Он именно вылетел, будто его катапультировали из-за печи вместе со всем, что он успел схватить. В руках толстяк держал огромный деревянный поднос, на котором дымилось, парилось и шипело столько еды, что хватило бы на небольшой голодный отряд.

— Г-г-господин Ян! — Пропыхтел он, подбегая к нашему столу. — Госпожа Сюэ! Простите великодушно, я не знал. Что вы… что вы такие… — он замялся, подбирая слово, которое не оскорбило бы практика. — Почтенный гости! Сейчас, сейчас я всё исправлю!

Он принялся выставлять угощение на стол, и я с удивлением понял, что половины блюд не видел даже вчера. Маленькие пиалы с маринованными овощами, острые, хрустящие и пахнущие уксусом и чесноком.

Пареные пельмени дзяодзы, слепленные в форме полумесяца с тончайшим тестом, сквозь которое просвечивала зелёная начинка. Целая рыба, запечённая в соевом соусе с имбирём и хрустящей кожицей. Всю эту красоту дополняла гора белого, рассыпчатого риса и отдельное блюдо с мясом, которое разваливалось на волокна от одного прикосновения палочек.

Кабачник ставил тарелки, переставлял, поправлял, отчего на его лысине блестел пот, который он тут же вытирал рукавом своего халата. Я заметил, как у него дрожали пальцы. Он явно всё ещё боялся, что если меня как следует не обслужить, то точно попадёт ко мне в немилость. А это, в глазах того же кабачника, являлось равносильно подписанию смертного приговора.

— Ты откуда всё это взял? — Я спросил, недоумевая поглядывая на свежеприготовленные блюда. — У тебя там что печка волшебная с бездонными горами еды?

Мужчина подобострастно улыбнулся.

— Пускай по мне и не скажешь, но я постоялый двор держу не первый год, господин и у меня есть свои способы быстро состряпать еды.

Вот уж быстро, так быстро. Мы с Лан успели перекинуться лишь парой слов, как он организовал поляну достоянную небольшого пира. Сама же девушка с интересом смотрела на еду, затем перевела взгляд на меня и игриво спросила:

— Может поможешь мне? Я одна не справлюсь. К тому же, ты так и не позволил тебя отблагодарить.

— Нечего тут позволять, потому что и благодарить не за что. Мне ничего от тебя не надо, Лан.

Вдруг она широко улыбнулась, а карих глазах девушки проблеснула игривая искорка.

— Что… прям вообще ничего? Вы, мужчины, все такие нетерпеливые и порой даже не думаете, прежде чем открывать рот. Ты ведь даже не знаешь, что я могу тебе предложить.

Я устало выдохнул, поставил мешок на стул.

— Ладно… Считай, что ты меня заинтересовала.

В правом уголке губ Лан появилась тень улыбки и она, схватила кувшин с выпивкой

— Присаживайся, сейчас всё узнаешь.

Кабачник быстро закивал головой.

— Господин, прошу вас, позвольте и мне отблагодарить за помощь по хозяйству. Ешьте, пейте, а я сделаю так, чтобы вам никто не мешал.

После того, как помещении начал наклёвываться конфликт, даже самые постоянные клиенты спешно удалились. Кабачник подбежал к двери, дёрнул за железный прут засова и закрыл оконные ставни. Официально, постоялый двор был исключительно в нашем распоряжении.

— Свиньи. — Я произнёс, присаживаясь на стул напротив.

— Свиньи? — Усмехнувшись, спросила Лан. — Что свиньи?

— Плата за помощь. Если хочешь меня отблагодарить, расскажи, зачем такой как ты понадобились свиньи, а я пока съем второй завтрак.

Девушка отклонилась в сторону, посмотрела сквозь окно и уточнила.

— Полдень уже почти. Время обеда.

— Свиньи. — Я повторил, закидывая в рот кусок мяса.

Лан налила нам выпить. Лёгкое рисовой вино, которое даже и алкогольным было тяжело назвать. Я поболтал его в кружке, ответил на предложенный тост и коротко выпил. Приятный сладковатый вкус тут же перебился мягким и нежным мясом рыбы и хрустящими маринованными огурцами.

— Свиньи… — Медленно протянула Лан. — Значит именно это тебя интересует, Ян? Зачем такой как мне свиньи, и вообще… что ты имел в виду, под такой как я? Чем я тебе не угодила.

— Да пока вроде всем. — Ответил, безразлично пожимая плечами. — По крайней мере пока не начала юлить и уходить от прямого вопроса.

Девушка поправила упавший на плечо чёрный локон своих волос, облокотилась локтем о стол, облокачиваясь грудью и, уткнувшись подбородком о ладонь, настоятельно протянула.

— Не-е-т уж! Давай, говори, какая я это такая?

Я уже дважды успел пожалеть, что вообще открыл рот и решил молча закончить обедать, но Лан не сдавалась. Она пристально сверлила меня взглядом, терпеливо ожидая ответа, который так и не поступал. Пришлось закинуть в рот риса, мяса, овощей, запить всё рисовым вином и лишь затем спокойным голос в очередной раз повторил:

— Свиньи.

Лан звучно выдохнула, закатывая глаза и неохотно ответила.

— Типичный мужчина. Упёрся, как баран и всё тут.

— Я предпочитаю метафору про пса, вцепившегося в кусок мяса. Ты когда-нибудь пыталась вырвать у голодного пса кость, за которую он дерётся с другими гончими?

— Нет. — Задумчиво ответила Лан, не понимая, к чему я веду.

— Ну вот тогда и рассказывай про свиней.

Она недовольно фыркнула, закидывая в рот кусочек разваливающегося на волокна мяса и вконец сдалась.

— Ладно, тем более думаю ты и так всё слышал. Мой отец владел небольшой фермой на окраине города Чёрного дракона. Разводил свинок, они искали ему трюфели, а он их продавал. Хорошее занятие, прибыльное, теперь и я этим занимаюсь.

— Теперь?

Лан слегка погрустнела и кивнула.

— Папенька уже три зимы, как отошёл, а ферма — это его последнее желание. Хотя деньги всё равно неплохие.

— Угу… а нож тебе зачем? В торговле помогает?

— А не много ли вопросов, Ян? — Вполне справедливо поинтересовалась девушка, на что получила вполне заслуженный ответ.

— Я — ем, ты — говоришь.

С кухни вновь метнулся кабачник и поставил на стол кувшин с водой, на случай, если рисовое вино нам наскучит. Лан недовольно надула щёки, нырнула под халат ханфу, чем на груди, чем заставила меня на мгновение оторваться от трапезы, а затем достала небольшой деревянный жетон, на котором был выгравирован знак какого-то хтонического животного.

— Вот! Видел такие раньше?

Я взял предмет, покрутил его перед глазами, пытаясь понять, что на нём было изображено, а затем безразлично бросил на стол и ответил:

— Не-а, но это и неудивительно. Я ведь не местный. С юга. А в этих землях совсем недавно.

— С ЮГА? — Восторженно взорвалась Лан, едва ли не вскакивая со стула. — Я правильно всё расслышала? Ты сказал с юга?

— Ну да… а чего это тебя так удивляет?

На губах Лан растянулась широкая улыбка, а на мгновение показалось, что в глазах девушки загорелись маленькие огоньки. Она поёрзала на стуле, будто пыталась как можно удобнее устроиться и ответила:

— Я тоже с юга! А откуда ты? Нет, не говори, дай угадаю! У тебя такой интересный акцент, особенно когда протягиваешь длинную «а». Наверное, ты с западной стороны моря… или с восточной стороны песчаных пустошей? Островитянин? Нет, был бы ты оттуда, скорее всего «окал» как все местные. Ну-ка скажи, что-нибудь!

— Лан, может…

Не успел я договорить, как она продолжила. — Перевал Скорби! Ты из-под Хромого хребта!

— Именно так, Лан. Поздравляю, тайное стало явью.

Естественно ни о каком Хромом хребте мне известно и не было, но если это успокоит девушку и заставит перестать задавать неудобные вопросы, то так тому и быть. Я подцепил ногтем деревянный значок, выпил вина и поинтересовался.

— Так всё же, что это за штука?

Лан наклонился, вновь облакотив округлые груди о стол. — Ты и правда не местный, да? Это знак Академии.

— Какая-то секта что ли?

— Нет, увалень! Не секта, Академия же. Сказала, А-ка-де-ми-я! — По слогам произнесла Лан, словно мы с ней разговаривали на разных языках.

Я ухмыльнулся.

— А у тебя очень странный способ заводить друзей. Всех сразу увальнями называешь?

Она улыбнулась в ответ, покачиваясь на стуле.

— А мы что, уже стали друзьями?

— Не знаю, это ты мне скажи.

Лан замолчала. Она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и некоторое время смотрела на меня, растянувшись в широкой улыбке. Я молча ел. Несмотря на то, что практически в одиночку уничтожил весь шикарный обед, желудок всё ещё требовал пищи, словно моментально перерабатывал её в энергию и насыщал моё тело.

— А ты мне нравишься, Ян. — Вдруг заговорила девушка и протянула мне кружку.

Мы выпили и в этот момент из кухни показался кабачник. Я махнул толстяку, указал рукой на стул и коротко произнёс:

— Садись, выпей с нами.

— Ну что вы, господин, — Принялся причитать тот, — я ни в жизнь не посмею. Я ведь обычный смертный и не могу делить стол, тем более выпивку, с таким, как вы.

— Вот опять это «такой как». — Недовольно пробубнила Лан. — Ненавижу это выражение.

Я улыбнулся.

— Ты человек, который накормил меня вкусным обедом бесплатно, так что садись. И это не просьба.

Кабачник помялся, переступил с ноги на ногу и было видно, как он балансирует на краю бездны. Толстяк всё же смог отыскать в себе похороненную храбрость, вытер пот с лысины и сел с нами за столик. Я налил ему вина, поставил кружку напротив и задумчиво произнёс:

— Извини, еды почти не осталось.

— Так я ещё принесу! — Подскочил на месте кабачник, но Лан его вовремя схватила за плечо и насильно усадила на стул.

— Да успокойся, ты. Мы вон тебе кровью залили весь пол, клиентов разогнали. Так что выпей хотя бы с нами и успокойся, правда ведь, Ян?

С каких это пор мы стали «мы»? Не стану скрывать, Лан располагала к себе с первого взгляда. Красивая, с шикарной фигурой и приятным мягким голосом, такая девушка, как она, могла расположить к себе кого угодно, что несомненно вызывало подозрения. Её подослала секта? Как только отвернусь, получу удар в спину?

