Откровения Софии оказались для Ника весьма неожиданными. Несмотря на это попадание в условный «мир магии», всё вокруг казалось слишком обычным и нормальным, чтобы всерьёз задумываться о проклятьях. А София объясняла своё участие в смерти Никиты во сне именно каким-то «проклятьем». Каким? Непонятно. Почему оно срабатывало — неясно. Но София твердила, что это из-за неё.

И вот что делать?

Ник вздохнул, прижимая дрожащую жену ближе. Только бы не решила чего-то в духе «нам лучше быть раздельно» или ещё на какую глупую жертву. Но на это есть что сказать: Никиту убили в третьей или четвёртой жизни из-за артефакта, и Софии рядом не стояло. Аргумент? Аргумент! Только бы втихомолку не пришла к каким-то глупым выводам.

— Может, это просто плохой сон, малышка? Ты сегодня увидела Игната, его невесту и, может, как-то… — с трудом выдавливая из себя слова, сказал Ник. Самому в это слабо верилось. Похоже, вот он — великий попаданческий квест: выживи или умри с концами!

— Сон о том, что не случилось и уже не случится? — спросила София. — Просто он был… Такой реальный и очень походил на те сны про прабабушку Софью. А мы уже выяснили, что эти сны правдивы.

— В твоих снах я умирал ближе к двадцати пяти, верно? Значит, у нас в любом случае есть время с этим разобраться.

— Ник… — София отодвинулась от него. — Я не говорила, когда ты… они… умирали. Откуда ты знаешь?

Ник прикрыл глаза. Спросонья он плохо соображал и, похоже, тупо проговорился. Да и скрывать что-то от волнующейся жены оказалось почти физически неприятно. Лучше уж выдать хотя бы часть правды, не затрагивая своё попадание.

— Когда я получил силу, то видел нечто похожее. Как странные воспоминания, — пожал он плечами, понимая, что смысла юлить не было. — Но я полагал, что это случилось из-за какого-то артефакта, который я случайно коснулся и… испортил. Он исчез, а я получил эти воспоминания, — лишь немного изменил последовательность событий Ник, чтобы не выдавать хотя бы своего иномирного происхождения.

— И ты?.. — София тихо выдохнула. — Подожди, получается, что это всё не сон?

— Доказательств нет. Просто я тоже видел повторы своей жизни, хотя не знаю… Я, честно говоря, думал, что тот артефакт даёт возможность вроде как прожить жизнь, не проживая на самом деле. Как бы в уме, воздействует на разум как-то или вроде того. Чтобы стать ментально взрослым и получить разный жизненный опыт.

— А ты всегда выбирал меня… — прошептала София. — А потом… Получается, ты смог изменить… И контракт… Это же получается…

— Получается, что я люблю тебя с прошлых жизней, — хмыкнул Ник, радуясь, что София всё же посмотрела не всё, а за короткий сон явно там просто мелькнули основные моменты без лишних подробностей. А все несостыковки в принципе можно было бы объяснять ментальным взрослением и набором опыта. Очень медленным набором, если вспоминать действия Никитки, а потом хорошим качественным скачком. Впрочем, не додумайся Никитка с тем походом в кабинет, прожил бы последнюю одинаковую жизнь, а Ник отправился бы на перерождение или жил где-то там дальше. Так что качественный скачок всё-таки имел место быть.

— А в нашу гимназию ты поступил, чтобы убедиться, что я — это я?

— Ну, в какой-то мере, — вздохнул Ник. — Это сложно… Не знаю, верить в такое до конца, наверное… Это со мной случилось, когда мне было восемь.

— Когда твой отец отказался от Ирины, моей сестры, — кивнула София. — Да, ты говорил о том, что тогда в тебе проснулась магия…

— Я не говорил, что тогда взял посмотреть какую-то шкатулку в кабинете бабули, — почти и не соврал Ник. Тело-то точно это же. А поумнеть он мог так-то и под воздействием того амулета. — И там всё вместе: и магия, и какие-то воспоминания, и знания, в которые я не сразу поверил. Я с этим потом не один год разбирался.

— Я не знаю, что и думать… — вздохнула София.

— Утро вечера мудренее, так что давай спать, и подумаем утром, — предложил Ник. — Мы ещё хотели портрет посмотреть. Может, там тоже что-то интересное найдётся.

София устроилась у него на плече. И Ник поцеловал её волосы, поглаживая спину. Что ж, убивал Никиту не Игнат… То-то другие смерти были какими-то странными, и все в присутствии Софии. Знание — половина дела. Возможно, его «попадание» что-то изменит, возможно и нет, но бояться Ник и не думал. Какой в этом смысл? А вот переживания Софии стоило как-то успокоить. Вот только как? Имелись большие надежды на картину… да и всё-таки придётся пытать бабульку, что там был за амулет, угрожая своей смертью, хотя, возможно, так себе угроза. Впрочем, варианты всё равно имелись.

— А про Гарри Поттера ты узнал тоже когда тот амулет потрогал? — спросила София, которой тоже явно не спалось.

— Да… Получается так, — согласился Ник. Что есть «переселение душ»? И существует ли оно вообще? Может, на самом деле просто некая разблокировка воспоминаний прошлого? А он воспринимал это «попаданием», потому что это привычно и понятно? Хотя про Гарри Поттера он тоже, получается, помнил много. Как и правда про ещё одну жизнь, считая себя фанатом. А вдруг София права насчёт «прошлой жизни»? Просто за воспоминаниями от Никиты, помноженными на такое число раз, всё смешалось? Сейчас уже ничего не понятно, и доказательств нет никаких. Вот как доказать, что ты из другого мира? Ты помнишь какую-то иную историю? А может, просто в юности, ещё до воздействия амулета, прочитал какую-нибудь книгу с альтернативкой, и тебя так магией перекорёжило, что начал помнить ту книгу как другую реальность? Потому что если воспоминания Никиты ещё несли в себе лёгкие «предзнаменования» будущего, по которым можно было убедиться в реальности «прожитых жизней» и даже подзаработать, то про прошлую жизнь Ник почти ничего не помнил, особенно о самом себе. Так, какие-то общие сведения про окружение, какие-то идиомы, героев, кусочки аниме, разрозненные знания, как про ту же «Кока-Колу зеро», но… не мог собрать это в какую-то отдельно взятую жизнь так же, как помнил жизнь того же Никиты. Поэтому он всё чаще напоминал себе про «попаданческие квесты», про «попаданческое везение». Чтобы помнить об уникальном втором шансе, который ему выпал, и оставаться открытым этому миру и его возможностям.

София наконец уснула, перестав «фонить» беспокойством, и Ник, прислушиваясь к её размеренному дыханию, уснул тоже.

Картину с графом Николаем Ник снял с помощью Серёги, ещё одного парня из охраны, двух раскладных лестниц и такой-то матери.

— Ни… себе, какая тяжеленная, — крякнул Серёга, хватаясь за раму, оказавшуюся толщиной почти пятнадцать сантиметров.

Ник тоже ощутил тяжесть и успел подключить силу, чтоб его парни не сорвали себе спины. Так что Серёга только направлял и не позволял завалиться вместе с неудобной, слишком большой и одновременно хрупкой вещью.

Вообще, если вдуматься, то по конфигурации рама довольно подозрительна. Портрет графа Николая располагался не «глубоко вдавлено», как у большинства полотен в их семейной галерее, а почти вровень с внешней плоскостью. При этом рама имела «обратный скос», как бы «выпучиваясь» из стены, и очень красивую затейливую резьбу с элементами позолоты. Так что выглядела «оригинальной» и даже стильной. Ну и за счёт размеров самой работы, отвлекающего декора и этого плавного перехода от большего к меньшему, толщина рамы в глаза вообще не бросалась.

Ник же решил, что раз кто-то так замаскировал истинные размеры, которые так просто не увидеть, то вполне это могла быть чем-то вроде «картины-сейфа». В такие габариты вполне влезла бы пачка документов или даже какой-нибудь тонкий дипломат, деньги, оружие и прочие полезности. Возможно, даже семейные магические тайны. И от этих мыслей в животе скручивало от предвкушения.

— Осторожно, не уроните! — ахнула София, которая наблюдала издалека. Но они справились, и картина со стуком, разошедшимся эхом по коридору, была спущена с крюков, на которых висела.

Графа Николая приставили лицом к стене.

— Любопытно, — пробормотал Ник, гулко постучав по закрытому заднику. — Похоже, это тонкий лист меди или олова, точней, несколько листов на спайке. Вот швы просматриваются. А внутри что-то может лежать… Надо принести мои ин… — и он вспомнил, что его инструменты в доме Масакадовых. — Ах да… Серёга, есть чего, чтобы эти гвозди по периметру отодрать аккуратно?

— Найдём, — кивнул Серёга и отправился за инструментом.

София тоже подошла потрогать.

— Удивительно, обычно задники закрывают… Иначе. Думаешь, внутри что-то есть?

— Возможно и так. Если твоей прабабушке она так нравилась, и она была… — Ник посмотрел на охранника, который оставался рядом. — Спасибо за помощь. Дальше мы сами.

Когда охранник ушёл, Ник продолжил.

— Она была артефактором, как мы помним из рассказа той старушки на выставке Лансере, так что, возможно, вся эта конструкция — артефакт, а может, это что-то вроде мини-сейфа.

— Да, не терпится увидеть. Ой, смотри, Ник, — София показала на раму, — кажется, тут что-то вроде съёмной панели, может, надо на что-нибудь нажать? Какой-то механизм?

— Точно, — кивнул Ник.

От небольшой тряски кусок рамы сбоку слегка обнажил щель, которая оказалась подозрительно прямоугольной, словно это ящик или дверца.

— Тут столько резьбы, что в ней могут быть какие-то защёлки или кнопки спрятаны, — азартно сказала София, которая опустилась на пол и щупала и давила на раму.

Ник чётко услышал щелчок, а потом рама, точней, её кусочек, открылась как дверца, обнажая пустое пространство.

София заглянула туда. А Ник включил фонарик на телефоне, чтобы подсветить.

— Пусто… — разочарованно вздохнула София. — Но как будто что-то тут правда лежало… Вот, смотри. Тут есть крепёж под что-то… Наверное, чтобы не шуршало, или я не знаю.

София взяла у Ника телефон и сунула его поглубже, чтобы рассмотреть.

— Интересно, что это такое? Как будто тут должна вставляться… Не знаю, может, книга или какая-то шкатулка размером с книгу. По размеру как-то так. А вдруг тут лежали тайные знания про магию?

— Может, их нашли при обысках поместья? — хмыкнул Ник. Было бы забавно найти что-нибудь вроде словаря латинского языка, который стал бы настоящей магической литературой.

— Полагаю, раз она уже почти сто лет висит здесь, все сокровища нашли до нас предыдущие Марковы, — задумчиво протянул Ник. — А может, и Масакадовы, если перед продажей хорошо всё осмотрели… Они про Софью, наверное, больше нашего знали.

Ник в это время разглядывал кусок рамы на высоте своего роста, это как раз стало удобно, так как раньше картина висела на стене почти под потолком и была почти в натуральную величину, вмещая в себя половину коня и самого графа целиком, от высокой шляпы до сапог со шпорами. Навскидку только само полотно имело размеры два с половиной метра на полтора с хвостиком. Плюс рама со всех сторон чуть не по двадцать сантиметров. Учитывая, что самая нижняя ниша размещала что-то «размером с книгу», то во всей раме можно разместить целую полку библиотеки. Возможно, что эта картина в доме Софьи Масакадовой вообще была на всю стену и рассчитана под что-то конкретное. Жаль, что теперь они живут совсем в ином здании, полном новоделе.

— Смотри, здесь как будто тоже есть такая же ниша, — заметил странный стык древесины Ник. — Что ты нажимала?

София закрыла найденную ранее дверцу и подскочила к нему.

— Где? А, да, похоже… Я просто проверила все элементы резьбы вокруг, нашла те, что вдавливаются… — пояснила жена, и Ник начал щупать все «пипки» вокруг предполагаемого тайника.

— Знаешь, а рама большая… Может, тайники имеются и с другой стороны? — София пришла к такому же выводу, что и Ник. — Пожалуй, внимательно осмотрю противоположную сторону.

Серёга с инструментами где-то потерялся, так что им оставался лишь визуальный осмотр.

— О! Я нашла! — воскликнула София, и Ник со вздохом подошёл к жене, ей явно везло на тайники больше, чем ему.

Обнаруженный тайник был не «дверцей», а скорее тонким ящичком, который выдвигался при нажатии. Внутри отсека обнаружилась тетрадка и несколько писем.

— Ой… написано на иностранном языке, — разочарованно заглянула в письма София. — И точно не английский…

— Да, это французский, — посмотрел бумаги Ник. — Язык дипломатии и светского общения до мировой войны был французским, к тому же твоя прабабушка французских кровей. Логично.

— И в тетради тоже всё на французском, и куча непонятных схем и расчётов… Может, расчёты её артефактов? — воровато огляделась София.

— Спрячь это пока в свои вещи, — отослал жену Ник. — Потом переведём.

Пока София бегала до комнаты, вернулся Сергей с чемоданчиком инструментов. Они вдвоём вытащили гвоздики, сняли металлический задник, действительно оказавшийся листом толщиной примерно в три-четыре миллиметра и весивший дофига. Ник его еле отодвинул, неудобно брать из-за размеров, и, конечно, пришлось применять силу.

Внутри картины нашлись три отсека. Первый с пустым местом, второй с письмами, которые нашла София, и третий оказался в самом низу, но тоже пустой, причём место совсем небольшое и словно для чего-то размером не более пудреницы, со стороны рамы доставался небольшой даже не ящичек, а отсек, внутри которого вырезан круг. Больше ничего интересного под рамой не нашлось. Обычный задник картины вроде бы. Видно, что тряпка, то есть холст.

Вернувшаяся София посмотрела на нижний отсек и сказала, что могло храниться и какое-нибудь украшение, крупная монета или, может, медаль, раз граф Николай воевал.

— Или амулет… — хмыкнул Ник, вспоминая, как выглядел тот артефакт, который отправлял Никиту по временной петле. Правда, нашёл тот амулет Никита где-то на чердаке, а не в картине, но совершенно не факт, что амулет не был найден ранее и просто не перепрятан в «более надёжное место».

София выдохнула, понимая, про какой амулет упомянул Ник. Тот самый, из-за которого муж увидел своё будущее с ней…

До сих пор не верилось, что всё это реально. Нет, магия, конечно, существует, и даже тот «люмос», который она без особого труда сделала, это подтверждает, но чтобы какая-то её сила, которая вырывается без её воли и желания и убивает любимого человека? Какой-то кошмар.

«Сергей, приём, — раздалось от водителя. — Ты нужен в гараже».

— Да, иди, думаю, с обратным закидыванием на крюки мы и сами тут справимся, — отпустил Сергея Ник, и они остались в коридоре наедине с картиной.

— Я сложила письма в сумку, — сказала София. — Ничего, что мы их взяли?

— Ну… не думаю, что для бабули они представляют особую ценность, — пожал плечами Ник. — Я переведу, что там в них, и если что, можно отдать той женщине, которая с выставки, я так понял, что она собирает всякое про Лансере.

— О, да, хорошая идея… Если там не будет… чего-то такого, — кивнула София и посмотрела на стоящий в стороне металлический задник. — А там ничего нет?

— Где?

— На обороте…

— Я как-то не посмотрел, — Ник хотел потереть затылок, но посмотрел на свои руки. София тоже уже забегала в ванную, потому что от соприкосновения со старой бумагой ладони моментально покрылись слоем старой грязи и вековой пыли.

София активировала силу и развернула металлическую пластинку, соединённую из нескольких кусков, и… замерла, всматриваясь в бороздки, которые рисовали странную концентрическую фигуру и знаки. Показалось, что эти бороздки как-то сверкнули, словно поймали солнечный блик, но в коридоре окон не было, только обычные светильники.

— Ник… Смотри…

— Ого… Похоже на что-то артефакто-магическое… — хмыкнул Ник, трогая металл ногтем. — Кто-то явно с этим постарался… Это похоже на что-то вроде химического травления.

— Как думаешь, это из-за этого я… — София сглотнула. Продолжать фразу не хотелось категорически. Да ещё и рядом с портретом.

— Надеюсь, что какую-то разгадку мы нашли, — кивнул Ник, ободряюще улыбнулся, а затем воровато огляделся. — Давай унесем эту штуковину в мою комнату и спрячем под кровать, а картину повесим на место?

— Хорошо, — София тоже огляделась. Камеры в доме Марковых были, кажется, только на входах, и на них они попасть не должны, к тому же неподалёку располагалась «тайная комната» Изольды Брониславовны, так что вряд ли та хотела, чтобы об этом её секрете судачила прислуга.

— Ага… — осмотрев крепёж, хмыкнул Ник. — Похоже, план меняется… Отверстия для крюков на этой пластине сделаны… Так что, наверное, все думали, что это для крепежа…

— Ты попробуй просто за раму повесить, — предложила София. — Крюки же торчат из стены, а у картины толстый подрамник. Эта пластинка примерно то же делала, видишь, на какой высоте сделаны отверстия, и вот тут на древесине подрамника маленькие вмятинки…

— Точно! Ладно, давай попробуем…

Ник ловко вернул картину на место, повесив её на крюки.

— Ну, вроде крепко держится за счёт веса, — потрогал раму Ник. — Не должна упасть…

Они унесли и металлический лист в комнату, сфотографировали знаки и рисунки на нём, а затем попытались спрятать его под кровать, как предложил Ник. Но хотя кровать была большой и почти квадратной, примерно два двадцать на два сорок метра, но лист металла оказался длинней, и пришлось совать его поперёк. И тот всё равно оказался прекрасно виден под кроватью.

— Ну… Всё равно в комнату никто не заходит… — почесал затылок Ник.

— Так это без тебя. А если зайдут, когда мы тут? Да и на кровать ляжешь, сразу споткнёшься и пальцы расшибёшь, — сказала София.

— Ну, так-то да… Ты права, — хмыкнул Ник, оглядывая комнату, видимо, на предмет, куда ещё можно спрятать что-то такого неудобного размера.

— Ты писал в своей книге про магглоотталкивающие заклинания. Интересно, существуют ли такие на самом деле? — спросила София, тоже раздумывая о сложившейся ситуации.

— Даже не знаю… В смысле, формула никогда не звучала, и это было продвинутое волшебство, её старшие маги использовали… — потёр подбородок Ник. — Но думаю, что… А знаешь, давай просто под матрас тогда положим? Под кроватью и правда могут обнаружить, а под матрасом вряд ли.

Они сняли матрас и замеряли по нему пластинку.

— Должно войти, — постановил Ник. — Я возьму инструменты… Надо достать из кровати часть ламелей, чтоб не мешали.

— Ой… Да, — заглянула в ребристый каркас кровати София. — Точно… ламели.

Ник справился за десять минут, а пластинка вошла ровнёхонько в выемку, они накрыли её матрасом и даже полежали сверху. На мягкости как будто не особо сказалась такая замена.

— Ну всё, у нас есть собственный алтарь, — пошутил Ник, разваливаясь звёздочкой.

— Не думаешь, что это опасно? — спросила София.

— Сомневаюсь. Вряд ли Софья хотела как-то навредить нашей семье. Я бы поставил на то, что это какой-нибудь оберег. Если это вообще что-то магическое в принципе.

Пиликнуло оповещение.

— О, Тимур написал, что Дэйн вернулся и ждёт нас сегодня в два часа, — посмотрев на телефон, сказал Ник. — Сообщение прислал. Он тоже будет.

— Может, тогда ты друзьям напишешь об этом? Степану хотя бы? — предложила София. — Я ему обещала, и сразу Дэйну всё расскажем и покажем, к тому же предварительное согласие, полученное Тимуром, уже есть.

— О, хорошая идея, и Степан сегодня не работает точно… — Ник уткнулся в свой телефон, а София — в свой, потому что тоже увидела значки непрочитанных сообщений.

«Ты это видела⁈» — написала ей Аля, и были сообщения с подобными вложениями ещё и от Кристины-первой и Светы Михайловой.

Открыв вкладку с видео, София увидела знакомое «кукольное» лицо.

Лаура Янквиц после почти месячного «затишья» опубликовала видео. И если судить по описанию и тому, что написаны какие-то ай-пи адреса…

— Ник, смотри… — окликнула София мужа, включая почти трёхминутный ролик.

«Я прошу помощи у общественности, — с траурным лицом заявила Лаура, заламывая руки с длинными ногтями. — Это должен знать каждый! Мою семью оболгали и подставили, а меня попросту кинули на дороге жизни. Я почти две недели лежала в больнице с нервным срывом. Моя мама при смерти от произвола властей. Моего брата убили, а виновные так и не были наказаны. Должна признаться, что у меня есть жених, его зовут Масакадов Тимур», — на фото выплыла фотография, кажется, из ресторана, где Лаура сделала фото их с Тимуром, прижатыми друг к другу щеками. Впрочем, София не была уверена, что это не какой-то монтаж, потому что не помнила, когда бы они успели сфотографироваться. Она вроде бы даже следила, чтобы эта блогерша не доставала свой телефон.

— Думаешь, подделка? — спросил Ник, когда София остановила видео и отмотала его на кадр с фото, который Лаура показала с телефона.

— Вроде похож, но…

— Такое можно слепить за пять минут в какой-нибудь программе, — согласился Ник.

— Но, может, Тимур и сфоткался с ней, я же не следила за ним всё время, к тому же они пришли раньше, чем мы с мамой, — припомнила София. — Так что, возможно, кадр был сделан ещё до того, как мы пришли. Тимур тогда подошёл ко мне и сказал, что Лаура его пугает.

— Думаешь, напугался после этой совместной фотки? — весело хмыкнул Ник, но тут же нахмурился. — Но как-то это всё равно странно. Включай дальше.

«Масакадов Тимур. У нас был заключён брачный контракт, и он всё ещё имеет силу, но с момента, как он подставил моего брата, а его сестра София убила Вольфганга, своего жениха я не видела…» — София снова поставила на паузу, чтобы переварить сказанное этой силиконовой куклой.

— Чего-о? — вытаращился на неё Ник. — Что за бред эта дура несёт?

— Может, её надоумил кто-то? — спросила София. — Адвокат? Решила создать общественный резонанс?

— Обвиняя тебя и Тимура, чтобы выбить послаблений папаше? — задумался Ник.

«Я решила подать в суд на своего жениха, которого я без памяти любила и была ему верна. Тимур, я объявляю тебе войну!» — видео закончилось нарезкой кадров под драматическую музыку.

— Ого, там уже больше миллиона просмотров? — обратил внимание на цифры Ник. — И комментариев как-то многовато.

— Что-то я даже не хочу знать, что там пишут, — поёжилась София.

