«Сработало», — пространно подумал Михаил, когда увидел перед собой гигантского белого кролика.

План Мирабель оказался успешным: тренируя Технику Бессмертного Императора, действительно можно было установить контакт с таинственной потусторонней сущностью.

— Нам надо поговорить, — сказал кролик, — избранник Создателя миров…

Михаил заметил, что на самом деле был Создателем героев.

— Избранный Создателем миров, — ответил ему кролик, — слушай меня и внимай.

Михаил медленно кивнул, присел на облако, скрестив ноги, и стал внимательно слушать рассказ загадочного кролика.

— Никто не знает, как давно появились мир, реальность, сущее. История нашей вселенной берёт своё начало с того момента, когда свою Силу обрёл Создатель миров. Сперва он был слаб, но век за веком его способности росли. Он создавал простейшие организмы, затем миры, затем вселенные и Божества. Никто не знает, зачем он это делал. Многие предполагают, что желание творить было фундаментальной частью его природы.

Это он создал меня и мой мир, затем тысячи других… а после потерял рассудок.

«Как это, потерял рассудок?» — спросил Михаил.

Гигантский кролик прикрыл глаза и покачал головой — его длинные уши качнулись на фоне голубого неба:

— Никто не знает, что именно с ним тогда случилось. Некоторые предполагали, что его охватило обыкновенное безумие. Другие, самые верные, самые близкие его сторонники утверждали, что некая иная сущность захватила его разум, свела с ума, посеяла в нём тёмную страсть к разрушению… Превратила творца в безумца, который вознамерился уничтожить вселенную и всё сущее, что было, есть и будет.

«Безумный создатель», — вспомнил Михаил предупреждение Системы, чувствуя, как внутри него всё сжимается от незримого напряжение.

— Мы пытались остановить его, однако наши силы не были равны. Многие погибли в этой битве, в том числе и я.

То, что ты видишь и слышишь, есть лишь отголосок моей воли, крупица моих воспоминаний, заключённая в моей концептуальной сущности. Настоящего меня больше нет. От меня осталось лишь эхо, которое раздаётся по вселенной.

И даже это… существование я не могу назвать своей заслугой. Обрести его мне помогли самые верные слуги Создателя миров. Они понимали, что это был единственный способ, посредством которого они могли связаться с тобой.

Создатель миров предвидел, что однажды может потерять рассудок. Поэтому он выбрал в другой, отдалённой вселенной избранника и оставил ему чистую и незамутнённую крупицу своей силы, с помощью которой последний должен был остановить его и его безумные легионы, когда они пожелают уничтожить сущее. Этот избранник — ты.

Ты не владеешь всеми силами Создателя миров, ибо вся полнота его мощи неотъемлемо связана с безумием, которое захватило его разум. Но ты обладаешь самой чистой крупицей его могущества, всего лишь искрой, которая, однако, может противостоять великому пламени.

Но.

Вдруг глаза кролика открылись во всю ширину и вспыхнули, как гигантские звёзды:

— Безумный создатель знает о твоём существовании, помнит. Он знает, что ты единственный представляешь для него опасность во вселенной, а потому он будет пытаться тебя остановить. Ты единственный, кто может бросить ему вызов, но именно поэтому ты представляешь собой его первейшую цель. Если бы не это, у тебя и твоего мира могли быть миллионы, миллиарды лет, прежде чем его взгляд обратиться на тебя — теперь же у тебя ровно столько времени, сколько Он захочет. Века или минуты.

Стоп, минуты? Разве у него не было нескольких сотен лет? — взволнованно спросил Михаил, вспоминая, что изначально книжка предрекала прибытие Безумного создателя и его когорты только через тысячу лет.

— Если он сам того пожелает. Время, на которое возлагаешь свои надежды, было даровано тебе его предшественником. Теперь он может его забрать. Я не знаю, почему он до сих пор этого не сделал. У меня есть одно предположение, но тебе его лучше не знать.

«А может всё-таки лучше знать?..» — с улыбкой спросил Михаил.

Кролик посмотрел на него и, к удивлению Михаила, сказал:

— Может и лучше… Я не хотел сеять в твоём сердце семена тревоги, но иной раз незнание бывает даже более опасным.

Даже объятый безумием, Создатель не утратил своё стремление к «творению», но если раньше он создавал миры, то теперь стремится разрушать их; его ян обратился в инь, аверс — в реверс.

«Что это значит?» — уточнил Михаил.

— Разрушая миры, он старается быть столь же искусным, как и во время их создания. Многие вселенные он мог бы стереть по мановению руки — вместо этого он отправляет против них легионы монстров или же создаёт ужасный вирус, который пожирает их обитателей, или отправляет одного из своих слуг, тоже смущённых его безумием, и наблюдает за тем, как они изничтожают миры в ходе долгой войны, не сразу, но постепенно удушая надежды их обитателей.

По спине Михаила пробежал холодок. Он стал догадываться, что именно хотел сказать ему кролик, ему не хотелось этого слышать, но было уже слишком поздно.

— Он действительно может явиться и уничтожить твой мир в любой момент. Он не станет этого делать. Для него это будет слишком скучно… Сперва он хочет, чтобы ты подготовился, чтобы ты построил великую башню, которую ему будет интересно разрушить.

Михаил сглотнул.

Затем спросил:

Разве это всё не означает, что он никогда не сможет обрести достаточную силу, чтобы действительно противостоять Безумному создателю, так как последний может явиться к нему в любой момент и остановить его прежде, чем он это сделает?

Михаил надеялся, что кролик скажет, что это не так, что он ошибся в своём суждение… однако ответом ему была гробовая тишина.

…

…

…

Проснувшись на своём диване, Михаил ещё долгое время лежал неподвижно и смотрел на потолок. Только когда за спиной у него зазвучало настойчивое мяуканье, он всё же поднялся на ноги, насыпал Александру кошачьего корма, вышел на балкон и посмотрел на горизонт. Его руки сами потянулись к пачке сигарет, которая лежала на парапете — Михаил взял только одну, вспоминая, что бросил курить, разместил подбородок на правую ладонь и в очередной раз прокрутил у себя в голове их разговор с гигантским кроликом.

Было бы приятно, если бы это был обыкновенный сон, но Михаил знал, что это не так. Заметив краем глаза небольшого комара, который хотел приземлиться на его руку, Михаил ловко схватил его и прихлопнул подушечками пальцев.

Бессмертный император оставил ему крупицу своей силы, прямо как с Хиро, когда тот сражался против Верховного лидера Церкви Чёрного Истока. Кроме этого он дал Михаилу несколько наставлений. Он предупредил его, что хотя Безумный создатель и его когорта действительно могут прийти в любой момент, ещё не всё потеряно. Безумец на то и безумец, что не обязательно будет действовать наиболее рациональным образом. Ещё даже до того, как сойти с ума, Создатель иной раз совершал не самые логичные поступки просто потому, что находил их интересными.

Другими словами, Михаил сидел на пороховой бочке. Она могла взорваться в любой момент, но могла и не взорваться, и при таких обстоятельствах наиболее логичный образ действий — продолжать приготовления. Воспитывать армию героев и надеяться, что она будет готова прежде, чем настанет час решающей битвы.

Самая важная информация, впрочем, была не в этом. Ещё Бессмертный император «проспойлерил» Михаилу некоторые моменты, а именно ранговую систему, которую книжка пока ещё держала в тайне.

По словам кролика, все живые создания делились на четыре ранга. Первый включал обычные материальные сущности, начиная от простейших микробов и заканчивая ужасными монстрами, способными уничтожить целый континент, как Владычица демонов. Внутри этого ранга, конечно, были свои деления, но в глобальной картине вещей они не играли особого значения.

Следующим был Божественный ранг. Божества могли управлять законами и концептами, на которых зиждилось мироздание. Слабые боги могли их менять, сильные — создавать свои собственные. У Божественной силы было множество происхождений, однако наиболее распространённым из них была Вера. Если достаточно живых и разумных созданий верили в твою Божественную природу, то сила их душ становилась твоей собственной, продавливая материальный барьер и позволяя менять саму реальность.

По крайней мере таким образом это работало в мультивселенной Божественного императора. В других мирах могли быть другие души, неспособные подобным образом объединять свой «вес», но Михаил с его инструментами мог это исправить. Кролик советовал ему обратить внимание именно на этот путь развития как наиболее изученный.

Третий ранг назывался Концептуальным. На нём живое существо Само становилось подобным закону мироздания. Ему больше не нужна была энергия. Сама его природа даровала ему безграничную силу в рамках этой самой природы — и нет, это была не тавтология.

Именно на этом уровне находился Бессмертный император. Именно поэтому даже сейчас, после Краха его вселенной, он всё ещё сохранил крупицы своего сознания и мог общаться с Михаилом.

При иных обстоятельствах он мог быть совершенно неуязвимым, но его противником был Создатель. Единственное известное существо Четвёртого ранга. Что он представлял собой? Бессмертный император не знал. Никто этого не знал. Всю полноту своей силы понимал лишь сам Создатель. Однако у Михаила была крупица последней: книжка. Это был особенный, уникальный Артефакт, который содержал в себе частичку его могущества; это была их единственная надежда — их и всего сущего.

Михаил вздохнул, стирая остатки комара об обшарпанный парапет, постоял так ещё некоторое время, смотря на горизонт (был вечер, через розовое небо проклёвывались звёзды), и наконец выпрямил спину, вернулся в квартиру и сел перед книжкой.

Откровение Бессмертного императора его немного поколебало, пошатнуло фундамент у него под ногами, однако по сути это ничего не меняло. Безумный создатель мог явиться в любой момент? Пускай. Всё равно он не мог ничего с этим поделать. В данный момент Михаилу ничего не оставалось, кроме как и дальше готовиться, воспитывать героев. Более того, благодаря советам Бессмертного императора у него появилось направление, конкретная траектория, по которой он мог развивать своих персонажей.

До сих пор Божественная сила была непонятна Михаилу. Формально, ей обладали обитатели Земли 2, на которой проживал Матфей, однако спроецировать их способности на остальные миры, которые не находились в зоне их концептуального влияния, было немного затруднительно. Теперь, однако, у Михаила был конкретный ориентир.