Я не чувствовал её духовной энергии, но в глубине души был уверен, что она переступила порог обычного смертного. Откуда у меня такое ощущение? Ответа на этот вопрос у меня не было. Это один из тех моментов, когда до коликов уверен в чём-то, вот только не можешь понять почему. Лан периодически посматривала то на меня, то на кабачника, а мне внезапно захотелось встать и уйти.

— Ты боялся, что я тебя убью, — вдруг вместо того чтобы встать, зачем-то начал новый разговор, — откуда такая уверенность?

Кабачник потел, как шлюха в церкви, стараясь подобрать правильные слова, которые сохранят ему жизнь и, помолчав, наконец-то ответил:

— Слухи.

— Слухи? Какие слухи?

Мужчина проглотил ком в горле. — О том, что нельзя перечить практикам. Что для них жизнь обычного человека ничего не стоит. А вы, сразу видно, очень сильный господин. С такими лучше дружить.

Я окинул взглядом пустые тарелки, откровенно трясущегося от страха кабачника и решил, что пора выдвигаться в путь. Лан, будто прочитав мои мысли, откинулась на спинке стула и заведомо произнесла:

— В город собираешься?

— Дорога ведёт именно туда. А ты обратно на ферму?

Лан кивнула. — Надо бы, вот только сначала в Академию заскочу, дела кое-какие решить, а потом и на ферму. — Вдруг она довольно хлопнула в ладоши, накинула капюшон на голову и вскрикнула. — А пошли вместе, а?

— Путь до города Чёрного дракона не близкий, — Согласно закивал кабачник, который только и мечтал о том, чтобы выгнать нас скорее, — я не бы не стал отказываться от такого предложения, господин. Ой, то есть, я не хотел говорить вам, что делать. Я только…

Всё. Ещё минута и он начнёт челом бить в пол и рассыпаться в миллионах извинений. В любом случае, надо добраться до города и попытаться в нём затеряться. Члены секты будут искать одинокого и испуганного культиватора, снующего в тенях лесных крон, а вот мило идущую по тракту парочку⁈

Возможно стоит воспользоваться предложением Лан.

Я согласно кивнул, поблагодарил кабачника за еду и вышел вместе с девушкой под руку. Лишь тогда, когда за нами закрылась дверь, мужчина звучно выдохнул и принялся шуршать по постоялому двору.

В нос ударил свежий воздух, а солнце, стоявшее в зените, пригревало своими тёплыми лучами.

Тракт петлял между холмами, уходя вперёд бесконечной каменой лентой. Какое-то время Лан развлекала меня разговорами, хотя скорее, она старалась сама не заскучать, так как путь предстоял нам неблизкий. Девушка много говорила о месте, куда мы идём, часто упоминала отца и то, каким человек он был и как она по нему скучает.

Я делал вид, что внимательно слушал, вот только разум мой был занят другим. Планированием следующих шагов. Благо с деньгами у меня всё было в порядке, но это лишь временно. Большой город значил — большие затраты. Миновали времена, когда максимум, что меня заботило — это покупка одежды и мытьё в бане.

Нужно становиться сильнее. Рано или поздно, моё прошлое меня нагонит и так или иначе, мне придётся его встретить. Желательно, чтобы к тому времени я поднялся по лестнице силы и, как минимум, очистил артефакт до первого уровня. Ржавая железка, пускай и крепкая, не была способна пропускать мою духовную энергию, а значит практически ничем не отличалась от обычного меча, к тому же ржавого вдобавок.

Мне требовались ресурсы.

Первый день пути выдался больше скучным, чем тяжелым. Голос Лан постепенно начал надоедать ей самой, и мы решили, что пойдём в тишине. Я несколько раз ловил себя на мысли, что девушка не просто поспевает за моим широким шагом, но при этом не заметно что сильно устает. Очередной факт в копилочку подозрений.

К вечеру мы нашли небольшой придорожный навес, сложенный из грубых камней и крытый соломой.Внутри было пусто, по счастью никто не использовал его для испражнений, как на Земле подобные места вдоль дорог, и пахло пожухлой листвой и мышами, напоминая ту самую дровницу, в которой коротал первый дни. Мы развели маленький костёр прямо на земляному полу, подвесили над огнём котелок с водой, бросили туда остатки мяса кабачника и трав, которые Лан нарвала по пути и принялись ждать. Этот «суп из ничего» как сама его назвала девушка, оказался вполне съедобным. Не харчи кабачника, но и не лиственные лепешки.

Спали мы очереди. Сначала я сторожил, глядя на тлеющие угли и вслушиваясь в ночные шорохи, потом Лан сменяла меня. Ночью было особенно спокойно и у меня даже вышло на время погрузиться в небольшую медитацию, под ухающий голос филина где-то вдалеке, но проходящая мимо тележка с осликом, заставили вернуться в мир и больше не терять бдительности.

На второй день лес расступился и тракт пошёл по открытой местности. По обеим сторонам раскинулись поля со стернёй, торчащей из земли, как щетина. Вдались виднелись одинокие хутора и деревеньки, от которых тянуло дымом и глухим лаем собак. Крестьяне работали в горах и зачастую оборачивались на Лан, когда она снимала капюшон, чтобы тряпочкой утереть со лба походную испарину.

В полдень мы остановились у колодца, выпили ледяной воды, перекусили лепёшками из моих запасов и продолжили путь. Она спросила откуда у меня такая предусмотрительность, но я лишь улыбнулся, молча ткнул пальцем в небо, где солнце уже начинало склоняться к закату, и мы пошли дальше. Долго, прерываясь на короткие разговоры, мы шагали по тракту, пока к вечеру второго дня на горизонте не появились первые признаки города.

Сначала это была просто тёмная полоса на фоне закатного неба. Я щурился, пытаясь разглядеть детали и через некоторое время понял, что смотрели на очертания стен. Высокие, чёрные, уходящие ввысь на десятки метров, они казались высеченными из цельной скалы. Правда, когда мы оказались ближе, то смог рассмотреть, аккуратную каменную кладку, в которой каждый блок был подогнан к другому с ювелирной точностью.

Стены были не просто высокими, но и мощными, с башнями через каждые двести шагов, на которых виднелись фигуры стражников в чёрных доспехах. Огромные кованные ворота с изображение дракона, свернувшегося кольцами, были распахнуты и через них текла река из людей. Крестьяне с телегами, купцы на лошадях, погонщики, женщины с корзинами и детьми, даже едва живые старики, опирающиеся на палки.

Все они стремились внутрь, образовывая настоящую толчею. Люди кричали, проклинали друг друга, размахивали руками, пытаясь пробиться ко входу и не чурались ходить по чужим головам. Стражи у ворот было немного. Четыре человека. Они лениво проверяли подводы с товаром, явно собирая дань с тех, кто не хотел ждать в очереди.

Лан тронула меня за рукав и указала на стену слева у ворот. Я поднял взгляд и увидел резьбу огромного дракона, вырубленного прями в камне. Чешуя была прорисована с такой детализацией, что казалась живой, а глава, в два чёрных камня, смотрели на входящих с холодной мудрости древности.

Я замер, разглядывая это величие. Никогда раньше мне не приходилось видеть таких городов. В моём старом мире были другие масштабы, другая архитектура, а здесь… здесь чувствовалась мощь. Сила, накопленная веками, город, который выстоял не одну осаду и всё ещё продолжал существовать.

Когда очередь добралась и до нас, мы прошли мимо лениво махающей руками охраной и оказались внутри. И если снаружи этот город казался мне величественным, то внутри всё смешалось в единую какофонию впечатлений.

Дома здесь были тесно прижаты друг к другу, а их стены покрывала разноцветная штукатурка. На вторых этажах висели вывески с иероглифами, часть из которых я не мог прочитать. Повсюду были драконы, вырезанные на дверях, нарисованные на фонарях и выкованные из железа на балконах. Казалось, что жители с гордостью носили это изображение, будто оно выделяло их от остального мира.

Мы выбрались на небольшую площадь, где стоял каменный колодец, окруженный скамейками, где старики играли в кости, дети гоняли тряпичный мяч, а в углу какой-то нищий в лохмотьях играл на странной трёхструнной лютне.

На лице Лан вновь появился румянец, который она скрывала всю дорогу под капюшоном. Глаза девушки налились огнём, а улыбка обнажила белые ровные зубы. Она выскочила передо мной, словно дорога не отняла у неё ни капли сил, и описав окрестности жестом, произнесла:

— Добро пожаловать в город Чёрного дракона. Пошли, я тебе тут всё покажу.

— Подожди. — Я схватил за руку Лан, пока она вновь не смешалась среди толпы.

Девушка внезапно остановилась, озадаченно посмотрела на меня, и послушно пошла за следом. Мы добрались до небольшого уличного лотка, за которым суетилась пожилая женщина с седыми прядями, выглядывающими из-под полосатого платка. Она ловко управлялась с деревянной лопаткой и большим глиняным чаном, от которого поднимался аромат жаренного теста.

Рядом громоздились бамбуковые корзины, накрытые влажной марлей, и из-под неё доносился аромат, от которого у меня заурчало в животе с новой силой. Я указал пальцем на чуть приплюснутые пирожки с золотистой корочкой, посыпанные сверху сахарной пудрой и улыбнулся.

Удивительно, но от них ностальгически пахло домом. Настоящим домом, с Земли. Первая моя собственная квартира, полученная от государства при выпуске в спальном квартале.

Жила в соседнем доме одна милая старушка, которая каждое утро пекла свежие пирожки и выносила их продавать прямо у подъезда. Стоит ли говорить, что скупали их практически моментально. Первым набегала ребятня. Старушка не продавала им больше одного пирожка на руки не потому, что жадничала, а чтобы на неё затем не ворчали родители этих детей.

Сами же взрослые не были исключением. Многие из них бухтели, что сладкое вредно для здоровья, но нет, нет, а по пути на работу схомячат тройку другую. Я же успевал практически под конец, но старушка всегда оставляла для меня два пирожка: один с клубничным вареньем, посыпанным сахарной пудрой, а другой был наполнен мясом с яйцом.

Эти воспоминания пронеслись дымкой в моем сознании и улетучились так же быстро, как и появлялись. Я почти затерялся среди них и на мгновение показалось, что они принадлежали совершенному чужому человеку, который жил когда-то давно и в совершенно другом мире.

Женщина заметила мой взгляд, улыбнулась в ответ беззубой улыбкой и протянула один пирожок на пробу, даже не спрашивая с меня денег. Я взял, надкусил, и на меня словно свалилась огромная пуховая подушка, отсекая всё лишнее, начиная со звуков и заканчивая ощущениями твёрдой почвы под ногами. Настоящая магия.

