В моем мире часто в кино или книгах, когда повествование обрывается звуком выстрела, затем, в следующей части выясняется, что стреляли не в героя, а наоборот, стрелял сам герой. Или его верный товарищ, спасая друга и убивая злодея.

Так вот… это не тот случай.

Сначала я ощутил слабый толчок, будто меня палкой ткнули проверить, живой или нет. В тот же миг все вокруг стало четким. Мерцающий фонарь ослеплял, холодный ноябрьский воздух забирался под куртку, плечо крепко сжимала чужая рука. Человек, кому она принадлежала, был очень смуглым, на лице его пробивалась грубая щетина, а губы изгибались в презрительной усмешке.

Снова выстрел, после которого зазвенело в ушах. Сердце гулко ударилось о ребра, а в живот сунули кусок льда. Все происходило, словно в замедленной съемке. Затем пришла боль, звон превратился в свист, и время снова ускорилось. Во рту появился знакомый металлический привкус крови, а живот взорвался от боли.

— Эй, какого хрена⁈ — сквозь шум крови в ушах пробился далекий крик. Кричали словно с другого конца города.

Стрелок приставил к моему подбородку пистолет. Дуло было горячим и мокрым.

«Наверно, от моей крови», — пронеслась в голове равнодушная мысль.

Я попытался руками оттолкнуть оружие, но из них вдруг пропала вся сила.

— Так от какого Воронова привет? — спросил я тогда.

— А уже без разницы… — процедил убийца.

Он смотрел мне прямо в глаза и наслаждался каждым мгновением. Урод.

До моего слуха донесся топот бегущих ног, затем кто-то крикнул:

— Нет времени, Индус! Валим, или нас срисуют!

Индус рыкнул недовольно и толкнул меня на землю, бросив напоследок:

— Все равно подохнешь.

Хлопнули одна за другой дверцы, взревел мотор, взвизгнули шины, и мимо моего затухающего сознания пронеслась пара красных фонарей, исчезнув вдали.

Очень быстро становилось холодно, глаза слипались, но я знал, что нельзя закрывать их даже на секунду.

Несколько человек окружили меня, и я видел знакомые лица парней, которые занимались у Тренера. Некоторые были друзьями Славика — им еще досталось от меня несколько недель назад, когда они напали на нас с Алисой. Сейчас я не видел в их глазах злорадства.

Кто-то пробежал мимо, пытаясь преследовать машину, но явно безуспешно.

Холод распространялся по телу. Потрогал руками живот и взглянул на них, и без того зная, что увижу. Кровь. Много крови.

— Исаев, да тебе в больницу надо! — сказал один из парней.

— Нет! — резко возразил я. — Сумка. Где моя сумка?

В больнице я потеряю слишком много времени, и не факт, что мне успеют помочь. Я потерял много крови.

Сумку сунули мне в руку, и я тут же залез внутрь. В последнюю очередь сейчас думал о том, что кто-то может узнать, что я алхимик. Главное — выжить. Нащупал пожарный пояс и… порезался об осколки. Зелье разбилось, когда я упал на землю, и вытекло.

Плохо.

— Ментов надо вызвать! И скорую! Мало ли что он болтает! — снова прозвучал тот же голос.

Один из парней сел и приподнял мою голову, заглядывая в лицо. Я не мог разглядеть, кто это — мешал фонарь, горевший над его головой.

— Ага, и кого менты искать будут? Ни номеров не видели, ничего. Вовремя свалили, гады.

— Но делать-то что-то надо!

Я хотел сказать, чтобы меня отнесли домой, но чувствовал себя слишком слабым, чтобы говорить. Сознание начинало путаться от большой потери крови. В уши словно ваты набили, а к горлу подкатил неприятный склизкий комок.

— Что здесь происходит? — В новом голосе я узнал Тренера.

Он склонился надо мной, осмотрел рану. Его лица я тоже не видел, зато узнал блеск очков.

— Не дотянет он до скорой, — вынес он вердикт, стянул с себя верх спортивного костюма и приложил к моему животу. — Прижми, Исаев! А вы двое, быстро тащите его ко мне в кабинет! Давайте, пацаны, не тормозим!

В теле появилась странная легкость: казалось, что я воспарил над землей, и меня вот-вот притянет к небесам. Это двое парней подняли мою тушку и понесли. Сознание все больше ускользало, окружающий мир превратился в немое кино с пропущенными кадрами.

Э, нет, помирать я пока не собираюсь! Я еще с этим Индусом даже не начал! А уж с Вороновым… Я с ним покончу!

Зарычав от злости, заставил сознание проясниться. Оказалось, меня уже внесли в каморку Тренера и положили на его стол. Он мыл руки, а народ толпился в дверях. У моей головы стояла Лиза — я видел снизу холмики ее грудей и линию подбородка. Растрепанная коса падала на плечо. Славик стоял поодаль, возле входа, прислонившись к стенке сбоку от дверного проема.

— Тренер, говорите, что делать! Я помогу! — горячо заявила Лиза.

Ее теплые, слегка влажные ладони держали мою голову.

— В ящике стола бутылка водки, — ответил Тренер. — Подай мне ее.

Руки Лизы отпустили мою голову, и у меня хватило сил оглядеться. Тренер из жестяного шкафчика над раковиной достал металлический лоток, со звоном кинул в него какие-то инструменты.

— Вы же не пьете, — удивился Славик.

— А это и не для питья, Слава. Иди сюда и держи ноги Исаева. Лиза, ну, где водка? Отлично. Держи его руки.

— Поняла! — откликнулась девушка.

Тренер закатал рукава, омыл руки из бутылки, затем плеснул в лоток, где лежали инструменты. Поставил лоток рядом с моим животом и сунул мне в зубы сложенный вдвое кожаный ремень.

— Придется потерпеть, Максим, — сказал он.

Не стал говорить ему, что не в первый раз я получаю смертельные раны. Затем произошло то, к чему я тоже привык, но все равно ощущал каждый раз как в первый. Услышал булькающие звуки, и мой живот утонул в огне.

— М-м-м!!! — замычал яростно, впившись зубами в вонючую кожу, пытаясь подавить реакцию тела.

Было больно, но шевелиться нельзя — я знаю.

— Отлично, так держать! — подбодрил меня Тренер. — Сейчас буду вытаскивать пули.

— Тофко не пафцами, — попросил его, а у самого слезы из глаз побежали.

Руки Славика держали мои ноги, Лиза нависла над моим лицом, прижимая руки к столу. Зрелище было прекрасным, если бы не боль, от которой хотелось извиваться. Мозг рефлекторно пытался убрать тело подальше от ее источника. Сердце бешено колотилось, во рту скапливалась тугая слюна.

— А мофно мне нефного анефтетика? — спросил Тренера, не разжимая зубов и буравя взглядом полупустую бутылку водки.

— Нельзя, только хуже сделаем, — отвечал он. — У тебя печень в труху и желудок дырявый.

И откуда он столько знает? Может, был полевым хирургом? Его прошлое для меня до сих пор покрыто мраком.

Затем началась операция. Вместо того чтобы смотреть, как в мой живот опускаются блестящие щипцы, я предпочел любоваться прелестями Лизы. И думать только о них. Таким образом поместил свой разум в некое убежище, где не было боли. Слышал только команды Тренера — короткие, четкие, емкие. Как у врача.

Время тянулось ужасно медленно.

— Скорую кто-нибудь вызвал уже? — спросил вдруг Тренер.

— Он сказал этого не делать, — ответили ему из толпы зевак.

— И вы его послушали?

— Не нуфно фколой! — простонал я. — Они уфнают, фто я фыв и прифут фобить.

— Кто они?

— Не вафно. Фейте уфе, док!

Через некоторое время Тренер перестал копошиться в моих внутренностях, одна за другой звякнули извлеченные пули. Их бросили в лоток с водкой. Постепенно боль начала утихать, осталось только саднящее чувство, пока зашивали живот.

Наконец, все было кончено. Мне помогли сесть на столе, залитом моей кровью, и Лиза начала обматывать меня бинтом.

— Я сделал что мог, парень, — сказал Тренер, отмывая мою кровь с рук. — Но тебе нужно в больницу, хочешь ты того или нет. Одно неосторожное движение — и кровотечение снова откроется, и я не знаю, сколько ты протянешь. Час, два или сутки.

— Где вы так научились? — спросил я, избавившись от ремня. На нем остались глубокие отпечатки зубов.

Меня одолевала ужасная слабость, все тело трясло, руки и ноги плохо слушались, но в целом чувствовал я себя несколько лучше.

— А это сейчас важно? — ответил он вопросом, обернувшись через плечо.

Лицо его побледнело, осунулось, под глазами пролегли круги.

Я взглянул на часы на стене и понял, что операция длилась несколько часов.

— Не особо, — честно сказал. — Но хотелось бы знать, откуда у тренера боевых искусств навыки целителя.

— Целителя… — хмыкнул он, вытирая руки. — Если бы… Я обычным фельдшером, на скорой работал, — признался он и устало опустился на стул. — Пока один мудак дорогу на своей машине не перекрыл. А мы везли тогда пацана лет семи с сильным кровотечением. У меня руки по локоть внутри него были, а этот ублюдок забавлялся тем, что разгонялся и резко тормозил перед нами…

Тренер замолчал, прикрыв глаза. Лицо его осунулось еще больше, он будто вновь переживал тот кошмар.

— Тренер… — шепнул кто-то от дверей.

— Вы никогда не рассказывали эту историю, — сказал Славик, стоя в стороне.

— Что было дальше, Тренер? Мальчика спасли? — участливо спросила Лиза, продолжая обматывать мой живот бинтом.

— Нет… — помолчав, ответил бывший фельдшер. — Всю бригаду тогда такая злоба взяла. Наш водитель подрезал его машину, а я выскочил… и избил парня до потери сознания. — Он поднял к лицу свои руки и уставился на на них, словно они сейчас были в крови того гада. — Только этот пьяный молокосос оказался сыном какого-то князя. Я не стал ждать, когда за мной придут, уволился и исчез.

— Он получил по заслугам, — сказал я.

— Вряд ли он вынес из этого урок, — пожал плечами Тренер. — И пацана я этим не вернул… — Он потер переносицу. — Ладно, Исаев, поговорили и хватит. Подброшу тебя до дома, за пару недель отлежишься, если не будешь поднимать ничего тяжелее ложки. А тренировка сегодня отменяется, пацаны, шуруйте по домам.

— Да мы уж поняли, — отозвались парни от двери и начали расходиться.

— Спасибо за помощь! — поблагодарил я их вслед, но они отмахнулись, мол, не чужие люди уже. — Ладно, Тренер, поехали.

Лиза как раз закончила бинтовать меня.

— Почти как новенький! — хмыкнула она и похлопала по животу, отчего я со стоном боли чуть пополам не согнулся. — Да я же легонько!

— Ага… — прошипел я, держась за рану. — Очень легонько…

Славик с Лизой вызвались ехать со мной, чтобы показать дорогу Тренеру и помочь подняться до квартиры. Чувствовал я себя ужасно слабым, так что их помощь явно не помешает. А то так максимум до старой квартиры и дойду.

Тренер сам сел за руль своей старой колымаги, Славик сел рядом показывать дорогу, а мы с Лизой — на заднее сиденье. Каждая кочка или резкий поворот отзывались болью в животе. Что Славик, что девушка, выглядели напряженными, Тренер же оставался хладнокровным.

Пока ехали, я много думал. Убийца сказал, что он от Воронова. Вряд ли от главы филиала, ибо в этом смысла не больше, чем в квадратных колесах. И вряд ли от главы компании. Ему обо мне вообще еще не должно быть известно, и пусть так и остается до поры до времени.

Оставался только один Воронов — Давид. Добрался-таки до меня первым. Думаю, за мной следили от самого дома, если не от работы, выбрали подходящий момент и напали. Не будь парней у входа в зал, сделали бы мне контрольный в голову. Хотя у этого Индуса явно проблемы с башкой. Он же садист — ему главное в процессе удовольствие получить, а не выполнить задачу. Вот и растягивал момент.

К слову, именно это меня и спасло. И вскоре погубит Индуса. Я его хорошо запомнил.

Нашу операцию я отменять не собирался. Наоборот, если бы мог, начал бы уже сегодня, да время уже упущено. К тому же сперва нужно привести себя в порядок.

Глянул на телефон, а там с полсотни пропущенных от Романа. Написал ему короткое сообщение, что сегодня отбой, чтобы не волновать зря. Хотя он наверняка уже дома.

Вскоре Тренер остановил машину у моего подъезда, мы попрощались, и Лиза со Славиком помогли подняться до мансарды. Тренеру я теперь должен за свое спасение и обязательно верну долг, как только представится возможность.

Романа дома не оказалось, но это и к лучшему. Меньше объяснений, больше дела. Попытался выпроводить Лизу с братом, но девушка наотрез отказалась, пожелав проследить за мной до утра. Спорить у меня не было сил, так что махнул рукой.

Нужно приготовить новое целебное зелье, чтобы к утру прийти в норму. Но стоило взяться за работу, как я понял, что руки слишком сильно трясутся.

— Ладно, раз уж вы здесь, помогите с зельем, — сказал я, упав на кровать.

— Хорошо! Говори, что делать! — кивнула девушка.

— Лиза! Это же алхимия! — предостерег ее брат. — Одно дело смотреть, совсем другое — заниматься ей самому. Нас не просто посадят… Нас казнят, если узнают!

— Мне это прекрасно известно! — вспылила Лиза. Видимо, напряжение нашло выход в ссоре с братом. — Он сражался за нас с Витамином и спас от обвала.

— Который сам и устроил… — процедил Славик в сторону, но я все равно его услышал.

— Чтобы нас спасти! Так что я хочу отплатить ему тем же.

— Ты слишком… — начал говорить парень, но Лиза его прервала резким окриком:

— Все! Не хочу больше ничего слышать! Если не будешь помогать, тогда уходи!

— Как скажешь…

Славик развернулся и вышел из комнаты, через несколько секунд хлопнула входная дверь.

— Зря ты с ним так… — вымолвил я сухими губами.

— Ой, ты только на мозги не капай… — вздохнула девушка и устало опустилась на стул рядом с моим алхимическим столом. — Говори, что делать.

— Ладно. Повторяй мои указания в точности…

Мы начали готовить зелье. Я был слишком слаб, чтобы сделать все самому да еще и узел завязать. Руки слишком сильно тряслись, а сознание так и плавало, не давая сосредоточиться до нужной степени. Подъем на шестой этаж забрал последние силы. Поэтому я закрыл глаза и по памяти диктовал действия.

— Тебе понадобится три ингредиента… — говорил я, вспоминая местные названия, а не свои. — Они в ящиках стола. Кровохлебка испанская, волчеягодник и живокость.

— Это же все яды… — недоумевала девушка.

— Да. Пока не приготовишь зелье, это яды. Так что делай все в точности, не то убьешь меня.

— Зашибись… — тихо произнесла девушка.

— Кровохлебка в левом, третьем сверху и втором сбоку маленьком ящике. Живокость…

Больше вопросов от девушки не было. До этого Тренер говорил, что делать, а теперь я с такой же скрупулезной точностью. Около часа ушло на все манипуляции, работу со спиртовками, ретортой, тигелем и перегонным кубом. Несколько раз я чуть не заснул, но Лиза будила меня каждый раз. Сперва легкими и даже нежными прикосновениями к моим щекам, а потом уже пощечинами, потому что к тому моменту работали только они.

— Что дальше? — спросила усталым голосом Лиза. — Не похоже, что эта штука тебе поможет. Тут же нет никакой магии!

Я приоткрыл веки и сквозь мутные щелочки увидел девушку. Она сидела на стуле ссутулившись и смотрела на склянку с зельем. Коса окончательно растрепалась, на топике расплылись темные круги со светлыми солеными краями.

— Пока нет… Дай мне зелье.

Эх, если бы магия в моих жилах могла исцелять раны… Но я не целитель, а алхимик.

Лиза подошла и вложила в мою ладонь зелье. Ее пальцы показались мне горячими. Я сосредоточился и применил свой дар, проверяя узел. И чуть не закашлялся от удивления. У Лизы явно был талант плести узоры из Нитей! С такой точностью выполнить все манипуляции… Это надо суметь. Что ж, тем лучше.

Слабеющими пальцами сжал, что было сил, склянку, и напитал магией узел.

— Ого! — выдохнула девушка, заметив слабое сияние в моей ладони. — Никогда прежде не видела ничего подобного.

Я же молча сделал два глотка из склянки, а третий приберег для девушки. Мне и двух хватит, а ей досталось от людей Витамина. Синяки тянулись к шее из-под ее топа. Морозным комком зелье прокатилось по пищеводу и растеклось по животу. Всего через несколько мгновений по всему телу разлился жар и сердце ускорило свой бег: начался процесс заживления ран.

Я протянул девушке склянку с остатками красного зелья.

— Держи, — уже более уверенным и крепким голосом сказал ей. — Исцели и свои раны.

— Спасибо, — поблагодарила она, взяв зелье, и хмыкнула. — А то каждый раз дергаюсь от боли, когда хочу оценить в зеркало, как выгляжу сзади.

— Выглядишь великолепно, — улыбнулся ей.

Глаза закрылись сами собой, кровать будто превратилась в горячее варенье, а я начал погружаться в него. Сон. Пришел спасительный сон.

Не знаю, сколько я проспал, но явно не очень долго. Минут пятнадцать? Полчаса? Еле разлепил веки до узкой щелочки — спать хотелось ужасно. Через окно в комнату косо падал лунный свет.

Тогда что меня разбудило?

— Очуме-е-еть… — услышал тихий голос Лизы.

А, вот что.

Девушка стояла чуть дальше моего стола — рядом со старомодным шкафом с большим, в полный рост, зеркалом. И на ней не было ничего, кроме нижнего белья. Она крутилась возле зеркала, а ее бледная кожа в лунном свете почти светилась. Идеальная, без единого пятнышка синяков. Передо мной словно стояла ожившая скульптура, выполненная рукой очень искусного мастера. Но я знал, что это не камень, а живая, привлекательная девушка с характером.

Моему взору предстало ее почти нагое тело, с подкачанной тренировками попкой, плоским животиком и небольшой аккуратной грудью. Лиза крутилась то одним боком, то другим, выгибалась, чтобы увидеть даже самые отдаленные кусочки кожи, а я наблюдал, лежа на кровати под одеялом. Хотя точно помню, что лежал на заправленной постели. Лиза укрыла меня? Больше некому.