Ориентир и прекрасная заготовка, чтобы создать первого Бога прямо сейчас.

Ему всё ещё нужно провести некоторые эксперименты и посоветоваться с Мирабель, которая явно намного лучше него поймёт концепцию Божественной силы и «точки притяжения духовной энергии». Однако уже сейчас в сознании Михаила строились большие планы. Примерно трёх своих героев он мог сделать Божествами в ближайшее время и отправить геройствовать в другие реальности.

Двое из них находились под небольшим вопросом, однако третий, казалось, изначально шёл именно к этой цели.

Вернувшись в рабочее пространство, Михаил сразу рассказал обо всём Мирабель, которая выслушала его с каменным лицом и «просто для уверенности» спросила, не приснилось ли ему всё это (нет), а затем немедленно открыл список миров и выбрал Альтарию.

Поскольку теперь не было особого смысла следить за временем, раз Безумный создатель и остальные вторженцы могли появиться в любой момент, Михаил сразу промотал в Альтарии дюжину лет. Этого оказалось достаточно, и, когда он открыл религиозную карту, отображавшую распространение различных поверий, Западное и Восточное побережья великого материка незамедлительно окрасились в яркий белый цвет, на котором ясно читались тёмные буквы:

«Маргаритизм».

Вера в Божественную Маргариту.

Впервые эта вера появилась в конце легендарной осады Корделии. Некоторое время её исповедовали только жители города, однако вскоре она стала распространяться по всему побережью. Сперва всем заведовал Верховный жрец Люций. Именно он придумал догматы новой веры, создал вертикаль религиозной власти, превратив её в организованную религию, и стал рассылать миссионеров и тайных агентов по всему миру (после великой войны Корделия превратилась в едва ли не единственный на всём западе порт, который связывал оба побережья и Серый архипелаг).

Люций подготовил фундамент, который вспыхнул ослепительным светом, когда Маргарита, возвращение которой предрекала её Вера, действительно вернулась в лучах обжигающего пламени и сразила ужасного монстра. В этот момент уже почти отчаявшиеся жители Корделии испытали религиозный экстаз. Они забыли боль, забыли страх, который вызывал у них языки яркого пламени, пожирающие город. Все они упали на колени и стали молиться Маргарите, которая, впрочем, достаточно быстро объяснила, что делать это сейчас не обязательно и сперва им следует разобрать завалы и потушить пожар.

И его потушили. Помог дождь, но и сами люди тоже, аки единственный, слаженный механизм, стали работать на благо города. Вера нашла манифестацию в лице Маргариты и превратилась в могучую силу. Она могла сворачивать горы, менять реальность. Самой девушке даже не пришлось ничего делать. Сторонники Верховного жреца немедленно признали её владычество, а затем стали отправлять письма по всему побережью.

Уже через несколько дней тысячи человек из различных религиозных коммун, созданных за последние годы, вышли на улицы и стали вести проповеди о том, что Богиня вернулась и что теперь каждый обязан склониться перед ней.

Сперва многие люди, особенно правители, с недоверием отнеслись к этому известию. Они подумали, что это была пропаганда Верховного жреца, которому захотелось умножить свою власть. Несколько королей и вовсе решили раз и навсегда избавиться от этой проблемы и приказали бросить проповедников в темницу. Однако чем сильнее они напирали на эту версию событий, тем глубже рыли себе яму.

Уже через пару недель Маргарита собрала великую процессию из нескольких десятков тысяч жителей Корделии; словно участники Крестового похода, они устроили великое шествие, навещая самые большие города Западного побережья. Они их не захватывали — в этом не было смысла. Короли сами открывали ворота, когда видели, что процессию возглавляет настоящая Маргарита.

Те же, кто боялся это сделать, пытался поднять свою армию или грозился повесить проповедников, либо сами в итоге оказывались в петле, причём усилиями своих собственных поданных, либо погибали загадочной смертью, после которой их наследники становились намного более сговорчивыми.

Иной раз после их смерти власть в свои руки брали те самые проповедники, которых они бросали в темницу, после чего целые города и королевства оказывались в прямом подчинении у Маргариты.

Наступление богини было настолько стремительным, настолько грандиозным, сотрясающим небо и землю, что никто не смог оказать ей ни малейшего сопротивления. Ей потребовался всего лишь год, чтобы навестить все большие западные города. Наблюдая за этой ужасающей лавиной, большинство правителей пришли к выводу, что сопротивление бесполезно и сами стали падать на колени перед девушкой.

В конце концов, они при этом ничего не теряли. Им позволялось сохранить свою власть. Маргарита требовала только того, чтобы никто не преследовал её сторонников и чтобы в каждом городе ей построили статую. Иной раз она даже сама выделяла средства на строительство. Отказываться от такого предложения — сущее безумие.

Первая хоть сколько-то серьёзная преграда возникла у неё на пути только тогда, когда она и её последователи, число которых увеличилось до сотни тысяч за первый год, приблизились к границам Таргора. По итогам великой войны Доминион оставил за собой некоторые северные территории, после чего немедленно стал проводить политику изоляционизма. С ужасом его шпионы и разведчики наблюдали за тем, как на юге разгорается ослепительный белый пожар под предводительством той самой «демоницы», которая убила генерала Агата.

Совет генералов, который ныне возглавлял Доминион, объявил, что начинается последняя, великая битва, в которой определится судьба их родины. Открыли старинные арсеналы, стали вооружать женщин и даже детей. Жители Таргора собирались сражаться до последнего, прямо как во время великой войны, в которой они впервые отстояли право своего города на свободу перед лицом легионов чудовищ, а затем тиранической Империи.

Намечалась страшная, кровопролитная битва.

Некоторые пытались её предотвратить. Советник Рик Диас настаивал на том, что необходимо провести переговоры. Его поддержала советница Диана, однако этого оказалось недостаточно. Остальные намеревались сражаться до последнего — врага или жителя Таргора. Некоторые и вовсе предлагали нанести первый удар, чтобы застать противника врасплох или воспользоваться всем происходящим, чтобы начать новую войну и снова подчинить себе Западное побережье.

Они строили безумные планы, которым, однако, не суждено было осуществиться.

Генералы Доминиона несколько недель готовили армию, читали пламенные речи и поднимали реваншистские настроения, не имея ни малейшего понятия о том, что уже обречены. Ведь все они до сих пор носили свои доспехи — то бишь демонов, над которыми Маргарита теперь обладала неограниченной властью…

Генералы Доминиона несколько недель готовили армию, читали пламенные речи и поднимали реваншистские настроения, не имея ни малейшего понятия о том, что уже обречены. Ведь все они до сих пор носили свои доспехи — то бишь демонов, над которыми Маргарита теперь обладала неограниченной властью, поскольку среди её союзников был их новый Владыка. Ей достаточно было попросить Пантагрюэля, чтобы немедленно обезглавить «Последнее войско Доминиона».

Она это сделала, а затем провела переговоры с Риком и Дианой, которым, по старой памяти, сохранили свободу воли. Впрочем, переговоры подразумевают дискуссию и поиски компромисса, в то время как в данном случае Маргарита просто выдвинула ряд претензий, которые Рику и Диане пришлось принять, поскольку у них не было иного выбора.

Благо, под конец дискуссии их лица были не совсем уж кислыми. Маргарита не требовала абсолютного подчинения — только чтобы Таргор закончил политику изоляционизма, подписал выгодные торговые договора с прочими странами Западного побережья и конкретно Корделией, обеспечил безопасность её проповедников и построил ей статую в самом центре своего города.

Последнее требование было особенно унизительным, однако ничего не поделаешь. Горе побеждённым. Жители Таргора приступили к неторопливому строительству, в то время как Рик стал ломать себе голову, как бы так обеспечить охрану монумента, чтобы он не подвергался ежедневному вандализму. Всё же Маргарита не пользовалась особой популярностью в границах Таргора, и там её вера распространялась с ощутимым скрипом.

Стараясь это исправить, Маргарита под конец обещала, что, если они успеют построить её статую за ближайшие два года, она исцелит всех носителей доспеха — не просто снимет последние, но сделает так, чтобы они перестали пожирать своих носителей. Немногие верили в это обещание — но именно поэтому эффект от его исполнения обещал быть особенно монументальным.

Прямую противоположность этой тенденции можно было наблюдать на Восточным побережье, куда она отправилась после того, как «навела порядок» на Западном. Что в старинном Аль-руке, что в новых царствах, которые создали освобождённые рабы, Маргарита уже считалась великой героиней среди местного населения. Ей не нужно было побеждать гигантских монстров. Самого факта её возвращения на восток было достаточно, чтобы люди начали перестраивать в её честь старинные храмы и возводить гигантские монументы.

Определённые опасения высказывали советники царя Ахнимида, которые боялись, что девушка может попробовать узурпировать трон — но сам царь отказался их слушать. Более того, на протяжении последних лет он целенаправленно укреплял свою власть и авторитет, так что ему оказалось достаточно сказать единственное слово, чтобы все противники Маргариты у него при дворе немедленно прикусили себе языки.

Собственно, как и сам Ахнимид, когда двери его тронного зала отворились и со словами «Привет, Ахни! Давно не виделись» в проёме появилась прекрасная девушка с белоснежными волосами.

В этот момент среди наиболее храбрых советников стал раздаваться потаённый шёпот. Уже давно они обратили внимание, что у их царя до сих пор не было ни жены, ни наложницы, а ведь пора. Давно пора.

Впрочем, всем тем, кто надеялся, что их правитель наконец получит себе наследника, не суждено было сбыться. Маргарита провела при дворе Ахнимида всего несколько недель, на протяжении которых усердно работала, распространяя свою веру, после чего за несколько месяцев посетила прочие царства Восточного побережье, села на корабль и отправилась на Серый архипелаг.

Там она тоже пользовалась уважением и покровительством влиятельного господина М. Х., обладающего почти безграничными ресурсами. Поэтому самой Маргарите не пришлось ничего делать. Правительство Серого архипелага немедленно признала её веру своей официальной религией и разрешила строительство церквей и статуй — при условии, что Маргарита сама обеспечит их финансирование.