— У неё много фанатов, хотя очень надеюсь, что большая часть это накрученные на деньги папочки боты, — хмыкнул Ник. — Надо и Тимура предупредить, а то вы оба по соцсетям не сидите, мало ли, а он сейчас без силы.

София вздрогнула.

Действительно, Тимур лишён силы и… Только нашёл какую-то точку опоры. Травля в интернете совсем некстати.

— Я пишу Косте, пусть брата подключает. Ещё она тут лжесвидетельствует на весь мир и про тебя, и про Тимура, надо с адвокатом посоветоваться, — сказал Ник, который, похоже, сразу включил модус «решателя проблем». Потом осекся, посмотрел на неё и поцеловал. — Ты сильно расстроилась из-за этой дуры?

— Волнуюсь за Тимура… Я не знаю, какие документы подписывал отец и насколько этот брачный контракт вообще… — София пожала плечами. — Что, если мы приедем домой, а Тимур уже женится, чтобы «замять конфликт» или вроде того?

— Да даже если нет, она просто такой войной здорово ему подгадит на так называемом «рынке невест» из высшего общества, — задумчиво кивнул Ник. — Ну и тебе бы тоже подгадила, наверное, если бы… Она ж не знает, что ты уже замужем.

— Может и знает, — пожала плечами София. — Твоя бабушка меня успокаивала, когда я настаивала на полиции, а отец не соглашался, мы еще с тобой говорили, ты ехал из отделения, кажется… Не помню точно, что говорила Изольда Брониславовна, но тебя она точно упоминала. Единственное, может не как моего мужа, хотя тоже не уверена. В голове тогда всё смешалось.

— Или она пытается вытащить отца, скомпрометировать органы власти, обвинить вас с Тимуром в смерти брата…

— Которого она, судя по нашей встрече, терпеть не могла, к тому же они были сводными, — фыркнула София.

Она увидела, что пришло новое сообщение.

«Ты посмотрела? — написала Аля. — Нашу группу уже атаковали, пишут разные гадости про тебя, Кристина не успевает удалять, не заходи и не смотри. И ещё они нападают на шоу, там чистят не так охотно, скандалы им на руку».

— Похоже, что армия Лауры или какие-то её боты зря времени не теряли, — вздохнула София. — Аля написала про травлю нашей группы поддержки в ВК. И, думаю, мне, как и Кате, стоит полностью закрыть страничку там.

— Если хочешь, я всё просмотрю и закрою, — предложил Ник.

София улыбнулась. Кажется, Ник переживал за её душевное спокойствие больше, чем она. Но… Переживать из-за мыслей и каких-то комментариев чужих людей, которые тебя совсем не знают? Хотя она, конечно, слышала, что травля бывает ужасной: и смерть желают, и всякого негативного, и просто от количества люди ломаются и не выдерживают такого. Но если представить, что весь негатив исходит от одного человека, который имеет сотни аккаунтов и просто пытается «взять числом», то можно морально подготовиться. Да и имелись проблемы поважней какой-то там Лауры. Хотя и её не стоило сбрасывать со счетов.

— Я не собиралась ничего читать, тем более Аля меня предупредила. И не думаю, что в гимназии, после того как все узнали о том, что случилось с Катей, появятся какие-то претензии ко мне. Просто закрою сообщения от незнакомых, у меня, кажется, даже и до этого было всё закрыто… Посмотрю сейчас.

Она зашла ВКонтакте и увидела уведомление о блокировке страницы из-за «подозрительной активности».

— Похоже, либо твою страницу пытались безуспешно взломать, либо накидали столько спама, что админы решили на всякий случай заморозить твою страницу, — предположил Ник, когда София показала ему сообщение.

— И что делать? Написать в техподдержку? — слегка растерялась София. — Только пароль у меня где-то дома записан. Наверное, его надо будет восстанавливать…

— Тогда давай собираться. Не забыла те письма?

— Сложила их и тетрадку в сумку, — кивнула София.

— О, Степан написал, что точно придёт на тренировку, — пиликнуло сообщение у Ника.

А через секунду Софии позвонила Катя Алексина, её номер был забит в записной книжке.

«София, привет, это Катя, узнала?»

— Да, Катя, узнала, что-то случилось? — спросила София, так как голос у Кати показался каким-то дрожащим и нервным.

— Мне тут с разных телефонов и с разных аккаунтов начала звонить какая-то сумасшедшая, — сбивчиво начала объяснять Катя, — угрожать, что она меня за брата сама убьёт, что подкараулят её поклонники и меня по кругу пустят… Ч-что изуродует меня. Я хотела экран сфотографировать, ну знаешь, функция есть такая, чтобы доказательства были, но сообщения почему-то пропадают… И я понять не могла, что за брат вообще, пока мне девчонки ссылку не кинули на эту Лауру Янквиц. Это её голос, который мне по телефону угрожал с разных номеров.

— Ох… Не знаю, что и сказать…

— Мне как-то страшно, София. Я подумала… А вдруг эта сумасшедшая реально меня подкараулит? Ты же помнишь, что случилось с Войновой Вероникой? А я так поняла, что у этой Лауры тоже есть сила… И она мой адрес назвала… Она знает, где я живу. И она сказала… сказала, что до Нового года я не доживу, — Катя всхлипнула и разрыдалась.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала София, — повиси на трубке немного, я сейчас…

Ник напряжённо смотрел на неё, и София быстро объяснила ситуацию.

— Можем её как-то подловить попробовать, угрозы — это не то, что в интернете писать гадости, — кивнул Ник. — Может, Степана попросить охранником её подработать? Давай привезём её в зал, там всё парням расскажем, какие-то идеи накидаем. Там и Костик будет. Что-то решим. Потом ещё девчонок твоих подключим, я почти уверен, у Белкиной будет какой-нибудь план тоже.

— Ладно, хорошо, — кивнула София, и снова приложила телефон к уху. — Так, Катя, собери вещи на неделю, в гимназию в том числе. Книги, тетради. Поживёшь у нас в гостевом домике под охраной. Ну или посмотрим… В общем, через час примерно за тобой заеду, будь готова.

— Правда? — снова всхлипнула уже успокоившаяся Катя.

— Да. Разберёмся с этой дурой-Лаурой, — жёстко ответила София. За последние события её команда стала не просто сборищем девочек с похожими интересами, а правда командой, так что София чувствовала ответственность, да и Катя не просто так к ней обратилась за помощью. У неё были и связи, и возможности, и даже сила, чтобы помочь.

София думала, что жизнь как-то снова закручивается вихрями после всего лишь двухнедельной «передышки» после всех конкурсов и соревнований. Но, ей даже это нравилось. По крайней мере насущные проблемы позволяли ей отвлечься от того страшного будущего, которое она увидела в своих снах. Будущее оно ещё не скоро, а вот сошедшая с катушек бывшая невеста брата — прямо за порогом.

Всю дорогу что туда, что сюда Ник сидел на телефоне и созванивался то с одними, то с другими. Алексина дисциплинированно и вовремя собралась, и никого возле её дома они не заметили. Впрочем, Ник одновременно надеялся, что эта двинутая Лаура блефует и просто запугивает, с другой стороны — её братец доставил как-то слишком много хлопот и переживаний девчонкам, так что такие сдвиги могли быть делом семейным.

Ещё зрела мысль, что какой-то кипеш эта силиконовая кукла подняла не просто так, ради «хайпа», то есть внимания и эпатажа, а с каким-то определённым расчётом. Например, дискредитация следствия перед общественностью, чтобы на этой волне как-то вызволить папеньку.

В «любовь к Тимуру» верилось с трудом. К тому же Ник просмотрел комментарии, которые писали под видео в группе Софии и в видео с шоу, которое за прошедшую неделю даже не добрались до субботнего соревнования, всю неделю показывали заселение команд в башню «Маяка», какие-то шуточки и тренировки участниц. Особо Нику понравилась четверговая серия, где со смаком показали, как знатно «обосралась» московская команда, с их школой они, кстати, как раз играли на матче по баскетболу. Эти уникумы, наущенные ведущим, решили добыть себе «иммунитет» и пытались попасть в комнаты к «императорке». А оказалось, что София к такому подготовилась. Она сказала, что просто было очень некомфортно одним с открытой дверью после нападения Янквица как раз. Софию и Алю как раз потом показывали половину серии, и ещё подпольную рекламу «Зары» с Грошевым и включения от него и ещё из больницы с Алексиной. Смонтировали так, будто к ней в больницу в тот же день отправили вкусности от ее любимого шеф-повара, хотя Катя потом в пятницу на учёбе, когда они вместе обедали, всем рассказала, что эта съёмка случилась перед самой её выпиской. Волшебство телевидения вообще сотворило конфликт ни на чём, потому что в ту же серию вставили и кусок их игры, случившейся значительно позже. Их тогда снимали в воскресенье, кажется. И всё это типа с подтекстом, что эти команды давно соперничают.

Он как раз просмотрел комментарии, начиная как раз с этой серии, и везде в какой-то мере писали как ободрения, так и гадости — это ж интернет. Но вот воскресная серия реально била все рекорды по количеству комментариев. Впрочем, хотя и писались всякие гадости, но… Было и очень много защитников Софии, а также Кати.

Кто-то всё же вкинул новость о том, что на Катю напал брат Лауры, Вольфганг Янквиц, обладающий силой, и все видели кадры, как выносили Катю и что она делала в больнице. И даже кто-то написал, что Янквица подстрелила полиция, потому что тот напал не только на девушек. В общем ворохе точек зрения имелись и зерна истины, но им упорно пытались сделать погребение под кучей домыслов и откровенной лжи. Впрочем, если анализировать поддержку комментариев, а также споры, всё для Софии было не так и плохо, а вот у Лауры имелись как поклонники, так и противники, которые тоже бросали в этот костер свои дровишки с «разоблачениями». И если на своих страничках и под своим постом с «признанием» Лаура Янквиц могла почистить всех несогласных, то когда это вышло наружу на страницу шоу — уже нет. И там было видно истинное отношение и мнения людей. Не особо Лауру и любили.

Но противники напирали, что София никак не комментирует эти обвинения. Впрочем, другие отвечали, что с чего вдруг София должна оправдываться и вообще знать какую-то там Лауру Янвкиц, которая опубликовала свой спич с обвинениями меньше чем сутки назад. И может, это просто попытка присесть на хвост восходящей звезде.

С другой стороны, власти не в состоянии так быстро отреагировать, как это делали люди в интернете в выходной день, существовали определённые процедуры и постановления, да просто все начинали работать с понедельника. Так что за выходной можно попытаться раздуть скандал до небес, особенно если добиться какой-то реакции или комментариев от Софии. Тогда будет за что зацепиться, начать второй виток «войны» и прочего. Ник уже успел предупредить Тимура и попросить, чтоб он ничего нигде не писал и не давал комментарии. Впрочем, скорее всего, Тимуру то же самое сказал бы и отец.

— Так мы едем в спортивный зал? — спросила Алексина.

— Возможно, получится договориться насчёт какой-то не вызывающей вопросов охраны, — кивнул Ник. — У меня несколько друзей обладают силой.

— Понятно… — вздохнула Алексина.

— Может, ещё кого-то из девочек пригласить составить тебе компанию в гостевом доме? — предложила София. — Алю?.. Она многое знает и, думаю, сможет помочь или подать какие-то идеи.

— Было бы неплохо, — обрадовалась Алексина. — Позвонишь ей?

— Да, уже сообщение набираю, — сказала София, — а то уже подъезжаем, если что, заедем после занятия… Ой, кто-то звонит… О… Да, Ольга, — сняла трубку София, удивлённо поглядывая на Ника и свою подружку. — Да, да, конечно, поняла, у меня же номер определился. Да… Ага, да. Ну… Да… Видела… Мгм… Пока не знаю. Хочу посоветоваться… Да, и с адвокатами. Нет. Комментариев не давала. Да…

Ник прислушивался к разговору, вспоминая, где слышал имя и с кем жена могла так говорить. По всему выходило, что…

— Это с телевидения? — шепнула Алексина, догадавшись, потому что София кивнула, прикрыв глаза.

Ник задумался. Видимо, в отличие от силовиков, телевизионщики всегда держат нос по ветру и падки на жареные новости и скандалы любой категории. Благодаря новому конфликту можно еще больше увеличить рейтинг просмотра их шоу, которое и так благодаря толпе красивых девчонок и, конечно же, парней вроде бьёт все рекорды по популярности.

— Если мы будем выступать на телевидении в канун Нового года, я тоже буду, мне уже врачи разрешили тренировки, — поёрзав, пояснила Алексина вроде бы для него. Ник подумал, что София уже наверняка это знает.

София договорила по телефону, точней, дослушала, что ей там сказала эта Ольга, только иногда угукая и поддакивая. Попрощалась. И они подъехали к залу. Снаружи точно был сделан косметический ремонт, появились красивый баннер и новая вывеска.

— Уже без пяти два, — посмотрел на часы Ник. София кивнула.

— Кать, прости, я ещё всё сама обдумаю, и мы всё обсудим с тобой и девочками вместе. Так будет правильнее всего, — кивнула София.

Они втроём вошли в зал, где уже все собрались. Были Тимур, Генка, Костик и Степан. Ну и Дэйн, который оказался мужчиной лет тридцати максимум. Впрочем, если сопоставлять с воспоминаниями Никиты, то Кирилл Дэйн должен быть старше лет на двенадцать-тринадцать, а значит, ему как раз под тридцать. Светло-русые волосы, серые глаза, гладко выбритый волевой подбородок. Не сладкий красавчик, но довольно приятный тип внешности. В воспоминаниях Никиты Дэйн отпечатался совсем молодым пацаном, а тут уже, так сказать, зрелый муж.

Кроме того, от тренера исходила такая своеобразная волевая энергетика, которая сразу словно «напала», оценивая Ника как соперника. Эти серые глаза чуть расширились, а брови на секунду приподнялись, чтобы снова вернуться в задумчиво-хмурое положение. Ник был уверен, что Дэйн его узнал или, как минимум, удивился схожести с Максимом Марковым. Если судить по старым фотографиям, они с биологическим родителем имели почти идентичную внешность. Это Игнат пошёл в маму.

— Ник, — представился он, пожав крепкую руку Дэйна. — Урядов.

— Урядов? — переспросил тот, не отпуская ладони. В серых глазах явно отразилась работа мысли и понимание, что все совпадения не случайны.

— Ага, — ухмыльнулся Ник. — Тоже позанимаюсь с вами и своими друзьями.

— Тогда берите боккены и посмотрим, что вы умеете, — кивнул Дэйн, возвращаясь на профессиональную стезю.

Боккен взяла даже Алексина, сказав, что тоже немного с ними разомнётся и потренируется, ну и ей было интересно, как проходят тренировки силы.

Что ж, Нику понравилось. Он никогда не занимался именно с тренером и сначала немного тупил, но потом словил кайф от того, что можно расслабиться и не следить за другими, а обращать внимание только на себя и свою силу. Дэйн вполне справлялся со всеми ними, поправляя стойки, раздавая какие-то советы, потом ставил их в пары для отработок ударов. Тимура поставил с Алексиной, Софию со Степаном, Генку с Костиком, а против Ника встал сам, показывая связку.

— Так, потом поворот, скользящий шаг и уход, ногу и контрудар, — медленно показал Дэйн, заставляя Ника изворачиваться в хитром приёме. — Теперь повтори на мне.

Ник повторил, впрочем, Дэйн поправил его ступню, указав, что он делает лишние градусы в развороте и стоит не слишком устойчиво. Затем последовала отработка удара «до взопрения». И после того, как все они отложили на подкорку, тренер разрешил взять тренировочные мечи всем, кроме Тимура и Алексиной. Подружка Софии, кстати, неплохо справлялась с тренировкой и была какой-то самой свежей из них, впрочем, София тоже не выглядела сильно замученной, так что Нику сразу вспомнились всякие сравнения, что «женская» аэробика по нагрузке намного сложней и тяжелей каких-то одноразовых тяганий тяжестей, и в этом смысле женщины более выносливы. А сама по себе магическая сила как раз нивелирует разницу в физической силе. Так что и при одинаковой с мужчиной магической силе женщина-воин будет как минимум на равных за счёт своей природной выносливости и склонности к монотонной работе. Хотя, если судить по показателю удара Софии, который замерила на предыдущем Алмазном кубке, да и тем экспериментам с магией на коленке, у неё и сам по себе высокий показатель силы.

— А теперь попробуем отработать выученный удар в четверть силы, — предложил Дэйн. — Разойдитесь подальше друг от друга.

В четверть силы Ник крутанулся за Дэйном, но всё же смог вывернуться из-под контрудара, чуть не потянув связку. Затем Дэйн, не прекращая движения, сам сделал замах, и Ник отработал приём. Тренер довольно изящно вышел, кивнул, и они продолжили отработку. Это оказалось очень даже интересно, потому что темп потихоньку нарастал.

— Стоп, — сказал Дэйн. — Неплохо. С кем ты занимался?

— Ну, — пожал плечами Ник, всё же желая вывести Дэйна на какую-то откровенность и понять, какими будут их отношения. — Получается, что я учился по типа самоучителю, а потом уже отрабатывал с друзьями приёмы, которые запомнил, — он кивнул на остальных, занятых своими парами и отработкой.

— Самоучителю? — нахмурился Дэйн, и в этих складках на лбу было написано «что ты мне тут заливаешь» матерными буквами.

— Ага, нашёл видеоуроки у бабули на чердаке, — кивнул Ник.

Дэйн переменился в лице.

— Они сохранились⁈

— Что?

— Те видеоуроки?.. Они сохранились?

— Ага, сохранились, — пожал плечами Ник. — Качество не особо хорошее, но понять можно, и объясняют нормально.

— Хорошо, — выдохнул Дэйн, — поговорим после занятия.

Затем он сказал всем, кроме Тимура и Алексиной, поменяться соперниками и продолжать отработку. Занятие вышло продуктивным, и когда Ник сошёлся с Софией, они выполнили приём уже на полной силе. И из такого финта уже не так просто выскочить, хотя в процессе медленной отработки и наблюдения за Дэйном Ник понял, как тот это делает. У него даже получилось разойтись с Софией, которая не пожалела сил на «новый приёмчик».

— Прекрасно, — прокомментировал Дэйн, — значит, ты понял, как можно выйти и контратаковать.

Затем тренер показал им всем это продолжение и выход. Как говорится, «на любую хитрую гайку найдётся свой болт с резьбой»: почти у всех приёмов есть свои выходы, противодействия и блоки, какие-то меры защиты, так что в битве чаще всего побеждает не самый сильный, а самый опытный. Главное — успеть понять, как и чем тебя пытаются подловить. Ещё почти час они убили на то, чтобы отработать «контраргументы», и в сумме занимались почти до пяти часов, пока не начали валиться от усталости.

— Ого… Катя, это же… — внезапно раздался голос Тимура, и все они посмотрели на Алексину, которая хлопала глазами и держала растрескавшийся и распухший изнутри боккен в судорожной хватке. Ник сразу узнал признак пробуждения силы, пока не научишься её контролировать и направлять, много палок можно вот так попортить.

— У тебя пробудилась сила? — спросила у своей подружки София.

— Я… Не знаю… Наверное, — удивлённо смотрела на них Алексина, отпуская испорченную палку. — Папа говорил, что у моего… В общем, в семье была сила, но… Как-то…

Ник тихо хмыкнул. Даже небогатым дворянам сложно тренироваться, учитывая, что каких-то тренировочных залов для подобных групп днём с огнём не сыскать. Они вроде как и не под запретом, но… Почти тайные знания, за которые много платят, сводят… Ник замер от мысли, которая его посетила.

Могли ли мать Никиты убить из-за этого стремления Максима Маркова дать знания о силе другим? Хотя они вроде как были в разводе, но… Чтобы спровоцировать, скомпрометировать или даже припугнуть, что следующими станут его дети? И для проверки такой гипотезы стоило уточнить у Дэйна, когда это было снято. Может и правда, всё дело в нежелании каких-то «сильных мира» делиться знаниями?..

— Закончим занятие на этом. Екатерина, вам стоит восполнить силу едой. Думаю, товарищи вам смогут объяснить об этом, — сказал Дэйн. — Ник… Я хотел бы с вами переговорить.

— Что-то случилось? — подошла и шепнула София, поглядывая на тренера.

— Возможно, это займет какое-то время, — предположил Ник. — Не ждите. Сходите с братом и ребятами куда-нибудь перекусить, скинешь адрес, я подскочу. Ну и там Белкина может к вам подскочить, решать вопросы с Лаурой и прочие проблемы.

— Нам нужен штаб, — усмехнулась София.

— Если не смущает простенькая еда, то можно забуриться в столовку у триста восемнадцатой школы неподалёку, у них есть даже отдельный зал для всяких поминок и свадеб, да и народу в выходные мало, — предложил Ник. — Эй, Костян, — окликнул он друга. — Пока в нашу «кафе-пирожковую» шагайте, я позже подойду.

Когда все ушли, Дэйн пригласил Ника в отгороженный кабинет.

— Будешь чай? — явно не зная, как начать разговор, предложил Дэйн.

— Да, пожалуйста.

— Я не сразу узнал тебя… Ты вырос, Никита…

Ник чуть склонил голову, ожидая продолжения.

— Когда-то в прошлой жизни я… — Дэйн отхлебнул из кружки и поморщился, видимо, от того, что оказалось слишком горячо. — Я попал в приют в двенадцать лет, — неожиданно перескочил тему тренер. — Мой отец работал в «ТАМО Inc» на одном из предприятий, как я понял, работал в охране или службе безопасности. Они с моей матерью попали в аварию, когда ехали за мной в детский лагерь… Путёвки давали на работе отца… За мной… В смысле, в тот лагерь, приехали из соцслужбы, и там был твой отец. Как представитель корпорации… Хотя я точно не уверен, а воспоминания об этом несколько затёрлись. Думаю, Максим… знал моего отца. Тогда в лагере у меня случился выброс силы, который он помог подавить. Думаю, он знал, что так может случится… Подходящий возраст и… наследственность. Меня отправили в приют, — Дэйн криво усмехнулся. — Тимур решил взять этот приют под патронат на эти праздники. Какое совпадение… Но там я пробыл не очень долго. Максим устроил меня на патронат в свою семью. У него как раз недавно родился младший сын. Ты, Никита.

— Ник, — поправил он.

Дэйн кивнул.

— Твой отец обучал меня. Он даже загорелся идеей создать обучающие материалы, чтобы силу могли почувствовать как можно больше детей. Он заразил этой идеей и меня. Так что я во всём ему помогал. А потом…

Дэйн поморщился и начал пить уже остывший чай, словно хотел смочить пересохшее горло.