— Ни одного синяка! — почти в полный голос удивилась она. — Вот это магия…

Я бы хмыкнул, но организм все же взял свое. В смысле, глаза сами собой вновь закрылись, и сознание начало погружаться обратно в сон. Магия зелья работала, активно восстанавливая поврежденные органы, но она задействовала для этого все силы организма, которых после операции на столе Тренера было немного.

Уже проваливаясь в бесконечную яму, вдруг услышал, как хлопнула дверь. Раздался крик Романа:

— Макс! Эй, Макс! — Его шаги гулко прогрохотали по коридору.

Лиза тихонько охнула. Быстрые шлепки босых ног по паркету оборвались возле моей кровати, а затем под одеяло юркнуло горячее тело и прижалось ко мне.

— Не дай бог, ты не спишь, Исаев… — обжег ухо шепот.

А я практически спал, и мне было почти все равно, что еще происходит вокруг. Я был дома, в безопасности. По крайней мере, пока. Молился только, чтобы мне дали спокойно доспать эту ночь.

Но мне явно пытались в этом помешать. Одна рука девушки скользнула вниз вдоль моего тела, а вторая легла на грудь. Сама Лиза прижалась ко мне всем телом так, как будто мы два любовника, которые заснули после.

— Может, объяснишь, какого хрена произош… — грохотал Роман. Но вдруг его шаги замерли под аркой. — Оу… Блин, предупреждать же надо…

Больше я его не слышал. Ничего и никого не слышал, потому что окончательно провалился в сон.

В следующий раз проснулся утром. Свежим, отдохнувшим, здоровым… и один. Только на подушке рядом лежал сложенный пополам листок бумаги. Первым делом откинул одеяло и проверил свои раны. На животе красовались два свежих розовых шрама. А вот ниже…

Так. Какого хрена я без трусов⁈

Схватил записку и прочитал ее.

«Спасибо за незабываемую ночь, Исаев! Это было… великолепно! Давно я так не высыпалась. А ты что подумал? Встретимся вечером у зала и начнем операцию 'Валькирия»? Если ты в норму придешь, конечно. Ниже найдешь мой номер телефона.

Чмоки-чмоки. Лиза'.

Все еще непонятно, почему я без трусов. А она что, всю ночь со мной проспала вот так просто? Воспользовалась моей слабостью, чтоб ее.

Встал с кровати, огляделся, окровавленной одежды не увидел и пошел на ее поиски. На кухне как раз завтракал Роман, который, узрев меня, поперхнулся сосиской.

— Кха-кха… блин!.. — кашлял он.

— Ты мою одежду не видишь? — спросил его, когда прокашлялся.

— Нет! — рявкнул он, закрывая глаза ладонью.

— А она есть… — философски изрек в ответ.

— Ради императора, оденься, Макс! Я же завтракаю! — Он с отвращением отложил сосиску на тарелку и отодвинулся от стола подальше. — У тебя же не один комплект одежды, верно? Посмотри в шкафу. И стиралка всю ночь работала, так что твоя одежда наверняка там.

— Точно! — хлопнул я себя ладонью по лбу. — Извини, спросонья голова плохо соображает.

И это правда. Казалось, я проспал целый год, но, судя по часам, всего четверть суток.

Когда оделся и снова вышел в общую комнату, действительно нашел свою одежду в стиральной машине. Футболка, кофта и куртка имели по две рваные дыры на животе. Вещи были еще влажными, так что повесил их сушиться.

— Ладно, раз уж ты оделся… — заговорил Роман, одеваясь на работу. Он выглядывал из своей комнаты, пока я завтракал яичницей с сосисками. — То теперь мы можем поговорить лицом к лицу, а не лицом к… в общем, неважно. Так что вчера случилось? Почему все сорвалось? Я уж и катер снял, а ты, выходит, тоже кое-кого снял? Искра, буря, безумие…

— Меня подстрелили, Ром, — признался я.

Ответом мне был грохот упавшего полицейского пояса Романа.

— Лять! — ругнулся он и выглянул из проема взъерошенный и обескураженный. — Чего?

— Люди Воронова нашли меня первыми. Две пули в живот. Я выжил только благодаря помощи друзей. Ну и немного — магических зелий.

Роман несколько долгих мгновений смотрел на меня.

— Учитывая, как на тебя девушки стали вешаться, — наконец заговорил он, — без магии точно не обошлось. Ладно, не буду вдаваться в подробности твоей личной жизни, но, блин, Макс! Может, все отложить? Сообщим моим коллегам — пусть ищут убийц. Ты ведь запомнил, как они выглядели?

— Нет времени, Ром. Пока будем с этим возиться, будут страдать невинные люди. К тому же… да, елки! — Я воевал вилкой с ускользающим кусочком сосиски на тарелке. — Если пойду в полицию, Воронов узнает, что я жив. И за мной снова придут. Или за тобой. Егор Петров ведь тебе многое рассказал, а значит, ты тоже на прицеле. Этого я допустить не могу. Сейчас они думают, что я мертв, так что используем это преимущество и нанесем удар… Есть! — Я одолел сосиску и насадил ее на вилку. Всю в масле, с поджаренной корочкой. Какой же я голодный! Но отложил еду и встал, протянув Роману руку. — Ты со мной?

Страж закона, уже полностью одетый, покачал головой, закатив глаза, затем пожал мою руку.

— Конечно, блин, с тобой! И ты прав насчет невинных. Надеюсь, сегодня же вскроем этот гадюшник.

На этом и остановились. Сегодня мы попробуем снова, а если на меня попытаются напасть, я буду готов.

Лаборатория встретила меня заставленными коробками. Хотя сейчас казалось, что их не так уж много, как виделось вчера. Уборщица Оксана Ивановна не тронула их, оставив на месте и убравшись только там, где это было возможно.

— Я не знала, можно ли их переставлять, — показала она руками, виновато улыбаясь.

— Благодарю, Оксана Ивановна, — ответил я так же жестами. — Это важный образцы. Их трогать запрет.

Мало ли какая коробка упадет, и пробы перемешаются?

Что ж, работы сегодня — непочатый край. Как раз захватил по дороге двойную порцию крепкого кофе и теперь закатал рукава, собираясь приступить к делу.

Начал с разбора коробок и обработки проб. Нужно внести их все в систему, отметить на картах, где они были собраны, а затем начать анализировать. Взял первую коробку из стопки в проходе, открыл ее и выставил несколько стоек с пробирками. В этот момент в лабораторию вошла Алиса. В брюках, в кожаных сапогах на невысоком каблуке и в теплом пальто. Рыжие волосы свободно рассыпаны по плечам, и на них блестят бисеринки растаявших снежинок. Увидев коробки, она замерла на месте, приоткрыв от удивления рот.

— Только не говори, что ты еще работы принес! — простонала она. — Я только думала, что разгребла весь завал, как ты тут же создал новый.

— Не переживай, я тебя ни о чем просить не собирался, — ответил, внося в программу первую пробирку. Координаты, время, условия окружающей среды в момент сбора. Все это было записано на маленькой бумажке на боку контейнера. — Сам справлюсь.

Краем глаза видел, как девушка подошла к моему столу.

— Я пришла сюда работать, — сказала Алиса напористо. — И буду работать! Давай, рассказывай, что за дело у тебя?

Поднял голову и посмотрел на Селезневу, пытаясь понять, бравирует она или действительно настроена работать. Ее синие глаза горели решимостью, а сумочку она держала, завалив на плечо, словно это булава и ей предстоит скорый бой. С пробирками.

Лишь бы она ее в ход не пустила.

— Ладно, — ответил ей. — Но чур не филонить.

— Пф! Я уже давно не филоню, к твоему сведению.

— Как скажешь, — не упустил случая поддеть ее ухмылкой.

На самом деле я знал, что она давно не филонит, но порой ей требовалось дать вот такого запала. Реверсивная психология в действии.

— Пошли, объясню суть дела, — поманил ее к остальным коробкам, но она остановила меня жестом, подняв ладонь.

— Погоди! Сперва я должна принять рабочий вид.

Рыжая развернулась на каблуках и прошла мимо столов к шкафчикам. Я следил за ней взглядом, присев на край своего стола. Она скинула пальто, под которым оказались черный жакет и блузка лазурного цвета. Невольно задержал взгляд на том месте пониже спины, что так обтянули брюки.

Настроение сразу поднялось еще больше.

Селезнева тем временем надела халат, свернула свой рыжий водопад волос в култышку на затылке и почти промаршировала обратно, остановившись в полуметре от меня. По-летнему запахло печеными яблоками.

— К работе готова, господин старший лаборант! — отчиталась она.

— Остановитесь, леди, — засмеялся я. — Я больше не твой инструктор, или как там это называлось. Мы оба прошли испытательный срок, так что теперь на равных.

— Знаю, — кокетливо пожала она плечиком и коварно улыбнулась. — Но ты становишься куда более сговорчивым, если немного почесать твое эго. Прямо как Иван Степанович.

У меня аж дыхание перехватило! Да как она посмела… Как она меня раскусила⁈

Видимо, всю бурю эмоций Алиса прочитала на моем лице и засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

Зараза рыжая. Ладно, еще сочтемся.

— Очко в твою пользу, Селезнева, — пришел в себя я. — Готова так готова. Но ты сама напросилась, потом не жалуйся. Работы и правда будет много, потому что… я пока не знаю точно, что мы ищем.

— Не поняла?

Я вкратце рассказал ей о своих наблюдениях, о том, как заметил, что что-то не то происходит с озимыми посевами, что внешне здоровые растения выглядят чахлыми или недоразвитыми. Пока не стал это связывать с работой новейших удобрений компании: все-таки вдруг я ошибаюсь?

— … поэтому нужно проанализировать все эти образцы, тщательно проверить ростки из холодильника, — заканчивал я свой рассказ, — и попытаться выявить закономерность. Где мы ее найдем — в составе почвы, в клетках самих растений или еще где, — я не знаю.

— Теперь поняла, — кивнула девушка, глядя на высившиеся в проходе коробки. — Ты хочешь собрать как можно больше данных, чтобы занести их в компьютер, где будет легче их систематизировать. Верно?

— Умничка! — радостно воскликнул я. — Я знал, что ты сразу все поймешь…

Ее щеки зарумянились, а грудь расправилась.

— Тогда вперед! — воскликнула Алиса.

— Да, — кивнул ей. — Ты тоже куда лучше работаешь, если почесать твое эго.

Она широко распахнула глаза, глубоко вдохнула и с возмущением произнесла:

— А вот это было подло!

После чего мы оба рассмеялись.

С хорошим настроением работалось куда легче. Она взяла себе коробку и тоже начала вносить данные на общий сервер. Параллельно занесенные в программу пробы ставили в специальные анализаторы. Те гудели, пыхтели и звонко пикали, выдавая результат на термобумаге. Ноутбуки грелись, клавиатуры клацали, а перед глазами мелькали черно-белые цифры и названия. Работа кипела. Мы с Алисой спина к спине держались против полчищ данных.

И не заметили, как пришел Бойлеров. Начальник переоделся и встал между нашими столами. Я чувствовал его взгляд на своем затылке, но отвлекаться не хотелось. Иван Степанович сделал еще пару шагов и встал за нашими спинами. Вдруг он положил руку мне на спину и театрально произнес:

— Нет! Это не галлюцинация… Они действительно работают!

Как будто мы до этого не работали. Хотя согласен, сейчас мы погрузились в работу куда сильнее, даже не поздоровались с ним. Наверно, это его и взбудоражило слегка.

Но что мне, что Алисе сейчас было не до шуток Бойлерова, и мы хором, обернувшись, гаркнули:

— Не отвлекайте нас!

— Наконец-то… — всхлипнул он и смахнул со щеки несуществующую слезинку, сложил в молитве ладони и обратил взгляд к потолку. — Спасибо… спасибо! Я им больше не нужен. Птенчики вылетели из гнезда… — Начальник развернулся и пошел к своему рабочему месту, приговаривая на ходу: — Я… я брошу пить, если их еще и переведут в другой отдел, обещаю!

Мы с Алисой обменялись взглядами и пожали плечами. Это Бойлеров. Его исправит только могила. Или большая балка, упавшая сверху.

Прервались с моей коллегой только на короткий обед. Но даже тогда, жуя бутерброды из кафетерия, продолжали вбивать данные в компьютеры. За работой пролетел остаток рабочего дня, и мы даже не заметили, как Бойлеров ушел домой. Очнулись только в шесть вечера.

Алиса откатилась от стола на своем кресле (да, за выходные нам поставили новые кресла на колесах вместо крутящихся неудобных табуретов) и с хрустом в спине разогнулась, сладко застонав. У меня тоже все затекло. Сидячая работа есть сидячая работа.

— У меня в глазах уже мушки летают, — пожаловалась девушка. — Но, кажется, с пробами грунта все. Почти. Осталось то, что в холодильнике, да?

— Да, — ответил ей, тоже разгибаясь и тем самым легонько отталкивая девушку. — Этим займемся завтра.

— А может, стоило с них начать? Вдруг из-за времени упустим что-то важное.

— Сомневаюсь. Эта штука не погибла при околонулевых температурах воздуха, так что и в холодильнике ей ничего не будет.

— Тоже верно. Была бы здесь Марина, уже бы закончили и с ними, — вздохнула Алиса, вернувшись к своему столу.

— Но ее здесь нет… — пожал я плечами. — Так что рассчитывать можем только на себя. Она что-то затихла в последнее время, так что, надеюсь, не готовит нам новую подлость. Палок в колеса нам сейчас не надо.

— Да, — согласилась рыжая, распустила волосы и устало повертела шеей, захлопнув ноутбук. — Ладно, до завтра, Максим.

— До завтра, — попрощался с Алисой.

Вскоре она переоделась и вышла, напоследок с улыбкой помахав пальчиками. Я закончил вбивать последние данные из анализатора, в котором сменился уже третий рулон термобумаги, и тоже поспешил домой.

По пути набрал Лизе сообщение, что все в силе. Дома покормил Огрызка, за полчаса сварил пару новых зелий, восстановив арсенал пожарного пояса, захватил с собой Морвину и гравитационный артефакт, выигранный в бильярд в кабаке. Он бы мне в драке с Витамином пригодился, но в нем почти не оставалось магии. Зато теперь я его подзарядил своей. Мог бы и Морвину заправить сильнее, но этой кровопийце только волю дай.

Роман прислал сообщение, что ждет меня на катере, как раз тогда, когда я подъехал к «Пушинке». Славик и Лиза уже ждали меня там.

— Ого! — присвистнул, оглядев девушку с ног до головы. Выглядела она невероятно соблазнительно. Черная кожаная куртка с меховым воротником, топ с тесемками на V-образном вырезе, подчеркивающем грудь, кожаная юбка-клеш до колен и высокие ботфорты со шнуровкой. Она постаралась, так что стоит ее похвалить. — Одного парня ты сегодня уже подцепила, Лиза.

— А может, и не сегодня? — довольно подбоченилась она.

— Слюни подбери, Исаев, — хмуро буркнул Славик.

На это я даже реагировать не стал. Этот парень сегодня натерпится: его выдержке предстоит настоящее испытание. Поэтому просто его пожурил:

— Главное, Вячеслав, чтобы ты во время задания себя в руках держал. Не то весь наш план пойдет по одному месту. Воронов думает, что я мертв, так что наверняка сегодня даже особо скрываться не будет. Лиза, ты молодец! Уверен, он на тебя так клюнет, что даже свою обычную проверку устраивать не будет. Главное, обмолвись, когда придет время, что дома тебя никто не ждет.

— Поняла, — со всей серьезностью кивнула она.

— И вот еще что… — Я подошел к ней вплотную, проигнорировав очередной недовольный взгляд ее брата, и взял за руку. Вложил в ладонь зачарованное кольцо-печатку и сказал максимально серьезно: — Надень и не снимай ни в коем случае.

Сжал ее ладонь в кулак и отпустил. Думал, кольцо в карман сунет, но она сразу надела его на средний палец и показала брату.

— А неплохо смотрится! — засмеялась Лиза. — Не ссы, Слав, все пучком будет. С нами Исаев.

— Это меня и беспокоит, — отвел он в сторону взгляд и переступил с ноги на ногу.

— Ну что, начнем операцию «Валькирия»? — пихнула меня плечом в грудь Лиза.

— Начнем, — отозвался я. — Сегодня мы пойдем в самое логово зверя.

Некоторое время назад

Давид Воронов сидел в своем кабинете на последнем этаже особняка на острове Теплый. Его стол располагался в круглом эркере и освещался одинокой лампой на столе. Но другой свет, бледный, заливал смуглое лицо Давида, делая его похожим на темно-зеленый мрамор.

Парень смотрел в экран, который был разделен на несколько частей. Через скрытые видеокамеры он наблюдал за происходящим в комнатах особняка. И улыбался, буквально нутром ощущая, как заполняются копроматом на властей предержащих жесткие диски его серверов здесь и в еще нескольких местах.

В дверь постучали, в темный кабинет вошел Матвей — как всегда в теплом шарфе на шее и широкополой шляпе.

— Мой господин, — учтиво склонил он голову. — С нами связался один человек. Он просит у вас аудиенции.

— Да? — зевнул Давид, откинулся в мягком, изысканном кресле, которое приобрел у одного коллекционера почти за бесценок. Просто коллекционер очень любил, чтобы женщины ходили по нему на высоких и острых каблуках, и очень не хотел, чтобы кто-то еще об этом знал. — И почему я должен его принять?

— У него есть новая информация об Исаеве.

Рука Давида легла на набалдашник трости, и камень в нем мигнул красным.

— В самом деле? Разве он не мертв? Что ж, тогда я жажду поскорее встретиться с этим прекрасным сударем!

Граф Воронов еще раз огляделся. Поляна, на которой остановился их отряд, была окружена плотным кольцом узкоглазых желтолицых воинов. Из-за того, что все они маскировались с помощью пучков травы и веток деревьев, казалось, что сам лес стеной встал вокруг поляны и выпускать никого не собирался. По крайней мере, живьем.

Всех дозорных согнали в центр. Тех, кто из бойцов отряда отдыхал, острыми клинками заставили встать и тоже сойти в центр к остальным.

— Мы вам не враги! — на всякий случай громко сказал Михаил Воронов, догадываясь, что вряд ли эти люди понимают по-русски.

— Они на деревьях, ваша светлость, — тихо сказал Русич. — Они повсюду.

— Знаю.

Глаза графа уже засекли в листве едва различимые фигуры людей. Блеск в лунном свете наконечников стрел, явно чем-то смазанных, выдавал их присутствие.