Она была не против. Поручив основную работу своим Священникам и верным последователям, Маргарита отправилась на Остров Маргариты, к местному губернатору, который проживал в поместье на склоне той самой горы, на которую много лет назад его, Маргариту и прочих потерпевших кораблекрушение тащили в клетках, чтобы принести в жертву гигантскому осьминогу.

Это были не самое приятные воспоминания, и при других обстоятельствах Людвиг предпочёл бы жить в столице или хотя бы в своём фамильном поместье среди людей, а не чешуйчатых монстров, однако стремительный рост его торговой империи заставил его переселиться сюда.

Каждый день он просыпался ранним утром, забирал газету у порога и пил прохладный чай, который готовили ему слуги (не рыболюди — им в плане кулинарии он совершенно не доверял). После чего перемещался в свой кабинет, где до самого вечера разбирал бумаги.

Вот и сегодня он проснулся, встал с кровати, оделся и спустился на первый этаж. Сидя за столом на веранде, он дожидался, когда ему доставят газету и чай, однако когда к нему пришла служанка, в руках у неё не было ни того, ни другого, и только на губах сверкала растерянная улыбка:

— Господин, к вам… к вам посетитель.

— Часы приёма с трёх до шести, — механически ответил Людвиг, хотя сердце его забилось немного чаще.

— Это… это особенный гость.

— Что значит особенный…

— Я дома, Люля! — вдруг раздался радостный возглас, и прямо с крыши на веранду спрыгнула девушка с белоснежными волосами. Служанка вскрикнула и отпрянула в сторону, Людвиг вздрогнул и свалился бы со своего стула, если бы Маргарита в последний момент не поддержала его обеими руками и не приставила назад к столу.

— Скучал? — спросила она, сверкая ослепительной улыбкой.

Людвиг растерялся, затем сделал глубокий вдох, сглотнул и ответил:

— Да.

— О, а ты стал честнее, чем раньше, — смущённо потирая нос сказала Маргарита и похлопала его по плечу. — Вот, — протянула она ему белый амулет.

— Что это?

— Символ.

— Чего?

— Моей веры. В смысле, веры в МЕНЯ.

— Ты хочешь, чтобы я стал твоим почитателем? — прищурился Людвиг, стараясь взять себя в руки, ибо хотя он читал о возвращении Маргариты в газетах и знал, что рано или поздно она решит его навестить, события развивались слишком неожиданно и быстро.

— Нет. Моим Верховным священником! — довольно заявила Маргарита.

Прошло пять лет.

За это время Маргарита не сделала абсолютно ничего — она просто развлекалась, — но вот её последователи трудились в поте лица, благодаря чему больше 20% всего мирового населения теперь исповедовали её религию, и цифра эта продолжала расти. У неё были миллионы почитателей на Восточном побережье, Западном и даже среди разобщённых клочков цивилизации в самом сердце континента, куда отправлялись время от времени её пилигримы.

Этого было достаточно, рассудил Михаил, чтобы даровать ей настоящую Божественную силу.

Помимо информации о поздних этапах своей техники, Бессмертный Император оставил ему воспоминания о том, что именно должна представлять собой душа, чтобы превратиться в точку средоточия для силы веры или «Божественной энергии». Расписать это на словах было немного затруднительно, однако теперь Михаил понимал, какие модификации ему нужно было провести в Редакторе, чтобы даровать Маргарите Божественный потенциал.

Именно потенциал. Одной только веры и правильного «устройства» души было недостаточно. Помимо этого требовалась собственная духовная энергия, и был только один способ её накопить — время. С каждым годом человеческая душа становилась всё более сильной при условии, что одновременно с этим не начинала хиреть её телесная оболочка, размывая связь между ней и окружающим миром.

Обычный кролик, продолжительность жизни которого составляла в районе пятидесяти лет, не мог обрести достаточно сильную душу. Человек, который жил от силы девяносто, тоже. По словам Божественного императора, было всего три варианта, как решить эту проблему.

Либо поглощая некий особенный материал, который представляет собой концентрированную духовную энергию.

Либо развиваясь уже после смерти в особенном пространстве, свойства которого не позволяли духовной энергии развеиваться — своеобразном мире мёртвых.

Либо просто иметь достаточно выносливую телесную оболочку, которая могла бы существовать по меньшей мере несколько веков. Точное время зависело от того, какой образ жизни вёл конкретный человек. Если всё своё время он посвящал медитациям и рассуждениям о природе бытия, его душа могла стать достаточно сильной всего через сотню с лишним лет; если же он развлекался, дурачился и делал себе водные колесницы, в которые были запряжены рыболюди, тащившие их за собой, как кони, — то на это могло уйти несколько больше времени.

Михаил с улыбкой покачал головой, наблюдая за тем, как Маргарита использует свой заслуженный отдых, и решил, что в её случае наиболее приемлемым был первый вариант. А значит, ему нужно было найти некое место, где произрастали кристаллы концентрированной духовной энергии. Благо сделать это было, в теории, несложно. Михаил открыл меню, посоветовался с Мирабель, написал в поисковой строке соответствующие теги и нажал на кнопку.

«Принято… Идёт поиск подходящего мира… Расчётное время ожидания — 32 часа».

Следующей в списке Михаила находилась Линда, и с ней уже было немного сложнее. Несмотря на то что Хиро победил Верховного лидера Церкви Чёрного Истока, мир не стал после этого лучше, а, напротив, сделался ещё более хаотичным. Собственно, чего и следовало ожидать после грандиозного теракта, который поставил на колени целую нацию и едва не привёл к уничтожению цивилизации. После таких событий в принципе не может воцариться мир во всём мире.

Своими действиями Церковь сотворила десятки подражателей. Они проклинали современные технологии, требовали перемен. В некоторых странах третьего мира местные мастера боевых искусств попытались повторить подвиги человека в маске, заполучить власть в свои руки и создать подлинное Царство Боевых Искусств. Причём, в отличие от своего кумира, они не чурались использовать для этого блага современной цивилизации, такие как артиллерия и пулемёты. Другие и вовсе сами надевали маски и выдавали себя за лидера Чёрного Истока, пытаясь возродить его церковь.

Мир и раньше не было особенно спокойным, но тогда война между Востоком и Западом была хотя бы холодной. Теперь же появилась третья сторона в лице всевозможных революционеров и террористов, которые стремились перевести её в горячую фазу.

Были, разумеется, и мирные последователи идеологии Верховного лидера. Стараясь дистанцироваться от него как от фигуры по меньшей мере неоднозначной, они говорили о том, что загрязнение окружающей среды действительно достигло критических значений. И если сейчас проблему ощущали только воины и мастера боевых искусств, то в ближайшее время это почувствуют на себе все люди, которые не смогут без маски выйти на улицу, не рискуя задохнуться от кашля.

Именно эти умеренные партии в итоге добьются изменения законодательства, запустят различные программы по защите окружающей среды и спасут мир.

Хотя формально книжка считала его спасителем именно лидера Чёрного Истока.

А потому перед Михаилом стояла непростая задача.

С одной стороны, спасителем мира был злодей.

С другой, он был террористом, который пытался его уничтожить и которого остановил Хиро.

С третьей, сам Хиро покинул поле зрения общественности после своей победы. Были люди, которые называли его героем, однако нельзя было отрицать, что в плане харизмы он явно уступал своему противнику: он совершенно не стремился изменить мир или заполучить абсолютную власть.

С четвёртой, Хиро был хотя бы жив, в то время как лидер Чёрного Истока — нет.

Кто же из них больше подходил на роль Бога для Линды? Михаилу нужно было решить, и поскорее, потому что время не ждёт. С каждым днём вероятность вторжения Безумного создателя и его когорты неумолимо возрастала. Ему нужно было создать Божественную армию и остановить его, пока ещё не слишком поздно…

— Небольшое замечание, — неожиданно вставила Мирабель, пока Михаил задумчиво разглядывал карту Линды. — Судя по тому, что представляет собой «сила» веры, вовсе не обязательно, чтобы она была направлена на конкретную «душу».

Михаил растерялся и спросил, что это значит.

Мирабель вздохнула и рассказала ему, что, насколько им было известно, не существовало никакого чёткого механизма, который бы определял, где именно будет собираться духовная энергия. Она просто следовала к наиболее подходящей и притягательной душе. Другими словами, если неожиданно появится человек в чёрной маске и заявит, что является тем самым Верховным лидером Церкви Чёрного Истока, и если у него будет подходящая и достаточно сильная душа, то вся та сила веры, которая теоретически была обращена к настоящему лидеру, устремится именно к нему.

Более того, даже если появится десяток подражателей, сила веры станет питать именно того из них, который обладает наиболее сильной душой, а не настоящего.

Когда дело касается религии, образ намного важнее, чем правда.

Михаил выслушал Мирабель и задумался. Это было интересное замечание. Получается, что любой человек мог стать Верховным лидером Чёрного Истока. Вовсе не обязательно, чтобы это был именно почивший Гензель — хотя при желании Михаил мог создать его точную копию и даже даровать ему воспоминания предшественника.

Это было немного опасно, поскольку почивший планировал уничтожить мир и вполне может попробовать сделать это ещё раз, если у него появится такая возможность. С другой стороны, если Михаил расскажет ему про «тайную технику Обожествления», он, вероятно, изменит свои планы.

Это был хороший вариант, действительно хороший, и всё же Михаилу он казался не совсем правильным. Он не учитывал Хиро — героя и спасителя мира. Если Церковь Чёрного Истока возродится, Хиро станет неизвестной переменной. Он может снова попытаться остановить Гензеля — да и сам факт существования человека, который однажды убил бога, будет не самым благоприятным образом сказываться на вере в последнего.

Иисусу это не помешало, конечно, но Иисус не был мастером боевых искусств. Если новый лидер Чёрного Истока действительно хотел стать настоящим Богом среди воинов, ему нужно было победить Хиро. Опять же, устроить это было несложно: Михаил запросто мог нарисовать возрождённому Гензелю настолько высокие характеристики, что Хиро ничего не сможет ему противопоставить… Но всё равно это казалось неправильным и напоминало «плохую концовку» как для самого Хиро, так и для всего мира.