— Когда мне было уже шестнадцать, мы уже готовились к реализации, закончили съёмки… Всё было почти готово. Но… Максим однажды пришёл сам не свой и сказал, что ничего не выйдет. Он лично вынес коробки с кассетами на задний двор дома, облил их бензином и сжёг.

София включила набираться ванну, а потом буквально упала на кровать.

День оказался дико длинным и выматывающим, а домой они вернулись почти в девять.

Ник пришёл в кафе, когда туда уже приехали Саша, Аля, Кристина первая, Света Михайлова, Женя Потапова и Алекса, то есть все девчонки из старших одиннадцатых-двенадцатых классов. Впрочем, это ещё потому что о встрече через пару часов София им сообщила ещё, когда они забрали Катю, так что, как только она скинула геолокацию, девчонки примчались, чтобы устроить мозговой штурм. Друзья Ника авторитетно сказали, что в этой столовой особо вкусные пирожки и пончики, так что заказали они выпечку, чай и компот на всех. А вышла очень даже приличная толпа. Через каждые пятнадцать минут приходилось эти пирожки дозаказывать, потому что чуть позже Ника подошли Звягинцев и Дорничев, которым маякнула Света Михайлова, а ещё через десять минут примчались Олег Зимин с Ильёй Щегловым, которым уже сказали парни из баскетбольной команды. За парнями пришли оставшиеся девчонки из команды поддержки, даже Кристина-вторая, которую обычно никуда не отпускали, но её сопровождал старший брат Денис, который учился в двенадцатом «б». И даже пришла одноклассница Ника, которая, оказывается, встречалась с Геной. Ирина Смирнова и Симонова, как-то так её фамилия. И подружка Ирины из «б» класса. И ещё несколько девчонок и парней из старших классов, которых вообще непонятно кто позвал. Благо, что основные темы, например, касательно телевидения, София успела обсудить в более приватной обстановке с Алей, Катей и Кристиной-первой.

Получалось, что куратор Ольга пригласила их на съёмку на всю субботу, двадцатого декабря. Должны снимать что-то вроде новогоднего концерта, где будут объявлять победителей и лауреатов шоу, которое ещё показывают и будут показывать до двадцать восьмого числа. А тут начались еще эти «контры» с Янквиц, и Ольга предложила заодно сходить на интервью в какую-то передачу, чтобы опять же что-то сказать с большого экрана, а не где-то через соцсети. Аля сказала, что явно хотят раздуть скандал, и это ещё больше на рейтинг шоу групп поддержки повлияет. На носу финал, вот и хотят побить все рекорды. А ситуация с Янквицами в принципе оставалась на слуху. Правда, не из официальных источников. Пока идёт расследование, никаких сообщений не было. Да и по телевидению про Катю сказали очень обтекаемо, а про Янквиц и связь с ними тоже даже не упоминали. Одни слухи и домыслы. И, как сказала Кристина-первая, уже многие из тех, кто имеют каналы в интернете, поддерживают Лауру, и им могли заплатить за такой ажиотаж.

— Похоже, что все вцепились в эту тему, — подытожила Аля. — А то раз-два, и такой срач может и протухнуть, когда поудаляют всё по распоряжению суда. Но ещё когда это распоряжение будет.

Когда уже пришла толпа, то ребята обещали поддержку и комментарии, хотя это и получалось то самое «раздувание», о котором предупреждал Ник. Но… Девчонки сказали, что как молчать, если эта Лаура в край оборзела. Сама София может хранить молчание до интервью, а они «посрутся с удовольствием». Но в принципе, когда уже пришла такая толпа, то особо продуктивного ничего не было, но в целом посидели и отдохнули хорошо. Что-то пообсуждали, посмеялись.

Катю, кстати, забрала к себе Аля. Сказала, что так они всех запутают. И лучше Кате гостить у всех по очереди. А потом в туалете спросила, готова ли София всем рассказывать про замужество и Ника и что всё это из-за Янквиц как-то будет не вовремя. И что, если она собралась предоставить Кате жильё, то стоит как-то прикрыть Ника. София думала, что гостевой дом всё решит, но о том, что Катя вполне может прийти к ней в апартаменты и всё узнать случайно, или, например, в самом доме, когда придет поесть, даже не сообразила. В который раз Аля её выручила.

Тимур, после того как они все разошлись и поехали домой, внезапно начал расспрашивать про Катю, и Софии пришлось рассказать про звонок Кати и угрозы Лауры. Ник подколол Тимура, что тот вспомнил о том, что Алексины тоже дворянского рода, он говорил об этом как-то. София этого не помнила или уже забыла. А Тимур весь призадумался.

Брат сказал, что уже успел посоветоваться с отцом насчёт всей ситуации с этими смехотворными обвинениями в интернете на всякий случай. Отец сказал, что не стоит где-то что-то комментировать, писать или снимать. По крайней мере специально ради оправдания или разоблачения, и сказал, что подключит адвокатов.

Так что в целом вроде эта Лаура и немного потрепала им нервы, но как будто все остальные переживали больше, чем сама София. Кристина-первая сказала, что в их группе ещё добавились подписчики. Возможно, из-за скандала, и то ли это противники Лауры, то ли поклонники, но пока многие просто добавляются и ничего не пишут. Хотя и одно из видео, где была София и делала выход, набрало очень много плюсиков и куда-то там вышло. Хотя вроде бы это произошло даже раньше заявления Лауры, и девчонки спорили, что, возможно, эта силиконовая кукла просто вдобавок приревновала к популярности Софии.

Впрочем, все эти рассуждения казались Софии каким-то бессмысленным щебетанием ни о чём. Она не певица и не владелица канала, не какая-то там актриса. Так что зачем ей какая-то там эфемерная «популярность», о которой забудут через пять минут, когда на горизонте появился кто-то ещё? Чтоб на улице узнавали? Или чтобы пытались заговорить незнакомые люди? Да ну.

— Устала? — склонился Ник и чмокнул Софию в кончик носа, избавляя от мыслей о всяких непонятных вещах и людях.

— Да… А завтра ещё на учёбу, — вздохнула София. — Хотя хорошо посидели… Кстати, что хотел от тебя Дэйн? Всё в порядке?

Ник весь вечер сидел задумчивым и не особо активничал, точней, вроде и включался, но не так, как обычно, и София беспокоилась, что… Что в их отношениях после столь пугающей откровенности что-то изменится. И, если быть честной, это её волновало гораздо больше Лауры Янквиц с её обвинениями и претензиями. Плевать на эту дуру вообще.

Ник лёг рядом с ней, повернувшись боком, и София тут же устроилась у него на плече. Некстати вспомнилось решение расстаться через год, как-то разделив активы и «стать свободными». Может быть, в этой версии своей жизни Ник пытался… Не умереть таким молодым? А теперь… Что теперь?

— Я люблю тебя, — выдохнула София, в горле стоял ком, и уголки глаз защипало. — Я… — она не знала что сказать. Что она может сказать? Что сделать со своей любовью?

— Я тоже тебя люблю. Очень-очень, — сказал Ник, целуя лоб и макушку, подтягивая её выше и подбираясь к уху. К шее. К губам.

— Я же могу… Тебя… — даже выговорить это оказалось сложно. Да, вроде Ник успокоил её ночью, но… Этого было недостаточно.

— Я буду с тобой всегда, — жарко сказал Ник. — Ты моя! Всегда моя. И мне всё равно. Но, конечно, постараюсь выжить, чтобы коптить небо до самой старости, с тобой. Но даже если нет. Я хочу быть с тобой до конца.

София порвала на нём футболку от избытка чувств и потока силы, который не могла контролировать в этот миг. Настолько невыносимы оказались эти слова. Так сильно хотелось ощутить Ника в себе. Живым. Любимым. Как можно ближе. Глубже. Сильнее.

Их единение было быстрым, жарким, страстным и пылким. Поток силы сходил с ума. И, кажется, не у неё одной, потому что София чувствовала, что их объединяет нечто большее, чем секс. Вместе! Они справятся вместе и всегда будут друг с другом. Сердце одновременно рыдало и радовалось, мешанина эмоций возносила. Оргазм накрыл резко и неожиданно и продлился так долго, что София попросту отключилась, как телефон, у которого осталось два процента зарядки.

— София, там уже ванна набралась… — сквозь полусон услышала она, не в силах пошевелиться, и только тихо простонала в ответ. А потом почувствовала, как Ник снимает с неё остатки одежды, от которой они не успели избавиться в процессе, и несёт на руках.

Теплая вода постепенно привела в чувства. Ник усадил её перед собой и аккуратно помыл голову, а потом намылил спину. Это оказалось очень приятно, София продолжала находиться в состоянии полудрёмы и не сопротивлялась ухаживаниям. После помывки Ник обмотал её полотенцами и унёс обратно в спальню.

— Мне так хорошо с тобой, — призналась София.

— Мне тоже очень хорошо с тобой… Хочешь, я чем-нибудь намажу твои волосы? Только скажи чем, и, наверное, их надо высушить?..

— Хочу… Там есть специальный кондиционер от «Сияния», который подарили на конкурсе. На второй полочке справа. И расчёска там, светлая такая.

Ник вернулся со всем необходимым и принёс фен, который подключил к розетке у тумбочки.

София даже не ожидала, что Ник справится с её длинными волосами так ловко. Словно профессиональный стилист. Аккуратно и неспешно расчешет, высушит, всё правильно нанесёт, конечно, после инструктажа, но всё равно.

— Люблю твои волосы, — поцеловал её в макушку Ник.

— Даже если я их обрежу? — покосилась на него София.

— Думаю, тебе подойдёт любая причёска, — тут же ухмыльнулся Ник и вытянул прядь, которая была у него самой длинной на макушке. — Но давай договоримся, что не короче этого.

София фыркнула. Потрогала волосы, которые благодаря стараниям Ника хорошо просохли и мягко струились, напитанные и блестящие.

— Я подумаю, — только чтобы поддразнить Ника, сказала она. Ей очень нравились её волосы и их длина, но и ответ Ника тоже понравился.

Они легли, обнявшись.

— Дэйн сказал мне, что мы когда-то жили в одном доме, — сказал Ник. — Что мой отец его обучил всему. А потом вроде как предал их мечту, и Дэйн психанул и ушёл, а мой отец его не остановил. Ему тогда было шестнадцать, и он смог получить справку о том, что может считаться взрослым.

— Эмансипацию? — уточнила София.

— Да, точно. Он сказал, что мой отец подписал такое, чтобы Дэйн не вернулся в приют. И помог устроиться на работу по протекции, кого-то обучать.

— У нас он работает пять лет, с две тысячи двадцатого, получается, — кивнула София.

— Ага, а от нас он ушел в две тысячи четырнадцатом, когда мне было около шести лет, а ему шестнадцать. А потом в восемнадцать лет Дэйн стал чемпионом Алмазного кубка. Он сказал, что с этим помог мой отец.

— С взносом? — поняла София.

— Да… Я посмотрел в интернете, когда это точно проходило. Там есть списки участников и победителей. В две тысячи шестнадцатом, шестого марта.

— Шестого? Финал Алмазного кубка всегда приходится на первое воскресенье марта, — вспомнила правило София.

— Первое марта было во вторник, так что да, шестого, — странным голосом сказал Ник, и София поднялась, чтобы посмотреть в его лицо.

— Что-то не так?

— Пятого марта две тысячи шестнадцатого убили мою мать.

— Что? — моргнула София и прикрыла рот. — Неужели ты думаешь, что твой отец… Что Дэйн?..

— Слишком невероятное совпадение. Возможно, это просто никак не связали. Я не знаю, как проводилось расследование и сколько кому заплатили. Но моего отца в чем-то подозревали. Его на какое-то время арестовывали или сажали под домашний арест, я не знаю. В интернете об этом всё подчищено.

— А в бумажных изданиях? — спросила София. — Может, в какой-нибудь библиотеке?

— Бумажных? — удивился Ник. — Думаешь, кто-то хранит жёлтые газеты со всякими сплетнями, которые, скорее всего, враньё? Сомневаюсь, что библиотеки такое сохраняют у себя. Хотя, конечно, можно попробовать поискать.

— А ты говорил, что у тебя есть ещё дедушка. Который мамин отец, — вспомнила София. — Он может больше помнить, ведь это только ты был ребёнком. А сейчас ты уже не маленький мальчик. Может, даже он что-то знает, но не знает, готов ли ты узнать.

— Кстати да, ты снова права, — кивнул Ник. — Конечно, дедушка не бабушка, вряд ли собирал вырезки, но бабушка умерла через год или через два после смерти мамы… Но женился дед снова не так давно, кстати. Правда, я на свадьбе не присутствовал. Они куда-то поехали и расписались в путешествии вроде как. Дед говорил, что уже старый делать свадьбы. Мы с ним общаемся примерно лет пять-шесть. Познакомился, когда фамилию менял. Можно в гости напроситься и познакомиться с его новой супругой.

— Да, это хорошая мысль, — сказала София. — А насчёт Дэйна…

— Заодно спросим про него, — кивнул Ник. Потом посмотрел на неё. — Я не буду делать глупостей, обещаю. И я понимаю, что тебе нужен тренер сейчас…

— Это не столь важно, как наказать убийцу твоей матери, — остановила его София. — Но сначала мы всё узнаем про их отношения и попробуем узнать что-то о Дэйне. Он вроде нормальный, но… Никогда же не догадаешься, на что могут пойти люди ради Алмазного кубка, верно?

— А ещё… — Ник выдохнул. — Он сказал, что мой отец через неделю, то есть двадцатого-двадцать первого декабря будет в Москве. И спросил, вижусь ли я с ним.

Понедельник и вторник ознаменовались интернет-войной. Как-то их гимназия потихоньку подключилась, набирая в свои ряды строчильщиков комментов всё новых и новых адептов. К среде к срачам в интернете подключились ребята из триста восемнадцатой школы, так как Наташка скидывала в общую болталку кучу фоток чьих-то переписок и публичных комментариев. Ну а Лаура Янквиц начала получать ответку не только от «фанатов Софии», которых не успевала блокировать, но и от каких-то своих недоброжелателей, которых набрала за годы своего блоггерства. Вышли всякие «разоблачения», пародии, высмеивания — в общем, интернет-сообщество довольно быстро отреагировало, в отличие от неповоротливой бюрократической машины. Но и та к среде раскочегарилась и запретила ролик, который тут же оперативно подчистили со всех каналов и платформ. Впрочем, те, кто на всяких срачах, как говорится, «собаку съели», выпускали без кадров из видео, а делали типа кривые мультяшные перерисовки и свою озвучку. Так что их версии продержались дольше, потому что не находились так просто.

Артурчик, кстати, не сплоховал, а подал в суд на клевету, причём ещё с утра понедельника. Так что «сдулась» Лаура уже к четвергу. И даже опубликовала что-то вроде извинения, сказав, что её заставили думать, что виноваты другие. Правда, этот ролик через тридцать минут тоже удалили. Они с Софией посмотрели его через запись записи, потому что девчонки снимали с телефона на телефон, показывая себя и отмечая великую победу в интернет-баталии. Алексина приютилась у Белкиной и вроде больше всяких угроз не получала. Они хотели снять хотя бы одну угрозу от Янквиц, но ничего не вышло. Та себя больше не проявляла. То ли затаилась, то ли поняла, что с ними не стоит тягаться.

Впрочем, причина могла быть и вовсе в ином, так как в четверг уже поздно вечером Ник разговаривал по телефону с братом Кости, Игорем Игониным, который работал в Третьем отделе Министерства полиции, и тот сказал, что вызвать на допрос Лауру Янквиц не вышло, потому что она вообще не в Москве, а ещё чуть ли не сразу после ареста своего отца улетела с матерью в Турцию. И, видимо, гадила из-за границы. Полиции связаться с ней не получилось. Да и Турция вообще-то не выдает даже признанных преступников. А Лаура при всех своих выкрутасах в интернете признанной преступницей не была. Суда-то как такого не случилось, никто ордера на арест не вручал, и вот это всё. Да и её угрозы Алексиной, которая даже жалобу не подала, никак не доказуемы. Голос можно подделать. Да и по правде уже и изображение — технологии шагали семимильными шагами.

В пятницу после учёбы и тренировок Ник с Софией поехали в дом его деда, Фёдора Урядова. Правда, жили они с женой в Подмосковье, в городе Орехово-Зуево, в так скажем родовом гнезде Урядовых. Насколько знал Ник из рассказов деда Фёдора, Урядовы обосновались в этом промышленном городке после мировой войны. До этого там заправляла династия купцов Морозовых, но те как-то замазались в попытке переворота, работе на иностранную разведку или чём-то таком. Так что после той «бархатной революции», когда сменился император, и в городе Орехово-Зуево сменилась власть. Точнее «власть имущие». А до этого прародитель династии Урядовых был, по рассказам деда, то ли приказчиком на заводах, то ли кем-то вроде главного инженера. А в общем, кто-то умный и образованный, кому доверили управление стратегическим заводом с запланированными госзаказами. Но не успели Урядовы с переходом в купеческое сословие, так как впоследствии классы и сословия отменили.

— А где жили твои родители? — спросила София, пока Ник делился с женой краткой историей своей семьи по материнской линии. — В Москве или Орехово-Зуево?

— На самом деле даже не знаю, — задумался Ник. — Мы точно не жили в особняке Марковых, так как туда мы с Игнатом потом переехали, и помню, что долго ехали… Но знаешь, долго ехать по Москве можно откуда угодно. И я был ребёнком. Сложно точно сказать про моё «долго». На самом деле мы и правда могли жить где-то и в этом городке. Кстати, здесь, кажется, есть и производства «ТАМО Inc». Может, они как-то познакомились через работу. Но по годам жизни и дате свадьбы получалось, что моей матери только исполнилось девятнадцать, когда они поженились. А отцу… Вроде больше, лет на пять или шесть.

— Сколько ей было, когда она умерла? — спросила София.

— Почти тридцать, её убили пятого марта, а день рождения у неё пятого апреля. Через месяц праздновала бы юбилей.

— Это… Грустно… — вздохнула София, явно чувствуя себя неудобно, так что Ник просто обнял жену.

До Орехово-Зуево доехали они в уютном молчании. По правде говоря Ник был в этом семейном гнезде всего один раз, в тринадцать, когда разыскал деда и попросил помощи насчёт фамилии. Сам Фёдор Урядов после смерти своей жены встреч не искал. Как понял Ник, бабуля Изольда вырвала в суде полноценную опеку и знаться с родственниками невестки не желала.

Когда они зашли в дом и увидели новую жену деда, та оказалась беременной. Живот приличный. Ник вспомнил, что вроде на их свадьбе новая «бабушка» приходила в каком-то свободном платье, что ничего не заметно, да и не до неё там было.

— Ого, поздравляю, — улыбнулся Ник довольно сияющему деду. Так-то ещё крепкий мужик. Ему было около шестидесяти, а вот его жене значительно меньше. Может, лет сорок всего. Звали её Елена, утончённая крашеная блондинка с волосами до плеч, и в целом довольно приятной наружности.

Елена посидела с ними совсем немного, чисто для приличия, а потом сказалась уставшей из-за своей беременности и ушла отдыхать.

— Мы не просто так приехали, — начал сложный разговор с дедом, Ник. — Я хотел узнать… Больше про родителей, про отца. А ещё я тут вспомнил, что с нами жил типа усыновлённый ребёнок…

— Ты про Кирилла, что ли? — хмыкнул дед, наливая себе немного в бокал из буфета. — Будешь? Виски. Сам делаю. По старинному рецепту.

— Нет, спасибо. Да, про него, — Ник с трудом вспомнил, что имя Дэйна и правда Кирилл.

— Да… Давно это было, — пригубил свой виски дед. — Катюша, кажется, училась, практику проходила на предприятии отца твоего, ну не на его, но ты понял. Там они познакомились и поженились как-то быстро. Игнатом, братом твоим, Катюша забеременела. Потом тобой. Уехали в Москву. А Кирилл — он смышленый парень. Знал я его. У Михалыча сын. Тоже здесь они жили. Знал я его. У отца его, Михалыча, сила имелась, начальником охраны он работал на заводе. Он когда-то Катюшу на стажировку и устроил, кстати. Погиб молодым совсем вместе с женой, Царствия им Небесного, — дед размашисто перекрестился. — Это я Максиму звонил, просил приглядеть за парнем. Обучал Кирилла Михалыч. Да и с ним Максим знаком… Так ещё и родственников у Михалыча не было. Родители померли. У жены совсем старая мать… Короче, отправили Кирилла в приют, как мне Александра, жена моя покойная, говорила. А Максим меня удивил. Взял он Кирюху к себе. Но там и Катюша поспособствовала. Согласилась. Дом, мол, большой, что мы парня не прокормим, не выучим. Да и сила у него, а там… Без контроля недолго и под какое-нибудь нарушение закона попасть и… Адью.

— И что произошло дальше? — спросил Ник, когда дед надолго замолк, уставившись пустым взглядом в стакан.

— Не знаю. Только Кирилл долго у них не пожил. Вроде захотел самостоятельности, неудобно ему было или что. Домысливать не стану. Может, парень молодой, а Катюшка — девка красивая… Была… Может, ещё какой конфликт. Подростки они буйные и нервные. Но после его ухода Максима как подменили. Стал он пить, играть, шататься по всяким злачным местам. Даже участвовал в каких-то подпольных боях, это мне бабушка твоя, Александра, рассказывала. А однажды… В общем, поднял руку на Катю спьяну. Или угрожал, что проучит… Не знаю. В общем, она тут же его вещи собрала да из дома выставила. Даже полицию вызывала, потому что уходить он не хотел. А там по документам её дом был. Я им на свадьбу дарил. Ну, в смысле, ей. За день до свадьбы всё Лена оформила, чтобы в случае чего не осталась моя девочка с голой задницей. Хотел показать, что Урядовы тоже не лыком шиты. Можем позволить себе… С дворянами родниться. В общем, полиция Максима выпроводила, а Катя постановление суда получила. На развод подала. Не захотела терпеть такого отношения. Не знаю, знаешь ли ты, но для тех, кто силой обладает… Строже законы. Несмотря на всякие дворянства и связи. Так что не стал отец твой лишний раз вякать. Ушёл. Да всё равно Катенька боялась. Видно, не зря…

Дед залпом допил и, крякнув, закусил бутербродом-канапе, которые стояли на столе.

— Но ведь Максима Маркова оправдали, — спросила София, когда пауза затянулась. — Или как это всё было, на ваш взгляд?

Дед устало вздохнул.

— Не знаю… Сильно меня история и эти все суды подкосили. Александра вот тоже слегла… От нервов. Всем Леночке пришлось заниматься, даже её похоронами.

— Это вы про свою жену? — спросила София. — А как вы познакомились?