Русич скомандовал, и несколько бойцов подтащили к графу помятый бронированный ящик. Воронов наклонился к ящику, но его остановил гортанный окрик одного из врагов — крупного мужчины с длинным, слегка загнутым двуручным мечом. Катана, вот как он назывался. Клинки Воронова тоже были катанами, но куда меньше в размерах.

Военачальник племени, в засаду которого попал отряд компании, растолкал недовольных бойцов и подошел к графу. Пыхтя как паровоз и поджимая в сдержанной ярости губы, медведеподобный воин произнес что-то на своем языке и прижал лезвие катаны к горлу графа.

— Тише-тише… — улыбнулся граф. — Я только открою ящик. Никакого оружия там нет.

Он поднял руки, глядя в узкие глаза воина, и медленно, чтобы не порезать горло о лезвие катаны, присел возле ящика.

— Что это за люди? — шепотом спросил Русич.

— Самураи, — ответил граф. — Или ронины народа айнов — кто их разберет. Главное, что, если мы дернемся, нам конец. Скажи своим людям, чтобы вели себя спокойно, а иначе нас превратят в подушки для иголок.

Командир отряда отдал несколько отрывистых приказов, и пара человек, уже тянувшихся к пистолетам в кобурах, передумали вступать в неравный бой.

Под чутким и подозрительным взглядом врага граф одной рукой откинул крышку, защищавшую электронный кодовый замок, и набрал секретную комбинацию. Крышка подалась вверх на пару миллиметров, громко зашипев. Из щели повалил холодный пар.

Предводитель воинов племени айнов предостерегающе крикнул и вдавил лезвие в горло графа. Что явно означало «Только попробуй поиграть со мной и отрежу тебе башку!» Или что-то в этом роде.

По горлу за воротник сбежала теплая капля крови из пореза, но граф не обратил на такую мелочь внимания.

Осторожно, медленно, одними пальцами он откинул крышку ящика. Холодный пар уже весь вышел, и глазам всех вокруг предстал ящик поменьше, специальным образом закрепленный, чтобы никакие внешние воздействия не повредили хрупкое содержимое.

Воронов видел по глазам воина, что ему любопытно содержимое второго ящика. Он даже про катану забыл, слегка ее опустив, и заглядывал внутрь, будто мог сквозь еще одну крышку что-то увидеть.

— Вы позволите? — улыбнулся граф.

Вражеский воин пришел в крайнее возбуждение. Он топал ногами и активно жестикулировал, показывая то на ящик, то на графа. Хотел, чтобы ему открыли тайну сокровища. Михаил протянул руку и нажал кнопку. С громким щелчком маленькая коробка открылась, и все вокруг ахнули.

Граф аккуратно взял круглый поднос и вытащил сохранивший свою свежесть красивый лимонный пирог со слоем желтого, будто застывшее солнце, желе.

— Ваша светлость… — изумленно прошептал Русич, стоявший за плечом графа, и громко сглотнул. — Неужели это то, что я думаю?

— Это именно то, что ты думаешь, — ответил граф. — Лимонный пирог моей внучки.

Воин с катаной, увидев пирог и принюхавшись, настолько изумился, что стал похож на европейца, широко раскрыв глаза.

— О-о-о! — восхищенно протянул он.

Затем выкрикнул какую-то длинную фразу на своем языке, опустив катану. Освободил одну руку, резко выхватил из-за пояса маленький кинжал, танто, и замахнулся им на графа.

Русич, посчитав это угрозой, схватился за рукоять своего револьвера в нагрудной кобуре, но не успел даже потянуть его, как в его горло уткнулось сразу несколько катан. Боец зарычал.

— Все нормально, командир, — остановил его граф. — Все нормально.

Вражеский предводитель сделал два коротких, красивых и молниеносных удара и третьим взмахом насадил на лезвие кусочек пирога. Еще раз по-собачьи принюхался к нему и откусил.

— О-о-о… — зажмурил он глаза от удовольствия и громко зачавкал, поедая пирог прямо с кинжала, будто шашлык с шампура.

Затем снова громко прокричал что-то на своем гортанном наречии и забрал поднос с пирогом. Остальные воины заулюлюкали, потрясая мечами, а уже через несколько секунд все они растворились в лесу вокруг.

Только тогда граф позволил себе с облегчением вздохнуть.

— На эту ночь мы в безопасности, Русич, — сказал он, оборачиваясь к командиру отряда. — Прикажи приготовить ужин и выспаться. Айны приняли наше подношение.

— Но… ваша светлость, вы уверены? Как вы вообще узнали, что этим людям понравится лимонный пирог вашей внучки?

— Из старых записей мастера-кузнеца Таканаки. Он жил и трудился среди народа айнов задолго до войны. Писал, что у них лимонный пирог считается деликатесом. Один такой я послал с первой группой, но они сюда даже не добрались. Как видишь, командир, Таканаки не соврал.

Граф закрыл ящик и устало сел на крышку.

— Понял, ваша светлость. Ничего себе у них преемственность традиций, раз столько времени помнят о любви к лимонным пирогам. Или генетическая память… Ладно, значит, здесь и заночуем.

Ночь прошла спокойно, и следующим утром отряд выдвинулся дальше. На территории племени айны им больше не попадались, но граф чувствовал, что за ними постоянно наблюдают.

Вскоре они пересекли этот кусок Расколотого Эдзо, с боями преодолели еще несколько не очень гостеприимных островов и, наконец, нашли искомое.

— Это здесь, — произнес граф, стоя на границе старой, заросшей бурьяном деревни. — Сюда, чтобы ничто не отвлекало его от работы, приходил создавать свои мечи великий мастер Таканаки.

Здесь Михаил Воронов узнает, почему его мечи почернели после визита Исаева.

Славика и Лизу наше такси высадило возле трапа на ресторан-теплоход. К счастью, брат девушки тоже постарался и оделся подходяще для случая. То есть вместо спортивного костюма надел обычный костюм-тройку. Арендовал, что ли?

Убедившись, что брат с сестрой прошли фейсконтроль и поднялись на борт, я тронулся дальше. Через четверть часа вышел на маленькую частную пристань, где Роман арендовал катер. Он уже ждал меня на борту небольшого суденышка с открытой кабиной.

Поверхность реки слегка парила в опустившемся ночью холоде. Пахло тиной, водорослями и гнилым деревом. Суда, пришвартованные к ветвистой пристани, тихо покачивались на волнах, которые мерно плескались, разбиваясь о борта лодок и катеров. Гулко простучав подошвами по деревянному настилу, подошел к нашему катеру.

Роман развел руки и слегка виновато сказал:

— Не абы что, но зато быстроходный!

— Главное, чтобы незаметный, — отмахнулся я, перелезая с пристани на катер.

Отдали швартовы, завели мотор и отчалили. Разрезая волны, пошли в сторону теплохода.

Сверкающий огнями город, его набережные и улицы, почти бесшумно проносились мимо, отражаясь в черном зеркале воды. Я проверил карманы, пояс — все ли на месте. Нащупал Морвину, которая тут же отозвалась радостным возбуждением от предстоящей заварушки.

Вскоре из-за поворота показался теплоход Воронова. Выглядел он торжественно, словно вышедший в отставку генерал. На всех палубах висели гирлянды светящихся шаров, иллюминаторы отсвечивали разными цветами, по воде расползалась приглушенная энергичная музыка.

Роман заглушил мотор катера, погасил все огни, и судно, еще немного пройдя по воде, замерло на месте, покачиваясь на волнах. Чтобы нас не отнесло течением, друг перекинул через борт якорь.

Теперь оставалось только ждать.

Я застегнул куртку выше и надел капюшон, потому что над рекой постоянно дул легкий, назойливый бриз. Он почти не ощущался, и ты его замечал, только когда обветренная кожа начинала болеть от холода. Роман вообще оделся, как вор со страницы букваря на букву «В»: темные бесформенные штаны, такого же цвета мешковатая куртка, свитер с высоким горлом, кожаные перчатки и шапка.

Решил его немного поддеть, чтобы стало не так холодно.

— Неплохой прикид, Рома, — сказал с усмешкой. — Если бы я был стражем закона, то еще на улице бы тебя арестовал. Человек в такой одежде точно замешан в темных делишках. Может, ты зря в полицию пошел?

— Ой, иди ты, — ответил он, поеживаясь.

Мы оба сидели на пластиковых сиденьях, прикрученных к маленькой палубе. Теплее от этого, конечно, не становилось.

Роман немного помолчал, явно обдумывая мои слова, затем добавил:

— Я удостоверение с собой взял, так что не повяжут. И вообще, мы же неофициально работаем. Моей формой только лишнее внимание привлекать… — Он снова замолчал, посмотрел в сторону теплохода, застывшего на месте в паре сотен метров от нас. — Ну? Долго они там?

— Неизвестно. Может, вообще не сегодня, — пожал я плечами. — Думаю, они всех жертв переправляют отсюда. Прикрытие идеальное. Пьяная девушка, которую несет на руках парень, в таком заведении ни у кого не вызовет подозрений. Жертву относят вниз и грузят на лодку возле кормы, где-то вон там, — показал рукой. — Рано или поздно нам повезет, даже если это окажется не Лиза. Но с ней у нас сразу будет свой человек внутри.

Роман достал из кармана маленький бинокль и посмотрел на теплоход.

— Похоже, ты прав, там пришвартован катер. Но за штурвалом никого, по крайней мере пока. Слушай, если все на виду, зачем мы отправили туда Славу? Зачем вообще взяли его?

Между нами и теплоходом, вздымая нос и днище высоко над водой, на подводных крыльях пронесся быстрый пассажирский корабль. Волна, пущенная им, через пару минут достигла нас и сильно качнула катер. Пришлось даже ухватиться за ручку на приборной панели.

— На тот случай, если теоретик Исаев ошибся, — сказал Роману, когда качка улеглась.

Еще час или два мы мерно покачивались на волнах, лениво переговариваясь и пытаясь бороться с речным холодом. То приседали, то отжимались, даже на руках немного поборолись. Долго сопротивлялся Роману, но в итоге позволили ему выиграть. А то еще потеряет веру в себя.

— Да, тренировки тебе явно на пользу идут, — пробормотал он, потирая запястье после схватки.

Стало чуточку комфортнее. Наконец, в очередной раз осматривая корму теплохода, Роман воскликнул:

— Макс, там что-то происходит!

— Дай взглянуть! — потребовал я и получил в руки бинокль.

Тут же приложил его к глазам. Несколько человек спускались к катеру, который был пришвартован к небольшой площадке в нижней части кормы старого теплохода. Они спускались по металлической лестнице, и двое из них кого-то несли.

— Это Лиза! — узнал я ее по одежде. — Твою ж…

— А где Славик? — почему-то шепотом спросивал Роман рядом. — Он должен был сразу позвонить!

Но телефон ни у кого из нас так и не зазвонил. Через несколько секунд я увидел, как кого-то кубарем спускают с лестницы. И узнал черный костюм и высокого, короткостриженого парня.

— Зараза! — сжал я бинокль так, что тот захрустел. — Он там! Похоже, этот придурок все испортил!

В окуляры я увидел, как Славика держал один парень, а второй бил его под дых. В это время Лизу грузили в катер.

— Заводись, Рома. Будем их преследовать… — скомандовал, но вдруг меня залил ослепительный свет, а затем оглушил пронзительный тягучий гудок.

Прямо на нас перла огромная баржа, груженная углем, а наш маленький катер освещал мощный прожектор на носу неповоротливого судна. Пока что до нее было сотни полторы метров, но она все равно нервировала.

— Давай-ка уйдем отсюда и побыстрее! — сказал я, холодея от перспективы быть погребенным под ней.

Плоский нос на несколько метров возвышался над водой, а внизу пенились белые барашки волн.

Роман спешно завел мотор, положил ручку газа на панель и вывернул штурвал, чтобы оказаться между баржей и теплоходом. Катер начал стремительно набирать скорость, уходя с линии столкновения, но вдруг наше судно заложило крутой вираж в правую сторону, разворачиваясь почти на все сто восемьдесят градусов. Романа вырвало с сиденья и кинуло на корму, меня вдавило в пластиковую переборку, которая тут же лопнула и раскрошилась. Только металлический каркас, за который я успел схватиться, спас меня от ледяной пучины.

Штурвал крутился сам по себе. Что-то разворачивало катер, он закладывал крутой вираж и летел прямо под дно баржи. Сто метров, уже восемьдесят, шестьдесят… Неудержимая инерция все так же пыталась избавиться от меня и Романа.

Что происходит? Неужели наш катер направляет чья-то злая воля? Например, самого Воронова? Сидит где-то на теплоходе и управляет с помощью артефакта нашей лодкой, ублюдок!

Я даже применил свой дар, чтобы увидеть Нити, которые опутали катер. И ничего. Только до баржи уже сорок метров. Слышно, как медленно и размеренно внутри нее стучит огромный двигатель. Или это мое сердце?

Но если это не магия, тогда что?

Все оказалось куда проще. Роман, ползком добравшийся до своего кресла, пытался ухватить штурвал, но катер нещадно подбрасывало на волнах и продолжало закручивать в петлю.

— Якорь! — проорал он. — Это якорь!

Твою мать! Точно! Мы же встали на якорь! Маленькая ржавая железяка, криво сваренная из кусков металла, намертво вцепилась в дно реки и тащила нас прямо в пасть смерти.

Тридцать метров! Встречный ледяной ветер рвал одежду. Снова пронзительный гудок пробрал до костей, но, боюсь, капитан этой баржи нас уже даже не видел под нависающим бортом и гудел в слепой надежде, что мы успеем уйти.

Я ухватился за борт одной рукой, а второй вытащил Морвину из внутреннего кармана. Жилы рвались, пока я напрягал руку, которой держался, и швырял свое тело вперед, к носу. Упал лицом в скомканные рыбацкие сети на дне перед рубкой, где Роман пытался добраться до штурвала, сжав зубы. Сети воняли тухлой рыбой — пришлось давить рвотные позывы и искать взглядом веревку якоря. Насколько помню, это был красный трос, толщиной в полпальца.

Нашел его по правую руку от себя в полуметре. Натянутая как струна синтетическая веревка перегибалась через борт около багажного отсека на носу и исчезала в воде. Где-то там внизу якорь вгрызся в речное дно и заставлял крениться наш катер, увлекая его под нос многотонной баржи.

В ее сторону я даже не смотрел. Знал, что массивная, многотонная махина нависала над нами так близко, что разум не хотел ее не замечать, чтобы не сойти с ума и не запаниковать. Просто она где-то слева. Очень близко. Так близко, что чувствовался запах мокрого ржавого железа, а сквозь рев нашего двигателя прорывался рокот водопада. Так звучал шквал воды, бушующей под самым носом баржи. От столь близкой опасности волосы шевелились на загривке.

Я выбросил вперед руку с Морвиной и ударил наотмашь, пока инерция не снесла меня к противоположному борту. На лету она превратилась в длинный, с метр, тонкий клинок. Кончик лезвия рассек воздух и полоснул веревку, и та со звонким щелчком оборвалась, освободив наш катер.

Якорь больше не сдерживал, и поэтому наше судно с удвоенной скоростью рвануло… прямо под баржу.

Роман наконец ухватился за штурвал и мертвой хваткой вцепился в него.

— Разворачивай! — закричал я, глядя ему за спину, где горел разноцветными огнями теплоход.

— Не успеем! — ответил он и поддал еще газу.

Ревя мотором, катер летел в баржу. Десять метров. Пять. Три.

— А-а-а-а!!! — заорали мы хором.

Слева, нависая скалой, проходил нос баржи. Я даже чувствовал запах ржавого металла и налипших на него водорослей.

Два метра!

Один!!!

Со страшным скрежетом металла о металл мы на огромной скорости шли под носом этой махины. Искры от столкновения осветили шершавую поверхность днища, катер накренился, увлекаемый валом воды, что баржа гнала перед собой. Казалось, катер вот-вот опрокинется и нас просто вомнет в поверхность реки, раздавив тысячами тонн воды и стали.

Но мы успели. Шоркнулись о корпус баржи и выскочили из западни, будто большая и неуклюжая пуля. Подлетели на добрый метр и боком вошли в воду, зачерпнув воды и обдав себя холодными брызгами. А меня еще и приложило о правый борт. Катер выровнялся, прошел с сотню метров, и только тогда мы снизили скорость.

Баржа медленно проходила между нами и берегом, где стоял теплоход. Капитан из рубки в задней части грузового судна зло прогудел несколько раз и, кажется, обматерил нас с ног до головы.

— Мама… — простонал Роман, обессиленно опускаясь в кресло.

Весь сырой, бледный и уже без шапки.

Я выглядел не лучше. Тоже промок до нижнего белья, но адреналин так бушевал в крови, что от жара мне хотелось раздеться.

Постепенно сердце замедляло бешеный бег.

— Гребаный якорь… — выдохнул я облачко пара в темное небо и откинулся на мягкие сети.

Только большим усилием воли заставил себя подняться и вернуться в кабину. Точнее, в то, что от нее осталось. Одна из пластиковых переборок просто перестала существовать.

— Хорошо, что паспорт в залог не оставил… — покачал головой Роман, глядя на повреждения.

А это мы еще снаружи борт не видели, который точно погнуло и ободрало, после столкновения с баржей.

— Твою мать, это было шикарно! — кричала Морвина.

Я сунул ее обратно в карман, теперь уже насквозь мокрый.

— Лиза! — воскликнул я, вспомнив, зачем мы вообще здесь.

Баржа как раз прошла мимо, и мы снова увидели теплоход. Бинокль, конечно, улетел за борт в самом начале, когда я спасал свою жизнь и хватался за каркас кабины.

Но я и без него знал, что лодки с Лизой и Славиком там уже нет.

Баржа уходила дальше по реке, медленно поворачивая направо по Стрелке — месте, где одна река впадает в другую. Таяли впереди подсвеченные огнями горы черного угля.

Катер еще слегка покачивало на волнах после большого судна, но водная гладь постепенно успокаивалась вновь. Мы с Романом смотрели во все стороны, но катера с Лизой и Романом нигде не видели. Баржа проходила мимо нас слишком долго, чтобы можно было просто догадаться, в каком направлении от теплохода ушли похитители.

— Блин, как нам теперь их искать⁈ — ударил по борту нашего потасканного суденышка мой друг.

Как, как… как минимум можно начать поиски с точки обзора получше!