Тем паче, что Хиро был избранником Бессмертного Императора и первый установил с ним связь. У него был огромный потенциал.

Что же делать?

Михаил долго размышлял и наконец нашёл решение…

…

…

…

22-е апреля.

19хх года.

День Хиро начинался и заканчивался пустотой.

Иной раз она продолжалась час, иной раз — два. Он просто лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как из приоткрытого окна доносится щебетание птиц. Затем поднимался, натягивал штаны, рубашку и шёл тренироваться.

Зал для тренировок располагался в нескольких лестничных пролётах под землёй и представлял собой обширное, как небольшой ангар, бетонное помещение, в котором располагались различные инструменты: стальные и каменные куклы, чтобы оттачивать удары, гири, беговые дорожки. Большинство из них были совершенно бесполезны для Хиро на его текущей стадии. Поэтому иногда он занимался не в зале, а на заднем дворе или на крыше, с которой открывался обширный вид на горный лес, трепещущий в порывах холодного ветра, и отдалённую полоску морской синевы.

Дом Хиро располагался у подножия горы на одном из многочисленных вулканических островов Тихого океана. Помимо него на острове проживало всего несколько человек — все они были военными или сотрудниками спецслужб. Даже горничная, которая первое время пыталась заправлять ему кровать и готовить, пока Хиро не сказал, что в этом нет необходимости.

После он жалел об этом: с её исчезновением на острове не осталось ни одного человека, с которым он мог перемолвиться хотя бы парой слов. Могло пройти несколько дней, даже недель, на протяжении которых он не видел ни одной живой души. Только вертолёт, который время от временя доставлял припасы на остров, и военный корабль, изредка мелькающий на горизонте.

Иногда Хиро размышлял о том, чтобы покинуть остров. При желании он запросто мог сбежать, переплыть океан, вернуться в Японию. Вот только зачем? Для чего? Ведь он сам выбрал себе такую жизнь. Она была намного проще, чем жить в мире, который каждый день, каждый час, каждую минуту напоминал ему о последствии его решений.

По этой же причине Хиро попросил не ставить в его доме телевизор — чтобы не смотреть новости об очередной гражданской войне между последователями Чёрного Истока. Хиро мог смириться с тем, что его лицо знают все вокруг, называют героем или убийцей, предателем или спасителем. Он мог смириться с тем, что уже никогда не сможет жить как простой человек. В конце концов, он мог обучиться технике, позволяющей менять черты лица — правительство было не против, при условии, что за ним будет продолжаться тайный надзор.

С чем он не мог смириться, так это с миром, который сотворил своими руками, когда победил Гензеля. Он бежал от него, даже если бежать было некуда, даже если перед ним была сплошная пустота, с которой временами он встречался лицом к лицу, разглядывая утром потолок или вечером, лежа на бетонной крыше после очередной изнуряющей и бессмысленной тренировки, звёздное небо.

Были времена, когда звёзды, космос, потенциал и будущее человечества распаляли огонь в его сердце и пробуждали его воображение.

Были — и прошли. И теперь он не чувствовал ничего, кроме томительного желания вернуться в прошлое. Но это…

— Невозможно.

Хиро немедленно вскочил на ноги. Не потому, что уже давно не слышал человеческого голоса, но потому, что уже давно не слышал Этого голоса. Его пробрал мороз, все его мышцы натянулись с болезненной силой, его губы прошептали:

— Это… невозможно…

— В мире боевых искусств возможно все! Если ты этого не понимаешь, юный Хиро, тебе ещё многому необходимо научиться, — отвечал ему знакомый и величественный голос, отчасти приглушенный черной маской.

Это был он. Маска, кимоно с узором из цветом, голос. Он был мертв, он должен быть мертв, но это был он. Манеры, рост, сила. Тон, аура, давление. Перед ним стоял Гензель, основатель и Верховный лидер Церкви Черного Истока.

Хиро отпрянул, чувствуя привкус крови на губах. Гензель сложил руки за спиной и спрыгнул с парапета на бетонную крышу, вызывая легкий стук и вибрацию своим падением, на которые не способны были призраки, но только живые и телесные люди. Впрочем, уже очень скоро Хиро получил еще более весомое доказательство весомости своего противника, когда тот за секунду сократил расстояние между ними и ударил его.

— Кх! — захрипел и поморщился Хиро, блокируя удар, который отбросил его еще на пару метров, на край крыши, так что он почувствовал холодный парапет своими лодыжками, но не посмел взглянуть на него, ибо все его внимание приковала к себе фигура в черной маске.

— Это все, на что ты способен, юный Хиро? Неужели ты совсем не тренировался после нашей последней встречи! Ты меня разочаровываешь… Может, мне привести сюда твою мать? Может, она дарует тебе достаточную мотивацию? Или хотя бы ее голова…

— Замолчи! — вскрикнул Хиро. У него закипела кровь. Все тревоги и страхи ушли на второй план. Все они были бессмысленными, пока перед ним стояло это чудовище.

Хиро немедленно бросился вперед и сократил дистанцию между ними до одного метра. В его сознании промелькнула таинственная фигура человекоподобного кролика. Повторяя за ним, Хиро на бегу повернулся всем телом, наполняя правую ногу Ци и ударяя прямо по маске своего противника.

— Упс, — раздался все тот же могучий, но теперь немного странный голос. Гензель не успел увернуться, и удар Хиро оставил на его маске большую трещину, за которой показался ясный зеленый зрачок. Привет виде него Хиро засты в нерешительности, затем округлил глаза, когда «Владыка Темного Истока» снял свою маску и покачал головой, разглядывая трещину.

— Придется заказывать новую.

— Ты… ты…

— Хм? Да, это я, — сказал Владыка, прокашлялся и прибавил уже другим, нежным и спокойным голосом, который намного больше подходил лицу, открывшемуся из-под маски. Светлому и красивому личику, на которое ниспадали тонкие локоны золотистых волос, большая часть которых была завязана на ее затылке в конский хвост.

— Ты же погибла… — Как пришибленный прошептал Хиро.

— Ты уже это говорил, — с каменным лицом ответила ему Мария.

Та самая Мария, которая научила его боевым исскуствам и при этом сделала нечто намного более важное. Как луч солнца пронзила монотонную облачную пелену его жизни, а затем снова исчезла в небесной вышине — исчезла, но оставила за собой глубокую трещину, которая каждый день напоминала Хиро о своем существовании.

Именно поэтому теперь он сделал то, что сделал. В голове Хиро гремели тысячи вопросов — не обращая на них внимание, он на деревянных ногах приблизился к Марии, смотревшей на него с каменным лицом после своей шутки, и обнял её, уткнувшись в её тяжелое черное кимоно.

Девушка покосилась на юношу и затем осторожно похлопала его по спине.

…

…

…

Она рассказала ему все. Что на самом деле у нее не было никакого рака. Она придумала это, чтобы разыграть драматическую сцену и создать ему дополнительную мотивацию тренировать боевые искусства. При этом она не планировала больше никогда его не видеть, нет. Через пару лет, когда он станет мастером, она собиралась вернуться и все ему рассказать. Просто обстоятельства сложились таким образом, что сделать это пришлось немного раньше.

— Можешь ударить меня, если хочешь, — сказала Мария и зажмурилась.

— Не хочу, — вздохнул Хиро.

Мария осторожно приоткрыла глаза.

— А это зачем? — его взгляд обратился на сломанную маску, которая лежала справа от нее. Мария подобрала ее и приподняла. На фоне ясного звездного неба над островом Маска чернела как глубокая бездна.

— Без нее будет сложно сделать образ.

— Образ? — переспросил Хиро, внутри которого снова начинало нарастать дурное предчувствие.

— Владыки Черного Истока. Чтобы восстановить его церковь, сперва нужен его образ, — как само собой разумеющееся сказала Мария.

По спине Хиро пробежал мороз.

— Зачем ты хочешь восстановить… — Не успел он закончить свою фразу, как ему пришлось затаить дыхание, когда Мария вдруг приблизилась к нему на расстояние считанных сантиметров, смотря на него своими ясными зелеными глазами.

— Не только я, — сказала она, и он почувствовал на разгоряченном лице ее теплое дыхание. А затем другое, леденящее чувство, когда она придавила к нему сломанную маску.

— Мы.

— …

— В основном ты.

…

— О чем ты? — прошептал Хиро, он был настолько растерян, что даже не подумал снять маску, которую Мария ловко закрепила у него на лице.

— Думаю, я выразилась достаточно прямолинейно, — ответила девушка, отстраняясь и надевая на свои светлые волосы зелёную кепку — обычную, без ушей.

Хиро завис, его как будто закоротило. Потребовалось время, чтобы он медленно пришел в себя и проговорил:

— Ты хочешь, чтобы я притворился… им?

— Не совсем, мы будем притворяться вместе. Сперва сделаем вид, будто он тебя победил, затем начнем собирать его последователей. Потом возродим его секту и сделаем ещё больше, чем раньше. Такой план.

— … Зачем? — спросил ошарашенный, как будто ошпаривший собственный мозг, который теперь окутывал густая и горячая белая дымка, Хиро.

— А зачем ты спрятался на этом острове? — перевела тему Мария.

— Что?..

— Ты ведь прячешься, не так ли? — наклоняя голову сказала она. — За себя ты не боишься, если не захочешь, тебя никто не найдет. Значит, ты прячешься не потому, что боишься за себя, а потому, что боишься этого мира. Так? Ты боишься встретиться с последствиями своего поражения.

— Я не проиграл, я убил его! — воскликнул Хиро.

— Ваша битва была не в этом, — спокойно заметила Мария.

Хиро поджал губы.

— Вы сражались за будущее, и он победил. Но при этом погиб. Он уже ничего не сможет сделать, а значит, мы можем забрать его будущее себе. Сейчас только он один может остановить все происходящее — или направить его в правильное русло.

— Какое русло? — хрипло спросил Хиро.

Мария пожала плечами.

— Потом решим.