— Так Леночка у меня работала… Э… Она секретарем сначала, на юриста пока училась, и даже в бухгалтерии хорошо смыслит, мы благодаря ей ни один аудит не провалили. Очень ценный кадр, — чуть смутился дед. — Когда она выучилась, я ей дальше у нас работать предложил. Она о всех делах в курсе, да и умная, работящая… А потом у нас как-то… После смерти Александры… Но не сразу, конечно же. Я старый вдовец… Но вот как ты тогда, Ник, появился и решил Урядовым стать, после этого у нас с Леночкой и… так сказать, роман закрутился. Но, каюсь, я долго не хотел жениться. Однолюб я, старый уже, вот что поделать. Да забеременела Леночка, и пришлось пересматривать свои принципы. Подумал, ну и что, что старый… Не такой и старый, придётся ещё пожить, чтобы сына вырастить.

— Ой, так у вас будет мальчик? — первая догадалась София. Ник чуть протупил насчёт «сына», забыв, что пол ребёнка можно узнать не только по факту рождения, а заранее.

— Да, поздравляю, — присоединился он к жене.

— А вы ещё никого не ждёте? — хитро прищурившись, спросил дед.

— Нет, пока никого не ждём, — покачал головой Ник, приобнимая Софию. — Пока ещё в гимназии хотя бы надо доучиться и в институте каком-нибудь.

После дед начал спрашивать про их планы на поступление и спрашивать, где они живут, с кем, почему. Вечер быстро прошёл в разговорах. Да и приехали они уже после шести. Дед даже нашёл семейный альбом, показал Софии Катерину Урядову, фотки со свадьбы и совсем мелкого Игната и Никиту. Среди семейных фотографий, «которые собирала Александра», был и совсем юный Дэйн. Как в воспоминаниях Никиты и помнил Ник.

Пока что в голове не укладывалось, как тот мог убить женщину, которая не дала ему жить в приюте, пусть и была молода, но…

— Нам уже пора домой, — посмотрев на часы, сказал Ник. — Ещё пока доедем…

Они распрощались с дедом и еле отыскали водителя, которого угощала пирогами на кухне дородная женщина, точней уже, скорее бабушка, которую Ник удивительным образом вспомнил, благодаря памяти Никиты.

— Тётя Нюра? Здравствуйте, — поздоровался он.

— Ох, Никитушка, а как вырос-то, возмужал! — звонко обрадовалась ему тётя Нюра, которая работала в доме Урядовых кем-то вроде экономки, готовила еду, убирала дом. Когда-то Никиту и Игната забирали бабушка и дедушка, и тётя Нюра пекла им всякие вкусные булочки. Почему-то она запомнилась ярче покойной бабушки. — Может, пирожков⁈ Я сразу тесто поставила да начинку капустную, твою любимую, как узнала, что вы приедете, так Елена Петровна сказала пироги не печь и не подавать, мол, вы к таким простецким вещам не привыкшие. Да и её от запаха жареного тошнит, всё время не в духе. Да я всё равно напекла, — заговорщицким тоном сказала тётя Нюра. — Хотела вон через Валеру вашего, — она кивнула на водителя, который вовсю хомячил, — передать. А вы и сами пришли.

— Да, это мы удачно зашли, — усмехнулся Ник. — Это моя жена, София. А это тётя Нюра. Хотя я маленький был, её помню, и пирожки, конечно же. Капустные всё ещё мои любимые. И с мясом. И с картошкой. Я вообще всеядный.

Их вроде как напоили чаем с «бутербродами» с красной рыбой, но жена деда посадила их в гостиной с малюсенькими кружками и буквально тарелочкой этих микро-бутербродов. Ник даже думал где-то в этом Орехово-Зуево заехать в кафе, поесть, а то они с Софией после гимназии и тренировки у Дэйна и поехали сразу, рассчитывая на гостеприимство.

— Садитесь, садитесь, сейчас, чайку налью. Ой, какая жена-то у тебя худенькая, Никитушка. Сейчас, сейчас, — захлопотала тётя Нюра, быстро накрывая стол. — И с мясом есть, и с капустой, и с луком и яйцом, Фёдор Палыч такие любит…

Никита с удовольствием припал к горячим пирожкам. И вкус капустных был просто божественным. София тоже округлила глаза и наяривала пирожки, тоже проголодалась на канапешках.

— Я пока машину заведу и прогрею, — ушёл Валера, оставив их втроём на кухне. И Ник сразу воспользовался ситуацией.

— А мы вот приезжали к деду моему, чтобы прошлое вспомнить, — сказал Ник тёте Нюре. — Про мать мою, про отца… Хотя они отдельно жили, конечно. Да дед мало что помнит, в основном что ему бабушка Саша рассказывала.

— Да, Фёдор Палыч после кончины Александры Афанасьевны здорово сдал. Ожил только пару лет назад. Ну и женился вот. Сколько можно в бобылях сидеть? — тётя Нюра чуть поджала губы, и Нику показалось, что новую жену деда та не жалует. Хотя кто знает.

— А вы что-то помните? Может, необычное что-то?

— Не знаю, вот так сразу и что сказать, — пожала плечами тётя Нюра. — Вроде такая любовь была. Но поговаривали, что мезальянс. Мол, хотя семья невесты богатая, а выбились из простых мещан. Но как Фёдор Палыч сказал про дом за сорок миллионов, что подарил на свадьбу, все и заткнулись. Не каждый дворянчик может такое приданое выкатить. Даже Марковы таким не разбрасывались. Жаль только, что всё так закончилось.

— А что стало с домом после развода? — спросила София, посмотрев на Ника, и он пожал плечами.

Впрочем, сорок миллионов десять лет назад… Судьбой дома всё же и правда стоило поинтересоваться. Дед ни слова не сказал. Но, возможно, бабуля Изольда как-то наложила лапу на их наследство, а сама попрекала, что она их «обувает, одевает».

Тётя Нюра дала им с собой целый кулёк своих пирожков, и они отказываться не стали. Поехали домой уже в десятом часу. Софии уже даже мама позвонила, спросила, где они и куда пропали.

— Значит, получается, что твой отец с Дэйном снимали видео для самообучения работы с силой. Потом что-то произошло, и твой отец уничтожил все копии, кроме той, что оказалась дома у его родителей, — подытожила их встречу София. — Потом Максима Маркова «как подменили», и он стал…

— Пить, курить и играть, — хмыкнул Ник. — Вероятно, что отказаться от того, что они делали с Дэйном, его кто-то вынудил, и он, как это говорят, пошёл вразнос. Дэйну он так и не объяснил, почему всё уничтожил, хотя со временем они наладили отношения. И то не до конца. Особенно если он его заставил убить мою мать. Ведь если его сначала арестовали, потом отпустили, у него могло быть неопровержимое алиби.

— Ты решил, хочешь ли встречаться с отцом? — спросила София.

— Я… — Ник не договорил, потому что внезапно машина резко накренилась, а потом он ощутил свободное падение и успел только схватить Софию, прежде чем услышать визг шин и глухой удар.

— Вы в порядке? Не шевелитесь, — глаза заслезились от фонарика, и София крепче зажмурилась.

Ремень безопасности крепко прижимал её к креслу. Даже вздохнуть было трудно.

— Что произошло? — прохрипела София, пытаясь осмотреться и не понимая, почему так странно себя ощущает.

— Ваша машина перевернулась, — сказал голос откуда-то сверху. — Я проезжал мимо. Уже вызвал спасателей. Моя жена осматривает другого пассажира, он вылетел. Но моя жена — доктор, она хороший доктор.

Другой пассажир?

— Ник? Что с Ником?

— Не шевелитесь! — предупредил мужчина. — Скоро вам помогут. Пока нельзя шевелиться, чтобы не произошло какого-нибудь смещения позвонков. Вас сдавило. Как вас зовут?

— София…

Ответила она и замерла. Хотя даже если бы не предупреждение, она была в каком-то странном положении. Машина на боку? Ник вылетел? Почему он вылетел? Как всё произошло? Сердце колотилось как бешеное. Мысли путались.

Мужчина, который их нашёл, сказал, что видел саму аварию, что их занесло в повороте и они просто вылетели с дороги в глубокий кювет. Повезло, что уже намело снега. Повезло, что «Дунай» довольно прочный и не смялся. И что её скоро вытащат. Спрашивал, не холодно ли ей, а София не чувствовала никакого холода, хотя иногда в лицо падали крупинки снега. Кажется, не было двери. Мужчина ещё что-то говорил, называл «Сонечкой», успокаивал, а София плакала, ей было страшно, она спрашивала, что с Ником, но мужчина говорил про свою жену и что скорая в пути, и всё повторял и повторял, что будет хорошо.

— Вот, вот, уже приехали… — сказал мужчина и закричал в сторону: — Сюда! Тут девушка в машине и ещё водитель, но до него не добраться. Кажется, он без сознания!

Краем глаза София видела огни скорой, точней даже не их, а красно-синие блики на снегу. Всё казалось каким-то нереальным. Появился врач. Ей зафиксировали шею и просили не шевелиться, пока её не осмотрят. Прикосновений она даже не ощутила. Но шее стало легче.

— Где Ник? Где мой муж? — снова спросила София, но врач скорой сказал, что одна из бригад уже отъехала, когда прибыли они, и, значит, её мужа уже увезли в больницу.

— Вы помните, какой сегодня день? — врач тормошил и не давал ей захлебнуться страхами за Ника. — Число? День недели? Откуда вы ехали и куда?

— Пятница. Сегодня пятница, девятнадцатое декабря, — ответила София. — Мы ехали из гостей. Проведывали дедушку моего мужа.

— Вытаскивайте, — врач отошёл, и его место занял другой мужчина в какой-то форме и с полосками, которые бликовали в темноте от фонариков. — Она в шоке, но в целом не пострадала.

— Вам повезло, что вы были пристёгнуты, — сказал, кажется, спасатель, вызволяя её из плена машины.

— Я не была… — моргнула София, внезапно осознавая этот факт. — Я не была пристёгнута… Не была…

— Как же? — удивился спасатель, перерезая ремень каким-то внушительным инструментом. Сразу стало гораздо легче дышать, и это сдавленное чувство исчезло.

— Мой муж, он успел меня пристегнуть, — шёпотом сказала София, смазано вспомнив лицо Ника совсем близко, специфический визг ремня и щелчок замка.

— Удивительно… — слегка скептически отозвался спаситель, не давая ей упасть, и пропыхтел: — Обычно аварии происходят слишком быстро. Так, давай аккуратненько. Если можешь, помогай… Голова, осторожно…

— Он обладает силой. Мы можем быть очень быстрыми, — тихо ответила ему София. Если бы она пристегнулась, Ник бы тоже пристегнулся. А они привыкли ездить и обниматься в дороге. С ремнями это делать не так удобно.

— Всё-всё, отделалась лёгким испугом, — утешил её спасатель, вытащив из машины, и подхватил на руки. Кто-то ещё держал. София увидела небо, с которого падал снег. Из темноты кювета они попали на освещённую фонарями дорогу. Её донесли до машины скорой помощи и уложили на каталку. Пахло лекарствами. А на дороге показалось, что воняет чем-то горелым.

— Поехали в больничку, — улыбнулся ей врач, который уже осматривал, усаживаясь на стул рядом. — Там тебя ещё посмотрят. Но на тебе ни царапинки. Так что, думаю, всё хорошо. Просто перепугалась. Вот водителю не очень повезло, но, думаю, он выживет. Спасатели сказали, что «Дунай» это. Это хорошая машина.

— А Ник, мой муж, тоже будет в больнице? — спросила София.

— Да, нас несколько бригад отправили, довезём до ближайшей, разве что, если водитель сильней пострадал, лучше его в Москву, но там посмотрят. Видимо, занесло на дороге по свежему снегу. Да и поворот тут… Опасный. Случаются аварии.

— Вашим родным стоит сообщить о том, что случилось, — в машине оказалась ещё женщина, которая, как увидела краем глаза София, заполняла какие-то документы. — Вы можете продиктовать телефон, кому сказать, что вы в больнице?

— Да… Да, надо сообщить… — растерянно отозвалась София. Эта авария её дезориентировала. Вот они просто разговаривают и вдруг… — Ой, а мой телефон… Мои вещи?..

— Машину вытащат, осмотрят для страховой. Всё, что там найдут, вам вернут, — отозвался врач. — Рядом телефона я не видел, может, упал в глубину салона. Или где-то в вещах.

— А… Понятно… — собралась с мыслями София. — Я помню только номер своего брата. Тимура… Его зовут Тимур. Восемь, девятьсот…

Горло пересохло. София не могла даже понять, как себя ощущает. Вроде ничего особо не болело. Но всю её пронизывал страх за Ника. Если он «вылетел»… Как… Что с ним?

— Хорошо, позвоним, как приедем в больницу. Со стационарного, чтобы у него был телефон. Ваше имя? — спросила, видимо, медсестра, после того как записала.

До самой больницы её опрашивали на тему аллергий и собирали данные. Но приехали они и правда быстро. Врачи скорой передали её дежурному врачу и сказали, что позвонят родным.

Проверка у врача, какие-то рентгены и другие аппараты выявили, что с ней всё в порядке. С Софии даже сняли шейный фиксатор.

— У вас всё хорошо. Небольшой стресс от аварии, но это лечится глубоким сном, — сказал молодой врач. — Останетесь в больнице до утра, чтобы утром вас снова осмотрели, или поедете домой? Лучше бы остаться под наблюдением до завтра хотя бы.

— А… Мой муж? Мне сказали, что привезли моего мужа, мы вместе в машине ехали. И Валерий. Это наш водитель. Что с ним? Его вытащили?

— Сейчас посмотрю… — кивнул врач. — Да, кто-то один в нашей больнице. Похоже, что привезли ещё до вас. Удивительно, написано, что он вылетел из машины, но у него только пара царапин. Тоже очень повезло. Но привезли его без сознания. Значит, будут наблюдать.

— Это точно Ник. А в себя он пришёл? — испугалась София.

— Не знаю, такое не пишут, — оторвался от экрана компьютера врач. — Но, наверное, нет, так как находится в палате интенсивной терапии. Думаю, держат там на всякий случай, вдруг откажет сердце или не сможет дышать сам… — Врач посмотрел на неё. — Так редко, но бывает, но, насколько я вижу по снятым показателям, он может скоро очнуться сам.

— Можно мне к нему? — спросила София.

Врач заколебался, но потом всё же согласился проводить и «спросить у коллеги». Только попросил сначала переодеться в больничное. Так как у Софии ничего не было, ей выдали халат из нетканого полотна, примерно как одежда Тимура, попавшего в больницу с тем отравлением. Правда, они оказались не в Москве, а их увезли обратно в Орехово-Зуево, так как это ближе, чем до Москвы, и бригады скорой выехали именно оттуда.

— Новиков, ты чего сюда припёрся⁈ — услышала София переговоры врачей. Судя по голосу, дежурила в интенсивной терапии женщина, а когда к ней в коридор выглянула чуть заспанная девушка в халате и недовольно хмыкнула, София поняла, что это интерны или ординаторы. Возможно, учатся вместе.

— Там мой муж, можно к нему? Мы вместе в аварию попали.

— Муж? Не парень? Как-то ты молодая больно для замужества.

— Ниночка, ты разве не видишь, какая тут романтика, разреши девушке побыть рядом с любимым, ты же хорошая, — вмешался врач, который осматривал Софию.

— Мы молодожёны, женаты чуть больше месяца, — ответила София, стараясь не позволять себе слёз при чужой и какой-то враждебной докторице «Ниночке». — Но вообще-то нам есть по восемнадцать.

— Ладно, иди, только ничего не трогать руками. Не кричать, не верещать, там люди спят. О, кстати, надо на него документы заполнить, у него ничего с собой не было, сейчас принесу все бумаги. Кстати, я тебя как будто где-то видела… Ладно не важно…

Палата интенсивной терапии оказалась общей на восемь коек даже без ширм. Ник лежал с краю, опутанный проводами, которые, кажется, считывали его пульс. В носу зацеплены трубки, вроде бы они нужны для кислорода или чего-то тоже помогающего дыхания. Хорошо еще никаких масок или трубок в горле. Но всё равно всё это выглядело страшно.

— Ник, — тихо выдохнула София и взяла его за руку. Рука оказалась сухой, но какой-то слишком прохладной, словно у него озябли пальцы.

Какая ирония: она боялась какого-то проклятья, а с Ником могло произойти непоправимое… прямо сейчас.

— Он, скорее всего, скоро очнётся, — всё тем же недовольным голосом сказала докторица «Ниночка» после того, как София продиктовала данные Ника, которые знала, но и по ним его нашли в базе. — Значит, ты тоже после аварии? Нам сказали, что машина вылетела в кювет.

— Да, с нами был водитель, а с ним что, вы знаете? — София сжала руку Ника, пытаясь его согреть.

— Не знаю. Если к нам привезут, то сюда же положим, а может, в пятёрку в Москву увезут, если там что-то серьезное и требуется реанимация.

София просидела с Ником час, но Валерия так и не привезли.

— Может, к себе пойдешь? — с надеждой спросила докторица. — Тебя позовут, как он очнётся.

— Нет, я останусь с ним, — София держала Ника за руку и пыталась циркулировать поток, чтобы хотя бы немного передать силы мужу.

— Да у тебя же, вон, все глаза красные, ещё и тоже стресс, никуда он не денется. Иди поспи. Утром…

Прибор пискнул как-то иначе, и Ник открыл глаза, моргая.

— Ты жива! — выдохнул он и сжал её руку.

— Да-да, всё нормально, даже синяк от ремня уже начал рассасываться, — всхлипнула София, её переполняло чувствами от облегчения.

— Я тоже использовал силу, — с трудом ворочая языком, сказал Ник. — Как щит с выплеском потока, когда понял, что вылетаю. Ещё удивится успел, так как замки должны быть более надёжными, «Дунай» же. Так что просто большая потеря силы, я от души жахнул. И, кажется, я выдернул дверь и на неё приземлился.

— Понятно, — от сердца отлегло. — Я тоже не пострадала. Ты… Ты успел пристегнуть меня?..

— Успел, — улыбнулся Ник. — Но теперь будем ездить только пристёгнутыми, особенно по трассе.

— Хорошо, — сквозь слёзы улыбнулась София.

— Так, больной, я перевожу вас из палаты интенсивной терапии в обычную, — обрадованно сказала докторица. — Но сначала осмотр.

— А можно нам с женой одну палату на двоих? — озорно улыбнувшись, спросил Ник. — Можно оформить платную палату.

— Вообще-то такое в больницах не положено, у нас тут… не какие-то ночные отели, — возмутилась докторица.

— Мы женаты. И мы просто хотели быть вместе. Хорошо. Можно нам две платные палаты? Рядом?

В итоге после некоторых переговоров, к которым подключился доктор Новиков, которого «Ниночка» вызвала, им всё-таки организовали две платных одиночных палаты. И Ник просто пришёл «ночевать» к Софии. Больничная койка оказалась совсем узкой, и близко не сравнить с их просторными кроватями что дома, что в особняке Марковых, но они легли, обнявшись, и София моментально уснула. Даже во сне боясь отпустить Ника. Она хотела побыстрей напитать его силой, чтобы его слабость прошла, так что снова мысленно пыталась поделиться с ним и «запустить поток» сразу на два их сплетённых тела, и как будто что-то у неё получилось.

Утром их снова осмотрел врач, уже другой, так как врачи менялись после ночного дежурства. Отругали за нахождение в другой палате. Но Софии было всё равно. Одна бы она и не заснула, наверное.

Ник сказал, что чувствует себя «как новеньким», и София призналась в экспериментах с циркуляцией потока.

— Видимо, для более успешной циркуляции надо кому-то быть опустошённым, — кивнул Ник. — Раньше у нас не получалось сделать это полноценно. Спасибо, малышка. Люблю тебя…

Но помиловаться им не дала медсестра, которая пришла, чтобы взять кровь на анализы и выдать им банки для анализов мочи.

После проверок и анализов отправили в столовую, где кормили овсяной кашей, сильно разбавленным чаем и хлебом с небольшим количеством сливочного масла.

А где-то в девять часов, после завтрака, в больницу заявился Тимур. Причём приехал он с их телефонами и запасной одеждой.

— Слава богу, вы в порядке! — брат, видимо, от избытка чувств, налетел на Софию с обнимашками.

— Тебе вчера звонили? Ты, наверное, не смог в больницу попасть вечером, как мы к тебе когда-то?

— Да какой там! Никто не звонил. А… Точно! Янквиц же мой телефон слила, мне кто только не звонил, так что я поставил разрешение принимать звонки только из телефонной книжки. Вы вчера не приехали, хотя вроде обещались, что в десять уже домой вернётесь. И машина пропала, и водитель не отвечает. Мама запаниковала. Отец всех на уши поднял. У него знакомые есть в госструктурах. Пробили по базе, что машина попала в аварию. Сообщили, где машина, где была авария, куда вас увезли. Мы приехали. Отец машину забрал в сервис на экспертизу. На место аварии тоже вызвали эксперта, чтобы понять, что случилось и кто виноват. Он такой кипеш поднял. Ещё и когда ему позвонили из того гаража ночью, то там тут же полиция и прочие структуры, криминалисты набежали по этой наводке.

— Криминалисты? — удивилась София.

— Нашли какой-то криминал в аварии? — спросил Ник, переглянувшись с ней.

— Да. Кто-то в машине подрезал тормозные шланги, — кивнул Тимур. — Поэтому водитель не справился с управлением на том повороте и вас выкинуло в кювет.

— Ой! — прикрыла рот София. — А кто? И когда это мог сделать?

— Тормозные шланги подрезали, — сказал Ник. — Пока они не разорвались, они работали. Это означает, что это мы могли проехать как десять километров, так и двести десять. Смотря как порезать, смотря как ехать, от многих факторов зависит.

— Да, вижу, ты в таком тоже разбираешься, — уважительно сказал Тимур. — Нам также сказали, что установить точное время их повреждения не выйдет. Даже примерно. Это может быть пара суток или пара часов.

— Это мог сделать кто угодно? — София почему-то подумала про Лауру. Могли ли у неё быть какие-то отбитые фанаты, которые бы решили навредить кому-то не просто руганью в интернете, а реально выследить? Например, на парковке гимназии.

— Ищи, кому выгодно, — протянул Ник. — Перед тем, как поехать в Орехово-Зуево, мы были на тренировке. А ведь Дэйн в середине занятия отлучался минут на двадцать, помните?

— А Дэйн тут при чём? — удивлённо поднял брови Тимур. — Я думал, может, это какой-то заказ от старшего Янквица? Вдруг он нанял убийц, чтобы поквитаться с вами за сына? Вас же напрямую обвинили в его смерти в интернете. У таких людей и из тюрьмы могут дотягиваться руки.