— Эй, ты чего? — удивился Роман, когда я взялся за каркас кабины и полез наверх. — Куда полез? Вряд ли их даже так увидишь, они ж точно без бортовых огней идут.

— Ничего, я увижу, — пообещал ему, ставя ногу на приборную панель рядом со штурвалом.

Руками ухватился за холодную металлическую пластину, которая заменяла крышу, подпрыгнул и подтянулся, забросив на нее свой торс. Перехватился одной рукой за противоположный край и забрался полностью, снеся ногой маленький пластиковый корпус одного из бортовых фонариков. Вместе с лампочкой.

Ну и плевать, все равно не пригодится. Пойдем без сигнализации, чтобы нас не замечали как можно дольше.

Катер мотало на волнах, так что встать оказалось той еще задачей. Чтобы не упасть, раскинул широко руки и отчаянно балансировал, крутя головой во все стороны. Ледяной ветер бил то в грудь, то в спину, в зависимости от того, какой стороной я поворачивался. Мокрая одежда отнимала последние крохи тепла, но я терпел.

Только бы вспышку увидеть, остальное неважно.

— Макс, воспаление легких так схватишь, — говорил внизу Роман, — или в воду сверзишься, а вот потом точно воспаление схватишь. Надо звонить моему начальству — может, они еще успеют перекрыть реки…

Он бродил по корме, будто тоже пытался увидеть катер, который увез брата и сестру.

Я видел краем глаза, как он достал телефон, попытался включить его, а затем грязно выругался.

— Мой намок! — выплюнул он зло. — Твой, скорее всего, тоже. Мы провалились, Макс. Слышишь? Провалились! Слезай, хватит тратить время. Хотя, впрочем… Стой сколько хочешь. Все равно ничего не получится. — С тяжелым вздохом он сел на дно лодки на корме и закрыл лицо руками. — Не надо было самодеятельностью заниматься… Заманили девушку обещаниями, что с ней ничего не случится, и теперь, выходит, мы ее и погубили! Как их теперь искать?

— Хватит панику разводить, Рома, — зло процедил я, не выдержав. — Отвлекаешь только!

И действительно отвлекся, посмотрев на него.

— Ладно, извини, — буркнул он, прижав к груди кулаки. — Просто мне изначально эта идея не понравилась, и я теперь виню себя, что не отговорил тебя от нее.

Я снова отчаянно завертел головой, жалея, что у меня нет с собой Potio Amnis Strigis, улучшающего подвижность шейных позвонков и гуттаперчивость мышечных волокон. С ним голову можно повернуть на полный оборот.

Так, Исаев, не отвлекайся, смотри!

Изо всех сил напряг свой дар зрения алхимика и начал видеть множество сухих нитей, а в ушах появился раздражающий звон. Сотни и тысячи прозрачных, давно высохших магических Нитей мельтешили у меня перед глазами, пересекая поле зрения под всеми возможными углами. Казалось, что гляжу через мутную, исцарапанную линзу.

Не отвлекайся. Смотри!

Вдруг в той стороне, куда ушла баржа, над городской набережной по ту сторону Стрелки, появилось едва заметное зарево. Оно быстро росло и приближалось, на считаные мгновения оживляя и наполняя магией Нити. Волна энергии беззвучно прошла сквозь меня. Я обернулся вслед за ней и увидел, как та быстро растаяла через еще сотню метров.

Вот оно! То, что я искал!

— Макс? — позвал снизу Роман.

Я лихо спрыгнул на дно катера прямо с крыши, гулко ударившись ботинками. Друг от неожиданности вздрогнул.

— Что это было сейчас с твоими глазами? — тихо спросил он. — Пожелтели на миг, как у кошки.

— Не знаю, — пожал плечами, не желая сейчас пускаться в объяснения. Прыгнул за штурвал и повернул ключ под ним. Мотор завелся и тихо затарахтел. Я обернулся через плечо к другу и произнес: — Я же сказал, что не допущу, чтобы что-нибудь случилось с Лизой. Держись, мы идем за ней!

И положил ручку газа вперед.

Некоторое время назад

Лиза задумчиво крутила на среднем пальце кольцо, подаренное Исаевым. Оно странным образом казалось притягательным и теплым. Девушке не хотелось думать, что это из-за чувств, которые она начинала испытывать к этому странному зеленоглазому и очень скрытному парню, нарушающему закон просто в промышленных масштабах. А ее всегда привлекала опасность.

При этом Исаев не казался классическим «плохишом» или «недолюбленным волчонком». Скорее, наоборот, сам кого хочешь долюбит. Во всех смыслах. И по голове и… по другим, более интимным и приятным местам. Это и притягивало, и пугало девушку.

— Да блин… — тряхнула головой Лиза и пробормотала себе под нос: — Ну и каша в голове из-за этого Исаева.

Она сидела за барной стойкой на второй палубе — той самой, где, как рассказал Исаев, напали на его подругу. Здесь играла громкая музыка, народ толпился на танцполе, а все столики были заняты большими компаниями. Шампанское, пиво и другой алкоголь лился рекой. Правда, внимательный взгляд девушки заметил, как в толпе расходится не только алкоголь, но и маленькие пакетики с разноцветными веселыми таблеточками.

Она знала, что это такое, и презирала всех этих богатеньких слюнтяев, которым так наскучила их сытая богатая жизнь, что они использовали различные химические составы, чтобы ощутить что-то новое.

Пожили бы они в приюте, как Лиза с братом, тогда бы вкусили жизни по-настоящему. И никакая химия не понадобится, чтобы понять, как ценна и прекрасна жизнь.

Отчасти поэтому Лиза согласилась на авантюру Исаева. Кто-то смеет портить жизнь девчонкам вроде нее? Так она ему быстро глаза на пятки натянет!

Она еще раз огляделась вокруг, стараясь казаться просто скучающей девицей, что ищет приключений на ночь. Славик сидел на той стороне П-образной длинной стойки и медленно потягивал пиво, то и дело бросая на нее тревожные взгляды.

Снова беспокоится, как курица-наседка какая-то.

Уже несколько раз к Лизе пробовали подкатить разные парни. Двое молодых, трое среднего возраста и пара богатеньких старичков, настолько ветхих, что из них песок сыпался. Правда, золотой, потому что явно они были аристократических кровей. Все искали отношения на одну ночь. Кто-то вел себя культурно, кто-то откровенно хамил, потому что привык, что простолюдинки и некоторые аристократки из обедневших родов сами падают к их ногами, кто-то пытался даже руки распускать.

Будь ее воля, Лиза бы эти руки сломала. Но Исаев ясно дал понять, что шум поднимать не нужно. Это испортит всю операцию. Поэтому в ответ на распущенные руки девушка ограничивалась пощечинами. Но тяжелыми настолько, что у одного парня глаза в кучу собрались после удара, а щека на глазах начала распухать.

Каждый раз Лиза ожидала, что следующий глоток коктейля станет тем самым, после которого начнет клонить в сон. Но этого все не случалось.

Ее внимание привлек парень, только что вошедший в зал. Высокий блондин в дорогом черном костюме в белую тонкую полоску, с пижонским плащом, у которого был пушистый меховой воротник. В руках была трость с большим красивым камнем в набалдашнике. Он шел по танцполу, слегка разведя руки в стороны, покачивая тростью, словно рок-звезда в толпе фанатов. Казалось, его знали вообще все.

Даже музыку приглушили, чтобы все заметили появление этого парня. На середине танцпола, когда толпа расступилась перед ним, он скользнул взглядом по барной стойке и остановил свои насмешливые карие глаза на ней. На Лизе.

Сперва девушка подумала, что это очередной богатый щегол. Слюнтяй, привыкший, что все перед ним стелятся.

А потом услышала, как его приветствуют другие люди.

— Господин Воронов, рад вас видеть!

— Господин, прекрасное заведение!

— Господин Воронов, возьмите мой номер. Я вся ваша, только позвоните.

У Лизы внутри все похолодело, а в животе свернулся тугой клубок страха. Никто из них, даже Исаев, не ожидал, что на нее обратит внимание сам Воронов! Тот, кто был их целью!

С тонких губ парня не сходила едкая усмешка. Он медленно приближался к ней, щегольским жестом закинув в подмышку трость и зажав ее там. Камень в набалдашнике странным образом притягивал взгляд, не давая отвернуть голову. Губы девушки сами собой начали раздвигаться в приветливой улыбке.

Какого? Что это за наваждение?

Большим усилием воли она смогла отвернуться, нашла глазами Славика, но и тот не сводил взгляда с Давида Воронова.

Вдруг ее обожгло пониже спины. Боль вернула четкость сознания, и девушка рефлекторно оглянулась. Рядом стоял и нагло пялился на ее грудь мерзкий тип. Достаточно высокий, жилистый, очень смуглый и небритый. Он неприятно улыбался, оскалив желтые зубы. При этом взгляд выдавал в нем садиста, который наслаждается чужой болью.

От одной мысли, что это он только что прикасался к ней, Лизу передернуло от омерзения столь сильного, что комок подкатил к горлу.

— Эй, детка, — заговорил он, обдав неприятным запахом изо рта, — твоей маме зять не нужен? Обещаю, буду любить тебя нежно и часто, ха-ха-ха! Хотя нет, ты всяко пожестче любишь!

— Ах ты… — мгновенно рассвирепела Лиза, тут же позабыв о задании, Славике и Воронове.

Спрыгнула со своего стула и замахнулась, чтобы съездить по мерзкой ухмыляющейся роже, а ее руку мягко, но со стальной твердостью перехватили.

— Не нужно, госпожа, — сказал елейным голосом Воронов, вставая рядом с ней. — Я сам.

— Х-хорошо, — от неожиданности опешила Лиза.

Она не ожидала, что увидит Воронова так близко. От него просто несло опасностью.

Тот отпустил руку девушку, схватился за трость и коротким движением вонзил ту под дых парню. Мерзавца согнуло, он закашлялся, а Воронов добавил ему тростью по хребту, буквально впечатав того в пол. Подбежали двое охранников, и Воронов сказал им:

— Выбросьте этот мусор из моего заведения.

— Да, господин!

Охрана подняла за ноги и руки стонущего негодяя и понесла к выходу. Снова заиграла музыка, народ быстро успокоился и вернулся к своим танцам, выпивке и еде, мигом позабыв об инциденте.

— Я прошу прощения за эту оказию, — снова заулыбался Воронов, оперевшись о барную стойку рядом с Лизой. — Это единичный случай, госпожа. В моем заведении мы ведем тщательный отбор среди посетителей, охрана на входе не пускает никого, кто вызвал у них хоть малейшее подозрение.

«Ага, как же, — хмыкнула про себя Лиза. — Этого только слепой ни в чем не заподозрил бы. Да и то… Мог унюхать».

— Но сей господин, по всей видимости, нашел какую-то лазейку, — продолжал Воронов, с каждым словом улыбаясь все мягче и все виноватее. Казалось, он правда хочет загладить вину перед ней. — Позвольте, я угощу вас выпивкой? А ваш коктейль… — он тростью указал на изящный бокал Лизы с Кровавой Мариной. — Не уверен, но, кажется, я видел, как тот негодяй что-то вам подсыпал. Эй, бармен! — позвал он и передал парню Лизин коктейль. — Это вылей и принеси нам два фирменных. За мой счет, разумеется.

— Сию секунду, господин Воронов, — учтиво поклонился бармен в черном жакете.

Вскоре он появился вновь, неся два новых бокала с каким-то замысловатым разноцветным напитком.

Лиза не знала, что ей делать. Нашла глазами Славика, а тот, бледный как смерть, медленно ей кивнул. Мол, продолжаем. Она и сама уже решила, что все равно будет продолжать играть свою роль. Даже если сам Воронов подмешает ей что-то в коктейль, это ничего не изменит.

Она будет следовать плану. А вот потом сломает ему его изящный тонкий нос.

— Ничего страшного, господин Воронов, — улыбнулась она Давиду. — Главное, что теперь, рядом с вами, я чувствую себя в полной безопасности. После такого… — она кивком головы показала на пол, где только что загибался от боли смуглый ублюдок с загребущими ручонками, — никто больше не посмеет ко мне и на пушечный выстрел подойти.

Воронов рассмеялся, забрал у бармена оба коктейля и один протянул девушке.

— Будем считать, что один смельчак уже нашелся. Ваше здоровье…

Он поднял свой бокал, чокнулся с ней и сделал солидный глоток.

Лиза взглянула на коктейль в своей руке. Интуиция, которая не раз спасала ее в трудных ситуациях, вопила, чтобы она выплеснула жидкость в лицо Воронову и бежала без оглядки. Но в этот раз Лиза была намерена ослушаться своей интуиции. Ее защищал Исаев, а этого достаточно, чтобы пойти на такой риск.

— И ваше, господин Воронов. — Она улыбнулась и отпила из бокала.

Коктейль оказался сладким и терпким на вкус. Слащавым, какие любят всякие богатенькие хлыщи.

Лиза приготовилась, что ей сейчас захочется спать, но случилось совсем другое. Все вокруг поплыло, свет стал ярким и резким, а голоса и звуки — мутными, глухими, будто ей напихали в уши ваты. Потом в глазах начало темнеть, и девушку повело. Она попыталась ухватиться за барную стойку, но рука соскользнула с гладкого дерева.

Это не было похоже на сон. Совсем!

Люди исчезли, превратившись в размытые силуэты. Но вдруг и их снесло резким порывом света, развеяв, как дым над костром. Лиза обернулась, и ее глаза ослепило прекрасное золотое сияние. В его центре стоял и ласково, добродушно улыбался Давид Воронов.

Нет, источник света был не позади него. Это он сам сиял! Источал прекрасную золотую ауру каждой клеточкой своего тела, каждым стежком на ткани костюма. Только камень в трости сиял кроваво-красным светом, но это нисколько не портило образ Давида, а лишь дополняло его, подчеркивало непередаваемую красоту.

Лиза теперь хотела лишь одного: чтобы этот человек сказал ей, что нужно сделать ради него. Хоть на миг стать ему нужной и полезной.

— Я называю этот коктейль Эликсир любви, — сказал Давид, широко и ласково улыбаясь. — Знал, что тебе понравится. Идем за мной.

Она не заметила, как оказалась на палубе снаружи. Давид замер на границе света от светящихся шаров гирлянд и тьмы коридора позади.

— Спите, госпожа Невская, — коротко сказал он.

Лиза чуть не заплакала от радости, что он знает ее фамилию, хотя и не должен! Но чувство радости посетило ее всего на миг. Затем она подчинилась и закрыла глаза. Уснула, а чьи-то сильные руки подхватили ее.

Где-то далеко билась мысль, что зелье какого-то Исаева не сработало.

Я обхватил штурвал стальной хваткой. Вцепился в него так, точно это последняя соломинка, способная вытащить меня из трясины.

Впрочем, так оно и было. Горло перехватило болезненным спазмом, ужасно хотелось закричать, но вместо крика выходило тихое рычание.

Я предусмотрел, что похитители попытаются уйти от нас незамеченными, когда дал Лизе кольцо-печатку. Зачарованное кольцо-печатку, разумеется. Периодически оно испускало небольшой заряд чистой магической энергии, словно своего рода маяк. Увидеть ее мог только другой алхимик, так что я не боялся, что кто-нибудь еще заметит странности в кольце. А запаса магии в нем должно было хватить как минимум на неделю с того момента, как я запустил его работу, сжав Лизин кулак с кольцом в нем.

Была только одна проблема. Если Лиза с кольцом окажется слишком далеко, вспышку я просто не увижу.

Долбанная Стрелка, где сходятся Ока и Волга, была слишком длинной. Пока мы огибали ее на своем катере, Лизу увозили все дальше.

Хорошо, что там только одна река!

Я заложил крутой вираж, огибая внезапно мигнувший в темноте буй. Меня вжало в уцелевшую стену кабины, а Романа бросило от одного борта к другому. Не вовремя он решил встать и дойти сюда.

Тем временем мы догоняли баржу, которая нас чуть не утопила. Когда проходили мимо ее капитанского мостика, оттуда прокричали:

— Да хватит уже самоубиваться об нас!

Видимо, нас заметили.

Роман наконец добрался до кабины и уселся в соседнее кресло.

— Куда мы летим? — прокричал он сквозь шум ветра и рев двигателя.

— За Лизой! Я вижу ее!

— Как?

— Сейчас не важно!

Используя свой дар, посмотрел вниз по течению реки, где ожидал увидеть новую вспышку. Несколько минут уже прошло, но ее пока не было. Значит, мы слишком далеко, и чувствительности моего дара не хватает, чтобы увидеть сигнал.

Надо поднажать!

Катер подкинуло и сильно качнуло, когда мы перескочили через метровую волну от носа баржи.

— Фух! — выдохнул Роман, ударившись копчиком об сиденье. — Давай, скорее! Я этих гадов в самую глубокую нору засажу!

Стрелку мы уже обогнули. Городские огни, отражаясь в воде золотыми и неоновыми бликами, проносились мимо, постепенно становясь все реже. Катер выносил нас за пределы города.

Противный звон в ушах стал громче, но вскоре я наконец увидел новую вспышку магии на самой границе восприятия.

Держись, Лиза, мы близко. Покажи нам, где логово Воронова.

Целый час мы преследовали похитителей Лизы и Славика. Как и предрекал Роман, они двигались без бортовых огней в полной темноте, избегая пятен света на воде от поселков вдоль берега.

Я держал их на самой границе чувствительности своего дара, наблюдая за вспышками артефактного кольца. Держал расстояние, чтобы враги не услышали шум мотора нашего катера. Хотя можно было держаться и ближе, все равно звук их собственного двигателя заглушил бы наш, но рисковать не хотел. Хватит уже лишних рисков на сегодня.

Поэтому терпел звон в ушах и нарастающую мигрень. Зелье, конечно, сделало меня сильнее, но до прежних высот было еще очень далеко. Только для этих гадов мне и нынешних способностей хватит.

За это время успел прийти в себя и успокоиться. Обдумывал план, что делать дальше, когда доберемся до логова Давида Воронова. Убить его, как хотел убить Витамина? Роман тогда смог меня остановить, за что я ему, если честно, даже благодарен. Я мог совершить необдуманную глупость, которая сошла бы с рук в моем мире, потому что там это считается поединком Чести. Он хотел убить меня, но я убил его раньше. Здесь же подобное поставит меня вне закона. А это ненужное внимание к моей персоне, проблемы и преследование со стороны огромной имперской машины правосудия.