Хрустящее тонкое тесто с малиновой начинкой таяло на языке, взрывая одновременно все вкусовые рецепторы. Я закрыл глаза и на мгновение перенёсся туда, где не было ни погони, ни тёмных культиваторов, ни проклятий. Только улица родного двора, залитого утренним солнцем и морщинистые руки старушки, протягивающие мне пирожки в целлофановом пакете.

— Хорошо, — сказал я, открывая глаза, — Беру десяток.

Лан смотрела на меня с удивлением. Наверное, моё лицо в тот момент выглядело действительно забавным, как у ребёнка, впервые попробовавшего шоколад. Я повернулся, увидел её выражение и протянул ей половину пирожка. Девушка взяла угощение, слизала стекающее по ребру ладони варенье, и поднявшись языком выше, откусила.

— И правда вкусно, — Сказала она и тепло улыбнулась, как старая знакомая, понимавшая меня без слов. — Почему я раньше это не пробовала?

Я забрал тряпичный кулёк, в котором лежало ровно десять свежих пирожков и протянул требуемые пятнадцать медяков. Старушка благодарно взяла монетки, бросила их в плетенную из бамбука тарелку за прилавком и поклонилась.

— Серьёзно? Ты раньше не пробовала пирожки? — Спросил я, поклонившись в ответ и медленно побрёл вдоль дороги города.

— А чему тут удивляться? — Ответила Лан, пожёвывая последний кусок. — город Чёрного дракона — это тебе не деревни вдоль тракта. Здесь живёт около двадцати миллионов человек, и это если не считать постоянный поток людей между на торговом пути с соседней провинцией. А с ними выйдет и все тридцать.

Я достал из кулька ещё один пирожок и протянул его Лан. Она жадно выхватила его двумя руками и принялась вгрызаться в него, словно маленький котенок. Так мы и шли по одной из дорог города, а я, периодически подкармливая спутницу пирожками, постепенно вливался в городскую жизнь.

Останавливаться было нельзя. Однажды я встал посреди людского потока, и меня чуть не унесло в сторону. Если бы не Лан, в тот момент схватившая меня за рукав, толпа бы пронесла меня по течению человеческой реки вплоть до дальних стен города. Запахи пота, табака, дешёвых духов и кулинарных шедевров, всё это мой разум не до конца понимал, как воспринимать, особенно учитывая, что вокруг меня высился настоящий средневековый город наполненной чуть ли не магическим миром.

На улице, по которой мы шли, слева направо тянулись двух и трёхэтажные дома с резными балконами, с которых свисали фонари трёх цветов: красные, жёлтые и, конечно же, традиционно чёрные. Надписи на вывесках, помимо иероглифов, красовались нарисованными чайниками, рыбой, мечами, доспехами и драконами.

Воздух был намного плотнее, нежели в лесу или на тракте. Причём здесь он не давил, как могло показаться на первый взгляд, как раз наоборот. От количества запахов жаренного лука, цветов, продуктов и благовоний создавалась совершенно уникальная палитра ароматов, причём совершенно лёгкая и непринужденная.

Конечно же, в таком месте сосредоточения человеческой цивилизации, не обошлось и без них.

Практики.

Они не прятались, не скрывались, не носились по крышам, не восседали в горах и просто шли среди обычных людей. Мужчина в длинном зелёном халате с мечом на поясе пересёк дорогу, в трёх шагах от меня, даже не взглянув в мою сторону. Рядом с ним шла женщина в белом, с высоким шпилем из чёрных волос, а подле неё стоял обычный горожанин, торговавшийся с продавцом фруктов.

Удивительно, но простые люди относились к ним спокойно. Естественно, с уважением, но без страха, скорее как к данности существования сословия намного выше и сильнее, чем они, но всё же такой же частью города. Это объяснялось тем, что самим практикам было не до «муравьёв» и они, по весьма очевидным причинам, не требовали от каждого прохожего горожанина упасть перед ним на колени и распинаться в ликовании и извинении.

Город Чёрного дракона был огромен. Я даже не мог вообразить себе его границы. В центре возвышались настоящие башни, уходящие в небо на десяток этажей, с черепичными крышами, загнутыми вверх, точно кончики императорских туфель. На ними реяли штандарты и флаги с драконьими мордами и изображением золотых имперских нашивок.

Я шёл и крутил головой, как обычный деревенский дурачок, впервые попавший на ярмарку. Лан шла рядом, периодически касаясь меня локтем и, требуя очередную добавку горячих пирожков. Правда порою девушка поднимала голову, чтобы посмотреть на выражение моего лица, которое могло быть только у того человека, который оказался в таком городе впервые.

Здесь я по-настоящему мог затеряться. Стать одним из миллионов лиц, где никто не знал моего имени, никто не искал и уж тем более, никто не ждал. Здесь, я мог начать всё сначала…

— Я сейчас лопну. — Натужно выдохнула Лан, хлопая себя по плоском животику.

— Неудивительно, — Я ухмыльнулся в ответ. — Шесть штук схомячила, даже глазом не моргнула.

— Сам виноват! Нечего было знакомить меня с пирожками и, вообще, в следующий раз бери нормально на двоих! — Выпалила Лан, скрестив руки на груди.

— В следующий раз? Мы едва в городе оказались, а ты уже следующий раз планируешь?

— Город, точно! — Хлопнула в ладоши девушка, словно внезапно вспомнила затерявшуюся мысль, — Ты же здесь новенький, у тебя поди и жилья своего нет? Где планируешь приткнуться?

Я пожал плечами, осматривая окрестности. — Да я особо не привередливый, мне и угла хватит. Знаешь, у настоящего воина должен быть только меч и припасы на сутки — всё остальное лишь бессмысленный и бесполезный изыск.

Лан закинула руки за голову, сладко потянулась и, посмотрев высоко в небо, задумчиво сказала. — Ишь какой практичный нашёлся, хотя чему я удивляюсь, ты же из Хромого хребта.

— И что это должно значит? — Поинтересовался я, как бы в невзначай.

— То и должно значить, что люди там крепкие и суровые живут. Кругом один камень и шахты, вот и ты такой же.

Я ухмыльнулся, убирая оставшиеся пирожки в мешок. — А мне казалось, что ты не любишь, когда людей характеризуют из разряда «Вот такой».

— Это потому, что ты неправильно всё понял. Я не люблю, когда меня так характеризуют, записывают в архетип, как какую-нибудь сбежавшую со строк поэмы героиню. У меня от этого начинается жестокий приступ аллергии.

— Аллергии? — Переспросил я со смешком. — Ну и на что же у тебя аллергия?

— На банальность, Ян. — Ответила она, выждав короткую паузу. — На банальность. Ненавижу скучных парней, от которых понятно, чего ждать. Цветы, поэмы, серенады под конками и вот всё такое.

— Мы сейчас о стереотипной характеризации говорим, или уже перескочили на твои предпочтения в ухаживании? — не удержался я от того, чтоб её подколоть.

Лан одарила меня недовольным взглядом, но тут же забыла и резко сменила тему.

— Значит жилья у тебя нет. Ну что же, раз обещала показать тебе город, то пошли, есть у меня на примете одна женщина. Сдаст тебе недорого комнату, где хватит места твоего меча.

— Веди. — Коротко ответил и указал жестом вперёд.

И она повела. Причём повела через центральный базар.

Вход в него возник между двух высоких стен, застроенных лавками и складами. За ними раскинулась огромная площадь, забитая зевающими людьми, бесконечными рядами прилавков и нагруженными телегами. Причём первое, что увидел — это именно продуктовые лавки. Мясо, яйца, овощи, фрукты. Здесь можно было купить всё, что только требовалось любому человеку для комфортного существования, но через некоторое время пути, лавируя между потоками людей, мы вышли в куда более интересную зону базара.

Рынок для практиков. Я понял это сразу, едва мы переступили невидимую границу межу обычной частью базара и этой. Крики торговцев били со всех сторон, перекрывая друг друга, словно они торговали не ингредиентами, а акциями на всемирной фондовой бирже.

— Второй ранг! Корень тысячелетнего женьшеня! Свежий, только с гор, только сегодня!

— Обмен! Меняю шкуру духовного барса на кристаллы средней очистки. Шкура снята умелым скорняком Академии ранга Б!

— Пилюля прорыва! Одна пилюля прорыва на третью ступень! Гарантия — восемьдесят процентов!

— Мечи! Мечи из метеоритного железа! Не тупятся о броню духовных зверей! Проверено охотниками Академии ранга С!

Я вновь завертел головой, пытаясь охватить взглядом всё это безумие. Слева толстый мужчина в парчовом халате раскладывал на бархатных подушечках разноцветный камни, которые переливались ярким светом, словно живые. Справа тощая красавица демонстрировала склянки с какими-то содержимым, в каждой из которых плавало нечто, напоминающее собой эмбриона. Чуть дальше бородатый здоровяк в кожаном фартуке колотил по наковальне, правя лезвие короткого меча. Причём лупил с такой силой, что искры летели в разные стороны, заставляя прохожих шахараться в стороны.

Однако самое главное — всё здесь было буквально пропитано духовной энергией.

Она была везде. Кожа улавливала лёгкое покалывание, когда мы проходили мимо прилавка с кристаллами. В груди отзывалось теплом, когда худенькая красотка откупоривала свои мензурки, позволяя клиентом почувствовать аромат. Мне резко захотелось попробовать здесь помедитировать и посмотреть за результатом, но это оказалось невозможным.

— Смотри какая штука. — Вдруг заговорила передо мной Лан, стараясь не упускать меня из виду. — Ты же вроде практик, может присмотришь себе что-нибудь?

Я остановился у прилавков и посмотрел на три таблички с иероглифами: «Духовные камни низшего ранга. Обмен на корни третьего уровня или равноценные ингредиенты». «Травяной сбор для очистки меридианов. Только обмен». «Принимаю заказы на поиск редких компонентов. Цена договорная».

— Сколько за них? — Я спросил, кивнув на точно такие же камни, что были в подземелье у тёмного.

Долговязый мужчина, лениво почесал пушок на подбородке, ухмыльнулся.

— Не местный что ли? Здесь не торгуют медью, серебром или даже золотом. Только обмен! Духовные камни, травы, артефакты, корни и пилюли. Всё, что несёт в себе энергию, всё сможешь здесь на что-нибудь обменять. Обычные деньги тут ничего не стоят. Считай мусор.

Я достал мошну, взвесил на ладони и ощутил себя бедняком с увесистой суммой в руке. Сразу захотелось просканировать здесь всё Кодексом, но вовремя одёрнул руку и проигнорировал вибрацию на запястье. Я взял кристалл, который был тёплым на ощупь, покрутил его перед глазами и спросил.