Тимур оказался достаточно убедительным, и Ник признал, что как-то слишком зациклился на Дэйне, чья вина пока что не доказана. Да и вообще не факт, что даже если тот совершил то преступление с матерью Никиты, то решит убить свою весьма перспективную ученицу заодно с Ником.

Ведь правда. Если София хотя бы выйдет в полуфинал или даже четвертьфинал Алмазного Кубка — это сильно скажется на благосостоянии Дэйна. Если он тренер чемпиона, значит, хороший тренер, и к нему валом пойдёт народ в его зал, и даже самые крутые богатеи начнут за ним бегать, а не требовать, чтоб «холуй сам к ним явился под светлы оченьки».

Так что что-то объяснять Тимуру и бросать тень на Дэйна Ник не стал.

— Это… Я в виду имел, что начнём подозревать, у кого была возможность что-то испортить в машине, и даже Дэйна можно заподозрить, потому что он выходил, когда мы на машине к нему в зал приехали, — съехал с темы он, немного коряво объяснившись.

— А-а, — протянул Тимур.

— Он, кстати, мне написал… — посмотрел непрочитанные сообщения Ник. — Мой отец приехал в Москву. Мы с ним типа не общаемся, а Дэйн хотел нас как-то свести. Они хорошо знакомы.

— Да, точно, твой отец же получил Алмазный Кубок в две тысячи четвёртом году, — показал свои знания Тимур. — Я смотрел запись того финального боя, кстати.

— В две тысячи четвёртом? — Ник как-то биографию Максима Маркова не изучал специально, но помнил, что бабуля всё гордилась, что её сынок заработал приз в двадцать лет. Получается, что тот всего года на два старше, чем была Катерина Урядова и поженились они летом, значит уже после Кубка. И сейчас отцу Никиты сорок один год.

— Кстати, а что с Валерием? Нашим водителем, — спросила София. — С ним всё в порядке? Его опрашивали?

— Его отправили в другую больницу, в Москве, — ответил Тимур. — Вроде стабилен, но всё ещё в реанимации находится. Так что вопросов ему не задавали. Но, возможно, они и не понадобятся, потому что у нашей машины были камеры наблюдения, вроде сейчас записи отсматривают.

— Камеры наблюдения? Видеорегистратор? — переспросил Ник.

— Нет, дополнительные камеры. Их отец решил установить на машину Софии, чтобы… В общем, на всякий случай. Это после того похищения. Я сам узнал только сейчас про них. Они оказались скрыты специалистами, а все данные отправлялись на удалённые сервера.

— О, вот это круто, — одобрил Ник. — Значит, возможно, смогут определить кто это был.

— Ой… У меня же съёмки… — неожиданно воскликнула София, которая, видимо, тоже посмотрела свои сообщения. — А я даже не вспомнила! Аля мне уже несколько сообщений написала и звонила.

— Вас вообще когда выписывают? И ты что, реально хочешь попасть на съёмки? После аварии? — возмутился Тимур.

— Не знаю… — смутилась София. — Я хорошо себя чувствую, но анализы у нас только взяли.

— Мы можем перевестись в больницу поближе к дому или вообще на стационар, — предложил Ник.

— Или в частную клинику, где не будут ждать понедельника, чтобы сделать ваши анализы, — хмыкнул Тимур.

— Я позвоню Але и Оле, из телевидения. А что сказать? Может, как с Янквицем, нельзя ничего говорить про покушение? Раз делом занимается полиция? — спросила София.

— Скажи, что попала в аварию, — предложил Ник, — что пока в больнице и ничего не знаешь. Полиция проверяет версии или что-то такое, как они сами по телику говорят, когда ничего не понятно.

— Ага! — София отошла к окну, чтобы позвонить.

— Кстати, как кто-то сказал отцу, вашей аварией заинтересовался тот крутой следователь из Петербурга, который расследует дело Янквица, — сказал Тимур. — Поэтому я сразу подумал, что это заказуха от отца Лауры. Возможно, что Лаура — какой-то отвлекающий фактор, ну, мы с тобой уже про это говорили.

Ник кивнул.

— Схожу пока в ординаторскую, пусть подготовят нам выписку или перевод.

Выписали их в течение получаса, заодно перевели на стационар в московской больнице, сказав, что надо показаться там в понедельник и узнать о результатах анализов, хотя Ник был уверен, что всё в норме. У Софии даже вчерашний синяк почти рассосался благодаря силе. Возможно, умей они с ней более полноценно работать, то смогли бы исцелять чисто наложением рук. Но циркуляция потока тоже давала большие преимущества перед простыми смертными. Тимур даже пожаловался, что сейчас с него синяки неделями сходят, если случайно где-то ударился.

Шурин закрыл все счета перед больницей, то есть оплатил их палаты, только похмыкав, когда Ник рассказал, что спали они всё равно в одной. Но правила есть правила. А правила нужны, чтобы их нарушать.

— Меня отвезите к телестудии, — попросила София. — Сегодня у нас съёмок не будет. В смысле, с танцами, только концерты, где надо быть зрителем, и у нас возьмут интервью. Ольга сказала, что меня сильно не побеспокоят как-то физически. И, кстати, спрашивала про тебя, Тимур. Хочешь ли ты меня сопровождать… Катя уже там.

— О… Тогда да, хочу, — покосился Тимур на Ника.

— А мужа София тщательно скрывает, — хмыкнул он. — Но я тогда всё же встречусь с отцом. Он предложил посидеть в кафешке сегодня в любое время.

— Я только не знаю, сколько времени займут съёмки, — просительно посмотрела в его глаза София. — Когда я сказала про аварию, Оля, наш куратор, сказала, что постарается нас везде провести, чтобы сократить время и я слишком не переутомилась. И что меня отснимут, а там девочки, может, останутся… Но всё равно быстрее двух-трёх часов не будет.

— Не переживай и делай как тебе нужно. Это твоя победа, и не позволяй никому её отбирать у себя, ясно⁈

— Ник, ты слишком милый, — София прижалась к нему, а Тимур укоризненно посмотрел на них и нарочно закашлял, показывая, что вроде как не время и не место для обжиманий.

— Тебе ко скольки надо быть в телестудии? — посмотрел на часы Ник. К счастью, после аварии они уцелели. — Уже пятнадцать минут одиннадцатого.

— Нас приглашали в десять, так что всё уже минут пять-десять как всё началось. Оля сказала подъехать как получается, но лучше до двенадцати, чтобы какой-то там график не сдвигать, — ответила София. — Девчонкам я написала. И с Алей минутку успела поговорить, пока там все собирались.

— Кормить там вас будут?

— Да, кстати, обещали какой-то фуршет, — кивнула София. — Оля ещё сказала, что меня могут даже одеть, если я сразу из больницы поеду. Похоже, они очень хотят, чтобы я там появилась. Но вроде я прилично выгляжу, одежда не пострадала. Нигде не порвалась и не запачкалась.

Ник кивнул. София принарядилась для поездки к деду Фёдору и выглядела хорошо.

— Нам ещё только ехать час, — вклинился Тимур. — Так что давайте шустрей!

Ник взял Софию под руку, и они спустились вниз. Тимур приехал на «Хонде». В выходной день, да ещё и перед Новым годом, дороги были также загружены, как в будни, и к телестудии они добрались только без десяти двенадцать. Тимур отправился на съёмки с Софией. Ник этому даже обрадовался: и жена под присмотром, и самому не надо «светиться». К тому же София упоминала, что Марковы тоже спонсировали шоу команд поддержки, и если про него бы узнали, то был бы скандал. А скандалов Ник не любил. Особенно таких, когда может пострадать его любимая.

Он ещё в дороге посмотрел ближайшие к телестудии кафе и написал адрес Максиму Маркову, его «временный телефон» скинул ему Дэйн. По всей видимости, Максим не любит внимания, раз часто меняет номера.

— Кофе, пожалуйста, — попросил Ник у официанта и открыл в телефоне галерею с фото. Со всеми этими интернет-разборками перевод писем и той тетради, которые они с Софией нашли в раме у графа Николая, несколько застопорился. Никакие распознаватели текста не могли разгадать старинные почерки на французском — технологии в этом смысле оказались не совершенны. Так что Нику приходилось «распознавать» самому, продираясь через наклоны и завитушки, так популярные в прошлом. Да ладно завитушки, порой там присутствовали совершенно незнакомые обороты или по-французски писали совершенно русские слова, над которыми Ник зависал по десять минут, прежде чем понять, что в виду имеется. И это он ещё почти в совершенстве знал язык благодаря Никите и его наследию. Так что Ник, чтобы не светить этими письмами и не вызывать ни у кого вопросов, просто сфотографировал текст кусками и потихоньку переводил сам, одновременно записывая их в отдельную записную книжку телефона — на французском — чтобы можно в случае чего посмотреть слово или выражение в словаре и подстрочный перевод на русском. Если бы телефон окончательно потерялся, было бы обидно, что пропали и его труды. Письма, кстати, оказались от двух адресатов: графа Николая, который подписывался «Ваш Ник», и самой Софьи, которая подписывалась «С. Л.» — Софья Лансере. По всей видимости, после пропажи Николая Софья смогла как-то забрать свои письма у его родни или сослуживцев. Насколько понимал Ник, такая личная переписка могла скомпрометировать девушку или вроде того. Наверное, по тем временам всякие «скучаю», «ощущаю томления в сердце», «я так далёк от ваших глаз», «лобзаю ваши руки» приравнивалось к порнографии. Хотя с этими эвфемизмами столетней давности попробуй пойми, было у них что-то или нет. Может, где поцелуй, там уже и бурная ночь в нумерах. Как знать.

В начале не писали ничего интересного, обычные любовные письма. От Николая вообще имелось всего четыре письма, присланных в Москву. И если судить по информации, которая проскальзывала между лирических отступлений, эта переписка с той поры, когда Николая Маркова отправили под Смоленск. В первом письме много всякого про его дорогу, где он остановился и куда ему потом «слать послания». И всё это перемежалось описаниями природы и «моя душа, наверняка вы бы с вашим художественным взглядом оценили». Вспотеешь, пока эти опусы на три страницы переведёшь, а Ник боялся пропустить что-то важное, потому что, например, про Смоленск узнал в середине рассуждений о погоде. Ещё два письма в целом были про то, как у него проходят учения и подготовка. Вести про войну, про каких-то общих знакомых. А потом он уже ждал приезда Софьи и раскатал эти ожидания на пяти страницах своими убористыми завитушками. Ник потом чисто перевод еле дочитал за один раз. Но, наверное, это всё романтично по тем временам. София вроде оценила.

Следом за письмами от Николая Ник занялся переводом того, что написала Софья. Та, кстати, меньше растекалась мыслью по древу, и её письма-ответы были более сухими и не такими откровенными. Но, возможно, это потому, что в письмах граф Николай сообщил, что их почту проверяют по распоряжению командования. Поэтому Софья ограничивалась описаниями парков, где они вместе когда-то гуляли, — и Ник думал, что, наверное, там больше смысла и намёков для этих двоих, чем прочитывалось чисто по тексту, но никак проверить этого не мог. Кто его знает, что тогда сказала Софья «под дубом возле северного мостика». Писала она и про семью, общих знакомых, вскользь упоминался Деникин, который вроде и сослал Николая в Смоленск, но Софья его как-то отшила, «избавившись от докучающего общества». В одном из писем Софья написала про то, что начала делать один артефакт, но без подробностей.

Почерк Софьи, кстати, оказался хуже, чем у Николая, за что она постоянно извинялась, потому что «писала, следуя за мыслью» и вроде как не всегда вспоминала правила хорошего тона. Но на самом деле в письмах она ещё старалась, так как рабочая тетрадь, которую Ник тоже бегло просмотрел, была просто что-то с чем-то. Но Ник надеялся, что, потренировавшись на письмах, он начнёт лучше понимать её почерк и перевод пойдёт активней.

Он как раз начал пятое письмо Софьи, вдруг осознав, что написано оно уже после пропажи Николая, потому что в начале Софья писала, что пишет в годовщину его исчезновения и то, что смогла связаться с его адъютантом, который выжил, и что, возможно, они скоро встретятся. Дат не стояло, так что непонятно, когда это она написала, но как минимум тот сон, приснившийся Софии, косвенно подтверждался.

— Здравствуй, Никита, — Ник так увлекся переводом хоть чего-то существенного, что пропустил появление Максима Маркова.

Они и правда походили: чертами лица, цветом глаз и волос, даже силу блудный папаня, похоже, использовал в косметических целях, потому что как отец и сын они точно не выглядели, скорее как братья с разницей лет так в пять-шесть. То есть Максиму с большой натяжкой можно дать «где-то между двадцатью пятью и тридцатью», и то из-за того, что у него были как-то чётче очерчены скулы и взгляд выдавал некоторый опыт.

Ну и одет Максим был в классическом стиле — дорогой костюм, который хорошо сидел и явно из тех, что не стеснял движения. То есть хоть на бал, хоть в драку.

— Я присяду? — спросил Максим, и Ник кивнул. Вид биологического отца невольно произвёл на него впечатление. Он не ожидал, что тот будет выглядеть так дорого и так хорошо. В прекрасной физической форме. Совсем не похож на опустившегося лудомана, как порой подкидывало воображение. Да и когда Никита видел Максима в последний раз, тот отпечатался в памяти каким-то потухшим и с подглазниками, как у панды. Совершенно разбитым. Впрочем, получается, что Максим отказался от женитьбы на сестре Софии, как того требовал Артурчик десять лет назад, и предпочёл свалить в закат «без наследства и содержания». Ник видел документы, в которых у бабульки была полная опека над ними с Игнатом. А значит, родительских прав Максим лишился. Бабуля пыталась козырнуть этим, когда Ник решил поменять фамилию, но он пригрозил настоящим судом, которые Изольда боялась как огня. Как же — очередной скандал. Так что предпочла уступить и не замечать его.

После того, как Дэйн вкинул идею их встречи с Максимом Марковым, Ник даже разок позвонил деду Данияру, чтобы в обход бабульки спросить про биологического отца. Дед сказал, что, хотя бабуля пыталась, Максим её денег не брал и обрывал контакты. И они действительно не виделись десять лет с той поры, как Максим ушёл из дома.

К ним подскочил официант, давая возможность собраться с мыслями.

— Ты голоден? — спросил Максим, прямо посмотрев на него. — Я бы что-то съел.

— Ладно, давай поедим, — согласился Ник. — Как раз обед.

Он мучился вопросом, почему в этой жизни и в этот раз Максим Марков вообще появился в его жизни. Тогда как Никита так ни разу и не увидел отца до своих смертей. Да, конечно, их встреча с Дэйном, который их свёл, но… Наверняка были какие-то возможности. Однако, загадка.

— Как ты? — с тревогой посмотрела Аля, когда София пробралась к подруге и села на занятое ей место. Тимур помахал Кате и приземлился рядом с ней. Кажется, у них и правда что-то «наклёвывалось».

— Да-да, расскажи, что случилось? — шёпотом спросила Света Михайлова, а все остальные обернулись, чтобы услышать ответ.

— Да, вчера вечером мы на трассе вылетели в кювет, чудом не пострадали… Кроме Валеры, нашего водителя, мне сказали, что он пока в реанимации, но состояние вроде стабильное. Повезло, что там сразу остановились, кто заметил, что мы упали. Вызвали спасателей и скорую. Меня сразу увезли в больницу, но сказали, что я цела, просто шок. Дали успокоительных, и я там поспала под наблюдением, — «отчиталась» перед своей командой София.

— Ох… — хором зашептались девчонки.

— Тимур, ты тоже там был? — спросила Катя, и Тимур беспомощно посмотрел на Софию, явно не зная, что ответить.

— Мы были с моим парнем, — отозвалась она.

— А… понятно…

— Урядов в порядке? — спросила Кристина-первая, которая училась с Ником в одном классе.

— Да, более-менее, — ответил Тимур. — Мы уже привлекаем внимание…

— Улыбаемся и машем! — скомандовала Аля, потому что к ним повернулась большая тумба с оператором, и София вместе со всеми улыбнулась.

До часа дня они сидели в качестве гостей концерта. Пели звёзды. Выступали юмористы. Ведущие по несколько раз говорили подводки, иногда сразу для нескольких номеров подряд, видимо, чтобы готовились. Аля сказала, что с десяти часов все меняются: кто-то приходит, кто-то уходит. На столах стояли фрукты, но они оказались бутафорскими. Им раздали бенгальские огни и поснимали, как они их зажигают. В зале по итогу так надымили, что всех отпустили на перерыв и обед, пока проветрят помещение.

Вне концертного павильона удалось немного поговорить, хотя София больше и не знала, что рассказывать. Когда появилась передышка, она подумала, как там Ник и встретился ли со своим отцом, но ничего писать не решилась. Вдруг у них какой-то разговор, а она помешает или отвлечёт. Ник всё равно всё ей расскажет.

— Ой, смотрите… Вон Руслан Резник стоит! Давайте попросимся с ним сфотографироваться⁈ — Кристина-первая заметила певца-рэпера совсем рядом с ними. — Тимур, ты же нас сфотографируешь, если он разрешит?

— Хорошо, — кивнул Тимур, доставая телефон. — Сегодня я ваш личный фотограф.

Аля подхватила Софию под руку и потащила к исполнителю крутых хитов, которые точно слушал Ник. София даже сказала:

— Мой… парень обожает ваши песни. А можно нам с девочками с вами сфотографироваться?

— Круто! Конечно можно, — согласился Резник, и они живо его обступили для фото.

— Спасибо!

— Очень рад, простите, только с собой нет никаких фоток с автографами для вашего парня, — кивнул Софии Резник. — Эй, да я вас знаю, вы же из московской группы поддержки, которые из недавнего шоу. Давайте и я с вами сфоткаюсь.

— Да, это мы! — обрадовались девчонки. Они сделали несколько кадров с Резником и на его телефон, и Софию словно вихрем потащили к другим объектам поклонения. Правда, их в лицо она не знала, и, кажется, они просто фоткались со всеми подряд, кто соглашался. Кстати, то ли потому, что их тоже узнавали, то ли просто так было принято, то ли увидели, что с ними Резник сфотографировался, с ними почти все звёзды тоже фотографировались. От чего девчонки млели и радовались. Кристина-первая сказала, что запостит всё в их группу, сразу затребовав у Тимура переслать ей фотографии. Аля сказала, что сам концерт снимать запретили, об этом их сразу предупредили, но телефонов никто не отбирал. Но София посмотрела, что в перерыве вообще многие звёзды фотографировались друг с другом, видимо, тоже для анонса в соцсетях.

— Так, а вон там что за очередь? — наконец притормозила их Аля. — Похоже, там раздают поесть. Ой, перерыв уже скоро закончится!

И они ломанулись уже в очередь. В телевизионном буфете раздавали бутерброды с колбасой, с солёной рыбой и какие-то непонятные с маринованными огурцами, мясные канапе; маленькие пирожки — к сожалению, пока до них дошла очередь, пирожки закончились, булочки, крошечные пирожные типа «картошка» и корзиночки с белковым кремом на один укус. А на раздаче можно было получить напиток: газировку, кофе, чай или просто воду.

— Так странно наблюдать за известными актёрами, музыкантами, которые, как простые смертные, словно мы в своей гимназии, стоят в очереди за булочками, — прошептала в ухо Аля, у которой блестели глаза. — И словно мы тоже какие-то звёзды. И ты заметила, что многие даже знали нас по имени?

— Да? Я думала, потому что мы сами им говорили, разве нет?

— Ой, смотрите, там за нами суворовцы стоят, — отвлекла их Света. — Я вижу Виктора Юрина. Ох, какой всё-таки он милаша…

— Кать, смотри, там Алексей Грошев! — сказала Алекса, показывая чуть в сторону. — Ты же очень хотела с ним познакомиться! Такой шанс! Давай!

— Да ладно, что его отвлекать, — Катя отвернулась и взялась за руку Тимура.

Девчонки чуть не заверещали, но смогли сдержаться. Тимур немного смутился, быстро посмотрел на Софию и тут же довольно ухмыльнулся. Похоже, у брата появилась девушка. Катя ходила с ними на тренировки силы, так что что-то подобное София подозревала — как минимум, что они нравятся друг другу, но сейчас, видимо, произошло раскрытие всех карт.

Куратор Оля нашла их, когда они только-только набрали себе кофе и бутербродов и искали местечко, куда бы пристроиться своей компанией. Столиков оказалось совсем мало, и все заняты.

— Хорошо, что вы все на месте. Сейчас у вас будет интервью… — сказала Оля и заметила, что они с едой. — Ой, пойдёмте сразу за мной в другой павильон. Там можно спокойно посидеть на зрительских местах, пока все готовятся.

В итоге они поели, Тимур в процессе успел перекинуть все фотографии Софии, она — всем в их общую групповую болталку, а Кристина-первая сделала блог-анонс, что они находятся за кулисами шоу и фоткаются со звёздами-участниками в группу ВКонтакте. Как сказала Аля, это «М — многозадачность».

Несколько гримёров прикатили специальные дорожные чемоданы, и всем им наложили сценический грим для съёмок крупным планом. Тимуру, кстати, тоже. Оля сказала, что его тоже могут снимать, если речь зайдёт про Лауру Янквиц и недавние события с травлей в интернете, чтобы тот был готов к некоторым вопросам. Тимура пока посадили к зрителям на первый ряд. После грима их попросили пройти в место ожидания гостей. Запустили зрителей. Ведущим, кстати, оказался знакомый им Михаил Александров, который вёл их концерт с утра, а после перерыва, похоже, снимался уже в «Разговор по душам» — девчонки сказали, что это такая передача на Первом Имперском, которую всё время ведут разные ведущие, то ли это такая фишка передачи, то ли пока подыскивают того, кто больше всех понравится телезрителям.

А соведущей Александрова внезапно оказалась их Оля, которая была куратором на шоу и пригласила их сюда.

— Я надеюсь, она не захочет как-то выделиться за наш счёт, — задумчиво сказала Аля, покосившись на Софию. — Хотя и так получается, что наш… некоторый успех — это и её успех. Может, её и заметили из-за этого, что она нас знает, какую-то «горячую» новость принесла и уговорила интервью дать?

— Да, она просила не давать комментариев в соцсетях, — кивнула София.

— «Разговор по душам» по воскресеньям выходит, думаете, что уже в это воскресенье выйдет? — спросила Алекса.

— Может быть, — хмыкнула Аля. — Но на всякий случай давайте без эмоций и думайте, что говорите, чтобы никого не подставить. А то мало ли какие каверзные вопросы они захотят задать Кате и Софии. Да и Тимуру грозились.

— Да-да, мы понимаем, — ответила за всех Алекса. — Если я что-то и брякну, то только по глупости. Но я постараюсь сдерживать порывы.

