— До-до-добрейшего вечерочка, дамы и господа! Леди и джентльмены! Пацаны и пацанессы! С вами… а да, точно, педикам тоже отдельный привет от всех нас! Желаем, чтобы вы как можно скорее попали на радугу и умчались на ней в свой педрильный рай! И-и-и-так, с вами, даже с педиками, наша прекрасная, звездная, самая полезная на Пустошах программа, название которой вы все прекрасно знаете, но для свеженародившихся ублюдков, убийц и охотников за головами, я всё-таки произнесу всё название вслух, в миллионный, мать его, раз!

— С вами передача «Оп-пасные ублюдки!» и её бессменный ведущий, неподражаемый, великолепный, абсолютно крышесносный, лучший друг твоей мамаши, Сэмуэль Чпок! Я рассказываю вам, опасные ублюдки, про других опасных ублюдков, которых вы можете закозлить за жирную пачку терракоинов! Рассказываю то, чего нет на листках, показываю то, на что нужно смотреть, объясняю вам, дебилы, хитрости и тонкости, до которых ваша тупая башка сама бы никогда не додумалась! Вы бы просто не нашли этой инфы! А почему я вам её даю, здесь и сейчас, бесплатно⁈ Пр-равильно! Потому что куча народа платит мне жирный куш за то, чтобы вы, уроды, быстрее добрались до ваших целей, а не крысили друг другу инфу, не били в спину, не пытали народ и не шарахались по тавернам! Вас никто не любит, кроме меня, Сэмуэля Чпока! И то — мне за это платят, вы, уроды! Смиритесь с этим, заткните ваши зловонные пасти, а потом садитесь, детишки, куда придётся, напрягайте уши и слушайте! Потому что у нас сегодня очень, сука, необычный «гость»!

— Что-что? Вы говорите: «Мистер Чпок, как же так, у вас все „гости“ необычные? Зачем вы нам врёте…?». Позакрывали щебеталища, ублюдки! Если я сказал, что необычный, то это значит, что он обосраться какой необычный! Настолько необычный, что максимум половина из вас знает его в лицо, несмотря на цену в два ляма терракоинов! Зато его хер видели вы, ваша мама, ваша сестра, дочка, собака, и вся остальная часть этой сраной Галактики! Я, мои опасные ублюдки, говорю о мужике-легенде, о том самом, которого зовут Криндж! Теперь вам всё ясно, упоротые вы трахатели жрателей, или мне повторить? Криндж! Криндж! Криндж! Звезда нашей сегодняшней программы — сам, мать его пробирку, КРИ-ИИИИНДЖ!!!

— Ну что, засранцы и засранки, я привлёк ваше внимание? Отвлёк вас, гребаных моральных уродов от тех гребаных моральных уродств, которыми вы занимались до того, как услышали мой волшебный голос? Тогда поехали дальше! Сейчас будет рекламная пауза, так что повторю для самых глухих, тупых, отбитых охотников за наградами! Сегодня передача «Оп-пасные ублюдки» посвящена Кринджу! Мужику, который за месяц прорвался в топ индивидуалов по всей нашей сраной планете! Он пронзил небеса своим вялым хером, те обиделись, и теперь за его башкой сможете отправиться вы, мои опасные ублюдки!

Эй, лови весёлый ФиззиПоп!

В каждой капле — яркий хлоп!

Вкус взрывается огнём,

Жажду тушим — ни о чём!

ФиззиПоп, ФиззиПоп — искромётный поворот!

Кто попробует — тот хо-чет еще!

— Итак, ладно, к делу! Я буду последователен как тот парень, который вас зачал и ушёл за хлебом, поэтому идём с самых азов! Первое, что вы должны знать про Кринджа — он ашур! Всосали? Для совсем тупых и ранних, поясняю, ашуры — это ребята с силой примитивов, но при этом резкие и умные как нормальные люди! Нормальные пацаны и девки уже просмотрели все ролики про этого Кринджа, а те, у кого в башке есть мозги, особо хорошо заценили тот, на котором он вышибает самого Свиридова из его коляски! Мимоходом! Туша врывается и выносит одного из самых четких наемников Юго-Восточной Европы подышать свежим воздухом! За секунду! А теперь вспоминаем, что вам нужно взять нашего паренька живым, чтобы получить два ляма монет. Вспомнили? Сглотнули? Вкусно? Едем дальше!

— Раз я начал за опасность этого паренька, то готовьтесь к новостям, девочки и мальчики! Можете не оправлять свои засранные трусишки, потому что на этот раз старина Чпок собирается заставить вас думать, а не бояться. Хотя обоссаться можете запросто, просто поищите в голонете запись, где наш лауреат выносит со своим свинобразным товарищем полный бордель «армейцев». Вы же в курсе, кто такие армейцы? Вы же не совсем убогие, да? Так вот, Криндж, имея при себе только штаны и майку, тупо грохнул целый патруль, засевший в шлюшатнике, чтобы стырить у них боевую машину пехоты, которую он через полчаса толкнул задешево какому-то кадру! Повторяю для вас, тупездни, целый патруль вооруженных пацанов соснул фатально у нашего кандидата, за считанные минуты! Да, парни были на бабах, мы их понимаем, мир их праху! Что дальше? Рим. Тут вам видео не обломится, но, по проверенным данным, мне известно, что наш Криндж залупнулся на городскую банду, то есть пришёл в их логово, где эти пацаны оттягивались всей толпой, а затем порешал всех и каждого! Тупо, четко, быстро! Еще раз, для придурков, поясняю — логово в Риме, дегенераты! Там сидели киборги, улучшенные нормальным железом, с пушками, которые стреляют отнюдь не этим сраным свинцом! Восприняли? Выводы делайте сами, болваны, а мы переходим к самому интересному!

— … ладно, я соврал. Тут возле меня стоит один кекс, который, вроде бы, башляет мне за то, что я вас засираю, он говорит, чтобы я еще раз прошёлся по «потенциальной опасности цели по имени Криндж», увы, мне придётся это сделать, потому что не все из вас, наши дорогие слушатели, умнее зеда! Короче! Ваша цель, та, которая стоит два ляма терракоинов — огромный человекоподобный мутант с хером как мой локоть! Он может угандошить человека в силовой броне, может дать просраться жрателю голыми руками, способен выдержать с десяток выстрелов из автомата, а потом порвать вам жопу вдоль и поперек! И вот вам, чтобы стать богатыми и знаменитыми, надо взять этого кекса живьем, придурки! Я не знаю, у какого самоубийцы еще чешется кошелек, но я искренне ему сочувствую! Криндж ушатал Свиридова, уронил всю его команду, двинул в зубы гребаной фурии так, что та поломалась, выжил после падения в пропасть, заглянул в соседнее здание и улыбнулся, мать его, в камеру, пока его штопали рободоки, а потом, одевшись как последний сутенер, сваливал вообще от всех, болтая хером на камеру! И ушёл! Слышите? Ушёл, мать его так!

— Всё, мой надзиратель тоже свалил, дрочить, наверное, на фотографию своей бабушки, так что переходим к серьезным вещам. А именно! Кстати, те, кто знают, что тупые, уже могут переключиться на какую-нибудь муть, потому что сейчас надо будет думать. Итак, ваш добрый старый Самуэль Чпок постоянно вам рассказывает об опасных ублюдках. Опасен ли Криндж? До усрачки, признаюсь честно, я уже боюсь, что он вломится с хером наголо в мой офис! Однако, леди и ледибои, присмотритесь к тем характеристикам, что выдали ему в Рейтинговой Палате! Мужика безо всяких доказательств выставляют в самом черном свете! Враг того, враг этого, враг, мать его, человечества! Вы когда последний раз видели подобную заметку? Можете не вспоминать, я освежу ваши извилины — три года, шесть месяцев и восемь дней назад я вам рассказывал о Теодоре Вранглере, эпическом опасном ублюдке, за душой которого было просто море трупов! На этого козла в итоге снизошёл ударный флот Омнипола и домой эти бараны вернулись далеко не в полном составе! Вспомнили? Хорошо! А что наш Криндж? А за ним нет грехов! Сожженный бордель и вынесенная банда? Да срань-пересрань, даже ваша прабабушка нагрешила больше за свою жизнь! Думайте! Думайте! Думайте!

— Мне велят закругляться, а так, как я люблю не только вас, но еще и деньги, то закрываю хавальник. Дам напоследок еще один инсайд, исключительно для моей любимой Розы, на фотографии которой дрочу при каждом удобном случае… ну как и вы все, чего уж там! Кстати да, теперь-то мы всё в курсе, на что шликает она сама! Так вот, я пошуршал среди своих контактов в Рейтинговой Палате, навёл справки, подёргал ниточки насчет этого Кринджа и… Вы не представляете себе, что я узнал! Не представляете! И не представите, потому что узнал я — ни-хе-ра! Все молчат как дохлые, у каждого в глотке минимум три члена от нашей гребаной троицы повелителей мира! Хаб, Институт, Церковь — никто из этих «столпов общества» не собирается как-то комментировать крышесносные заявы по Кринджу! Но! Хотят они все его так, что не могут спать, жрать, трахать малолетних пацанов и зарабатывать деньги! Поэтому, если вы всё-таки, каким-то чудом поймаете эту машину убийства по имени Криндж — мой вам добрый совет, идиоты — озаботьтесь тем, чтобы продать его тихо и с гарантией, иначе на вашу тупую башку свалится десант Омнипола, корыто Ориона, толпа фанатиков, а то и отряд ваших собратьев, купленных с потрохами Хабом! Съели⁈ Вкусно⁈ Хорошо!

— Всё, на сегодня я закругляюсь! Всем хорошей охоты, мои оп-пасные ублюдки, желаю вам сохранить свои продажные жопы, особенно тебе, Роза! Твоя — достояние всей планеты, но мою петицию это увековечить в Рейтинговой Палате отвергают раз за разом! Что бы они понимали! С вами был я, Сэмуэль Чпок, и наша программа… «Оп-пасные ублюдки!». Пока!

— Жизнь — это череда случайностей, недопониманий и неловких моментов, на которые с возрастом реагируешь всё меньше и меньше.

Именно так я сказал одному вполне неплохому мьюту, от чего он даже прекратил рыдать и просить сохранить его жизнь. В целом, я покушался не на жизнь, а на пачку сигарет с его передвижного лотка, за которую даже заплатил, но он этого, увы, не увидел. Слишком был поглощен страхом, ужасом и прочими штуками, которые тебя одолевают, когда ты типа стоишь, занимаешься своим делом, а потом обнаруживаешь тень от такого замечательного меня (хотевшего просто купить сигареты).

Ну что же, никто не совершенен, но теперь, травясь довольно гадким дымом, идти по обочине Великой Трассы, а заодно и своей жизни, куда сподручнее.

Итак, здравствуйте, меня зовут Криндж! Ровно пятнадцать минут назад, а может быть и семнадцать, не считал, я был брошен на произвол судьбы буквально всеми в этой жизни. Эти все улетели в дальние дали, оставив меня, ну… тут. Одного, как в жопе дырку. Одинокого, свободного, никем не понятого. Бросили, сволочи.

Винить, правда, их трудно, но это мозгами, а мне сейчас вовсе не до таких мелочей. Чувства в груди, слегка придавленные сигаретным дымом, бурлят темными эмоциями, обидой, горечью и холодом. Но я всё равно иду, вытянув правую руку вечным интернациональным жестом, просящим подвезти. Как это называлось-то, всегда мечтал попробовать… а, точно! Автостоп! Правда, надо, вроде бы, стоять, но я иду, потому что никто не останавливается.

Итак, как же я оказался в таком положении?

Вопрос на сто пятьдесят пять тысяч терракоинов, один корабль с технологией стелса и пару сотен друзей.

Сначала я был пиратом. Не морским, а воздушным, да и ненастоящим-то, по сути. Почетным, можно сказать. Тусил себе по диким местам на джипе, помогал женщине-боссу разгрести разные проблемы по мелочевке, чтобы им пиратствовать было легче. Затем у меня отняли моего личного человека и послали шпионить в далекий мегаполис, где собирались презентовать обществу один очень опасный для пиратов лазерный танк. Я взял и поехал. По дороге нашёл себе друга. Того еще кабана, надо сказать. Мы классно тусили, даже вместе сожгли бордель и ограбили его постояльцев, а затем, заехав на малину, случайно оказались на свадьбе, где и подобрали парочку рейлов себе в спутники. Потом, правда, оказалось, что они тоже шпионы, но это мелочи.

Затем, с парочкой не особо интересных остановок, в ходе которых я открыл миру заново секреты производства пива и пиццы, а также устал об одну крайне озабоченную рыцаршу, мы добрались до огромного киберпанкового мегаполиса, Рима. Там немного пошуршали, кое-чего поузнавали, кое-кого убили (совершенно неважных типов, надо заметить). В общем, обычный туризм. Ну и, в конечном итоге, преисполненных открывшихся мне посредством серых инопланетян тайн собственного происхождения, я пошпионил насчет танка. Нормально пошпионил, не подумайте, всё, что надо узнал! А вот потом пошла херня.

Треск, шум, грохот, взрывы. За моей жопой, казалось, охотился весь город. Ушли только чудом, еле-еле, угнав небольшой корабль ранее встреченных нами странных ниндзя-ашуров. Да что там говорить, из меня половину полёта доставали кусочки шрапнели и небольшие пули, а Мурхухн обзавелся пятеркой шрамов на морде, включая эпический след от пули, прилетевшей ему в лоб. Череп кабаночеловека выдержал, а вот шкура — уже нет, так что теперь у него звезда во лбу.

Ну вот, мы красиво улетели, красиво прилетели на Великую Трассу, на вызов по рации, сохраненной моим корешем, прилетел пиратский флагман, на его борту была моя ненаглядная Артемида… и дальше все покатилось для меня к чертовой матери. Мне просто в лоб сообщили, что из-за херни, случившейся в Риме, цена за мою голову обосраться как выросла, поэтому бедный маленький Кринджик для бедных маленьких пиратов стал опаснее сотни лазерных танков, вздумай им окружить их секретную базу.

Тащем-та, в словах бронированной женщины был резон, много резона. Достаточно много, чтобы я, не сдерживая себя, подарил ей и своё бабло, которое она пока держала у себя, и корабль, и Мурхухна… да, в общем-то, всё, что было. Не, ну а чо? Мне что, много надо? Взял себе шикарную ковбойскую шляпу, обездолив на неё какого-то пирата-модника, а еще стырил у его подруги очень дурацкие солнцезащитные очки с оранжевыми стеклами. Ну, одежду мне привезли, но она копейки стоит. Так и ушёл, лишь махнув вслед улетающим всем. Эти все, кстати, сваливали так быстро, что даже забыли сказать, как они меня любят!

…и даже Фредди не привезли попрощаться. Вот за это обидно.

Вы скажете: «Как же так? Ты же работал на них, а тебя, буквально, бросили. Отказались. Чуть ли не предали! Криндж! Ты огромная двухметровая гора насилия с мордой самого брутального мужика на планете… или кто?». Ну так вот, идите нафиг! Маленькие серые человечки в Риме рассказали мне, что моя личность, вот прямо я — это воскресшая из небытия базовая подсознательная платформа, на основе которой сделаны все, все без исключения, цифровые копии личностей, закачиваемые клонам! То есть, грубо говоря, пираты-ашуры и сама Артемида мне приходятся не просто родственниками, у меня с ними на всех одна душа! Ну, подсознание.

Так что да, отдал всё, и ни о чем не жалею! Шляпа есть, очки есть, для дронов я не узнаваем, если совсем уж присматриваться не будут, на кармане пачка сигарет и пара сотен терракоинов, а еще у меня есть цифровой анонимный счет в банке, правда, вообще пустой. Ничего, для моих ближайших планов — упакован на все сто!

План у меня был. Я не просто так шагал вдоль здоровенной восьмиполосной мегатрассы, проходящей континент насквозь, а шагал в нужном направлении. Мне надо было попасть в область, находящуюся между бывшим Китаем и не менее бывшей Австралией. Ну, знаете, туда, где все эти Тайланды, Камбоджи, Вьетнамы, Филлипины и прочие страны с бананами, пальмами и бинтуронгами. Сейчас там, правда, ничего не росло, потому как вся эта область, что континентальная, что островная, была самым загаженным местом на планете. Радиация, токсичные отходы, мутагены, вирусы, захоронения риэлтеров и, возможно, там же в свое время похоронили всех цыган. В общем, дроны там не летают, цивилизации нет, а жизнь представлена настолько особенными формами, что ни один наркоман в приходе не выдумает.

Именно там, на этих отравленных землях, и находится больше всего даосов. А я, господа, тоже даос. Бракованный, правда, то есть не мелкий и худой, а большой и красивый, но, при этом, совершенно нихрена не умеющий. А мне с такой пачкой недоброжелателей за спиной, противопоказано оставаться простым страшным мужиком. Поймают, сунут в жопу анальный зонд, а потом будут препарировать. В лучшем случае. Что со мной сделают церковники, вообще не представляю, я этим верующим как серпом и молотом, причем прямо по яйцам!

Так что да, я иду, «голосую», курю цыбарку, и медленно преисполняюсь чувства печали за наш многорасовый народ, потому что движ по Трассе идёт дай боже какой, а ни одна собака не останавливается, чтобы по дружбе подбросить веселого двухметрового парня в ковбойской шляпе.

Эх, ну еще часик помучаюсь, а потом буду запрыгивать на ходу…

К счастью, этого делать не пришлось, так что ни один из автобусов, набитых рейлами, не пострадал. Через минут двадцать неторопливой ходьбы передо мной на обочину свернула воистину феерическая колымага, неспешно затормозив. Я, хрюкнув от удивления, продолжил идти, сближаясь с этим неопознанным шедевром автомобилестроения, больше всего напоминавшим помесь «кадиллака» и «кабриолета». В смысле здоровенная такая тачка, шестиколесная аж, с двумя парами колес спереди, вроде бы пятиместная, но здоровая до изумления! У неё вместо задних кресел был натуральный диван! А еще вся эта хреновина была покрыта обшарпанной, исцарапанной, местами потерянной, но позолотой!

На этом странности только начинались, потому что, когда я приблизился к машине, то увидел, что она полна убитых тел. Не правильно убитых, а «убитых» алкоголем, веществами и прочими прелестями жизни. В общем, целая компания молодых мужчин и женщин, едва вышедших, а может и не совсем, из подросткового возраста, вовсю дрыхла (или пребывала без сознания) на этой передвижной телеге. Причем, я имею в виду и водилу! Вихрастый парень в кожаной куртке сидел, прижавшись лбом к неработающему гудку на руле, и был явно вне зоны доступа сети.

— ГИБДД на вас нет, — покачал я головой, вынимая тощего водилу из-за руля, — Это ж надо было так упороться…

Переднее пассажирское сиденье машины было занято двумя сопящими соплюхами тонкого и звонкого вида. Одеты и напарикмашены они были прямо как рокеры и панки, на что я тоже покачал головой, играя девчонками в «тетрис». Мне нужно было устроить им третьего, так что, недолго думая, я попросту расположил бывшего водилу под девушками, а сам, освободив себе место за рулем, уселся, да и тронулся с места.

Не везет мне в путешествиях. Как не поедешь куда-нибудь, так скучно же, хочется попутчика. А тут то депрессивная свинья, которая молчит половину дороги, то рейла, живущая в бардачке, то парочка отбитых цвергов, которым хочется с одной стороны тебя трахнуть, а с другой — выковырять глаз ножницами… Теперь вот, целый грузовик тел — и все в отрубе! Ну серьезно, аж девять молодых остолопов и остолопок вперемешку!

Я два часа за рулем просидел, перед тем как пара тел заблеяли, попросившись остановиться, чтобы отлить! И что потом? Обоссавшись, они повалились снова спать, проигнорировав меня. Нет, ну это трындец, меня весь мир ищет, а они игнорируют! Чувствую себя Майклом Джексоном в советской поликлинике!

…

…так…

…а это откуда?

Блин, сколько мне лет? Из какой эпохи мой разум воспаленный?

Вот поэтому мне и надо с кем-нибудь разговаривать, иначе идут прорывы! В этой машине и так дурдом полнейший, девять тел — и ни одного ствола! Ни ножа, ни пистолета, ни ружья, ни автомата, ни лазерной винтовки, ни термоядерной гранаты, ни бластера какого или хотя бы, ну, я не знаю, вил! Я такую дичь только в Риме видел, а это — Пустоши! Великая Трасса!

Сумасшедшие люди, населяющие этот кабриолет, начали одупляться лишь часа через три. В процессе я насладился захватывающим диалогом парочки, оказавшихся пионерами в этом непростом занятии.

— … хэ…эп! Дин… Ди-иин… Дин! — (всё это «страшным» шепотом).

— Отвали…

— Дин, твою мать!

— Отвали, твою… мх-ать!

— Смотри, кто за рулем, идиот!

— Отвянь, Сэмми… я хочу умереть…

— Раскрой свои лупалы, придурок! Немедленно!

— Пошёл ты в жопу! Отвянь! Дай воды лучше…

— Ди-ииин…

— Ты бы его послушал, — посоветовал я, полуобернувшись и встречаясь взглядами с бледным, трясущимся «Сэмми», внешне напоминающим помесь панка-подростка и кабачка. В смысле бледного овоща.

— Чё? Кто? — попытался разлепить глаза другой парень в рокерских обносках, напоминающий очень бюджетную цыганскую копию Киану Ривза на отходняках, — Ты кто⁈ — прокаркал он, пучась в мои оранжевые стекла, — Где Микки⁈

О, это, очевидно, лидер этой шайки. Соображает даже в таком состоянии.

— Микки — это тот, который был за рулем? — уточнил я, поглядывая на дорогу.

— … Да!

— Он теперь в лучшем месте, — решил подбавить интриги я. Ну, не то, чтобы две бухие спящие девки действительно могли претендовать на подобное, но одна из них сейчас вовсю пускала слюни прямо на шею бывшего водилы, плюс, вся шайка была в безопасности, пока за рулем прекрасный я, так что, в общем-то, не соврал.

Позади воцарилось тревожное молчание, слегка разбавленное шорохами и писками боязливого Сэма. Кажется, проснувшийся капитан вёл пересчет членов своего кабриолета. Я, играя роль водилы, невозмутимо вёз их дальше, полностью спокойный за Микки. Тот был надежно схоронен от глаз окружающих. Соблазн пошутить еще немного и соблазн проехать как можно дальше ограничивались полным непониманием места, куда надо владельцам этого передвижного траходрома, так что я отдался на волю случая и стремительно улучшающегося настроения.

Надо сказать, этот Дин, несмотря на своё состояние и присутствие громилы за рулем, распорядился предоставленным временем довольно неплохо. Сначала он, заткнув что-то панически бормочущего соседа, нашёл себе немного похлебать чего-то жидкого, потом затих, явно пересчитывая оставшихся членов команды, а затем, увидев, как я подглядываю за ним в зеркало заднего вида, задал резонный вопрос:

— Ты нас похитил?

— Не-а, — мирно пробурчал я, — Можно сказать, что я вас подобрал. Или вы меня подобрали. Это как посмотреть.

— Он убил Микки! — неожиданно взвизгнул Сэм, — А может быть, даже съел! Мы следующие!

От такого начали ворочаться и остальные, правда, на заднем сиденье. Переднее было мертво. Тощие девчонки и водила, явно крепившийся дольше остальных, спали в мертвом отрубе.

— Да что там есть-то… — пренебрежительно отозвался я, глядя на голые ноги-спички одной из рядом лежащих девок, — … вы себя в зеркало видели?

Почему-то это утверждение никого не успокоило, а наоборот, обеспокоило. Проснувшиеся начали паниковать, Дин начал на них напряженно шипеть, а болтливый Сэм отхватил знатную пощечину. Покивав, я одобрительно высказался «так его!» и показал лидеру банды пропойц большой палец. Паникер, видимо, оценил это как предательство, ощутил уверенность, что его съедят следующим, поэтому попытался выброситься из машины. Поймав придурка за штаны, я дёрнул его назад, вынуждая сесть своей оголившейся задницей на лицо недоуменно моргающей девчонки в поплывшем готском макияже. Той подобное не понравилось настолько, что она начала есть Сэма первой, вцепившись зубами в его худосочное седалище, от чего визги пожираемого заживо подняли и оставшуюся часть экипажа этой дурдом-лодки. Ну, почти всех. Водила-Микки продолжал дрыхнуть мертвым сном, не обращая внимания на то, что на нем возятся две девчонки, пялящиеся на меня как на чудовище из сказок.

Ну какое я чудовище? Просто крепкий большой парень в болотного цвета штанах и майке, ботинки такие же, а вот шляпа и очки — нет. Ну кожа темная, и чё? Пол-хлебала закрыто очками, чего там бояться? Странные люди.