Хиро хотел сказать, что это бред и так нельзя, нелогично — вместо этого, к собственному удивлению, у него вырвался вопрос:

— Мы сделаем это вместе?..

Мария на мгновение замешкалась, затем натянула на глаза козырек своей зелёной кепки и сказала:

— В этот раз — да.

— Тогда я согласен.

— Правда? — Мария вскинула опущенную голову, её зелёные глаза блеснули удивлением.

— В этом есть определенная логика, — горько улыбнулся Хиро. — И лучше так, чем не делать совсем ничего. И…

— Что? — спросила Мария.

— Я не хочу ему проигрывать, — заявил Хиро, разглядывая свое прищуренное отражение на поверхности черной маски, окутанной яркими цветами…

…

Дальнейшие события развивались настолько плавно, насколько это можно было ожидать при условии, что у всего происходящего был незримый, подобный судьбе покровитель по имени Михаил.

Впрочем, вместо того, чтобы сразу приступить к действиям, как это предлагала Мария, Хиро решил сперва все обдумать и составить конкретный план. Что именно они будут делать, если действительно смогут возродить и узурпировать персону Гензеля, Верховного лидера Черного Истока?

Прямо сейчас он был не столько конкретным, сколько духовным лидером для многочисленных организаций и просто индивидов, которые стремились уничтожить современный мир и построить на его месте царство боевых искусств — и сделаться его царем. Единоправным. У него имелось великое разнообразие почитателей, от религиозных фанатиков, безопасных и радикальных, которые готовы были взорвать себя, чтобы навредить ненавистному миру современных технологий, до предводителей различных террористических организаций, которые называли себя его наследниками (один такой полевой командир даже удерживал под своим контролем существенный клочок земли на африканском континенте, в районе Сомали). Были даже политики, пускай и маргинальные, осуждавшие персону и методы Гензеля, но признававшие, что его идеи были в определенной степени разумными.

Даже если Гензель действительно вернётся, взять под контроль такую разношёрстную группу было невозможно. По крайней мере в одиночку. Им нужна было собственная организация, единственная верная Церковь Черного Истока, которая будет набирать правильных последователей и избавляться от тех, которые будут пытаться исказить Их учение.

— Создать новую организацию будет сложно, для этого потребуется слишком много времени, — потирая глаза сказал Хиро.

— Мы не спешим, — заметила Мария.

Хиро замялся, потом ответил:

— Чем быстрее мы это сделаем, тем меньше будет жертв. Для этого нам нужен человек с опытом управления организациями… а вернее опытом управления этой организацией. И связями.

— Предлагаешь нанять одного из них?

Хиро замялся на секунду, затем медленно, как будто ощущая весь вес этого решения, кивнул.

— Нам нужен апостол.

— Хм… у меня есть один вариант, — неожиданно заявила Мария.

— Какой? — немедленно спросил Хиро и между делом удивился, ведь с его точки зрения Мария почти не участвовала в этой истории. Откуда она могла знать апостола?

С другой стороны, Церковь Черного Истока в свое время активно нанимала людей из различных фракций и даже просто талантливых индивидов, обладающих потенциалом для того, чтобы учить боевые искусства. Вполне логично, что они могли попытаться нанять Марию, которая была крайне сильным для своего возраста воином. Тогда же у нее, вероятно, и появились эти связи. Хиро с волнением посмотрел на девушку, которая снова натянула козырек кепки на глаза и сказала:

— Тебе не понравится.

Среди бывших Апостолов Церкви Чёрного Истока лишь немногие всё ещё были живы, и лишь с одним из них у Марии действительно имелись определенные связи, если это можно так назвать. Тем не менее Михаилу не особенно хотелось беспокоить этого человека.

Временами он проверял, как поживает Марина Такуми, бывший Апостол Белой Смерти. По завершению последней битвы Путник исполнил своё обещание и вернул ей почившую дочь, а вернее сказать сделал её, потому что и сама девочка, и воспоминания о ней были искусственно созданы, чтобы у Марины была предыстория, мотивация.

Искусственность, впрочем, вовсе не мешала им превратиться в самую настоящую семейную пару, один взгляд на которую, когда Марина повела дочку в парк развлечений, например, прежде чем перебраться с ней в деревню, подальше от городской и мирской суеты, и девочка с горящими глазами разглядывала всевозможные пылающие аттракционы, в то время как по её розовым пальчикам стекало тающее мороженное, — в общем, одного взгляда на это и на лицо Марины было достаточно, чтобы Михаилу не хотелось беспокоить эту пару.

Поэтому он решил поступить иначе и «придумать» связь Марии с другим Апостолом. Благо, теперь инструменты позволяли Михаилу переписывать прошлое персонажей даже после их создания. Именно так у Марии появился новый давний знакомый:

— Апостол Алого Принца, будем знакомы, — сказал мужчина в сером деловом костюме, протягивая Хиро руку. Тот на неё даже не посмотрел. Его взгляд был прикован к лицу собеседника. Теперь Хиро понял, почему, по словам Марии, «ему не понравится» тот, с кем они собирались связаться.

Прямо сейчас все они стояли на берегу всего в нескольких километрах от административной границы токийской агломерации. Звёзд, которые Хиро привык видеть на острове своего заточения, здесь было не разобрать, — их затмевали огни ночного города: те сияли только на горизонте, а потому и небеса, и тёмные волны, которые настилались на белёсый пляж, казались совершенно чёрными.

— Понимаю твои чувства, однако, если впредь нам придётся работать вместе, рекомендую избавиться от своей неприязни. Что было, то прошло, не так ли? Я ведь не осуждаю тебя за то, что ты убил нашего драгоценного лидера, Хиро Андреевич Гришин, и потому рекомендую избавиться от своих… предрассудков, — заявил мужчина тем же голосом, которым в своё время давал Хиро различные задания.

Это был он, господин Кацухиро, который встретил Хиро сразу после его победы над Королём Ночных Улиц и сделался его куратором как представитель государственной разведки.

Это был Он, Алый Принц, третий по силе среди Апостолов Церкви Чёрного Истока, который исполнял важнейшую административную роль в этой организации — совмещая её с обязанностями высокопоставленного шпиона, которого боялись даже многие партийные деятели Восточной Японии.

Его умение совмещать настолько требовательные должности было настолько немыслимо, что на время даже затруднило преследование этого человека после смерти Гензеля. Хиро был не совсем уверен, что с ним в итоге случилось. Некоторые говорили, что он погиб; другие ­– что его взяли под стражу и хотели судить. Под стражу действительно кого-то взяли, но правда это был он или нет — трудно сказать.

Про Алого Принца Кацухиро в принципе было сложно сказать что-либо конкретное. Даже сейчас, когда он стоял прямо у него перед глазами и улыбался своей неизменной улыбкой.

Хиро посмотрел на Марию. Она покачала головой:

— Вы не будете работать вместе.

— Хм? — улыбнулся Кацухиро.

— Ты будешь работать на него. Вернее, на нас, — заявила девушка.

— Интересное заявление. И что мне за это будет? ­– спросил Кацухиро, в тёмных, но пустых глаза которого пенились морские волны. — Напомню, что прямо сейчас мы находимся на этапе переговоров, и хотя я хвалю вас за вашу честность, раз вы сразу потребовали, чтобы я стал вашим рабом, я всё же замечу, что это не самая сильная карта.

— Ты пришёл, так? — вставил Хиро.

— Пришёл. Потому, что готов выслушать ваше предложение. Я, например, могу предложить мои старые связи с представителями Церкви Чёрного Истока, включая некоторых Апостолов, ресурсы, которые мы сохранили на чёрный день, — некоторые из них были утеряны, однако другие мы надежно спрятали, и при правильном использовании они не будут уступать бюджету некоторых стран, — наконец, — Кацухиро поправил свой пиджак, который непрестанно, словно беспокойный ребёнок, пытался сорваться с него в порывах солоноватого морского ветра.

— Я могу предложить собственные управленческие и не только таланты. Я слышал, что вы собираетесь возродить Церковь Чёрного Истока. Я не буду спрашивать почему, это неправильно, ведь мы ещё не заключили сделку, но я спрашиваю, зачем мне нужны для этого вы. Я мог бы справиться с этим самостоятельно, не становясь слугой или рабом.

Хиро растерялся. Кацухиро был прав. На данный момент именно он был наиболее подходящим кандидатом, чтобы возродить Церковь Чёрного Истока. У него имелись связи и ресурсы. Что именно могли предложить ему они? Хиро уже готов был согласиться на равные отношения, как вдруг снова заговорила Мария:

— Тогда почему ты этого не сделал? — спросила она. — Почему не возродил Церковь сразу после смерти прошлого лидера?

— У меня были другие заботы.

— И поэтому ты позволил всему развалиться? — Мария покачала головой.

— У тебя есть другое объяснение моим действиям? — спросил с лёгким интересом Кацухиро.

— Да, — кивнула она и обратилась к Хиро. — Ударь его.

— А? — сморгнул Хиро.

— В живот, используй примерно треть своей силы.

Хиро посмотрел на девушку, лицо которой оставалось предельно серьёзным, несмотря на безумное требование, а затем снова на Алого Принца. Тот напрягся на мгновение и резко бросился назад.

Попытался броситься назад.

Даже через складки серого костюма Хиро видел, как напряглись и пришли в движение его мышцы. Они были медленными, очень медленными, по сравнению с ним. Не потому что Алый Принц был слаб, но потому что Хиро был сильнее.

Думать в таких обстоятельствах бессмысленно; Хиро сделал быстрый вдох, сократил дистанцию и почувствовал, как его ладонь сотрясает и разрывает мягкую плоть…

Удар Хиро пришёлся в солнечное сплетение Алого Принца, превращая крепкую плоть в подобие кровавой лужи, в которую бросили камешек. Кацухиро закашлял и свалился на колени.

— Вот почему ты будешь работать на нас, — заявила Мария, сверху вниз наблюдая за тем, как он глотает воздух и зарывает свои дрожащие пальцы в белёсый песок. — По этой же причине ты работал на своего прошлого мастера. — Девушка краем глаза посмотрела на растерянного Хиро. — Миром должны править сильнейшие.

