Косон, первое мая.

«Да твою дивизию!», — сопровождаю я мысленным этюдом появление хальмони. Вот уж принесла нелёгкая… И откуда только узнала?

Впрочем, тренировку не прекращаю и на «мамочку» внимания старательно не обращаю — команды не было. Мамочка, между тем, повышает обороты, и я невольно подмечаю, на кого она становится похожей. На мою тёщу из далёкой прошлой жизни: та тоже быстро скатилась от радужного: «Покушаешь чего-нибудь? Вон, какой худой. Совсем тебя Светка не кормит!», — во время наших с женой визитов, до уничижительного: «Моя дочка заслуживает большего!» — классика жанра.

Только здесь я имею совершенно очумевшую опекуншу, почувствовавшую власть. И ничего с этим не поделаешь, как когда-то в детстве с волей родителей. Не в моём шатком положении.

Косон и Сеул. Первое и второе мая.

До пляжа Хваджинпо дохожу в предрассветный час. Безлюдная дорога позволяет идти, не снижая темпа, а тишина и темнота вокруг маскируют и предупреждают о возможной опасности, будь то припозднившийся любитель пеших прогулок или спешащий со смены, счастливый обладатель механической повозки. К счастью, за весь путь мне попадаются лишь некрупные лесные обитатели, под покровом ночи, выбравшиеся на поиски пропитания.

Несколько раз дорога выруливает вплотную к берегу, освобождаясь от заточения зарослей, и мне приходится ускоряться, чтобы миновать опасный участок. Укрыться тут совершенно негде — хоть в воду сигай. И наверное, я бы так и поступил, покажись на горизонте свет фар, но желающих прокатиться посреди ночи по дороге ведущей к границе двух Корей не находится.

Сеул, второе мая.

Приподнятое настроение с утра пораньше может случиться, например, если ждёшь хороших новостей. Или подошёл день зарплаты — тоже повод вскочить с кровати, не думая: «Как же задолбала эта работа!».

Мой энтузиазм опирается на предвкушение начала самостоятельной жизни, вдали от шизанутой хальмони с её гиперопекой. Да и ЁЛин, как бы кощунственно не звучало, не будет доставать своими загулами. Полная свобода! Впрочем, ветер перемен не сдует насущные проблемы: добычу пропитания и бытовые хлопоты. Без первого я быстро протяну ноги, а без второго — зарасту грязью. Неприятные, но необходимые мелочи. А ещё, надо подумать о деньгах.

Маша — добрая душа — оставила мне полмиллиона вон — пересчитал накануне, прежде чем лечь спать. Не бог весть что, но если прибавить к ним заначку в два с половиной миллиона чёбольских денег, на какое-то время хватит. А дальше придётся искать работу. Хотя опыт мне подсказывал, с этим лучше не затягивать — не ждать истощения кубышки.

Потягиваюсь, и вылезаю из кровати замотивированный последней мыслью. Правильно, нечего валяться — финансы сами себя не поправят, и работа не найдёт. И хорошо, что документы на имя ЁнМи остались при мне! Почти не скомпрометированные, — никто не разыскивает девушку под этим именем — они сослужат отличную службу в нелёгком деле трудоустройства. Это если Мина не закончила ремонт ресторана. В противном случае, пойду к ней на поклон: долг платежом красен.

Душ, а следом, прогулка по квартире голышом до кухни — ну разве это не кайф? — повышают градус хорошего настроения. Меня даже не смущают испорченные продукты в отключенном холодильнике — в магазине полно свежих. Зато кофе у ЁЛин хоть отбавляй. Завариваю большую кружку, и повздыхав об отсутствии молока, сажусь восстанавливать кофеиновый баланс в организме. Впервые, за долгое время, ощущаю, как растягивается время, и не висит над душой дамокловым мечом дух, по имени «ЛиРачеготытамкопаешься!». А что ещё нужно для сиюминутного счастья?

Только пожрать чего-нибудь, и это моя первостепенная цель на сегодня. Затариться продуктами на неделю вперёд, да сварганить какой-нибудь супчик понаваристей. Ну ещё комп ЁЛин раскочегарить, узнать, что в мире происходит.

С последним решаю не тянуть. Подхватив кружку с горячим напитком, двигаю в комнату инспекторши, и там меня ждёт первый неприятный сюрприз: компьютер оказывается заблокирован. Не знаю с какой стати, может сработала функция поствременной блокировки, а может ЁЛин постаралась, по понятным только ей причинам, но надпись «Введите пароль» появилась там, где её раньше не было. Досадно.

Перепробовав десяток разных вариантов, включая собственные имена и даты рождения, плюю на гиблое дело. Без вмешательства ЁЛин, или хакера, компьютер не поддастся на мои «уговоры» — только зря время теряю. Зато, озадачиваюсь мыслью, а не собрать ли свой? А что, подобрать комплектующие под средне бюджетное решение, монитор побольше, мышку с клавиатурой… И пропасть за ним, как когда-то давным-давно, в другой вселенной. Нет уж, увольте! Обойдусь я без подобных соблазнов — целее деньги будут. А время можно посвятить реальным вещам. Например, отнести телефон в ремонт. Починить его вряд ли возможно — дешевле купить новый, но вот вытащить с носителя информацию крайне необходимо.

Обязательно заглянуть к ЁнИль, узнать, как дела у восставшей из пепла звезды. Глядишь, ещё какую песню «вспомню». Или не вспомню, ибо, независимо от обстоятельств, меня меньше всего, последнее время, тянет подвергать организм пытке приступом. Не хватало ещё судорог конечностей…

«Ну вот и цели на сегодня определились», — подвожу я итог мыслительных процессов. Остаётся воплотить их в реальность!

Распираемый эмоциями, принимаюсь «напевать» танец маленьких лебедей, подтанцовывая ягодицами. А когда перестаёт хватать амплитуды, вскакиваю с кресла и пускаюсь в пляс.

«Та-та, та-та, та-ра-ра, та-та. Та-та, та-та…!»

Балетные «ПА» даются Лире с большим трудом — всё-таки, это не, условный, твист отплясывать: тут подготовка нужна. Но я, кое-как, справляюсь. Попутно прочувствовав всю «прелесть» вращения на носке босой ступни, да ещё в стеснённом пространстве.

Перебесившись, топаю на кухню — помыть кружку. Иду прихрамывая, ибо саднящая боль в пальцах опорной ноги напоминает о последствиях необдуманных поступков. Как пить дать, содрал кожу с подушечек! Но такая мелочь не остановит меня на пути к походу в магазин!

Возвращаюсь в свою комнату и вытряхиваю рюкзак на кровать. Грязную одежду скидываю на пол — она пойдёт в стирку — а более-менее свежую аккуратно складываю по стопкам. Отдельно откладываю теннисное платье — его я повешу на плечики — отвисеться. Затем провожу инвентаризацию в шкафу. Когда-то, ЁЛин накупила Лире множество вещей и белья, осевших мёртвым грузом на полках. И сейчас я рад такой предусмотрительности — не придётся тратиться на шмотки.

Одевшись, выхожу на улицу. Минувшая ночь приносит с Жёлтого моря циклон, заявивший о себе тёмно-серой пеленой, затянувшей небосвод и усилением ветра до значения: «Юбку лучше не надевать!». Благо, я одел Лиру в джинсы. Прохожие поголовно закутались в тёплую одежду, но по пути мне встречаются индивидуумы с трудом удерживающие руками развевающиеся при порывах ветра борта расстёгнутых курток. Застегнуться им, видимо, религия мешает.

Я же щеголяю во вчерашней футболке с короткими рукавами, и, кроме ветра, других неудобств, на зависть прохожим, не испытываю. Рассекаю себе к ближайшему супермаркету, иногда невольно ускоряясь от ударов в спину разгулявшейся стихии.

Чтобы меня остановил какой-то там ураган? Не на того напал!

Мой любимый супермаркет встречает тёплыми воспоминаниями о тефтелевом вояже. Их я готовить не собираюсь, но положить в корзину мяса надо обязательно: для супа и чего-нибудь гуляшово-котлетного — идеальный выбор непритязательного холостяка. Что и делаю, направив колёса тележки в соответствующий отдел. Там испытываю на своей шкуре модель «Кюблера-Росса», пройдя все её психологические этапы в кратчайшие сроки. Конечно же, из-за цен.

Повздыхав над витриной, наполняю тележку говядиной, свининой и курицей — последняя пойдёт в куриный суп — самое лёгкое в приготовлении первое блюдо — на случай, если мне будет лень возиться с нормальным мясом. А если не лень, то запеку птичку в фольге так, что пальчики оближешь! Остальные отделы прохожу как в тире — с прицелом на конкретные позиции и не тратя время на долгие раздумья: «Бац, бац… — и в корзине!». Разумеется, с поправкой на местный ассортимент. Пока колешу по магазину, вспоминаю старый мем, иллюстрирующий разницу в посещении супермаркета между мужчиной и женщиной. Мой шаблон всегда находился где-то посередине, и сегодня не исключение.

(в магазине)

Не моргнув глазом, оставляю на кассе приличную часть продуктового бюджета, но огонёк тревоги в душе разгорается ярче. Надо срочно искать работу!

Пока распихиваю покупки в два пакета — по одному в руку — приходит запоздалая мысль о том, что идти с ними к Мине будет тяжеловато. Придётся зарулить домой.

Так и поступаю.

Обратная дорога становится настоящим испытанием. Ветер усиливается, и его порывы, до этого подгонявшие в сторону магазина, теперь норовят не пустить меня домой. И если бы не увесистые пакеты, шансы повторить путешествие той девочки из Канзаса в волшебную страну, приближались ко вполне реальным.

К счастью, битву со стихией я выигрываю, избежав участи горе-попаданки, но, возможно, упустив шанс вернуться в свой мир… Измотанный, вваливаюсь в квартиру, разуваюсь и иду сгружать продукты в холодильник. Накануне я выгреб из него весь неликвид и проветрил. По-хорошему, стоило помыть трудягу смесью соды и уксуса, но сие мероприятие, согласно моим жизненным установкам, быстро заимело статус «потом», за отсутствием первоочерёдной необходимости. В общем, обошёлся полумерами. Холодит-морозит и ладно.