— Ты куда нас везешь⁈ — наконец, угомонив сзадисидящих, решил продолжить переговоры Дин.

— Прямо! — дал я лаконичный, но вполне конкретный ответ. Ну а что отвлекаться, вон та самка человека, которая укусила Дина за зад, теперь вполне уверенно его душит. Болею за неё. У девчонки явно есть яйца.

— Что ты планируешь с нами сделать⁈ — продолжил интересоваться нервничающий молодежный лидер.

— Везти. Прямо, — «удовлетворил» я его интерес, а затем добавил, — Кстати, меня зовут Петрович.

Эта информация повергла всех в ступор, особенно вжимающихся в автомобильную дверь подальше от меня, девиц. Микки уже был основательно потоптан, но ему было все равно. Я продолжал наслаждаться отличной погодой, завязывающейся интригой, хорошей компанией и быстрой ездой, но увы, проницательный мозг лидера этой тусовки придумал вопрос, на который я не смог придумать бестолковый ответ. Он, чуть не заикаясь от напряжения, спросил:

— А… что потом будет?

— Бензин кончится! — гаркнул раздосадованный я, пугая всю машину, — Слышь, мужик, чо пристал⁈ Я шёл себе спокойно, «голосовал», тут ваша колымага останавливается, за рулем вырубившийся чел! Сел и поехал! Чо вас, бросать надо было⁈ На шоссе?

Моя тирада получила красивую паузу, заполненную гробовой тишиной, но затем вредный голос жопокусательной готки сзади протянул:

— Вон же рука Микки видна. Бабы на нём сидят…

— Н-ну да, — с дрожью призналась жмущаяся от меня девчонка, — Мы на нем сидим. А чо?

Первым, как ни странно, в себя пришёл вжопукушенный Сэм, принявшийся горько материться о своей незавидной судьбе. В результате ему быстро набили морду, причем, как бы не все сидящие сзади сразу. Задав мне еще пару вопросов и потеребив бессознательного Микки, успокоившаяся банда принялась представляться, общаться и надоедать, а я поскучнел, продолжая везти их дальше по Трассе.

Нет, поймите меня правильно, Криндж — очень хороший. Добрый, справедливый, ласковый даже. Никого не обижает, всем помогает, но за это постоянно получает негативный отклик! Друзья? Какие друзья? Друзья не убегают от тебя к совершенно чужой тете, оглядываясь лишь за тем, чтобы удостовериться, что ты их не преследуешь. Очень обидно. А ведь ты стоял, защищая их голой грудью от ракет, поливал свинцом преследующих вас дронов! За одну рейлу так вообще целый колхоз киберпанков на шаурму пустил!

Нет уж, больше никаких друзей. Я — одинокий волк на тропе самопознания. Личность, отринувшая косное и идущая по пути возвышения духа. Я больше не протяну руку помощи и ногу подбадривающего пинка, только фигу знающего человеческую подлость разумного!

В процессе болтовни, уровень которой повышался всё сильнее в виду отступающего похмелья, я узнал против своей воли, что везу достаточно популярную музыкальную группу «Роб Из Данс». Они широко известны в городах на Великой Трассе, катаясь туда-сюда, с концертами, песнями и плясками. Дела у них идут так себе, потому что, несмотря на известность, платят за выступления мало, снимают плохо, зато набухивают только в путь, из-за чего вот и случился наш дорожно-транспортный казус. Сейчас группа получила передышку и возвращается домой пустыми и полупьяными, чтобы начать готовить новый альбом, с которым планируют покорить Свободные города.

— Назовите его «Хером по лицу», — злопамятно посоветовал я, останавливаясь для того, чтобы часть группы снова облегчилась, — Рейлы это любят.

— Мальчики или девочки? — с видом профессионального продюсера вопросила у меня оправляющая намек на юбку готка.

— И те и другие, — великодушно махнул я рукой, — Странные они…

— Ну почему сразу странные…

Продолжать беседу я как-то не решился, что-то подсказало, что не стоит.

— А ты сам куда путь держишь, Пьетрович? — решил задать еще один вопрос окончательно успокоившийся Дин.

— В Порт Еретиков, в Центральной Провинции, — ответил я полуправду, до которой ехать было еще шесть-семь тысяч километров.

— Ничего себе! — разными неприличными словами отреагировали все, кроме не пришедшего в сознание Микки. Посмотрев на последнего, я уверился в том, что периодически прыгающие на теле парня девки своими костлявыми жопами ему расшатают все ребра. В лучшем случае.

Потом, всё-таки, началось уважительное молчание. Всё-таки музыкантам было умеренно хреново, их молодые организмы хотели пить, жрать, спать и прочие полезные штуки, а ехать, судя по указателям, предстояло еще километров сто-сто пятьдесят. Я тоже уже чувствовал позывы перекусить, только терпеть их мог, причем несколько суток. Такой вот у меня организм. Могу не спать, не жрать, не пить, но потом организму надо компенсировать, а затем еще и отдохнуть, пока он усваивает. От того, кстати, я и отдал буквально всё пиратам-ашурам. Сам-то выжить могу почти где угодно, а они прикованы к местам, где водится крайтекс, противная светящаяся жижа, которую им надо жрать и обмазываться.

— Петрович, а давай к нам! — внезапно ко мне сунулся недоеденный Сэм, переживший все случившиеся с ним унижения и побои, — Зачем тебе в эту даль! Мы тебя устроим на ферме к отцу Дин… ААА!!! Отпустите! Отпустите! Вы без меня играть не сможете!

Да, идиота попытались выкинуть из машины в пять пар рук.

— Он у вас не барабанщик, случаем? — прохладно поинтересовался я, когда уставшего плакать и просить прощения парня трамбовали ногами под сиденье.

— Нет, басист!

— Ааа, тогда всё понятно…

— Хотя, идея неплохая, — внезапно высказался Дин, заставив всех, за исключением меня и Микки, уставиться на него, — Пьетрович, как ты смотришь на то, чтобы довезти нас до дома? Там, после схода с трассы, километров двадцать, не больше. А мы найдем тебе пожрать, а кроме этого, сможем проверить, не уехала ли еще Психованная Микаэлла. Она часто ездит до Перекрестка, где продаёт узкоглазым батину водку. Может тебя подкинуть за охрану её цистерника!

Ха, а идея-то неплохая. Перекресток, здоровенный, чуть ли не легендарный, город, как раз на полпути к моей цели!

— Годится, Дин. Едем к вам. Кстати, девчонки, Микки задыхается. Вы когда носки последний раз меняли?

Тот, кто строил Макс-таун, не был гением архитектуры. Отнюдь. Он не был еще кучей разных гениев, да и вообще, думаю, основатель города (или основательница), нихрена не шарили за самострой. Получилась средняя деревня из того, что нашли местные. Однако, этот разумный был чертовски хитрожопой сволочью, отчаянно шарящей за тактическое расположение собственного дома. Лимонные деревья-эндемики, плодоносящие круглый год, мелкая речушка, поставляющая удивительно чистую воду, расположение около Великой Трассы и, самое главное, места в этой деревне было впритык для текущего населения. А еще она была скучной, тусклой и безынтересной… буквально всем.

Народ здесь реально жил, не опасаясь ватаг рейдеров, которым тут нечего было брать. Градообразующим предприятием была винокурня, принадлежащая сейчас Психованной Микаэлле, производящая огромные объёмы лимонной водки. Большую часть раскупали и развозили по Трассе разные перекупы, но сама хозяйка постоянно предпринимала дальние рейды, продавая свой продукт цистернами и получая за это хороший куш. Благодаря таким поездкам, Макс-таун работал без перерывов, снабжая неплохим алкоголем кучу народа.

А еще здесь не любили бездельников, то есть благородных и знаменитых участников группы «Роб Из Данс».

— Старуха, прикинь! Эти дурные детишки поставили рекорд! Мало того, что они вернулись ни с чем, так еще и притащили с собой голодного прима! Он твой суп пропавший сожрал! Всю кастрюлю! — вопил веселый дед, отец той самой Поехавшей, то есть Психованной.

— Сам ты пропавший, старый дурак! Я просто базилик добавила!

— Да нормальный суп, чего вы… — прогудел я, тревожно прислушиваясь к желудку, — Правда базилик, гм…

Никогда не доверял базилику.

— А теперь он лимоны жрёт! Один за другим! С кожурой!! — продолжал комментировать веселый старик, которому меня сбагрили местные музыкальные неудачники.

— Нормальные лимоны, чё ты, — чавкал я сочными, действительно очень вкусными, фруктами, — Прямо зачётные!

— Да у меня от одного вида, как ты жрешь, очко в узел сворачивается!

— Дед, ну ты пипец нежный.

— Я⁈ Нежный⁈ Да по сравнению со мной в их возрасте, эти шкеты вопящие — младенцы сущие! Я на этой «ласточке» знаешь, где бывал⁈ Знаешь, что видал⁈

— В смысле⁈ Сколько лет этой тачке⁈

— Сам ты тачка, мордоворот! Это же реплика легендарной «Лады-Эврика», единственной годной модели, выпущенной Проклятым Концерном! Неуч! Сопляк!

— Штааа-ааа?!?

— Тьфу! Вот понамутируют, неучи, в своих Пустошах, а о мире не знают ничего! Бери эту корзину с этими сраными лимонами и пойдем на улицу дочку ждать! Я тебе сейчас такое расскажу!

И рассказал мне этот старый пердун не много, ни мало, а историю зарождения легендарной корпорации «Атомстрой».

Всё началось на руинах победы над инопланетными захватчиками. Россия, умудрившаяся вывезти из корабля-матки поверженных противников архивный пул подходящих технологий, вошла в этап не только технологической, но и глобальной, общей, революции. Несколько мощных виртуальных интеллектов, сконструированных для возвращения под контроль огромных площадей страны, утративших связь с центром по причине войны, были запрограммированы людьми, имевшие своё видение будущего страны.

На короткое, относительно истории, время, на одну шестую часть суши вернулся социализм, поддерживаемый как большинством жителей страны, так и управляющими искусственными интеллектами. Создание «Атомстроя» как короля национальной индустрии началось с преобразования Проклятого Концерна (чьё имя было забыто в веках, а все, относившиеся к руководству посажены на колья прямо на легендарной Красной Площади при большом скоплении аплодирующего народа) в сверхсовременную научно-исследовательскую платформу, почти сразу начавшей выдавать эффективные производственные решения.

В то время, когда остатки большинства стран отчаянно стремились разгадать попавшие им в руки инопланетные технологии для реализации их потенциала, «Атомстрой» реализовывал в первую очередь новые принципы. Товары выпускались по мере их усложнения, насыщая рынок технологическими продуктами первой необходимости в достаточной мере, чтобы заморозить распад страны, реверсировать процесс. Под влиянием искусственных интеллектов и на волне энтузиазма населения это начало получаться.

…и послужило началом конца. Невероятный дефицит ресурсов и слишком глобальные задачи заставили страну изолироваться от внешней политики, что послужило красной тряпкой для остального мира, пребывающего в еще более худшем состоянии. Страх, зависть, многолетняя культивированная фобия социализма — всё это привело к тому, что на Россию накинулись все соседи по континенту. Да, это уже были далеко не полноценные страны, а лишь территории, наполненные неорганизованными бандами и остатками войск, но отчаявшихся людей неудержимо влекла надежда отобрать ресурсные и производственные цепочки, дающие надежду на нормальную жизнь.

— У русских не было и шанса, громила, — фыркнул дед, давясь самокруткой и с завистью посматривая на мою цивильную сигарету, — но и у тех, кто решил их прибить, тоже. Уйдя со своих территорий в налет, эти придурки освободили места, которые были тут же заняты. А вот «Атомстрой» остался. Отбился. Перераспределил ресурсы. Защитил сырьевые поставки. Реорганизовался. Изолировался, позволяя внешнему миру сходить с ума в братоубийственной войне и продолжил свои исследования, заодно постепенно расширяя зону влияния…

…пока человечество не вернулось со звезд.

— Первое, что сделали вернувшиеся корпораты, парень, было войной с «атомстроевцами», — пробурчал откашлявшийся старик, — Вторым делом они начали строить города на орбите, но первым… да сколько можно жрать эти лимоны?!! Куда в тебя лезет⁉

— Я молодой растущий организм, — задумчиво прочавкал я, переваривая ну очень трудную информацию, — Мне надо. А что дальш…

Увы, посидеть еще нам было не судьба. К себе домой ворвалась на дико визжащем тракторе с грузовым кузовом, полным лимонов, сама Психованная Микаэлла, выскочившая из кабины еще до того, как колымага остановилась. Выскочила она в красивом прыжке, с огромным дробовиком в руках, да еще и боковое сальто успела выполнить. Я чуть фруктом не подавился, глядя на этот врыв, который, судя по всему, должен был быть маневром штурма по защите деда с бабкой… от меня.

Женщина оказалась мьюткой, но довольно близкой к человеку, если не считать чересчур длинных и сильных ног, фиолетовой кожи, ярко-желтых глазищ и широкого рта, который тут же разинулся, чтобы рявкнуть на невинного лимоноядного меня, сидящего с дедушкой на крылечке:

— Ни с места, прим! Грохну!

— Не трожь Петровича, дочка! — тут же возмутился дед, — Он нас с тобой от бабкиного супа спас!

Увы, это было благородное, но весьма череповатое самопожертвование. Из раскрытой двери фазенды вылетел нехилых размеров сапог, припечатавший деда точно в затылок, а следом полетели маты уязвленной в самолюбие старушки. Слушая эти тирады, свидетельствующие о полном порядке в доме, Микаэлла Батьковна опустила свою бандуру, нервно уточнив:

— То есть — он нас не грабит?

— Нет, просто лимоны ем и жду тебя. Поговорить, — сообщил я простую информацию, смачно зачавкав следующим плодом. Кисленько. Освежающе.

— Я не тебя спрашивала! — тут же окрысилась на меня фиолетовая женщина.

— Дед занят, — указал я на стоящего на коленях человека, держащегося за затылок, — Бабуся негодует. Отвечать некому.

Инстинкты подсказывали мне, что логику к женщинам лучше не применять, особенно к фиолетовокожим, но опыт, сын ошибок трудных, твердил, что в подобной ситуации даже женщина не будет шмалять из дробовика по мирным травоядным верзилам, от которых ущерб несет только их женская аллергия на логику. Боль нужно было разбавить, так что я, проглотив остатки фрукта, поведал хозяйке водочного бизнеса цель и смысл своего нахождения здесь.

— Да щас! — тут же отреагировала фиолетовая бизнес-леди, перехватывая свой дробовик, — Чтобы ты мне в конце пути шею свернул и машину с бухлом сам продал⁈

— Аргумент, — пожал я плечами, — С этим не поспоришь. Убедить тебя, что я так не сделаю, не сможет никто. Тогда, может, продадите мне мешок этих ваших лимонов, да я пойду?

— Ты что, еще не нажрался этой дрянью⁈ — удивился ушибленный дед, вставая на ноги.

— Да это вы тут эту вкуснятину можете каждый день есть! — обиженно ответил я, подмечая неуверенность Микаэллы, явно не ожидавшей подобного поворота разговора, — Отличные лимоны! Ну так что? Продадите?

Мохнатить бабушку я не хотел. Да, не самый лучший представитель человечества, но нарушать покой этого уютного уголка, где даже придурковатая молодежь шляется без пушек, мне не хотелось. Кого-нибудь на Трассе поймаю, уговорю везти меня уже другими методами. Скорее всего, это будут рейлы. Они, конечно, отбитые и бесстрашные, но довольно разумные существа, идущие на компромиссы. Мешок лимонов вполне может позволить мне даже наладить мирный диалог… после того, как я поймаю транспорт.

Правда, с мешком бежать назад было бы затруднительно, так что я, получив желаемое совершенно бесплатно, отправился к ферме родителей Дина, просить их отпрыска отвезти меня на «Ладе-Эврике» назад на Великую Трассу.

Не дошёл. Меня догнала и остановила Психованная Микаэлла.

— Зачем тебе в Перекресток, прим? — прищурившись, спросила она.

— Мне туда нахрен не надо, а надо гораздо дальше, — честно ответил я, — Это ты едешь до Перекрестка, а я хочу попасть в Порт Еретиков.

— По земле⁈ — удивилась женщина, которая благодаря длине своих необыкновенных ног почти доставала затылком кончика моего носа в росте, — Без оружия⁈

— Я боюсь летать. Оружие мне не нужно, — нагло соврал я, борясь с искушением залезть в мешок за вкусненьким лимоном, — А чо?

Летать хорошо, летать приятно, но чересчур многие байдарки оснащены сканерами, камерами и системами контроля, пристально следящими за тем, кто летит. Даже если брать что-то нелегальное, возможна тупая утечка данных на сторону. А там мою фигуру срисуют быстро и четко. Земля — она для примитивных червей, которые в лицо никому не интересны. Те, кто ползают, являются безликим кормом аудитории, пушечным мясом бесконечных конфликтов. Именно поэтому я могу свободно гулять в очках и шляпе.

А еще — ну вот совсем никуда не тороплюсь. Моему телу около трехсот лет, признаков старения никаких, дел не осталось, так что вполне могу пожить спокойной мирной жизнью, кушая лимончики.

— Я… могу взять тебя с собой, — выдавила мьютка, а затем её желтые глаза вспыхнули стервозностью и вредностью, — Если будешь защищать машину, держать член в штанах и не будешь жрать лимоны у меня на виду!

— Я могу поехать с тобой, — подумав, озвучил ответное предложение, — И буду защищать тебя и машину, не буду приставать и буду есть лимоны не у тебя на виду, если это будет возможно. Как тебе такой вариант?

Ну, вот крутая же штука инстинкты! Мне с первого взгляда показалось, что у Психованной Микаэллы аллергия!

— Зануда!! А еще будешь мне помогать! За еду.

Точно аллергия. Киваю, одновременно производя некоторые манипуляции.

— Эй! Ты же только что дал слово не жрать лимоны у меня на глазах!!

— А мы что, уже едем?

Хех, кажется, я нашёл себе замену Фредди и Мурхухну. Только теперь никаких дружеских чувств, только бизнес… и немножко приколов.

Ехать, как оказалось, предстояло на следующий день. Переночевав на улице, на свежей травке (и не ощутив от этого ни малейшего дискомфорта), к утру я уже доел мешок лимонов и начал ощущать к ним некоторую неприязнь. Ушибленный бабкой дед, узнав об этом гастрономическом подвиге, ржал так, что абсолютно самостоятельно свалился с лестницы. Пришлось его спасать. Пока выслушивал сожаления выглянувшей бабки по неубившемуся деду, прибыл грузовик-спиртовоз с Микаэллой за рулем.

Здоровенный, со сцепкой на две огромные цистерны. Грубый. Мощный. Оглушающий рёвом мотора всё это небольшое поселение. Настоящий монстр постапокалипсиса, усеянный шипами и лезвиями, явно предназначенными против разных любителей запрыгивать на ходу. Про кабину и говорить не стоило, это было самое настоящее произведение искусства пассивно-агрессивной защиты!

Выскочившая наружу Психованная моргнула на меня желтым глазом, а затем, не сказав даже «спасибо» за спасенного батю, велела лезть на цистерны и осмотреть приготовленное мне там вооружение. Я полез. Оружие представляло из себя длинную цепь с двухкилограммовым грузом, которой надо было сшибать возможных абордажников, плюс багор с крюком, предназначенный для удобного затыкивания насмерть тех, кто не пытается запрыгнуть, а едет рядом и лелеет зловещие помыслы.

— С тобой что, прим раньше ездил? — прозорливо догадался я, оценив вес обоих оружий.

— Да. Спился, — коротко отозвалась длинноногая, — С тех пор одна. Забирайся в кабину, Петрович. Поехали.

— Пожди. Вон у вас кирпичи старые лежат, давай с собой возьмем.

— Ты серьезно?

Вместо ответа я пошёл, взял один кирпич, а потом с размаху швырнул его в воздух так, что он ушёл с коротким злым гулом, скрываясь вдали. Посмотрев на меня, Микаэлла сказала, что знает, где есть кирпичи покрепче.

Ну вот, уже находим общий язык.

Как испортить себе жизнь одной фразой, преследуя самые благие намерения? Ну я же Криндж. Могу, умею, практикую. Чуткость по отношению к чаяниям ближнего своего, что может быть лучше? Что стоило мне промолчать? Да ничего, кроме опасения получить заряд в голову из огромного дробовика, пока сплю! А так, достаточно было сказать: «Да пошла ты в жопу, я сойду за тридцать километров до Перекрестка, запарила!»… и всё.

Отношение Психованной Микаэллы тут же претерпело кардинальное изменение! Полное! Абсолютное!!

— Петрович, ну иди в кабину! Мне скучно!

— Нет!

— Ну идёё-ём!

— Слышь, я щас спрыгну нахрен! Вон на тот автобус! Ацтань!

— Ну Петроович…

Ехать было нормально. Ехать было зашибись. Я спал как сурок, чесался как свинья, лежал как труп, мечтал и отдыхал душой. Когда совсем надоедало, выбирался из кабины на ходу, лез наверх, где поверх цистерн были приварены специальные мостки, а там глазел на Великую Трассу. Меня кормили, поили и немного боялись. А что теперь? Теперь эта ужасная женщина хочет разговаривать, хочет, чтобы я её развлекал, хочет, чтобы рассказывал о себе!

То есть то, что я обычно получаю от других!

— Петро-оович!

Игнорирую. Я ничего не могу рассказывать! Я мужчина с тяжелым и таинственным прошлым, моя душа закрыта на замок, а очки, которые меня постоянно просят снять, служат защитой от опознавания!

Эх…

Вздохнув, я продолжил игнорировать крики водительницы залитого спиртом грузовика, размышляя, стоит ли её покинуть. С одной стороны, машина у Психованной зверь, мы прём по второй-третьей линии под сто двадцать километров в час, с другой стороны… она меня достала до самых печенок. Третий день на исходе, а достала. Почти половину пути до Перекрестка проехали, то есть четверть маршрута. Может, связать её, заткнуть рот кляпом, да положить спать? Пару суток за рулем я выдержу, а потом ослаблю путы, да сдристну на волю-волюшку…

— Нас атакуют! — услышал я внезапно совсем иной, куда более актуальный вопль Микаэллы, тут же заинтересованно поднимаясь с нагретого металла.

Действительно, ревущий спиртовоз нагоняла троица багги, в которых щерились щербатыми ухмылками некие бородатые и неопрятные личности, которые, при виде вознесшегося на цистерне меня, принялись ругаться, орать и немножко стрелять из жутко косых пистолетов цыганской сборки. Под свист пуль и звон рикошетов, я поднял припасенный кирпич…

На Великой Трассе своеобразная защита от конфликтов и перестрелок. Никому не нужно, чтобы такая вот «дура», как наш спиртовоз, рухнула поперек дорожного движения, устроив в дикой местности дикую пробку. На такой важной артерии это буквально катастрофа. Однако, патрульные дроны и мобили Омнипола, летающие над нашими головами, не реагируют на каждый выстрел, они ищут серьезные передряги, за которые жестоко наказывают. Обстрел из пистолетов — это вообще может быть простым баловством и развлечением. Как и брошенный кирпич. Такие мелочи никого не волнуют, как и абордаж грузовиков, который, если удается, то заканчивается на обочине, не мешая дорожному движению.

Первым «выстрелом» я довольно гуманно убил скалящегося водилу, подобравшегося на своей тарантайке слишком близко. Строительный блок заменил ему кость и мозг, пассажиры запаниковали, начали махать ручками, а их багги, вильнув, вылетела на обочину, переворачиваясь в воздухе. Второй кирпидон я метнул умнее и надежнее, шваркнув им ровно в капот следующей багги, у которой на этом самом капоте что-то высовывалось, тарахтя и дымя. Эти умники не справились с управлением, от чего в них впилился последний бандитский рыдван, а спустя пару секунд обоих неудачников снесло здоровенным автобусом, прущим за нами.

И ценой всего-то одной дырки в штанах. Едва прорвавшаяся сквозь кожу пуля выпала под собственным весом, а я, посчитав оставшиеся кирпичи, уселся курить победную сигарету, переглядываясь с водителем автобуса, показывающим мне большой палец.

— Молодец, Петрович! Залезай ко мне, я тебя водкой угощу! — вновь «включилась» Психованная, от чего я только вздохнул.

Терпения оставалось всё меньше и меньше.

Кончилось оно через сутки. Из-за голода, мне всё-таки пришлось вернуться в кабину, где Микаэлла начала мне забалтывать мозги. Я упорно молчал, лишь предложив ей повести спиртовоз ночью, пока она будет спать. Это дало желанную тишину и передышку, но с утра всё началось по новой. Если бы на нас снова не попытались напасть долбодятлы на мотоциклах, одетые как натуральные дикари, возможно, я бы осуществил свой план со связыванием Психованной, но, к моменту, когда пар закипел, общество фиолетовокожей было уже невыносимым.