Нет, просто убить Воронова нельзя. Хоть и очень хочется, потому что это ублюдок куда хуже Витамина, но его смерть, по сути, ничего не изменит. Сперва я сделаю то, чего он больше всего боится — уничтожу его репутацию, его дело. А уже потом и его самого.

— Макс? — позвал сидевший слева Роман.

— Что?

— У тебя кровь из носа идет. С тобой все в порядке?

Я сперва опешил, думая, с чего вдруг у меня может идти кровь. Вроде не получал ранений. Затем почувствовал холодок под носом и провел рукой. На тыльной стороне ладони действительно размазалась кровь.

Что ж, бывает, перенапрягся. Но мне плевать. Главное — не упускать Лизу из вида.

— Да, со мной все в порядке, — отмахнулся я от Романа, глядя на новую вспышку впереди.

Она произошла заметно ближе, значит, катер похитителей замедляется. Я тоже сбавил скорость. К тому же впереди над рекой раскинулось световое зарево, источник которого был прикрыт пригорком на острове посреди реки, утыканным деревьями. Через несколько минут из-за него выплыл огромный особняк.

Помпезный, четырехэтажный, со множеством архитектурных излишеств. Словно его создатель хотел воплотить в особняке все свои мечты. По бокам от основного здания расходились длинные флигели по два этажа каждый, будто крыльями они обнимали территорию перед особняком. Каких элементов там только не было! И эркеры, и колонны, и купола какие-то. На крыше основного здания и вовсе располагалась площадка с вертолетом. От пристани на берегу к особняку, ярко освещенному прожекторами и направленными светильниками, вела лестница, переходившая в мост над длинным изогнутым бассейном.

— Блин… — выдохнул Роман, привстав, чтобы разглядеть дом получше. — Это что за кадавр? Такое ощущение, будто у меня лихорадка и я оказался в каком-то бредовом сне.

— Есть такое… — согласился я и показал рукой вперед: — Вон они.

В трехстах метрах от нас, пересекая отражение особняка в воде, темным пятном выделялось небольшое судно. Лиза была там.

— Пришвартуемся там, где нас не заметят, а потом вызволим Лизу, — сказал Роману, поворачивая штурвал. — Затем соберем все нужные доказательства для того, чтобы уничтожить Воронова и это место.

— Но как мы туда проникнем? Там же все как на ладони?

— Не беспокойся, Ром, — улыбнулся другу зловещей улыбкой. — Есть у меня пара идей.

Я повернул катер налево, к той части острова, что скрывалась от особняка за пригорком с деревьями. Судно с Лизой и Славиком теперь было справа и приближалось к небольшой пристани. Возле той покачивались на воде пришвартованные роскошные яхты и катера. Пара десятков. А цена их легко переваливала за несколько миллионов рублей.

Вскоре сияющий дом скрылся из виду, и я снова крутнул штурвал, направляя нас к берегу. Выключил мотор и позволил катеру уткнуться носом в песок. Нас слегка тряхнуло, но не критично, и уже через несколько секунд мы спрыгнули на мокрый песок и накинули цепь от носа катера на корягу, торчащую из песка.

— А, блин… — вдруг согнулся, обхватив себя руками Роман. — Как же холодно! К-к-кажется меня знобит, Макс…

Я снова вытер кровь под носом. Увлеченный преследованием, весь сосредоточился на штурвале, темной реке и сигналах артефактного кольца Лизы. О холоде совсем позабыл, а Роман напомнил. Тут же я почувствовал, что тоже просто околел. По телу бегали мурашки, то и дело меня сотрясала дрожь.

— Сейчас согреемся, — поманил друга за собой.

Ушли с берега и топкого мокрого песка, оказавшись на твердой почве под сенью деревьев с облетевшей листвой. Присел на одно колено и на ощупь достал из своего пояса с зельями парочку. Холод я не предусмотрел, когда собирался на эту авантюру, но кое-что все же прихватил. Если в зелье, повышающее выносливость, добавить пару щепоток Sal Ignis, огненной соли, то получится отличное согревающее и укрепляющее зелье.

— Держи, — сказал Роману, когда все было готово и я сам сделал глоток. — Это поможет пережить ночь и не схватить воспаление легких.

Колючее тепло уже расползалось по моему телу, расширяя сосуды, заставляя организм потеть от распирающего внутреннего жара.

— Ух, бодрит! — встряхнул головой Роман, выпив зелье. — Теперь можно и за нашими!

— Да, но не забывай, наша цель — собрать улики на Давида Воронова, чтобы расправиться с ним раз и навсегда.

— Думаю, в таком особняке точно что-то накопаем, — кивнул Роман.

Мы продолжили путь. Забрались на пригорок, с которого открылся вид на территорию особняка. Сверху он и правда напоминал то ли уродливую птицу, больную бубонной чумой, то ли паука с яйцами прямо на собственном теле. В общем, ощущения от взгляда на это архитектурное безумие были не самые лучшие.

Проверил с помощью дара, где искать Лизу. Новая волна магического сигнала поднялась над особняком и растаяла в вышине. Я прикинул, где примерно должен быть его источник, и вышло, что Лиза где-то в доме на первом этаже или в подвале. Без бинокля трудно было разглядеть, что происходит в окнах особняка или на его территории в подробностях. От бассейна шел пар, в нём терялись фигурки людей в купальниках и плавках, находящиеся в воде. По территории тоже бродили парочки и целые компании. Множество охранников ходили по балконам, на крыше, по парковой зоне.

— Пойдем оттуда, — показал я на задний двор.

Та часть территории особняка служила хозяйственным целям. Через большие ворота подходила накатанная дорога, что вела от пристани на другой стороне острова. Там бултыхались непритязательные на вид лодки, на которых, по всей видимости, доставлялись продукты, слуги и прочее необходимое для жизни такого огромного заведения. Самое главное, что задний двор не был так хорошо освещен, как перед фасадом особняка. Значит, и пробраться там будет легче.

— Сколько там людей… — протянул Роман, когда мы начали осторожный спуск к нашей цели. — И сколько девушек. Странно, но они не выглядят похищенными… Этот особняк выглядит как очень дорогой бордель, только и всего.

— Хочешь сказать, не люди Воронова похищали девушек? — спросил я, перемахивая через ствол упавшего дерева.

— Нет, но… Егор Петров дал однозначные показания, что да, они похищали девушек, чтобы доставить их Воронову. — Роман шел за мной, пыхтя, как паровоз, и ломая ветки. Я шикнул на него, чтобы вел себя тише. На всякий случай. — Да-да, извини. Если девушки здесь по своей воле, то у нас не выйдет прищучить Воронова. Просто не будет самого главного — состава преступления.

— Мне плевать, Рома, — ответил я, не оборачиваясь. — Главное — Лизу и Славика вытащить и разобраться с человеком, который пытался меня убить. А вот доказательства собрать — это уже твоя задача.

Роман обиженно засопел, но замолчал. Я здесь не в сыщика играть собирался, а уничтожить прямую угрозу моему делу.

Правда, слова друга все равно не прошли мимо меня. Действительно смущало внешнее спокойствие особняка, наблюдаемое нами с высоты. Никто никого не истязал, не мучил, никто не страдал и не умолял пощадить его или ее. Снаружи особняк и правда казался просто очень дорогим борделем, и создавалось впечатление, что все девушки здесь по своей воле.

Поэтому мы и должны попасть внутрь. Я чувствовал, что это лишь внешняя сторона, прикрытие для грязи, которая творится внутри.

Спустившись с пригорка, оказались возле высокой каменной стены. А сверху была натянута колючая проволока.

Интересно, для чего она здесь? Не пустить кого-то снаружи? Так ведь это маленький островок посреди Волги. Кому взбредет в голову ломиться сюда? Или проволока нужна, чтобы все-таки удержать кого-то внутри?

— Смущает, правда? — кивнул на проволоку.

— Да… — хмуро ответил Роман. — И как мы переберемся через нее?

— Перепрыгнем.

Я достал из кармана артефакт. Тот самый, в виде ракушки, которую использовали для мухлежа в бильярде трое недалеких.

— Перепрыгнем? — не поверил Роман, а я направил ракушку на него, и вокруг друга на миг засияла фиолетовая аура. — О-о-о… Перепрыгнем! — протянул он, подпрыгнув легонько. Подлетел на полметра.

— Только не спеши, — предостерег я, выпивая зелье с пожарного пояса.

Vitalis Aspectus позволяло видеть жизненные токи живых существ: деревьев, зверей, людей. То что надо, когда планируешь проникновение в логово врага.

Под действием зелья увидел все живое в радиусе сотни метров. Трава и деревья очень слабо светились зеленым светом, так как их жизненные токи сильно уменьшились из-за холодов. Зато прекрасно видел красные ауры прогуливающихся на заднем дворе охранников. И их было больше, чем я ожидал. Несколько десятков. Один из них как раз проходил по ту сторону забора. Когда он скрылся за высокой живой изгородью, я дал сигнал Роману, и он легко перемахнул через стену. А следом и я, применив артефакт на себя.

Оттолкнувшись от земли, легко взмыл вверх и перелетел через колючую проволоку, слегка задев ее ногой. Этот участок стены был слабо освещен, так что нас никто не видел. Приземлился рядом с Романом между стеной и живой изгородью. На ней не было листьев, но ветки росли достаточно плотно, чтобы скрыть нас от чужих глаз.

Все. Теперь мы на территории врага, и нам нужна предельная осторожность.

Кровь из носа давно остановилась, а мигрень утихла, поэтому я снова использовал свой дар, чтобы понять, где Лиза. Прячась за изгородью, дождался сигнала от кольца. Кажется, оно действительно находилось ниже уровня земли, то есть в подвале. Пожалуй, там и творились самые темные делишки Воронова.

Отменив действие артефакта, прокрались вдоль живой изгороди следом за охранником. Роман оглушил его ударом сзади, оттащил в сторону, где никто не ходит, и обыскал. Пистолет выкинули подальше. У меня была Морвина, а Роман к нему и прикасаться не захотел: мол, он здесь не для того, чтобы людей убивать.

Ну… а я для того. Почти. На радость Морвине.

Также нашли у охранника карточку для электронного замка. Пригодится, чтобы попасть внутрь или туда, куда нельзя обычным посетителям.

Пошли дальше, избегая охранников, открытых мест и кругов света от немногочисленных тусклых фонарей. Живая изгородь имела сложную форму и была похожа на лабиринт. Через него мы добрались до небольшой дорожки, которая опоясывала восточный изогнутый флигель дома. На обоих этажах светились окна, а через приоткрытые створки доносились сладострастные мужские и женские стоны. Лабиринт увел нас от заднего двора дома, поэтому теперь нужно было вернуться вдоль крыла здания.

Я дождался, когда двое охранников в теплых куртках пройдут по этой дорожке, затем по моему сигналу мы с Романом пересекли освещенную дорожку и спрятались за еще одной живой изгородью. Звуки из окон стали ближе и громче. Из окна над нами доносились свист и шлепки, похожие на удары хлыстом. После каждого раздавался мужской стон. Зелье позволяло мне видеть множество людей внутри. Точнее, их красноватые ауры.

Какая мерзость! Лучше бы не видел.

Роман, судя по его лицу, мои чувства разделял.

Мы поспешили убраться подальше от этих окон. Обогнули флигель и снова оказались на заднем дворе, где меньше света и охранников. Замерли, потому что на балконе над нами один из слуг вышел покурить.

— Ну и дичь… — Услышали его шепот. — Уволюсь на хер отсюда, сил моих больше нет…

Когда он закончил и ушел, мы продолжили путь. Короткой перебежкой пересекли дорогу, которая вела в большой закрытый гараж, и подкрались к входу в основное здание. Между флигелями шла веранда, на нее вели широкие ступеньки. За длинным рядом окон располагался слабоосвещенный коридор. Его свет падал на пол веранды, возвышавшейся над землей на добрый метр. За ней мы и спрятались, чтобы прокрасться к лестнице. Там же была двустворчатая резная дверь, ведущая внутрь. А возле нее стояли двое охранников, еще трое ходили вдоль веранды по тропинке, шурша щебенкой под ногами. Ходили порознь, вертели головами, но нас, скрытых кустами, пока не видели.

Вылезем — точно увидят. А с теми двумя у входа разобраться просто не успеем. Была у меня парочка зелий на такой случай в поясе, и я даже их руками нащупал, откинув полу куртки. Но честно говоря, не хотелось зря транжирить ограниченный запас зелий. Могу дойти до Воронова уже с пустыми руками в итоге.

Есть еще один вариант — прорезать ход с помощью Морвины. Но куда? В комнату слишком высоко: дыру заметят. В подвал рискованно: грохот упавшего куска стены с землей может привлечь внимание охраны.

— Блин, и как дальше быть? — шепнул Роман. Его наверняка одолевали похожие мысли. — Нам бы отвлекающий маневр…

— Как в прошлый раз не выйдет, — ответил ему, припоминая, как брат Лизы увлек за собой половину людей Витамина, когда побежал спасать сестру. — Славик уже внутри. Ш-ш-ш…

К нам приближался охранник, поэтому я дал сигнал замолчать. Не услышав нас, человек прошел мимо, что-то напевая себе под нос.

Может, поискать другой вход? Но для этого придется возвращаться, обходить весь задний двор, смотреть с другой стороны… Слишком муторно. И что-то мне подсказывало, что другой вход — только парадный. Еще через запертый гараж. С другой стороны, если улучить момент, можно прорезать дверь, а вырезанный кусок затем вставить на место, подперев чем-нибудь изнутри. На какое-то время такая маскировка спасет.

Другого варианта нет.

Я поманил Романа за собой, взглядом сказав, что есть одна идея. Мы прокрались обратно к гаражу, дождались, когда окажемся вне поля зрения прошедшего мимо охранника, и я аккуратно вырезал с помощью Морвины кусок гаражной двери метр на метр. Проникнув внутрь, я отправился на поиски клейкой ленты, пока Роман держал вырезанный кусок.

В гараже было почти пусто: стояли лишь две машины — грузовик с открытым кузовом и пикап с еще теплым мотором. Вдоль стен тянулись шкафы с инструментом и всяким барахлом. Заклеив дыру и подперев ее парой шин, отправились дальше.

Я сверился с направлением сигнала от кольца. Он шел с другой стороны особняка, куда вел коридор, расположенный вдоль веранды. Прокрались мимо выхода, где стояли два амбала, свернули в боковой коридор и дошли до лестницы вниз. Спустились в подвал, стараясь никому не попадаться на глаза. Нам это легко удалось. Большая часть охраны находилась снаружи, а внутри ее почти не было. Видимо, чтобы не смущать никого. Лишь раз мы увидели в приоткрытую дверь старикана с брюшком и в ажурной маске. Похоже, здесь пеклись об анонимности своих клиентов. Хотя, как по мне, не особо эти маски помогали.

Темный коридор с тусклыми лампами и голыми бетонными стенами привел нас в большое помещение, очень напоминающее… алхимическую лабораторию? Его заполняли несколько рядов столов с оборудованием и реагентами, вдоль стен под слабым синеватым освещением тянулись установки чуть ли не промышленного образца. Слева у стены стояла большая стеклянная колба с розовым булькающим раствором. В воздухе витали химические запахи, стоял тихий гул от работающей вентиляции.

Мы спрятались за одним из столов и выглянули из-за колб с разными растворами и несколькими разноцветными порошками. Кроме нас с Романом, здесь находился всего один человек. Лизу я нигде не видел, но сигнал вел сюда.

Этим самым человеком, что копошился возле гигантской колбы, оказался знакомый уже Индус. Садист и убийца, подаривший мне незабываемые мгновения боли.

Сигнал кольца Лизы вел к Индусу. Тем хуже для него.

Перебегая от стола к столу, мы подкрались ближе к нему. Слуга Воронова напевал себе под нос, нажимая кнопки, подкручивая различные ручки на оборудовании и засыпая ингредиенты. Когда он в очередной раз проходил мимо нас с увесистым пакетом, я поднялся в полный рост, преградив путь Индусу.

— Эй, Индус! — позвал его.

— Ты… — поднял он глаза и тут же узнал меня.

В следующую секунду склянка с зельем разлетелась о его башку.

Зелье сочного оранжевого цвета уродливой кляксой расползлось по лицу Индуса. Осколки разлетелись в разные стороны, некоторые впились в его смуглую кожу. Капли ядовитого цвета стекли по лбу обескураженного гада и попали в глаза. Сперва ничего не произошло. Индус поморгал глазами, попятившись, протер их и лоб, отчего осколки сильнее впились ему под кожу, и только потом неистово заорал. Точнее, попытался, открыв рот в безмолвном крике.

— Вот так должен работать перцовый артефакт, — с мрачным удовлетворением произнес я.

Идею зелья я действительно почерпнул после использования перцового баллончика против парней Бурановского ночью в подъезде, когда они искали меня, но нашли Лидию Ивановну и охапку звездюлей. Только мне не давало покоя устройство этого баллончика, да и сам принцип действия спрея. Перцовая смесь начинала свою работу, только когда попадала на слизистую оболочку глаз или, например, носа. Сквозь кожу почти не жгла. Плюс радиус действия у баллончика был крайне ограниченный: от метра до пары-тройки — докуда добьет струя под давлением.

А это еще давление надо нагнать… В общем, я создал свою версию. Улучшенную.

Особая смесь, с использованием той же огненной соли, проникала не только через слизистую оболочку, но и через кожу напрямую в капилляры. С кровотоком разносилась по всему телу и взаимодействовала с многочисленными нервными окончаниями, заставляя те посылать бесконечные сигналы боли в мозг. А еще не давала жертве орать, блокируя связки.

Так что сейчас по венам Индуса буквально тек жидкий огонь.

— Боже, что с ним? — спросил, волнуясь, Роман, глядя, как извивается на полу Индус.

— Да ничего такого, — отвечал ему. — Получил то, что делал другим людям, садист чертов. Жить будет. Пригляди за дверью, а я пока осмотрюсь здесь.

Где-то тут должна быть Лиза все-таки. Можно было бы спросить у Индуса, но минут пять он будет сильно занят, лупя пятками и руками по полу от боли и изгибаясь в агонии.

Роман встал у входной двери и замер там, прислушиваясь. Я же более детально осмотрел большое подвальное помещение. Оно действительно напоминало химическую лабораторию, но не исследовательскую, а ориентированную на одну-единственную цель — производство одного и того же вещества.

От одной стены до другой тянулась какая-то довольно сложная установка с кучей ручек, вентилей, кнопок. К противоположной стене крепились несколько блестящих цистерн, и от них шли трубы к этой установке. В ее конструкции я заметил что-то вроде большого перегонного куба, запутанную сеть змеевиков и капиллярных трубок, по которым постоянно прогонялись различные стадии раствора.