«Может, ну его, этот второй заход?», — подкидывает недовольный творящимся на улице беспределом мозг, здравую мыслишку. Не, ну а что? Топать сначала к кафешке, а потом, если та окажется закрыта, домой к Мине — занятие так себе, когда стихия прямым текстом заявляет: «Сиди дома!». Но, с другой стороны, я себя знаю. Стоит дать слабину и отложить дело раз, так без хорошего пинка оно больше не сдвинется с места. Как с помывкой холодильника. Так что, раз уж судьба дала второй шанс начать новую жизнь — все дурные привычки долой. Прокрастинация отменяется!

Воодушевлённый таким образом, обуваюсь и выхожу на лестничную клетку. Мне приходится налечь плечом на дверь, так как, внезапный сквозняк — я ещё со вчера оставил окно на кухне приоткрытым — вознамерился запереть меня в квартире. Новый порыв, и дверная ручка выскальзывает из слабой девичьей хватки. Массивная дверь делает очень громкое «БАМ», а мой внутренний цензор морщится от потока отборной матерщины, заменивший связные мысли. Кажется, что этот звук оповестил всех соседей по подъезду о моём присутствии.

Дожидаюсь лифта. А когда тот приезжает, жму не вниз, а наверх, с мыслью, а не навестить ли ЁнИль? Так сказать, преподнести сюрприз. Шанс, что девчонка дома невелик, но чем чёрт не шутит?

На этаже, вместо айдолки, меня встречает СынГю — ачжумма, наехавшая на меня в квартире ЁнИль в процессе откачивания последней.

— Аньон, ЁнМи-ян. Я тебя и не признала сперва. Смотрю в окно — фигурка вроде знакомая… ЁЛин как арестовали, так и ты куда-то пропала. Я подумала, к себе уехала. А ты, вон, вернулась и цвет волос сменила… ЁЛин отпустили что ли? — прорывает словесным поносом соседку. Из этой мешанины вычленяю главное: она откуда-то знает об аресте моей онни. Будь я «поразговорчивее», немедленно бы поинтересовался, откуда вестимо. Но приходится довольствоваться отрицательным жестом: «Нет, не отпустили».

— Жаль, — вздыхает ачжумма. — А я уж спуститься хотела, в гости зайти. А ты сама поднялась. Никак к ЁнИль? А твоей подруги нету дома. Она сейчас живёт в общежитии, с другими девочками из группы. Она постоянно занята — очень старательная девушка.

Несколько секунд хлопаю ресницами, переваривая услышанное. Потом показываю пальцем на лифт: «Мне надо идти». А чего задерживаться? Выслушивать бесконечный трёп болтливой ачжуммы? Увольте! Жаль, конечно, что не удалось повидаться с ЁнИль — мы с ней классно проводили время. Но если девчонке «прёт» — то лучше не мешать. Пусть наслаждается белой полосой своей жизни.

Только собираюсь показать тылы, как ачжумма преподносит очередной сюрприз.

— ЁнИль просила присмотреть за её квартирой. Она оставила свой номер телефона на всякий случай. Хочешь поговорить с ней?

Зависаю на пол обороте. Соображаю, как реагировать.

«Хочу ли я? По телефону вряд ли — по объективным причинам», — быстро решаю дилемму и снова мотаю головой. На том и расходимся. Я своей дорогой, а СынГю, скорее всего, так и не понявшая какую чушь только что сморозила, своей.

Оставив ачжумму искать новые уши, спускаюсь вниз, попутно размышляя на извечную тему:

Вот оно как бывает. Вчера ты жрал таблетки горстями, надеясь одним махом избавиться от проблем, а сегодня купаешься в лучах славы. Причём, не сделав ничего для изменения ситуации. За тебя постарались другие… Такая классическая река, под названием жизнь. Одни доверяются течению: несёт куда-то и ладно! Вдруг случилась беда? — не беда, пойду ко дну! А другие гребут против и хлебают дерьма с каждой волны. Ну и тонуть не намерены. А кто я на этом празднике жизни? Наверное тот, кто пытается реку пересечь… пройдя по самому дну.

От накативших мыслей настроение становится под стать погоде — такое же хмурое — и до ресторанчика я дохожу, обсасывая идею позвонить чёболю. Работать у ЧжунСока всяко лучше, чем прожигать молодость в качестве посудомойки в захудалой забегаловке. Там хоть перспективы есть.

Ресторан оказывается закрыт. Сей факт вполне предсказуем — с момента поджога меньше двух недель прошло — но чего я никак не ожидаю увидеть — это баннер во всю витрину: «Тысячелетний цветок — Скоро открытие!»

Терзаемый самыми нехорошими предчувствиями, добираюсь до дома Мины. Адрес бывшей «рабовладелицы» когда-то продиктовала она сама, правда не мне, а курьеру из доставки. А я погрел уши. Не думал, что он может пригодиться.

У подъезда происходит заминка. Я набираю номер квартиры Мины, но спохватившись, тут же сбрасываю вызов: не мне безголосому коммуницировать через бездушный кусок пластика. Только прямой контакт, увы. Чтобы попасть внутрь приходится дожидаться жильцов.

Дверь открывает незнакомая невысокая женщина с ребёнком на руках, а из распахнутой двери меня обдаёт смесью запахов сбежавшего молока и семейных проблем.

— Агасси, тебе кого? — интересуется женщина.

Бросаю взгляд на номер квартиры — нет не ошибся, адрес тот. Но тогда что происходит? Задаю письменный вопрос незнакомке и получаю исчерпывающий ответ.

— Мы с мужем въехали буквально пару дней назад. Квартира нам досталась почти даром. А где предыдущая хозяйка я не знаю. Кажется, она переехала в Пусан.

«Вот вам бабушка и Юрьев день…», — осознаю я суровую действительность, понуро бредя домой. Все берут у Лёни деньги для решения своих проблем. А Лёня берёт деньги для других, но создаёт проблемы себе. Ещё можно понять ЁнИль — сумма ей была нужна небольшая — просто косяк исправить. Но Мина… Что девчонку подтолкнуло бросить налаженный, пусть и слегка подгоревший, бизнес и сбежать — а по-другому её переезд и назвать нельзя — имея на руках солидную сумму, категорически не понятно. Страх возврата долга? Да я вроде как намекнул, что возвращать необязательно. Тогда что? Гадать нет смысла. Уехала и уехала — ничего уже не изменишь. Надо думать о настоящем.

А настоящее, кажется, подталкивает позвонить ЧжунСоку. Его телефон сломан, но номер я помню — могу набрать с планшетки. Но сначала необходимо зайти в мастерскую — пока деньги есть.

Ветер стихает, а в разрывах пелены проглядывает солнце. Кажется, будто разгул стихии остановлен чьей-то могучей волей, сказавшей: «Хватит!», и движением руки «протёршей» небосвод. Только, умиротворение обманчиво. На горизонте уже собираются, клубятся грозовые тучи, суля новую напасть. Намекая, мол, это была разминка, и никакая воля не в силах остановить буйство природы.

Поторапливаюсь и я. Обхожу все имеющиеся в окрестностях сервисы по ремонту сотовых, и везде мне озвучивают примерно одинаковые сроки в неделю. И мотивируют это особенностями новой модели, совсем недавно появившейся на рынке. Вот так и покупай передовые технологии без возможности быстрого негарантийного ремонта. Ценник тоже закручивают мама не горюй. В итоге, плюю, и оставляю останки в последнем из посещённых, где договариваюсь о переносе информации на флешку — «Дополнительно, пятьдесят тысяч вон. Приобретается заранее».

Без вопросов оплачиваю, ибо бегать ещё и в поисках «свистка» выше моих сил. За тем и откланиваюсь, получив квитанцию и некоторую надежду на успех. Сто процентную гарантию извлечения данных мне дать отказались.

Ливень настигает меня на полпути к дому. Небо заволакивают тучи, казавшиеся такими далёкими. Налетает ветер — предвестник грозы — а следом, на землю обрушивается поток воды. Вакханалия сопровождается сверканием молний и навечно обречёнными запаздывать раскатами грома.

Прятаться мне особо негде, да и расстояние невелико. Потому срываюсь в карьер и пулей пролетаю оставшиеся три сотни метров до подъезда. Когда-то давно вычитал, что бег под дождём не влияет на скорость промокаемости. Проверить на собственном опыте это утверждение мне не доводилось — любая прогулка предварялась просмотром прогноза погоды и прихваченным зонтом, в случае обещанного дождя. Но, наверное, попытка спастись от стихии заложена в нас на генетическом уровне, и ноги, хочешь ты этого или нет, сами несут в сторону ближайшего укрытия с максимально возможной скоростью.

Конечно же, промокаю насквозь. Хорошо хоть рюкзак оказывается более стойкий, чем одежда, и вещи в нём, на ощупь, едва сырые. Меньше всего мне хочется потерять последнее средство коммуникации из-за собственной нерасторопности. Отсюда и бегство, пока ноги позволяют.

Справившись с противно липнувшими к телу тряпками, лезу под душ. Лира у меня морозостойкая, но от простуды не застрахована. Поэтому, хорошенько прогреться никогда не помешает, чтобы потом не сопливить.

Кстати, тоже загадка. Я постоянно гуляю полураздетым, несколько раз лез в ледяную воду, но заболел только после самого первого, если не считать момента «прибытия», купания. Сезонный иммунитет приобрёл? Как это было в прошлой жизни: стоило переболеть осенью, и до следующей можно было спокойно находиться в компании разносчиков бацилл, не боясь повторно загрипповать.

Звонок в дверь застаёт меня на выходе из ванной. Недоумевая, кто бы это мог быть — уж не СынГю ли пожаловала? — обматываюсь полотенцем, которым, до этого, сушил волосы, и иду открывать. К своему удивлению, обнаруживаю на пороге ЁнИль. Её одежду прикрывает дождевик, а в руке девушка держит сложенный зонтик, под которым, на бетонном полу, скапливается лужица от стекающей воды.

— ЁнМи, аньон! — радостно здоровается гостья. — Ты разрешишь войти?

Отступаю в сторону, пропуская ЁнИль и закрываю дверь. Ну не держать же её на пороге, в самом деле. Гостья, тем временем, снимает дождевик, разувается и «паркует» зонтик в корзину, к паре хозяйских. После чего лезет обниматься:

— ЁнМи! Я так рада тебя видеть! Ты не представляешь!

Ещё как представляю. Собственно, я тоже ей рад: всё-таки, единственная знакомая оставшаяся во всей округе. Поймав полотенце, жестом отправляю подругу на кухню, а сам возвращаюсь в ванную — за халатом.