А еще она полезла ко мне приставать, остановив свою машину на обочине.

— Да пошла ты на хер! — рявкнул я, выметаясь из машины и начиная удаляться от неё быстрым решительным галопом в пустынный ландшафт.

С меня хватит!

Вот так, издёрганный неуемной бабой, которую, как оказалось, совсем не зря прозвали Психованной, Криндж и оказался в пустыне, о которой все знают, но почти никто не видел.

Кара-Кум.

Что можно рассказать про эту каменистую пустыню? Она каменистая, она пустыня, в ней не видно противных фиолетовых женщин. Из-за последнего момента я провёл на свободе аж два часа, после чего вернулся на Великую Трассу, чтобы пойти в нужную сторону, «голосуя» по дороге. Это было очень неверным решением в моей непростой жизни. За полчаса такой ходьбы в меня трижды бросили мусором, шесть раз попытались сбить наездом на очень большой скорости, и пару раз даже выстрелили. Последнее было особенно обидным, даже если учесть, что промахнулись!

— Вот же нехорошие постапокалиптические люди! — веско высказался я тремя минутами безостановочного мата, начав соблюдать социальную дистанцию в пятьдесят метров от большой дороги. «Голосовать» стало невозможно, это причинило мне грусть и прочий моральный ущерб. Зато я без каких-либо терзаний перешел на бег, который можно было поддерживать на скорости двадцать-двадцать-пять километров в час без особых проблем. Как говорится: «путь в тысячу Ли начинается с первого побитого китайца!»

Дело пошло куда веселее, камень и песок стелились под моими ногами, летели в лицо, скрипели на зубах, было холодно, темно и неприятно, поэтому я бежал, все сильнее соблазняясь мыслью ворваться в чей-нибудь автобус на бегу, потому что вот так вот — западло! Ни комфорта, ни удобства, поговорить не с кем… Лучше, конечно, чем с придурошной Микаэллой, которой вожжа под хвост попала, но я бы не сказал, что прямо намного!

Через пару часов обогнал, напугав до усрачки, отряд из четырех запыленных примов. Обряженные в лохмотья здоровяки, каждый, бывший размерами с меня, понуро шли цепочкой, волоча с собой половинку туши жрателя. На веревочке. Останавливаться мне не хотелось. Во-первых, я выглядел значительно вкуснее половинки запыленного, а то и протухшего, ящера, а во-вторых, примитивы умом не отличаются совершенно, поговорить с ними не о чем.

Так и бежал, пока, почти к утру, не наткнулся на речку. Хотелось бы, конечно, на заправку или магазин какой, но и попить тоже было хорошо. Я и попил, причем не один. Рядом со мной, во всей этой ледяной мгле, воду с реки пили еще двое, здоровенный оседланный горный козёл с огромными загнутыми рогами и, видимо, его наездник, сухой и маленький человек с высушенным лицом и здоровым горбатым носом. Я-то в темноте их не сразу разглядел, а уж мужик меня заметил аж после шарахнувшегося к нему козла, который среагировал на довольно фыркнувшего гуманоида, разгибающегося неподалеку.

— Не делай мне зла! — завопил вынырнувший из ледяной воды мужик на лингве со странным акцентом, — Прошу! Не делай мне зла!

— Да не делаю, не делаю, — успокоил я его, продолжая тереть лицо в смоченных водой ладонях, — Успокойся.

Видимо, мужик частично был женщиной, потому что не успокоился. То ли потому, что чем-то зацепился за своего ездового козла, то ли из вредности, но он попытался утонуть на мелководье сам, да еще и своего копытного спутника утопить. Пришлось доставать обоих. С козлом получилось даже лучше, он меньше намок, а рога его оказались очень крепкими и удобными.

— А ты вот так больше не делай! — снабдил я истеричного мужика благим напутствием, а затем, преодолев реку в четыре прыжка, скрылся во тьме.

Ночью путешествовать было куда удобнее за счет того, что вереница фонарей машин на Великой Трассе служила путеводной нитью, не позволяющей заплутать в пустыне. Правда, через несколько часов, когда дружелюбное солнце уже вовсю принялось намекать на будущую прожарку, меня, неторопливо рысящего по камням и буеракам, вновь нагнал ездовой горный козёл, прущий вперед увесистыми скачками. Задумавшись, видимо, о чем-то своем, глубоко козлином, животное меня заметило, уже приблизившись метров на десять… начав судорожно тормозить всеми копытами. Оно пошло юзом, неслабо дрифтануло, и, уронив себя вместе со всадником на камни, и обреченно мемекнуло, остановившись в метре у моих ног.

— Да вы, блин, издеваетесь… — покачал я головой, а затем, поправив шляпу, принялся смотреть на это ДТП.

— Не делай мне зла… — просипел валяющийся на земле мужик, которого сейчас было куда легче разглядеть. Хотя, было бы что. Одежда из потерявшего цвет тряпья, бурнус, кровоточащий горбатый нос, испуганно замерший козёл. Правда, нездоровый румянец на смуглом лице, а также судорожный кашель, были чем-то новым. От мужика, не от его питомца.

Я поднял козла, используя тот же удобный рог, утвердил его на земле, а затем вдел в седло мужика, подивившись его смешному весу. Ну там кило сорок, ну не больше! Убедившись, что конструкция собрана правильно, а ноги потерпевшего всунуты в стремена, я кивнул, полностью удовлетворенный.

— И так — тоже не делай! — напутствовал я не особо соображающего человека, покидая его и довольно вкусное на вид животное. С миром.

Когда минут через пять козёл меня обогнул по широкой дуге, я лишь выдохнул с облегчением. Не то чтобы я такой добрый, но предпочитаю творить умышленно. Когда об меня спотыкаются случайно — в этом нет ничего интересного. Тем более, что после того, что уже натворил, пугать козлов в пустыне… ну, как-то не мой уровень.

Поход дальше стал тем еще испытанием. Пыль, камень, солнце и тысячи упырей, едущих мимо меня с комфортом. После посещения Рима, города, битком набитого цивилизованностью, места, где я ходил в пошитом на меня костюме, пил винище из бокалов и выкидывал кошек в мусоропровод, вся окрестная икебана вызывала глубокую фрустрацию моего «я». Это была дичь, дикость и полный коллапс эстетически высоких чувств.

Однако, деваться было некуда, как и спешить. Я решил, что всё-таки добегу до Перекрестка на своих двоих. Сколько тут, километров пятьсот? Херня вопрос для такого слонопотама как я! Левой-правой, левой-правой, сейчас что-нибудь поймаем и сожрём, потом где-нибудь попьем, потом полчаса вздремнем, а потом кааааак побежим!

План был хорош, а чтобы он был воплощен, я набрал в одну руку некрупных камешков, собираясь изобразить картечницу при виде потенциальной добычи. Та, как будто понимая, что сегодняшний день может стать последним, не попадалась на глаза, так что приходилось бежать дальше и дальше, нервно зыркая глазами по сторонам. Так прошёл почти час, за который я начал присматриваться к мелькающим на Трассе автомобилям с гастрономическим интересом. Ни зайчонка, ни лисички, ни коз…

…опа.

Передо мной внезапно нарисовалась картина знакомого, уже почти родного, козла, свободно скачущего куда-то вдаль. Без всадника. Куда дел⁈

А, вот куда. Сдавленные придушенные крики доносились из какой-то странной массы, весьма похожей на нескольких зомби в обносках, разрывающих кого-то на земле. Подбежав поближе, я удостоверился, что глаза меня не обманывают, это действительно странные одичавшие люди, с утробным ворчанием склонившиеся над кричащим кем-то, валяющемся на камнях. Логика подсказывала, что они дербанят человека, который умеет просить не причинять ему зла, от чего я, остро почувствовав ответственность за этого индивида, подскочил к этой кучей, принявшись отвешивать пинки со всей дури!

Это работало, ворчащие и рычащие тела исправно взлетали в воздух, поднимали пыль при приземлении, хрустели костями и урчали, а я, работая спасателем, точнее определил их внешний облик.

Ну. Эээ. Зомби. Шесть штук. Не мои дорогие, бесценные и совершенно классные зеды, приятные и обугленные, а пошарпанные жизнью трупы с капающей изо рта зеленоватой слюной. Тупые, бессмысленные и беспощадные. А еще — целиком и полностью чхавшие на повреждения, полученные от моей богатырской ноги. Они медленно, но довольно уверенно отскребали себя с песка, чтобы затем попытаться вернуться к скулящему окровавленному мужику или мне, тут уж не разберешься.

Конечно, с такой скоростью движения они особой опасности не представляли, но смысла драться с неведомой хренью я не видел совершенно, поэтому, подхватив мужика в охапку, ломанулся вслед за козлом.

Да, скажет сторонний наблюдатель, «Криндж, ты жжошь напалмом. На твоих глазах какая-то вопиющая ересь, чрезвычайно похожая на зомби, которые размножаются, по легенде, укусами, жрала себе человека. А теперь ты прижимаешь вопящее и плачущее недоеденное блюдо к своей мужественной груди так, как будто дитя. Не ссышь?»

Не ссу. Я мощный и крутой даос, у меня организм крепче ясеня, знающего все ответы, а еще я выживал там, где эти зомби срать боятся. Ну и, конечно, придерживаю черепушку носатого мужика так, чтобы он меня не куснул!

Козёл моего приближения не оценил. Он, так-то, вообще был виноват во всех бедах, что случились с этим конкретным типом, потому что зомби медленные, а козёл быстрый. Следовательно что? Задумался и просрал опасность. Теперь же, при виде бегущего к нему меня, рогатая тварь вспомнила о том, что у него дома молоко пропадает, от чего и втопила со скоростью Шумахера, обнаружившего, что посреди гонки у него выбило днище!

Догнать рогатого придурка, изображая из себя жениха с невестой, у меня бы не вышло, но он всё сделал сам, доказав, что не особо хорошо видит перед собой. В каменистой пустыне иногда встречаются камни, причем даже очень большие, один такой козлик и боднул, отлетев от этого столкновения уже без одного рога, а заодно и сознания.

Ну, так я сначала подумал. Какое там, он себе всю башку расшиб. Насмерть!

— Так, козёл откис, — диагностировал я потерю жизненных сил животным, кладя стонущего мужика на землю, — И что теперь?

Доброта — это, конечно, хорошо, но я точно не потащу дальше мужика на закорках. Всему есть предел. Хотя, надо проверить его состояние…

С последним было всё плохо. Носатого неудачника успели несколько раз очень душевно куснуть, один раз откусить с душой, а заодно и сильно подрать ребра и ноги. Он, по сути, уже был трупом не меньшим, чем его козёл, но в чуть более растянутом промежутке времени. Обильное кровотечение делало свою работу.

— Слушай, — сел я на корточки рядом с чуть притихшей жертвой козлов и зомби, — Мужик, ты умираешь. Могу помочь. Помереть. Хочешь?

Ну тут даже не доброта, а обычный бартер. Мужик мучается, козёл остывает. Первого я брошу в любом случае, а второго возьму с собой. И съем. Дать умирающему человеку крепкий щелбан, чтобы он поторопился, без шуму, боли и пыли — это, блин, гуманно.

Правда, погрызенный оказался всё-таки частично женщиной, потому что, не сказав ни «да», ни «нет», вцепился в мою майку, аж приподнявшись, а затем просительно захрипел, копаясь у себя за пазухой:

— Это… это… Его надо… надо доставить… в Перекресток. Отдать… Малай Куну. Обязательно… ему. При… неси. От… дай. Он… вознаградит! О… бильно! Надев корону…

— Чего надев? Куда вознаградит? — решил уточнить я, но мужик, явно простывший еще до покусания зомби, лишь горячечно прошептал что-то про «корону Гималаев», а потом… помер.

— Ты бы хотя бы достал, что хотел, — с укоризной попенял я носатому трупу, не выдержавшему нужной ритмики финальной сцены, — Мне ведь теперь самому копаться!

Впрочем, дело знакомое и нужное. Обшмонав жертву, я обнаружил первым делом небольшой острый нож, который и пустил в дело. Прикрепив козла вниз башкой на камне, я пустил ему кровь и вырезал гениталии, стараясь сделать это аккуратно. Затем, убедившись, что процесс идёт, вновь занялся человеком. Добыча с неудачника откровенно не порадовала: кроме ножа мне досталось семнадцать терракоинов, мятая фляжечка с чистой водой, два платка средней свежести, да пожеванный бублик, который я брезгливо выкинул. Ах да, еще пенал.

Небольшой, отделанный под дерево, но на самом деле из хорошей стали. Повернув одну часть этой штуки, за которой и лез за пазуху погрызенный, я обнаружил, что всё пространство внутри пенала заполнено пузырчатой массой, из которой что-то торчит. Это что-то очень напоминало маленькую микросхему. Очень сложную, очень продвинутую. Совсем не на уровне козла, мужика и его фляжки.

Выудив хреновинку из пенала, я критично осмотрел её со всех сторон, делая умный вид, а затем… расплющил между двумя пальцами! В труху!

— Мы эти схемы знаем! — твердо оповестил я окружающую дикую местность, запуская от всей души тяжеленький пенал в полёт, — Идите нахрен! Мне хватит и козла!

Обычному человеку что надо? Многое. Деньги, слава, влияние, гарем несовершеннолетних развратных девственниц с вручную разработанными жопами, наркотики, армию, подобострастных слуг и гребаного английского дворецкого, а еще ошейники с бомбами на всю эту тусовку, чтобы никто не смел предавать! Ладно, в крайнем случае человеку, если у него есть яйца, нужен большой и страшный плазма-ган, которым он всех зверски убьет, победит и возвысится.

А я — Криндж. Мне нужен козёл и даос-учитель. Причем козёл у меня уже есть. Вкусный.

Реально вкусный оказался. Сочный, нежный, жаль, что сырой, но мне по жизни с шикарной едой не очень везет, взять хотя бы лимонную заправку в том самогонном городке. Вечно бежишь, что-то делаешь, готов мир ради пива и пиццы перевернуть. Они кончаются, а мир так и остается перевернутым. Бежишь дальше. Карма. Вот, к примеру, зачем я эту хреновинку сломал, а не назад в пенал сунул, да трупу вернул? Обидно мне стало на кармическую несправедливость. Я этого носатого ТРИ раза спас, а он ни «спасибо», ни «насрать», а давай курьерь мил человек мою посылку дальше. А то я тут умираю, забыл козлу очки прикупить, выручай. И сдох.

Кстати, мясо оказалось, видимо, заразным, потому что я, чавкая, упустил появление здоровенного, жирного, капитально здорового зомби, бывшего лишь на голову ниже меня самого. Толстяк этот, впрочем, чхать хотел, что на меня, что на козлиное мясо, а намылился сразу грызть труп усопшего носатого, так что я, оглядевшись по сторонам и убедившись, что больше никого тут нет, получил и хлеба, и зрелищ. Не особо хороших, так-то, но что вы хотите посреди Кара-Кум?

Радоваться нужно любой мелочи. Солнечному лучику, приятному ветерку, хорошей песне, с которой куда легче в дороге.

Или вот, зомби. Он, конечно, страшный, зато у него хороший аппетит!

Перекресток был огромным. После Рима, который с расстояния был похож на колоссальную колонну, уходящую в небеса, любой другой город должен был казаться карликом, но фиг там был. Раскинувшийся передо мной монстр, захвативший здоровенную долину и несколько пологих холмов вокруг неё, был явлением совершенно другого порядка. Апокалиптически здоровенный караван-сарай, сердце цивилизации, единственный город на тысячи километров вокруг. Не Свободный город рейлов, напоминающий хаотично созданный городок Дикого Запада, а колоссальная фигулина, которую я наблюдал с холма, скорее напоминала гибрид кустарной застройки из подручных материалов и нормального города двадцатого века, почти погребенного в этих самых надстройках. Муравейник, через который прямо посередине, насквозь, пролегает Великая Трасса.

Сюда и отсюда ехали на ослах, бензиновых автомобилях, реакторных грузовиках Хаба. Над самим городом летали как антигравы, так и… дирижабли, и воздушные шары. Понаблюдав минут десять, я увидел самый натуральный самолёт, садящийся на полосу в самом натуральном аэропорту. Не «боинг», конечно, но и не «кукурузник». А еще, что было весьма цеплятельно для взгляда, были видны струйки тех, кто покидает город, то есть разумных на осликах, с тачками и тележками. Это заставляло задуматься.

Сильно задуматься, учитывая, что я сюда добежал, поимев совсем немало встреч с бродячими мертвецами! Сейчас, глядя на выходящих из города людей и мьютов, я всерьез сомневался, что они смогут отделаться так же просто, как и я. А ведь мне эти встречи обошлись ну… не совсем просто.

Нет, обычные «зомби» и редкие здоровяки? Медленные. Грациозно бегущему мужику они могли разве что посмотреть в зад, да грустно пожать плечами. Живучие, цеплючие, сильные… но тупые и медленные. Другим делом оказались новые особи, которых я встречал, попутно вычеркнув всех этих «мертвецов» из категории классики. Женщины. Голые, блин, женщины. Аж два вида, причем, внешне, никаких признаков тления и распада у них не было!

Первой мне попалась здоровенная мышцатая тетка, прямо ашур во плоти, с бледной кожей нормального вида, прямо как живая. Если бы она не стояла среди трех обычных ходячих трупов с их капающей изо рта зеленоватой слюной, я бы даже подбежал поздороваться, но она стояла. При виде такого классного меня, бегущего мимо, эта дрянь плюнула передо мной чем-то, что взорвалось с жутким грохотом и яркой вспышкой. К счастью, эта биологическая атака не обладала физическим поражающим фактором, так что мне только шляпу чуть не унесло, да и кашлял потом часа два, надышавшись испарений этой мерзости. А вот вторая особь, которая тоже выглядела как почти живая девушка, только тонкая, звонкая и вся такая трогательная… вторую я напугал сам, чуть ли не споткнувшись об неё, как тот козёл. Эта дамочка-девочка минут пятнадцать гналась за мной, выпуская из рук натуральные вспышки какого-то розоватого пламени. Молча. Последнее было особенно страшно, несмотря на то что мазала она только так.

Если думаете, что это не страшно, то представьте получше: ночь, пустыня, холодно, вокруг вспышки розоватого огня от женщины, догоняющей позади, а вам надо бежать вперед, причем, не спотыкаясь!

В общем, окрестности города намекали, что тут жизни нет. Мне уже было фиолетово, я уже шагал в этот мега-супер-бардак, твердо намереваясь постираться, помыться, поесть приготовленную еду и вообще забыть всё, связанное с зомби, как страшный сон.

С этим проблем не возникло. У Перекрестка не было ни стен, ни ограждений, ни каких-либо КПП. Каждый, кто хотел войти, включая диких животных, мутантов, разыскиваемых убийц и прочие интересные личности, входил, где хотел, за исключением огороженной территории Трассы. Оказываясь, правда, в трущобах, сделанных из говна и палок, населенных весьма голодными и вооруженными личностями, но это были уже издержки производства. Вместо того, чтобы тратиться на стены, здесь устроили круговой натуральный фильтр из отбросов, впитывающий бродяг и паломников, как губка.

Я большинству местных, выглядывающих изо всех щелей, был не интересен. Здоровый пыльный мужик в грязной дешевой одежде, у которого из видимого имущества одна мятая шляпа на голове, да засранные песком очки. Что с такого взять? Разве что на холодец, только он и сам выглядит как тот, кто от холодца не откажется. Страшно. Пропускаем.

Вот я и пропускался, шагая мимо одноэтажных хижин, двухэтажных, трехэтажных, соединенных поверху через дорогу домов, через базарчики, на которых унылые мьюты и не менее оборванные китайские люди продавали какую-то совершенно невнятную хренотень. По цвету кожи и одежды они почти не отличались от только что пришедшего из пустыни меня. По сравнению с крепкими и отожранными крестьянами Ромуса, живущими в полной дикости и варварстве, тощие и пыльные жители пригорода Перекрестка выглядели тупиком жизни как таковой.

— Всё относительно, — сделал мудрый вывод я, закидывая невесомого подростка-карманника на крышу ближайшего дома, — Делающий поспешные выводы — подобен близорукому горному козлу, спасающемуся от спасителя.

— Какие мудрые слова от столь могучего воина! — льстиво проскрипел кто-то, находящийся макушкой на уровне моей ширинки, — Могу ли я…

— Не можешь, — строго и устало перебил я, принимаясь шагать.

— Но…

— Жизнь — это драгоценный подарок кармы. Пренебрегая ей, ты плюешь на колесо Сансары.

Не знаю, откуда это вылезло в моей голове, но сработало отлично. Неизвестный низкий тип испарился, чем здорово поднял мое мнение о местных. Если они рубят фишку на таком уровне, то может быть, жизнь в местных пыли и говне имеет какие-то скрытые преимущества!

Шел я не просто так, а с прицелом вырулить на место стоянки торговцев вроде той же Помешанной Микаэллы. Такие приезжие торговцы стопроцентно заботились о своей безопасности, и пусть к ним такого красивого меня бы и не пустили (сам бы не пошёл), но опыт подсказывал мне, что рядом с торговцами должны быть и те, кого они смогут нанять в охрану. Условия там тоже должны быть неплохими. Попав один раз к сумасшедшей, я не собирался отказываться от рабочего шаблона охранника, чтобы ехать дальше. А кем еще наниматься? Учителем танцев?

Чем глубже я входил в мега-город, тем большей цивилизованностью он обрастал. Грязевые дороги сменялись на асфальтовые, появлялись фонари и коммуникации, дома уже походили не на самострой, а просто на древние, но построенные из кирпича, строения. Появились магазины и… шлюхи. Хотя, даже не так. Любая узкоглазая женщина, стоило ей заметить поворот моих пыльных оранжевых очков в её сторону, тут же подходила с интересным и недорогим предложением, указывая на ближайший переулок.

Жесть.

Пришлось идти с видом китайского императора, спешащего к своему фарфоровому трону. Помогло, от меня снова отстали. Только вот, через пару сотен метров, мне на плечи и шею обрушилось бревно, сбив нафиг шляпу. Последнюю, крякнув от натуги, я успел поймать, а затем, продолжая ощущать тяжелое и горячее бревно на загривке, повернул голову, чтобы увидеть просто кошмарную харю существа, обнявшего меня за плечи одной рукой. Это был примитив, прим, ростом под два с половиной метра!

…голый. Ну, в белых семейниках. С самолетиками.

— Здорова, братан! — гаркнула мне в лицо круглая бугристая морда, красная и смердящая алкоголем, — Давно не виделись! Я соскучился!!

Поборов оторопь от присутствия рядом кого-то выше и тяжелее меня, я внезапно понял, что здоровяк не просто пьян до изумления, а вообще почти не стоит на ногах. Его единственной опорой являюсь я. Хм…

— Ну привет, старина! — подыграл я этому шкафу, глядя, как в его малюсеньких глазках вспыхивает какая-то искра, — Не ожидал тебя здесь увидеть!

— Надо отметить! — тут же гаркнул еще громче прим, — Я угощаю, брателло! Идём скорее!!

А затем, пытаясь отдышаться, тихо просипел:

— Выручай… Сваливаем…

Ох, тяжелая эта работа, из болота тащить бегемота. Прим что в трусах, что без трусов, весил под триста пятьдесят кило. Не тот вес, чтобы заставить меня взмокнуть, но это если ты тащишь компактный камень или там миниатюрный реактор. А вот если ты прёшь здоровое рыхлое тело, едва переставляющее колонноподобные ноги… Это уже не тот компот. Напрячься пришлось будь здоров.

Зато появился реальный шанс заценить примитива а-ля натюрель. Очень крупные и тяжелые кости, очень мощные и массивные мышцы. Титан, бегемот, покрытый толстой шишковатой кожей. Последняя, думал я, и предает этих громил, делая не только тупыми, но еще и уродливыми. Видоизмененная человеческая шкура, усиленная также, как мышцы и кости, получает деформации при формировании и с течением возраста. Тот процесс, который из обычного двадцатипятилетнего парня делает скуфа с бульдожьим рылом к сорока годам, начинается у примитива намного раньше, да и перекукоживает его на порядок сильнее. Неудивительно, что они помирают довольно молодыми, тот, кто спроектировал эти туши, явно не думал о счастливой старости для крупных гуманоидов.

— Ничёси ты мощный, браток… — тем временем прохрипел волочимый субъект, — Я бы такого как я не упёр бы… так далеко.