— Интереса ради, за сколько можно вот такой продать, если обменять его на серебро?

Мужчина задумался, почесал колено через ткань штанов и ответил. — Серебро? Бери выше, парень. Десять золотых, не меньше!

А в подземелье таких было целых три! И чёртов тёмный практик, управлявший в то время моим телом, использовал их как ингредиенты для своего нечестивого возрождения. Вот же гад! Уничтожил самое ценное, что было, оставив презренные монеты, которые пусть и казались мне богатством в своё время, но как правильно сказал торговец, даже тридцать золотых здесь не были никому не нужны. Деньги всё же были уделом смертных и требовались в основном, чтобы не ночевать в канаве и насыщать тело едой, пока оно её требовало. Для всего остального, действующему культиватору нужны духовные предметы. Жаль… но зато теперь знаю, что в теории можно что-нибудь на что-нибудь обменять. Главное, найти это самое что-нибудь ненужное. Впрочем, тут Кодекс может мне помочь. Ну или моё новое, и главное личное ощущение духовной энергии.

— Спасибо. Я ещё вернусь. — Бросил напоследок торговцу и положил камень на место.

Тот недовольно фыркнул, махнул рукой и принялся дальше вопить на весь базар.

— Не обижайся на него. — С улыбкой произнесла Лан, хватая меня за рукав ханфу. — Тут все такие, так что привыкай.

— Мы, конечно, знакомы совсем недавно, но поверь на слово, чтобы меня обидеть, нужно нечто большее, чем просто фырканье в спину. Ты лучше скажи, Лан. Я постоянно здесь слышу про Академию и какие-то ранги Б и С, что это значит?

Девушка от жары повязала волосы в аккуратный хвост, оттопырила указательный палец и, набрав воздуха в лёгкие, приготовилась объяснять, как вдруг откуда-то сбоку раздались волшебные слова:

— Небесный металл! Кусок настоящего Небесного металла! Продаю за золото, за обычное золото! Уникальное предложение, только здесь и сейчас!

Я развернулся на голос быстрее, чем мысль просквозила у меня в голове. Лан так и не успев ответить на мой вопрос, только и наблюдала за тем, как ныряю в толпу. Зеваки словно специально столпились передо мной, образовывая монолитную стену из спин и локтей, и отказывались пропускать к торговцу. Мне не хотелось ломать кости и крушить суставы, распихивая людей в стороны, вот только упустить шанс заполучить кусок Небесного металла для очистки моего меча, никак не мог. Я же прекрасно помнил рецепт Кодекса мне кровь из носу нужен был этот ингредиент для начального этапа! А судя по тому, что я за сегодня узнал, золото тут не котируется и продажа его за жёлтый металл, уникальный шанс, выпадающий раз в жизни.

Поэтому, потеряв терпение, воспользовался своей новообретенной силой, став растаскивать зева, освобождая себе путь к орущему торговцу.

Он стоял почти в самом конце ряда. Маленький, тщедушный мужичок в помятом халате с жидкой бородёнкой и бегающими глазками держал в руке кусок металла размером с кулак. На вид обычная тускло-серая железка с едва заметными голубыми прожилками, но стоило мне приблизиться, как браслет на запястье тихонько завибрировал.

Значит настоящий. Ну или как минимум духовный ингредиент, а не простая железка, выкованная кузнецом из подковы и подкрашенная для виду.

— Сколько? — Спросил я, приземляясь чуть ли не на прилавок.

Мужчина отшатнулся назад, упал на пятую точку и с ужасом в голосе произнёс. — Пять золотых. Серебром или медью, не важно. Главное по курсу.

Я вытряхнул мошну на прилавок и отсчитал ровно пять золотых. Оставшиеся три, вместе с серебром и медяками убрал обратно, сгрёб монеты, насильно запихал в руку человеку и забрал у него кусок металла. Торговец через некоторое время пришёл в себя, открыл рот от удивления не успел и проговорить, как в этот момент за моей спиной раздался голос. Наглый, полный самолюбования и превосходства.

— А ну отойди!

Я не обернулся, просто подбросил кусок Небесного металла в руке и крепко сжал пальцы.

Ко мне подошёл парень, лет девятнадцати-двадцати, среднего роста, но крепкий и плечистый, что выдавало в нём бойца. Лицо широкое с крупными чертами, включая мясистый нос, полные губы и маленькие глаза. Но больше всего в его внешнем виде кричал его наряд. На нём был добротный халат из плотной коричневой ткани с вышивкой цвета охры — стилизованный кулак, сжатый в центре груди.

На поясе у него болтался меч. Хорошая сталь, добротная работа, но я от него не чувствовал духовной энергии. Зато пряжка на поясе была золотой и инкрустированными в ней драгоценными камнями, что немало говорило об уровне финансового благополучия владельца.

За ним топтались двое телохранителей или прихлебателей, если угодно. Здоровенные мужики в кожаных доспехах с мечами наперевес. Судя по исходившей от них энергии, они так же ступили на путь силы, хоть и смогли достичь лишь низкого ранга.

— Тебе что сказано? Отошёл! — Повторил парень, подходя вплотную.

— Зачем? Тебе места мало? — Спросил я спокойной, продолжая крепко сжимать металл.

— Я хочу его! — Указал он на мою руку и добавил. — Так что покупаю Небесный металл я!

Торговец между тем побледнел и начал заметно трястись. Он явно узнал парня, хотя скорее всего дело было в его одежде. Секта? Судя по изображению, сказал бы, что он из Каменного кулака, которая, судя по рассказал Лан, была одной из трёх правящих городом Сект.

— Я уже купил этот металл. — сказал я, кивая на торговца. — Хочешь свой кусок, иди ищи его в другом месте.

— Мне плевать! — Парень щёлкнул пальцами и один из прихлебателей вышел вперёд, положив ладонь на рукоять меча. — Отдай, пока руки с ногами на месте, и вообще, ты знаешь, кто я?

— Да мне особо не интересно. Так что можешь не утруждаться и не называть своего имени, я всё равно его не запомню.

— А зря! — парень наклонился к моему лицу, брызгая слюной. — Я — Чжан Ху из секты Каменного кулака! Мой дядя член совета Академии, так что понял, насколько ты сейчас попал?

— То есть ты из себя ничего не представляешь и почему-то решил, что хвастаясь заслугами других людей, должен меня впечатлить? Поздравляю твоего дядю. А вот насчёт тебя… мне сказать нечего.

Парень побагровел.

— Ты… ты… да я… я тебя…

— Что? Убьёшь? — Перебил я. — Прямо здесь? Посреди базара, где полно свидетелей за кусок Небесного металла? Ты только что перед всеми бахвалился, что ходишь в родственниках у члена совета Академии и теперь собираешься убить другого практика от его имени? Слушай… у тебя случаем в соседних деревнях родственников нет? Троюродного брата или что-то в этом роде⁈

Чжан Ху замер. Глаза его сузились, а кулаки сжались. На мгновение мне показалось, что он всё-таки нападёт посреди бела дня, но он не стал. Видимо оказался всё же не настолько глуп, как Сумо или просто боялся проблем с городской стражей или Академией.

— Запомни моё лицо, — сказал он тихо, практически шёпотом, — А лучше имя, потому что мы ещё встретимся.

— Насчёт имени не обещаю, говорил же, но в целом да. Мир круглый, рано или поздно встретимся.

Я взял кусок Небесного металла, сунул его в мешок, кивнул торговцу и развернулся. Лан стояла в трёх шагах, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с выражением, которое не смог прочитать. То ли ужас, то ли восхищение, то ли полное удивление от того, что только что произошло.

— А ведь он не врал, знаешь? — Спросила девушка, когда мы продолжили идти по дороге.

— Про что именно? Про то, что его дядя член совета Академии или что мы ещё встретимся.

Лан пожала плечами. — И то и другое. Он действительно племянник Чжан Хана. Одного из шести членов совета Академии.

— Ну значит у меня ещё будет время настроить против себя пять остальных. Не придавай этому слишком большого значения, Лан, лучше пойдём покажешь свою женщину, которая сдаст мне комнату, а то от ходьбы ноги начинают ныть. И кстати, ты так и не рассказала, что это за Академия такая и почему я должен пожалеть.

— Хм, да как бы тебе так сказать, я сама не знаю. — Задумчиво пробубнила Лан, указывая в сторону резко уходящей влево дороги.

— Состоишь в Академии, и сама не знаешь, что это за организация? — С усмешкой съязвил я, свернув туда, куда указывала девушка.

— Да не… Ян, когда речь идёт об Академии, здесь не всё так просто. Видишь ли, Академия — это не просто содружество воинов, охотников, сборщиков и торговцев. Академия — это и есть город Чёрного дракона!

— Я думал город, как и принято, попиллии между собой на зоны влияние три секты: Каменный кулак, Путь трёх распятий и Свет Млечного пламени. Ты же сама об упоминала об этих сектах.

— Лунного. — Поправила меня Лан, продолжая свой рассказ. — Свет Лунного пламени, но нет, ты лишь частично прав. Секты живут за счёт доходов города от торговли и налогов, ну и получают высокую скидку на ингредиенты, добытые нами, а вот Академия! Академия — бьющееся сердце Чёрного дракона. Именно она стала судьей и палачом, когда три великих мастера чуть не разнесли здесь всё до основания. Тогда совет выступил в качестве миротворца и предложил взять на себя все канцелярские и градоуправленческие права, оставив сектам заниматься исключительно тем, чем они и должны заниматься.

— Пытаться захватить мир?

Лан даже не ухмыльнулась. — Искать путь к бессмертию. Я думала ты практик, а такие тонкости не знаешь.

— Так я и не состою в секте. — Быстро сменил тему, не желая распространяться о том, как стал практиком. Учитывая, что тому же Фэну до моего уровня понадобилось расти чуть ли не пятьдесят лет, а я получил это нахрапом за пару часов, стоило сохранить это в тайне. — Да и в целом странствую обычно в одиночестве.

Кажется, её это объяснение устроило, и девушка продолжила.

— Академия сумела объединить под одной крышей тех, кому не нашлось места в сектах. Воины, опытные собиратели, наёмники, торговцы, писцы, все, кто может и хочет приносить доход организации имеет право вступить в неё.

— Чувствую как нарастает жирное НО.

Лан кивнула. — Но у всего есть своя цена. Помимо налоговых отчислений и чёткой градации на исполнительные ранги, ты получаешь уникальное право на выполнение контрактов и никто, слышишь? Никто, кроме членов Академии не в праве заниматься сбором духовных ингредиентов на территории всей провинции.