Переодевшись, возвращаюсь к заскучавшей айдолке. Ставлю перед ней пустую кружку. Наполняю водой и включаю чайник… Всё равно собирался чаёвничать, так почему бы не предложить гостье присоединиться? Для согрева. Гостья ничего против чаепития не имеет. Молча наблюдает за моими манипуляциями, обхватив ладонями объёмистый сосуд. Шмыгает носом. У ЁЛин хорошие кружки. Большие, как мне нравится, с удобной ручкой под четыре пальца. А кому такие не по душе — пусть терпят — снобы…

— Так ты одна живёшь? Мне СынГю рассказала. И о том, что произошло с ЁЛин, и что ты уехала тоже, — заговаривает ЁнИль, дождавшись своего чая.

«Как будто извиняться пришла, судя по интонациям», — прихожу к выводу, выслушав вступление. — «А СынГю, наверное, всему дому растрепала о нас с онни. Чему тут удивляться. Другое дело, что она позвонила ЁнИль сейчас, а значит, последняя хотела поговорить с ЁнМи. И кажется, я догадываюсь о чём».

Хрумкаю печенькой и шумно отпиваю горячего напитка из кружки. ЁнИль следует моему примеру.

— ЁнМи, ты слышала, наверное, меня снова взяли в группу. И всё благодаря твоей песне! Она уже неделю висит в топе национальных чартов! — как-то неуверенно объявляет девчонка о своих достижениях. Киваю в ответ. Насчёт последнего я был не в курсе, да и какая мне разница, если песню не исполняю лично. Но для карьеры ЁнИль попадание композиции вверх списка наверняка очень важно.

— ЁнМи, директор ЧиЁн хочет закрепить успех. Он говорит, что одна песня может быть случайностью, и требует от меня вторую, такого же уровня. Я не знаю, что мне делать.

Пристально смотрю на девушку напротив. Она построила фразу так, чтобы не произнести главного, но в контексте всё кристально ясно: кажется, кое-кто объявил себя автором и композитором моего плагиата. А после того, как тот выстрелил, хочет повторить успех. Мне не жалко, ибо сам не без греха, но позволить кататься на чужом горбу, выдавая его за свои достижения, на постоянной основе, не позволю. Пусть хоть в соавторы запишет — эго потешить. Это если я соглашусь помочь. Снова.

— ЁнМи, да я украла у тебя песню! Пожалуйста, прости меня, я не нарочно! — прорывает на откровенность ЁнИль, не выдержавшую моего безмолвного взгляда. Пора бы уже ей привыкнуть, что я всегда так смотрю, а не выдерживаю разговорную паузу.

«Ну украла и украла… Эка потеря»

Иду за планшетом в комнату, а вернувшись, пытаюсь успокоить девушку. Безрезультатно.

— Теперь, директор ЧиЁн думает, что это я написала «Nobody», и ждёт от меня новых хитов. Но я ни разу не сочинитель. Только ты можешь мне помочь, ЁнМи, — заламывает руки ЁнИль.

«А если откажусь, ты снова окажешься за бортом?», — хочется поинтересоваться у страдалицы, что будет крайне бестактно. — «А признайся она в плагиате, что изменится?», — прорабатывает мозг варианты развития событий, пока мы играем с гостьей в гляделки поверх кружек. — «При условии, что новые хиты будут поставлены на поток — ничего. А если не признается, я окажусь в положении дойной коровы. А ведь наверняка агентство забирает все песни себе, считая не только айдолов, но и их интеллектуальную собственность своей. Значит и денег не получит…».

[Я напишу новую песню, но с одним условием. Ты расскажешь директору ЧиЁну правду. «Никто» — это мой подарок. А вторая, неважно, выстрелит она или нет, останется за мной. Договорились?]

— Директору ЧиЁну это может не понравится. Он снова выгонит меня из группы, — состроив испуганную мордашку, намекает шантажистка на очевидный шаг со стороны руководства. Отвечаю ей заготовленной фразой.

[Тогда он лишится и участницы, и песни. Возможно, и не одной, потенциально хитовой. Мне кажется, он сделает правильный выбор]

— Я согласна, — подозрительно быстро сдаётся ЁнИль. — Когда ты сможешь её написать?

Хороший вопрос, на который у меня нет точного ответа. О чём и заявляю:

[Дай мне несколько дней. Я поработаю над вариантами]

— Камсахэё, ЁнМи! — натянуто улыбается моя гостья. Но она рано радуется. Озадачиваю её следующим сообщением.

— Работа? Не знаю… — мнётся ЁнИль, недовольная свалившейся обузой, но вдруг оживает. — А давай я попробую устроить тебя к себе в бассейн? Я там раньше работала. Думаю, я смогу договориться!

Попрощавшись неловкими объятиями с соседкой, закрываю за ней дверь с мыслью, что где-то меня надули. А может, я сам виноват? Сейчас это было неважно. Если ЁнИль подсуетится, я снова смогу посещать бассейн нахаляву, да ещё и получать за это деньги!

Конец третьей главы.

Сеул. Дни с двенадцатого по четырнадцатое мая.

— ЁнМи, чего ты там копаешься! — сквозь приоткрытую дверь, доносится до меня голос БанСока — тренера мужской команды по плаванию спортивного университета. Его корпуса располагаются на одной территории со старшей и средней спортивными школами, образуя единую экосистему. Бассейн у них тоже общий.

БанСок — весьма требовательный мужик. Он считал медленным любое действие, что не укладывалось в его представления о скорости. Начиная с плавания — от чего его подопечные, после каждой тренировки, имели сильно вымотанный вид, и заканчивая сменой полотенец — если кто-нибудь из команды не становился полностью сухим меньше, чем через десять секунд. Из-за этого, полотенца улетали в стирку со страшной скоростью. А вместе с ними моё желание работать в бассейне, ибо чрезмерная расточительность, каждый раз вызывала массу негативных эмоций.

Обязанности «падавана» заключались не только в смене полотенец. Использованные тряпки в конце смены необходимо было упаковать в большой мешок и оттащить в прачечную. А обратно принести такой же — чистых. Затем, аккуратно разложить казённое имущество на полку, подготовив к следующей смене. Так же, мне вменялось поддержание чистоты в туалетах, и уборка в раздевалках после смены. А в особых случаях и в течении дня. Для этого имелась специальная кнопка, оповещающая, занявших мужскую раздевалку, пловцов — чтобы успели прикрыться. Питьевую воду тоже я таскал, из подсобки, а затем бегал, собирал пустые бутылки, разбросанные тут и там. Частенько, даже, приходилось вылавливать их из бассейна сачком на телескопической ручке. Кому-то из команды периодически нужно было что-нибудь принести из раздевалки — какую-нибудь мелочь: забытую шапочку или очки — и меня не чурались использовать в качестве посыльного.

Самый кайф был во время свободного посещения, когда бассейном завладевали простые обыватели. Несмотря на царивший гвалт — основную массу водоплавающих составляли дети с родителями — мои обязанности сильно сокращались, до присмотра за порядком и уборки по графику. Никакой тебе беготни и ожидания окрика. Главное, быть всегда на виду, и, в тоже время, не маячить перед глазами у гостей. Единственное, что раздражало — это засранные трибуны, уборка коих тоже входила в зону моей ответственности. Во время групповых занятий на них, обычно, никто не лазал. Но в часы свободного посещения трибуны умудрялись превратить в свинарник. Хорошо хоть, их ряды занимали всего две стороны прямоугольника, что сильно сокращало потраченное на уборку время. Ещё имелась вышка для прыжков и просторная комментаторская будка. Последняя меня мало волновала, но на вышку я иногда поглядывал, задаваясь вопросом: «Смогу, или тварь я дрожащая?».

В отличие от провинциального, в столичном бассейне занималось множество разных команд по плаванию. Взрослые, юношеские и детские, мужские и женские… И у каждой были свои требования к «стаффу» — попробуй всем угодить… — угождалка раньше сломается, если ты не родился корейцем. Но были и плюсы, державшие меня от желания бросить работу. Во-первых, возможность наблюдать за лучшими из лучших. Наблюдать и мотать на ус, чем я и занимался, в процессе. А во-вторых, платили здесь две тысячи триста вон в час, или, около пятисот тысяч вон в месяц за пятнадцать смен по четырнадцать часов, что позволяло с надеждой смотреть в будущее, не боясь однажды оказаться на мели. ЁнИль работала по другому графику, сменяясь в течении дня с напарницей, но и выходить ей приходилось чаще. А я две смены отпахал и свободен!

Поплавать тоже удавалось после смены, если заканчивал с уборкой раньше времени. По десять-пятнадцать минут, но как говорится, с паршивой овцы… Благо, предъявлять мне за самовольство, на ночь глядя, было некому в пустом бассейне. Если бы ещё не эти вечные побегушки, выматывающие не хуже тирана-тренера своих подопечных…

С еул, пятнадцатое и шестнадцатое мая.

Большому бассейну — большие игры! Таким лозунгом, наверное, воодушевлялась администрация, собрав поутру весь персонал в холле. Директор — совершенно невзрачный мужик в костюме и очках, зачитывает стандартную речь про пятилетку за три, урожай, надои и бла-бла-бла… Всё в духе классического совка. Только локации отличаются, и цели.

С удивлением и ужасом осознаю, на какое мероприятие выпадают мои смены. Пару дней назад я не придал значения словам Наён — ну соревнования и соревнования. Мало ли их в большом городе проводится? А вот и зря! Оказывается, Олимпийский бассейн сегодня, и до финала, принимает команды из префектур для участия в межрегиональных соревнованиях. И Косонские «Сивучи» будут в их числе. Сюрприз, однако! Хотя, будь я меньше увлечён ерундой, мог бы сложить два и два.

Увы, откосить, например, по причине «ОченьРезкоЗаболел» не получится. Во-первых, о подмене надо было раньше договариваться, а во-вторых, кто будет руководить сворой волонтёров — школьников, согнанных в помощь мне?

Сеул, шестнадцатое мая.

— Понимаешь, — объясняет Сари, дождавшись, когда я отойду от замешательства, — после сегодняшнего дня, у «Морских львов» — тренера БанСока — не лучшие результаты. Короче, я сцепилась с МинДжоном. Он меня выбесил, и я заявила, что он плавает даже хуже, чем ты. При всех. А МинДжон и зацепился за мои слова, да так, что мне теперь не отвертеться. А меня ещё и девчонки поддержали… Мне так стыдно перед тобой!