У стены напротив двери громоздились стеллажи с ящиками и мешками, на столах в центре комнаты стояли весы, высились горы цветных порошков, лежали подносы с голубым колотым веществом, напоминающим застывшую смолу или стекло. Видимо, это были ингредиенты для конечного зелья, которое проходило финальную стадию приготовления в большом стеклянном резервуаре. Тот, что с розовым булькающим раствором. В нем могла бы пара человек поместиться, настолько он был большим.

Я использовал свой дар и вновь попытался найти Лизу. Снова увидел сигнал, но он шел из-за стены. Совсем близко. За неприметной дверцей рядом с гигантской колбой обнаружил небольшое помещение вроде гардеробной. Оно все было завалено женской одеждой, сумочками, обувью. Посредине высилась метровая куча, на ее вершине — одежда Лизы. У подножия нашел мое кольцо. Поднял его и надел на свой палец, отключив артефакт.

Он должен был привести меня к Лизе.

Зараза.

Грудь словно стянули раскаленным хомутом, и с каждой секундой он уменьшался, будто его подкручивал кто-то. Кулаки стиснулись до хруста сами собой.

Я молнией метнулся назад к Индусу, наклонился и рывком закинул его ближайший стол. Металлические подносы с голубыми кристаллами с грохотом полетели с него, в воздух взвилась разноцветная туча из порошков.

Индус уже начал отходить после моего зелья, из горла рвались хриплые стоны, полные боли, красные глаза слепо шарили вокруг, залитые слезами.

— Что ты сделал с Лизой⁈ — проорал я ему в самое ухо и саданул кулаком по брюху.

— Кха… — выплюнул он комок оранжевой слюны себе на лицо. — Не скажу… Ничего не скажу!

— Скажешь и еще как… — процедил в ответ и выхватил Морвину.

Артефакт мгновенно засиял мягкой серой, словно рассвет, аурой и острием клинка уперся в подбородок Индуса. Кожа даже не натянулась, а сразу лопнула, рассеченная, и потекла струйка крови.

Садист, чье тело еще продолжало извиваться от боли, схватился руками за края стола и вжал свое трепещущее тело в него. Глаза, полные страха, косились на клинок в моей руке. Его пугало. Пугало, что он его не чувствовал, зато ощущал, как кровь, овеваемая сквозняком из вентиляции, холодит кожу.

— Умоляю… — тут же взмолился он.

Гребаный трус. Все люди такого толка, как он, что любят причинять страдания другим, наслаждаться чужой болью, сами оказываются трусливыми тварями.

— Где Лиза? — повторил я медленно.

Роман издали наблюдал за мной. Краем глаза заметил, что он хмурится, но не решается что-то мне сказать.

— Не знаю. Клянусь, не знаю! — хрипло стонал под моим клинком Индус, ощерив в уродливом оскале желтые зубы. — Здесь, но куда ее увели… я не знаю! Но я знаю, что она жива! Никто ее не трогал, Воронов нам запретил!

Видя, как он пытается выползти из-под замерзшего, словно окаменевшего, клинка, я ему поверил. Хотя такие гады что угодно скажут, лишь бы выжить. Может, я ему просто хотел верить? Хотел, чтобы с Лизой все было в порядке…

Раскаленный хомут на груди слегка ослаб, взбешенное сердце замедляло бег, дыхание выравнивалось.

Но этого все равно мало, чтобы даровать ему его никчемную жизнь.

— Говори, что вы здесь делаете? «От» и «до» говори! И молись, чтобы я был удовлетворен рассказом.

Он гулко сглотнул. Агония утихала, сменялась крупной дрожью. Все его тело покрылось крупной испариной, а одежда пропиталась потом. Индус быстро и глубоко дышал, наполняя воздух смрадом из своего поганого рта.

— Здесь мы делаем Эликсир любви… — начал он.

— Чего⁈ — не поверил своим ушам.

— Воронов, наш босс, его так называет. Это какой-то его рецепт. Сложный и многоступенчатый, но очень действенный. Какая-то жесткая химия или вроде того. Эликсир подавляет у похищенных девушек волю и заставляет подчиняться Воронову. А тот командует выполнять все прихоти наших клиентов.

— Клиентов?

— Друзей Воронова. Судьи, чиновники, военные, аристократы. Клянусь, так все и есть!

— Лизе тоже его дали?

— Да, — попытался кивнуть Индус и зашипел от боли, когда поранился о лезвие. — Бармен Воронова сделал ей коктейль из него в ресторане. Затем мы привезли ее сюда.

— Рецепт, — коротко бросил я.

— Что?

— Рецепт этого эликсира. Он нужен мне.

Индус трясущимися руками зашарил по телу, кое-как просунул одну руку в карман штанов и вытащил заламинированный в пластик кусок бумаги. С двух сторон его покрывал мелкий шрифт. В слабом синеватом освещении буквы с трудом, но все же читались.

— Отлично, — сказал, забрав у него рецепт. Индус заискивающе улыбнулся. — Теперь ты мне больше не нужен.

— Что? Я думал, ты меня отпустишь!

— Я не удовлетворен сказанным, — пожал плечами и занес руку для удара.

Старался выглядеть максимально хладнокровно и отрешенно, словно палач, но грудь вновь стянули горячим хомутом. Вспомнил, с каким наслаждением он выстрелил мне в живот и смотрел, как жизнь покидает мое тело. Я хотел мести.

— Стой! — завизжал, как поросенок, Индус. — Я не знаю, где девчонка, но знаю, где ее брат! Он поплатился за свою дерзость, когда пытался ее спасти, но он все еще жив, клянусь! — тараторил негодяй, пытаясь отползти подальше от меня.

— Где он? — сухо спросил.

— Комната триста семь, — выдохнул Индус, выпучив глаза и не отрываясь следя за острием артефактного оружия.

Сильным пинком я опрокинул стол, на котором он лежал. Парень с металлическим звоном рухнул на пол. Взмахом руки дал Индусу понять, что может валить.

— Спорим, что он попытается тебя убить? — ехидно спросила Морвина в моей руке.

Волшебный клинок из змей втянулся обратно в рукоять, а женское лицо с острыми зубами слизнуло капельку крови, стекшую с лезвия.

— Урод… — прорычали сзади, затем раздался звон разбитого стекла. — Надо было все же добить тебя!

— Макс! — истошно закричал Роман.

Я резко развернулся. Одной рукой перехватил нацеленную мне в живот «розочку» из колбы, второй вонзил Морвину прямо в сердце Индуса. Клинок будто в воду вошел — мягко и невесомо. Зато Индус, бросившийся в самоубийственную атаку, весил немало. Пришлось принять на себя вес его тела.

— Ах-ха… — выдохнул он.

Взгляд, обращенный на меня, остекленел, тело обмякло.

— Божечки, кайф-то какой… — плотоядно заявила Морвина. — Хозяин, ты знал, что он попытается тебя убить?

— Очень на это надеялся, — ответил ей, пинком отбросив от себя труп.

Гнев отпускал, хомут разжимался. Втянул сквозь зубы воздух и медленно выдохнул, успокаиваясь. Это было непросто. Адреналин еще бушевал в крови.

— Макс, ты… — подошел ко мне бледный Роман. Он смотрел то на тело, то на меня. — Ты же человека убил…

— Человека ли? — пожал я плечами в ответ. — В любом случае сейчас я не настроен вести философские беседы, Рома. Нам нужно спасти Славика и Лизу.

Друг обескураженно покачал головой, сглотнул и неуверенно кивнул.

— Ладно, хорошо… Куда дальше?

— Дай мне минутку и присмотри за дверью.

Роман снова отошел к входу в лабораторию, а я принялся изучать рецепт этого эликсира.

Мелкий шрифт с трудом читался, но я встал под самой лампой и смог разобрать текст. Когда закончил чтение, несколько минут приходил в себя от шока.

Насколько у человека должен быть одновременно гениальный и извращенный разум? Причем второе сильно превалирует над первым.

Если честно, рецепт этого эликсира удивлял своей стройной, но изощренной структурой. Под стать лучшим алхимикам моего мира, если бы не одно, но — его назначение. Сложнейший комплекс этапов, переходов, осадков, реакций, конденсаций и тому подобного, на грани химии и алхимии, служил лишь одной цели. Полностью подавить волю жертвы. Это было ясно и из слов Индуса, но то, как это реализовали… Так надругаться над искусством алхимии был способен только безнадежно больной человек.

Эликсир с помощью окситоцина, смеси нейролептиков и пары растительных компонентов полностью повторял тот гормональный ураган, который бушевал в крови влюбленного человека. Только усиливал его в тысячу раз. За счет все того же трижды проклятого синтопиозина — вещества Порчи.

И здесь от нее не скрыться.

— Макс! — громко шепнул Роман. — У нас гости!

Прислушался, и мой слух уловил гулкий, но еще далекий стук двух пар тяжелых ботинок. И еще что-то.

— Отпусти, скотина! — закричали женским голосом. Не Лизиным.

Я посмотрел на друга, замершего сбоку от двери, сказал ему:

— Рома, выиграй мне время.

— Что? — опешил он. — Что ты собрался делать?

— Собрался испортить кое-кому репутацию, — оскалился в ответ и побежал к стеллажам с реагентами.

Здесь есть все, что мне нужно.

Пока я рылся в мешках и ящиках, собирал необходимые вещества со столов, в лабораторию вошли двое охранников, которые тащили в руках упирающуюся девицу в одном нижнем белье. Брюнетка с размазанной по лицу косметикой брыкалась изо всех сил, поэтому двум коренастым парням приходилось прикладывать много усилий, чтобы тащить ее.

— Уроды! — кричала она, пытаясь расцарапать лицо тому, кто держал ее за руки. Второго она хотела лягнуть, но просто дергала ногами. — Я вас всех!..

Я не видел, почему она замолчала, но услышал глухой звук удара. Сам же отвернулся. Надо было найти один растертый в порошок цветок. Я знал, что он должен быть здесь: синий репейник входил в состав этого эликсира.

— Индус! — окликнули меня сзади хрипловатым басом. — Нужна еще порция зелья для этой сучки. Чуть клиента не угробила.

— Погоди-ка… — сказал второй менее хриплым голосом. — Это не Индус! Вот Индус!

Обернувшись, увидел, что охранник справа обнаружил труп. А за спиной другого, что был слева, уже стоял Роман с занесенной над его головой трубой.

Бам-м-м! С глухим звоном охранник рухнул, как куль с мукой. Второй среагировал мгновенно. Бросил девушку и потянулся за пистолетом, но Роман успел перехватить его руку. Завязалась борьба, за ходом которой я не стал наблюдать. У меня были более важные дела.

Оборудование здесь, конечно, далеко от алхимических идеалов, но за неимением лучшего и эти бездушные машины сойдут. Найдя порошок синего репейника, бросил мешок с ним на стол и разрезал его. Раздобыл еще несколько ингредиентов, которые мне нужны, так же горстями и горками накидал их на ближайший стол. На соседний тут же упал Роман, а на него сверху навалился, пытаясь задушить, охранник.

— Макс… ты… скоро? — выпучив глаза, спросил Рома.

— Не отвлекай, — огрызнулся я. — Алхимия — точная наука.

— Понял… — прошипел в ответ друг и коленом саданул охранника по яйцам. Тот взвыл и отступил.

Я взял ближайшие весы и стал отмерять порции необходимых ингредиентов. Две доли голубых кристаллов, три — розового порошка, еще две — синего репей… да блин!

Второй охранник начал приходить в себя, и Роман вмазал ему по голове, отчего тот отлетел и врезался в мой стол. Разбил о его голову большую колбу, отправив врага снова спать. А доли пришлось отмерять заново.

Наконец я закончил, а Роман с девицей запинывали последнего охранника, так и не сумевшего воспользоваться оружием. Всыпал получившийся состав в гигантский аппарат Воронова. Через полчаса-час, когда пройдут все стадии рецепта, вещество в гигантской колбе станет кислотой и все здесь уничтожит.

— Готово! — крикнул я Роману.

— Мы тоже… все… — запыхавшись, ответил он.

Затем Рома мельком осмотрел оба тела, проверил карманы и достал по небольшому продолговатому цилиндру у каждого.

— Что это? — подошел он ко мне, протягивая цилиндры, внешне напоминающие черные сигареты. — Они все пытались их ко рту поднести, но вряд ли чтобы закурить.

Я присмотрелся, используя свой дар, и узрел внутри несложный узор. Артефакт передавал звук. Эти двое пытались сообщить о нашем вторжении, но, благодаря боевым качествам моего друга, пока никто об этом не знал. В данный момент они были неактивны. Срабатывают, либо если начать в них говорить, либо если ты алхимик и умеешь манипулировать узорами артефактов.

— Подержу пока у себя, — забрал оба у Романа. — Еще пригодятся.

Перешагнув через тело охранника, перелез через поваленный стол. Под ногами захрустели голубые кристаллы, зазвякали разбросанные инструменты. Подошли с Романом к девушке.

— Не знаю, кто вы, ребята, но спасибо вам, — вытерла кровь из-под носа брюнетка. — Это место — настоящий ад. А этим… — она показала рукой с обломанными ногтями на цистерну с розовой жидкостью, — нас пичкают постоянно, чтобы мы не приходили в себя. Ублюдки… Каждому бы харю расцарапала…

— С местью придется подождать, — остановил ее, видя, как она начинает свирепеть. — Ты знаешь, где комната триста семь?

От одного упоминания номера девушку передернуло. Она попятилась, закрываясь руками, будто ей в лицо бил холодный душ или лупил прожектор, уперлась спиной в ножку перевернутого стола и вздрогнула.

— З-знаю… — заикаясь ответила она. — Это личная комната Воронова, а его вкусы очень специфичны. Мало кто возвращается оттуда. А кто возвращается… уже никогда не становится прежним.

— Больной ублюдок… — прошептал Рома.

И я был с ним полностью согласен.

— Проведи нас туда, и мы разнесем это место по кирпичику, — пообещал ей.

Девушка сжала кулаки, сцепила зубы, борясь с собственным страхом, но затем кивнула, совладав с ним.

— Идите за мной.

Мое зелье, показывающее жизненные токи, еще действовало, но на небольших дистанциях. К счастью, их пока хватало, чтобы обнаружить охрану за углом или слугу с подносом или тележкой. Прячась в нишах, заскакивая с помощью пропуска охраны в пустые комнаты, иногда вырубая особо подозрительных слуг или бойцов Воронова, мы добрались до триста седьмой комнаты.

Вход в нее прятался за портретом Давида Воронова. В полный рост. Юноша с белом костюме даже тут выглядел коварным и двуличным, словно змей-искуситель. На лице кривая ухмылка, в одной руке трость, а вторая за спиной — точно держит кинжал или ампулу с ядом.

Портрет располагался в центре длинного коридора на третьем этаже. Стены были обиты бархатом вишневого цвета, на полу — красный ковер с желтым узором.

Девушка, едва указав нам на портрет, исчезла. Думаю, спряталась в одной из обнаруженных пустых комнат. И правильно. Совсем скоро здесь будет жарко.

Скорее всего, портрет отходил в сторону, если потянуть за секретный рычаг или нажать на потайную кнопку. Но у меня не было никакого желания их искать. Достал Морвину и несколькими быстрыми ударами превратил полотно в лохмотья.

Нашему взору открылась дверь.

— Двое охранников внутри, — предупредил я Романа, — третий, видимо, Вячеслав.

Друг кивнул и с ноги выбил дверь. Я вбежал в комнату первым и чуть не споткнулся на самом пороге от ударившего в ноздри металлического запаха крови и человеческих испражнений.

Это была не просто комната. Это была пыточная! На стенах висели различные пилы, ножи, колья, сверла. У стены напротив стоял саркофаг с иглами внутрь. Слева — пустая дыба, рядом — железное ведро и клетка с крысами, явно злыми и голодными. И повсюду кровь. Старая, новая, въевшаяся, размазанная. По центру и немного справа от меня высился на небольшом пьедестале прикрученный к нему стул. А на нем — едва живой Славик. Весь избитый, в кровоподтеках и порезах, на нескольких пальцах не хватало ногтей.

Воронов мне за это заплатит!

Когда я вошел, то замер, пораженный увиденным. Если это помещение создал Давид Воронов, как и тот эликсир, то он действительно глубоко безумный человек. И если в его руки попадет хоть чуточку настоящей власти, то этому миру сильно не поздоровится.

Я вспомнил его отца (или все же деда?), который ради своей прихоти убил собственного учителя в гимназии двести лет назад. Он же погубил сотни и тысячи алхимиков, в том числе учившихся в той гимназии. В общем, яблочко от яблони недалеко укатилось.

Следом за мной в комнату ворвался Роман. Два охранника, оба в серых костюмах, выхватили пистолеты и направили на нас.

— Блин… — ругнулся Рома, поднимая руки.

А я этого делать не стал.

— Руки в гору! — рявкнул тот, что был более коренастым, и качнул в мою сторону пистолетом.

Еще буду я пугаться какой-то варварской пукалки, начиненной порохом и лишенной всякого изящества.

— А то что? — спросил с угрозой в голосе, медленно засовывая руку в карман.

— Пристрелю! — зло процедил коренастый.

Второй, высокий и рыжий, с веснушками на горбатом носу, предостерег товарища:

— Стой! Это же Исаев… Его приказано доставить живым.

— Без ног он не умрет, — направил первый охранник оружие мне в правое колено.

Он не сводил с меня испытующего взгляда. С этим брюнетом мы словно оказались на рыцарском турнире и неслись навстречу друг другу с копьями наперевес. Кто моргнет или отведет глаза первым, тот вылетит из седла, как пробка от игристого вина.

Я отводить взгляд не собирался. Сказал ему, сжав в кулаке в кармане артефакт:

— Ты не выстрелишь. Как и твой друг.

— Опять начинается… — страдальчески вздохнул за правым плечом Роман.

Да, не в первый раз он становился свидетелем, как я вступаю в подобный поединок. А что он хотел? Чтобы я поднял руки, как и было сказано? Во-первых, перед какими-то простолюдинами с пороховыми пукалками я стелиться не собирался. Во-вторых, едва я подниму руки, мы проиграем и окажемся полностью во власти Давида Воронова. А эта участь, судя по виду измученного Славика, куда хуже смерти от куска свинца.

— Это еще почему? — рявкнул коренастый.