Я задумчиво нахмурился. — А что будет, если кто-нибудь, скажем, новенький, решит отправиться в лес и совершенно случайно наткнётся на какой-нибудь корень восьмелистника и его сорвёт?

Девушка обернулась и одёрнула меня за рукав. Её взгляд внезапно изменился настолько, что мне показалось, будто я явно сказал что-то лишнее. Она подняла голову, посмотрела в мне в глаза и, прищурившись, ответила:

— Смерть.

— Значит никаких полумер? Никаких наказаний, ударом линейкой по рукам и устных предупреждений? Сорвал собственность Академии — получай мечом в рыло?

Что за средневековье. Прямо как на Земле, когда леса и населяющее их зверьё объявлялось собственностью барона и любой крестьянин, посягнувший на имущество барина жесточайшим образом убивался. Только вот на Земле эту эпоху пережили, а тут застряли.

— Именно так. — Кивнула Лан и мы продолжили путь. — Несанкционированный сбор приравнён к воровству у Академии. За наёмничество могут прилюдно выпороть, за торговлю без разрешения накажут серебром или золотом, а вот за кражу духовного материала. Тут, боюсь, даже сам Властелин Неба не сможет выпутаться.

— Властелин Неба? — Переспросил, внимательно впитывая каждое слово Лан.

Девушка указала пальцем вверх. — Властелин Неба или Властелин Силы Первозданного Хаоса. Ещё его называют Величественным Драконом Предельной Тайны. Боги, Ян, ты и вправду такой увалень? Даже на юге чтут дух Мироздателя.

— А, ты про этого, так у нас его называют иначе: Дракон Пяти Стихий. — Я сморозил, выдумывая имя на ходу.

Лан задумалась. — Пяти стихий и элементов круга У-син? Хм, ну что же, видимо я не всё знаю.

Я незаметно скривился. Вроде пронесло.

Продолжая разговариват, мы явно приближались к жилому району города, так как улицы постепенно сужались, по которым всё больше и больше бегало малолетней детворы. Я прекрасно понимал, что время нашего разговора подходило к концу, поэтому решил выудить как можно больше информации, прежде чем попрощаться и заняться собственными делами.

— Для той, кто так хорошо разбирается в политике города и культивации, ты подозрительно скрытна.

Девушка ухмыльнулась. — Хочешь знать встала ли на я Путь? Ответ прост: на пол шажочка. Мой мастер и куратор сказал, что потенциал у меня есть, но трачу слишком много времени на отцовскую ферму. Так что, может когда-нибудь всерьёз возьмусь за обучение, но не сейчас. Сейчас сезон трюфелей на носу. — Она резко указала вправо и добавила. — Пойдём, мы почти на месте.

Мы зашли в переулок, который ответвлялся от главной улицы где-то в восточной части города. Здесь было тише, спокойнее, особенно после рынка и его безумной толчеи. Между домами было достаточно места, даже несмотря на заваленные вязанками дров и глиняными горшками проходы.

— Мы на месте. — сказала Лан, останавливаясь перед двухэтажным зданием из тёмного дерева с черепичной крышей.

Она постучала в калитку и через минуту за дверью послышались шаги.

Нас встретила женщина. Признаюсь, когда Лан сказала, что домовладелица приятная и милая дама, в голове я себе представил эдакую старуху с клюкой или замученную жизнью хозяйку вечно в бигудях и тряпкой в руках. Но только не здесь.

Эта была женщина лет сорока, но выглядела она максимум на тридцать пять. Высокая, статная, с широкими бёдрами и плавными округлостями, которые не смог скрыть даже простой домашний халат из шёлка цвета старой бронзы. Я поймал себя на мысли, что откровенно пялюсь на её полную и высокую грудь и резко поднял взгляд, стараясь больше так не поступать.

Но не одной фигурой могла похвастаться загадочная домовладелица.

Голову покрывали чёрные волосы с густой проседью, собранные в сложную причёску, открывающую длинную шею. Лицо с аккуратными чертами, высокими скулами и чувственными розовыми губами, которые тут же растянулись в медленной и оценивающей улыбке.

— Лан, деточка. — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом с лёгкой смешинкой. — А кого это ты мне привела? Я бы сказала, что он прячется за твоей спиной, но парень ростом вышел.

Она шагнула вперёд, едва не заставив меня закашляться от богатого аромата её духов. Женщина обошла меня кругом, не скрывая интереса, а я, крутил головой по сторонам, словно опасался, что та ударит ножом мне в спину.

— Хм, — протянула она, остановившись напротив, — Плечи широкие, руки сильные, взгляд спокойный. Худоват только, но это мы исправим. Не из местных?

— С юга. — ответил я коротко.

— С юга? — Женщина приподняла бровь и в её глазах вспыхнуло нечто, что можно было описать, как удовольствие. — Я так и подумала. Наши местные мальчики, испорченные большим городом и цивилизацией. Слишком суетливые, постоянно носятся туда-сюда, а этот…

— Госпожа Ли, — вмешалась Лан, пока та не оплела меня змеей и не утащила в своё логово. — Вы же сами просили найти вам жильца, если встретится мне такой. Так вот, это Ян. Странствующий юный культиватор с юга. Он какое-то время поживёт в городе и ему требуется угол для его меча и дерева.

— Культиватор? — Глаза женщины загорелись ещё сильнее, словно она уже планировала, как захватит моё тело.

— Юный, госпожа. — Я ответил, учтиво поклонившись по местным обычаям, — Лан забыла уточнить этот весьма важный факт. Так что прошу не питать иллюзий насчёт моих способностей. Они… скажем так… ещё весьма скудноваты.

Хозяйка плотоядно улыбнулась, явно подразумевая другую формулировку под выносливостью.

— Ну это мы как раз и проверим. Ну что же, не стоять же нам в дверях. Прошу, заходите!

Она отступила в сторону и пропустила нас внутрь. Двор оказался небольшим с вымощенными каменными плитами. В центре небольшого особняка, выстроенного буквой П, находился колодец с нависшим над ним розовым деревом, растущим прямо из трещины дорожной кладки, в своё время вспучившем покрытие и проросшим достаточно для того, чтобы не срубили. В углу стояла клетка с тремя курицами, которые испуганно закудахтали при нашем появлении. Госпожа Ли отвела нас на второй этаж по деревянной лестнице и я заметил, что она специально покачивала бёдрами прямо перед моим лицом.

«Куда ты привела меня Лан» хотел было прошептать девушке, но казалось, что хозяйка дома слышала даже мои мысли. Меня стали посещать навязчивые идеи, мол вдруг и она не окажется тайным практиком, который ночью попытается высосать из меня душу⁈ Опыт деревни заставлял теперь в каждой тени видеть угрозу и выстраивать планы на два, а то и на три шага вперёд.

Первым делом оценил внутренний интерьер. Стены были обшиты деревом, широкие окна, в которые мог пролезть взрослый человек. На крайний случай попробую сбежать через крышу, хотя сойдут и коридоры. Надо будет повесить на дверь колокольчик, а ещё лучше сразу на шею госпоже Ли, хотя чем чёрт не шутит, вдруг ей это ещё и понравится.

— Ян. — Окликнула меня сопровождающая Лан, когда я слишком долго пялился в открытое окно второго этажа. — Вот твоя комната.

Она оказалась небольшой, но светлой. Окно выходило во двор через мутное стекло и можно было даже заметить кроны деревьев в соседних дворах. Стены, как и снаружи обиты деревом, тёплого медового оттенка, и судя по отсутствию трещин, за ними явно следили.

Сама кровать стояла у правой стены с широким резным изголовьем, на которой были вырезаны какие-то декоративные цветы. На ней лежала чистое бельё в две подушки и стеганное одеяло синего цвета. Рядом с кроватью небольшой столик из тёмного дерева, на котором находилась керамическая кружка, кувшин с водой и масляная лампа с уже прогоревшим фителём.

— Нравится? — Спросила госпожа Ли, по-хозяйски описывая жестом комнату. — В левом углу деревянный сундук для твоих вещей. Над ним есть зеркало, а рядом умывальник. Вода в колодце чистая, как для питья, так и для утренних процедур. Занавески из грубой ткани, так что если решишь вздремнуть после обеда, то можешь смело их задёргивать. Обед, кстати, как и ужин, входит в стоимость проживания.

— Хорошая комната. — ответил я и сразу перешёл к делу. — Сколько?

— Обычно я сдаю за семьдесят меди в день, — я чуть не поперхнулся от названной ею суммы, а она чуть наклонила голову, и прядь волос упал ей на лицо. — Но тебе, красавчик, сделаю скидку. Пятьдесят за сутки. Это включая обед, ужин и стирку твоих вещей, вместе с постельным бельём. Как ощутишь нужду, крикни прачку, она всё сделает.

— Прачку? — Удивлённо спросил, так как не заметил никого в доме кроме нас.

Женщина сдержанно рассмеялась.

— Конечно! А что, ты думаешь я делаю всё своими руками? Нет, мальчик, эти ладони и пальцы созданы для любви, а не для работы.

Я достал мошну, отсчитал сумму в триста пятьдесят меди и протянул со словами. — На неделю.

Да уж… Такими темпами моих денег надолго не хватит, даже если разменять золото и серебро. Цены в этом городе, скажем так негуманные.

Госпожа Ли взяла монеты, и её пальцы задержались на моей ладони чуть дольше, чем требовалось. Для женщины такого возраста и тем более, такой профессии, они оказались слишком тёплыми и мягкими, как бы намекая, что готовит обещанный обед и ужин она явно не сама.

— Хороший жилец. — сказала она, убирая деньги в рукав халата. — Не спорит, не торгуется. Лан, где ты его нашла?

— На тракте. — Спокойно ответила Лан, усевшись на подоконник моего окна.

— На тракте? — Госпожа Ли вновь рассмеялась. — Надо же! А я думала, что на тракте только бандиты и бродяги.

— Я и есть бродяга, — сказал, бросая на кровать походный мешок и меч. — только без привычки грабить. — слегка слукавил я, ведь моё состояние и было считай награбленным.

Женщина ещё раз окинула меня медленным и оценивающим взглядом.

— Мне нравится. Если что-нибудь понадобится — я живу внизу, первая дверь налево. Стучись в любое время и не стесняйся. Я не сплю допоздна.

С этими словами женщина нас оставила наедине, а я закрыл дверь и расслабленно выдохнул.

— Что? — Непонимающе спросила Лан, дрыгая ногами на подоконнике и посматривая куда-то вдаль.