«Ох уж эти горячие корейские подростки», — мысленно переиначиваю я фразу из известного фильма, разглядывая Сари: закусанная губа и молящий взгляд красноречивее слов передают эмоциональное состояние пловчихи. Очень хочется послать её подальше — пусть учится за языком следить — но вовремя спохватываюсь. Беру планшетку. Пишу и даю ей прочитать.

— МинДжон — это такой высокий с длинными волосами и узким подбородком. У него ещё брови почти срослись, — отвечает девчонка на письменный вопрос.

«Парень, что столкнул меня в воду идеально подходит под это описание», — вспоминаю я искривлённое смехом лицо подростка: последнее, что бросилось в глаза перед непреднамеренным погружением. — «А значит, мне представляется шанс поквитаться с ним. Чем не повод помочь „Касаткам“?»

Я собран и спокоен. Лишь лёгкая улыбка выдаёт моё ликование. Если судьба представляет шанс на месть — отказываться от него глупо. Конечно, если ты не моралист до мозга костей, или религиозный последователь, готовый подставить вторую щёку…

Ни к первым, ни ко вторым я себя не причисляю, а значит можно пошалить! Лишь бы без тренеров, особенно, если МёнХёк со своими «Сивучами» ещё не срулили. Тогда пиши-пропало.

Строчу новое предложение.

— Там последняя команда из Кёнгидо заканчивает и бассейн освободится. Остальные давно ушли. И тренеры тоже, — ни капли не удивившись, отвечает Сари. — Я тоже не хочу, чтобы нас застукали… Так ты согласна? Я могу дать тебе тысячу вон за участие.

Последние слова девчонки наталкивают меня на интересную мысль, которую тут же «озвучиваю». И с удовольствием наблюдаю за вытянувшимся лицом собеседницы.

— Тотализатор? Ты с ума сошла!

Приходится втолковывать Сари свежесть идеи путём невинной манипуляции: либо плыву за ставку, либо не плыву вовсе. Заодно дописываю, что обещанную тысячу ставлю на себя.

— Ты точно сумасшедшая. МинДжон тебя размажет! — скорее обречённо — смирившись с неизбежным — произносит девушка. — Хорошо, я всё организую. У тебя купальник есть? Или могу свой запасной дать.

Сеул, шестнадцатое мая.

У «заждавшегося», при виде Лиры, от изумления вытягивается лицо. Слова о копуше застревают в горле, но на их месте тут же находятся другие — более подходящие к ситуации.

— ЁнМи, ты восхитительна! — ЧжунСок долгим взглядом снизу вверх окидывает девушку и мотает головой. — Нет, я не верю своим глазам!

Где-то в нутре дёргается, скребётся чувство гордости, а в груди теплом расползается — надо же! — приятное ощущение от комплимента. Всё-таки, Лира у меня красавица! Давлю неестественное желание крутануться на месте — напоказ, а остальные эмоции прячу поглубже — где им самое место. Понимаю, когда девушки хвалят — тут и зарумяниться не стыдно. Но реагировать на слова мужика?

Переварив экспрессию чёболя и уняв собственные эмоции, обнаруживаю пару изъянов в плане блеснуть прелестями. Во-первых, столь вызывающий наряд произвёл на парня несравнимо большее, чем ожидалось, впечатление — стоило одеться поскромнее, чтобы не провоцировать лишнего. И во-вторых, о нейлоне на ногах. В кроссовках колготки на пятках быстро превратятся в решето, а это значит, нужно надевать носки. В моём гардеробе все они весьма длинные — под джинсы — и для открытых ног не годятся. Выхода я вижу два: ограбить ЁЛин на следки, или на нормальные туфли на низком каблуке. Последние меня не избавят от проблемы. Наоборот, добавят из-за неумения ходить на них, но хотя бы внешний вид останется вменяемым. Что ж, можно будет изобразить неженку — пусть «ухажёр» составляет краткие маршруты, например: из машины в ресторан и обратно. Или куда там «золотой мальчик» намылился. Не станет же он бездельно по улицам шляться?

«Мальчик», увидев, что Лира зависла, интересуется:

— Тебя что-то смущает? Можешь переодеться, я подожду. Только не слишком долго. Но как по мне, ты великолепно выглядишь. Я представлял тебя в платье вне инвалидной коляски, но результат превзошел все ожидания. Не хватает последнего штриха…

Чёболь извлекает из внутреннего кармана пиджака небольшую плоскую коробочку чёрного бархата, разворачивает на ладони замочком в мою сторону и открывает.

А вот это действительно сбивает меня с толку. Брюлики, оформленные в виде изящного колье, вызывают противоречивые чувства. Одно дело самому дарить — а мне, в прошлой жизни, приходилось покупать Свете украшения — а другое — получать такие подарки. Причём, дорогие, судя по внешнему виду. Как реагировать? Это уже не букет, который можно проигнорировать — но и от радости выпрыгивать из трусов тоже не тянет…

«И на что ЧжунСок рассчитывал, притащив его с собой?», — пробивается вялая мысль сквозь гипнотическую пелену, насылаемую коварным украшением. — «Что Лира непременно оденется под него? Что тут скажешь — угадал. Или, скорее, не сомневался в результате. Правда, девушка сама не подвела — даже уговаривать не пришлось…»

— Давай, я помогу застегнуть, — произносит кавалер, и извлекает украшение из ложа. Откладывает коробочку на ближайшую горизонтальную поверхность — полочку под зеркалом, жестом просит повернуться. Неохотно исполняю просьбу, не в силах отвести взгляда от колье. Тусклый блеск камней притягивает взор, манит, — будто и не я вовсе реагирую на блестяшки, а это тело, в котором проснулась, древняя как мир, тяга к красоте.

«Скорее всего так и есть», — решаю, смиряясь с глубинным позывом. — «В конце концов, почему бы нет! Это всего лишь украшение — ничего страшного. Поношу до вечера и сплавлю обратно. А то ещё чёболь навоображает невесть чего… Мне такие подарки даром не нужны»

ЧжунСок, профессионально — видать рука набита! — перекидывает колье вокруг Лириной шеи, щекоча кожу заправляет драгоценную нитку — уже сказывается отсутствие собственного опыта придержать шевелюру — под волосы, застёгивает замочек. Потом берёт за плечи и поворачивает к зеркалу.

«Блин… красиво!», — выношу вердикт, разглядывая отражение.

— Оно подчёркивает твои глаза, — вторит моим мыслям искуситель, не спеша убирать руки. Только прижимается теснее, касается носом волос, вдыхает запах… Так продолжается несколько секунд, а затем до меня доходит!

«Немедленно убрал свои вонючие грабли, козёл!», — мысленно воплю я, и со всей силы пихаю парня локтем в живот.

Нехрен без спроса чужое лапать!

«Отдыхивается» ЧжунСок спустя пару минут. Равнодушно смотрю как он морщится, прижимая к диафрагме, — «Удачно попал!», — руки, а когда восстанавливает дыхание и выпрямляется, выдерживаю яростный, ответный взгляд.

— Это так ты на подарки реагируешь? Могла предупредить, — совладав с эмоциями, произносит неудачливый воздыхатель хриплым голосом.

Конечно же, я молчу. Судя по тону, парень ждёт извинений, и наверное, со своей колокольни, он прав: без какой-либо на то причины, девушка бьёт его, вместо того чтобы в менее грубой форме обозначить рамки дозволенного. Совершенно неразумное поведение. А что дальше от неё ожидать: за нож схватится на попытку взять неженку под ручку?

«Мда-а… неудобно вышло», — корю себя за несдержанность, но не слишком сильно. Рефлексы — штука неконтролируемая: если выработались — хрен выведешь. Причём, именно ЁнХо стал тем катализатором, после которого, без предварительного одобрения, нарушителя личных границ ждёт участь горе-ухажёра. Независимо от намерений противоположной стороны. Извиняться за своё поведение, конечно, я не стану. Не мальчик предо мной — не обидится.

ЧжунСок, не дождавшись внятной реакции на свои слова, колеблется: то ли уйти, хлопнув дверью и забрав подарок, то ли показать себя мужчиной. Второй побеждает.

— Ладно, понял. Я не фамильярничаю с тобой, ты не абьюзишь меня. Мир? — Парень протягивает руку, а на лице выписывает кривую улыбку. Не ответить на этот жест нельзя — отдача замучает.

«Мир», — пожимаю его руку и копирую улыбку собеседника. Статус-кво восстановлен.

— Отлично, идём. А то время теряем, — убрав пятерню от греха подальше, — ещё вцепится зубами, ненормальная — напоминает чёболь о насущном. Киваю. Беру ключи с полки и отпираю дверь. Подбородком показываю парню на выход, мол, «дамы вперёд». Тот, в ответ, вытягивает указующий перст в направлении нижних конечностей Лиры и с серьёзной физиономией интересуется второй раз за день: — Ты в этом пойдёшь?

Опускаю взгляд на свои ноги в тапочках и отчётливо краснею.

«Твою дивизию!»

* * *

Выбор обуви оказывается неудачным. Впопыхах натянув первые приглянувшиеся туфли из гардероба моей инспекторши, я, сначала, не замечаю дискомфорта. Только спустившись вниз и пройдя пару десятков неуверенных шагов понимаю — дело дрянь. Ступня у ЁЛин шире моей и на размер больше, из-за чего Лирины конечности в позаимствованной обуви словно то самое в проруби: болтаются из края в край, мешая наслаждаться пейзажем… В моём случае, времяпрепровождением в компании несостоявшегося работодателя. Хотя, какое уж тут наслаждение. Особенно, когда ступни так и норовят подвернуться, опозорив свою хозяйку неловким моментом.

«И дёрнул чёрт его с этим украшением подкатить! Как не вовремя. Совсем из колеи выбил», — мысленно ругаю чёболя — виновника поспешных сборов, разглядывая проплывающие за окном окрестности. ЧжунСок пялится в своё окно, и делает вид, что сомкнутые коленки ЁнМи его совсем не интересуют. Но я-то знаю, что это не так. Пару раз, краем глаза, ловлю его заинтересованный взгляд, скользящий, — «Извращенец, хренов!», — по девичьей фигурке.