Потребовалось некоторое время, прежде чем Кацухиро пришёл в себя и поднялся на ноги. К удивлению Хиро, во взгляде мужчины не было гнева. Вместо этого в них зияла растерянная пустота.

— Если ты согласишься работать на нас, я научу тебя моей технике. Той самой, которая победила твоего прошлого лидера. Ты согласен? — спросила Мария.

Кацухиро поджал губы. На его лице больше не было даже намёка на прежнее напыщенное высокомерие. Наконец он опустил сперва колени, а затем своё лицо на песок.

Всё это было настолько удивительно, что даже несколько минут спустя, когда Кацухиро снова, опять с улыбкой, стал перечислять им различные ресурсы, которые Церковь Чёрного Истока оставила на чёрный день и как до них можно было добраться, Хиро слушал его только краешком сознание — его мысли неизменно возвращались к таинственной трансформации, которая произошла с этим человеком после единственного удара.

После этого он спросил Марию, что это значит. Она рассказала, что знает «Кацухиро» (его настоящее имя, разумеется, было другим) уже давно — с тех пор, когда он ещё не был Апостолом Церкви Чёрного Истока, а являлся наследником небольшого, но старинного и могущественного клана.

Впрочем, вернее будет сказать отпрыском. У него был младший брат, намного более талантливый, чем он сам, настоящий гений, которому пророчили великое будущее. Стать величайшим воином в истории или даже изменить весь мир. Кацухиро закономерно испытывал зависть к своему брату, однако скрывал это — даже от самого себя.

Неспособный превзойти его в боевых искусствах, он старался отличиться в других дисциплинах — прилежно учился, изучал на память старинные свитки и проявлял другие чудеса трудолюбия, которые могли сделать его гордостью и надеждой любой другой семьи.

Но его родители и родственники этого не замечали. Это была старинная, очень традиционная семья, и единственным, что имело для них значение, были боевые искусства. Дети росли в некоторой изоляции от внешнего мира, и постепенно Кацухиро тоже пропитался этой идеологией. Собственные достижения стали казаться ему ничтожными на фоне силы своего брата, который единственным ударом мог поставить его на колени.

А затем его брат погиб. Погиб внезапно, случайно, но Кацухиро всё равно винил в этом себя. В этом не было смысла, его вина была очень косвенной, но Кацухиро всё равно казалось, что своими действиями он лишил мир чего-то невероятно важного — намного более важного, чем он сам.

Именно тогда, в момент величайшего отчаяния, когда юноша стоял на грани Суицида, его нашёл Гензель. Стал путеводной звездой, ради возвышения которой Кацухиро готов был работать сутки напролёт, стирая в кровь свои руки и используя всё своё дарование.

Почему после смерти Гензеля Алый Принц не попытался взять под контроль осколки Чёрного Истока? Потому что не верил в себя. В тот момент он вновь почувствовал ужас холодной печати, которую оставил на его сердце образ мёртвого брата. Несколько дней он дрожал, свернувшись калачиком, не в состоянии ничего сделать. Его мир был разрушен, и вся нарочитая уверенность, которую он демонстрировал перед лицом Хиро и Марии, представляла собой обыкновенный фасад — который треснул после единственного удара в живот.

Хиро сделалось неловко после этого рассказа. Он был не уверен, насколько правильно было использовать человека, пускай и преступника, с такими серьёзными психическими отклонениями. Однако он сдержался и не стал высказывать свои сомнения. Если они действительно собираются возродить Церковь Чёрного Истока, чтобы взять её под контроль и спасти от неё мир, им придётся принимать и другие, даже более жестокие и решительные меры.

После этого они приступили к работе. Теперь, когда на их стороне был Алый Принц и многочисленные ресурсы и связи Чёрного Истока, они могли задуматься о том, как именно собираются её возродить — и что конкретно будет представлять их новая организация.

Хиро хотел сделать всё как можно быстрее — Мария не позволяла. Как ни странно, именно она теперь выступала голосом разума. Даже если они будут работать сутки напролёт и даже если им очень сильно повезёт, всё равно на это потребуются годы. Быстро можно зажечь пламя, как это сделал Гензель; однако им нужно было использовать его, чтобы выковать крепкую сталь.

В итоге на одну только планировку ушло несколько недель, на протяжении которых Хиро и Мария перебирали различные варианты, в то время как Михаил, главная задача которого состояла в том, чтобы превратить Хиро в Бога Боевых Искусств, тайно направлял их мысли в желаемое русло. Когда же теоретический этап подошёл к завершению, и пришло время приступить к практической работе, на которую, опять же, должно было уйти несколько лет (может быть десятков лет), Михаил позволил себе немного расслабиться и, проследив за выполнением первых нескольких этапов, с чистой совестью запустил промотку времени…

На Линде всё было готово, на Альтарии — тем более, а значит пришло время обратить внимание на Карабан. Михаил собирался использовать все миры, в которых создавал героев, в качестве пьедестала для Божества.

Хотя конкретно в случае Карабана сделать это было немного сложнее. Местные жители не обладали никакими сверхъестественными силами, если не учитывать чёрную сталь, которая, по своей сути, была обыкновенным инструментом. Даже величайшего рыцаря не станут называть Божеством. Хотя бы потому, что через сотню лет он всё равно умрёт, ибо чёрная сталь лишь немного продлевала жизнь своим самым талантливым адептам.

Это не значит, что сотворить Божество в таких условиях было совершенно невозможно. Просто Михаилу нужно было поработать немного больше, нежели в других мирах. Поработать — или подождать.

Михаилу уже достаточно давно было известно, что к Карабану приближается великий рой, пожиратель вселенных. Гоблины представляли собой только малую часть его могущества. Насколько многочисленны были его главные силы? Пришла пора узнать: Михаил щёлкнул пальцами и расширил границы Карабана до Божественного ранга.

На первый взгляд ничего не изменилось. Но потом Михаил начал отодвигать камеру от Карабана. Сперва перед ним мелькнул сам парящий материк, затем другие, тоже подвешенные в атмосфере гигантской планеты, в том числе Эльмиграм, мир гигантов, затем планета, звезда, звёздная система, другие звездные системы и наконец галактика и другие галактики.

Картина напоминала мир Мирабель, когда он увидел его в первый раз (ещё не зная, что это была симуляция). Мириады сверкающих точек рябили у него перед глазами, переливаясь среди разноцветных туманностей-медуз. Но не везде.

Глаз Михаила сразу зацепился за обширные тёмные участки, в которых светоч звёздной панорамы был как будто приглушён. Звёзды изначально не были равномерно разбросаны по многомерному полю вселенной. Тут и там между их скоплениями и рукавами чернели пустоты, в которых господствовал вакуум. Собственная вселенная Михаила была устроена похожим образом. Чего в ней не было, так это приглушённых мест, в которых звёздам как будто понизили яркость.

Михаил приблизил одно из них. Замер. Широко открыл глаза.

С тех пор как он стал Создателем героев, ему довелось повидать немало удивительных картин, в том числе и собственными глазами, однако впервые он увидел нечто настолько монументальное… и ужасающее.

Вокруг обыкновенной золотистой звезды простирались огромные чёрные лапы. Как будто даже не механизм, но громадный паук впивался в неё и поглощал, пожирал её энергию. И этот образ был не так уж и далек от правды, как могло показаться. Михаила пробрал мороз, когда он присмотрелся и заметил за пауком признаки настоящего живого существа: триллионы вен, по которым струилась его синеватая, пропитанная звёздной энергией кровь, старые раны и миллионы жёлтых глаз, которые медленно моргали у него на спине, наблюдая глубины вселенной.

Это была не просто Сфера Дайсона.

Это была живая Сфера Дайсона.

Одна из многих — миллиардов, триллионов — которые, словно саранча, облепили и теперь пожирали вселенную. Делали они это не для себя. Среди чёрных пауков курсировали корабли, похожие на медуз, которые перевозили энергию к лунам или планетам, где многочисленные заводы превращали её в питательные вещества — порой путём обычного фотосинтеза — и взращивали новых пауков, медуз, боевые корабли или юниты роя, подобные тому, что в своё время смертоносной падающей звездой обрушился на Карабан.

Общая численность великого роя, которую Михаил увидел, когда открыл его профиль, была столь огромной, что он даже не знал таких чисел. Триллионы триллионов — а может, и в триллион раз больше. Ни одна другая цивилизация во вселенной не могла сравниться даже с малой долей его могущества. Некоторым из них удавалось отбить первую или даже вторую атаку, используя развитые технологии или обыкновенную храбрость. Эти войны превращались в легенды, о которых цивилизации сотни лет вспоминали как о действительной истории, а ещё тысячи лет — как о старинных сказках, прежде чем третья волна вырывала их с корнем.

Великий рой не был мстительным. Не был торопливым. Если не получалось захватить мир с первого раза или долгое время не было ответа от местного юнита, он отправлял другой, третий. Каждый из них был в десятки раз более могущественным, чем предыдущий.

Третью волну не пережил ещё никто.

Ни одна раса во вселенной не заставила рой использовать более сотой доли единственного процента своего могущества.

С точки зрения Центрального улья, это были даже не войны, не преграды, но незначительные статистические погрешности на пути к абсолютному поглощению вселенной.

Что и говорить, до сих пор ему ни разу не пришлось использовать собственные Божественные силы.

Именно Центральный юнит Биомеханического Роя представлял собой единственное Божественное существо во вселенной Карабана. Его силы не были настолько безграничными, как у ИИ, который создал мир Мирабель. Тем не менее он мог использовать силу веры, как про неё рассказывал Бессмертный император, и менять законы реальности. Только поэтому его посланники могли путешествовать быстрее скорости света, хотя с точки зрения известной Михаилу физики это было невозможно. Центральный юнит создавал своеобразные червоточины, чтобы скорее захватить вселенную и ещё больше увеличить запасы своего биологического материала и веры.

Зачем ему это?

Ответ был настолько же простым, насколько неожиданным…

Центральный улей пытался захватить вселенную и подчинить себе все живые существа, их тела и души, потому что… боялся. Боялся страшной угрозы из иного мира — Безумного создателя.