— Недавно вкусного козла съел, сил прибавилось, — буркнул я, запарившийся нюхать его богатый и сочный выхлоп, — Рули процессом, капитан. Сзади толпа зрителей собирается.

— Там не только зрители…

Да это я уже понял. Для меня это человекоподобный мужик в смешных трусах, а для кого-то три сотни кэгэ питательного, легкоусвояемого мяса. Хватит три улицы накормить и еще два дома. Я бы тоже кинулся обниматься к любому прохожему, оказавшись в такой ситуации. Из последних сил кинулся.

Дотащив здоровяка до местного пункта полиции, я ссудил ему терракоин, на который тот приобрел телефонный звонок, вызвав подмогу в виде аж целого летающего такси с двумя примами-обормотами на борту. Рухлядь, едва держащаяся в воздухе, каким-то чудом вместила и меня, позволив покинуть пыльный бесконечный человейник, полный существ, способных заманить и сожрать примитива.

Так я и познакомился с Братаносом, бригадиром небольшой, но очень сплоченной команды примитивов-дальнобойщиков, уже многие годы работающих в Перекрестке. Не просто команды, а настоящего братства с традициями по отлову и выкупу молодых примитивов для воспитания здоровяков разумными, полезными, опасными и сытыми. Весьма необычное дело, учитывая, что примитивов обычно дрессировали на покорность и тяжелый физический труд, от чего они и двух слов связать не могли.

— А здесь, в Перекрестке, мы в тему, — пояснял посвежевший здоровяк, вливающий в себя четвертый литр крепкого пива, — Нормальный прим идёт как водила, охрана, грузчик, даже сборщик долгов. У местных на тысячу километров вокруг даже пороховых ружей нет, так что дела у нас идут нормально. Ну, а я… переборщил вчера. Или позавчера. Не помню даже, с кем пил. Просыпаюсь — а меня уже резать хотят!

Сидели мы уже на их базе, представляющей из себя помесь ангара для машин, ремонтного цеха и бараков. Три десятка примов бродили по хозяйству, чесались, рыгали, наблюдали, как работают люди-механики, пили пиво. К нам не приставали, Братанос шугал любопытных, как дети, коллег, пугая их работой и угрозами поставить в ночную охрану. Разные модификации слова «брат» этот страшномордый громила применял в каждой своей фразе, даже выставленное на стол угощение в виде протеиновых батончиков и химозного кваса назвал «сугубо братанским».

Это поведение вызывало у меня инстинктивное недоверие.

— Ладно! — огромная ладонь, чуть ли не в три раза больше моей, хлопнула по столу, — Ашур, ты меня по-братски выручил! Хочу ответить тем же. Закрыть должок, брателло. Чё те надо?

— Помыться, постираться, поспать спокойно…

— Запросто!

— И добраться до Порта Еретиков.

— Э-ээк! — поперхнулся Братанос, — Ни себе хера! Слышь, это как-то…

— Я не прошу тебя меня туда отвезти, — пояснил я, ковыряясь в зубах найденной на столе щепкой, — Просто если подскажешь, как это легче всего организовать — будем квиты.

— По рукам! — болезненно, но весело, улыбнулся прим, а затем гаркнул, подзывая коллегу помоложе, указывая на меня и веля выделить койку, стиральную машину и время в душе. Затем он отправился лечиться или отлеживаться, а я пошёл в бараки для гигантских человеков, приводить себя в порядок…но настороже остался.

Этот безумный и прекрасный мир, знаете ли, первым делом вышибает всю доверчивость, так что я, омыв тело и освежив душу, дождался, пока шмотки прокрутятся в машинке, а затем в одних трусах, шляпе и очках почесал с бельем спать. Стащив по дороге увесистую киянку весом кило под двадцать. Увидев этот «молот Тора», мой провожатый что-то заблеял, но я его успокоил, сказав, что одалживаю на время. Посплю и верну. Мне с такой хренью будет гораздо лучше спаться. Пацан, если пацаном можно назвать двухметровую уродливую бритую гориллу с руками по колено, явно был не рад тому, что видит, но заткнулся.

Отдельного номера мне не завезли, поэтому пришлось бухаться на койку в здоровенной комнате, где отлеживалось еще четыре деформированные своей сутулой природой морды. Вытянувшись в горизонтальном положении, я положил шляпу на лицо, да принялся дремать вполглаза. А через пару часов даже заснул покрепче. Еще бы, если каждая заглянувшая в бараки морда громко удивляется такому красивому мне, то тут явно не будет места для коварной засады табуном перекачанных орангутанов!

Беда пришла откуда я не ждал, причем рано утром. Она ворвалась в барак с отчаянным визгом, а после попыталась упасть мне на грудь. Отмахнувшись спросонья от нападающего, я далеко не сразу проморгался, поправляя очки и шляпу, а когда прозрел, то увидел ползущую ко мне по полу Психованную Микаэллу во всем её фиолетовокожем великолепии! Ну и морды жителей барака, с любопытством рассматривающие эту сцену, включая сеньора Братаноса, который, скорее всего, и указал дурной бабе, где я есть!

— Петрович! Дорогой! — промямлила некисло ушибленная мной идиотка, — Я нашла тебя!

— Как нашла, так и потеряешь… — пробурчал я, вставая и подбирая мьютку с пола, — Где у вас тут скотч?

Дальнейшая сцена дышала горем, потерями и испанским стыдом, потому как липкую ленту мне предоставили не сразу, а лишь после того, как я раздраженным матом объяснил главному пахану всех братанов смысл вот этой вот подставы. Самой дергающейся у меня в руке бешеной бабы уже давно не должно было быть в долбанном Перекрестке, но вот она! Замотана.

— Она сказала, что ты её муж… — пробубнил прим, рассматривая судорожно дергающуюся женщину, совмещенную с изрядным количеством скотча в районе рта, — Плакаты тут развешивала. С рисунком.

— То есть, настолько поехала, что забыла о том, что на её бизнесе целый город держится? — удивился я, подняв Микаэллу за шкирку до уровня глаз, — Мда. Проблема. Придётся в следующий раз убить, если еще раз меня отыщет.

— Ммм!!! — фиолетовой явно было не фиолетово как на угрозу, так и на моё к ней отношение.

— Что ж ты ей сделал, что она так на тебя запала? — полюбопытствовал Братанос, а узнав, что я просто предложил дурной бабе покинуть её машину до того, как она въедет в Перекресток, разинул рот в тотальном удивлении. Кажется, что это даже для бывалого прима было перебором по безумию этого мира. Воспользовавшись его офигеванием, я с хозяйским видом поднял с пола киянку. Они себе еще найдут, а мне пригодится.

Тем не менее, самой проблемы, как таковой не было. Я выспался, почистился, был готов двигаться дальше, а спасенный мной бригадир компании примитивов уже имел, что мне сказать. Подержать у себя пару часов бешеную примадонну, пока я не растворюсь в лабиринтах огромного города, этот братский товарищ за услугу не посчитал. Зато напутствие выдал хорошее.

— Дальше, братец, идёт Восток, — объяснял Братанос, пока мы с ним шли до ворот его территории, — В смысле сначала маленький восток, то есть сам город, куда тебе надо добраться. В середине на Трассу не заскочишь, все транспортные дела по краям расположены, так что тебе на самый-самый восток. А вот там, мужик, ищи гаражи или мастерские, где ремонтируют самые выносливые тачки. Такие, которые могут отсюда до Порта Еретиков добраться без поломок. Тебе покажут. Только имей в виду, по Трассе туда ездят те, кто везет с собой какое-нибудь очень запрещенное дерьмо. Такие люди могут пристрелить за один только интерес к ним…

— Так, а если перекладными? Ну, в смысле, на попутках? — решил уточнить я альтернативу.

— Почти вся дорога будет через территорию, которая называется Централь, братанище… — вздохнул в ответ мой собеседник, разводя руками-лопатами, — … таких как мы там за людей не считают, а таких как ты путают с такими как мы. Так что тебе очень нужен тот, кого местные будут считать твоим хозяином, такие вот дела. В одну харю ты не выживешь. Узкоглазые на мясо пустят. Какие уж там попутки…

Дело резко запахло табаком и моим желанием свистнуть какое-нибудь летало, а затем скрутить с него все камеры. Хотя, делать было нечего. По морю в наши дни простой человек не ходит, Трасса вот она, а позади связанная дура с заклеенным ртом скотчем, да больше ничего.

Поблагодарив Братаноса, я вышел за ворота его базы, отягощенный новыми задачами и трудностями… чтобы тут же упереться прессом в ствол пистолета. За рукоять оружия цеплялся юноша со взором горящим, нервный и волнительный.

— Где моя тетя, Петрович⁈ — страшным и дрожащим голосом спросил он, продолжая массировать мне пупок огнестрелом, — Где она⁈

— Там? — ткнул я большим пальцем за спину, — Не ссы, через пару часов выпустят, жива и цела. Ну, может в голове у неё гудит. Сдристни, а?

— Выведи её сюда!!! — истерично потребовал этот обнаглевший тип, от чего я тут же шлепнул его тем же макаром, как и саму Микаэллу. Эффект был аналогичный, парень покатился по дорожному покрытию, теряя оружие и приобретая ушибы.

— Страна нуждается в героях, а вагина производит умственно отсталые массы! — сделал глубокомысленное замечание я, продолжая свой путь и помахивая по дороге киянкой.

Может, я измельчал? Или кто-то наверху задумался, мол, не слишком ли жирно Кринджика целыми кардиналами травить, он там не опухнет, или как? Давайте забрасывать его идиотами! Причем ладно бы хоть нормальными, тут баба, внезапно сошедшая с ума, слепошарый горный козёл, теперь вот, артист погорелого театра. Стоит, прынц, перед здоровым амбалом, и голос повышает!

Когда мне в пояс вцепились сзади чуть ли не с рыданиями, то стало даже как-то не удивительно. Да, я посмотрел в небо, надеясь найти там скалящегося бога, но обнаружил только едва заметный край орбитального города в синеве. Может, дело не в высших сущностях, может мне там наверху кто-то сценарий на тупую трагикомедию поменял?

Рыдания тем временем оформлялись в слова, а те в историю. Цепляющийся за продолжающего уходить меня парень рассказывал всю трагичность её любимой тети Микаэллы, которая и привезла когда-то этого молодого вьюношу в Перекресток, чтобы тот часть её регулярных привозов толкал рознично, а часть продавал местным барам и тавернам за деньги, крышу и репутацию. Лимонная водка была дико востребованной штукой, стоила совсем неплохо… но не в этом была суть. Собака оказалась зарыта в самом неожиданном из мест.

Психованная Микаэлла оказалась девственницей. У мьютки в мире, где даже цветок своим пестиком пытается трахнуть подлетевшую пчелу, наглухо отсутствовало влечение к противоположному полу и сексу в принципе. Наверное, поэтому эта баба и справлялась отлично со своим ответственным положением в Макс-тауне, а еще приобрела свое прозвище, но не суть важно. Главное то, что у неё целиком и полностью выбило пробки… от меня. Прямо там, в кабине спиртовоза. Чердак тут же отлетел в неведомые дали, поэтому в Перекресток приехала уже не бизнесвумен, а адская сотона с концентрированной течкой и единственной мыслью в извилинах — найти меня, выйти замуж, а потом трахаться в любви и согласии, пока смерть не разлучит нас. Причем, понимаешь, любимая тетушка уже распродала впопыхах половину привезенного, а потом просрала деньги на поиски тебя, мерзавец!

Волочащийся за мной тип, чья жизнь, благосостояние и будущее зависели только и строго от спиртовой баронши, сейчас орал о том, что если Микаэлле мозг не вправить, то она бросит всем заниматься, от чего по её фиолетовой вагине пойдет не только сам племянник, но и весь Макс-таун, в котором живут родственники и прочие близкие племяннику люди. Тащась за мной по асфальту, этот кекс на всю улицу завывал о том, что мне надо, мне буквально необходимо срочно присунуть его тетке, а затем вернуться с ней назад, где я буду жить как лимонно-спиртовой султан, ни в чем себе не отказывая!

— Да вот как-то насрать… — задумчиво озвучил я свою жизненную позицию, продолжая шагать вперед, — Трахайтесь сами со своими проблемами.

— Ты будешь богат! Мы сделаем тебя богатым! Ни в чем не будешь знать отказа! — верещал паренек на всю улицу Перекрестка, привлекая к своим словам много самого разного внимания, — Тебе больше не надо будет бродить!

— Да тебе тоже, парень, тебе тоже, — утешил я приставалу, несильно прикладываясь кулаком к его макушке и выключая тому свет.

Сейчас вот эти добрые люди сами тебя принесут, куда надо, а потом расспросят обо всем поподробнее. Особенно о богатстве. Я-то знаю, что оно всё уходит на целый город, но ты-то им это забыл сказать, не так ли?

Путешествовать по городу было куда сложнее, чем по дикой местности. В нормальном мегаполисе, то есть в Риме, я бы кинул десятку таксисту и через час уже был бы на месте, но Перекресток был не из тех парней, которые легко отпускают. Он не был приличным городом от слова «совсем»! Огромной стихийной свалкой, слоеным пирогом, в котором люди борются за место под солнцем каждый день. Бессмысленно, беспощадно, бессистемно.

За двое суток ходьбы по улицам, я нарвался на две драки. Первая была из-за какой-то влиятельной мадам, захотевшей видеть меня в гостях и в постели. Прямо вот немедленно. Отказы она не принимала, а посыл нахер восприняла как личное оскорбление. Её подчиненных я раскидал, стараясь им особо не навредить, а в окно к самой бабе, которая продолжала орать на всю округу, забросил какое-то невнятное, волосатое и мерзкое животное, пристегнутое к столбу. Последний пришлось выдернуть вместе с тварью. Вторая драка была совсем другим делом. Обступившая меня в тени одного из подземных переходов банда крайне настойчиво попыталась продать мне крайтекс, жижу, необходимую всем ашурам. Дорого. Когда я отказался покупать, у главаря этого сборища случилась натуральная истерика и он, с криком «ты расскажешь, у кого брал!», натравил на меня всех своих моджахедов. Те дрались остервенело, даже после того, как я, пустив в ход киянку, буквально расплескал несколько человек по стенам. Вышел я из того подземного перехода весь подранный, с еще одним кладбищем за спиной и пятью терракоинами прибытка.

К счастью, чего в Перекрестке хватало, так это молекулярных принтеров. Потратив трофейные деньги на новые шмотки, я ушел дальше, стараясь сохранять бодрый и злобный вид. Местные, несмотря на то что выглядели на порядок лучше тех, кто живет на окраинах, нехило возбуждались при виде слегка раненого мужика. В плохом смысле.

Центр города, самая «многослойная» территория, размером с три-четыре Саратова, оказалась закрыта вполне капитальной стеной. Спящий около этой самой стены попрошайка, чудом выживший в такой реальности, за сигарету поведал мне о том, что настоящий город, с нормальной техникой, коммунальными услугами и прочими ништяками — именно там, а всё, что вокруг него, представляет девять кругов ада для местных.

— Ну и зачем все здесь живут? — покачал на это головой я, — Могли бы спокойно по Трассе свалить в куда лучшие места.

— Для этого нужны смелость, сила, отвага и ум, господин… — сладко прищурив глаза, пускал дым попрошайка, — … а еще оружие и удача. Местных питает только одна надежда — что их заберут в благословенный рай под Гималаями, где они получат работу, а их дети шанс стать кем-то большим, чем родители.

— А вот с этого момента поподробнее.

— Если господин даст монетку и еще пару сигарет…

— Господин даст. Но если еще раз потрогаешь нож, спрятанный под твоим тряпьем, то господин даст тебе молотом по голове. Знаешь, что будет потом? Ты забрызгаешь стену.

Под Гималаями, как оказалось, живут люди, причем с незапамятных времен. Сколько их там и как именно живут — никто не знает, потому что те, кто отправился выяснять, заблудились на дороге жизни и упали мертвыми, как и любое разумное существо, решившее поиграть в горного туриста. Смысл и суть благоговения черни Перекрестка перед Гималаями заключался в манне — сахаристой белой субстанции, которой подземные жители снабжали город. Один прием порции, равной пятидесяти граммам, приглушал голод на трое суток, снабжая организм необходимыми элементами в достаточной мере, чтобы можно было жить на манне и воде.

— Не слишком хорошо жить, господин. Однако, манна делает наше мясо отвратительным на вкус, так что в Перекрестке нет людоедства, — держащий руки на виду попрошайка вздохнул, — Как видите, все здесь куда мельче и худее нормального человека издалека… но мы живы. Люди же, живущие под горами, сильны и здоровы. Они питаются нормально. Все хотят к ним. Все молятся об этом.

Гималайцы регулярно забирают к себе местных, причем в совсем немалых количествах. У счастливчика по утру образуется на запястье с внутренней стороны небольшая белая метка, которая позволяет ему пройти в закрытую территорию внутреннего города, где того ждет уже совершенно другая жизнь. Иногда метка возникает у целой семьи, иногда нет. Чтобы избежать убийства от зависти, достаточно лишь выскользнуть из своей территории, да добраться до приемных ворот…

— И что с ними дальше происходит — никто не знает, ага? — спросил тогда я.

— Всё лучше, чем здесь, — осклабился в ответ попрошайка, лаская пальцами последнюю сигарету, — Надежда, господин. Это очень дорогой товар.

Люди — потрясающие существа. Не мне с моим телом их судить, но весь город напоминает гигантскую тюрьму без стен, выстроенную посередине ничего. Охотники за рабами могли бы прилетать сюда, садиться за городом, а затем распахивать двери своих клеток — местные бы набились сами… но кому эти местные нужны? Действительно, слишком дохлые и чахлые.

Мне посчастливилось с этим болтливым попрошайкой, потому как говорили мы на дороге около стены, так что мне удалось поймать рикшу, в коляску которого я и запрыгнул. Аккуратно, разумеется, вовсю надеясь не на тощие ноги бегуна, а на помогающий ему электромотор, которым была богата тарантайка. Он меня и увез в закат, навстречу трем терракоинам и собственной смертельной усталости. Зато я, наконец-то, достиг восточной части города-пирога.

Здесь, без особых затруднений, я нашёл удивительно высокую самостройную гостиницу, снял номер и получил порцию кебаба «голодный прим», улегшись спать на самом высоком, дешевом и опасном этаже, в комнате, которая слегка покачивалась вместе с порывами ветра, бывшего в Перекрестке обычным делом. Позади остались ходячие мертвецы, бегающая фиолетовая баба с недержанием матки, добрый Братанос и целая куча лимонной водки, которой я даже не отхлебнул. Зато спёр себе молоток, это, конечно, в плюс.

Выспавшись, я покинул небезопасное строение, отправившись искать мутных личностей. С этим одновременно проблем не было и было просто дофига, потому что восток города буквально состоял из мутных, худых, генномодифицированных китайцев, уйгуров, монголов, киргизов… в общем, хрен отличишь одно от другого. Какого-то разнообразия здесь не было, похоже, всех мьютов давно уже съели как полезную прибавку к рациону, так что перемещаться мне приходилось быстро и решительно, дабы не организовали облаву уже на меня. В качестве средства получения информации я выбрал тривиальный, но инновационный подход. Отлавливал какого-нибудь индивидуума, прижимал в темном месте, показывал ему двадцатикилограммовую киянку и говорил:

— Будешь молчать — я тебе этим голову отрежу!

Работало прекрасно, особенно с другими, вооруженными, китайцами, которые считали себя опасными парнями. Такие люди уже живут с мыслью, что это не им могут причинить боль, а они сами кому-нибудь обязательно причинят, поэтому, когда моя ручка поднимала подобного причинителя на метр вверх и показывала молоток, слова из испытывающего экзистенциальный кризис человека неслись бодро и плотно.

Так, к вечеру, я стоял на подземном уровне восточного Перекрестка, в очень веселом квартале, пользующемся совершенно дурной славой даже в мире пыльных полуголодных горных китайцев. Передо мной мигали большие неоновые буква бара «Отходная молитва», что само по себе символизировало полный тупик жизненного пути, куда могло бы занести путешественника на Земле. Еще бы, пока я сюда спускался и шёл, несколько следующих по пятам банд умудрились передраться между собой, а теперь победители наблюдали из теней за тем, как я захожу в место, в котором каждому постороннему, кем бы он ни был, гарантировался кирдык-капут без шанса на отпевание. Несмотря на всю рекламу вывески.

Зачем я тут? Ну, потому что концепция «кем бы он ни был» не предполагает такого красавца как я. Живучего как таракан, сильного, как мексиканка, борющаяся за внимание миллионера, проворного, как ужаленный в зад человек-паук. Моя мышечная ткань останавливает винтовочные пули, тело способно двигаться даже после сквозных лазерных выстрелов, а любая атака экзотическим оружием кратно слабее за счет самой природы тела, поглощающей немалую часть излучения. Как мне сказали как-то раз две ненормальные цверги — опасаться до усрачки стоит только плазменного оружия, а оно буквально номер один в этой солнечной системе. Шансы, что в этом баре будут такие стволы: ниже плинтуса.

Поэтому я нагло впёрся в бар, в дверях которого не было даже вышибалы.

Внутри был большой полутемный зал с кучей лавок и столов по краям у стен, со свободным пространством посередине, завершаясь монументальной гигантской стойкой, за которой светились разными цветами несколько сотен выстроенных рядами бутылок. Заведовал этим великолепием бармен, обычный западный человек, слегка, но опрятно, бородатый, вместе с четырьмя роботами-официантками, представляющими из себя половинку металлического женского тела на одной «ноге», заканчивающейся распоркой с четырьмя колесиками. Эти роботессы, пока я пёрся к стойке, то и дело катались, развозя напитки разным, почти невидимым с середины зала, личностям, сидящими за столами.

Было довольно тихо. Ну или стало тихо, пока я шагал к стойке, тут уж не поймешь. Озираться по сторонам, как лох педальный, мне было западло, поэтому шел к бармену с нескрываемым ничем, кроме очков и шляпы, желанием пива на лице. Народа у стойки, кстати, почти не было, так, три женщины, причем две весьма обычные, а третья хоть и одета побогаче, но при этом лежала головой на стойке, явно вырубившись. Сев, я осведомился:

— Пиво холодное?

Бармен, какой-то чересчур нервный для мужика, буквально работающего в одном из самых опасных мест этого далеко не благополучного города, тяжело сглотнул, отвечая:

— Всё холодное. Даже пшеничное есть, модное.

— Модного не надо, — подумав, ответил законодатель новой моды, то есть я, а затем, поерзав, решил, — Темного, крепкого, в кружку. В большую хорошую кружку.

— Сей-час…

Получение пива в реально большой, под прима, кружке, заставило меня впасть в недоумение. В плане такого не было. Я должен был войти, тут же нарваться, может быть, даже подраться, отыскать какого-нибудь авторитета и вытрясти из него имя водилы, едущего до Порта Еретиков. Мирного решения не предполагалось в принципе, потому что ни один сумасшедший псих с душевной болезнью не возьмет с собой огромного амбала в важную поездку.

Гм. Ладно. Сначала пиво.

Пока пил, смущался еще сильнее. В зале были люди, причем много, но они сидели тихо, разве что перебрасывались почти шепотом короткими фразами. Да и бармен по-прежнему нервничал, кося глазами на сидящих неподалеку от меня женщин. Не просто женщин, а безоружных и обыкновенных женщин, которые, насколько я вытряс из преступности этой части города, тут водиться не должны были в принципе. Красивые, молодые, опасные, экзотические, да хоть кошкобабы с Хрисса — да, разумеется. А вот самые обычные, прозаичные, ежедневные женщины? Ну не. Никак. Ну разве та, что лежит в отрубе, довольно высокая и крепкая… а остальные две обычные. Ну совсем.

— Еще пива, — заказал я, а когда бармен протянул руку с кружкой, аккуратно поймал его конечность, чтобы доверительно сообщить, причем погромче, — Я ищу машину в Порт Еретиков. Готов поработать охранником или грузчиком. За проезд. Что везут, кто везет — мне насрать. Есть кто на примете?

Тишина после этих моих слов была откровенно недолгой.

— Ты нанят, парниша, — одна из сидящих женщин, заботливо что-то поправляющая на своей отключившейся соседке, криво улыбнулась мне, — Допивай и пошли. Или еще будешь?

Почему-то бармен выглядел так, что готов отдать своё левое яйцо, если я больше не буду. Ну нет, я сюда, к приличному пиву, сквозь мертвецов, пыль и жуткий город шёл.

— Еще кружечку, — кивнул я ему, а затем обернулся к дамам, которые теперь глазели на меня вдвоем, — Ты серьезно?