— Ты ещё спрашиваешь? После того, что здесь произошло? Куда ты меня вообще притащила, Лан?

— А что? — Всё так же безобидно переспросила девушка. — По-моему весьма милая и добрая женщина. Поверь, учитывая, что ты не местный, в другом месте с тебя бы взяли сотню за ночь. Постой, знаешь ли, в городе не дешёвый. К тому же ты платишь не только за угол, а ещё за тёплую пищу и чистые штаны. — несколько раз загнула она пальцы.

Уселся на кровать, поигрывая куском купленного метала на ладони и выдохнул. — И за что же ещё?

Лан повернулась, вдруг перестала дрыгать ногами и ответила. — За спокойствие. Госпожу Ли каждая тварь знает на всю округу. В какую бы ты передрягу не вляпался, в стенах её дома ты всегда можешь рассчитывать на кармашек спокойствия и безопасности. Любой дважды подумает, прежде чем врываться или уж, упаси боги, пролить здесь кровь. — Вдруг она спрыгнула, потёрла ладонь о ладонь и добавила. — Ну что же, жильём тебя обеспечила, город показала. Считаем мы квиты?

Я улыбнулся и кивнул. — Ты и так мне ничего не была должна, я же говорил, поэтому спасибо, Лан, теперь я буду у тебя в долгу.

— Да ладно, долг, шмолг. — Выдала она детскую шутку, подмигнула и направилась к двери. — Бывай, Ян, если захочешь меня найти я обычно бываю либо в Академии, либо у себя на ферме за городом. Так что такому резвому парню, как ты, не составит проблем меня найти.

— Бывай, Лан, — бросил вслед закрывающейся двери и выдохнул. — Спокойствие.

Комната внезапно опустела, как моя мошна. Госпожа Ли, и Лан, обе ушли, оставив меня наедине со своими мыслями. Я встал, закрыл занавески из плотной ткани, откинулся на кровати, закрыл глаза и, наконец, расслабился.

Город Чёрного дракона. Двадцать миллионов душ, среди которых — я никто. Беглец, убивший членов секты, обладатель чужого артефакта и силы практика, но здесь обо мне никто не знал, и это дарило странное, почти забытое во всей этой суете чувство — свободу.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. На левом запястье браслет Кодекса, тускло поблёскивающий в сумерках, а на правом — тоненькие линии затянувшегося шрама от росомахи. Рука сама нащупала кусок Небесного металла на кровати, и я поднял его на уровне глаз. Увесистый для своих размеров, холодный с голубыми прожилками и пульсирующим слабым светом. В Кодексе наверняка есть о нём подробная информация, но плевать. Потом, не сейчас.

Настанет время и для информации и планирования дальнейших действий, в том числе и добычи ингредиентов для первого этапа очистки меча, но тогда мне просто хотелось подержать кусок духовного металла в руке. Моя первая большая покупка в этом мире. Пускай потратил пять золотых, отдав львиную часть своих денег, но — это был мой выбор, и никакая сидящая внутри сущность за меня не решала.

Ещё несколько дней назад я просыпался в подземном убежище, не в силах вспомнить последние дни. Бежал по лесу, словно дикий зверь, питаясь подножным кормом, а теперь? Теперь у меня своя комната, кусок духовного металла, необработанный артефакт, и главное — целый город за порогом.

Рынок, практики, духовные камни, секты и Академия. Клятый Чжан Ху со своими связями и пустыми угрозами. Всё это казалось слишком сложным и невозможным для одного человека без рода и племени. Однако мне удалось убить росомаху, удалось сбежать от погони и расправиться со всеми моими врагами. Значит смогу идти и дальше.

Я достал из мешка оставшиеся пирожки с малиновым вареньем и некоторое время смотрел на них, словно пытался вспомнить мою прошлую жизнь. Как существовал до всего этого безумия, как работал день ото дня, прозябая в душном офисе, мечтая только о том, чтобы вернуться домой и принять душ.

Вся эта жизнь казалась теперь абсолютно чужой. Она не была частью меня и единственным напоминанием о тех днях, служили вот эти пирожки и вибрирующий на запястье браслет. Я продолжал смотреть на угощение, как вдруг в груди зародился невесть откуда взявшийся смешок. Не успел и заметить, как внезапно начал откровенно смеяться и даже истерично хохотать.

Нет, госпожа Ли ещё не успела овладеть моим телом и не высасывала душу. Я смеялся, потому что всё это внезапно показалось до жути смешным. Все мои предыдущие проблемы, даже в другой жизни. Всё, что мне пришлось пережить, дабы оказаться в этом месте, сидеть на кровати, сжимая кусок духовного металла и откровенно хохотать.

Ещё некоторое время лежал на кровати и смеялся, а затем внезапно настроение покинуло так же быстро, как и пришло, оставив с холодным понимаем, что останавливаться нельзя. Впереди меня ждало будущее, причём оно будет именно таким, каким я его для себя и сделаю. Не стану больше полагаться на гипотетических «Фэнов», не буду искать проводника в лице Лан и попробую высечь из камня судьбы собственный путь.

А значит, пора заняться делом. И раз уж я купил Небесный металл, то надо найти и другие ингредиенты для того, чтобы провести первичную очистку. Чем не цель на ближайшее время? А раз цель поставлена, то надо выполнять.

Я активировал Кодекс и наконец начал вчитываться в предоставляемую им информацию, причём меня больше интересовало то, где и как можно найти недостающие ингредиенты, учитывая тот факт, что деньги на них я тратить не хотел, а собирать самому было чревато смертью от рук практиков города.

Лунный лотос, растение первого ранга, надо было искать в озёрах, Серебрянная ива это обычное дерево, которого пруд пруди и которое найти растущими проще всего вдоль рек, а вот мёд из гнезда Огненных шершней — пищевой ингредиент. На Земле опять же, насколько я знаю, шершни не приносили мёд, потому что это хищники, охотящиеся на других насекомых и пауков, и живущих в дуплах деревьях и расщелинах скал. Впрочем, мир другой и почему бы тут шершням не гнездиться, собирая мёд?

Вот только выходило, что вариантов то особо нет. Идти на конфликт с властями, только прибыв в город, глупейшая ошибка. Лезть в горы за мёдом? Искать озёра с лотосами? Учитывая безумное количество населения, всё в округе должно быть наводнено людьми, и нежданные соглядатаи должны быть повсюду. Вот так с пола ветку подберёшь, а окажется, что она тоже кому-то принадлежит.

Я вывалил на кровать все деньги, пересчитывая, сколько у меня осталось. Три золотых слитка, девятнадцать серебряных и россыпью пара сотен медяков. Начал даже жалеть об импульсивной покупке.

С другой стороны, возможность купить за золото то, что продаётся за духовные камни выпадает не каждый день. Чёрт его знает, откуда тот торговец взял брусок металла и в принципе плевать, украл он его или нет, потому что я его купил честно на рынке. В принципе, если прямо сильно прижмёт, смогу перепродать. Главное, сначала сходить к местному управителю рынка и оформить лицензию. Не хочу снова попадать в ситуацию, когда на меня навешивают долг.

И как вариант, ещё можно снова открыть лапшичную.

Я даже покатал эту мысль в голове, а потом с отвращением отказался от неё. Нет, хватит. Крох силы, которые я вкусил мне достаточно для того, чтобы понимать, что будущее за личной силой и тратить время, прожигая его за продуктовым прилавком я не буду. Лучше уж сутки напролёт культивировать, делая шажок за шажком. И всё для того, чтобы больше никакая тварь не могла использовать меня в своих силах.

Значит нужно снова идти на рынок. Но уже завтра. Ибо сейчас время ежедневной медитации.

Остаток вечера я провёл у себя в комнате и спустился лишь на ужин, после чего успешно отрубился на мягкой кровати, даже не сняв с себя одежду.

Утро в доме госпожи Ли для меня началось с запаха жареного лука и свежеиспечённого хлеба, вырвавшего меня из состояния сна. Я, если честно, даже и забыл, что существуют такие ароматы. Это сразу напомнило мне о Земле, где я по утрам жарил себе яичницу с тостами. Тяжело вздохнул, вспомнив любимую кофеварку и спустился вниз. Там хозяйка, а точнее сказать, её служанки уже накрывали на стол в небольшой общей комнате. На ней же был другой халат, ярко-красный с глубоким вырезом, будто она собиралась встречать дорогих гостей. Я вновь сделал вид, что стараюсь откровенно не пялится на пышные формы домовладелицы и попробовал прошмыгнуть на улицу, пока она меня не схватила, чтобы найти чем позавтракать.

Поздно…

Женщина насильно усадила меня за стол, забрала мой меч, положив его рядом и приказала служанкам меня накормить. Мне казалось, что в стоимость проживания входил только обед и ужин, но видимо каким-то образом сумел впечатлить госпожу Ли и она решила накормить меня ещё и завтраком, поэтому отказываться не стал. Тем более, что в животе противно урчало ещё с самого пробуждения.

На завтрак был густой рисовый суп с курицей и имбирём, три опять же рисовых колобка с начинкой из овощей, булочка с мясом и кружка тёплого чая с жасмином. Я ел молча, стараясь делать это побыстрее и чувствуя неловкость от происходящего. Госпожа Ли сидела напротив, подперев щёку рукой, и наблюдала за мной с такой плохо скрываемой нежностью, что я чуть не поперхнулся.

— Ты ешь очень быстро, — отметила она, — но при этом не чавкаешь, как обычный мужчина. Родители дали тебе хорошее воспитание?

— Скорее голод, — ответил я коротко и продолжил есть.

— М, да… Аппетит юного практика. — Произнесла она медленно, со знанием дела, — Твоё тело претерпевает изменения, мышцы и кости перестраиваются и организм требует всё больше еды.

Я на секунду отвлёкся от рисового шарика и поинтересовался.

— Госпоже известно о культивации?

Она коротко рассмеялась.

— Ян, прошу, не называй меня так, а я чувствую себя старой. Зови меня просто Ли и да, кое-что мне всё же известно. Ты уже пробовал пилюли?

Её слова вызвали во мне целый каскад воспоминаний.

Пробовал, не то слово! Вместе с собственной кровью и кровью двух имбецилов, которых прикончил в убежище тёмного практика, а трупы сбросил через расщелину в местную речушку. Вот только об этом ей, конечно же, лучше не знать. Она явно считала меня эдаким юнцом с едва заметным пушком под носом и, пожалуй, меня это вполне устраивало.

— Нет, — ответил, закидывая в рот очередной шарик и добавил. — Планирую этим заняться.