Это был первый раз, когда Михаил увидел упоминание Его в одном из своих рабочих миров, причём в таком неожиданном контексте. Откуда про него узнал Центральный улей? Почему он был настолько уверен, что Безумный создатель представляет для него опасность? Этого Михаил не знал. Система ещё пока не позволяла ему настолько глубоко проникать в сознание Божественных сущностей. Собственно, ту информацию, которой он располагал прямо сейчас, у него получилось выведать только благодаря своеобразному устройству Биомеханического роя, который представлял собой коллективный разум. Поэтому даже самые незначительные его юниты иной раз обладали ценными сведениями.

Свои самые сокровенные мысли он, впрочем, хранил за семью печатями в Божественном сознании Центрального улья.

Михаил задумчиво наклонил голову и сложил руки на груди. Это был неожиданный поворот, даже очень. Что ему теперь, сделать Биомеханический улей новым божественным героем? Заключить союз? Михаил покачал головой. Это было неправильно. Враг моего врага мой друг, но только не в том случае, если в этот самый момент он совершает вселенский геноцид. Страх перед Безумным создателем представлял собой только одну из причин, почему улей пожирал вселенную. Второй была его природа. Улей при любых обстоятельствах стремился бы к мировому господству — просто в данный момент он старался заполучить его как можно скорее.

Поэтому и потому что он уже уничтожил несколько триллионов разумных созданий — немного не то поведение, которое ожидаешь от героя, — Михаил не считал разумным пытаться заключить союз с этим существом. Во многих отношениях улей был ничем не лучше Безумного создателя. Логичнее было использовать его в качестве Мировой угрозы, трамплина, который настоящий герой использует, чтобы обрести Божественную силу.

Хотя это, конечно, легче сказать, чем сделать. Даже теперь, когда перед Михаилом открывалась целая вселенная потенциальных героев, шансы на победу против такой Мировой угрозы у них были мягко говоря небольшими.

Мало того, что рой состоял из триллионов ужасающих созданий, некоторые из которых могли пожирать звёзды и даже целые планеты, — его Центральный улей обладал божественной силой и мог менять сами законы мироздания. При других обстоятельствах Михаил бы оставил этот мир и попытался найти другой. Даже Мирабель советовала ему поступить таким образом после того, как закончила свой краткий анализ.

Рой был слишком силён; Михаилу не впервой было бросать миры, спасти которые было невозможно, слишком трудно или просто невыгодно с точки зрения затраченных усилий.

Мультивселенная была почти бесконечной. Нельзя спасти всех и вся, даже если обладаешь великой силой.

С другой стороны, в чём вообще смысл иметь эту силу, если не можешь спасти тех, кого хочешь спасти?

Михаил уже долгое время наблюдал за Карабаном. Он своими глазами видел историю Кая, Рыцаря Лазурной Перчатки, который принёс себя в жертву ради своего мира, и лично курировал операцию «Звездопад», когда множество рыцарей отправились на земли великанов, чтобы спасти от них свою родину, а пройдоха и принцесса вместе готовы были пожертвовать своими жизнями ради общего дела.

Опять же, всё это не касалось Михаила напрямую. Это был не его мир. С тем же успехом он мог прочитать все эти истории в книге или увидеть в кино.

Но и что?

Если бы люди не могли испытывать в отношении выдуманных событий настоящих чувств, они бы никогда не придумали литературу. Искусство. А истории героев Карабана были не выдуманными, но реальными, и у Михаила определённо появится неприятный осадок на душе, если все их усилия окажутся напрасны, и в итоге мир, который они так усердно защищали, поглотит гигантский инопланетный рой.

Слушай меня внимательно, Мирабель, — сказал Михаил вдохновенным голосом.

Девушка устремила на него подозрительный прищур.

Если ты чувствуешь, что тебе нужно бороться, то, какими бы отчаянными ни были обстоятельства, насколько бы безнадёжными ни казались твои перспективы — ты должен бороться. Намного лучше попытаться и проиграть, чем не пытаться вовсе и позволить тяжкому камню отчаяния навсегда повиснуть у тебя на душе!.. Поэтому не могла бы ты придумать, как именно можно спасти эту вселенную от биомеханического улья? Желательно используя героя из Карабана?..

— …

…

…

…

Михаил, конечно, пошутил. Думать они собирались вместе. На это ушло некоторое время, но в итоге они составили, как выразилась Мирабель, «нечто похожее на план». Он был многоэтапным и обещал растянуться по меньшей мере на сотню лет, причём начинать нужно было прямо сейчас.

Для этого Михаил снова нарядился в Путника и направился на встречу с Калифорнией.

После победы над императором Эльмаров принцесса успешна вернулась себе на родину — и сразу стала королевой. Её мать была ещё жива, однако достигла преклонного возраста и решила уступить престол в пользу уже немолодой, но ещё прекрасной наследницы, которой, между прочим, уже давно пора была задуматься о собственных детях.

Калифорния, однако, пока не уделяла этому серьёзного внимания, и томными северными вечерами она занималась не вышиванием, водрузив пряжу на полный живот, как прочие благородные дамы, но решала государственные вопросы, сидя перед лампой у камина.

Именно в один такой вечер в сиянии пламени вдруг появилась высокая тень.

Калифорния приподняла взгляд и спокойно посмотрела на фигуру в маске чумного доктора, которая неожиданно возникла у неё в кабинете.

— Добрый вечер, — сказал Путник.

— Добрый, — ответила Калифорния. — Можешь сесть.

Прямо посреди её кабинета неожиданно появилось загадочное создание, о котором уже много лет ходили легенды, и тем не менее она не только не удивилась, но сразу предложила ему свободное место за своим столом. Что было причиной столь удивительного хладнокровия? Развитый интеллект? Или характер, закалённый многочисленными интригами, которые с раннего детства заплетали вокруг неё южные и северные лорды — теперь не смевшие даже слова сказать на общем собрании без её разрешения?

Размышляя об этом, Михаил сказал: «Благодарю» и присел за стол. Калифорния не сводила с него глаз, что, на самом деле, было приятно. По меньшей мере она считала его достаточно важным гостем, чтобы не перебирать в его присутствии бумаги, как делала это со своими подчинёнными.

Наступило долгое молчание. Михаил осмотрел кабинет, картину на стене, которая изображала рыцаря с лазурной перчаткой, сражавшегося на вершине горы с гигантским зелёным гоблином с чёрной короной на голове, потом сказал:

— Не совсем верное изображение тех событий.

— …

— Твой отец сразил не «короля» гоблинов, но генерала. Вы победили только небольшой отряд их великой орды, который прямо сейчас пожирает звёзды и собирает новую армию, чтобы покончить с вами раз и навсегда.

— Сколько у нас времени? — нахмурилась Калифорния.

— Немного. Возможно, несколько веков. Возможно, несколько тысячелетий. К сожалению, к тому моменту ты уже погибнешь от старости.

— …

— Если я позволю этому случится, разумеется. Я могу увеличить продолжительность твоей жизни в несколько десятков раз. Ты станешь бессмертной царицей в глазах своих поданных, настолько же вечной, как солнце или луна; веками ты будешь восседать на своём троне и покрываться Божественной славой, чтобы в один момент люди больше не могли представить себе мир Без тебя.

Или ты можешь позаимствовать мой образ и маску. Стать тайным правителем мира, который столетиями будет оберегать людей и подталкивать их в правильное русло.

Какой вариант ты считаешь наиболее предпочтительным? Первый или второй? — спросил Путник и протянул открытые руки, на которых лежали две пилюли: золотистая и чёрная. Калифорния посмотрела на них. Потом снова подняла глаза на него:

— Ни тот, ни другой.

Путник с интересом наклонил голову.

— Твоё первое предложение знаменует стагнацию. Я могу править миром сотни или тысячи лет, как ты говоришь, но тогда я не позволю другим, возможно лучшим правителям взойти на престол. Я не настолько уверена в себе, чтобы считать себя более ценной, чем будущее моего народа.

— Разумное замечание. Но тогда чем тебя не устраивает второй вариант?

— Людям нужно совершать ошибки.

— Ошибки?

— Если я стану тайным покровителем моей расы, оберегая её от войн и невзгод, рано или поздно люди забудут, что это такое. Мы учимся на ошибках. Рыцарь, который никогда не проигрывал, на самом деле очень слаб, — подпирая голову тыльной стороной ладони сказала Калифорния.

— Тебе вовсе не обязательно оберегать свой народ от всех ошибок.

— Тогда зачем я нужна в такой роли?

— Хм… Ты действительно веришь в будущее своей расы, — заметил Путник.

— Меня так воспитали.

Путник кивнул и положил на стол угловатый синий камушек.

— Прикоснись к нему, — сказал он загадочным голосом.

Калифорния дотронулась до камня кончиком указательного пальца. В ту же секунду он вспыхнул ярким синим цветом, и посреди воздуха нарисовался наполовину чертёж с многочисленными цифрами, наполовину многомерное изображение.

— Камень знаний, — объяснил Путник. — В нём хранится великая мудрость, она приведёт твой народ к звёздам — и дальше, намного дальше. В сравнении с ним те знания, которые вы заполучили от гоблинов, представляют собой песчинку на берегу пляжа.

— Я передам его Гильдии учёных, — кивнула Калифорния, ясные глаза которой отражали сверкающие диаграммы.

— В таком случае наша встреча подошла к завершению, — вставая сказал Путник. — Люди меняются, это правда. Иной раз они становятся лучше, иной — хуже. Я оставлю тебе такую возможность, если однажды ты решишь изменить своё мнение.

Калифорния посмотрела на стол, на котором лежала золотистая пилюля, затем снова на Путника, а вернее в пустоту перед собой, так как его тёмная фигура уже исчезла. Девушка взяла золотистую пилюлю, осмотрела, достала из ящика стола небольшую шкатулку и положила внутрь. Затем снова подобрала синий камешек и стала рассматривать заключённые в него чертежи и диаграммы.