С этими коленками у меня шла своя борьба, с попеременным успехом. Привыкшему сидеть с ногами врозь в прошлой жизни, в этой, порой, было трудно удержаться, чтобы не принять мужскую позу. И ладно, в джинсах это не страшно, но школьная юбка, стараниями Манхи укороченная донельзя, таких ошибок не прощала. Самое печальное, что порой, ноги разъезжались совершенно бессознательно, поэтому приходилось постоянно себя контролировать. Благо, сидеть аки послушница из института благородных девиц оказалось вполне себе удобно, так как отсутствовало главное «обстоятельство», мешающее сей позе. Только привычка никуда не делась. Вот и сейчас я уже неоднократно ловил «предателей» с поличным.

Единственный положительный момент в ограблении ЁЛин — это прихваченная у неё небольшая сумочка на длинном ремешке, куда я покидал ключи, документы, прокладки — на всякий случай — и деньги — вдруг чёболь тарелочниц не любит? Увы, планшет не влез, но в случае чего, всегда можно одолжить у ЧжунСока телефон.

Куда нас везёт «катафалк», мой спутник не колется. Была мысль подкатить к нему с наводящим вопросом, путём корченья соответствующей гримасы: брови домиком, уголок рта, сползший на щёку, во взгляде вселенская печаль, помноженная на бесконечность… Но я лучше сдохну, чем дам парню ещё один шанс насладиться положением. Пусть и дальше думает, что у него всё под контролем.

«Интересно, бюджет какой страны третьего мира сейчас у меня на шее? Спросить, что ли», — против собственной воли, переключаются мысли на побрякушку. Вряд ли ЧжунСок — обладатель солидного состояния и яхты за несколько сот миллионов долларов, станет экономить, покупая драгоценности. Хотя, знай он Лиру получше, мог бы отделаться простыми стекляшками.

«Пожалуй, продам, а деньги, по хорошей русской традиции, пропью», — мимоходом решаю судьбу подарка. Зачем отдавать полезную вещицу? Ну смешно!

Рука сама тянется к шее. Пальцы касаются прохладных камней, поглаживают их…

«М-моя п-пре-ль-ле-сть».

ЧжунСок, в очередной раз бросив взгляд на спутницу, бессознательно поглаживающую его подарок, удовлетворительно усмехается про себя. Стопроцентное попадание.

Девушка, сидящая напротив, его удивила. В очередной раз.

На яхте она наотрез отказалась надевать предложенный наряд, чуть ли не скандал закатила, а сегодня, вдруг, решила показать себя во всей красе. А ведь ничего не изменилось. И даже наоборот, она стала свободна от взятых обязательств.

Одумалась? Или решила поиграть? — размышлял ЧжунСок, вспоминая взгляд ЁнМи в тот миг, когда он увидел её выходящей из комнаты. Взгляд-ответ на его реакцию. — Девчонке определённо понравился произведённый эффект. Да, он перегнул палку, нарушив её личные границы. Но он и так каждый раз в её присутствии с трудом себя сдерживал, чтобы не обнять необычную синеглазую девушку. А сегодня своим нарядом она бросила вызов всем богиням! Как тут удержаться? Непонятно только, на что рассчитывала ЁнМи наряжаясь словно на свидание? Определённо, не на дружеские посиделки. Сколько ей там, по официальным документам? А по поведению, будто взрослый человек. Не даром он воспринимает девушку не как подростка. И она знает об этом.

ЧжунСок представляет себе, как ЁнМи ему улыбается — искренне, как она это умеет, и мысленно вздыхает: дождаться подобной улыбки — это большая удача. Его спутница очень сильно боится чувств, но о причинах страха вряд ли расскажет. Чего стоит дурацкий пункт в контракте о запрете влюбляться. Да любая бы, на её месте, прыгала от счастья, намекни ЧжунСок о своих чувствах, а ЁнМи, буквально, провела острым ножом по всем неформальным отношениям с работодателем. Желание совсем не девочки, у которой ветер в голове, но холодный расчёт.

И в то же время, порой, поступки ЁнМи выходили за рамки взрослого поведения, как, например, когда она оставила унизительную надпись на борту его яхты. Такое можно списать на детскую шалость, но не сознательный поступок. Вот и сейчас этот «подросток» наверняка думает о стоимости подарка у неё на шее, а не о том, как отдавать долг.

Колье ЧжунСок не собирался дарить сразу. Подозревая, что ЁнМи проигнорирует его слова, и оденется по «простому», он запланировал затащить упрямицу в магазин и уговорить примерить подходящее платье. А там уже в ход пустить украшение, в качестве последнего аргумента. Но она его переиграла…

Парень усмехается, и снова бросает взгляд на спутницу. Сейчас там, куда они направляются, девчонке больше подошли бы джинсы.

* * *

Едем долго. Подозрительно долго. Сперва, за окном проносятся жилые кварталы, а когда они заканчиваются и начинается автострада, смутные сомнения заползают в душу. А не везёт ли меня мой «кавалер» сдавать опекунше? Или, наоборот, выкупать. Нацепил драгоценный «хомут» на шею, что называется, застолбил, и собирается просить: «Руки и сердца вашей дочери…». С чёболя станется. Когда деньги ударяют в голову, кажется, что купить можно что угодно, в том числе и семью потенциальной невесты. А может, у него загородная резиденция, где ЧжунСок проводит тайные оргии. Приглашает всяких известных личностей, подсовывает им девиц, а потом шантажирует компроматом. Или того хуже: огород везёт вскапывать, на пару гектар целины… — долг отрабатывать. А платье и брюлик — это элемент мести. Как там в песне, «Я иду такая вся в Дольче-Габбана. Огород копать иду, нет, я не пьяна…»

За обдумыванием вариантов, как ещё чёболь может отыграться на Лире, коротаю оставшееся время. И совсем не удивляюсь, когда автомобиль заезжает в ворота частного аэродрома. Тут уже вариант с островком где-нибудь в Тихом океане приобретает явственные очертания.

«И не сбежишь, на каблуках то…», — думаю, рассматривая планировку территории. Пара ангаров, диспетчерская вышка, лениво «пританцовывающий» на флагштоке метео-рукав… На солнышке блестит боками единственный легкомоторный самолёт, судя по размерам, вряд ли тянущий на звание трансатлантического авиалайнера. Скорее, предназначенный для полётов над окрестностями. А когда при нашем появлении техники выкатывают из-под крыши планер, чей серебристый, стройный, каплевидный силуэт с длиннющими узкими крыльями, навряд ли спутаешь с обычным самолётом — задумка ЧжунСока обретает реальные черты. — «Прогулка, значит… Вот засранец, мог бы предупредить взять с собой сменку! И как я в этом внутрь полезу?»

Авто подкатывает прямиком к крылатому аппарату. ЧжунСок вылезает со своей стороны, а я со своей. Чуть было не наворачиваюсь, когда опорная нога предательски подворачивается на каблуке. Хорошо, успеваю повиснуть на наддверной ручке, и избегаю встречи с бетоном полотна. Жаль только, хорошенько выматериться не могу.

Мои пируэты не остаются незамеченными.

— Не ушиблась? — подбегает ко мне встревоженный ЧжунСок. А получив жест отрицания набрасывается на водителя. — Ты забыл о своих обязанностях? А если бы девушка травмировалась? Ты хочешь искать новую работу? Я тебе это быстро устрою!

Побелевший от страха водитель часто кланяется, сопровождая каждый поклон заискивающей речью:

— Простите меня, сачжанним Ким… — Пожалуйста, не увольняйте меня, сачжанним Ким… — Я буду лучше стараться, сачжанним Ким…

Не на шутку разозлённый ЧжунСок сердито бросает провинившемуся, прерывая словесный поток.

— Перед ЁнМи извиняйся.

«Чего⁈»

Меня, перспектива выслушивать надуманные извинения не прельщает, так что, наконец выбравшись из машины и обретя устойчивое положение на ногах, беру ни в чём не повинного мужика за руку, заглядываю ему в глаза и ободряюще улыбаюсь. Тот, в ответ, шарахается от меня, словно в него молния попала. Стоит, ошалело головой трясёт…

— ЁнМи, идём, — напоминает о себе ЧжунСок, сделав вид, что не заметил реакции шофёра, — я потом с ним разберусь.

Мне тоже любопытно, что это сейчас было. Ему что, религия не позволяет к синеглазым девочкам прикасаться, или у меня прыщ на лбу размером с Техас? Да вроде не было, когда из дома выходил. На всякий случай, пока впереди маячит спина чёболя, провожу пальцами по лицу в поисках «мерзавца». К счастью, ничего не нахожу.

А в это время, персонал уже вовсю суетится вокруг планера: подкатывают небольшой трап, откидывают прозрачный плексигласовый колпак кабины, именуемый фонарём, вытягивают буксировочный трос из самолёта впереди и цепляют к нему безмоторную машину… Надпись на правом борту на английском языке гласит, что это двухместная птичка, хотя по виднеющимся сидушкам и так понятно, на какое количество пассажиров она рассчитана. В мозгу шевелится мысль о том, что я, где-то видел сие чудо инженерной мысли, но вот где именно вспомнить не удаётся. Кажется в каком-то фильме.

(Планер Duo Discus)

— Твоё место спереди, — дождавшись, когда я доковыляю, указывает ЧжунСок на кабину. — Летала когда-нибудь?

Окончание фразы больше смахивает на подколку, и мину парень в ответ получает соответствующую. Рождённый плавать — летать не может! Но в одном ЧжунСок прав — на планере я не летал. Ни разу в жизни.

Подхожу к лестнице и техники мигом кидаются мне на помощь, норовя подхватить под руки с двух сторон. Наверняка видели конфуз водителя и не хотят повторения. А может, таковы правила безопасности. Мне то не ведомо. Жестом останавливаю их, и оперевшись на крыло снимаю туфли. Как бы не претило портить одежду, но тут я готов пожертвовать несколькими тысячами вон ради душевного спокойствия. Мне совсем не хочется, чтобы к Лире прикасались незнакомые люди, — я не беспомощный калека — но самостоятельно на каблуках преодолевать эти несчастные несколько ступенек, а потом ещё и забираться в кабину — безумие в квадрате.

ЧжунСок на сею акцию протеста никак не реагирует. Стоит с каменной физиономией, наблюдает за акробатическими этюдами Лиры. Лишь смещается ближе и встаёт на трап, широкими плечами закрывая от любопытных взглядов оголившиеся бёдра девушки, когда та неуклюже перекидывает ноги через край фюзеляжа. Додуматься присесть, а уж затем переместить конечности внутрь, придерживая рукой подол, она, почему-то, не догадалась. ЧжунСок списывает это на естественное волнение: нервничает девчонка перед полётом.