— Серьезнее некуда, — хрипло ответила мне самая обыкновенная женщина в самом необыкновенном месте, — Мы искали кого-то вроде тебя. Но тут все какие-то малахольные…

— Жопошники! — громко фыркнула вторая, — Боятся какой-то там взрывчатки! Фу такими быть! А ты, громила? Боишься взрывов⁈

— Я на них не оборачиваюсь, — круто соврал я, загадочно мерцнув очками из-под шляпы, пока допивал пиво, — Ну чё, идем, что ли?

— Ага, — откликнулась первая, как-то странно соскакивая со стула, — Хватай эту вот и неси за нами!

Серьезно? Две человеческие женщины в старых комбинезонах только что наняли меня в самом опасном баре Перекрестка на проезд через половину континента⁈ Офигеть.

— Сколько с меня? — осведомился я у бармена, проявляя хорошее воспитание.

— З-за счет заведения! — каркнул он, буквально умоляя меня всем своим видом валить отсюда и никогда не возвращаться.

С глубокой уверенностью в том, что сюжеты моей жизни пишет некто, имеющий проблемы (или тесную дружбу) с тяжелыми наркотиками, я подхватил бессознательную женщину, повесил жопой вверх на плечо, а затем отправился на выход со своими новыми нанимательницами.

Двигались они быстро, шустро перебирая ногами. Не вверх, к солнцу и песку, а куда-то по подземному уровню, тесному и совершенно не похожему на поверхность. Настоящий лабиринт ходов, узких улиц, стесненных зданий, полутемный и опасный. Я шёл, всё больше и больше убеждаясь в том, что мой найм — не шутка и не засада, организованная таким странным образом. Тихо переговаривающиеся женщины топали вперед целеустремленно и не оглядываясь. Хотя стоило бы.

Нас преследовали. За нами наблюдали со стороны. Вели камерами и стволами. Но не трогали. Интересно.

Между делом, я, как и любой уважающий себя мужчина, принялся щупать за жопу несомую ношу. Нехилая девчина, возлегающая у меня на плече, оказалась куда тревожнее, чем на первый взгляд. Моя ладонь нащупала на ляжках очень внушительные мышцы. Чересчур мощные и плотные. Таких у нормальных людей не бывает. Такие бывают у ашуров, я отлично знаю, о чем говорю. Вот те раз. Чем дальше в лес, тем круче помидоры…

Через час, когда я уже не мог засечь какого-либо наблюдения, ведущегося за нами, одна из так и не представившихся баб приказала:

— Так, здоровяк! Бросай эту курву и бери нас на рученьки. Побежишь, куда скажем. Так быстрее будет.

— В смысле бросать? — не понял я.

— В смысле вон, в мусорку кинь! — нетерпеливо махнула рукой женщина, — Она нам теперь нахер не нужна и её бомба — тоже!

— Какая бомба⁈ — еще сильнее не понял я, инстинктивно сыграв в сжатие кольцевой мышцой.

— Да у неё на груди присобачена, — пояснили холодеющему мне, — Большая бомба. Такую воронку тут можно устроить… Ой, да брось ты её! Все равно ведь не оборачиваешься…

— Ну у тебя язык как из жопы! — внезапно обругала объясняющую подруга, а затем повернулась ко мне, упирая руки в боки, — Это обычный клон-ашур, ниндзя с механизмом самоподрыва, понял⁈ Она нам нужна была, чтобы в баре все тихо сидели. Теперь можно выкинуть! Бросай её и бери нас!

Вот так берешь женщину на руки, несешь её, ласкаешь даже немного, а потом оказывается, что это клон-ашур с функцией самоподрыва… Сука, все как в жизни! Как будто в ЗАГС сходил!

Подхватив обеих сумасшедших (а каких еще⁈) баб на руки, я втопил от лежащей на земле бабобомбы настолько быстро, что мне начали орать в уши, пытаясь скорректировать маршрут. Ругались на меня только так, только вот когда у удирающего Кринджика за спиной ЖМЫХНУЛО, почему-то прекратили. А долбануло так, что ушедший уже минимум на полкилометра я еле на ногах удержался!

— Странно, — просипела сидящая на левой руке, — У неё че, жизненные показатели грохнулись?

— Да не должны были, — озадаченно ответила вторая, — Я нормально настраивала!

— Видимо, её кто-то зарезал… Эй, здоровяк! Налево! Налево!! Да на мое лево, а не на твоё!

— У нас одинаковые лева!

— Тогда направо!!

Снижать скорость я даже не думал. Учитывая силу взрыва, легко можно было догадаться, что сейчас по всему Перекрестку заинтересованные морды становятся вытянутыми, а потом станут хищными в поисках того, кто учудил такую реновацию этого городка. А так, как есть многочисленные свидетели красивого меня, выносящего из бара бабобомбу, которой в этом баре всем и угрожали… в общем, двигаться надо бодро, быстро и нахрен!

Забег долго не продлился, а перешел в нервное и энергичное взбирание по высокой лестнице из канализации, вышибание люка кулаком, топтание женских ног на моем лице, когда работодательницы перемещались со спины и на поверхность, а затем — обретение себя в тихом и пустом ангаре, в котором, кроме нас, была только здоровенная, размером с автобус, машина, созданная из говна и палок китайскими цыганами за еду и легкий петтинг. Иначе качество этого металлического монстра объяснить было нечем!

— Так! — бибикнув каким-то брелоком и открыв им заднюю дверь автомобильного монстра, скомандовала женщина, — Лезь внутрь, выкидывай тела наружу! Быстро! Нам ехать пора!

— Опять тела⁈ — привычно охренел я, заглядывая внутрь. Там было много интересного, а еще десяток тел в черной одежде. Прекрасно мне знакомых.

Ниндзя! Мертвые!

— Слушай, ты какой-то тормозной! — завредничала женщина, топая ногой, — Давай уже делом займись, хватит голову использовать! Ты нам кем нанимался, верзила⁈

Предъява была с четким обоснуем, я устыдился, собрался, а затем принялся выкидывать окоченевшие тушки в черном четко, быстро и без лишних движений. Вылетело аж десять штук, оставляя салон пустым от неудобных предметов. А вот удобных тут было навалом! Донельзя неказистый внешне, внутри этот чих-пых мобиль был очень даже другим, с койками, рукомойником, сральником в закутке, и даже полочками! Ну и приборов тоже было много.

— Молодец! — коротко и радостно похвалили меня, закрывая наружную дверь, — А теперь двинули из этого городишки! Порт Еретиков ждёт!

«Ага, значит я им не для этого был нужен», — догадливо подумал готовый получить пулю или луч я, — «Значит, мы действительно едем».

У дам, угнездившихся на передних сидениях этого мобиля, не было никаких возражений тому, что я просунул свою любопытствующую голову вперед. Мы невозмутимо, даже неспешно, вышибли ворота ангара, в котором ранее стояла колымага с трупами, затем, вальяжно свернув на улицу, неспешно допиликали до перекрестка, свернули под светофор… в общем, добрались до въезда на Великую Трассу так, как будто никаких террористов с бомбами нет и не было, а трупы в здании — это так… насрал кто-то.

В общем-то, ничего удивительного для этого города нет. Полиции тут никогда не было, нет и не будет, а крыша явно работает с опозданиями. Правда, выехав чуть подальше, мы в отражении зеркал увидели густой мощный столб дыма над городом и кружащих около него, аки вороны, дронов.

— Неплохо долбануло, — солидно покивала свободная от руля женщина, — Пара сотен кило в эквиваленте!

— А здесь еще такого добра много? — попробовал уточнить я взрывоопасность машины, — В смысле бомб?

— Здесь? — на меня уставилось самое обычное человеческое лицо, моргнув самыми обычными глазами, — Нет. Здесь куда круче, но только одна. Щас за город выедем, и мы тебе все расскажем!

Несмотря на то, что Великая Трасса, ведущая дальше на Восток, была куда менее загруженной, чем её западная часть, несмотря на то что нога женщины уверенно давила на педаль, я слегка нервничал, зная, что мы едем на бомбе. Ну, Омнипол же над головами летать будет? У него же есть сканеры на гравимобилях? А не сделают ли нам ата-та по голой попе с помощью особо крупных калибров за провоз особо крупных бомб?

В общем, было слегка ссыкотно. На пять процентов весело, на пять странно, а еще на сто сорок семь — ссыкотно. Необычное для меня чувство. Бодрящее. Все волосы на жопе таким дыбом стояли, что садиться было больно. Висел у этих сумасшедших баб над душой, делая загадочный и мужественный вид.

— Меня, кстати, Петрович зовут, — решил представиться я, когда мы уже покидали предместья Перекрестка.

В ответ на это обе бабы, не сговариваясь, хором обидно заржали. С небольшими нотками истерики, причем.

— Вы лучше рассказывайте, а не ржите! — обиделся я, — Сами обещали!

— Ой, да что там рассказывать! — хмыкнула свободная женщина, ковыряясь в чем-то на своем поясе, — Едем на Восток, везем самую большую бомбу в мире… У неё даже имя есть. Знаешь какое?

— Какое? — нашёл я где-то в себе силы спросить почти культурным образом.

— Нашу бомбу зовут… Криндж! — весело ошеломила меня женщина, а затем сделала еще более неприличную вещь, замерцав помехами во всю свою невыразительную внешность.

И её соседка тоже того. Замерцала.

Под их хохот, становящийся пронзительно знакомым, я отвесил нижнюю челюсть, уставившись на…

Если бы меня спросили пару-тройку месяцев назад о том, что такое ад, то я бы ответил так — это остаться в замкнутом помещении с двумя цвергами! И никак иначе. Нет, серьезно. Именно так.

Что такое цверг внешне? Человекоподобное существо, напоминающее девочку-подростка с детским лицом, большущими наивными глазами и солнечной улыбкой. Если такую девочку раздеть (а это чрезвычайно легко), то можно убедиться, что её тело будет совсем не тем, что ты ожидал увидеть. Нормальные формы взрослой женщины, находящейся на пике расцвета. Крутые бедра, плоский живот, соразмерная упругая грудь. Буквально идеал с милейшей мордашкой, которую только можно представить. Ну, для нормального человека, но нам это и надо, представить.

Так вот, этот нормальный человек, рассматривая голого цверга, совершает большую, очень большую ошибку!

Цверги — это демоны! Под нежной кожей их головенок, под тонкими косточками черепа, скрывается могучий ум, работающий двадцать четыре часа в сутки. Коварный, изощренный, опытный, умеющий просчитывать и анализировать даже то, о чем ты еще не догадываешься. Они непревзойденные ученые, техники, аналитики и прогносты, имеющие почти эйдетическую память, но в противовес этому нереальному богатству — абсолютно каждая из них совершенно сумасшедшая нимфоманка! Секс является единственным способом для них расслабить вечно работающие извилины, поэтому эти психованные коротышки являются натуральной биологической угрозой для любого живого существа, имеющего язык, пальцы и член!

Если вы еще не поняли, то поясню иначе. Цверг — это помесь Шерлока Холмса, суперкомпьютера и суккуба, которая, при виде вас, пускает все свои ресурсы на то, чтобы вас завести и оттрахать! Маленькая безумная сволочуга считывает буквально всё, от частоты дыхания и пульса до микродвижений глаз и рефлекторных подёргиваний ваших пальцев, вся её интеллектуальная мощща направлена на максимизацию полового сношения и на стимуляцию вашего организма для реализации её пошлых планов. При этом она почти не устает, теряет мало жидкости, не имеет совершенно никаких тормозов и комплексов, её тело растягивается в весьма серьезных пределах (внутри тоже), а оргазмы способно получать просто бесконечно!

Теперь вы лучше понимаете, да? Но, думаю, еще не совсем. Тут еще надо умножить на два. На двух совершенно отмороженных, безумных и категорически проклятых всеми баб, которые меня вычислили в огромном многомиллионном Перекрестке! Предугадали лишь по косвенным признакам!

— Ой, да хватит тебе. Чего там гадать было? Великая Трасса прямая, ты в одном конце, значит, пойдешь в другой. Перекресток посередине, он скучный и пыльный. Мы посмотрели — центр города не горит, а значит тебя надо ловить в самом опасной дыре восточного округа, где собираются те, кто мог бы подкинуть тебя дальше!

— Угу… — пробурчал я, валяясь на койке, — И поэтому вы, две дуры, решили, а почему бы вам не попутешествовать по миру, в котором вы считаетесь одним из самых ценных трофеев, да?

— Ой да брось ты, — лениво фыркает сидящая за рулем блондинка, ведущая краденный у ниндзь транспорт на удивительно большой скорости, — Забыл, сколько нам лет? Мы в плену не один десяток раз были!

— И каждый раз одно и тоже, — кивает ей притулившаяся возле меня брюнетка, копающаяся в планшете, — Трахают на совесть, но задачи ставят скучные. А потом и трахать ленятся. Вот мы и удираем. Это обычно проще простого… ладно, смотри вот сюда, Криндж.

— Падажжи, — отодвигаю я от лица планшет, — Сначала расскажите, как с ниндзями пересеклись!

— Да они просто прицепились сенсором к частоте голограмм на наших поясах! Сели на хвост, пока мы по городу рассекали, ну и получили гранату с ядовитым дымом в вентиляцию. А их дура с бомбой прямо сидела в баре, когда мы зашли. Один дротик в печень — и она отрубилась! Смотри сюда, кому сказала!

— Ну что там у тебя? — обреченно вздохнул интенсивно затрахиваемый уже вторые сутки подряд я. Смотреть не хотелось. Было страшно. У меня уже был полный отказ половых функций организма, сморщена кожа на всех пальцах и опухший язык, поэтому к любой инициативе цвергов я относился с большой тревогой.

На экране, удерживаемом ручкой брюнетки, был видеоролик, изображающий меня и Мурхухна Виверикса, стоящих на заднем сиденье бешено мчащегося кабриолета. Мы с кабан-кабанычем отстреливались от преследующих нас дронов из больших страшных пушек, выглядя при этом необычайно круто и мужественно… даже если учесть то, что на мне в тот момент была только белая сутенерская шуба нараспашку, потрепанные туфли и галстук-бабочка! Ах да, и парик с длинными рыжими волосами, красиво закрывающими большую часть моего мужественного морда!

— Хорош! — с нескрываемым удовольствием одобрил я себя.

— Угу, — сардонически буркнула категорически неодетая брюнетка, пихая меня в бок локтем, — Только дело не в твоем болтающемся достоинстве, а в ранах. Повреждениях. Твой друг-полицейский нахватал четырнадцать поверхностных ранений в голову, а ты — сто шестьдесят восемь. Да, это были осколки, пятимиллиметровые пули, немного дроби, но, Криндж! Любой ашур на твоем месте бы сдох! Твои надбровные дуги и скулы защитили глаза и шейные артерии, но если кто-то проведет эвристический анализ вооружения, которое по тебе стреляло, то выяснит…

…что некоторые пукалки на дронах обладали повышенной пробивной силой. Чересчур высокой для мышечной брони здоровяков-ашуров.

— Меня и так весь мир с собаками ищет! — махнул рукой я, случайно шлепая Морри по ляжке и замирая от недоброго предчувствия.

Прекрасная, но категорически неодетая, брюнетка, обернувшись, прищурилась на меня как китаец на цыгана.

— Если поймут, что ты чересчур живучий, то искать будут куда круче! — пообещала она мрачную вещь, — Поэтому нам нужно дообследовать тебя, пока ты живой и свободный. Понять, что ты такое.

— А надо ли это мне? — прищурился в ответ я, — Вы меня за два дня так засношали, что я почти готов выпрыгнуть с тачки на полном ходу. Имейте в виду, я так уже от одной бабы ушел!

— Серьезный вопрос, — задумчиво кивнула в ответ цверг, прикусывая нижнюю губку, и игнорируя оправдывающийся вопль блондинки «мы соскучились!», — Необычный. Мы тебе не нужны, но ты нужен нам. У меня такого еще не было.

Что хорошего в этих безумных бабах — они очень хорошо соображают.

— На кой я вам вообще сдался? — вопрос выскочил у меня изо рта раньше, чем я сумел осмыслить свой интерес.

— Потому что ты другой! — гаркнула из-за руля Бинго, неистово бибикая какому-то тормозу, решившему её подрезать, — Твоя генная структура чрезвычайно сложна и, при этом, абсолютно стабильна! Стабильнее, чем у рейлов! При этом, мы еще игрались с твоими сперматозоидами, выяснив, что они, несмотря на свою очень большую активность, не воспринимают ни один существующий устойчивый геном за площадку для размножения! Знаешь, почему⁈

— Потому что ты, здоровила, не модифицирован УКВИГ-ом, вот почему, — шлепнула меня ладошкой по сиське Морриган, заползая сверху как очень красивая пиявка, — Ты не ашур, не цверг, не кто-либо еще известный, но, при этом, совершенно точно, представитель отдельного, стабильного, абсолютно родственного человеку вида. Только намного сложнее.

— И чо? — поймав черноволосую засранку за голову, я подтащил её ближе к своему лицу, лишая возможность шерудить руками там, где всё уже устало и спало мертвым сном.

— Во-первых, мы такого никогда не видели, — не смутилась пойманная на горячем женщина, которая как-то раз подорвала меня миной, — А, во-вторых, нам очень интересна технология генетической суперстабильности! Она, по сути, антипод Универсального Комбинаторного Вируса Изменения Гена! Или… или нет, скорее его более продвинутый вариант! УКВИГ сохраняет платформу, даже самых деформированных мьютов, они остаются жизнеспособными, а не гибнут тысячами. В основе вируса лежит тот же суперстабильный механизм, но в зачаточном, фундаментальном, состоянии! А у тебя, вместо подвижности…

— Прекрати щупать ногами мою неподвижность.

— Да! Моя очередь, стерва!

— Выпрыгну же… лучше давайте думать, чем заинтересовать такого умного, красивого и суперстабильного меня. Секс не предлагать! Я уже зае… устал, короче.

Вообще, спрашивал я для того, чтобы немного помылить обеим чертовкам мозги, без надежды, что они что-либо предложат. Нормальный человек выкинул бы обеих из машины и дальше поехал бы сам, ну или хотя бы выкинулся самостоятельно, потому что злые китайские мутанты по сравнению с этими сосудами похоти и греха — херня на постном масле, вот прямо точно уверен. Я бы даже на Микаэллу Психованную согласился бы, благо той можно было бы рот завязать, а вот сладить с цвергами — ну нет, ребята. Я, конечно, крут как пуп земли, но они умнее таксиста, который возит для души, и защищал докторские, пока не начал свой бизнес! Единственное, что на их стороне, так это то, что обе малявки, как и Фредди, благослови бог его лысину, — ни разу меня не подводили под монастырь.

Уши мне порвал тонкий, пронзительный и нервный визг, с которым Морриган уселась мне на шею, хватая руками нос.

— БИНГО!!! ОН ЧТО ЗНАЕТ, БИНГО!!! ОН ЧТО-ТО УЖЕ ВЫЯСНИЛ!!!

Внимание, вопрос залу! Вскочила ли долбанная блондинка из-за руля, чтобы с воплем кинуться к нам?

Да.

Вскочил ли я, имеющий брюнетку на груди, чтобы перехватить руль?

Да!

Встретились ли со смачным шлепком блондинка с брюнеткой, имея разнонаправленные векторы движения своих бессовестных тел? Влепились ли обе негодяйки в лобовое стекло? Были ли оглушены моим звонким заливистым матом дополнительно? Укатились ли неопрятной кучей прямо ко мне на колени, когда я, вцепившись в руль, выравнивал многотонную машину, чуть не улетевшую на обочину?

О да.

Ну и финальный вопрос битвы экстрасенсов! Остановившись, привяжу ли я двух засранок к держаку лампы в кабине так, чтобы они, болтаясь туда-сюда с заткнутыми кляпами ртами, стукались друг об друга следующие четыре часа, пока я буду ехать в тишине и спокойствии, выпуская пар?

— Пропустил бы веревки чуть иначе, мы бы даже удовольствие бы получили… — вот что я услышал, решив освободить негодяек, пока они не забрызгали мне всю кабину.

— Удовольствия и так слишком много в вашей жизни! — отрезал я, начиная притормаживать, — Давайте уже решать, как будем жить. Или разбегаемся!

Как я и надеялся, провисели малявки не просто так. Что белая, что черная, даже не сговариваясь, сразу выдали мне своё предложение. Меня ищут, их ищут, а вот одинокого отца с двумя дочками никто не ищет. Машину довести до ума, чтобы она напоминала не казарму, а дом на колесах, проблем не составит, в узде они держать себя будут, в проблемных случаях я могу «стать» немым, а за переговоры возьмутся цверги. Кроме того, такой способ выживания позволит им не включать свои голографические пояса, у которых уже две трети ресурса выработалось.

А зачем это надо конкретно мне…?

— Тебе не нужен наш ум, Криндж, — серьезно качнула головой блондинка, в кои-то веки не похожая сама на себя, — Тебе не нужны наши услуги. Ты самодостаточный придурок. Однако, тебе нужны друзья. Нормальные, преданные. Которые не продадут, не убегут и не отвернутся. Мы с Морри можем быть такими друзьями… просто потому, что никому другому не доверимся, понимаешь? Нас всегда продавали и предавали. Даже Артемида легко слилась с собственных обязательств, мигом поставив свою шайку выше вообще всего. Так-то она правильно сделала, к ней вопросов нет, но нам с Морри какое дело?

— Артемида обещала нам защиту, лабораторию и тебя, — не согласилась с ней черненькая, издеваясь над упаковкой какого-то армейского рациона, которым питались ниндзи, — Хорошая сделка на тот момент, но, если мы должны выстроить новую лабораторию — то от неё уже плохо пахнет.

Эти откровения уже были совсем другим коленкором. Я помнил, что цверги обещали мне с самого начала — свою поддержку. Несмотря на то, что я не воспользовался их услугами, всеми данными, полученными от изучения моего организма, они делились честно. Да, они хитрые и подлые оторвы, которым нужно было только моё тело и анализы, однако, я и сам был не подарком.

— То есть, союз… — задумчиво промычал я, — Вы предоставляете грубую, примитивную, варварскую мощь своего интеллекта в обмен на мою изящные высокоорганизованные силу, живучесть и обаяние…

— Какой охреневший мужик! — восхитилась Бинго, зубасто улыбаясь и упирая руки в бока, — Но да, где-то так. Мы помогаем тебе, ты помогаешь нам. Не сейчас, так потом. Например, если умудришься состариться, то мы тебе бесплатно вырежем весь геморрой и подкрасим сединки…

— Не-а, не надо, — задумчиво отмахнулся, тут же признавшись, — Я вечный. Как вы. Только старше.

Ну а что тут думать? Это лишь со стороны похоже, что мы разговариваем на ходу, мирно и дружески. Рука у меня на малявок не поднимется, это факт. Оставить их в живых означает получить двух преследовательниц, которые меня рано или поздно вычислят, вырубят, отпилят руки и ноги, а затем будут тыкать в жопу зондами и трахать. Годами и десятилетиями. Это нам не надо.

— Вечный…? — обе девушки вылупились на меня, не моргая, — В смысле⁈

— Вы объяснили, на кой я вам нужен, теперь объясняю я, — украв из рациона у Морри печеньку, я захрустел ей, нагнетая атмосферу, — Я, девчонки, даос. Мы едем не в Порт Еретиков, а к Пиратским островам, искать других даосов. Хочу научиться даосить, нужен учитель…

Вот тут начался полный кишмиш. Было даже удивительно, как два существа, каждое весом килограммов по тридцать пять, могут произвести столько шума, воплей, криков, визгов, попыток поймать друг дружку за плечи и потрясти, состроить дикие глаза, упасть на пол и начать кататься по нему, а затем еще и сплясать вдвоем нечто на редкость нелепое и уродливое.

Ухмыльнувшись, я надавил на педаль газа. Сделаю-ка еще одну ставку на друзей…

Может быть, последнюю.

— Фрукты! Хотим фруктов! Купи! Купи!! — канючили у меня две умильные мордашки, пока я сам с хмурым и сосредоточенным видом присматривался к красной клетчатой рубашке огромных размеров, располагающейся на вешалке в лавке.

— Вы еще картошку не доели, — сурово возразил детям справедливый Криндж, — Теперь её варить придётся. С мясом. А что это значит? Денег нет.

Продавец, только что вравший про ручную выделку рубашки, выпучил глаза. Переодетые цверги, просто великолепно косящие под простых человеческих девочек, тоже задумались так, что почти забыли скривиться в обиде. Пришлось пообещать им лимоны, но это почему-то не помогло.

— У вас очень милые дети! — попытался подлизаться ко мне владелец рубашечного товара, худой и шишковатый мьют с узким разрезом глаз, — Всем бы таких!

— Ага, знаешь, сколько прокладок на них уходит⁈ — возмутился я, — Отжимать устаю! Сделай скидку многодетному отцу!