В их комнату ожидания вошёл звуковик и всем нацепил микрофоны. После этого Аля уже только знаками показывала, что стоит молчать, чтобы чего не записалось, а девчонки хихикали. Перед ними, оказывается, ещё были гости, и они смотрели на сцену с выведенного экрана.

На передачу, как выяснилось, пригласили и суворовцев, они выходили из другой комнаты, и показалось удивительным, что они до этого никак не пересеклись в самом павильоне, где всё снималось, а лишь видели их издалека в буфете. Александров расспрашивал «суворовцев» о том, как им шоу-бизнес, как всё у них изменилось после показа шоу по телевизору и прочее. У них в основном отвечал Виктор Юдин и одна из девочек. Тоже сказали, что их соцсети просто за одну ночь выросли в сто раз.

— Я на Юдина тоже подписана, — призналась Света, — а он в ответ добавил меня в друзья. Но просто добавил. Мне кажется, он всех добавлял в начале. Друзей у него уже несколько тысяч. Но там лимит, так что остальные остались только в подписчиках.

— А группа у них есть? — спросила Кристина-первая. — Я что-то не догадалась поискать.

— Есть-есть, — хором сказали Алекса и Света.

— И подписчиков чуть больше, чем у нас, — уточнила Алекса. — Я слежу за ними, — они со Светой ударили по рукам, захихикав.

Суворовцев немного поспрашивали одно, другое, про планы, про надежды на финал, затронули тему популярности Виктора и есть ли у него девушка, и нет ли симпатий внутри их коллектива — эти вопросы сильно волновали подписчиков и аудиторию. Позадавали всякие вопросы из зала участникам и отпустили.

— А теперь встречаем наших следующих гостей, — раздалось из экрана «прямого эфира», а над дверями загорелась лампочка с надписью «Ваш выход». — Команда поддержки Первой императорской гимназии, город Москва!

Под аплодисменты зрителей София повела за собой девчонок. Они расселись на диванчики между двумя ведущими, которые располагались на специальных высоких крутящихся стульях. Александров был с правой стороны, а Оля — с левой. София, получается, что села ближе к Оле.

Начали ведущие потихоньку и задали примерно те же вопросы, что и «суворовцам»: как жизнь после шоу, что поменялось, стали ли вы более узнаваемыми. Отвечали девчонки, да и Софии как-то показалось, что её ведущие решили оставить «на сладкое». Потому что вопросы задавали не всем вместе, а поимённо. У Али спросили про её маму и как родство с Амелией Крайн повлияло на её такие мудрые замечания и поддержку девочек и не хочет ли она посвятить себя психологии. При этом на экране показали их аффирмацию и заметили, что они все очень быстро собрались и показали отличный результат на сцене, хотя до этого нервничали.

Аля красиво сказала, что всегда гордилась своей мамой и тоже хотела помогать другим справляться с разными проблемами, и действительно благодаря своей маме знает несколько «психологических приёмчиков», но пока что её потолок — подобные «успокоения», в которых главное — верить в себя и своих подруг. Сказала, что время покажет, и насчёт психологии она ещё думает.

Дошла очередь и до Кати. Михаил Александров спросил про её здоровье и самочувствие. Ну и сказал, что очень многих зрителей волновал вопрос, а что же случилось тогда на кастинге и из-за чего Катя попала в больницу с сотрясением. И может ли она уже это рассказать, потому что человек, который сделал это с ней, уже мёртв и расследование завершено буквально несколько дней назад. София даже с Тимуром переглянулась. Они этого не знали, и стало понятно, почему их так хотели видеть, а скандал в интернете «подогрел» публику. Возможно, что телевизионщики ждали разрешения полиции или чего-то такого, и если бы его не было, просто бы позадавали вопросы ни о чём, а потом прогрели публику интригами в анонсе, так ничего толком и не рассказав. Но при этом получив просмотры. Хотя и не исключено, что они хотят отснять материал, и в эфир его пустить уже после разрешения и точного прекращения следственных действий. А вообще-то, если подумать, то когда в прошлый раз её опрашивал тот брат Кости Игонина, то не предупреждал, что о чём-то говорить нельзя, и она не подписывала каких-нибудь бумаг о неразглашении, — все эти мысли промелькнули в голове, пока София слушала, что скажет Катя.

— Мне до сих пор очень тяжело про это вспоминать, Михаил, — ответила Катя. — Но, почитав всё, что писали в интернете, думаю, стоит раскрыть правду, чтобы прекратить эти досужие вымыслы. В нашей гимназии в одной параллели с нами учился Вольфганг Янквиц. Он… мягко говоря, был очень избалованным богатым парнем, который считал, что весь мир крутится вокруг него, а любая девушка, на которую он посмотрит, должна бежать к нему, теряя трусы. Ой… Так можно говорить по телевизору?

— Можно, — сказала Оля. — То есть этот богатый мальчик получил от вас отказ и решил… взять силой?

— История немного сложней, — замялась Катя. — Перед тем, как всё случилось, отца Вольфганга арестовали и обвинили в госизмене. По крайней мере, ходили такие слухи. Его самого тоже начали искать, так как выяснилось, что он помогал своему отцу. Опять же по слухам. Но он скрылся и находился в розыске. Честно говоря, мы все надеялись, что он сбежит за границу и мы больше никогда его не увидим. Он был…

— Козлом, — подсказала Света.

— Мерзким типом, — вторила ей Аля.

— Моральным уродом, — помогла и Аня.

— Мы до сих пор не знаем, как он оказался в Михайловском концертном зале, — продолжила Катя. — Я, как и все остальные девочки, выкинула его из головы, просто порадовавшись, что он больше не будет учиться с нами. Как я надеялась. А потом я пошла в туалет, отошла от команды буквально на минуточку и… Помню лишь, как мелькнул потолок. Вспышка боли и темнота. Очнулась уже в больнице. Узнала, что мне помогли девочки, забили тревогу… Если бы не они… Не знаю, что бы случилось, и знать, честно говоря, не хочу.

София боковым зрением видела, что на экране зрителям показывают кадры из больницы, а до этого показали, как Катю увозят на каталке из Михайловского концертного зала.

— Как ужасно такое слышать, — Оля действительно чуть побледнела, и посмотрела на Софию, словно извиняясь за следующий вопрос. — Но всё же хотелось бы знать, что там произошло. Я знаю, вас спасла София. Нашим зрителям и мне, всем очень интересно, что же там было. Вас обвиняли даже в том, что вы убили Вольфганга Янквица, но мы совершенно точно знаем, что это не так. Его поймала полиция и остановила с помощью электрошокеров, потому что он обладатель силы и не повиновался приказу сдаться, верно?

— Я просто отвлекла Вольфганга на себя до прихода полиции, чтобы он не навредил Кате, — ответила София. — У меня тоже есть сила, и я хотела помочь своей подруге.

— Как вы вообще нашли её? Как поняли, что её схватили? — спросил Михаил Александров.

— Мы с Софией решили сходить за Катей до туалетов и заметили свежую кровь, — вмешалась Аля. — Следы вели куда-то за сцену, а рядом с кровью мы нашли стразы… У нас такие нашиты на костюмах. Мы сразу поняли, что беда случилась с Катей. София пошла по следам, она у нас вообще бесстрашная, а я побежала за помощью. Полиция очень быстро приехала. Они моментально сработали. К тому же Янквица как раз где-то видели неподалёку, так что они были готовы к противостоянию с магом. В полиции потом установили, что он употребил какой-то стимулятор, из-за чего уровень его силы стал высок, но дал свои побочные эффекты на голову и сердце. Так что можно сказать, что он убил себя своим желанием отомстить. Как видите, этот человек настолько мелок и жалок, что даже перекачанный силой он был способен мстить только беззащитным девушкам, которые в своё время отказались стать его наложницами.

— Вы с ним сражались, София? — спросил Михаил Александров. — Мы знаем, что вы действующий приглашённый финалист «Алмазного Кубка», который пройдёт первого марта следующего года в Санкт-Петербурге.

— Это сложно назвать сражением, — ответила София. — На Алмазном Кубке у нас специальные мечи силы, есть судьи, есть правила.

— Там правил не было? — подсказала Оля.

— Нет. И ни меча, ни судьи. Там я пыталась выжить. И не уверена, что смогла бы, если бы не подоспела полиция, — ответила София. — Хотя мне очень помогло то, что удалось… застать его врасплох и… отвлечь от Кати.

Зал дружно ахнул, и София вздрогнула. Погрузившись в атмосферу того закулисья, она на миг забылась, где находится.

Проходили ещё какие-то обсуждения, что-то спрашивали у Тимура, но София почти не слушала. Наконец их отпустили с этого шоу, и Аля предложила выйти на улицу, чтобы немного подышать и прийти в себя, так как должны были ещё примерно час снимать концерт. Как сказала Оля, раз у них есть проблемы, то на телевидение пустят клипы, которые они заранее снимали, а сейчас запишут все номинации и поздравления с ними.

— София… — окликнула её какая-то девушка в курточке, шапочке и тёмных очках. — Это я, Эмилия, мы с тобой дружили в младших классах, помнишь?.. София, я тебя очень прошу, помоги мне, пожалуйста!

— Так, значит, ты в Москве по работе? И кем ты работаешь? — спросил Ник, когда они поели. Максим Марков упомянул, что по большей части обитает в Санкт-Петербурге, но чаще всего разъезжает по командировкам, в том числе заграничным. Про заграницы Ник знал, как и про несколько жён и несколько разводов. Доходили слухи от Игната, а тот вроде знал от бабули.

— Как раз об этом я хотел с тобой поговорить, — Максим покрутил бокал с водой. — Так скажем, по работе мне дали задание в том числе из-за тебя.

— Из-за меня? — нахмурился Ник. — Поясни.

Вместо ответа, Максим достал из нагрудного кармана «ксиву» и протянул ему.

Удостоверение сверкало гербами и серьёзными защитами.

— Ого, целый подполковник, — вычитал знакомое среди совершенно незнакомых департаментов Ник. — Значит, сделал крутую карьеру?

Если рассуждать логически, то получалось, что каким-то образом Максим Марков попал в военную разведку или что-то подобное.

— Так вышло, — хмыкнул Максим.

— Я весь во внимании, и пока что никуда не спешу, — кивнул Ник.

— Хорошо, думаю, ты имеешь право знать, — переплел пальцы Максим, принимая почти начальственную позу. — В общем… Когда-то я был мальчиком-мажором, которому всё доставалось очень легко. Я получил прекрасное образование, знал четыре языка, имел силу, взял Алмазный Кубок и, так скажем, ни в чём себе не отказывал. Потом встретил твою мать. Яркую, красивую, очень умную, которая, в отличие всяких поклонниц, не спешила вешаться мне на шею. Мы поженились, а потом родились вы с Игнатом.

— Ещё Дэйн, — напомнил Ник.

— Верно, мы взяли патронат над двенадцатилетним парнем общих знакомых. Я обучал его работе с силой. Впрочем, он и сам многое умел и обучался с малого возраста. Тогда впервые департамент вышел на меня. Я был мечтателем и хотел подарить тренировки силы всем. Тогда мне сказали, что в мире храниться хрупкое равновесие, и пока обученных магов определённое число, не начинается новая война. Что выдавать подобные «уроки» в массу недальновидно и очень опасно, и что, если я хочу сделать мир лучше, я могу стать инструктором департамента и обучать талантливых детей своим навыкам. Я тогда, конечно же, отказался. Обиделся на весь мир, который оказался несовершенен, — Максим криво усмехнулся. — Пустился во все тяжкие и… Потерял свою семью. Считал, что это что-то постоянное, что от такого прекрасного меня никуда жена не денется. Да и мать всё время капала на мозги тем, что… Неважно… Вопреки всем этим заморочкам с происхождением и выгодой партии Катерина долго терпеть не стала и подала на развод. Это был удар ниже пояса, но я не осознал всю серьёзность её намерений и считал… Что просто размажу её за предательство.

Ник чуть подался вперёд боясь пропустить хотя бы слово признания.

— Я хотел забрать у неё всё. Отомстить за своё раненое эго. В первую очередь забрать детей и получить полную опеку, чтобы она страдала. Выяснилось, что особо забирать и нечего, а за вас она дралась как львица. У меня каждый раз привставало, когда я видел её на заседаниях. Такую яростную и холодную. Кхм… Прости за излишние подробности.

— Ничего, переживу, — иронично ответил Ник. — Мне уже восемнадцать, и я не первый день женат.

— В общем, я ненавидел и любил ещё больше, осознав, что теряю. В тот день… Точнее, за день до того, что с ней случилось. Мы… можно сказать, помирились… — Максим чуть скосил на него взгляд. — Вас с Игнатом она отправила к родителям на ночь, и вечер той пятницы я провёл с ней. А в субботу днём отправился за новым кольцом, желая вновь сделать её своей женой во второй раз. Как я понял, вы успели вернуться, а я… Во второй раз всё потерял. И… оказался под следствием. Чтобы вы не попали в приют, я быстро оформил опеку над вами на свою мать. Адвокат посоветовал на всякий случай полностью передать все права на детей и отказаться от отцовства. Потом следствие установило, что в момент… Её гибели я находился в ювелирном магазине и покупал… — Максим выложил на стол бархатную коробочку, — это. Меня отпустили. Но… Я вновь вступил на путь саморазрушения, потеряв только что обретённый смысл. Я не горжусь, но и не отрицаю. На работе в ведомстве я прохожу психотерапию. Получается, что я бросил вас с братом. Но только потому, что пытался склеить собственную жизнь по кускам.

— Не отвлекайся, — попросил Ник. — Меня интересует Артурчик и как он тебя подловил с брачным контрактом.

— Да. Это как раз произошло в следствии моего нового загула. В его казино «Клондайк». Я играл и пил, пил и играл, и в какой-то момент у меня ничего не осталось. И тогда я попал в кабинет. Ну знаешь, как в плохих фильмах про мафиози. И он сделал мне предложение. Предложил поставить всё на кон. И тогда списываются долги и прочее. Он вынес шкатулку. И сказал, что это старинный семейный артефакт, который позволяет забрать часть силы, чтобы передать её другому.

— И ты сделал ставку?

— Да. И проиграл, — Максим потер подбородок. — В тот момент, когда артефакт забирал мои силы, я почувствовал опустошение другого уровня. Сложно объяснить, но… Наверное, в тот момент у меня окончательно встали на место мозги, и я посмотрел на всю свою жизнь как бы со стороны. Я уходил из казино с пустыми карманами и пустым резервом силы, но… новым человеком.

Ник даже прищурился, так как мелькнула дикая мысль, а не попаданец ли папаня? Вдруг прикосновение к той шкатулке, а он был на девяносто девять процентов уверен, что и Максим, и Никита касались одного артефакта, открывает какой-нибудь портал между мирами. Или… Как минимум для такого действия требовалось немало магической маны, праны или прочей чакры. А ещё…

— Семейный артефакт? — переспросил он. — Как он выглядел?

— Как небольшая шкатулка со специфическим круглым углублением, — ответил Максим, тоже внимательно посмотрев в его глаза. — Возможно, ты мог его видеть у своей бабушки. Ведь, насколько я знаю, она подписала с Масакадовым брачный контракт в обмен на этот артефакт. Она желала вернуть мою силу, но я не был готов к тому, чтобы вновь разрушить чью-то жизнь, и не собирался портить свою навязанными обязательствами. Мы поссорились. И она поставила условия. Наследство, дети и моя сила или моя свобода. И я… выбрал свободу. Прости, но я больше не мог находиться под удушающей опекой и сомневался, что буду хорошим отцом, учитывая обстоятельства и все подозрения, что на меня вылились.

Ник кивнул. Никита с трудом скрывал ненависть к отцу, наверняка это было сложно — видеть такое в глазах своего ребёнка, который уверен, что это папа убил маму. Впрочем, стоило отдать должное: одними взглядами Никита не ограничивался.

— Что произошло тогда, когда я её нашёл? Я очень плохо помню этот момент, — спросил он.

— Я вернулся в тот дом с кольцом, — Максим погладил коробочку большим пальцем, — и сначала увидел перепуганного Игната, он как раз вызвал спасателей. Ему было десять, уже знал, куда звонить, но я не понял, что случилось. Подумал, что, может, что-то с тобой, а Катерина наверху. На самом деле и я не всё помню. Память подкидывает куски. Словно разбитое зеркало, каждое со своим отражением. Помню, что забежал наверх и увидел тебя в ванной в крови. Я даже не понял сначала, что это не твоя кровь. Испугался за тебя… А потом увидел Катю и решил тебя увести, чтоб ты не видел. Да, было поздно это делать, но ты начал вырываться и кричать, что это я во всём виноват и что я убил твою маму. Как раз приехала полиция. Меня схватили… Опять же на твоих глазах. И это, думаю, тоже повлияло… Я теперь понимаю, что тогда произошла серьёзная детская травма, но в тот момент моя собственная жизнь разваливалась, и я не имел ресурса что-то с этим делать. На самом деле я понадеялся, что бабушка что-то с этим сделает. Обратиться к специалисту или что-то такое.

— Зря надеялся, — хмыкнул Ник. — Как будто ты её не знаешь. Всё глупости и плохая наследственность, доставшаяся от матери-мещанки.

— Мне жаль… — вздохнул Максим, поджав губы.

— И в итоге, оставшись один, ты пошёл туда, где тебе всегда были рады? — подтолкнул к дальнейшему разговору Ник. — Типа к военным?

— Верно, я отправился к военным и устроился к ним инструктором, как мне и предлагали. Они видели мою систему обучения, поэтому сразу согласились. Потом я одновременно и сам проходил обучение, и… Получилось так, что у меня вполне была своя легенда, то есть известная жизнь, и я начал выполнять некоторые поручения нашего департамента. И как-то это мне понравилось. Приносить какую-то реальную пользу нашей империи. Так что дослужился уже до подполковника. Но, признаюсь честно, в моих планах не было… — Максим пожал плечами и отвёл взгляд. — Восстанавливать семейные отношения. Я прекрасно понимаю, что время упущено. Вы с братом выросли. И вряд ли как-то во мне нуждаетесь. Если не ненавидите. Ни я тебя не знаю, ни ты меня. Мы чужие люди. Но меня поставили курировать дело Янквица. И никто не знает, что Никита Урядов, который фигурирует в деле как свидетель, мой сын. Просто не копали так глубоко.

— Так… Значит, это ты какой-то крутой следователь из Питера, о котором упоминал сегодня Тимур в больнице? — хмыкнул Ник, подивившись таким совпадениям. Хотя ну правда, кем мог бы стать Максим, потеряв всё? Компаньоном-приживалкой возле богатого «друга»? А так… Получается, что произошло возвращение к истокам, тот же граф Николай по сути служивый дворянин, то есть военный и разбирающийся в военных делах. А там и разведка, и всякие драгуны и гусары, да ещё и с магией, которую наверняка можно использовать гораздо шире спектром, чем гражданским. Так скажем, государственная монополия на насилие.

— Да. Я узнал о вчерашней аварии и открытом следствии и запросил все материалы, — кивнул Максим. — Это может быть связано с делом Янквица.

— И что с ним? — поинтересовался Ник.

— К сожалению, у тебя нет нужного допуска, — покачал головой Максим. — Но вот что мне прислали сегодня утром, — он включил телефон и показал явную запись с камер наблюдения.

Какая-то женщина проходила через рамку досмотра, и на ней сработало распознавание лиц.

— Это Адель Гитлер…

— Как⁈ — вытаращился на Максима Ник, чуть не захлебнувшись чаем, который ему принесли вместе с десертом. Максим чуть нахмурился, явно не понимая этого удивления. Наверное, всё-таки не попаданец. А если и попаданец, то не из его мира, — пронеслась мысль.

— Адель Гитлер. Бывшая Адель Янвкиц. Она вернула себе девичью фамилию после развода с мужем и побега за границу. Её семья являлась тем связующим звеном поставок, о которых ты не должен ничего знать.

— Ты об этой «Нежности»? — хмыкнул Ник. — Во всём виноваты Гитлеры. Ну конечно. И чего… Ну приехала она, что такого? Кроме того, что она Гитлер, конечно. И Адель… Почти Адольф.

— Обычная немецкая фамилия, — удивился Максим. — А Адольфом зовут Янквица, кстати.

— Реально? Адольф и Гитлер нашли друг друга. Какой-то сюр. Ладно-ладно, продолжай, не отвлекаюсь.

— Она прибыла в Москву примерно сорок восемь часов назад. У неё было достаточно времени, чтобы подготовить вашу аварию…

— И зачем ей это?

— Вольфганг Янквиц её сын, — ответил Максим.

— А… Я как-то об этом не подумал. Можно ещё посмотреть? Может, видел её где-то.

Максим отдал ему телефон, и, просмотрев запись ещё раз, Ник вытаращился на отца. Как они это проглядели?

— А что там делает Лаура Янквиц? Она следом за ней идёт. Не сложно её узнать, просто чуть меньше косметики и очки.

— Лаура Янквиц? — чуть не подпрыгнул Максим и начал что-то пробивать. — Странно. Эта пассажирка значится как Эмилия Адольфовна Курочкина.

— Да ты гонишь! — Ник, может быть, и не запомнил, как звали ту подружку-предательницу из детства Софии, если бы её звали Маша или Галя, но сочетание «Эмилия Курочкина» как-то врезалось в память. И Ник был более чем уверен, что это нифига не совпадение.

Значит, получается, что Артурчик вновь замешан в этом отборном «гуано». Точно вся история с помолвкой Тимура как-то связана с похищением Софии.

— В чём дело? Ты её знаешь? — спросил Максим.

— Она когда-то училась с ними в классе. Типа Эмилия, Вольфганг и София. А потом Эмилия… София!

Ник сорвался с места. Его накрыло пониманием, что жена совершенно не знает, что это один и тот же человек. Гнилой, завистливый и подлый. И если эта Лаура Курочкина, она же Эмилия Янквиц, что-то задумала, да ещё в паре с кем-то по фамилии Гитлер, что-то задумала, то явно они будут действовать где-то, где Софию можно выловить в относительном одиночестве и без серьёзной охраны.

Он сам видел в группе у девчонок анонсы, что они будут сниматься в шоу и отправляются в московскую телестудию. Он на ходу загрузил страничку группы и увидел, что стена пестрит фотографиями девчонок со всякими звёздами. И… Стоит геолокация. Ну конечно, даже точный адрес есть! Приходи кто хочет!

— Я с тобой, — внезапно с ним поравнялся Максим Марков.

Ник показал фотографии из группы, сделанные пару часов назад.