Я читать мысли не умею, а так бы частично согласился с чёболем, насчёт нервяка. Одно дело сидеть в кресле большого авиалайнера с двумя или четырьмя двигателями в запасе, и совсем другое — в пустой коробке. Тут, любой неподготовленный человек занервничает. Но виду я стараюсь не подавать. Проклиная дурацкое платье, забираюсь в кабину, засветив, кажись, всё, что нельзя, и, не сомневаюсь, довольный открывшимися видами «ухажёр» немедленно тянет руки следом. Извлекает из-под Лириного зада ремни, протягивает их вдоль туловища, защёлкивает замки. Потом дёргает за каждый, проверяя, надёжность фиксации.

Зафиксирована Лира надёжно — хрен сбежишь. Но я и не рвусь на свободу, наоборот, появляется некое подобие азарта. Словно наколотая в альбом бабочка, сижу, интерьер разглядываю, да подумываю, получится у меня поуправлять этой штукой? Яхтой не удалось, так может полетать дадут? А ЧжунСок, между тем, занимает место позади. Подоспевшие техники помогают ему пристегнуться, ещё раз проверяют ремни у обоих пассажиров и закрывают фонарь. Всё, назад пути нет. Только небо, только ветер, только радость впереди…

Почему-то именно эти слова из старой песни приходят на ум, и сопровождают всё время, пока наш буксир раскочегаривает свои двигатели, а затем плавно набирает скорость и отрывается от земли. Планер, словно пёс за хозяином, послушно отрывается следом.

Набрав высоту и выровнявшись, ведущий самолёт пару раз качает крыльями, подавая знак. ЧжунСок что-то нажимает у себя, — я отчётливо слышу щелчок — и поводок, соединявший два аппарата, отделяется от носа нашего. Какое-то время мы летим «по инерции», а затем пилот берёт управление замедляющейся «птичкой», не дав той свалиться в штопор. Управляет ЧжунСок профессионально, но без выкрутасов. Где-то я читал, что подобные машинки сертифицируют для выполнения фигур высшего пилотажа, но это точно не про нас. Плавно вниз и вверх — как на волнах. Только волны эти из воздуха. Лёгкие крены при поворотах и снова летим ровно.

Постепенно, на смену тревожности приходит состояние умиротворения. Напряжение отпускает, и я начинаю ощущать все прелести свободного полёта. Наслаждаться им. И это что-то невероятное! После того как пропадает внешняя тяга, легчайший самолётик обретает свою стихию и милостиво позволяет пассажирам прикоснуться к этой тайне. Стирает грань реальности. Кажется, что между тобой и небом ничего нет. Будто это не крылья, а твои руки ловят восходящие потоки воздуха и послушно возносят вместе с ними ввысь. А затем, срываясь с ладоней, свистом в абсолютной тишине кричат: «Поймай нас!»…

— Хочешь поуправлять? — сквозь эйфорию пробивается спокойный голос ЧжунСока.

Конец седьмой главы.

Сеул и окрестности. Шестнадцатое мая.

Смысл слов до меня доходит не сразу. Я так сильно погружён в собственные ощущения, что воспринимаю речь чёболя как фоновый шум. ЧжунСоку приходится повторять вопрос повысив голос.

— ЁнМи, хочешь порулить?

«Конечно, хочу!», — осознав, что обращаются ко мне, тут же мысленно отвечаю парню. Хватаюсь за рычаг, расположившийся аккурат между ногами, и до упора толкаю его вперёд.

«Банзай!»

Вообще, на таких штуковинах должна быть какая-то блокировка дублёра. Но то ли ЧжунСок её успел отключить, то ли я чего-то не знаю, только планер резко клюёт носом, повинуясь моей руке (Автор делает допущение, что на планере стоит комбинированная, а не созависимая, система управления).

— Ты что, сдурела⁈ — вопит мой перепуганный пассажир, и перехватывает управление со своего места. «Ловит» планер, выравнивает горизонт. — Угробить нас хочешь?

Удовлетворённо улыбаюсь удавшейся шалости. Вряд ли бы я нас «угробил» на такой-то высоте, а вот поиздеваться над самодовольным индюком — это святое. Вдвойне приятно было застать чёболя врасплох.

Однако, чёболь не сдаётся в своём желании непременно научить ЁнМи летать. Моего злорадства он видеть не мог, а значит, списывает поступок на импульсивность, о чём я тут же получаю подтверждение.

— ЁнМи, это было слишком резко, — втолковывает он наставительным тоном азы планирования. — Я сейчас включу режим инструктора, чтобы твоя и моя рукоятки двигались синхронно. Так я смогу контролировать твои действия, и мы не разобьёмся. Кивни, если поняла.

Киваю, и ЧжунСок продолжает.

— Отлично! Чувствуешь?

Мой рычаг приходит в движение и упирается в левое бедро, а с ним и планер кренится в ту же сторону.

«Ага, чувствую. Прям дрожу от возбуждения…», — саркастично вторю я кивку. — «Порулить уже дай, ирод! Обещаю, я буду паинькой»

Но ЧжунСок ещё не закончил инструктаж.

— У тебя под ногами педали — они управляют рулём на киле. Не обращай на них внимания — они тебе сейчас не пригодятся. Возьмись за рукоять — она отвечает за элеватор и элероны. Вперёд и назад — это отклонение по тангажу: нос вниз и вверх, соответственно. А влево-вправо — это для крена вдоль продольной оси — как я только что сделал. Поняла?

«Бла, бла, бла…»

— Возьмись за рычаг, но пока ничего с ним не делай. Пусть находится в нейтральном положении… Взялась? Умница! А теперь плавно тяни на себя… Я сказал, плавно!

Послушно делаю, что велит сэнсей, и нос планера постепенно задирается вверх. Выше и выше… В какой-то момент, в том числе, по задравшемуся подолу, понимаю, что «птичка» смотрит строго вверх, а ещё через мгновение ложится на крышу.

«Офигеть!», — вырывается у меня совершенно искренняя эмоция, когда я, не без контроля со стороны ЧжунСока, завершаю «петлю Нестерова» и вывожу планер на горизонт.

— Ты молодец! — не скупится на похвалу чёболь, и сразу даёт новое задание: видимо, чтобы не расслаблялась. — Полетели вон к той горе. — Он вытягивает руку так, чтобы Лире было видно, и тычет пальцем в левое окно. — Только опустись ниже — на пятьсот метров. Ты знаешь где находится высотомер?

Пробегаю глазами панель приборов и нахожу циферблат с надписью «ALT», снабжённый двумя стрелками: короткой — застывшей около двойки и длинной — медленно ползущей против часовой. Тычу в него пальцем. Почти угадываю.

— Это барометрический высотомер — он показывает высоту над уровнем моря, а тебе нужен радио, который измеряет расстояние до земли. Он левее. Ищи надпись «радар альт».

«Радар, радар…», — проговариваю про себя, шаря взглядом по приборам, и сопровождая «глазной танец» указующим перстом. Наконец нахожу и фиксирую на нём блуждающий палец.

— Правильно. Знаешь, как им пользоваться?

На этот раз, ЧжунСок становится свидетелем Лириного большого пальца, поднятого вверх. Как читать данный прибор я ума не приложу, но надеюсь разобраться в процессе. Тем более, на нём одна единственная стрелка, как и на предыдущем приборе, показывающая двойку. Лишь бы назойливый парниша отстал со своими наставлениями. Только от полёта отвлекает!

«На пятьсот — это значит от земли пятьсот метров», — вспоминаю я богом забытую информацию о полётах, вычитанную в безымянной книжке. — «А двойка на радаре, скорее всего, два километра. Проще простого!».

Прикидываю направление на возвышающийся пик, на который указал ЧжунСок, и смещаю рукоять к коленке — на одиннадцать часов.

— Слишком неуверенно, ЁнМи. Смелее, но не переусердствуй, — поправляет меня сзади голос новоявленного учителя. — Чувствуй воздушные потоки. Есть горизонтальные — обычный ветер. А также, восходящие, и нисходящие. Если ты научишься обуздывать их, то сможешь маневрировать у самой земли.

Следуя совету, отклоняю рукоятку сильнее. Где-то на границе обратной связи чувствую, как ЧжунСок придерживает свою, не позволяя завалить планер слишком круто.

«Мде… ещё учиться и учиться», — досадливо констатирую очевидный факт. А с другой стороны, обидно. Раз уж ЧжунСок предложил порулить, пусть не мешает.

— Ты умница, ЁнМи, — повторяет мой наставник давешнюю похвалу, подслащивая пилюлю. — Выравнивай планер по курсу и следи за высотой.

Что я и делаю. Прямая даёт мне возможность, наконец, полностью сосредоточится на управлении и прочувствовать машину. Да, это не автомобиль, но аналогия, пожалуй, верная — к любой технике надо привыкнуть. Особенно к такой необычной…

«…И опасной!», — мысленно восклицаю, когда воздушный поток подхватывает планер и стремительно подбрасывает вверх. А затем, так же неожиданно срывается с крыльев, заставляя машину ухнуть вниз, впрочем, как и моё гулко стучащее сердце, оказавшееся, после неожиданного аттракциона, где-то в районе пяток. — «Интересно, а парашюты тут имеются? Так, на всякий случай. Или, что называется, в первый и последний? Надо бы у ЧжунСока спросить».

Ловлю очередной воздушный поток, на этот раз, несущий меня вниз. Он похож на заботливую руку, плавно, но быстро опускающую к земле под острым углом. Скольжу, как с горки. А когда стрелка высотомера ополовинивает первый сектор шкалы, тяну рукоять на себя.…И ничего не происходит. Аппарат продолжает стремительно снижаться, а земля, казавшейся такой далёкой, наоборот, надвигается с пугающей скоростью.

— ЁнМи, я сказал на пятьсот метров спуститься, а не врезаться в землю, — произносит ЧжунСок, перехватывая управление. Он мастерски возвращает, едва не царапающий крыльями кроны деревьев, планер на нужную высоту, и отдаёт штурвал обратно с напутствием. — Так и держи. Если что, лучше подняться повыше, чем тереть пузом землю.