Я спокойно держал его взгляд, а вот он все больше волновался. Его палец нервно дрожал на спусковом крючке, а пот начал заливать глаза. Рыжий рядом тоже не был образцом самоконтроля. На их лицах отчетливо проступали непонимание и страх от того, что я не склоняюсь перед их властью. Мнимой.

— Потому… — медленно начал я, вытаскивая руку с артефактом из кармана, — что для выстрела тебе нужны целые сухожилия.

— Что? — хором спросили все трое, включая Романа.

А я силой воли направил действие гравитационного артефакта на их оружие, мгновенно многократно увеличивая их вес с килограмма до тонны. Несколько Нитей выстрелили из артефакта и на миг оплели оружие, после чего сила тяжести резко согнула кисти вражеских рук. В полной тишине пистолеты гулко бухнулись на пол. Одновременно с этим раздался тошнотворный треск порванных сухожилий.

— А-а-а!!! — завопили от боли рыжий с коренастым и осели на пол, держась за безвольно болтающиеся ладони. По их лицам полились слезы.

Роман сразу сообразил и закрыл за нами дверь.

— Такая комната точно хорошо звукоизолирована, — сказал он. — Можно хоть колени им прострелить, и никто не услышит.

— Ты хочешь прострелить им колени? — удивился я его словам, отпинывая подальше пистолеты, вновь принявшие нормальный вес.

— Что? Нет конечно! — сразу замотал головой Роман, затем оглядел стены, увешанные пыточными инструментами. — Хотя после того, что я увидел в особняке… Это меньшее, что они заслужили.

Да, я был с ним согласен, но это я… От Романа такой кровожадности не ждал.

— Ты меня пугаешь, Ром. Я на тебя плохо влияю, — произнес, подходя к безвольно склонившему голову Славику. — Займись пока этими двумя, а я позабочусь о Вячеславе, хорошо?

— Да-да, конечно, — опомнился Роман. Опомнились и люди Воронова, начали вставать, угрожающе выставив неповрежденные руки вперед, но мой друг парой сильных ударов отправил их в мир грез. Потряс ушибленным кулаком и продолжил: — Это не ты, Макс, на меня так влияешь, а сам мир. Он совсем не такой, каким я его себе представлял. — Он снял со стены веревку и принялся связывать врагов по рукам и ногам. — Раньше я знал, где зло, а где добро, а теперь… Всех алхимиков считал шарлатанами и мошенниками, но вижу, как ты… Да не дергайся! — пристукнул он по спине начавшего снова приходить в себя коренастого брюнета. — Как ты помогаешь людям своими зельями. И не только. Калечишь своих врагов, чтобы спасти друзей. Добро это или зло? Я уже не понимаю. Я окончательно запутался.

Пока он говорил, я осматривал брата Лизы. Он сидел в одних штанах на дурацком, неудобном деревянном стуле, скованный по рукам и ногам крепко затянутыми ремешками. Левая бровь рассечена и набухла от удара чем-то тяжелым с острыми гранями. Скорее всего, это след от трости Воронова. На груди длинные порезы, еще сочащиеся кровью. На шее синяки от пальцев, один глаз заплыл и ничего не видел, второй был просто закрыт, потому что Славик потерял сознание. Проверил пульс — он был, а это главное.

Я внимательнее осмотрел его. Если коротко, истязали парня долго и со знанием дела. Столь ужасным пыткам, которые пришлись на долю Славика, далеко не всех врагов подвергают.

Славик, когда я попытался приподнять его лицо, издал тихий, полный боли стон. Меня пробрала дрожь, гнев снова тугими кольцами сжал грудь. Мне отчаянно захотелось, чтобы этот ублюдок оказался здесь и сейчас прямо передо мной. Чтобы я мог как следует врезать ему по роже. Давно об этом мечтаю, а сейчас возжелал пуще прежнего.

— Знаешь что, Ром, — тихо, не оборачиваясь к нему, заговорил я, — добро и зло — это эфемерные понятия, которыми сильные мира крутят так, как выгодно им, чтобы управлять народами и сталкивать их ради собственной выгоды. Жвачка для ума, не более. Важно лишь, кто союзник, а кто враг. — Я обернулся к Роману. Что-то он увидел в моем взгляде, отчего вздрогнул и отшатнулся. — И моим врагам я не завидую.

Снова вернулся к Славику и усилием воли заставил гнев утихнуть. Его стоит приберечь для Давида. Даже Морвина, все время что-то болтавшая, притихла, почувствовав мое состояние. Замерла в предвкушении крови.

Я взял с пояса целебное зелье, запрокинул голову Вячеслава и влил ему все без остатка. Про запас, на случай если Лиза пострадала так же, у меня была еще одна склянка с красным снадобьем.

Славик, не приходя в себя, закашлялся, разбрызгивая драгоценную жидкость, но я зажал ему нос и надавил на подбородок, заставляя все проглотить. Через несколько секунд по бледному, обескровленному телу брата Лизы пробежала румяная волна. Там, где она проходила, раны стремительно затягивались, синяки уменьшались, кости с тихими щелчками и хрустом срастались, причиняя страдания их хозяину, опухоли спадали.

Пока происходил процесс регенерации под действием зелья, я расстегнул ремни на руках и ногах Славика. Вскоре он открыл глаза и осоловело огляделся, выглядя уже намного лучше. Только засохшая кровь напоминала о недавних истязаниях.

— Слава? — позвал я его, присев на ступеньки рядом. — Ты как?

— Исаев… — прошептал он. — Зря ты пришел. Воронов… он все знал с самого начала. Я говорил, что не стоит связываться с ним: у него повсюду глаза и уши. Твой план… все с самого начала пошло не так.

Я нахмурился. Не понимал, как Воронов мог все узнать. Всего четверо человек, включая меня, знали о том, что мы собираемся сделать. Неужели среди нас предатель? Я внимательно посмотрел на Славика.

— Как он узнал?

Брат Лизы страдальчески поморщился и попытался встать со стула, но его ноги подогнулись, и он скатился с небольшого постамента на пол, снова застонав. Наконец, шатаясь, поднялся на ноги. С каждой секундой его движения становились все увереннее. Я продолжал испытующе смотреть на него.

— Он давно заметил Лизу, — сказал Славик. — Следил за ней и за нами. Все видел и слышал. И заманил нас в ловушку. Я даже дернуться не успел, когда он взял Лизу, как на меня набросились его люди.

— Ладно, я понял, — ответил ему, переглянувшись с Романом. Друг как раз закончил связывать охранников. — Лиза. Ты знаешь, где он ее держит?

— Возле себя. Воронов, прежде чем пытать меня физически, пытал морально. Издевался над моей сестрой прямо в своем кабинете. Так что я знаю, где они оба, и могу показать.

— Хм… — задумался я. — Выходит, ты видел его кабинет. А ты, случайно, не видел там хранилище данных?

— Данных? — переспросил Славик. — Зачем ему оно?

— Вы разве еще не поняли? — удивился я их непрозорливости. — Бордель с покорными девушками, с которыми можно делать что угодно, всего лишь прикрытие для настоящего дела Давида.

— Ты о чем? — теперь уже брат Лизы переглянулся с Романом.

— Он собирает компромат на своих клиентов, — говорил я, прохаживаясь вдоль стен с пыточными приблудами. Нашел два кожаных шарика с ремешками, кляпы. Кинул их Роману, чтобы заткнул рты охранникам. — Каждый чиновник, генерал или аристократ, который удовлетворяет здесь свои пороки, на крючке у Воронова. Информация — вот его главное оружие, которое он держит у горла своих клиентов. На публике они ведут себя как примерные семьянины и законопослушные граждане Империи и совсем не хотят, чтобы их истинное лицо увидели остальные. История старая как мир. Пока мы добирались сюда, в каждой комнате, где прятались, я видел глазки скрытых приборов, которые снимают кино. Где-то оно должно храниться.

— Скрытые камеры… — догадался Роман и тут же заозирался. — Но это значит, что он может наблюдать за нами прямо сейчас!

— Не беспокойся, в этой комнате камер нет, как и в подвале, — утихомирил я Романа. — Свои развлечения этот больной ублюдок снимать не стал. Для такой деятельности сам он должен быть кристально чист.

— Но он знает, что мы здесь… Мы в полной заднице, Макс. Я вызову подкрепление. Того, что мы нашли, достаточно, чтобы Воронова казнили.

Я бы с Романом на этот счет поспорил, но зачем, если…

Он выхватил из кармана свой телефон и только тут вспомнил, что тот успел утопиться.

— Твою… — простонал друг, ткнув себя в лоб мертвым телефоном.

Славик не знал, что наши телефоны сдохли, и сказал:

— Сотовая связь здесь глушится. У них даже раций нет. Так что будем делать? Давид наверняка хранит весь компромат в своем кабинете. Там же держит и Лизу.

— Это наверняка ловушка, — сказал Рома.

— Да, это она и есть, — согласился я в ответ. — Но Воронов не знает, что мы знаем, что он знает о нас, — увидев на лицах спутников непонимание, поспешил дополнить: — Мы со Славиком пойдем прямо к нему, а ты, Рома, — я подошел к другу и похлопал его по нагрудному карману, — найдешь копию данных. Воронов не идиот, чтобы хранить все в одном месте. Как найдешь, слей все в интернет. Абсолютно все.

— Головы полетят, как надувные шарики на ярмарке, — улыбнулся Роман, проведя рукой по нагрудному карману. — Но как я узнаю, где искать?

Я кивнул на двоих охранников, сидящих спина к спине с заткнутыми кожаными мячиками ртами.

— У тебя тут целый арсенал для допроса.

Роман хищно улыбнулся, и пленники, выпучив глаза, засучили ногами в попытке отползти.

— Пасть порву, моргала выколю, — пообещал он максимально неправдоподобно, подходя к ним с рогами из пальцев.

— М-м-м! М-м-м-м-м! — замычали эти ребята.

Ну хоть они оценили актерские таланты моего друга.

— Пошли, — сказал я Славику, — спасем твою сестру.

— Да… — посмотрел он на Романа, о чем-то задумавшись, но затем, словно придя в себя, взглянул на меня и кивнул: — Да! Я покажу дорогу, идем.

Мы покинули эту Красную комнату боли и вышли в коридор. Мимо нас в этот момент проходил старикан с брюшком, седыми мудями и ажурной маской на лице. На его голом теле из одежды был только парчовый сиреневый халат, накинутый на плечи.

Я застыл, ожидая, что нас вот-вот раскроют. Совсем забыл, что действие зелья Vitalis Aspectus, уже закончилось и если я не вижу жизненные токи живых существ, совсем не значит, что их нет. Славик тоже замер. А старикашка остановил на нем взгляд, провел рукой по его груди, запачканной кровью.

— Какой экземпляр… И какой стойкий! — довольно осклабился он. — Выдержать комнату боли Давида… А вы, юноша, из слуг? — спросил меня.

— Ага, — кивнул ему, еще не совсем понимая, куда клонит этот содомит.

— А можно мне его на часок? — кивком головы собеседник указал на Славика, и чресла его пришли в движение.

Брат Лизы среагировал первым. Быстрый прямой удар кулаком разбил старикашке нос и отправил его в полет до противоположной стены. Я подскочил, рывком поднял бессознательное тело и закинул в комнату к Роману.

— Этого тоже свяжи, уж очень просил, — сказал недоумевающему другу и захлопнул дверь. — Пошли, Слава, и хватит уже руки распускать.

— Посмотрел бы я на тебя, если бы он к тебе свои лапы протянул, — хмуро ответил тот.

— Веди.

В перепалку вступать я не желал, и так времени не было. Славик повел налево по коридору — в ту сторону, откуда мы пришли до этого. Поднялись на четвертый этаж и углубились в коридоры большого особняка. На этом этаже охраны было уже больше, пару человек мы вырубили и затащили в подсобку, подвернувшуюся рядом.

— Если ты знаешь, что это ловушка, — спрашивал шепотом Славик, выглядывая из-за обитого зеленым бархатом угла, — как ты собрался вытаскивать мою сестру? Какой у тебя план?

Он отодвинулся, и я тоже выглянул из-за угла. В этом месте наш коридор пересекался с еще одним под прямым углом. Находились мы примерно в центре особняка, и боковой коридор вел к большому эркеру, который я заметил еще с пригорка.

Логово Воронова.

Коридор заканчивался большой двустворчатой дверью, которую по бокам сторожили два амбала. Своими макушками они почти потолок подпирали.

Но как говорится, чем больше шкаф, тем громче падает.

— План? — переспросил я Славика. — Нет никакого плана. Мы просто зайдем и заберем Лизу. А Роман пока сделает так, что за Вороновым начнут охотиться все те, на кого он собрал компромат. И тем более те, на кого не успел.

Я ожидал взрыва ярости от брата Лизы, потому что сказанное было полной чушью, которая просто лежала на поверхности.

— Ладно, пусть так, — в итоге кивнул он. — Тогда нам надо туда. Там кабинет Воронова и там Лиза.

— Ну тогда пошли, — пожал я плечами и вырулил в боковой коридор.

Охрана сразу заметила нас. Парни подобрались, размяли свои массивные плечи, похрустели короткими шеями. Я молча надвигался на них. Взглянул в глаза одному, затем другому. Славик шел следом, и я слышал, как мягко ступают по ковру его босые ноги. В этом коридоре горели два ряда свечей, источая слащавый ванильный аромат.

— Эй! Вам сюда… нельзя? — бодро начал, но быстро сдулся левый охранник, когда я мрачно улыбнулся.

Он видел, что у меня нет ни капли страха, хотя я был раза в два меньше него. Это его пугало. И не зря.

Между пальцами я вертел тонкую склянку с мерцающей жидкостью внутри. Когда расстояние между нами сократилось до десяти метров, швырнул ее в пол между этими двумя. Слабое стекло лопнуло, и раздался легкий хлопок. Стражников мгновенно окутало прозрачное мерцающее облако, наполненное спорами Cornufungus profundus. После первого же вдоха оба охранника мешками упали на пол. На их лицах расплылись глуповатые улыбки, с уголков губ потекли слюни.

— Что ты с ними сделал? — спросил Славик, перешагивая тела.

— Отправил в лучший мир. Ненадолго.

От входа в логово Воронова коридор расходился еще в две стороны. Я огляделся, приметил несколько дверей вдали, а затем выбил ногой ту, что вела к Лизе.

Внутри оказался большой, погруженный в полумрак, кабинет. Он был заставлен изысканной, даже чересчур помпезной и дорогой мебелью. Слева резные шкафы с дорогими реликвиями вроде древних ваз или посуды, следом несколько старинных мягких диванов. С другой стороны то же самое, только за стеклянными дверцами секретеров стояли батареи бутылок. Наверняка эти напитки стоили целое состояние. Воронов баловал себя.

Сам Давид сидел в большом кресле, больше похожем на трон, в противоположном конце вытянутого помещения. Мягкий, похожий на траву ковер устилал пол. На нем, у ног Воронова, томно лежала, опираясь на локоть одной руки, а вторую мягко положив на голое бедро, Лиза в золотом бикини и с ошейником на шее. Ее лицо было безмятежным и счастливым.

Она под действием эликсира любви Воронова.

Поводком от ее ошейника в своей правой руке игрался Давид, закинув ногу на ногу.

— Исаев! — воскликнул он, приветственно поднимая руки. В другой он держал свою трость-атманит. — Наконец-то мы вновь встретились!

Из коридора позади донесся топот множества ног. Тех самых, полагаю, что я заметил в полосках света за соседними дверями. С десяток людей Воронова вбежали в кабинет и полукругом обступили нас со Славиком, захлопнув за собой дверь. Видя их через плечо, я подмигнул брату Лизы. Воцарилась неприятная тишина, от которой у меня во рту появился кислый привкус.

Вдруг уловил боковым зрением, как у Славика что-то появилось в руке. Я обернулся полностью и увидел направленный на меня пистолет без дула. Таким как-то Роман хотел меня «оживить». Кажется, он назвал его шокер или как-то так.

— Где ты его прятал? — спросил у брата Лизы.

Вместо ответа шокер издал легкий щелчок, и в мою сторону вылетели две иглы на нитях. Впились мне в грудь, затем мое тело сотряс страшный удар. Боль, словно в меня плеснули кислотой, обожгла кожу. Все мышцы разом начали сокращаться, и я не мог ничего поделать. Просто упал, потеряв контроль над телом, на мягкий, словно первая весенняя травка, ковер.

— Вот тебе Исаев, Давид, — сказал Славик. — А теперь дай нам с сестрой уйти, как мы и договаривались.

Вот что за привкус появился во рту.

Кислый привкус предательства.

Когда их лодка причалила к пристани острова Теплый, Слава оттолкнул одного из людей Воронова, наклонившегося над его сестрой.

— Отвали, — бросил он. — Я сам ее понесу.

— Слышь! — вскипел парень, возмущенный такой наглостью, но голос господина утихомирил его гнев.

— Пускай, — сказал Давид, который уже ждал здесь. Он прибыл на остров на своем скоростном катере вместе с Матвеем. — Это ведь и правда его сестра. Грузитесь в машину, обсудим все по дороге.

Слава прошел вслед за Давидом и его правой рукой — человеком в бесформенном теплом пальто и в шляпе с шарфом, почти полностью скрывающими лицо. Лиза мирно посапывала на его руках, и невольно Вячеслав вспомнил их годы в приюте, когда младшая сестренка засыпала у него на руках, чувствуя себя в полной безопасности.

Он ощутил неприятный укол совести, словно червячок, давно точивший его подсознание, добрался наконец до сознания. Уверен ли он в ее безопасности сейчас? Не совершил ли ошибку, решившись предать Исаева и встав на сторону Давида Воронова? Каждый шаг по деревянной пристани гулко отдавался в его мозгу.

Что Максима Исаева, что Давида Воронова он относил к тому типу людей, которые способны только сеять зло и страдания вокруг себя.

Самого себя Славик к таким людям не относил. Вообще считал, что у него прекрасное чутье на людей. И оно все-таки не ошиблось, когда он впервые повстречал Исаева в парке с рыжей красоткой. Тот Славику сразу не понравился: заносчивый, гордый, от раздутого самомнения того и гляди в воздух подниматься начнет. Однако в какой-то момент Слава решил, что ошибся. Но потом, когда на его глазах Исаев начал уговаривать Лизу стать приманкой, чтобы одолеть Воронова… Еще и научил ее варить зелья! Этого он стерпеть уже не мог. Исаев подвергал его сестру смертельной опасности, а Лиза еще и сама на все это соглашалась!