Замаскироваться нам оказалось раз плюнуть. Я, конечно, здоровый, но если одеться в мешковатое, отыскать штаны, пузырящиеся на жопе и коленках, сунуть в рот соломинку, и растянуть речь, то вполне себе напоминаю здоровенного человека или очень везучего мьюта. С девчонками всё обстояло даже легче, им просто надо было спрятать сиськи и характер, после чего они превращались в натуральных подростков. А уж одеться… мы в постапокалипсисе, тут одежда стиля «что нашли, то и носим»!

Три дня пути, прошедшие по Трассе через огромную китайскую Централь, прошли нормально. Найдя общий язык с цвергами, разделив цели и выведя нашу общую политику в масштаб компромисса, я неожиданно получил двух вполне вменяемых попутчиц, с которыми можно было поговорить на любую тему. Это было приятно. Да, с меня по-прежнему брали дань, налог, оброк и десятину пошлым разнообразным сексом, но теперь это не напоминало выработку наизнос, а было даже, если так подумать, довольно милым делом.

Сама дорога тоже особых проблем не вызывала. Пару раз нас пытались взять на абордаж китайские гопники на тарахтелках, но этим парням сильно не везло. Изученная ранее концепция «Криндж с метательным кирпичом» превращала хрупкие тела и организмы в неоднородную кашу. Однако, мы не могли переть прямо к Порту Еретиков, причем причин для этого было несколько. Одной из основных было желание цвергов найти себе новое пристанище, а для этого требовалась разведка местности. Ранее Морри и Бинго в Централь не заносило.

Вторым, не менее важным делом, была насущная необходимость замести следы и обыграть наши роли как неполной семейной группы. Этого же требовал и наш транспорт, который нужно было из казармы превратить в уютное семейное гнездышко. А для этого нужны были материалы. Ну, в смысле, тряпки.

— Вот вам по лимону, и больше не отвлекайте отца! — сунул в руки «детишек» я упомянутые фрукты, а сам, смачно чавкая третьим, отправился в другую область придорожного базара, где продавали разные ковры, тряпки, полотенца и мелкокалиберное оружие.

— Морри, я его убью сегодня… — донеслось до меня шипение со спины, пока мы пробирались сквозь толпу.

— Выдохни! Он играет отца! Отцы все такие!

— А ты откуда знаешь?

— Я за Фредди следила…

— Зачем?!!

— Хватит галдеть! — прикрикнул я на отставших, — Идите смотрите свои шмотки!

Машина нам досталась отнюдь не пустая. Совсем не пустая, можно даже так сказать, причем, с большим удовлетворением! Запасная одежда, медикаменты, целая куча холодного оружия и метательных звездочек, те самые замечательные ручные пушки, так хорошо показавшие себя в Риме, даже небольшой запас терракоинов был найден в сейфе, который цверги раскурочили на раз-два-тьфу. Проблемой было другое — большую часть этого опасного и полезного хлама, не нужную нам совершенно, продать было нереально. На дороге. Ну, в смысле без палева.

Вот мы и жались, покупая одинокие лимоны и паршивые рубашки. Кстати, дорого! Если бы я не видел ценники и местных, то подумал бы, что меня разводят как лоха. Однако, нет, местные ходили в вопиющем тряпье, худые, загорелые и мозолистые всеми частями тела, которыми человек обычно трудится. Эти люди совсем ничем не отличались от древних китайцев, что было странно, учитывая, как благотворно вирус УКВИГ сказался на хомо сапиенсах. В целом, такие же люди бродили по Перекрестку, но там были пыль, тлен и скорбь, а тут вроде всё зеленое, все при деле, жрать должны в три горла с земли-матушки, ан нет, тощие.

«Что, в общем-то, хорошо», — решил я, наблюдая за замаскированными цвергами. Они, конечно, выглядели почти как дети, да еще и в тряпье, но выпирающий пышный тыл от мужского взгляда не скроешь. Были бы тут нормальные люди, мы бы точно нарвались на штук пять-десять педофилов!

Увы, спустя час возни на этом небольшом рынке мне пришлось прекратить думать хорошие вещи про нашу маскировку и актерское мастерство. Они, конечно, сработали, базару ноль, но местные не докапывались до нас лишь потому, что на этом базаре были свои особые китайцы, предназначенные именно для докапывания! Морри и Бинго их углядели до того, как я смог познать всё разочарование этим моментом. А затем они предупредили меня и испарились в неизвестном направлении, обещая оттуда помочь пистолетом и добрым словом.

Увешанный пакетами, ковриком, новой красной рубашкой и хмурым выражением морды лица, я вышел к нашему дому-автобусу, окруженному парой десятков китайцев в кожаных доспехах, сжимающих в руках древние как говно мамонта винтовки. Один из них, слегка потолще и повыше остальных, стоял ближе всех.

— Это ты хозяин этой машины⁈ — заносчиво потребовал он ответа у скромного отца двух не любящих лимоны дочерей.

— Да, — резанув правду-матку, я решил сыграть в дурака, — Вам че, за парковку платить, что ли?

Вооруженным китайцам явно не понравилось отсутствие страха, ужаса и тревоги у безоружного мужика, обремененного уродливой рубашкой. Они даже переглядываться начали.

— Ты не прав! — злобно гаркнул предводитель, — Эта машина, ты, твои дочери, всё теперь принадлежит…

Бэнг!

Ниндзи хоть и ашуры, но, в основном, бабы, так что они вполне могли пользоваться оружием, предназначенным для людей. Однако, кроме автоматических пушек лютого калибра, в их шмотках мне попался огромный грубый револьвер с сотней патронов. Это было отнюдь не продвинутое оружие, а некий суррогат, собранный чуть ли не в гараже, но при этом совершенно неубиваемая дурында, которую я и решил таскать с собой.

Пуля чуть ли не пятидесятого калибра ударила в грудь главного китайца, и прошла насквозь, вышибая из него порядочный кусок мяса (точнее, фарша). Пока останки удивленно моргали на меня жадными раскосыми очами, я уже радостно несся вперед, продолжая нажимать неподатливый спусковой крючок страшного револьвера!

Бэнг! Бэнг! Бэнг! Крики разбегающегося базара, ответные выстрелы злобных китайских бандитов, тихие щелчки небольших пистолетиков подлых цвергов, засевших в каких-нибудь кустах… ну и, конечно, ультранасилие. Я старался не отрывать конечностей, а просто крушить в ладони черепа тех, к кому подбегал, но увы, привычки взяли своё. Нескольких ублюдков я таки бросил в других, сбивая их с ног и мешая вести по мне огонь. Пришлось реветь, делать яростный вид, изнемогать и хрипеть, всячески показывая, что попадания в мое безумно защищающее своё добро тело были хоть сколько-то эффективны.

Внезапно притворяться не пришлось. Сзади рявкнуло, спину мне обожгло слепящей болью от множества проникающих попаданий. Развернувшись, я увидел сидящего на земле китайца с ошарашенной мордой, сжимающего в ручонках огромный карамультук с расширяющимся стволом. Картечница!

— Папочка!! — взвизгнула набегающая сзади на китайца Бинго. Девочка-припевочка с размаху, не останавливаясь, вонзила говнюку отвертку в затылок так, что она вышла у него из глазницы!

— РРраааррр! — не слишком умно ответил я, бросаясь от «дочурки» в сторону и затаптывая нафиг еще одного недоноска, пытавшегося куда-то уползти.

— Не умирай, папочка!!! — воззвали сзади истеричным голосом.

Я тут же дёрнул от блондинки дальше, добивать представляющих опасность врагов, которые нет-нет, да по мне постреливали, вопя что-то бешено-жалостливое. Таких оказалось только двое, расправиться я с ними успел до того, как дурная блонда вылезла на линию возможного огня, вцепившись в меня алчным крабом.

— Мы любим тебя! Не умирай!! — возопила она, а затем тихо добавила, — Ползи в машину, придурок! Все кончилось! Пока крестьяне не сообразили, что двух девок можно ушатать! У тебя вся спина в дырках!

Пришлось, охая, постанывая и пукая, а заодно размахивая как револьвером, так и подобранным карамультуком, вползать в наш дом на колесах, подталкиваясь в зад двумя шипящими цвергами. А те далеко не зря волновались, мы еле успели дверь закрыть, как местное трудовое сообщество забарабанило в неё всем, чем только можно, желая моей смерти, девичьих тел и содержимого очень дорогой (для них) машины. Одна радость — новой рубашке пришел кобзон. Да и старой, в принципе, тоже.

— Да он чуть к тебе не пришёл! — ругалась Морри, вытаскивая из меня картечь, пока Бинго выводила машину на Великую Трассу, — Тебе считай в упор расстреляли! Направленным взрывом!

— И про старуху бывает порнуха… — кряхтел я, пока из меня тащили зазубренные куски железа, — Правду говорят про местных…

— Ты это о чем⁈ — нервно выкрикнула сидящая за рулем Бинго, только что передернувшаяся при виде измазанной в брызгающей из меня крови Морри.

— Говорят, что чем бы ты не занимался, всегда найдется китаец, который это делает лучше… — покрываясь холодным потом, сипел я, — Это был китаец для того кардинала…

— Дурак!

— Да заткнись ты уже, — проворчала наша блондинка, — Как будто у нас был выход. Никто не ожидал такого гоп-стопа на Трассе. На Западе подобное нереально в местах общественного сбора!

— А я говорила, что тут нет таких же порядков, как на Западе! Это Централь!

Мы получили ценный урок о местных порядках, хоть он и стоил мне пары осколков в легких, из-за чего потом пришлось лежать чуть ли не сутки и жрать через силу. Разведка местных реалий заставила цвергов приуныть, женщины очень хотели базу или логово неподалеку от Великой Трассы, но колорит бывшего Китая оказался не толерантен к чужакам. Тут для них всё держалось на силе и способности защитить себя, а демонстрировать мою двужильность было бы весьма неумным занятием. Поэтому, мы ускорились по направлению к Порту Еретиков, одновременно с этим выглядывая китайца поумнее, чтобы захватить его для допроса.

С этим, конечно, были проблемы, потому что умные люди в этом мире не ездят по трассам. Они летают. Однако…

— Криндж! — осененная идеей Бинго, стоящая под лампочкой без штанов, с рулоном туалетной бумаги в руках, была великолепна в своей незамутненности, — Хаб!

— Что — Хаб? — поинтересовался я, помогающий Морриган готовить на малюсенькой кухне грузовика. Ладно бы нормально, а так приходилось держать ладонь, на которой и сидела ленивая брюнетка, плохо дотягивающаяся до столешницы.

— Нам нужно ограбить склад Хаба! — пояснила цверг свою точку зрения, — Мы сможем и неплохо поживиться, и добыть нужного человека!

Бесчисленные склады самой могущественной корпорации планеты были разбросаны везде. Абсолютно везде, если быть точным. Объяснения подтершейся и натянувшей штаны блондинки рисовали следующую картину — сам склад может содержать в себе нечто полезное, что мы сможем утащить, а может и не содержать, однако, он в любом случае будет содержать руководителя склада, а такой тип, в отличие от большей части рабочих, обладает не только образованием и приличной эрудицией, но также бессовестным количеством свободного времени. Проводить какие-то махинации с товарами, хранящимися в его ведомстве, этот человек не может, система следит за ним, отмечая, как он проводит время, в том числе — и на что его тратит.

— Это наш лучший шанс, — согласилась с ней Морри, воюющая с банкой тушенки, — Защита у складов не «заточена» на таких как Криндж, народа там максимум человек пятнадцать, из них только у охраны есть боевая подготовка… слабенькая. Всё получится. Только вот использовать машину…

С этим были проблемы под названием «спутниковое наблюдение». Это для местной гопоты ограбить склад Хаба было хоть и испытанием, полным смертельных рисков, но без особых последствий. Прибежала толпа, набежала, ограбила и убежала. Житейское дело. Совсем другое, если грабители, отслеженные с орбиты, возвращаются на Трассу и едут, такие красивые, по прямой. Настучать Омниполу, чтобы тот законопослушно расстрелял нафиг идиотов — святое дело.

Две коротышки тут же начали оживленно обсуждать варианты сменной крыши на нашем мобильном доме, а также системы её экстренной покраски, но тут вступил я, слегка сжав покоящуюся в руке женскую задницу.

— Отставить блудняк! Берем человека и то, что сможем унести в руках!

— Да что мы сможем⁈ — тут же возмутилась полутораметровая кроха с недавно вытертой задницей, — Ты нас что, не видишь⁈

— Вижу! — категорично отрезал я, — Не нужно рисковать там, где рисковать смысла нет! Сопрём начальника склада и его компьютер. Это я унесу. Хотя… пожалуй, лучше один схожу. Назад-то бежать придётся, а вы бегаете медленно…

— Мы на тебе поедем!

— И зачем мне столько счастья?

Вопрос поставил обеих в тупик, зато план приобрел здравомыслие и пристойную сюжетную направленность. Затем пришли и осложнения, когда цверги вспомнили о стандартной системе надзора на складах Хаба, связанной с искусственным интеллектом. Меня требовалось замаскировать так, чтобы даже современные компьютерные системы не смогли сличить меня с образом всемирно знаменитого Кринджа!

Тут благодарить пришлось ту самую сутенерскую шубу и парик, которые я носил на дебюте, так сказать. Шуба здорово скрала фактуру моей верхней части, а парик головы, так что…

— Мы решим проблему кардинально! — заявила Морриган, выволакивая из-под одной койки могучий пыльный лифчик.

Я спал с лица.

— Нужна помада! — категорично заявила, кивая подруге, Бинго.

— Да вы шутите…

Найти склад Хаба у Великой Трассы проще, чем пёрнуть, а запарковаться в глуши, под прикрытием подлеска, было и того элементарнее. Что стало действительно тяжело — так это развидеть то, что я увидеть в небольшом зеркале, после того как две цверга закончили со мной возиться. Это им так понравилось, что еле отбился, охреневая от того, сколько косметики долбанные ниндзи успели тут заныкать, а цверги найти. Блин, воистину, женщин не может изменить вообще ничего. Даже если их клонировать, то всё равно вырастет женщина, как её не воспитывай!

Сам склад представлял из себя хрестоматийный… склад. Проволочное ограждение, ворота, разнесенные на двое КПП, две микроказармы для охраны и персонала, большое здание для хранения товаров, площадка для груза, что может храниться на свежем воздухе. Прожекторы, четыре турели, куча камер, пара передвижных кранов. Ничего лишнего, ничего существенного. Полная банальность.

И тут из леса выхожу я, разве что не походкой от бедра. Глаза подведены, губы накрашены, в лифчике, небрежно спрятанном под тряпьем, покачиваются два пакета с водой, розовая драная юбка с разрезом до середины подмышки ничего не показывает, но очень будоражит воображение, за колготки, благодаря которым ничего не показано, я трижды проклял засраных коротышек, а за сапоги (нет, мы выбросим из машины весь хлам на первом же привале!) их вообще надо убить, потому что они лопнули на моих ножищах и на них же были наспех зашиты голубой ниткой.

В общем, если бы в этом мире еще существовал Джигурда, я бы сразил его наповал!

Дохромав до КПП, я заглянул в смотровое окошко, закрытое толстым прочным стеклом. Оно никак не спасло мужика в бежевого цвета форме, что-то мирно себе читавшего в ночи. Охранник, одетый в бронежилет и с пистолетом на поясе, не был готов к тому, что на него из тьмы начнет пялиться некое совершенно неблагоприятное существо такого кошмарного вида. Крупно вздрогнув при встрече «глаза в глаза», мужик побелел и сполз со стула вниз, теряя сознание.

Пожав плечами, я пошёл к другому окну, расположенному по другую сторону ворот, но там охранник был чересчур увлечен просмотром какой-то телепрограммы. Зная, что камеры внешнего периметра меня уже видели, я, безо всяких стеснений, полез на крышу КПП, по-хозяйски оборвав мешавшую мне колючую проволоку. Стараясь не шуметь, преодолел крышу на четырех ногах, спрыгнул вниз, да постучал вежливо в дверь, за которой таился чересчур увлеченный охранник.

— Чего? — наивный человек, открыв дверь, высунулся наружу, где его ждал я.

— Ничего… — впихнув обомлевшего типа назад, я впихнулся сам, закрывая за собой дверь, — О, это чё у тебя? Шокер? Отлично…

Поясню свою мыслю — я бы мог без особых проблем тупо прорвать забор, ворваться на склад, схватить нужного мне человека, живущего отдельно от всех (спасибо информации Бинго), а затем свалить. Однако, пули охраны и пулеметы периметра могли бы задеть мою добычу, если не человека, то системный блок его компьютера. Поэтому я и решил сначала всех нейтрализовать.

Сирена только взвыла, а я, высунувшись из сторожки, достал тот здоровенный револьвер, который неплохо нас выручил на базаре. Цверги увеличили навеску и качество пороха в его патронах, так что, прицелившись, я без особого труда «снял» две хрупкие турели на здании самого склада, а затем, подло прокравшись снизу вдоль забора, сшиб и другие две. К этому времени начала выбегать сонная и неодетая охрана в количестве еще четырех человек, на которых я и побежал с криком «Проститутку заказывали⁈».

Удачный тактический ход позволил мне преодолеть четыре-пять метров до людей из ближайшей казармы, а там в ход пошёл шокер, хоть они и выглядели так, что он, возможно, был лишним. Двое других, с оружием, вытащенным из кобуры, стояли в нижнем белье и в раскоряку, когда я обернулся. Видимо, у местных китайцев были какие-то легенды о гигантских проститутках, приходящих в ночи с револьвером и шокером, потому что, вместо того, чтобы начать стрелять, эти люди громко и жалостливо закричали, ломанувшись к воротам, оказавшимся закрытыми. Ну, правильно сделали, чего уж там.

— Вам слишком мало платят за это… — пробурчал я, подходя к ним со спины.

Вот и всё. Ни одного выстрела, кроме моих, сугубо психическая атака и шокер. Склад взят. Не, мне, конечно, пришлось отыскать еще и кувалду, а потом с её помощью взломать дверь, ведущую к местной сокровищнице, но это уже детали. Хотя, конечно, я бы посмотрел записи. Думаю, что для директора местного склада это было как фильм ужасов, но с его участием в качестве главной невинной жертвы.

Сам склад меня не впечатлил. Тут не было штабелей коробок с электроникой, не лежали горы терракоинов, а стояли какие-то прозаические красные бочки, стройматериалы, банки… ну, в общем, строительный магазин, да и только. Строить мне было нечего, поэтому я не стал строить из себя невесть кого, а пошёл стучаться кувалдой в хорошую железную дверь местного офиса, оказавшуюся удивительно крепкой. Она гнулась, но не ломалась, а из-за неё доносились полные ужаса женские крики. Довольно тонкие и противные.

— Слышь, не ори! — сунув лицо в промятую кувалдой дырку, попросил я, — И так ни разу не легко, еще ты орёшь…

Видимо, содержимое офиса разглядело моё лицо получше, чем на камерах, от чего завопило еще истошнее. Недолго, потому что, когда я начал отдирать упрямую согнутую (но не сломленную) дверь от косяка, директор склада попросту вырубилась, описавшись по дороге. Прорвавшись внутрь, я критично оглядел полуголую женщину, лежащую на полу в небольшой лужице. Та была мелкой, китайской и стройной, ни дать ни взять еще один цверг, ну, может сантиметров на десять повыше… да и симпатичной, причем изрядно. Не мне, конечно, судить, но думаю так: если поднятая с постели женщина вырубилась и обоссалась, а на неё все равно приятно смотреть, то таки да — симпатичная.

— И легкая, — подытожил я, аккуратно отключая совмещенный с экраном компьютерный блок, — Так, а это что?

«Этим» был небольшой сейф, чья металлическая «морда» с вызовом смотрела на меня из стены.

Люблю вызовы, когда у меня есть кувалда.

Умом, наверное, я всё-таки русский, этого не отнять. Не потому, что хочу водки, ядерный реактор и медведя, а потому что «Умом Россию не объять, аршином общим не измерить…». К чему это я? Наверное, к тому, что в нашем плане похищение директора склада мной и цвергам оно трактовалось по-разному. Я наивно думал «допросить и отпустить», они, как и все порядочные цверги, расценивали это как «допросить и убить». Что, вообще-то, куда практичнее и понятнее, потому что оставлять живьем того, кто видел цверга… ну, идиотизм. Насчет Кринджа это работает тоже, в неменьшей степени.

Вот такая вот загогулина. К счастью для моего вопиющего гуманизма, вскрылось это до того, как китаянка разверзла свои узкие очи, накрепко замотанные плотной тканью так надежно, что для ушей пришлось прорезать дырки. Пока она слегка поддёргивалась в подвешенном состоянии, привязанная за руки к ветке дерева в лесу, мы держали совет чуть поодаль.

— Ты пару дней назад два десятка человек передавил как тараканов! — возмущалась Бинго, сидящая у меня на бедре с сомкнутыми в замок руками, — А эту чего жалеть? Криндж, это же обычная смазливая корпоратская шлюшка! Такие твари лезут под стол к каждому, кто может их хоть как-то продвинуть выше!

— А ему пофигу, — сидящая на другой ноге в точно такой же позе Морриган ковырялась в носу, а я зорко следил, чтобы вытерла она это всё не об мои штаны, — Он же мужик. Они все такие. В бою, в горячке, может хоть сотню положил, но вот так? Не-е…

— А мы на что⁈

— Мы тоже женщины. Мы не должны резать других женщин просто потому, что так удобнее.

— Что за варварство!

— Смиритесь, — буркнул я, сам складывая руки на груди, чтобы наше построение приобрело законченно идиотский, но гармоничный вид, — Отдохнем, на травке поваляемся, компьютер выпотрошите без палева, поспрашиваем нашу пленницу. Затем я её закину поближе к её родному складу, да поедем без проблем. А пока шашлыков нажарим, закатом полюбуемся, жопы разомнем…

В общем, девушкам пришлось отдаться безумной мужской тирании и непрактичности. Морри принялась возиться с утащенными мной компьютером и сейфом, а Бинго принялась охотиться на меня, желая углубиться в термины «отдаться» и «размять жопу». Я малодушно бегал от неё по окрестностям, пользуясь длиной ног и желанием поймать что-нибудь живое на пожрать.

Так и набрёл на пруд.

Мы так-то недалеко отъехали от ограбленного на директрису склада, километров на десять, в густой лес, в котором явно не водилось китайцев. Или правильно называть их теперь центральцами? Не суть, главное, что тут была дикая природа, в которой должно было водиться свежее мясо, а вот теперь нарисовался и довольно обширный пруд. Он, как понимаете, вода, а вода — это водопой. Крупный рогатый скот, медведи, утки, белки и прочие представители съедобного мира приходят сюда попить. А тут я, с маленькой, но очень тяжелой киянкой, которую взял с собой на этот променад. Ну а чо? Кого увижу, вжух — и оно уже отбитое!

Правда, пруд был какой-то тихий. Зловеще тихий, надо сказать. Если бы из лесу не неслись брачные вопли потерявшей меня блондинки, то я бы даже напрягся. Ни жабки не видно, ни уточки, ни выдры. Темные воды лениво стояли, почти не тронутые солнечными лучами из-за теней мощных деревьев, так что подходить к воде я не стал. Ну его нафиг, уже встречал в этом мире разную дрянь, которая воду любит больше, чем сушу…

Тем не менее, проверить воду стоило. Подобрав трухлявое бревно, чуть не осыпавшееся у меня в руках, я плавно закинул деревяху почти на середину водоёма, с удовольствием послушал, как булькнуло… а затем чуть не обосрался, когда почти развалившееся на поверхности воды бревно было поглощено огромной, реально огромной пастью, которую я тут же узнал!

Сом!

Гигантский сом!

Да что там говорить «гигантский», эта тварь, вильнувшая хвостом, чтобы уйти на глубину, заставила заволноваться воду во всём пруду! Это не просто сом был, а император всех сомов! Метров семь в длину!!

Матерь осьминожья!

Так, я хочу котлеты из сома.

Сама техника вылова ценного мясного экземпляра была элементарна, как стоп-сигнал для зайца. Куда сложнее было объяснить Бинго, зачем ей надо сжимать в ручках по гранате, пока я буду закидывать её в пруд, привязав к нейлоновому тросу. Нет, так-то объяснить можно, но сюрприза тогда не получится. Поэтому я дал ей гранаты после того, как закрепил на теле цверга трос.

— Так, стоп! — ожидавшая совсем не этого и совсем не в туда коротышка напряглась, а в следующую секунду уже обо всем догадалась, но уже летела в нужную сторону с воплем «Криииии-иииндж!!!»