Ли нырнула пальчиками в глубокий вырез своего ханьфу, достала свёрнутый в несколько раз лист бумаги и игриво протянула его мне. Я попытался его взять, как она резко дёрнула рукой и широко улыбнулась. Вот паршивка! Вот только для игр у меня не было настроения. Пришлось показать ей скорость юного практика и выхватить бумагу прежде, чем она успела моргнуть.

— Ух, какой… — Спокойным голосом произнесла женщина. — Считай я впечатлена. У базара найди лавку старого мастера Лао и покажи ему мою рекомендацию. Скажешь, что госпожа Ли попросила о тебе позаботиться.

Я нахмурился, посмотрел на кусок бумаги в руках и благодарно протянул его обратно. Женщина удивлённо наклонила голову, но брать рекомендацию не стала и лишь повела бровью. У всего есть своя цена и садиться на крючок к той, у кого в комнате, скорее всего есть дыба и кожаный костюм уж точно не собираюсь.

— Малышка Лан тебе не сказала, но спишем всё на твою юность и незнание местных правил. Я не принимаю отказов, Ян, но это тебе ещё придётся выучить. Так что бери и считай это моим подарком.

— Даже у подарков всегда есть скрытый мотив, — Я ответил, всё ещё протягивая бумагу обратно. — Зачастую их дарят не для того, чтобы сделать приятно человеку, а потешить собственное самолюбие. Эмоциональная подпитка за счёт реакции на подарок, так что прежде чем соглашусь, мне нужно знать. В чём ваш скрытый мотив? Что это мне будет стоить?

Она подалась вперёд, томно и нежно произнося:

— Всегда полезно иметь под рукой практика, особенно в наше время, да и мне хочется знать, чего ты сможешь достичь в этом городе, который сжирает таких как ты на завтрак, обед и ужин.

После чего Ли рассмеялась, покачала головой и подлила мне ещё чаю.

После завтрака я пересчитал деньги. Осталось три золотых, немного серебра и меди. На уровне практиков это считай мусор, но для покупки экстракта корня Серебряной Ивы нулевого ранга должно хватить. Это же не духовное растение, если я правильно понимаю. Если, конечно, повезёт и найдётся тот, кто будет его продавать.

Я поблагодарил госпожу Ли за завтрак, дал служанкам пару медяков в благодарность и побрёл уже знакомой дорогой, которую запоминал весь путь.

Базар казался более оживлённым, чем вчера. Солнце стояло в зените и под его лучами блестели черепичные крыши, медные подсвечники на прилавках и изнывающие от жары потные лица торговцев. Людей было столько, что я несколько раз терял направление, каким-то образом совершенно случайно оказываясь в другом ряду.

Мимо проехала телега с клетками, в которых голосили разноцветные птицы и сразу повеяло запахом навоза и мяты, которой его пытались заглушить. Где-то слева ругались местные, причём сами того не понимая, обучали мелких карапузов, которые дежурили у лавки и, развесив уши, внимательно впитывали новый лексикон.

Я свернул в ту часть базара, где торговали растениями и травами. Прошлым днём пришлось проходить здесь быстро, стараясь поспевать за Лан, но теперь у меня выпала уникальная возможность всё хорошенько изучить. Я останавливался у каждого лотка, который привлёк моё внимание, спрашивал, интересовался и тщательно запоминал.

Вот только экстракта из корня Серебряной ивы так и не было. Где же его можно найти?

— Ищи у травников, что ближе к южной дороге, — посоветовал бородач в фартуке, когда я спросил напрямую, — там всякая мелочёвка продаётся. Торгашей тех не пускают на центральную площадь, вот они и промышляют всякой всячиной для учеников и бедных практиков. Нулевой, первый ранг. Там может и найдёшь свой корень.

Я поблагодарил и направился на юг, как и сказал бородач.

Рынок постепенно сменял наряд, избавляясь от шёлка и парчи, предпочитая более простую одежду. Не было и бархатных подушечек, на которых выкладывали дорогостоящие духовные камни, их заменили грубые мешки и сбитые из старых досок лотки. Даже торговались здесь совершенно иначе. Никто не пытался угодить богатому практику, никто не звал «господином», просто называли цену и ждали ответа.

Я нашёл нужный мне прилавок в самом конце рядов. В обычный день прошёл бы мимо, так как он был почти незаметным и заваленный склянками и пучками сушёных трав, если бы не старуха, указавшая на него напрямую. Торговал там парень лет семнадцати с веснушчатым лицом и красными от бессонницы глазами.

— Экстракт корня Серебряной ивы есть? — Спросил я, разглядывая сушёные травы.

— Нулевой ранг? — Уточнил он, ковыряясь в мешках. — Есть. Десять серебряных за склянку. Две отдам за пятнадцать.

Я достал мошну, отсчитал пятнадцать серебряных монет и молча протянул парнишке. Пускай будет с запасом, на всякий случай. Торговец кивнул, выудил откуда-то из-под прилавка два маленьких глиняных флакона, запечатанных воском, и протянул их мне.

— Что-нибудь ещё? У меня есть мазь от геморроя, эликсир от Постыдной болезни, ещё мазь шанкры мазать на… ну вы поняли.

— Сок Лунного лотоса есть? Или мёд огненных шершней? — Спросил я, перечисляя ингредиенты для очистки.

Парень задумчиво почесал пушок на подбородке и ответил. — Это уже подпадает под торговые ограничения Академии. Такое можно только выменять ближе к центру базара. Попробуй там спросить.

— Спасибо, попробую. — Сказал на прощание и стиснул зубы. — Вот только обменивать пока нечего.

Ну хотя бы смог один ингредиент раздобыть, причём за сущие копейки относительно всего остального. Хотя цены конечно буквально пугали. Я ещё неделю назад из кожи вон лез, чтобы заработать всего один серебряный, в качестве уплаты штрафа, а тут на рынке, за обычный алхимический ингредиент с меня взяли в пятнадцать раз больше. Воистину, мир практиков и смертных никак не пересекаются между собой. Пропасть слишком велика.

Вот только почему тогда Фэн, который находился выше меня на ступени развития так переживал из-за долга в один золотой? Неужели не мог податься в этот город и заработать немного для покрытия долга?

Хотя если вспомнить, то слишком много его сопровождало странностей, от которых у меня начинала болеть голова.

Поэтому выкинул его из головы и отошёл от прилавка. Хотел уже развернуться и пойти искать старого алхимика, о котором говорила госпожа Ли, как вдруг заметил странную компанию. Трое мужчин в простой одежде сидели прямо на земле, прислонившись к стене. Перед ними лежала доска с выкрашенными в чёрный и белый цвет шашечками, миска с соленьями и кувшин, из которого они по очереди отпивали.

— А я тебе говорю, Путь трёх распятий просто так этого не оставит, — говорил один, самый старый, с седыми усами и лысой головой. — Они же в прошлом году уже пытались подмять под себя две провинции и именно эта секта им поперёк горла и встала.

— Не, — ответил второй, что помладше с татуировкой во всю шею, — Каменный кулак слишком жирный кусок. Их старейшины уже несколько лет как нацелились на рудники в тех краях. А без руды Путь трёх распятий — это просто стая бешенных псов, не более того.

— Да тише вы! — шикнул третий, оглядываясь по сторонам и его взгляд на мгновение задержался на мне. — Здесь полно шестерок Каменного кулака. Если услышат — язык отрежут и считай поминай как звали!

— Да и пёс с ним! — хохотнул лысый. — Главное, чтобы хер не отрезали, а так жить можно!

Они дружно засмеялись, по очереди отпили из общего кувшина и продолжили обсуждать жену какого-то торговца пряностями, которая частенько захаживает к молоденькому парню, что работает в местных купальнях.

Я ещё некоторое время бродил по рынку, рассматривая товары, которые были либо мне не по карману, либо не нуждался в них к слову вообще. Склянки с реактивами для алхимии стоили десятки золотых. Сами пилюли ещё дороже. Я встретил несколько прилавков, где продавались травы первого и второго рангов, но продавцы даже не смотрели в мою сторону, когда спрашивал цену в золоте.

В конце южного ряда я наткнулся на то, что искал, а именно сок Лунного лотоса. Маленький пузырёк из тёмного стекла, внутри которого мерцала бледно-голубая жидкость. Цена, правда, один духовный камень первого ранга или обмен на равноценный ингредиент.

— А за золото? — Спросил я на всякий случай, пускай ответ мне и без того был известен.

Продавец, поправил очки на переносице, осмотрел меня с ног до головы и даже не удостоил ответом. Просто покачал головой, отвернулся и продолжил наслаждаться тёплыми лучами солнца. Я вздохнул и пошёл дальше. Пускай экстракт из корня был куплен, его одного всё равно будет недостаточно для первой ступени очистки меча.

А ведь Кодекс говорил, что после этого этапа, у меня появится возможность выпускать через него небольшие сгустки концентрированной энергии. Узнав об этом, мне не терпелось как можно скорее приступить к тренировкам, вот только реальность была такова, что у меня осталось не так много вариантов, как можно заполучить ингредиенты.

И скажу честно, они мне нравились всё меньше и меньше.

Я побрёл дальше, выуживая из мешочка смятый листок с адресом, который госпожа Ли сунула мне утром. Как бы ни была красива сама женщина, в рукописи ей не помешало бы взять несколько уроков. Пришлось несколько раз прочитать иероглифы, прежде чем понять, куда мне стоило идти.

Переулок, который, по идее, должен был вывести меня к лавке старого мастера Лао оказался узким, грязным и заваленным ящиками. Я сначала подумал, что возможно не туда свернул, особенно после того, как в нос ударил запах кислой квашенной капусты и кошачьей мочи, но вывеска на доме оказалась той самой.

Да уж, хорошее место для алхимика. Неужели госпожа Ли решила пошутить и тем самым проучить нового постояльца? Вот только уж слишком продуманной получилась бы шутка, так как над зданием висела покосившееся вывеска, а на ней был нарисовать тигель, из которого поднимался дым. К тому же сверху, дабы ни у кого не осталось сомнений красовалась надпись: «Лавка мастера Лао. Зелья. Пилюли. Лекарства»

Значит мне сюда.

Я толкнул дверь и под скрип зашёл внутрь, где царил полумрак. Свет пробивался через единственное окно, освещая бесконечные полки, заставленные склянками, банками и пучками трав. Интереса ради попробовал угадать предназначение некоторых, но быстро плюнул, осознав, что до алхимика мне всё ещё далеко.

Запах прогорклой капусты и кошачьей мочи резко заменился на целую палитру сладковато-горьких и даже острых ароматов. Пускай и выглядело это место, словно очередное заброшенное убежище алхимика, внутри пахло, как в настоящей лавке травника.