Поэтому Слава не мог просто взять и заставить сестру не помогать алхимику. Не к батарее же ее привязывать. Нет, Слава хотел избавиться от Исаева навсегда. А если получится, то и от Воронова тоже. Тогда он придумал свой хитрый план. Рассказать все Давиду Воронову и заключить с ним договор: Исаев в обмен на спокойную жизнь самого Вячеслава и его сестры.

План был достаточно прост. Подыграть Исаеву и сестре, а затем заманить Макса в ловушку, из которой он не сможет выбраться. Но все должно было выглядеть правдоподобно, поэтому Лизу пришлось все же опоить и похитить. Но опоить так, чтобы противоядие Исаева не сработало. Другим веществом, а не монофелином, о котором Исаеву было прекрасно известно. Просто по своей воле Лиза не пошла бы на такое.

Половина плана уже была позади. Исаев заглотил наживку (да, Слава прекрасно осознавал, что Лиза в его плане тоже играет роль приманки) и шел сюда. Не мог не идти. Осталось лишь сделать все так, чтобы он попал в руки Давида Воронова. И для этого Слава должен сыграть свою роль до конца.

Еще немного, и он сможет спасти свою сестру. А там… со временем Лиза поймет, от какой большой беды уберег ее брат, и простит его. Главное — выбраться с этого острова.

Что, если прямо сейчас? Исаев думает, что Воронов похитил Лизу, и пускай они хоть три дня и три ночи дерутся, пока один из них не сдохнет. А он, Вячеслав, может взять и сбежать прямо сейчас.

Он оглянулся. Позади него шли трое дуболомов Воронова: все крепкие и тренированные бойцы. Он видел, как пружинят их ноги при ходьбе. Один, смуглый, которого звали Индус, своим животным взглядом и вовсе заставлял Славу нервничать. Такой будет крутить твою сломанную руку и смотреть, как ты мучишься.

Впереди — тощий и смазливый блондинчик Давид с дурацкой тростью и этот Матвей. По сути, если он рванет вперед, те трое, что шли следом в дюжине шагов позади, не успеют ему помешать. Только Давид и Матвей стоят на пути к машине. Вырубить водителя — плевое дело, потом прыгнуть за руль и объехать остров кругом, чтобы найти какую-нибудь забытую лодку и дать деру отсюда. Доплыть до ближайшего берега и затеряться в лесу на время. Когда все уляжется, выйти к людям, получить новые документы и сбежать из города. А лучше из страны, чтобы этот чертов дворянский выродок Давид его не нашел. Если выживет после столкновения с Исаевым.

Словно почувствовав мысли Славы, Давид обернулся, улыбнулся ему и подмигнул, описав в воздухе набалдашником трости дугу. Вячеслав почти наяву ощутил, как красный камень опускается на его голову с сочным хрустом костей черепа.

Не вариант. Воронов наверняка предусмотрел такое развитие событий.

Слава скрипнул зубами, вновь посмотрел на мирно спящую сестру. Ему так хотелось защитить ее от всего на свете. От всех бед, чтобы она вновь стала той маленькой девчонкой, безоглядно доверяющей своему брату.

Он глубоко вдохнул, проглотил ком, подкативший к горлу, и медленно выдохнул, стараясь унять боль в груди.

Чтобы выбраться отсюда вместе с Лизой, придется отыграть свою роль до конца.

На небольшой набережной их ждал пикап на больших колесах. Выхлопная труба плевалась густым дымом. Трое парней Воронова запрыгнули в кузов, Слава посадил Лизу на середину заднего сиденья и следом сел сам, с другой стороны сел Матвей, а Воронов — впереди. Машина поползла по дороге, забирающей вверх, вокруг горящего сотнями огней причудливого особняка.

— Что ж, Вячеслав, полагаешь, твой план сработает? — заговорил, обернувшись, Давид. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке салона. — Из-за той баржи Исаев мог нас упустить.

— Уверен, что он идет по следу, — глухо отвечал Слава.

Лиза от тряски положила ему на плечо свою голову.

— И ты утверждаешь, что он алхимик… Настоящий! У-у-у… — Давид помахал в воздухе пальцами. — Любопытно. Это объясняет, почему мой брат так держится за него. Было бы неплохо заполучить в свой арсенал настоящего алхимика. Но вот чего я не пойму, Слава, а зачем в этом плане мне ты? Ты уже сдал мне свою сестру, и он придет за ней, а я и мои люди просто подождем, когда Исаев явится. Ты мне не нужен…

Холодок пробежал по спине. Матвей вперил в него свой безразличный взгляд, и у брата Лизы возникло ощущение, что на него сейчас направили заряженный пистолет, а не два глаза. Он покрепче прижал к себе сестру.

— Ты обещал… — процедил он, пытаясь напустить угрозы в голос, но понял, что вышло плохо.

Давид откинулся на сиденье и громко расхохотался.

— Какая разница, что я обещал? Все, что я хочу, уже почти в моих руках! А твоя сестренка станет отличным украшением для моего особняка…

— Нет! — не выдержал Слава, рявкнув. — Ты что, не слушал меня? Он алхимик. Я видел его в деле! Если он придет к тебе во всеоружии, ты и все твои люди могут проиграть. Я, один только я могу привести его прямо в твои руки.

— И все потому, что он тебе доверяет? — хмыкнул Давид, поворачивая ухо в сторону Славика.

— Да, он мне доверяет.

— Не везет ему с друзьями, правда, Матвей? — хохотнул Давид и приложил ко лбу набалдашник трости.

— Да, господин, — холодно отвечал Матвей, перестав смотреть на Славу.

Вскоре они доехали до заднего двора особняка, остановились в гараже и поднялись на четвертый этаж в кабинет Воронова. Повсюду: на стенах, в узорах ковра, даже на письменном столе угадывались узоры, рисунки и статуэтки в виде воронов.

— Клади свою сестру сюда, — указал на мягкий диван Давид.

Слава, порядком вспотевший, пока нес Лизу, все же на несколько секунд замер, не зная, стоит ли следовать приказу Воронова.

— Что уставился? Клади, говорю, — серьезным тоном произнес блондинчик. — Не бойся, обещаю, что никто ей вреда не причинит.

— И я должен поверить твоим обещаниям?

— А у тебя есть выбор? Оставляй сестру здесь и идем за мной.

Скрепя сердце Слава подчинился и опустил Лизу на мягкий диван. Воронов вышел из кабинета, а парень последовал за ним. Спустившись на этаж ниже, они подошли к полноразмерному портрету Давида. Блондин прикоснулся к стене, и рама отошла в сторону, открывая доступ к двери за ней.

— Все-таки мне понравился твой план, Вячеслав, — шагнул внутрь первым Давид. — Но в него нужно внести кое-какие изменения…

— Что? — только и успел спросить Слава, как его сзади схватили за локти двое охранников в костюмах.

Он даже не заметил, откуда они появились. Втащили его внутрь странной комнаты со зловещими инструментами и мебелью и бросили на деревянный стул.

— Видишь ли… — ласково улыбаясь, продолжил Давид, но его взгляд, брошенный сквозь упавшую челку, вызвал в душе Славы животный трепет. — Вряд ли Максим Исаев поверит тебе, если ты целый и невредимый встретишь его у парадного входа…

— Что ты несешь⁈ — закричал брат Лизы, пытаясь вырваться.

Увы, руки охранников держали крепко. Ремни быстро стянули его запястья и щиколотки, лишив любой возможности сбежать.

— Все должно быть…

Давид подкинул в руке трость и ухватил ее за нижний конец как дубинку. Размахнулся и резко ударил Славу по голове.

Сквозь дикую боль Вячеслав Невский услышал последние слова Воронова:

— Правдоподобно.

Ощущения были не из приятных. Разряд из игл перегружал нервную систему, заставляя тело биться в судорожных конвульсиях. Но… все же это было мне знакомо. За прошлую жизнь я не раз попадал под действие шоковых артефактов или зелий Liquidum fulgur, с эссенцией из электрических угрей. То есть успел выработать у тела некоторую сопротивляемость электричеству.

Загвоздка в том, что у тела старого. Так что ощущения были с оттенком новизны. Но я знал, как справляться с действием.

Еще бы хоть какие-то зелья оставались, но мой пожарный пояс не бесконечный. Я использовал почти все, что у меня было.

Огромным усилием воли заставил свой мозг работать, не обращая внимания на боль. Заставил его мыслить.

«Морвина?» — позвал мысленно свой атманит.

«Да, Хозяин?» — невинно мурлыкнула она в моем нагрудном кармане.

«Ты долго собираешься прохлаждаться?»

«А что я? Не меня же током бьют!»

Конвульсии подбросили меня вверх и перевернули на спину. Глаза пытались то и дело закатиться, так что все вокруг двоилось и троилось. Но я видел, что Слава хладнокровно продолжать жать на спусковой крючок своего шокера.

— Мор… вина!.. — процедил я сквозь зубы.

«Ты же из металла! И мы открыли у тебя новые способности… Как минимум ты можешь меня заземлить!» — вопил в своей голове.

Да сколько у него там заряда в этой штуке⁈ Хотя… это мне кажется, что время растянулось, но на самом деле прошла лишь пара мгновений.

«Зазе… че?» — спросила атманит.

«Морвина! Переплавлю!»

«Все, поняла-поняла!»

Над моим лицом склонился Давид, задумчиво потирая лоб верхушкой трости.

— Вообще, я не испытывал свой эликсир на мужчинах… Но попробовать никогда не поздно, да? — Он посмотрел назад. — Матвей, у тебя при себе, случайно, нет порции?

— Нет, господин…

В этот момент Морвина наконец сообразила, что делать. Обе иглы вонзились как раз неподалеку от нее, и девушка-атманит протянула свои руки-змеи под курткой и оплела ими эти шипы. Меня перестало бить током, но я решил еще немного побиться в конвульсиях.

Мерзкий блондин снова склонился надо мной, да так близко, что я ощутил его дыхание. Оно пахло мятой.

— Иметь настоящего алхимика, подконтрольного только мне… — наклонил он голову набок. — Да в наши дни об этом можно только мечтать! Вот только как тебе удается создавать рабочие зелья? Разве они не убивают людей? А, боже, зачем я спрашиваю? — Он встал и расхохотался, раскинув руки, будто стоял на сцене перед многотысячной толпой. — Ты же не в состоянии отвечать сейчас? Слав, будь другом, прекрати его мучения.

Будто снова красуясь перед невидимой аудиторией, Давид подошел к брату Лизы и панибратски похлопал его по плечу.

К слову, таким образом он встал чуть выше уровня моих колен и в каком-то полуметре, не забыв перешагнуть растянутые витки проводящих нитей.

Славик посмотрел на оружие в своей руке и нахмурил брови, недоумевая.

— Заряд кончился, Давид.

— Что? Тогда почему его до сих пор корежит? — обернулся хлыщ, и мы встретились глазами. — Ах ты ж…

Ну наконец-то! Я уже устал тут больного бешеной тряской изображать. Размахнулся ногой и ударил Давида по колену.

— А! — коротко вскрикнул он, припадая на одну ногу и тут же отпрыгивая на здоровой.

После этого я резко вскочил и саданул ногой Славика в грудь. Его откинуло в сторону опешивших от неожиданности борцов Воронова, и он помешал двоим из них достать оружие.

— Стоять! — рявкнул Давид. От его усиленного голоса задрожали стекла в окнах эркера. Видимо, его молчаливый атманит позволял увеличивать громкость при надобности. — Исаев, давай не будем пороть горячку. Просто… поговорим. Как тогда в камере. По-моему, у нас неплохо получилось тогда найти общий язык.

Я отступил в сторону так, чтобы в поле зрения оказались все люди блондинчика, включая предателя-Славика. Они по левую руку. Загадочный Матвей и безучастно лежащая на полу в томной позе Лиза — по правую. Давид — прямо передо мной.

Похоже, Славик как следует предал меня. Основательно. Рассказал, кто я такой на самом деле, и теперь все в этой комнате знают, что я истинный алхимик. Что ж… для них же хуже. Можно больше не скрываться. Если мне суждено умереть здесь, я сделаю это так, как сам считаю нужным. С высоко поднятой головой и под собственным именем.

От гнева по телу пошли волны жара. Морвина, чувствуя близкое кровопролитие, вовсю транслировала мне желание, близкое к вожделению, оказаться в моей руке.

Я прикрыл глаза и позволил своему естеству проявить себя в полной мере. Похрустел шеей, повел плечами и расправил их, поднял голову и обвел взглядом, полным презрения, всех, кто был здесь. Что-то явно было в моих глазах, отчего охрана, пусть и превосходящая меня числом, дрогнула и тревожно переглянулась. Самодовольная улыбка на лице Давида, вольготно севшего на диван, померкла.

— Мы никогда не договоримся с тобой, жалкий бастард, — выплюнул я ему в лицо. Казалось, жар буквально расходится от моего тела незримыми волнами. — Ты посмел извратить искусство алхимии, чтобы подчинять себе волю прекрасных созданий и заставлять их удовлетворять похоть таких же слабаков, как ты сам. За одно только это я, Верховный Магистр Алхимии, сотру тебя в порошок и сделаю из него зелье. Так твое смрадное, никчемное тело принесет хоть какую-то пользу людям. Но сперва… — я с усмешкой кивнул в сторону его письменного стола и компьютерной техники на нем и под ним, — я уничтожу твою жалкую репутацию, о который так печешься. А ты, — посмотрел на Славика, — сдохнешь в забвении, забытый собственной сестрой. Если она пожелает, я сотру любое ее воспоминание о тебе, предатель.

Лицо Лизиного брата скривилось от жуткой боли, которую причинила всего лишь призрачная перспектива навсегда потерять сестру. Мелкие мышцы дергало судорогой, взгляд метался с меня на Лизу и обратно. Давно бесполезный шокер выпал из трясущейся руки.

— Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха! — засмеялся Давид и захлопал в ладоши. Получилось весьма наигранно, и меня напускной самоуверенностью он не обманул. — Вот это представление! Верховный Магистр Алхимии!.. Прямиком из глубинки под Ростовом. Ну или откуды ты там… Мальчик мой, да ты половую тряпку выжать не сможешь, не то что уничтожить мое дело. В одном только этом особняке три копии всех собранных мной досье на каждого, кто только переступил порог этого заведения. Здесь, — он махнул тростью в сторону стола с монитором, — в подвале и под моей статуей с фонтаном. Сказать, кстати, из какого огромного шланга льется там вода, а? Ха-ха-ха! — Давид упивался своей самоуверенностью. Она настолько затмила ему глаза, что он был полностью уверен в своей победе надо мной, а меня считал просто безумцем. — Это не говоря уже об облачных хранилищах. И все эти копии синхронизируются по несколько раз в день. Даже если ты, Верховный Магистр, сожжешь весь мой особняк… Это ничего не изменит. А потом я сам сотру тебя в порошок!

Под конец юный Воронов уже вскочил с дивана и просто плевался слюной в мою сторону.

— Хм… — хмыкнул я и полез в нагрудный карман. Вытащил продолговатый черный цилиндр, который отдавал едва заметной вибрацией на каждый звук и на каждое прикосновение. — Роман, ты все слышал? Выбирай любое из хранилищ данных и сливай все в сеть.

— Да, Макс! Я как раз возле… — задребезжал маленький артефакт.

Но где именно сейчас Роман, никто не узнал, даже я. Потому что цилиндр треснул и рассыпался в моей руке, когда я его сдавил.

Давид будто язык проглотил, побледнел и замер, глядя в никуда.

Зато в себя пришел Славик, по всей видимости, окончательно приняв вражескую сторону.

— Все зря, Исаев, — горестно качнул он головой, — все бесполезно. Я же сказал, что здесь любая связь глушится. У твоего ручного мента ничего не выйдет.

— Разве? — усмехнулся я. — Твой новый босс только что сказал, что все синхронизируется с облаком. Для себя связь он оставил.

Славик оглянулся на Давида. Тот все так же пытался совладать с собой. Такого коварства он от меня не ожидал. Ну… не стоит быть таким самоуверенным и тупым. Обычно такие плохо кончают.

— Господин Воронов… — подошел к Давиду закутанный в одежду Матвей и тронул его за плечо рукой в перчатке.

Блондинчик от прикосновения словно ожил и кинулся раздавать указания.

— Вы трое к бассейну, вы — в подвал! Прикончите ублюдка! — рявкнул он. Охранники бойко сорвались с места, точно только и ждали повода убраться от меня подальше. — А ты, Слава, делай свою работу до конца. Убей Исаева!

— Это в сделку не входило! — встал в оборонительную позицию брат Лизы и набычился, не желая подчиняться. — Я привел тебе Исаева, а дальше не моя забота! Отдай мне сестру!

— Да как же… Плевать мне, о чем мы договаривались! Хочешь сестру назад? Убей своего дружка! — Давид подскочил к лежащей Лизе и приподнял ее лицо за подбородок. Девушка доверчиво заглянула ему в глаза, счастливая оттого, что он обратил на нее внимание. — Солнце мое, убей Исаева. Это сделает меня очень счастливым!

Я бы хотел подскочить и со всех сил вдарить ублюдку, чтобы он даже не трогал девушку, но гад был слишком далеко. А я тем самым вновь открыл бы спину предателю. Поэтому пока что вновь выжидал. Я все равно спасу ее, как и обещал, и с ее головы ни один волос не упадет.

— Да, конечно! — беззаботно улыбнулась Лиза, встала с пола и направилась ко мне со стеклянными глазами.

Давид, улыбаясь самой мерзкой улыбкой, отступил назад. Снова сел на свой дурацкий диван и хлопнул в ладоши.

— Да начнется представление! А ты, Славик, давай, помогай сестренке. Вдруг она одна не справится? — и опять захохотал.

В кабинете Воронова будто вдруг повеяло холодом. Здесь остались только я, Лиза, ее брат, потерявший все жизненные ориентиры, Матвей и Воронов, который все отказывался признать, что смерть уже дышит ему в затылок.

Лиза медленно, качая бедрами шла на меня. Слава, оглянувшись на нее, тоже направился ко мне, а на его лице отражались все его внутренние страдания. На расстоянии вытянутой руки от меня брат и сестра остановились и приготовились к бою.

— Ну, как на вкус, когда тебя тоже предают, Слава? — спросил я.

— Молчи, Исаев… — простонал он в ответ.

— Сейчас станет еще хуже, — пообещал, достав из кармана Морвину, по чьему лезвию забегали голубые разряды.