Запускал я её с пригорка, с него же и начал сноровисто подтягивать к себе, как только вопящая блондинка плюхнулась в воду. Надежда на сообразительность цверга принесла свои спелые плоды — малышка, выдернув чеки зубками, отпустила гранаты, попытавшись что-то булькнуть, но я уже выдернул её немногочисленные килограммы назад, спасая с нормальной такой форой из пасти вынырнувшего суперсома, удачно заглотившего обе гранаты. Даже поймал, когда прилетела, нежно и бережно. Получил по морде, конечно, причем под очень глухой звук подводного взрыва, с которым сом лишился головы.

Это был успех, точнее, его бессовестный призрак. Не успел я проморгаться от брызнувшей в лицо воды и уклониться от продолжающей хлестать меня по роже вопящей коротышки, как воды пруда выплюнули из себя извивающееся тело гигантской рыбы, лишенное головы…

…центральной. Еще две по бокам чувствовали себя отлично, а плавники монстра, уверенно выползающего на сушу по наши души (и жопы!) представляли из себя мощные короткие ласты, которых твари более чем хватало, чтобы направлять тело вперед!

Когда чудовище почти рывком вползло на пригорок, всё, на что меня хватило — так это запулить свою киянку в разверстую рану, оставшуюся на месте средней головы, а затем отпрыгнуть назад, продолжая удерживая визжащую сиреной блондинку. Тяжело шлепнувшись на спину, я перевернулся огромным червяком, а затем, буквально отбросив себя одной рукой от земли, чем приводя в вертикальное состояние, рванул так, что комья земли вздымались выше моего роста!

…ну, метров на двадцать. Дальше случилось дерево, но я оказался крепче, так что дерево сломалось, подарив мне смачный удар по лбу и ценную мысль, что увиденная нами тварь быстро бегать не умеет. Так и оказалось, но трехголовый чудовищный сом оказался очень злопамятным существом, поэтому упорно полз по моим следам, сминая небольшие кусты. Он хлюпал огромной раной, две плоские жуткие пасти были разинуты в агрессивном оскале, ласты уверенно и мощно скребли по земле… только вот бензин у тварюги начал кончаться метров через сорок моего неспешного отступления.

Через еще пятьдесят, когда рядом уже был наш лагерь, сом затих, грустно опустив морды в землю.

— Криндж, — обратилась ко мне давно замолчавшая блондинка, удерживаемая мной за талию.

— А? — отозвался я, продолжая разглядывать то ли сдохшего, то ли затаившегося монстра.

— Если ты еще раз так сделаешь, то я тебя отстрапоню бейсбольной битой, покрытой осколками стекла от бутылки.

— Я котлет хотел, — честно признался в своих чувствах я, аккуратно ставя бывшую наживку на травку.

— А как ты собрался мясо в фарш превратить⁈ — злобно поинтересовалась цверг, утыкая руки в боки, — Пережевать, что ли?

А вот об этом я не подумал, за что и получил пинок по ноге.

— Ну шашлык-то получится…

— Я из твоей колбасы шашлык сделаю!

— Морри тебя убьет!

— Уж с ней-то я договорюсь!

Пришлось торговаться, извиняться и даже что-то обещать, благо время было. По окончанию полюбовного соглашения, убедившись, что монстр точно сдох, я поволок тушу, весящую чуть ли не тонну, к нам в логово. Бингалена, подумав, попросила подтащить тварь к пленной китаянке, дабы воздействовать на ту психически, морально подавив совсем ниже плинтуса, чтобы она была откровенна как монашка на исповеди.

Это мы и оформили, оставив светловолосую стращать директора склада. Бинго, злая как тридцать три кобры, с радостью взялась за дело, а я пошёл узнавать, что у нас там в сейфе было припрятано.

— В основном дерьмо… — сосредоточенно буркнула брюнетка, со страшной скоростью молотя пальчиками по клавиатуре компьютера, — Расписки, квитанции, таски, долговые контракты, парочка судебных заключений. На растопку костра. В плюсе мы на лазерный пистолет гражданского назначения, пятьсот терракоинов, да ключ-карту для компьютера. Сейчас я вожусь, пытаясь понять, от чего она именно. А вы что делали?

— На рыбалку ходили…

— И как?

— Бинго сказала, что в следующий раз ты пойдешь.

— Она чересчур долго прожила у пиратов. Забыла, как приятно посидеть у воды.

— Ну да… что-то вроде этого…

Как оказалось на разделке трехголового (двухголового!) сома, Бинго слегка переборщила с моральным давлением на пойманную китаянку. Та, учитывая, в какой глуши стоял склад, была на всё готова задолго нашей судьбоносной встречи, достаточно было лишь какому-нибудь ёжику на неё пристально посмотреть, а уж после похищения, висения, обнаружения у себя под ногами многометровой туши чудовища…

В общем, мы её сняли с дерева, налили, потом налили еще, потом долго слушали крики, как она ненавидит эту жизнь и на что ей пришлось пойти, чтобы стать начальницей склада (цверги конспектировали), затем жертву наших стараний, еще и ослепленную повязками, пришлось раздевать, мыть, укутывать в полотенце, нести обратно и, налив последнюю порцию, класть спать. Причем мои спутницы, желавшие до этого сделать ей секир-башка, не возражали против такой заботы. Оставшись у костра втроем, мы уж только собирались нормально отдохнуть, как вредная Бинго в красках описала всю сегодняшнюю рыбалку. Морри посидела, поморгала, почесала ухо, а потом махнула ручкой со словами:

— Я буду потрошить компьютер, а ты делай с ним что хочешь.

Остаток ночи можно было описать в качественной порно-новелле, созданной очень извращенным японским девственником тридцати лет, имеющим склонность к женской доминации и подглядываниям. Ах да, и подслушиваниям! Первым занималась Морри, вторым проспавшаяся, но по-прежнему слепая китаянка!

— В общем, зови еще на рыбалку, — с утра меня похлопали по животу с хозяйской уверенностью, — Мне понравилось! А теперь уходи, тут сейчас будет между нами, девочками…

Действительно, милые голоса коротышек оказались неплохой терапией для полностью деморализованной пленницы. Та, кстати, вообще ничего такого не знала, будучи хоть и получившей корпоративное образование особы, но при этом на самых низовых ролях. Тем не менее, цвергов это не смущало, вечные мутанты умели работать с неполной информацией, хотели работать, и могли. У них был компьютер и «язык».

Я тем временем смылся подальше, где немного поспал, немного погулял, отыскал очередного жрателя и подрался с ним, заработав нам всем свежего мяса. Это было более чем актуально, потому что следующим на повестке дня для меня стало перемещение туши гигантского сома, начавшей с невероятной скоростью гнить. Было очень обидно, так как мясо этой сволочи оказалось очень вкусным и сочным. Между делом я достал из него свою киянку, убедившись, что по лесу за мной и Бингаленой гонялся буквально труп чудовища — двадцатикилограммовый снаряд, проникший в мягкие потроха монстра, смял и раздавил половину из них.

Да уж, ну что за прикольные зверушки у нас в дикой природе. Веселые, жизнерадостные, разнообразные. Вон какая белочка на дереве сидит. Красивая, пушистая, большая… аж ветка гнется. Кило пятьдесят в этой белочке есть. Сиди, белочка, сиди. Грызи, что там у тебя грызётся? Гм, да… Так, стоп. Стоп! Где мой жратель⁈ Ты что, ему башку отгрызла⁈ Это его башка?!!

Твою мать…

Ладно, оформим это как пожертвование природе здешних мест. Хорошо, что она такая. Была бы другая, китайцев было бы куда больше. Я их знаю. Их рисом не корми, дай размножиться.

Когда я вернулся в наш небольшой лагерь, две кортышки, светлая и темная, открывали шампанское, целовали друг друга в десны, танцевали держась за руки, а при виде меня изобразили двух ужаленных в задницы мартышек, забравшись на плечи и начав орать в уши разную, трудноопределимую, хрень.

— Так, выдыхайте! — не выдержав, рявкнул я, — Иначе на рыбалку пойдем! Что вы хотите сказать? Коротко, ясно, внятно!

— Мы нашли карту! — с сияющими глазами, Бинго поцеловала мое ухо, взасос, а затем, не вынимая языка, пробубнила прямо в мозг, — Карту Хаба! На ней отмечены все опасные зоны, все локации, имеющие интерес для Института, все банды в Централи!

В общем, покопавшись в компьютере, потыкав китаянку Си Ли и поковыряв найденную ключ-карту, цверги обнаружили скрытый массивный файл системного характера, содержащий дамп разведывательной информации по Централи. Далеко не новой и не свежей, черте знать как и зачем хранящийся на вшивом складе, но, в целом, ничего странного не было, потому как эти программные сведения не несли какой-либо актуальной информации, а она нужна была нам как зайцу стоп-сигнал.

Цверги получили то, что хотели и теперь их для меня не существовало. Было два женских затылка, трущиеся ушами возле монитора стыренного компа. Посмотрев на эту идиллию, я вздохнул, зашел в машину, взял подмышку китаянку, да пошёл с ней к костру. Та висела у меня в руке мертвой тряпочкой, даже не шуршала, а когда я её посадил, да объяснил, что она теперь не нужна, то только грустно вздохнула, готовясь то ли стать шашлыком, то ли чего похуже.

— Не, — погладил я её по голове, — Мы тебя не убьем. Ты ничего не видела. Мы тебя отпустим. Только скажи где. К складу тебя подкинуть или на Трассе оставить?

Помолчав с минуту, сгорбившаяся директриса склада грустно сказала:

— А можете… просто убить не больно? На Трассе меня поймают, а на складе уже уволили. Таких как я много на подобное место. Очень.

— Нормальных решений вопроса у тебя что, нет⁈ — охренел я от такой, совершенно серьезно сказанной, просьбы.

— Это Централь… — тускло пробубнили мне в ответ, — Здесь так принято испокон веков.

— Ладно, хрен с тобой золотая рыбка, — подумав, решил я, — Предлагай свои варианты.

— Их нет, незнакомец… — еще спустя минуту прошелестела наша добыча, — Мне некуда пойти. Моя квартира в городе принадлежала Хабу, моя жизнь — Хабу, мой счет…

— Дай догадаюсь — Хабу, — хмыкнул я, — Тебя украли, Хаб тут же посчитал тебя убитой, и вот — ты не существуешь.

— Да, — грустно кивнули мне в ответ, — Только денег у меня не было. Потратила на взятки…

Гм, я бы даже растрогался, если бы не слышал, как эта самая хрупкая куколка вчера, надувшись вина, рассказывала, на что она пошла, чтобы оказаться директором склада. Подставы в этом рассказе были вместо предлогов, два средних отравления как невинная шалость, а уж сколько времени эта дюймовочка провела под чужими столами, полируя нефритовые флейты, а уж сколько раз её в баню брали на групповой симпозиум по камасутре… и это не считая канала сбыта наркотиков, постоянного стука банде, которая держит деревню, из которой прибыла эта девушка, и тайной передержки закрытых посылок, которые проводились через этот складской узел. Грехов там был вагон, плотно утрамбованный в компактную легкую тушку, но, по сути, это были грехи только для меня. Местные называли всё это «жизнью», и правильно делали.

Я тяжело вздохнул. Эта планета — самая настоящая луковица. Бандиты смотрят свысока на копающихся в грязи бедняков. Городские, сидящие за пулеметными турелями и стенами, рассматривают бандитов как алчных дикарей. Слуги Хаба, Института и церкви Звездного света, живущие в своих благоустроенных анклавах, называют обычных землян варварами, мутантами и отбросами. Жители мегаполисов рассматривают предыдущих как грязь. Корпорации видят во всех лишь ресурс. Орбита с усмешкой смотрит на тужащихся от натуги «повелителей планеты», которые, по сути, лишь обслуживающих персонал вечного шоу. А выше бесчисленные клоны корпораций, владеющих десятками планет, для которых вся наша Солнечная система — лишь элемент медиа-продукции, жалкий, хоть и уникальный, продукт для десятков миллиардов плебса.

Еще выше наверняка кто-нибудь есть. Какие-нибудь цивилизации с технологиями, от которых человечество бы усралось, вертясь в собственном гробу. Сверхмогучие телепаты и прочие гондоны, тоже взирающие на всех сверху вниз. Вот так и живем. А что делать?

И я — далеко не самый славный, добрый и великодушный парень в этой галактике, поэтому сейчас я нехотя, но поднимаю руку, чтобы отвесить Си Ли щелбан, который унесет китаянку на радугу… ну или перерождение. Хрен знает, как у них всё устроено. По сути, собираюсь кокнуть беззащитного человека, которого тупо некуда девать. Да ей и самой некуда деваться, а чтобы Криндж и два цверга всерьез заморочились мироустройством этой несчастной… ну, это был бы даже не идиотизм. Так что…

О, белочка. Подожди, секунду, родная, сейчас всё будет.

— Стой! — остановил меня вопль Морри, выскочившей к костру, — Она нам еще пригодится!

Белка посмотрела на цверга с ярко-выраженной враждебностью в выпуклых глазенках.

— А? — издал я уместный звук, опуская руку.

Брюнетка, подойдя к китаянке вплотную, по-хозяйски обняла голову той, прижимая к своему боку, а затем ухмыльнулась.

— Такие как она готовы на абсолютно всё ради карьеры… — проворчала цверг, поглаживая безмолвную китаянку по уху, — Поэтому, если мы привезем её в Порт Еретиков, вошьем в жопу капсулу с ядом, активируемую дистанционно, а затем сделаем пластическую операцию, замаскировав под… другого директора, работающего в Порту, то…

— ДА!!! — тут же заорала Си Ли, подскочив на месте, а затем начав кланяться во все стороны так, что чуть лбом не сшибла опешившую Морри, — Я! Что угодно! Как угодно!! Я на всё! Я всё! Абсолютно всё!!

Хлобысь!

— Заткнись! — гаркнула скалящаяся цверга, роняя пленницу и повергая её в почтительную тишину, — Видишь, дорогой? Ей абсолютно насрать, что нужно убить другую бабу, чтобы посадить на её место нашу Си Ли!

Да уж, мягкий я. Еще сомневался, мучился совестью. А тут вон, рефлекторно, с низкого старта! «Убейте другую, я буду на её месте, в её жизни!». Ладно бы выход из неловкой ситуации, так для этой узкоглазой шлендры это ВЫХОД вообще! Карьерный рост из глуши — и прямо в огромный город!

Тьфу, блин.

— Ты куда это? — донеслось мне в спину.

— Белочку покормить надо… — пробурчал я, маня грызуна за собой, — Чем-то здоровым…

Пока меня не было, эту мелкую дрянь освободили, выгуляли, дали проморгаться, накормили, а затем, вновь подвергнув депривации чувств, на этот раз полной, уложили на койку, где та притихла как болеющая поносом мышь. Мне же две замечательные девушки принесли благие вести.

— Тебе не нужно там плавать, путешествуя, дорогой, — сунула мне планшет под нос Бинго, — Да и отыскать корабль с командой в тех местах, это, знаешь ли, подвиг. Вот решение получше.

— На что я смотрю? — ничего не понял я из карты.

— На остров к востоку от Порта Еретиков, — в разговор вступила Морри, — Он большой, он легкодоступный, он дико засран самыми разными загрязнениями, причем так давно, что ему даже названия сейчас на картах мира нет. А еще там находится бывшая китайская секретная база, которая пока, судя по нашим данным, не подходит нам с Бингаленой. Однако, если даос, а лучше два, уберут излучение вот на этом участке… то мы получим надежнейшее укрытие!

— Или, как минимум, узнаем там координаты других баз, в менее загрязненных местах, — важно кивнув, добавила блондинка, — На этом острове может находиться даос, Криндж.

— Идея не хуже прочих, — подумав, пожал я плечами, — Почему бы и нет? Только чур, я сегодня сплю один!

— Эй!!!

В жизни каждого успешного убийцы, грабителя, бандита наступает момент, когда он прекращает первоначальное накопление капитала, обращаясь к своим ближайшим подельникам:

— «Больше так жить нельзя, граждане! Мы хорошо поработали, теперь время хорошо жить! Нам требуется закон и порядок, которые нас будут защищать, но при этом оставляя достаточно власти, чтобы мы чувствовали себя комфортно! Такое место есть, мы идем туда! Но для начала — вношу предложение перебить тех товарищей, которые не вписываются в нашу новую парадигму!»

Несколько тычков ножом во тьме, парочка выстрелов, может быть, граната… и вот, успешные и почти легальные бизнесмены отправляются в место, созданное преступниками для преступников. Там их будут ждать приятные мелочи жизни: покой, защита, рабы, наркотики, комфорт и уют. Безграничные возможности по строгому ценнику, надежная полиция, которая будет их беречь пуще собственного ока, шанс отправить ребенка в колледж и получить ипотеку под неплохой процент.

Как вы уже поняли, речь идёт про Порт Еретиков, один из крупнейших независимых городов на планете, корону восточной контрабанды, самое большое в мире логово бандитов, ушедших на пенсию. Здесь вели дела, мутили мутки, а заодно избавляли от ценностей всех, кого только можно, используя самые прозаичные вещи вроде азарта, продажного секса любой конфигурации, наркотиков всех возможных категорий (и каждый день пять свежих вариаций), а также всего остального, что может прийти на ум аморальному и жадному человеку.

Мы не врывались в этот город подобно большинству приезжих, а были протащены маршрутами, известными таинственному знакомому моих двух цвергов, прибыв сразу в спокойную деловую часть города без досмотров, сканов, анализов и проверок. Так-то любой гопник с терракоинами на кармане мог войти в Порт Еретиков с любой стороны, но вот избежать пристального внимания местных…? Это уже была задача другого класса. В некоторые районы города, особенно те, где культурно, мирно и тихо жили отошедшие от дел бандиты самого высокого уровня, доступа не было совершенно. В некоторые — доступ был ограничен. Остальной чад кутежа, поглощающий людей лучше стыда за прошедший корпоратив — общедоступен и открыт.

Тихо проехав в темный и глубокий гараж, мы остановили машину, тут же увидев выступившую из тьмы массивную фигуру. Дрожащую от возбуждения китаянку, уже, кажется, привыкшую к вечной глухоте и слепоте, забрал здоровенный прим, деловито сунув подмышку как рулон обоев и удалившись в неизвестном направлении. Бинго, деловито шмыгнув носом и поправив модные трусы, которые у неё топорщились из-под штанов как приглашение на оргию, потащила нас двоих к стене этого самого гаража. Попросив меня отодвинуть забитый разной фигней стеллаж, она набрала код на невидимой со стороны панели, утопленной в стене, от чего часть стены ушла вбок, открывая нам доступ в лифт.

Попав в него, я внезапно испытал острый экзистенциальный ужас человека, который, привыкнув к одному кошмару, внезапно обнаружил, что у того вполне может существовать конкурент! Причем, не просто подкравшийся, а тот, к которому его злонамеренно ведут.

— Слышьте… — просипел, покрываясь холодным потом я, — … а мы это… То есть вы. То есть — тут цвергов нет? Других, в смысле⁈

— А к кому, ты думаешь, мы так красиво зарулили? — хмыкнула Бинго, хлопая меня по заднице, — К рейлам на свадьбу⁈

Ма-ма…

— Не волнуйся, мы тобой делиться не будем! — обняла меня за другую ногу Морри, — Ну если только чуть-чуть… Нам очень нужен мобильный термический резак третьего класса с регулируемой воронкой выпуска плазмы, красного цвета и со слегка потёртой чужой рукояткой…

Та-ак…

Увы, совершать какие-то движения было поздно, лифт остановился на солидной глубине под городом, выпустив нас в узкий длинный коридор, напичканный турелями и ловушками сверх всякой меры. Оказался он далеко не первым по дороге, пришлось идти долгим и прихотливым путем, ориентируясь по загорающимся стрелочкам на стенах. Это мне напомнило путешествие по потрохам крепости «серых» пришельцев в Риме, там тоже черт бы ногу сломал, только тут бы он не поскользнулся. Тут всё было сухо и комфортно, никакой тебе биомассы, луж подозрительной жидкости, труб, перекачивающих еще более подозрительные жидкости и всего такого инопланетного. Но мне всё равно было тревожнее, чем в логове пришельцев-телепатов!

Здесь жили цверги.

Давно, плотно, хорошо. Я далеко не всё видел, пока шёл за шествующими впереди девчонками, но подозревал, что нас просветили различными сканерами вдоль, поперек, залезли в каждую дырку и даже знают, какое любимое блюдо было у жрателя, которого мы съели три дня назад. Это слегка тревожило. Ну, представьте, вы большой, красивый, сексуально активный мужик, который идёт в логово безумных гениальных нимфоманок, умеющих выдоить даже камень! Причем, ты прекрасно знаешь, что на этих коротышек у тебя рука поднимется, только если они прямо ну совсем враждебными станут, а еще знаешь, что ведущие тебя коротышки тоже вполне в курсе этого дела.

Нервирует? Да. Я не хочу быть сексуальным рабом у банды подземных психичек!

— Ты не будешь подземным рабом у банды сексуальных психичек! — внезапно выдала мне Бинго, — Но мамочкам нужен резак…

— Вы меня развели. Вы сюда изначально ехали, а меня по пути случаем зацепили! — внезапно понял я, — Заразы. Вы четко знали, куда мы придём с самого начала. Привели сюда вот, заманили. Насчет острова тоже соврали?

— Да не врали мы тебе! — фыркнула Бингален, — Про остров тем более, в наших базах данных той засранной земли нет, как бы мы сами проверили? А вот хабовцы откопали там руины. Вот и проверим. Но резак нужен…

— Перестаньте пугать нашего гостя, старые курвы! — внезапно грянуло из скрытого под потолком громкоговорителя, — Кринджик, не бойся, мы хорошие!

— Так, давайте я в машине подожду! — тут же переобулся я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

Еще этого не хватало, они знают, кто я!

Не прошёл я и десятка шагов под возмущенные и призывные вопли напарниц, как с потолка спустилось орудие чуть ли не корабельного калибра, в которое я едва не уткнулся лицом.

— Заходи уж, раз пришёл! — снова гаркнул тот же веселый голос, — Поздно заднюю давать!

Так, надо дышать. Дыши. Ты смелый, большой, сильный и матёрый. Убить тебя сложно. Ты смотрел в лицо опасности от суперпсионика кардинала до отбитой неубиваемой бабы-рыцаря, которая ворвалась в Рим на личном быке. Причем, ты им смотрел одновременно! Ты бывший пират, ты не знаешь слов любви, ты бронировал свиней и воровал рейлов с их собственной свадьбы. Цверг. Подумаешь, цверг. Где ты только не вращал этих цвергов! Да ты их вдоль и поперек знаешь, и даже видел весь богатый внутренний мир! Ну, по крайней мере половину точно.

Окончательно убедив себя, что отступать некуда, позади Рим, Москва и Усть Курдюм, я, продолжая врать себе со скоростью пойманной на негре женщины миллионера, ринулся навстречу новым знакомствам… перебирая способы самоубийства глубоко в душе.

…и ведь не зря это делал! Сперва, пока мы еще шли, я удивился величине прохода, который явно был избыточен для таких малявок, а вот когда пришли — понял почему.

В большом, неплохо обставленном зале, освещенном лампами дневного света, нас встречал почетный караул… в виде десятка примитивов, обступивших какую-то гребаную ковровую дорожку. А в конце её, тоже выстроившись рядком, стояло аж пятеро цвергов.

Пятеро. То есть, в одном месте планеты собрались аж семеро мелких, сексуально озабоченных психичек, за каждой из которых с орбиты бы запросто мог быть выслан ударный флот. Это меня напрягло уже всерьез.

Нахмурившись, я положил ладони на головы «своих» цвергов, взглянув исподлобья на скалящихся «чужих».

— Они… я понимаю, — слова с трудом давились из глотки, пока я кивал на примов, — Но почему сюда пустили меня?

Пятеро. Одна совсем коротышка, причем без сисек, с коротко стриженными розовыми волосами. Вторая отчаянно рыжая, с двумя длинными косами, идущими аж до пяток, третья — русоволосая таких отчаянно выпуклых форм, что удивительно, как её не перевешивает. Четвертая — натуральная фиолетововолосая готка с застывшим взглядом, демонстрирующим, что её тараканы достигли трансцендентности, а затем закуклились в эгрегор. Пятая… гм, пятая была лысой и сидела в инвалидном кресле.

Последнее меня как-то совсем напрягло.

— Нихрена ты не понимаешь, Криндж, — заговорила как раз лысая в кресле, — Ашур, который не ашур. Существо, живущее без крайтекса. Бессильный даос, бессмертный бродяга. Вечный ребенок-сирота с тысячей имен. Ты стоишь перед Цвергами Цюриха, единственным сообществом нашего вида во Вселенной.