— Думаю, что может быть нападение… — сказал Ник. Точней, больше чувствовал, из-за того, что сердце было не на месте с мига, когда он легко узнал в той пассажирке Лауру Янквиц. Ну и не стоит забывать про его попаданческий квест — нормально спасти жену в беде. И даже если это просто мнительность с любым Гитлером на горизонте лучше перебдеть, чем недобдеть.

Они стояли во внутреннем дворе телецентра, куда спустились с Алей «подышать пару минут» после выматывающего интервью.

— София? — снова спросила Эмилия, которая минуту назад подошла к ним, явно как-то проникнув в телецентр, может, в качестве зрителя какой-то передачи или вроде того.

Девчонки упоминали, что если хочется, то можно просто зарегистрироваться на сайте, приложить фотку, написать только одно имя и номер телефона и получить QR-код на телефон в качестве пропуска, чтобы поучаствовать в съёмках как зритель. Правда, платили за такую работу копейки, и в основном в таких зрителях тусовались одни и те же статисты, молодые актёры театралок, которые хотели быть замеченными, чтобы получить роль в каком-нибудь сериале, даже просто в массовке. Но зато ты оставался в базе телевидения, и тебя правда могли пригласить на съёмку, если подходил твой типаж для чего-нибудь.

— Ты поможешь мне? Пожалуйста!

София смотрела на свою бывшую подругу и свою бывшую одноклассницу и не понимала. Не понимала, как тогда, в «Пушкине», она не узнала Эмилию в Лауре Янквиц⁈ Почему она сразу не поняла, кто скрывается за этой «кукольной внешностью», исправленной десятками пластических операций и косметических процедур⁈ А сейчас, когда Лаура-Эмилия сказала… Назвала своё имя… Всё встало на свои места. Словно последний вставленный кусочек мозаики открыл целую картину, скрытую за цветными осколками. По крайней мере, стало ясно, куда бесследно исчезла одноклассница, за которую София несколько лет всё-таки переживала.

— София? Это Эмилия? — спросила стоявшая рядом Аля. — Курочкина?..

— Ага, спешу представить тебе нашу блудную одноклассницу, — не отрывая взгляда от Эмилии, сказала София, одновременно размышляя, зачем та здесь и для чего пыталась её выманить.

Ведь в свете узнавания, которое произошло на каком-то интуитивном уровне, возможно, с помощью потока силы, который в последнее время обрёл большую чувствительность, всё это попахивало не просто очередной подставой, а воняло отборным дерьмом. Ей вспомнились и угрозы Кате, и то, как настраивала Лаура против неё и её брата всех в интернете.

— Она пропала после того, как подставила меня, а потом назвалась Лаурой…

— Янквиц⁈ — воскликнула Аля, которая тоже обладала хорошей наблюдательностью. — Точно! У неё, похоже, парик или она в который раз перекрасилась. Теперь вижу, что это и правда она.

— Да, это я! Вы меня раскусили! — отбросила притворство Эмилия, криво усмехнувшись. — Можете собой гордиться. Но это не значит, что мне и правда не нужна помощь. Мою маму взяли в заложники, и если я не буду её слушаться… она умрёт.

— Кого слушаться? — спросила Аля.

София же продумывала пути отступления и, быстро обернувшись, чтобы осмотреться, увидела Тимура, который, видимо, вышел за ними. Ну да, Ник просил присматривать за ней.

— Тебя ищет полиция, сдайся и расскажи о своей маме-заложнице, — меж тем продолжила «переговоры» Аля. — Получается, говорить гадости по интернету тебя тоже заставили?

— Да, заставили! И вы не понимаете, она…

— София! Сзади! — крикнул Тимур, и София, тоже заметив движение за спиной, отпрянула. Какой-то мужчина напал на неё, в его руках был странный ошейник. Но вот чего она не ожидала, так это того, что мужчина рванёт на Тимура и резко сломит его сопротивление ударом под дых. Возможно, что с применением силы, так как Тимур согнулся и оказался окольцован тем ошейником.

— Ай… — обернувшись, София поняла, что Лаура-Эмилия успела напасть на Алю и тоже надела ей такой же ошейник.

— Два есть, не дёргайся, если не хочешь, чтобы они остались без голов, — скомандовала Эмилия.

— Что⁈ — воскликнула София, испугавшись.

И тут к ним подошла женщина. Блондинка с «зализанными» волосами, с такой кислой миной на лице, что терялась вся её миловидность. На вид ей можно дать лет сорок-сорок-пять. Серые глаза смотрели прямо на неё, прищурившись, словно на букашку, и у Софии произошло ещё одно «узнавание». Это было женским лицом Вольфганга Янквица. Разве что без прыщей и с чуть более узким подбородком.

Блондинка кривила губы, намазанные ярко-алой помадой, и смотрела на них рыбьим взглядом. Так сходство с Янквицем стало ещё больше.

— Как всегда, кругом одни идиоты, которые не могут сделать всё идеально, — процедила она, покосившись на Эмилию, которая чуть побледнела и оттянула ворот толстовки. На её шее София увидела такой же ошейник. Возможно, про заложника Эмилия не врала и правда действовала под принуждением.

— Не советую дёргаться, внутри ошейников находится заряд, который легко оторвёт ваши головы, если вы отойдёте от меня дальше пятидесяти метров, — сказала женщина, — или я, нажатием кнопки, оторву вам ваши головы, — она показала пульт взрывателя. Нечто подобное София видела в боевиках про заложников и про войну.

— Ты, если не хочешь, чтобы умерли твой брат и твоя подруга, спокойно пойдёшь за мной, — обратилась женщина к Софии.

— Не глупи, убегай и зови на помощь, — сказал Тимур. — У мужика сила.

— Только дёрнись, и я оторву им головы, — пообещала женщина, вытягивая перед собой взрыватель, и в то, что она так и сделает, совершенно верилось. — Подойди к Гансу и возьми его под руку. Живо! Мы идём к машине. Вместе. Вздумаете кричать или привлекать к себе внимание — умрёте. Быстро, но очень болезненно.

София думала, что делать, но пока ничего придумать не могла, хотя оставалось только тянуть время, в надежде, что что-то изменится.

— Кто вы? — спросила она. — И зачем на нас напали?

— Я Адель, мама Вольфганга, — акульей улыбкой ухмыльнулась женщина. — И я очень хочу узнать, как погиб мой сын, и наказать всех виновных.

— Вы думаете, вас не поймают? — спросила Аля. — Да тут кругом камеры!

— Ганс уже позаботился об этом, милочка, — ответила Адель. — А теперь выбор только за вами: идти за мной или умереть. Как только я отойду на двадцать метров, ошейник пискнет, предупреждая вас о скором взрыве, не советую экспериментировать. И да, мне взрыв не навредит, даже если я буду в шаге от вас, там направленный удар, если вы понимаете, о чём я.

Сказав это, Адель спокойно направилась через холл, кажется, к главному выходу. Телецентр имел длинные и путаные коридоры, но везде висели указатели и схемы проходов. Настороженный Ганс стоял рядом с Софией. Эмилия первая побежала за Адель и встала за её спиной, Аля обернулась на Софию и тоже поспешила за ними. Тимур бросил взгляд, в котором плескались сожаление и обида, и тоже пошёл. Наверняка брат думал, что если бы не его беспомощность, они бы справились с этим Гансом. София пыталась найти решение, но его всё не находилось.

— Ну, что ты выберешь? — усмехнулся Ганс. — Не очень люблю бить женщин, но…

— Я иду с вами, — ответила София, ощущая невысказанную угрозу всей кожей. — Я не брошу брата и подругу.

— Да, мы так и думали, — кивнул Ганс, впрочем, не теряя настороженности. — А ты выросла. Раньше ты была совсем нескладной. Гадкий утёнок, а сейчас просто прекрасный лебедь. Даже немного жаль.

— Что вы имеете в виду? — спросила София, вглядываясь в ничем особо не примечательное лицо. Ганса она точно никогда не видела и не встречала, хотя тот тоже был неуловимо похож на Янквица.

— Когда-то фрау Адель решила организовать твоё похищение, чтобы подставить Эмилию и её семью, для того, чтобы их смерти выглядели… насильственно-естественными, — хмыкнул Ганс. — Но, что-то пошло не так. Ты инициировала силу. И это тебя спасло, ведь так?

— Так Эмилия сказала правду о своей матери, которую держат в заложниках? — спросила София у этого словоохотливого немца. Ганс говорил с еле заметным акцентом.

— Конечно, она сказала правду, — Ганс галантно подал ей руку, и София взялась за его локоть, ощущая просто стальные мышцы под одеждой. Этот человек явно забавлялся и не считал её соперницей. Да и на самом деле, похоже, что он был профессиональным убийцей или кем-то таким, и ей точно так просто с ним не совладать. Был бы хотя бы меч… София с некоторым скепсисом подумала, что в свете последнего месяца ей надо таскать с собой меч постоянно, чтобы отбиваться от этой сумасшедшей семейки, которая постоянно лезет как грибы после дождя.

— Значит, вы у фрау Адель не один такой? — спросила София.

— Если вы о помощниках, то конечно есть несколько парней на подхвате, — снова усмехнулся Ганс, скорее всего на её неловкую попытку вызнать больше. — Надо же кому-то взять на себя ответственность.

— Что вы имеете в виду?

— Вся эта шумиха в интернете. Несколько поклонников Лауры Янквиц, которые решили поквитаться с её врагами… А потом, когда Лаура не оценила такие жертвы, они убили и её, — пожал плечами Ганс, и у Софии поползли ледяные мурашки по спине от того, каким безразличным тоном это было сказано. — Очень удачно, что здесь оказался и ваш брат. Мы планировали выманить его на вас, чтобы всё выглядело правдоподобно, но везение тоже часть победы.

— А как же тот полицейский? — спросила София, чуть не споткнувшись от вываливаемых на неё откровений.

— Вы про лейтенанта Игоря Игонина?

— Наверное… — неуверенно протянула София, одновременно удивляясь такой осведомлённости. Может, какие-то свидетели сказали? Или в рапортах написано, а они их достали? Ведь если это бывавшая жена Янквица, наверняка она не из простой семьи.

— С ним мы тоже разберёмся, всему своё время, — доброжелательно сказал Ганс, по-отечески похлопав её по руке.

Они почти нагнали эту «фрау Адель», Эмилию и Тимура с Алей. Брат оглядывался на неё. Ошейник ему нацепили поверх рубашки, и София видела какой-то хитрый замок.

— И что, у вашей хозяйки какой-то передатчик, что нельзя от неё отойти? — спросила она. — Или достаточно отобрать у неё детонатор?

— Конечно, не всё так просто, — весело хмыкнул Ганс, который, кажется, вовсю наслаждался ситуацией. — И да, есть и передатчик, и дублирующий детонатор. У меня, — Ганс похлопал себя по груди, намекая на внутренний карман. — Так что, если вы поведёте себя глупо, будет «пух!» и вам в руки отлетит голова вашего брата.

— И как же вы это провернёте? — София добавила скептицизма в голос. — Жертв у вас три, детонатор один. Сразу всем сразу оторвёте головы?

— Вы совершенно правы, моя дорогая. Поэтому Эмилия… Лаура, ну вы поняли, будет всеми силами мешать вам, чтобы не остаться без своей пустой головы. Даже ваш брат, возможно, станет вам мешать. Хотя, кажется, он очень глуп, поэтому не знаю. Даже сейчас считает, что кто-то обратит внимание на его украшение. Но правда в том, что вы никому не интересны, а эти стены видели и не такой эпатаж, а камеры, как и сказала фрау Адель отключены. Я обо всём позаботился. Поверьте, я хорош.

София подумала о своём проклятии, которое может убить Ника… Вот почему бы этому проклятию не убить кого-то, кто реально угрожает её жизни? От пришедшей в голову мысли она сбила дыхание и постаралась не выдать себя.

— Ну-ну, не молчите, а то ещё подумают, что вы чем-то огорчены, — Ганс ухмыльнулся. — Надеюсь, в вашей хорошенькой головке не зреет план, как вырваться на свободу и всех победить? Если это так, я одновременно и рад, и недоволен. Рад тому, что вы по-прежнему всё та, кто не сдаётся. Да, пусть глупо, но сражается, и недоволен тем, что в этот раз всё-таки придётся вас убить. Быстро…

Софию даже передёрнуло от липкого взгляда: до чего неприятный тип. И самоуверенный к тому же. Хотя и чувствуется, что этой самоуверенности есть причины. И тут она заметила Ника, который как ни в чём ни бывало шёл с… Ещё одним Ником, только постарше. Она даже не думала, что они с отцом настолько похожи. Ник, казалось, не замечал её и увлечённо разговаривал с отцом, как-то непосредственно размахивая руками, но при этом София ощущала его пристальное внимание с помощью той «направленной жажды крови», которую они периодически тренировали. Внутренне Ник словно говорил ей: «Приготовься». И София только молилась, чтобы он понял насчёт взрывателя и ошейников, но почему-то она посчитала, что Ник либо знает, либо догадался о том, что Тимур такое не носит, особенно в паре с Алей. Теперь хорошо бы, чтобы ни Тимур, ни Аля не выдали Ника, которого не знали ни Лаура, ни Адель, ни Ганс.

Но брат и подруга не подвели и просто спокойно прошли мимо, никак не выдав, разве что по напрягшейся спине Тимура София поняла, что сейчас наступает идеальный момент. Они почти поравнялись с Ником, и София сделала вид, что оступилась, падая вниз и утягивая Ганса, который невольно был вынужден её поддержать и немного склонился.

— Люмос! — тихо произнесла формулу София, резко выбрасывая руку с заклинанием прямо в лицо Ганса, понадеявшись, что это как минимум временно ослепит этого убийцу.

Против человека с силой она могла использовать силу, особенно если ей угрожала опасность, а значит, учитывая прикосновение, попросту могли посчитать это выплеском магии.

Ганс взревел, а его глаза действительно как-то повредились, так как белки стали красными, словно все сосуды полопались. Софию пронзил бешеный взгляд. Вот уж точно у кого была отработана «жажда крови», потому что она ощутила, что её убивают и…

В следующую секунду раздался странный хлопок, воздействие прекратилось, а у Ганса на лбу появилось небольшое отверстие. София даже не сразу поняла, что с этим убийцей всё кончено. Раздался визг, и, обернувшись, она увидела, что это Тимур пытается совладать с Лаурой, которая на него напала.

— Стоять! Или они умрут! — закричала Адель, показывая взрыватель. — Я нажму! Дайте мне уйти.

И София замерла, похолодев от ужаса.

Когда Ник с Максимом прибыли в телецентр, оказалось, что их система безопасности заболочена какой-то хакерской атакой, ни одна камера внутри и снаружи не работала. И тут Максим смог вновь удивить Ника, отодвинув местного админа и взявшись за клавиатуру. Папаня запорхал пальцами по клавишам, как виртуозный пианист. Непонятно, что сделал этот «агент семь-ноль-ноль», но система перезагрузилась и камеры заработали. Но, как понял Ник, для тех, кто устроил сбой, система должна показывать, что всё по-прежнему выключено.

В коридорах ходило не так и много народа, но телецентр вообще-то немаленький, на нем вроде бы было несколько каналов. Точно Первый Имперский и какие-то несколько тематических «дочек», которые пользовались мощностями и ресурсами. В общем, ручной просмотр осложнялся.

— Телефон Масакадовой Софии или того, кто может быть с ней рядом, ты знаешь? — спросил Максим.

— С ней должен находиться её брат Масакадов Тимур, хочешь позвонить и узнать, где они? — спросил Ник, подумав, как сам не догадался о такой простой вещи. Может, вообще всё в порядке, а они побежали сломя голову… Хотя этот сбой выглядит ужас как подозрительно. Он достал убранный в карман телефон и позвонил Софии, а затем Тимуру, оба оказались «вне действия сети». Он набрал номер Алексиной, которая тоже появилась в его запасной книжке. Та трубку взяла.

— Привет, там Софии рядом с тобой нет? Я дозвониться не могу, — спросил он.

«Они с Алей вышли подышать, Тимур за ними ушёл, — ответила Алексина. — Буквально только что. У нас перерыв после съёмок…»

— Ладно, спасибо, пока, — оборвал разговор Ник и бросил трубку.

— Возможно, их глушат, — сказал Максим. — Диктуй номера.

Когда он продиктовал, Максим вновь изобразил пальцами сонату Бетховена, и Ник понял, что на его глазах происходит удалённое подключение к телефону. К камере. К геолокации. К микрофону.

— Они все рядом… Недалеко друг от друга. Первый этаж. Есть сигнал, но слабый.

«Она должна была бежать, пока имелась возможность», — услышали они голос Тимура с некоторыми помехами и шуршанием, скорее всего, одежды.

«София…» — раздался далёкий женский голос, похожий на голос Белкиной. И сказал что-то неразборчивое.

А Максим тем временем, видимо, раздобыв координаты, включил картинку с камер наблюдения. Там правда была Белкина, рядом Тимур, Лаура Янквиц и та самая Гитлер. Они постояли, и о чём-то говорили, но микрофон в телефоне Тимура не тянул. Видимо, куда-то глубоко упрятан в карманы штанов. Затем впереди пошла та тётка-Гитлер, потом Лаура-Эмилия, а следом повернулись…

— У Тимура и Белкиной ошейники… — заметил Ник, — как-то… — Он прикусил язык, думая, как озвучить свои догадки.

— Я знаю, что это, — отозвался Максим. — Такие ошейники-взрыватели впервые использовались около десяти лет назад группой военных, укравших секреты ЦРУ. И после много подобного оружия наводнило чёрный рынок…

— О… почему-то я так и подумал.

— Так и подумал?

— Ну да, они же добровольно идут с ними, значит, их каким-то образом заставили, чем-то угрожают. А таких украшений ранее на них не было, значит, это либо следящее, либо контролирующее устройство. К тому же сам сказал, что Гитлер или её семья как-то связана с поставками «Нежности» и, значит, какая-то охрана и прибамбасы у них быть должны. Они точно не бедствуют, — выдал свои соображения Ник. — Хотя я подумал, что там внутри, например, штука с инъекцией «Нежности», дёрнешься — и перестаёшь быть магом…

— Ну да, логично… — согласился Максим.

— Вот София! — мимо камеры наконец прошла жена под ручку с каким-то мужиком арийской наружности. — На Софии ошейника нет. Видимо, ей не смогли надеть, но она идёт добровольно, значит, под угрозой смерти Тимура и её подруги. Тот мужик, с которым она шагает под руку. Думаю, он маг и обладает силой… Кхм. Слишком его морда выглядит самоуверенной.

Максим покивал и вернул кадр, сделав скрин и приблизив эту «арийскую морду».

— Его я тоже знаю. Сомнений быть не может. Это Ганс Хоффман по кличке «Маэстро», — одновременно Максим что-то кому-то, похоже, отправлял, так как фотка куда-то «улетела».

— Типа тоже агент, только у немцев? — предположил Ник, глядя на задёргавшегося папаню.

— Можно и так сказать, — Максим чуть поджал губы. — Он в списке смертников. На территории нашей Империи подлежит устранению. Вот только то, что он попался здесь, какое-то невероятное совпадение. Обычно мы успеваем только к разбору полётов. Или узнаём о его деятельности постфактум. Впрочем, он вообще-то больше работает по Европе, а здесь, видимо, из-за Адель Гитлер. Ходили слухи, что они как-то связаны. Я видел его лишь однажды и то мельком, но уверен, что это он. Имелись надежды, что Адель выведет на Хоффмана, но…

— Он силён? — перебил Ник. — Кстати, на записях его же не было, ну, в аэропорту?

— Это верно. Видимо, просочился по другим каналам, и они встретились уже в Москве. Считается, что да, очень силён. Однажды он убил целый отряд, который прибыл для его ликвидации. Правда, это были не наши. А штатовцы, — раздалась какая-то трель сообщений. Максим посмотрел в телефон, нахмурился и что-то проверил во внутреннем кармане. Ник заметил кобуру скрытого ношения. Похоже, что папаня даже на встречу с сыном пришёл с полным боекомплектом. — Это Хоффман. Пришло подтверждение.

Ник понял, что посланный запрос то ли подтвердили, то ли одобрили. А быстро.

— Куда они идут? К выходу? — предположил он. — Мы должны их перехватить!

— Я вызвал подкрепление…

— Да пока мы их дождёмся, они с моими уже из страны убегут, — возмутился Ник.

— Я один…

— С фигали ты один? — хмыкнул Ник. — Я учился по этой твоей технике, да и София не пальцем деланная…

— И всё же… — засомневался Максим.

— Получается, что Хоффмана надо отвлечь, Софии увернуться, а тебе его подстрелить, верно? — подошёл почти вплотную Ник. — Ты же хорошо стреляешь? С пяти метров попадёшь?

— На меткость не жалуюсь, но сила…

— Я уверен, что София сможет подставить его под удар, — отрезал Ник.

— Откуда такая уверенность?

— Я полностью уверен в своей жене, — сказал Ник. — И есть кое-что больше, чем уверенность, некоторые дополнительные так скажем, расширенные возможности магии, но ты должен будешь нас прикрыть.

— Расширенные возможности магии? — прищурился Максим.

— Которые могут стать нашим козырем, — прямо посмотрел на него Ник. Согласится? Или спасует? Должны же подполковникам выдавать какие-то полномочия пошире, чем у простых смертных? А тут ситуация с захватом заложников, да ещё этот «Маэстро», который силён и очень опасен.

— Хорошо, под мою ответственность, — кивнул Максим. — Но потом мы серьёзно поговорим про эти «возможности».

— Ладно, папа, поговорим, — Ник решил «дожать» личным, напомнив Максиму, что он вообще-то его сын и, если что, тонуть они будут вместе.

— И какой план? — чуть приподнял бровь Максим, но в целом на «папу» даже не дёрнулся.

— Выключаем камеры, чтобы ничего не попало на запись, и двигаем к ним наперерез, изображая отца и сына, которые идут по своим делам и разговаривают, подбираемся как можно ближе, там действуем по обстоятельствам.

— Принято, — Максим что-то понажимал, и камеры отключились. — Я запомнил дорогу.

В общем-то, первоначальный план вполне себе сработал. Ни Белкина, ни Тимур почти не дёрнулись, когда заметили их. Всё же сообразили, что лучше не мешать. А потом София план даже перевыполнила, не просто отвлекая этого Хоффмана или как-то затормозив его — она умудрилась его дезориентировать, причём обычным «люмосом». Ник бы даже не догадался шарахнуть люмосом в глаз, и понял, что наверняка получилась как световая граната. И через секунду с этим крутым неуловимым немцем было покончено. Папаня и правда метко стрелял.

Имелись некие мифические способы уклоняться и останавливать пули, но все они относились к разряду «при полной активации потока» и при условиях, что стреляют не в упор и чем-то мелкокалиберным. В общем, этот «Маэстро» такими волшебными навыками не овладел.