Трель телефонного звонка раздаётся в кабине оглушительным грохотом. Спустя несколько долгих секунд, чёболь справляется с разрывающимся сотовым и отвечает на звонок.

«Видимо, что-то важное», — решаю про себя, навострив «локаторы». Не станет же ЧжунСок отвлекаться по пустякам в такой момент. А послушать, о чём сильные мира сего болтают может оказаться полезным, пока ситуация позволяет: деваться то парнишке из кабины некуда.

— Да, отец… Нет, я не занят… Мой девелопер занимается этим вопросом… Три месяца. Отец — там очередь из застройщиков… Я занимаюсь этим вопросом… Семь процентов? Одна комиссия нам в пять обойдётся. Это совершенно исключено! Послушай, отец…

Слушать скучные подробности рабочих будней миллиардеров мне быстро надоедают, и я прекращаю греть уши. Девелоперы, комиссии проценты и прочая непонятная лабуда — это всё не моё! Лечу, рулёжкой наслаждаюсь, благо чёболь отдал планер в моё полное распоряжение, отвлёкшись на «своих баранов».

Постепенно, через небольшие манёвры, приходит понимание, как эта крылатая штука работает с ветром, а с этим уходит нервозность новичка. Оказывается, не нужно стараться держать планер ровно — ветер непостоянен. Лучше подчиниться воздушным течениям, словно корабль волнам.

Я расслабляюсь. Поглядываю то на высотомер, то на ориентир и удерживаю планер на курсе. Гора медленно, но уверено приближается, а лес под нами сменяется холмистой местностью. Засматриваюсь на картинные панорамы. Весна давно вступила в свои права, но, не смотря на тёплую погоду, природа только начала расцветать зелёными красками. От этого, пейзаж внизу кажется блеклым и каким-то картонным.

«Определённо, не осень с её пестротой!», — заключаю, медленно снижая высоту насколько позволяет уверенность. Намереваюсь получше рассмотреть, что это за сооружения впереди по курсу, смахивающие на вышки. Воинская часть или тюрьма? Сейчас как наведу шороху!

Краем уха слышу, как ЧжунСок упоминает сестру — видимо, разговор перешёл на семейные проблемы — и, судя по некоторой чрезмерной эмоциональности в голосе, чёболь надолго выпал из реальности. Вон, даже в окно колотит костяшками свободной руки вместо того, чтобы за штурвал держаться. А мне это и надо: пусть лучше по телефону трындит, чем в ухо наставления.

«Нет, определённо не похоже на часть, слишком длинный забор…», — прихожу к умозаключению, провожая взглядом оставленное позади препятствие, а за ней и широкую чёрную полосу вспаханной земли. — «Что-то подозрительно знакомое…». Когда же под нами проплывает аналогичная полоса препятствий, только ещё более укреплённая, понимаю, куда нас занесло!

Будто муравейник разворошили палкой, на далёкой земле, замечаю крохотные фигурки, выбегающие из приземистого бетонного здания, расположившегося аккурат по нашему курсу. Чем они там обеспокоены мне не видно — я пытаюсь увести планер в сторону — но через мгновение вспышки с земли дают явный намёк, что нам здесь не рады.

— Щибаль! Ты куда залетела, дура! — очухавшись, не своим голосом орёт ЧжунСок, и перехватывает управление. Планер делает резкий вираж. Под его крыло попадает восходящий поток воздуха и нас подкидывает вверх. Подальше от неприятностей. — … Отец, я перезвоню, — бросает парень, но уже не мне, и больше я не слышу от чёболя ни слова до самой посадки. Только чувствую меж лопаток его взгляд, всю дорогу сверлящий спину. Сердитый взгляд. Порулить, разумеется, мне не дозволяют.

* * *

Приземлившись и отстегнувшись — последнее я проделываю самостоятельно — обнаруживаю отсутствующую обувь. Прихватить её с собой в планер я забыл, увлечённый новыми впечатлениями, а закинуть к хозяйке сироток, видимо, никто не догадался — все были заняты подготовкой к полёту. А дальше стало не до туфель.

Дожидаемся, когда нам откроют фонарь и поставят трап. Без посторонней помощи выбираюсь из кабины вперёд ЧжунСока — тот что-то мешкает — и обнаруживаю потеряшек подле нижней ступеньки, поставленные туда чьей-то заботливой рукой. Надевать их меня совсем не тянет.

Пока я раздумываю как поступить: снять колготки и пройтись до машины босиком, или же втиснуться в некомфортные «шузы», замечаю, как парочка техников внимательно осматривают плоскость ближайшего крыла. Один из них проводит пальцем по тёмному пятну на белоснежной поверхности и что-то говорит второму. Присмотревшись, понимаю, что это никакое не пятно, а дырка. От пули. Внутри всё холодеет от осознания, насколько близко мы с ЧжунСоком были от катастрофы. Это с высоты кажется — ерунда! Но товарищ калашников, забрасывающий кусочки свинца на километр, со мной не согласится. Приложенный к умелым рукам он может быстро спустить самоуверенного глупца с небес на землю. И не только в переносном смысле.

ЧжунСок тоже замечает презент, оставленный дружелюбными соседями. Он поджимает губы и качает головой в неодобрительном жесте. Без слов понятно, кому предназначается сея пантомима, и скоро достанется на орехи.

«Сиротинушку каждый норовит обидеть», — мысленно подвожу я черту под кривляньями чёболя, влезая в туфли, при этом, демонстративно игнорирую протянутую для опоры руку. Неловкий момент для моего «воздыхателя».

Парень пару мгновений держит свою конечность в воздухе, а затем опускает её и отворачивается. Делает вид, что ему больше интересен пострадавший планер, чем капризная девчонка… Давно я не видел спины, лучше любых слов говорящей об эмоциональном состоянии её владельца.

Лимузин нам подгоняют тот же. И прежний водитель на своём месте, сейчас услужливо распахнувший перед Лирой дверь. Прежде чем занять своё место, ЧжунСок о чём-то разговаривает с ним — мне из салона не слышно, о чём — а когда они заканчивают, влезает чёболь с совершенно другим выражением лица. У меня такое же, когда затеваю какую-нибудь гадость.

— ЁнМи, никому ни слова о том, что сегодня произошло, — едва устроив зад, озвучивает он нашу «официальную позицию». — Если в NIS узнают, я, скорее всего, легко отделаюсь за незаконное пересечение границы. Но вот и ты и твоя семья пострадают. Разведке будет неважно, нарочно это вышло или случайно — они, всё равно, вывернут как им надо. Да и твоё прошлое подольёт масла в огонь. Понимаешь, о чём я? Тебя обвинят в госизмене.

Объяснять мне не надо. Чёболь, едва запахнет жаренным, слиняет в кусты, под защиту положения. А всё шишки достанутся мне — козлу отпущения. И сдаётся, в случае угрозы, утопит убогую без зазрения совести. А если спросят, что делала немая агасси в планере миллионера, скажут — угнала. И погоны поверят в этот бред как миленькие. Им так удобнее.

«Я буду нем как рыба», — мысленно отвечаю ЧжунСоку, состроив заговорщицкую физиономию. — «А если ты купишь девочке мороженное, то ещё и воздушный поцелуй получишь. Потом, если захочешь… Намекнуть ему, что ли, что я туда и собирался — за границу. Или не поймёт шутки?»

В привычном молчании мы добираемся до города, въезжаем в центр. Но вместо давно ожидаемого мною ресторана, паркуемся у входа в обувной бутик. Через окно разглядываю стеклянные двери входной группы, над которой красуется вывеска «Manolo Blahnik», соображая, что мы здесь забыли. У ЧжунСока встреча где-то поблизости, или он привёз меня на очередной показ своей сестры? Во втором случае, мне бы очень не хотелось с той встречаться — ещё припомнит былое. Наверняка репортаж смотрела, или соглядатаи донесли. А может, сам братец сдал — вон как распалялся тогда за ужином… Что ни говори, но при любом раскладе, встреча с ИнЁн в мои планы никак не вписывается.

Действительность оказывается куда прозаичнее, а коварство моего «работодателя» изощрённее. Выбравшись, на этот раз не без помощи водителя, — после выволочки проявившего чудеса сноровки — наружу к поджидающему парню, последний тащит меня внутрь здания — прямо в магазин. В лапы улыбчивых продавщиц.

— Подберите для этой агасси что-нибудь к платью. Изящное, но не броское, на невысоком каблуке, — даже не взглянув в мою сторону, распоряжается толстосум. Так умеют только они: властно, и в то же время с заботой о деньгах. Не в плане экономии — о ней в таких заведения и речи не идёт — а в плане получения дивидендов в будущем. По широким жестам чёболя нетрудно догадаться, кого он записал в свою прибыль. «Инвестицию» о её хотелках, понятное дело, никто не спрашивает.

А я и не протестую. Наоборот, прагматик во мне во все голоса орёт: «Бери больше, пока дают!». Нахаляву, как известно, и уксус сладок, тем более, туфли ЁЛин меня изрядно достали. Понимаю, когда тебе дарят дорогую вещь от чистого сердца и с благими намерениями — как это было с гольфами. Там, вернуть долг — это святое. Но когда овербогатый воздыхатель решает потратиться на свою «спутницу» против её воли, не требуя ничего взамен, — отказываться глупо. Если только ты не из идейных. Я себя к таким не отношу, поэтому смело сдаюсь под ручки аж трём очаровательным и хорошо вышколенным сотрудницам магазина, которые проводят меня в соседний зал. ЧжунСока они оставляют в зоне ожидания, наслаждаться модными журналами, чашкой кофе и записью фэшн-мероприятия на большом телевизоре на стене. Пускай развлекается бедолага.

У девчонок вытягиваются лица, когда до них доходит, какая им попалась клиентка. Сначала, они пытаются со мной заговорить, но в пару жестов ставятся перед фактом: агасси немая! А я ставлю жирный минус чёболю за забывчивость. Заставил бедную девочку краснеть… Конечно, получаю массу комплиментов своим глазам, ногам, коже и вообще, внешности. От глаз, продавщицы, особенно балдеют: периодически, не в силах удержаться, заглядывают в них и улыбаются. Возвращаю, насколько ширины рта хватает.