Это прозвучало почти торжественно, хоть очень вредно и ядовито. Сжав ладони чуть сильнее, я приподнял возмущенно заворчавших Морри и Бинго, поинтересовавшись:

— А я точно стою перед?

— Ладно, и между тоже стоишь, — улыбнулась лысая, пока остальные меня разглядывали с хищным, но не совсем порнографическим интересом.

— Другое дело, — кивнул я, поболтав в воздухе сначала Бинго, а затем Морри со словами, — Это вот ваша старенькая, а вот это новенькая, да? Заманили меня сюда, заразы. Склад грабить заставили и баб воровать…

— Удивительно, насколько быстро ты соображаешь! — фыркнула фигуристая русяшка, — А раньше тупой был, как жратель под наркотой! Нам нужна была информация Хаба!

— Можно мы уже пойдем? — внезапно жалобно проныл один из примов, ломая всю картину, — Там жратва стынет…

Вот так и рассыпался весь пафос, а на меня напало еще четыре цверга, желающие (в шутку) отбить своих коллег.

Всё оказалось не так страшно, как я думал, а еще страшнее, но уже не по отношению к некоему Кринджу. Скорее к миру.

Цверги Цюриха в свое время были чуть ли не тайным обществом, управляющим многими движениями на Земле. Откуда появились эти мелкие засранки, они мне не сказали, но дали намеков достаточно, чтобы можно было понять — они старше УКВИГ-а, по крайней мере, уж точно старше времени, когда земляне сумели создать этот вирус. В основном лысая, потому что почти все остальные были моложе Бинго, когда-то ушедшей на вольные хлеба разведчиком.

Так вот, дамы и господа, цверг — это довольно своеобразное существо с крепко покосившейся крышей. Однако, в большинстве случаев это приводит к терминальным стадиям психических заболеваний, так что некоторые представители этого славного вида могут запросто поймать мужика, оттрахать, а затем сожрать, чтобы этот протеин цверга, значит, никому не сдал. У других фобии, неврозы, перекосы, паранойя так вообще является скорее нормой и стандартом, а шизофрения, как у розововолосой прелести, два часа пытавшейся надеть ошейник с бомбой на Морри — явление неважное. При этом, как можно судить, большинство представителей расы — полные, тотальные, законченные эгоистки.

Цверги Цюриха были чуть-чуть иными. Они пытались думать глобально. Они объединили силы, проводили исследования, раскрывали секреты, в изобилии поставляемые матушкой Землей.

— Наша основная цель была в стабилизации собственного генома без урезания потенциала, — рассказывала мне лысая Миртеллис, — Я не буду раскрывать тебе секретов, даос, потому что ты нас, всё-таки, покинешь, но намекну — мы рождаемся не естественным путем, это далеко… непростой процесс. Все известные геномы разумных рас уже изучены, кроме, как ты уже мог догадаться, даосов. Твои данные, которыми с нами поделилась Бингалена, доказали, что вы никак не взаимосвязаны с нами, но зато ваш ген сконструирован на таком уровне сложности, что, если мы найдем предпосылки к технологии, способной на это… то сможем разобраться в собственном гене.

— То есть — собрать наших сестер и, если получится, починить им мозги! — важно заявила подкравшаяся розововолосая Микразина, — Ну или забеременеть. Или…

— Всё, молчи, — буркнула на неё старшая, — Он пока не наш союзник. Кринджа нельзя купить, это мы уже знаем, только эта штука работает в обе стороны. Заинтересовать его тоже задача сложная…

— А может и нет, — хмыкнул я, вызывая удивление на мордашке лысой, — Вы уже знаете, кто такие даосы, а я их видел. Скрюченные, сморщенные, старые. Пусть у них какие-то заоблачные силы, но что-то я сомневаюсь, что они по своей воле чистят планету без отрыва от производства. А вот я в этом блудняке не участвую. Вы хотите детишек и себя починить? Ну а чем я хуже? Вдруг нужно стать кривым, сухим и старым, чтобы овладеть псионикой такого уровня? Мне тогда это нафиг не надо. Давайте тогда решать проблемы наших вымирающих видов вместе…

Гм, импульсивное желание, оговоренное вслух, причем вполне логичное, вызвало последствия, которых я не мог предвидеть. Скажите, за вами когда-нибудь гналась на инвалидной коляске лысая карлица с криками «Стой! Я тебе отсосу!!!». Древняя карлица, уточню. Очень ловко маневрирующая на своей повозке!!

В общем, это было совершенно логично, хотя и довольно внезапно, но… почему бы и нет? Если остальные даосы действительно подчиняются какой-то вшитой в них программе, заставляющей впитывать вредные излучения, то у меня ничего подобного не имеется, а значит, я — последний из рода суперземлян солдат. Или суперсолдат землян. В смысле полноценный, не испорченный экологией. Почему бы не присовокупиться к очень умным малышкам в плане жизненных целей? Вдруг даже гибрид выведем? Главное, чтобы у него нимфомании не было, потому что здоровенный мужик с моей регенерацией и лютым хотюнчиком будет просто затрахивать целые деревни…

Кстати да, после забега с инвалидкой, я на сутки заперся в какой-то комнате, которую осаждали все семь цвергов. Чувствовал себя при этом не дать, ни взять, Белоснежкой, хотя отражение в зеркале намекало на чумовые допуски в этой теории. Да и не должны в подчинении семи гномов быть десятки здоровенных уродливых гачи-мэнов… хорошо, хоть их не позвали дверь ломать.

Через сутки, когда всё успокоилось, а я выспался, ко мне всё-таки продолбилась Морри. Мелкая, изящная, похожая на куколку, брюнетка залезла мне на колени, молча посидела пять минут, а затем начала говорить:

— Мы тебя сюда пригласили по одной причине, Криндж. Ты такой же как мы, тебя ищет половина планеты. Деньги, власть, мирная жизнь… тебе не светит ничего из этого. Приглашения остаться здесь жить ты бы не принял, да и пользы, если честно, не принес бы. Но снаружи…

— Что снаружи? — хмыкнул я, — Если меня поймают, то попробуют превратить в овощ, а там я расскажу всё, что знаю о вас.

— Это не страшно, — потёрлась сидящая девушка затылком о мои ребра, — Ты не знаешь ничего. Это ведь не полноценная база, не укрытие, а лишь транспортный узел под Портом Еретиков, одна большая ловушка. Тут далеко не все живут, в основном лишь примитивы. Мы собрались ради тебя. Ты ведь не шутил насчет…?

— А смысл шутить? — не понял я, — Ну вот найдем мы даоса, он не откажется дать несколько советов, да? Выяснится, что надо дрочить на одном месте десятки лет, собирая энергию с территории, чтобы потом начать ломать взглядом бетонные балки. И что, я сяду дрочить? Нет, конечно. Что мне тогда останется делать, а, Морри? Бродить по свету и устраивать шухер, пока не поймают и не начнут изучать? Хреновые перспективы. Валить с планеты? Такой себе план, я маленечко не похож на человека. А вот с вами видно какое-то будущее. Ваши милые мордашки, мои ум и сила, представляешь, какие дети получатся?

Разумеется, меня немного поколотили, издавая риторические крики на тему, где я там у себя ум увидел, но, кажется, я увидел в глазах шебутной брюнетки пару искорок слез. Успокоившись, она начала рассказывать.

Цверги Цюриха были тем, что принято именовать тайным сообществом, но с небольшим нюансом. Там, где абсолютное большинство обитателей планеты и орбиты охотилось за ними, как за бесценным интеллектуальным ресурсом, был еще один враг, от которого крохотные женщины несли больше всего ущерба. Этим врагом были цверги. Не какое-то другое сообщество, а каждая, индивидуально. Любая попытка найти нового члена, рекрутировать, заразить общими целями, — была чрезвычайно рискованным мероприятием. Абсолютно недоверчивые, эгоистичные, гениальные, цверги не понимали самой концепции доверия. Они могли подыгрывать годами, рассчитывая на ресурсы сообщества, но, в конечном итоге, результат оказывался плачевен. Предательство, слив координат известных ухоронок кому-то вроде Института или Омнипола, попытки втянуть сообщество в конфликт, либо даже банальные попытки убить Миртеллис и захватить власть. Именно так лысая оказалась в кресле, а из Цвергов Цюриха они стали Цвергами Порта Еретиков.

— Я попалась именно потому, что покинула свою лабораторию и двинулась в путь, сюда, — продолжала рассказ брюнетка, — Залезла в тот бункер за припасами… ну кто мог знать, что заряд держится из последних сил? Затем плен, ты, танк тот чертов, в котором меня закрыли как рыбу в бочке. Пришлось бежать к Бинго, которая хорошо устроилась у пиратов. Дальше ты почти всё знаешь. Ну, кроме того, что мы передавали всю информацию по твоему геному и материалам сюда, к остальным.

— Думаю, я не все знаю… — задумчиво выстучал я ритм двумя пальцами по упругой ягодице нервно зашевелившейся цверга, — Но мне и не надо. Значит, делаем что? Плывем на остров, ищем даоса?

— Нет, ты один поплывешь, — брюнетка ерзала, тычась мне носом в ключицу, — Мы тебе не помощницы в зараженной зоне. Корабль, управляемый компьютером, связь, это всё будет, всё дадим. Даос может учуять нас, и переговоры тогда усложнятся… вплоть до того, что он оторвет тебе голову. Незачем рисковать. К тому же…

— К тому же, я должен его спросить о тех местах, где может храниться технология клонирования таких как я, — кивнул я понимающе, аккуратно ставя чересчур возбудившуюся девушку перед собой, — Это тоже может привести к отрыву башки. Задача понятна.

— И? Тебе не страшно?

— Нет, — качнул я головой, вставая, — Но есть одно условие. Для вас, цвергов. Мы сотрудничаем ради будущего. Ради потомства, детей. Полноценных особей. Если вы попытаетесь создать какой-нибудь контроль на уровне генного кода, который превратит их в рабов или солдат, я стану вашим врагом. Смешная угроза от мужика в штанах и майке, но она останется, даже если вы меня распылите на атомы. У всех есть свои секреты.

Нельзя просто создать моего клона, достать из баночки, вытереть полотенцем, уложить в люлю и дать сисю, надеясь, что он через год назовёт тебя «мамой» и будет слушаться. Это будет просто умирающий кусок мяса. Ему нужно загрузить сознание, хотя бы первичное… а во всех известных шаблонах, на которые накатывают чужую память, один фундамент — мой.

— Мы тебя услышали, Криндж, — помолчав, серьезно кивнула Морриган, — А теперь идём, наконец уже! Пора за стол! Приставать не будем!

Это, конечно же, было очень и очень преувеличенное обещание.

Еще как приставали.

Этот самый транспортный узел под городом был не очень-то и обжит, но предоставлял комфорт, сравнительный с пиратской базой. Несколько помещений, несколько жилых блоков, небольшая мастерская, каюты для примитивов. Кают для цвергов не было, потому что на одном примитиве запросто могли бы выспаться по четыре штуки в ряд, а зачем плодить сущности, если у тебя кровать с подогревом?

Вот они и не плодили. Я немало подивился тому, как синергично это миниатюрное общество. Примы были силой, цверги мозгами, но отношения строились отнюдь не в позиции «хозяин-слуга». Чем-то это напоминало мне сообщество в Перекрестке, выстроенное Братаносом, когда носитель силы доверяет носителю разума, а последний тратит часть своих ресурсов на обдумывание возможных проблем и интересов носителя силы. Цвергам импонировали здоровенные, честные и недалекие примы, а тем нравились красотки, не заставляющие работать на износ и умеющие придумывать разные штуки.

Про интимные моменты лучше промолчать, потому что по окончанию вполне приятного ужина, в ходе которого, ну конечно же, никто ни к кому не приставал, часть из нас, включая лысую Миртеллис и меня, осталась разговаривать умные вещи серьезными голосами, а часть заняла себя сама, в меру фантазии и распущенности.

Так вот, я видел некоторые вещи, которые мне уже было не суждено развидеть!

Верить женщине можно, но верить женщинам нельзя, вот такую вот мудрую мысль я не то, чтобы почерпнул, а прямо вычерпал из колодца мудрости за неделю своего обитания на подземной малине семи цвергов. Если женщина чего-то или кого-то хочет, то она будет придумывать себе оправдание по остаточному принципу, на деле добиваясь нужного всеми жабрами души. И ведь добьется, можете быть уверены.

…даже если она рассекает по подземному бункеру на маленькой инвалидной коляске.

В общем, шагая по тесным кривым улочкам предпортовой зоны Порта Еретиков, я вам скажу следующее: влажные мужские мечты по поводу гарема и обилия молодой женской плоти, которая буквально на всё «угу» и «ага!» — это, господа, не проходит проверку реальности. Секс — это очень мило, но секс без перерыва, да еще и с извращенками, которые там в своем подземном царстве уже пробовали такое, что ты в лихорадке не вообразишь, это… перебор.

Цвергов надо лечить. Сильно, долго, хорошо, возможно даже трепанацией и электрошоком. Если они вдруг размножатся, но сохранят свою больную психику, то на планете начнется тотальный свальный грех и деградация, хотя, казалось бы, куда дальше. Вот и я бы хотел, чтобы мне казалось, однако, теперь знаю глубину всех кроличьих нор. Видел такое, что вам, люди, даже не снилось. Если меня поймает Омнипол и там, в допросной камере, спросят, участвовал ли, я им отвечу. Разные их обезьяны, кабаны и волколюди будут ходить с седой шерстью к психотерапевту, до пенсии и после!

В общем, шёл я, дыша воздухом свободы, в своей старой одежде, в шляпе и очках, без ничего и лишь с кривой улыбкой на лице. Шёл и любовался буквально на всё, потому что это всё не было похоже на миниатюрную сумасшедшую красотку без одежды, но с кучей идей и энтузиазмом, бьющим из каждой кроличьей норы. А из одной они даже говорили!

На сам город мне любоваться не хотелось, да и огрызки памяти, лениво булькающие в голове, твердили, что я в таком не просто бывал, а жил довольно продолжительное время. Хмурые настороженные рожи с отчетливым посылом в глазах, походка вразвалочку, атмосфера всеобщего недоверия. Чистой воды Саратов! Да и, к тому же, несмотря на то что Порт Еретиков был в совсем уж восточной части материка, морды тут были в основном западные, здоровые, красивые и отожранные. Бандитские, конечно, а как без этого?

И ведь иду по деловому району, закрытому от туристов и желающих получить вид на жительство, тут только старожилы, давно нашедшие свою нишу в этой непростой жизни.

— Красавчик, хочешь развлечься? — сильно татуированная девица с кибернетическими ногами и предплечьями подмигнула мне из закоулка, — Я тебе такое покажу, чего ты еще в жизни не видел!

Заржав как конь, я подошёл к ней, утешительно похлопал по плечику и пошёл дальше, не обращая внимания на обиженные маты, несущиеся в спину. Да, девушка, я видел такое, что тебе даже не снилось. И участвовал тоже, к сожалению. Теперь даже не знаю, что в ближайший месяц сможет вызвать моё мужское внимание…

Портов в городе было больше двух десятков, даже парочка полноценных индустриальных гигантов с кранами и сухими доками, где ваялись новые корабли с помощью гигантских молекулярных принтеров, но мне туда было не надо. Я шёл в самый маленький, самый паршивый, самый криминогенный док города, куда даже допуск был свободный… ну, из деловой части города. Развлекательная, для приезжих, огромная, сочная и полная извращений, была огорожена от цивилизации стенами и целой армией вооруженных дронов, патрулирующих периметр.

— Ты от кого? — хмуро спросили меня на засранном мусором входе некоторые темные личности, скучавшие тут плотной группой.

— От Ашкара, — лениво бросил я в ответ, останавливаясь и держа руки на виду, — Заточника, с Пятой Проходной.

Отзыв-пароль, традиция, прошедшая проверку тысячелетий, срабатывает точно также, как и всегда, безукоризненно. На неё еще отлично ложится мой имидж латыша, у которого только хер да душа. Взять с меня кроме эпических звездюлей нечего, так что народ пропускает меня на территорию дока, тут же забывая о совершенно неинтересном латыше.

Территория дока напоминает свалку, причем половина из отходов органические, сваленные в бетонных «ваннах», а еще четверть когда-то ходила, пила, курила и материлась грубыми голосами. Это всё дело тут не успевает как следует протухнуть, потому как органика — ресурс ценный, его сгребают из бетонных ванн, а затем перерабатывают в разную полезную хрень. Однако, запашок всё равно стоит совсем невкусный. Местным, бодро шуршащим вдали между складами и корабликами, совершенно перпендикулярно на амбре — они все, поголовно, в намордниках противогазов.

Иду, щурясь на этих самых местных. Приблизительно половина из них, проявляющая интерес к нечастым телам, тут и там высовывающимся из наполненных «ванн», сильно выделяется очень глухой одеждой. На этих ребятах черные толстые комбинезоны, напоминающие скафандры, а их противогазы закрывают целиком голову. Цверги предупреждали меня не докапываться до этих странных типов, но я бы и так не стал. О чем с ними говорить, когда на морде такое устройство? Что они в ответ? Забубнят тебя до зевоты?

Моя задача взять в аренду лодочку, с веслами. Самую простую, пластиковую и старую, которая еле-еле удержит на себе мой вес. За неё старый шрамированный мьют захочет залог, превышающий цену лодки раза в четыре, но будет изысканно и многоречиво посылаем до тех пор, пока мы не утрясем цену. Та окажется приблизительно на десять процентов дороже самой посудины, но дальше этот корявый тип просто не отступит, даже когда я поясню, что мне его проще утопить. Окажется, что не проще, хитрый гад носит с собой гранату, а она, как вы знаете — аргумент.

— Понравился ты мне очень, так что вот, держи… — пробубню я, ссыпая монеты в дрожащую от жадности руку хозяина лодки, — Но особо-то больше не охреневай!

— Поучи меня жизни, ашур, — фыркнут мне в ответ, включая тычком ранее бубнившее у мьюта радио, — Только проживи для начала в этом городе неделю!

Скотина прозорливая.

Работать веслами мне предстоит довольно долго, хотя лодка по волнам летит только так, силы-то немерено, почти в воздух с каждым гребком улетаю. Но всё равно, долго, потому как на чистую воду надо, подальше от местной дряни. Однако, у меня с собой небольшая коробочка, дешевое радио за пару терракоинов. Модернизированное, конечно, чтобы держать связь с цвергами, но и основную функцию тоже выполняет.

Его я и включаю, чтобы плыть было веселее. Да из головы нужно выгнать девичьи голоса коротышек, устроивших мне… гм, секс-просвет в виде марафона желаний. Отнюдь не моих!

Музыка, музыка, очень противная музыка, адски противная музыка, внезапно композиция «Роб Из Данс!». Слушаю чисто из принципа, я же их вот этими вот руками домой вёз, даже Сэма, в жопу укушенного, сохранил. Так себе поют, если честно, лучше бы лимоны выращивали. Хотя понимаю я эту молодежь, видел же их Макс-таун. Там со скуки сдохнуть проще, чем лимона поесть. Только и остается, что кататься, песни орать, да с рейлами трахаться.

«Внимание, жители Порта Еретиков и окрестностей! Срочный заказ!», — внезапно зашлось радио, — «Срочно разыскивается ашур по имени Петрович!»

У меня аж весла из уключин вылетели! Сидел как дурак, слушал о том, что меня разыскивает безутешная, но какая-то подозрительно богатая супруга по имени Микаэлла, которая жить без меня не может и не хочет настолько, что согласна отвалить тысячу терракоинов за моё подтвержденное местонахождение или десять тысяч (!!!) за поимку живым, здоровым и полноценным! У неё даже моя фотография была, как оказалось, а радио быстро набухтело ссылку, по которой на неё можно полюбоваться!

Какого лешего⁈

Мне как-то сразу представилось, что вот прямо сейчас мьют, продавший мне эту сраную лодку, звонит во все колокола, чтобы поиметь хотя бы треть от обещанного гребаной Микаэллой. На звон этих мудацких колоколов разные интересные люди садятся в лодки с моторами, а затем выезжают по мою душу со свистом, гыгыканьем и веселыми песнями!

Твою мать!

На вылов весел ушло секунд тридцать и два литра холодного пота, а затем, включив на моей подделке под радио тайный канал связи с Миртеллис, я полетел по волнам, вовсю объясняя злобным матом сложившуюся раком ситуацию!

— Поняла, — коротко сообщила мне очень лысая (везде) и очень похотливая (как оказалось) инвалидка, — Отправили лодку тебе навстречу, включили боевой режим. На твой маяк её пулеметы не наведутся, но всё равно, постарайся уменьшить свой профиль, то есть, покинь лодку, как увидишь катер. Доберешься вплавь.

— То есть, прыгать на пулеметы⁈ — нервным воплем уточнил я, работая руками как будто кручу две огромные мясорубки.

— Именно так. Прыгай на пулеметы!

Сука, и ведь я женат всего лишь каких-то три минуты! И вообще! Откуда у неё деньги, она же половину цистерны уже продала! А тут денег на две или три!

Работать и озадачиваться вопросами не получалось, вторые были обрывочными и очень эмоциональными. Каким раком Микаэлла свои фиолетовые ручонки дотянула аж до Порта Еретиков — я не понимал, но очень старался. Веслами тоже старался вовсю, но Нострадамус из меня получился чересчур хорош — темные точки на горизонте, числом чуть ли не десяток, я обнаружил влёт. Это были катера и лодки из Порта Еретиков, с народом, вовсю рвущимся вернуть сумасшедшей бабе её сбежавшего воображаемого мужа!

Оказывается, погоня в горячей крови чудо как хороша, когда ты догоняешь, а не убегаешь! Нет, я бы мог изобразить великого белого кита и потопить пару тройку лодок, но шансы, что потеряю шляпу и очки, были бы весьма велики, а мою натуральную рожу этот мир знает с совершенно другой стороны, поэтому, если я не хочу, чтобы весь гребаный преступный город отправился за мной вплавь и на летающей дребедени, мне надо валить!!

Я был мощным настолько, что лодка периодически, при махе веслами, еще не успевала достичь воды, но моторы враждебных сущностей использовали физику и более ровную осадку, за счет чего нагоняли и нагоняли. Хуже того, радио, которое я вернул на ту же волну, разразилось криками, что искомый Петрович найден и локализован, поэтому если у каких-то бравых парней есть транспорт с антигравитационным двигателем…

…такой транспорт был. Даже несколько, как выяснилось минуты через три. В него, в этот летающий транспорт, даже начали стрелять с преследующих меня лодок, так что удирающий я широко раскрытыми глазами смотрел на преследующую меня войну, со взрывами, дымами и кровавыми жертвами убитых человеков!

«Это точно Петрович, дорогие слушатели!», — каркнуло радио, — «Госпожа Микаэлла поднимает цену до двадцати тысяч терракоинов! Здесь и сейчас!»

Да вы мне тут ржёте, что ли, мать вашу?!!

«Свежие новости! Нам пишут из Перекрестка, указанный ашур Петрович, как оказалось, обвиняется в террористическом акте посреди города! Им была взорвана бомба повышенной мощности прямо посреди жилых кварталов! Власти Перекрестка назначают цену за голову преступника — тридцать пять тысяч терракоинов! Это джекпот, господа!!»

— Мне что теперь, шляпу с очками менять⁈ — нервно заорал я, продолжая прыгать по волнам и лихорадочно оглядываться в поисках обещанного цвергами катера, — Вторую личность уже херят этими наградами! Сволочи! Ненавижу!!

Гонка не могла продолжиться долго. Лоханки на антигравах, где, видимо, было включено и работало на полную мощность радио, тут же бросили перестрелку с наводными, начав погоню за мной и… перестреливаясь между собой. Мне, как бы бешено не работал я веслами, оставалось только одно — прыгать, нафиг, в воду, скрываясь от разных там дротиков с транквилизаторами. С шумом обрушившись в воду и тут же начав уходить на глубину, я лишь тихо порадовался, что оставил любимую киянку цвергам, обещавшим загрузить её на подлодку вместе с остальным барахлом. Вот почему меня не загрузили? Замотали б глаза как той китаянке и того! Но нет, Криндж, плыви и нарывайся!

Думая грустные мысли, я шёл на глубину, думая, куда плыть. Вроде бы было некуда, а…

Вот оно.

Тень под водой. Длинная, узкая, вытянутая. Надвигающаяся. Слишком здоровая для живого существа (надеюсь!). Кажется, это моя новая байдарка! Какая большая. Ну-ка давай, всплывай, сделай им там сикись-накись, секир-башка и общий потный яйцерез! Давай!

Стой! Что это?

Что это за холодная металлическая конечность⁈

…зачем ты меня ловишь⁈

Куда ты меня тащишь?!! А стрелять по преследователям кто будет? Пушкин⁈