София травм не получила и на вид казалась цела. Одновременно с этими событиями Тимур попытался выбить из рук Гитлер взрыватель, а Лаура кинулась ему наперерез, защищая бывшую жену своего отца, с которой сговорилась. И у этой Курочкиной явно была сила.

— Стоять! Или они умрут! — закричала Адель Гитлер, показывая взрыватель, который она сжимала в руке. — Я нажму! Дайте мне уйти.

— На нас ошейники с взрывчаткой! Если она отойдёт или нажмёт, наши ошейники взорвутся! — закричала перепуганная Белкина, проясняя ситуацию и показывая на своё «украшение».

Ник посмотрел на Максима, и сконцентрировал поток, как ему показывала и рассказывала София.

— Мы готовы к переговорам, — сказал Максим, ослабляя бдительность и хватку Гитлер, которая чуть расслабилась. — Что вы хотите?

— Я…

— Акцио, взрыватель! — негромко приказал Ник, концентрируясь на куске металлопластика в чужой ладони.

Удивленный вскрик Гитлер прозвучал как музыка, а маленький пульт, который мог лишить Софии брата и подруги, перелетел в ладонь Ника.

— У меня!

В следующий миг Гитлер очень ловко скрутил Максим, который даже не дёрнулся на такой магический финт. София же подскочила к брату и одним ударом успокоила Лауру.

— Можно это поскорее снять? — спросила Белкина, показывая на ошейник, и засмеялась, кажется, в истерике. — А то… Мы же только подышать вышли, у нас ещё съёмки сегодня.

София тоже захихикала, обессиленно садясь прямо на пол.

— Не шевелись, — попросил Максим и подошёл к Нику, осматривая взрыватель. — Скоро прибудут сапёры.

— Теоретически… Есть способ открыть любые замки, — начал Ник, но, посмотрев на бледную жену, хмыкнул: — Но лучше, конечно, сапёры. Мало ли…

— Действительно, — хмыкнул Максим, посмотрел ему в глаза и кивнул. — Хорошая работа.

— Он сказал мне, что есть ещё дублирующий взрыватель, возможно, в его внутреннем кармане, а у неё какой-то передатчик, — сказала София, которая, оказывается, и в плену времени не теряла. Ника затопила гордость за жену.

— Значит, повезло, я вообще-то целился в сердце, — равнодушно сказал Максим, и София посмотрела на него круглыми глазами, да и Ник вообще-то прифигел. Это получается что? Если бы подстрелили детонатор, могли и не достать Хоффмана, зато убить Тимура и Белкину?

— Везение — часть победы… Так… он говорил, — сказала София, выдохнув и покосившись на труп.

Они прождали ещё от силы минут пять, прежде чем подоспели военные, сапёры и какие-то следователи, с Тимура и Белкиной сняли эти ошейники. У Ника забрали взрыватель, и он, наконец, смог обнять жену.

— На ней он вроде тоже есть, — кивнул на бесчувственную Лауру Тимур, и к ней тоже подошли сапёры.

— Да, она упомянула, что её мать взяли в заложники, а та женщина сказала, что на Эмилии тоже ошейник с взрывчаткой, — сказала София.

— Значит, ты её узнала? — спросил Ник. — Я узнал случайно и понял, что ты можешь не понять, и поспешил сюда… со своим… ну… отцом.

— Это твой отец? — спросил Тимур, который грел уши рядом. — Хотя… вы очень похожи.

Максим подошёл к ним.

— Всё под контролем. Сами не болтайте, что здесь случилось. Делу выдали гриф «секретно».

— Пап, — кашлянул Ник. — Я хотел представить тебе свою жену. Это София. Это её брат Тимур.

— А я Аля, — представилась Белкина, с интересом рассматривая Максима.

— Очень приятно, Максим. Жаль, что мы познакомились в таких обстоятельствах.

Ник про себя хмыкнул, что не будь обстоятельств, они бы и вовсе не познакомились.

— Я тебе ещё позвоню, мы не договорили, — Максим вновь посмотрел в его глаза с прищуром. — Но сейчас слишком много дел… И бумаг.

— Буду ждать твоего звонка, — кивнул Ник. — Мы свободны?

— Да, можете идти, — отпустил их Максим.

— Ник, а твой папа он вообще кто? — первой спросила Аля, когда они отошли на приличное расстояние и не сговариваясь, завернули к окну.

— Максим Марков, — ухмыльнулся Ник. — А всё остальное никого не касается. Реально болтать не советую, чтобы избежать проблем.

— Ага, поняла, — сделала какие-то выводы Аля. — А…

— Ничего из того, что там произошло, мы тоже обсуждать не будем никогда. Правительственные секреты, — предвосхитил вопрос Ник.

— Всё ясно, — кивнул Тимур и посмотрел на часы. — Кажется, наш перерыв давно закончился… Думаю, стоит вернуться на съёмку и сделать вид, что…

— Ничего не происходило? — хмыкнула Аля. — Да уж… Мне бы чего-то успокоительного для начала.

— Похоже, из успокоительного у нас только твои аффирмации, — улыбнулась София, и они с Белкиной снова истерично засмеялись.

— Всё-всё, — обнял жену Ник. — Я обещаю, что когда наступят каникулы, я раздобуду путёвки в самый лучший спа «ТАМО Ink», и мы сможем забыть обо всём, что тут случилось, наилучшим образом.

— Меня ты тоже приглашаешь? — поинтересовалась Белкина.

— Конечно, как без тебя-то? — ухмыльнулся Ник.

София с Белкиной и Тимуром всё-таки ушли на съёмки. Ник решил подождать их в телецентре, решая вопрос со своим обещанием. Он написал бабуле, что они вчера попали в аварию и теперь нужны путёвки в их частный спа-отель в Подмосковье на каникулах на шесть человек — Ник решил пригласить и Алексину для Тимура, так-то девчонке тоже досталось, и только чудом она не попёрлась за Тимуром и не попала в переплёт вместе с ними. Как знать, что бы сделал этот Хоффман с «лишним» свидетелем, которого не мог контролировать. Ну а шестым взять Сашку — чтоб Белкина не скучала.

И внезапно бабуля засуетилась. Кроме того, что реально достала путёвки, оказалось, что и в «Афродите» есть какие-то спа-услуги, и трёх-четырёх человек могли там принять уже через полтора часа. Благо, что от телецентра не так уж и далеко ехать.

Ник написал жене, чтобы брала двух подружек и сваливала с ними для расслабления, но сваливать им не пришлось, потому что съёмки как раз завершились.

Широким жестом Ник позволил Тимуру объявить о запланированных спа-процедурах девчонкам. Таким образом и Катя не прознала о его положении, и Тимур сразу начал агрессивные ухаживания, а то что-то только мялся и не знал, как подступить. На тренировках было видно, что они как-то с Алексиной всё перемигиваются и строят друг другу глазки.

Все они доехали до «Афродиты» на одной машине, Тимуру нашлось место в паре с Алексиной посидеть, послушать музыку, — Ник намекнул Екатерине — помощнице бабули — об этом, и та всё организовала. Сам же Ник прошёл в бабулин кабинет, куда его пригласили для беседы.

— Как твоё самочувствие? — спросила бабуля, внимательно его оглядывая.

— Мы с Софией почти не пострадали. Повезло, — пожал плечами Ник. — Но за спа — спасибо. Софии это точно нужно. Слишком много нервотрёпки в последнее время, да и не только её, по правде говоря. Просто сила помогает исцелению быстрей.

— Да… Это точно, — кивнула бабуля.

— Слушай, раз мы тут так мило по-семейному болтаем, — улыбнулся Ник, и бабуля явно вздрогнула. — Я хотел бы прояснить парочку моментов.

— Выкладывай.

София расплылась под умелыми поглаживаниями массажистки. Рядом тихо постанывала Аля, они решили пойти в один кабинет. Обсуждать случившееся им запретили, да и Софии как-то не хотелось вспоминать о том, как она чуть не разминулась со смертью. Можно сказать, буквально второй раз за сутки! Сначала авария, потом эта фрау Адель с Лаурой и Гансом. София надеялась, что уж теперь их с Ником и всеми её друзьями оставят в покое и наконец вся эта эпопея с Янвицами закончится, как и они сами. И никакой их двоюродный брат, сват или дедушка не придут за ней опять, а то совсем жизни не будет.

— Как у тебя с Сашей дела? — София решила поболтать с подругой о чем-то отличном от недавно произошедшего. И желательно о приятном и действительно отвлекающем. Чтобы не волноваться о применении «запретной магии» и последствиях. Ник сказал ей, что камеры не писали, Ганс мёртв, Адель и Лаура имеют другие проблемы, да и их как свидетелей никто не примет, а Тимур и Аля промолчат. Но… Лучше и правда просто поболтать о мальчиках.

— Ну так… Потихоньку, — отозвалась Аля. — Он такой… Травмированный этой своей бывшей Мариной. Помнишь ещё она к нам полезла, когда наши в баскетбол играли?

— Да, такое сложно забыть, — усмехнулась София. Хотя по правде она и правда подзабыла этот момент. Ведь тогда у неё самой была первая брачная ночь, которая состоялась чуть ли не через месяц после свадьбы.

— Марина была его одноклассницей и там у них типа вся из себя популярная, — продолжила рассказ Аля. — Сначала долго Саше голову морочила, ну знаешь, всякие эмоциональные качели, то хочу, то не хочу, то люблю, то не люблю.

— Разве ты сама не советовала держать парней в тонусе, чтобы они ценили завоёванное? — хмыкнула София, чуть поддразнив подругу, Аля в ответ только фыркнула.

— Так надо и меру знать, и не передавливать. Тонус — это не эмоциональные качели. Короче, там дилетантка, которая Сашу приучила к определённому поведению. Так, кстати, часто бывает. Первый опыт, и потом это всё накладывается на последующие отношения. Он вроде как ждёт чего-то такого же и считает это проявлением любви или женской непредсказуемой природы или чего-то подобного. Но вообще он очень спокойный и в этом плане не ведётся и не истерит, как бывает у некоторых. Хотя есть… свои нюансы.

А я, кстати, видела пару коротких видео, ты вроде мне присылала про «когда после нездоровых отношений у тебя нормальный парень»… Если бы там не пояснения, я бы и не поняла, а что не так. Но комментарии там занятные.

— Вот-вот! — обрадовалась Аля. — Короче, там травма на травме, да ещё и эта Марина, когда Саша поступил в гимназию после девятого класса, устраивала сцены ревности, пыталась сделать так, чтобы он учёбу бросил и вернулся в их школу. Там много что было.

— И он тебе всё рассказал?

— Да какой там «рассказал»! — сварливо пробурчала Аля в дырку кушетки, а потом повернула лицо, чтобы стало слышней. — Этого я в начале не знала и пыталась что-то выпытать, потому что сразу много что понятно про парня по его отношениям первым да и последующим. А он молчал как партизан. Просто, мол, «расстались из-за того, что сменил район проживания». Я даже думала какое-то время, что он всё ещё её любит ну и сохнет по ней, пытается забыть, а там…

— Чего там? — поддержала разговор София.

— Шекспировская драма с предательством и публичным унижением, — ответила Аля. — Но в этом он признался уже тогда, когда эта Марина нарисовалась со своими ревностями и претензиями. В общем, они вроде как встречались, когда он поступил, но всё равно не так, чтобы каждый день. По выходным, плюс в «ломоносовке» нагрузка побольше, чем в обычной школе. Но он к ней через весь город на подземке гонял, а потом ещё на маршрутках районных, чтобы вечером погулять и так далее, а она его ревностями изводила, типа «ну там-то в гимназии крутые всякие девчонки гуляют, ты с ними мне изменяешь».

— Представляю… — хмыкнула София, вспомнив, как в их гимназии относились к студентам по целевым направлениям.

— Ты тоже про наших «олимпиадников» вспомнила? — прозорливо предположила Аля. — Мне тоже смешно было на такие тупые наезды. Ну а Саша не знал, чем оправдаться. Типа «да нет, я там лох лохом на фоне мажорчиков, кто на меня из крутышек посмотрит?»

— Ну да, как-то глупо было бы, — усмехнулась София. — И себя принижать странно, и она… мягко говоря, не особо задумывалась, а каково быть в такой крутой гимназии без связей, а типа «просто умным».

— Вот точно! — подтвердила Аля. — Ты сразу всё поняла. В общем, Саша ей в любви признавался, подарки таскал и прочие «внимания». А она… Замутила с каким-то школьным старшеклассником вроде как в «отместку» за Сашины «измены». Ну, это она так сказала ему, когда всё вскрылось. А вскрылось прямо очень некрасиво и у них там на всю школу почти.

— Это как? — София помнила, что вроде что-то Ник упоминал, но, как и Саша, без особых подробностей.

— Я потом у Наташи спросила, которая ещё вступилась тогда, подружка их, сестра Гены, что там была за история с Мариной, потому что Саша всё её честь отстаивал, хотя я думаю, что он до последнего не хотел выглядеть рогоносцем в моих глазах. Для парня вроде как очень стрёмно, что ему девушка изменила, да ещё так открыто.

— Да-да, я поняла, что за Наташа. И что она? Сказала?

— Ещё как, — оживилась Аля. — Она даже экранные снимки показывала, которые сделала до того, как там всё потёрли и друзья Саши и Ника там попросили всё убрать. Так что я всё своими глазами видела. Как я поняла, Марину тот старшеклассник на скрытую камеру снял или что-то такое. Голую почти и, так скажем, в процессе прямо. Куда-то он эти фотки и видео выставлял типа по платной подписке или как-то зарабатывать пытался. Вроде как домашнее порно.

— Ужас какой! — открыла рот София. — Вот гад!

— Этим и опасны всякие случайные связи и незнакомые парни, в которых не уверена, — сказала Аля. — Да даже сколько угодно случаев, когда после расставания парень сливал подобные фото и видео со своей бывшей девушкой в сеть. Так что с таким вообще стоит быть осторожной.

— У моей знакомой так и случилось, — внезапно вмешалась одна из массажисток. — Ой, извините, не хотела перебивать, но случай вышел ужасный.

— Поэтому и не стоит делать откровенные фото и видео. Цифровая гигиена подразумевает, что даже если тебя взломают и скачают все твои файлы с телефона или компьютера, то не должны найти там ничего предосудительного, из-за чего тебя могут шантажировать, — наставительно сказала Аля.

— А я слышала, что сейчас в САШС стало модно друг другу члены голые посылать, — сказала массажистка, которая занималась Софией. — Кошмар какой… Вот там точно не знают про цифровую гигиену. Свои немытые причиндалы отправляют всем подряд.

Они посмеялись.

— И что там дальше про эту Марину? — спросила массажистка Али. — Интересно же.

— Ой, ну да… Её кто-то узнал, вроде бы парень из каких-то младших классов, вроде одноклассник у Наташи, она даже имя называла… Наташа сказала, что это слухи, но будто бы тот парень, наташин одноклассник, начал Марину шантажировать, мол, если не переспишь со мной, будет тебе хуже. Распространю твои голые фото. А она девушка с характером. И, может, вообще не поняла, про какие голые фото тот говорит. В общем, послала этого малолетку куда подальше. А он и выложил анонимно все эти с сайта экранные снимки со ссылками на сами видео на стене группы их школы. Наташа экранный снимок показала, что, пока это не спохватились и не удалили, этот пост-откровение переслали больше пятисот раз. И, наверное, все снимки экрана сделали, как Наташа. В общем, распространилось это всё максимально широко, ну и об измене Саше одномоментно узнали куча их знакомых и друзей. Но там Марина быстро вспомнила про этого недоделанного шантажиста, обратилась в полицию. И там даже следствие какое-то провели, и того парня-старшеклассника, который те видео сделал изначально, тоже нашли и что-то его как-то наказали. Она вроде к тому же несовершеннолетней была, а это уже серьёзная статья. Серьёзней, чем просто со взрослой девушкой что-то выложить. Наташа сказала, что в школе их он точно больше не появлялся, но что там стало, слухи расходятся. А Марина… Ну сама её видела, она годик посидела тише воды ниже травы, подождала, пока история уляжется, а потом снова начала верховодить там в классе и попыталась Сашу вернуть или не знаю, какие цели она там преследовала, когда на меня наезжала.

— Вот так история… — протянула София. — Действительно, Саша, наверное, сильно с такого переживал. Особенно, если любил её, а тут такой нож в спину.

Она покосилась на девушек и не решилась рассказывать ничего про Ника, который потребовал особые пункты в брачный договор наверняка под впечатлением от того, что произошло с его другом.

Вечер спа прошёл хорошо. Иногда действительно нужно расслабиться и позволить за собой поухаживать. Они с девчонками очень хорошо провели время. И даже Тимур как будто не скучал. Ник присоединился к ним уже когда они поехали вместе куда-нибудь покушать.

— Тимур сказал мне, что Лауру Янквиц и её сообщников сегодня арестовали, — сказала Катя Але. — Я, наверное, поеду домой. По родителям соскучилась и… ну сколько можно гостить и тебя стеснять? Но твоя мама правда очень классная.

— Ладно, думаю, с вещами мы разберёмся, ты же недалеко живёшь? — кивнула Аля.

— Я тебя провожу, — вызвался Тимур, — потом уеду на такси, — брат посмотрел на Софию, и она кивнула, соглашаясь с таким планом.

— Ах… Массаж, неожиданное спа и эти новости, — улыбнулась Катя, — я словно сбросила с себя тяжкий груз и начинаю новую жизнь. Ой, а можно и дальше с вами тренироваться?

— Конечно! — София сказала это одновременно с братом.

— Поехали уже домой. Белкина, ты с нами? — спросил Ник.

— Нет, за мной уже… — Аля посмотрела за их спины и махнула рукой. К ним подошёл Саша и пожал руки Нику, затем Тимуру.

— Привет, а ты чего раньше не пришёл, вместе бы поужинали? — спросил Ник своего друга.

— Да я от родителей еду, сыт, — отозвался Саша. — Аля написала, где вы.

— Мы пойдём, — сказала Аля. — Потом встретитесь и поболтаете. София, у нас, кстати, в понедельник контрольная по русскому языку.

— Да я помню, — ответила София. — Завтра надо вплотную заняться уроками, а то конец года…

Они разошлись и в итоге поехали домой только с Ником. Правда, в этот раз оба они пристегнулись, и Ник просто держал её за руку.

— Ты какой-то задумчивый. Поговорил с бабушкой? — спросила София.

— Да, я пока вас ждал, кучу дел переделал и с ней поговорил, — кивнул Ник. — В общем, какая-то ерунда выходит.

— Какая ерунда?

— Ну помнишь, нам дед и тётя Нюра, на кухне которая была и пирожками нас угощала, они оба про дом упоминали? Что, мол, хотя там дворяне носы кривили от моей мамы, но таких приданых никто не давал.

— Дом, который за сорок миллионов? — уточнила София. — Да я помню. Ещё подумала, где он, интересно… Ну, в смысле, располагается.

— Ага. Ну и вот я об этом бабулю спросил. Типа, а где наше наследство от матери? А она сказала, что с домом какая-то непонятка получилась. Мама с отцом развелась, и это было её добрачное имущество, вроде как не подлежало делёжке, ему не досталось ничего, но она всё равно этот дом решила продать. Бабуля считает, что ей на адвокатов не хватало, когда суды шли насчёт опеки. Поэтому продала тот дом, чтоб купить что-то другое и остатки потратить на судебное разбирательство. Или всё влила в суды. Это вообще непонятно. Причём это всё выяснилось уже после её смерти, что дом вообще-то продан. И куда делись деньги или что она взамен купила — неизвестно. Ничего не нашли. Это тоже уже выяснилось через полгода после её смерти, там подача на наследование и всякие бюрократические тонкости. Ну и там на её счетах почти ничего, ну не сорок миллионов, а гораздо меньше. И дом продан ещё за месяц до её смерти.

— За месяц? А то я успела подумать, что её могли убить как-то из-за этих денег… — задумалась София.

— Ну вроде сделку проверили, и всё чисто.

— А куда деньги ушли, не проверяли?

— Там непонятно, — пожал плечами Ник. — Бабуля просто посчитала, что ей невестка подгадила напоследок. Там уже и сделку было не оспорить, да и как бы зачем нам дом, где убили нашу мать? Мы же там не смогли бы жить, так что бабуля, как я понял, не стала лезть, а Максим… Отец не стал с этим разбираться. У него там свои приключения происходили, и не до подобных разбирательств было.

— Сейчас твой отец вполне себе в кондиции, — чуть усмехнулась София.

— Это да. Завтра пригласил меня на беседу, кстати. Так что будет тема для разговора. Он… убедил меня, что он не имеет отношения к её смерти, так что, возможно, благодаря его связям получится заново открыть её дело и всё снова проверить. Как я понимаю, когда его схватила полиция на месте преступления, они там особо не стали копать, а работали с версией «убил бывший муж». А потом, когда подтвердилось его алиби, там уже не по горячим следам, и всё место преступления затоптали, да дом уже в чужой собственности. Хотя там, я думаю, есть какой-то временный запрет, но не вечный же. Если отца арестовали, могли запрет снять, ну и новые жильцы все какие-то оставшиеся улики уничтожили. Я примерно так это представляю.

София крепко сжала ладонь Ника.

— Надеюсь, вы вместе что-то узнаете.

— Кстати, а ты так пока не рассказала маме о том случае? — напомнил Ник про её похищение. Они обсуждали это как-то, и София хотела рассказать всё маме, чтобы прояснить всё. Но… В данный момент вроде их отношения наладились, и она не знала, как мама на всё это отреагирует и как будет к ней относиться.

— Нет, как-то всё времени не находилось, — вздохнула София. — Или я немножко трушу… Да и как о таком говорить спустя столько лет?..

Ник погладил её по волосам.

— Расскажешь ей, когда получится. Но опыт с моей мамой говорит, что поздно может наступить вообще когда угодно.

— Ну да, — София вздохнула. Вчера они попали в аварию, а сегодня вообще легко могли убить. Если бы не какие-то совпадения и обстоятельства… Сейчас она бы, возможно, была где-нибудь в подвале этой фрау Адель и подтверждала о себе что угодно, лишь бы прекратить какие-нибудь пытки. — Кстати… Этот Ганс. Мне показалось, что он сказал мне о том, что похищение когда-то организовали они же. Правда, ума не приложу, зачем им понадобилась я. Но вроде бы с этим как-то связана Эмилия и её мучительная смерть. Он много чего говорил на самом деле и не показался мне здоровым человеком.

— Надеюсь, что из них выбьют показания и мы всё узнаем, — переплёл пальцы из ладоней Ник. — Но я полагаю, что и помолвка с Тимуром типа дочери Янквица тоже часть этой схемы.

— А значит, мой отец всё знал, — сделала вывод София.