Обслуживают тоже по высшему разряду — сказывается статусность гостя в холле. Усаживают в мягкое кресло, предлагают напитки на выбор, пятки облизывают… — образно, разумеется. Потом, подле меня возводят небольшую стену из обувных коробок, и начинается свистопляска. Девочки быстро убеждаются, что Лира полный профан в умении стоять на шпильке, поэтому картонная пирамида имени меня моментально ополовинивается. Балетки идут следом — не нравятся они мне, как и танкетки. У последних находится пара интересных моделей, но ходить на узкой подошве меня сильно смущает в плане устойчивости. Остаются варианты на каблуке-столбике и тут я однозначно западаю на чёрные замшевые.

«Офигенно!», — даю мысленную оценку туфлям, севшим на стопу словно родные. Оглядываю сначала на себе, а затем встаю и подхожу к зеркалу. Повторяю процедуру… — «Определённо, офигенно!», — наконец, соглашается мой внутренний критик. Наворачиваю пару кругов — туда-сюда — и выношу заключительный вердикт: «Моё, беру!».

— Кампари — отличный выбор, агасси! Они великолепно смотрятся на вашей ножке, и контрастируют с белым платьем. Модель называется «Мэри Джейн», — заливается соловьём старшая. Она заученно выдаёт информацию о товаре, пока остальные скромно помалкивают, а я наслаждаюсь отражением своих ног. — Ваш спутник останется доволен вашим выбором! Я рекомендую вам ещё подобрать чёрный клатч из нашей новой коллекции, в дополнение к туфлям. Образ получится стильный и завершённый.

(Кампари Мэри Джейн)

Девушка, не дожидаясь ответа даёт знак работницам и те быстро исчезают. Возвращаются, неся дюжину «образцов», из вышеупомянутой коллекции, судя по всему, — каждая по паре. Аккуратно раскладывают их на столике — на обозрение. При этом, никто из персонала не рвётся подсказывать, или навязывать мнение — ждут первого впечатления. И только потом, если гостья не определится, они будут готовы помочь советом.

Что-что, а ковать железо пока горячо они умеют. Не успеваю опомниться, как обнаруживаю Лиру лапающей дорогущие кожаные изделия: ощупывает аккуратные швы, суёт нос в кармашки, вдыхает неповторимый запах кожгалантереи… И вроде есть сумочка! Но она невообразимо блекнет на фоне новенького клатча. Надо брать! «Свой» экземпляр тоже находится быстро. Чёрный — в тон к туфлям — замшевый, с большой декоративной пряжкой, он удобно ложится в руку и дополняет образ.

(Клатч Мэйгот)

На этот раз я даю волю эмоциям, крутанувшись перед зеркалом так, что приходится ловить взметнувшийся колоколом подол платья — вечно про него забываю! Девчонки дружно хлопают в ладоши и улыбаются. Проявлять больше эмоций, увы, им запрещено, но мне и от этого скромного жеста приятно, чёрт возьми.

— Что-нибудь ещё подберёте? У нас отличный выбор шейных платков. Он добавит образу шарма, — продолжает соблазнять старшая, стоило отгреметь аплодисментам. Но меня больше не интересуют аксессуары — клатчем я более чем доволен. Да и платок закроет колье — смысл тогда от последнего? А вот подобрать что-нибудь «про запас» — идея хорошая, тем более, я давно «положил глаз» на белые кроссовки на низкой подошве на одной из витрин со спортивной обувью. Такие хорошо подойдут к белому платью, и на ноге будут смотреться великолепно.

Подхожу к заветному стеллажу, показываю на вожделенные и строю вопросительную физиономию. Девчонки понимают меня с полувзгляда.

— Хотите примерить? Как раз ваш размер. Модель называется «Семанада», они сделаны из телячьей кожи, но очень мягкие и комфортные, — приблизившись, расписывает достоинства товара старшая. Двигаюсь на полшага, уступая ей место. Та снимает с полки кроссовки, передаёт в руки. — Пощупайте.

«Действительно, мягкие…», — констатирую, помяв пальцами верх. Тут же возникает желание их надеть, что я и реализую. А встав и пройдясь, понимаю — ЧжунСок пусть отправляется по известному адресу со своими запросами на каблуки — нафиг туфли, я пойду в этом. Не всё коту масленица!

(Кроссовки Семанада)

— Вам не помешают носочки, — верно подмечает искусительница-продаванша. — МинЮ, принеси белые из весенней коллекции, с низким силуэтом.

Одна из помощниц срывается исполнять распоряжение. Приносит требуемое, и, с вежливым поклоном, передаёт мне.

— Примерьте, агасси.

* * *

К скучающему чёболю выхожу чуть-ли не под ручки с радостными сотрудницами. Ещё бы — удачный день! Осчастливили известную и богатую персону, кои далеко не каждый день заглядывают лично, и обслужили его необычную спутницу с глазами богини. Будет о чём посудачить в отсутствии клиентов!

Чёболь, однако, нашего энтузиазма не разделяет. Разглядев на Лириных ногах не то, что заказывал, он поджимает губы.

— Кроссовки? — не сулящим ничего хорошего голосом, произносит он, обращаясь к сотрудницам. — Я распорядился подобрать агасси туфли.

Девчонки притихают.

— Сачжанним, ваша спутница выбрала вот эти, — отобрав коробку у одной из помощниц, и продемонстрировав содержимое, не моргнув глазом, парирует старшая. — Агасси пожелала надеть кроссовки.

ЧжунСок переводит взгляд на меня, но о по-прежнему обращается к продавщице.

— Что ещё пожелала агасси?

— Она выбрала вот этот клатч и носки под кроссовки.

— Отлично, — хлопает в ладоши чёболь, — посчитайте всё, кроме того, что сейчас на ней.

Настаёт моя очередь почувствовать жар пылающих щёк. От гнева.

Поворачиваюсь к старшей и жестами объясняю, что хочу рассчитаться за кроссовки. Та мгновенно понимает о чём толкую.

— Вам посчитать все покупки в один чек? — немного невпопад интересуется она, пройдя к кассе. Остальные девчонки принимаются суетиться, упаковывают обновки… В воздухе повисает ощутимая напряжённость, и в этой гнетущей атмосфере никому из персонала не хочется попасть под горячую руку толстосума. Всё должно быть безупречно! Иногда, то одна то другая, кидают на Лиру сочувствующие взгляды, мол ничего не поделаешь — не они музыку заказывают.

Отрицательно мотаю головой, опередив ЧжунСока на мгновение.

— Я же сказал, что оплачу только туфли и эту сумку! — вторит он эхом.

— Разные чеки, сачжанним, как скажете, — отвечает ему старшая. — Агасси, ваша покупка будет стоить два с половиной миллиона вон. Оплатите картой или наличными?

С каменной физиономией достаю все имеющиеся у меня деньги, отсчитываю нужную сумму. Оставшиеся пару купюр убираю обратно. Жду, пока «кавалер» опустошит свой кошелёк. Может, одумается…

Расплатившись следом, ЧжунСок соизволит обратить на меня внимание.

— ЁнМи, почему ты всё время норовишь всё испортить? Почему ты не можешь вести себя как все? — бросает он ещё горсть слов, словно ушатом ледяной воды окатывает. Не в силах ответить стою, обтекаю…

«Ах ты ж ублюдок мелочный! Ах ты шавка подзаборная!», — вертятся у меня на языке подходящие выражения для самодовольной рожи напротив. Но я могу только открывать и закрывать рот. Безмолвно.

В конце-концов закипаю до состояния пара из ушей. Трясущимися пальцами нащупываю на шее замочек от колье, пытаюсь расстегнуть. Но тот запутался в волосах и никак не поддаётся…

«Да что б тебя!»

Дёргаю что есть силы, рвя цепочку, и швыряю неповинное украшение на пол, под ноги ЧжунСоку.

«Подавись!»

Разворачиваюсь, и выхожу на улицу.

Конец восьмой главы.

Косон, пятнадцатое мая.

Манхи проснулась рано. Девочка лежала в темноте и думала о Лире. Она, последнее время, часто её вспоминала: будь то урок в школе или какое-нибудь мероприятие — всё у неё ассоциировалось с подругой. А ведь совсем недавно Манхи думала, что люто ненавидит Лиру за то, как та обошлась с дядей. Напасть на родственника, пусть и названного, оставить того умирать в луже собственной крови и позорно убежать! Такого она от Лиры никак не ожидала.

Манхи хорошо запомнила тот день, как и многие последующие. Ведь тогда она получила наказание, какого в жизни не припоминала. И аукалось оно ей до сих пор.

— Я наказана, — трагично вздохнула в трубку Манхи, в ответ на вопрос, позвонившей МиСу, чем она занимается. Произнесла и шмыгнула носом. Девочке хотелось разреветься от несправедливости, и от жалости к себе, только кто поймёт её слёзы? Уж точно не школьная подруга по телефону — тут плечо не помешает!

— Манхи, ты что низкий балл получила? А я говорила тебе готовиться лучше! — поучительным тоном ответила МиСу. — А то последний раз куда ты меня потащила вместо учёбы?

— МиСу, это не из-за оценок. И… тогда ничего не было! Мы даже не дошли, ты что, забыла? — от возмущения слёзы на глазах Манхи мгновенно высохли. Неделю назад, после школы, она уговорила подругу прогуляться до центра, посмотреть, как кино снимают. В Косон пожаловала съёмочная группа, и они, по слухам, собирались снимать новую дораму с их с МиСу любимчиком СунБо в главной роли. Глядишь, и удастся запечатлеть звезду на телефон. А может, «о божечки!», даже поживиться автографом — все девчонкам в классе на зависть! Как такое событие можно пропустить?

Но им не суждено было добраться до цели. У МиСу на полпути подвело живот, и девочкам в срочном порядке пришлось оккупировать туалет в ближайшей кафешке. А потом МиСу сказала, что на сегодня для неё прогулки закончились, но, если Манхи хочет, может сходить одна. Последняя, лишившись поддержки подруги, разумеется, струсила.

— Они же не последний день здесь будут — завтра сходим, — больше себя, чем МиСу, утешала Манхи. Та кивнула в ответ.

— Если я завтра буду в состоянии в школу прийти. Что-то мне дурно… Не надо было есть тот суп в столовке.

На том и порешили. А на следующий день, в школе, девочки из параллельного класса вовсю хвастались свежими — ещё чернила не высохли — автографами звезды, и сообщили, что съёмочная группа сегодня переезжает в Сокчхо. После этой новости Манхи скрипела зубами громче всех, а благополучно оклемавшаяся к утру МиСу ей вторила.