— Есть кто? — Позвал я, постукивая костяшкой пальцев по деревянному прилавку.

Ответом мне стала тишина.

Я прошёлся вдоль полок, рассматривая товар и подумывал, а не умыкнуть ли что-нибудь, пока хозяин отвлёкся по нужде? Вот только не успел отогнать мысль прочь, как перед глазами появилась госпожа Ли, с широким разрезом на груди и, наклонившись, пассивно-агрессивно погрозила мне пальчиком.

— Чур меня! — Выпалил вслух и быстро замахал руками, прогоняя мысли прочь. — Ещё этого не хватало мне.

— Ну раз не хватало, — раздался голос из-за ширмы в углу, — Может у меня это и найдётся. Только говорю сразу, денег в долг не даю, за травами от чирей на заду иди к шарлатанам братьям Сун. Я устал повторять, что травы там не помогут!

После этих слов из-за ширмы вышел старик. Он оказался маленьким, сутулым, с морщинистым лицом и жидкой седой бородёнкой, которая болталась на уровни груди. Одет старик был в застиранный чуть ли не до дыр зелёный халат в пятнах, похожих на химические. Он смотрела на меня светлыми, практически выцветшими глазами, но в его взгляд всё ещё был молод, как никогда.

— А, практик. — сказал он без особого интереса. — Новичок, судя по виду, хочешь пилюль для прорыва? Нет у меня таких, больше нет. Академия всё изъяла. А вот если яд для врага ищешь, то могу продать, у меня есть немного, причём недорого. Плату принимаю золотом, серебром, но только не медью! На медь я чихаю.

— Мне посоветовала вас госпожа Ли, мудрейший. — сказал я, доставая бумагу.

Старик услышал имя и вдруг ожил. Он подошёл ближе, взял её, и внезапно, перевернул обратной стороной. Чего я уж точно не ожидал, так это того, что на обратной стороне находился отпечаток её накрашенных красной помадой губ. Он был сложен таким хитрым способом, что отпечаток был скрыт от моего взора.

Владелец лавки поднёс его к носу, глубоко вдохнул воздух, а затем облизал и закрыл глаза. Меня чуть не вывернуло от омерзения, но виду я не подал. Благо он был слишком стар и на этом процесс любования быстро был закончен, но стоит признаться, такой реакции я явно не ожидал.

— Хороша. — Пробубнил он себе под нос, а затем открыл глаза, убрал свёрток под лавку и повеселевши произнёс. — Ли, говоришь? Кабы кого она рекомендовать не станет, значит видит в тебя что-то, юноша. Ну что ж, проходи, Лао не откажет старой знакомой, так чего тебе надо?

— Во-первых, я бы хотел спросил про алхимию. — сказал я, присаживая на табурет, который стоял у прилавка, — Как начать? Что нужно знать? Где брать реагенты?

Старик склонил голову набок, и его выцветшие глаза блеснули.

— Алхимия значит, — протянул он, — Не просто пилюлю купить, а понять, как она устроена, чтобы потом обходить таких вымогателей, как я стороной? Редкое явление. Обычно приходят и говорят: «Вот тебе монеты, давай сюда пилюли.» Интересно.

Он замолчал, некоторое время поглаживая бородёнку.

— Знания просто так не дам, — наконец сказал он, — Учителей у меня нет. Школы тоже, но если поможешь мне сегодня, — он кивнул в сторону окна, за которым виднелась телега, доверху набитая тюками, — то я введу тебя в курс дела. Основы, не более того. Что с чем смешивать, как нагревать, как остужать, согласен?

Я посмотрел на телегу на которой было тюков штук двадцать, каждый из которых весил не меньше полутора пудов.

— Да легко! А у вас разве нет работника? Паренька какого-нибудь, чтобы шустрил и телеги разгружал?

— Работник то есть. — Старик сплюнул на пол собственной лавки. — только уже третью неделю пьёт, как не в себя. Я его выгнал мокрыми тряпками, а нового ещё не нашёл. Так что тюки сами себя не разгрузят. Ну что, по рукам или как?

Мы пожали руки, я закатал рукава и вышел во двор.

Солнце пекло немилосердно. Тюки оказались тяжелее, чем думал, будто какой-то дурак упаковал травы во влажную мешковину, и они разбухали, превращаясь в каменные глыбы. Однако для меня они всё равно казались перинкой и, если прибавлю шагу, то должен справиться ещё быстрее. По сравнению с тем, как я разгружал дрова, вообще плёвое дело.

Мне понадобилось всего десять минут, и я сложил мешки в сарае, как показал Лао, вытер и пот и вернулся в лавку.

— Молодец. — кивнул старик, — Крепкий, а теперь садись и слушай.

Он достал с полки ступку, пестик и горсть каких-то сухих листьев.

— Алхимия — это не магия, в привычном понимании этого слова, — начал он, растирая листья в пыль, — Это ремесло. Ты берёшь траву, корень, гриб, добавляешь минерал, иногда и часть духовного зверя. Нагреваешь, остужаешь, смешиваешь в нужной пропорции и вуаля! Пилюля готова!

— Ну на словах звучит так, словно ничего сложно в этом и нет. Тогда в чём вся суть?

Старик закивал. — Сложное начинается, когда ты хочешь не просто слепить комок, а добиться, чтобы энергия внутри распределилась равномерно, — он высыпал пыль в маленький тигель, добавил воды из кувшина и поставил на жаровню. — Смотри!

Он помешал смесь палочкой, и я увидел, как жидкость начала менять цвет от бурого к золотистому.

— Базовые пилюли для закалки делаются из трёх ингредиентов, — продолжил Лао, — Первый — это основа. Чаще всего корень или кора. Второй, как правило, должен быть катализатором, допустим трава с природной духовной энергией. Третий выступает в качестве связующей составляющей. Мёд, смола, иногда животный жир, лучше всего духовного зверя.

— И как понять, что с чем смешивать? — Спросил, когда выдалась такая возможность между слов старика.

— Опыт. — он поджал губы и пожал плечами, — или книга. У меня есть пара свитков для начинающих. Могу продать.

Он выключил жаровню, налил жидкость в маленькую формочку и через минуту в ней застыла круглая пилюля, от которой пахло горечью и сладостью одновременно.

— Вот. — он вытряхнул её на ладонь. — Самая простая, «Железная кожа». Сделает твою кожу устойчивее к порезам на час. Нужна? Отдам всего за пять золотых.

— Дорого, — сказал я, подумывая, что ещё можно у него купить.

— Не спорю, — он убрал пилюлю в баночку и положил под прилавок. — Качественное сырьё стоит денег. Можешь попробовать сам сделать, вот только у тебя сейчас нет ни сырья, ни навыка.

Я задумался. Алхимия вещь полезная, причём как для очистки меча, так и для собственного развития, но с разбега в этом за один урок не разобраться. Нужен учитель, а учителем старик становиться не хотел, только продавать. Как вариант, использовать Кодекс, но по-хорошему, им бы пользоваться уже после того, как кто-то покажет основы. Всё-таки он не заменит живого учителя, который контролирует и указывает на ошибки.

Кодекс можно сравнить с учебником, в котором есть невероятное количество информации. Для новичка он бесполезен, тогда как для человека обладающего каким-никаким, но опытом, это бесценный кладезь.

— Мудрейший, — обратился я старику, слегка потрафив его достоинству — а что насчёт сока Лунного лотоса или допустим, мёда огненного шершня?

Старик присвистнул, что получалось у него особенно хорошо без передних зубов.

— Это уже не базовый уровень. Лунный лотос — первый ранг, бывает правда и второй. Мёд шершней — только первый, но главное и то, и другое просто так не купишь, по крайней мере за золото. Если нужно, могу поискать у своих знакомых, но придётся взять с тебя комиссию в десять процентов. Стандартная плата за услугу.

— Придержи коней, мудрейший, я пока только узнаю. Строю планы. — Признался я, пока тот не записал меня в должники.

— Тогда поднакопи, а потом придёшь. — Сказал Лао и достал с полки мешочек, в которых лежали две пилюли. — Вот, «Укрепление жизненной силы», поможет с культивацией на твоём уровне. Отдам одну за полторы золотых. Хочешь?

Старик как будто просканировал содержимое моей мошны и выдал точную цифру, чтобы содрать с меня последние гроши. Если куплю две — то останусь почти ни с чем, но без пилюль развитие будет слишком медленным. Мне понадобятся десятки лет, как Фэну, чтобы достичь жалкого второго ранга, а это явно не мой путь.

Я осторожно взвесил результаты поступка. Остаться без денег, конечно, чревато неприятностями, но с другой стороны, я уже насмотрелся на местный рынок и видел, что тут золото вообще ничего не стоит, а медь наверняка даже побрезгуют поднимать с пола, а значит возможность для заработка я точно найду. В крайнем случае рискну пойти в лес.

— Беру обе. — Сказал я, отсчитывая монеты.

Старик кивнул, принял плату и спрятал деньги под стол.

— Умный мальчик, — сказал он, — Вкладываешь деньги в себя. Ладно, раз уж Ли за тебя поручилась, дам совет. Вечером, перед сном, прими пилюлю и запей родниковой водой, сядь в позу лотоса и полчаса помедитируй. Повторишь ещё раз через три дня и этого должно хватить на неделю, всё понял?

— Понял, а что дальше?

— А дальше, либо ищешь новые источники, либо учишься делать пилюли сам. — Он улыбнулся беззубой улыбкой. — Или приходишь, когда накопишь ингредиенты и деньги на процент посредника. Покажу ещё пару рецептов, за золото, конечно.

Я благодарно кивнул, убрал пилюли в мешочек и уже приготовился выходить, как старик звонко шлёпнул ладонью по прилавку, будто вспомнил давно заблудшую мысль и окликнул меня в спину.

— Юноша! Точно, я совсем забыл. Утром ко мне приходили представители Академии и спросили нет ли у меня желающих для испытания.

— Испытания? — Я резко остановился в дверях и развернулся. — Какого испытания?

— Да так, — старик махнул рукой, — Пафосное название для обычного отбора. Проводят каждую луну. Так вот, в этом месяце перст пал как раз на сборщиков и алхимиков. Ты, конечно, даже не зелёный, это слишком высоко для тебя и вряд ли сможешь составить конкуренцию другим, но в процессе может чему и научишься. В общем, полезно, так что если хочешь, могу записать тебя на участие от моего имени. Сделаю последнюю услугу красотке Ли. — Старик помедлил, растягиваясь в широкой улыбке и спросил. — Ну что, хочешь?