По расчётам Мирабель, из мира которой Михаил, собственно, и позаимствовал это устройство, всей этой научной информации было достаточно, чтобы всего за сотню лет цивилизация Карабана смогла начать осваивать звёзды. Это был первый шаг. Затем им нужно было обнаружить руины своих предшественников, граальцев, древней расы, которая первая открыла чёрную сталь, сотворила эльмаров и людей. Используя их наследие и собственные разработки, люди всего за несколько веков должны были превратиться в полноценную космическую цивилизацию.

Если не уничтожат самих себя в ходе ядерной войны, разумеется. Чтобы избежать таких казусов Михаил, собственно, и хотел сделать Калифорнию Бессмертной императрицей или новым Путником, который бы приглядывал за Карабаном и между делом копил Божественную энергию, пока он сам занимается другими делами. Калифорния отказалась. У неё были другие взгляды на жизнь и будущее своего мира.

Возможно, если бы Михаил объяснил, что им нужен Божественный герой, чтобы остановить армию гоблинов, она поступила бы иначе, но с другой стороны нельзя стать богом насильно. Согласно знаниям, которые Михаил получил от Бессмертного императора, Божества по природе своей были эгоистичными созданиями. Чтобы стать Богом, нужна конкретная идеология, желание изменить мир по своему образу и подобию.

В своё очередь взгляд Калифорнии на жизнь был крайне анти-божественным.

Она верила в людей больше, чем в саму себя.

Такой человек не может обрести нерушимую Божественную душу.

Возможно, конечно, что со временем она изменит своё мнение по этому вопросу, однако до тех пор Михаилу нужно было найти другого кандидата…

Сперва Михаил задумался о том, чтобы использовать другого героя, который тоже спас мир — Генри. Желая проверить, как он поживает после своего неожиданного и загадочного возвращения, Михаил обнаружил юного рыцаря — теперь он определённо заслуживал того, чтобы его называли рыцарем — на небольшом постоялом дворе на юге континента.

Последним, что он помнил, был момент, когда император эльмаров резко побледнел, а затем взрывная волна разорвала его на тысячи ошмётков. Потом всё закружилось, завертелось, и в следующую секунду Генри обнаружил себя совершенно голым посреди тёплого южного леса, где он выживал на протяжении нескольких дней, прежде чем прибился к проезжающему каравану, оправдывая своё состояние тем, что его ограбили разбойники.

Прямо сейчас Генри подрабатывал на конюшне, играя с постояльцами в карты (обычно с большим успехом для своего кошелька) и приударивая за дочерью хозяина, — красивой молодой девушкой с молочной кожей и внушительными… икрами.

Жизнь текла своим чередом, и с каждым днём его приключения в стране великанов казались ему всё более призрачными и отдалёнными, как давний сон.

Чем всё закончилось? Они победили? Наверное, да, но Генри не мог сказать наверняка. Операция Звездопад была настолько секретной, что он даже не знал, кому вообще было про неё известно. Даже если он заявится к местному барону, то его, во-первых, никто не пустит за ворота, а во-вторых, едва ли сам борон был проинформирован о том, что именно тогда случилось.

Чтобы во всём разобраться, Генри необходимо было отправиться на север и попытаться встретиться с принцессой Калифорнией — до местных земель ещё не дошло известие о том, что она стала королевой, хотя с тех пор прошло уже несколько недель. Такое путешествие займёт много дней и вовсе не обязательно, что закончится благополучно: его наверняка будут спрашивать, как именно он вернулся без летающего корабля, возможно даже решат повесить от греха подальше, как потенциального дезертира.

И поскольку рисковать не имело особого смысла, Генри был не против оставаться в неведении. Тем более, что сердцем он чувствовал, что всё прошло успешно и они действительно победили.

Он доказал если не миру, то самому себе, что достоин называться настоящим рыцарем, а это было самое важное.

В общем, этот человек тоже не совсем подходил на роль Божественного героя. Его история была закончена, и менять мир по своему образу и подобию у него не было ни малейшего желания.

Михаил прикинул и решил немного подождать. Ему не обязательно было искать Божественного героя прямо сейчас. У них ещё было немного времени, и кто знает, возможно, Калифорния была права, и в будущем появятся даже более достойные кандидаты.

В свою очередь прямо сейчас Михаил с чистой совестью мог запустить промотку времени и заняться другими вопросами.

Михаил взял свою записную книжку и поставил напротив «Карабана» — прочерк. С ним он более или менее разобрался. Как и с Альтарией, и Линдой. Во всех этих мирах он посадил рассаду или по меньшей мере подготовил фундамент. Оставалась ещё три:

Родина Мирабель.

Мир Драконов.

И другая земля, на которой геройствовал Матфей.

А вернее сказать:

Родина Мирабель.

Мир Драконов.

И другая земля, на которой геройствовал Матфей.

Создавать божество внутри симуляции — идея по меньшей мере спорная, а значит, следующей на очереди была Пангея.

Михаил задумчиво цокнул языком и присел на кушетку.

С одной стороны, этот мир тоже был не совсем подходящим, чтобы сотворить в нём Бога. Местные люди не обладали никакими особенными силами. Главные герои использовали гигантского робота. Он был силён и в некотором смысле представлял собой Священный символ, знаменующий потенциал человечества, однако Михаил не мог сделать из Воланда в Божество, ведь по сути это был обыкновенный бездушный инструмент.

С другой стороны, в мире драконов обитали, собственно, драконы, которые жили сотни и тысячи лет. Эта раса идеально подходила, чтобы породить Бога.

С третьей, Михаилу всё же не хотелось бросать человеческую сторону этой истории. Ведь именно люди, Ария, Фрея и остальные, были героями, которые спасли свою расу. Михаил был создателем героев, а не Богов.

Что же делать? Самый логичный вариант — воспитать в качестве божества юного Императора драконов, который помимо всего прочего был создан Михаилом, а потому целиком и полностью находился в его власти.

Менее логичный, но забавный — загрузить в сознание Воланда искусственный интеллект и сотворить механическое божество — могущественного стража человеческой расы.

Михаил задумчиво откинулся на спинку кушетки.

На самом деле главная проблема была в том, что сама история Арии и остальных всё ещё была незавершённой. Да, они победили, спасли человечество — но насколько? Новый император драконов был ещё юн, власть его была далеко не абсолютной, и положение человеческой расы до сих пор оставалось крайне шатким. Не говоря уже про старинные легенды драконов и некого «Врага», от которого они сбежали со своей древней родины на Пангею…

Кстати.

Михаил резко выпрямил спину.

Почему бы ему не изучить этот момент? Расширить Пангею до Божественных границ, как он это сделал с Карабаном, который из единственного континента, подвешенного среди ничего, превратился в целую вселенную? Возможно, если он узнает прошлое этого мира, он сможет понять, какой бог потребуется ему в будущем.

Михаил уверенно кивнул, вызвал инструментарий, щёлкнул пальцами, расширяя границы Пангеи настолько, насколько это было возможно, наклонился и стал наблюдать…

Согласно древним легендам, первые драконы прибыли на Пангею миллионы лет назад, когда их собственный мир уничтожил некий «Враг», настолько ужасающий, что они не смели даже называть его имя. Даже сейчас его грозная фигура хотя и была ключевой для истории расы драконов, сама по себе оставалась бесформенной — словно гигантская, мрачная тень, которая возвышалась в далёком прошлом.

Теперь, однако, у Михаила появилось возможность увидеть его своими глазами и узнать, что же на самом деле представляла собой изначальная цивилизация драконов и великая война, которая заставила их покинуть свою родину.

Причём начал Михаил с самого начала, когда луна, родина драконов, впервые попала в зону притяжения Пангеи. До этого момента она представляла собой своеобразную странствующую планету, которая провела неизвестное количество времени, возможно миллиарды лет, перемещаясь в темноте космического пространства. Сперва её притянула к себе звезда Пангеи, Пангея Ультима, а затем и сама зелёная планета.

Впервые песчаную и безжизненную луну — теперь Малую Пангею — осветили и стали согревать лучи солнца. Вместе с этим на её поверхности стали происходить стремительные и загадочные перемены. Прямо через песок стали пробиваться всевозможные растения — трава, цветы, деревья; через многочисленные трещины в глубоких каньонах стала разливаться красная жидкость, из которой вскоре сформировался первичный бульон, а затем и полноценные, развитые организмы.

Эти трансформации происходили с невероятной быстротой. Всего за несколько десятков лет безжизненный мир превратился в цветущий рай, в эдемские кущи, а ещё через сотню лет в его небеса устремились гигантские крылатые ящеры — драконы. С чисто физической точки зрения это было невозможно: жизнь не может появиться из ничего за такой короткий срок.

Однако она может пробудиться.

Со стороны Малая Пангея действительно представляла собой обыкновенную песчаную планету. Однако её истинная природа была иной, и открылась она драконам через несколько десятков тысяч лет, когда они построили свою первую цивилизацию. Уже тогда у них был собственный император, а сами они могли принимать как форму гуманоида, так и гигантского ящера.

Драконы были единственной разумной расой в пределах своего мира. Они считали себя избранным народом. И были правы — их действительно выбрали.

Как блюдо.

Однажды из глубочайших каньонов стали вырываться гигантские зубастые щупальца; сама земля вдруг разверзлась, обнажая многочисленные плотоядные пасти, а океаны разлились в разные стороны, когда под ними приоткрылся огромный красный глаз.

Малая Пангея была не просто планетой.

Она была живой планетой.

Всё это время в её недрах неизменно билось гигантское чёрное сердце. Оно дремало, когда Малая Пангея перемещалась по вселенной; оно пробудилось, когда её стали согревать лучи солнца, и наполнило мир своими отпрысками — драконами, единственное предназначение которых было в том, чтобы расти, развиваться, впитывать солнечные свет и наконец послужить пищей для своего Создателя.

Драконы этого не знали — но чувствовали. Чувствовали, что сражаются против своего прародителя, и понимали, что битва эта была бессмысленной. На них набросилась сама планета, сама земля, на которой они обитали. И не только она — даже сами они стали терять рассудок, пожирая друг друга и прыгая в зубастые пасти, которые открывались прямо у них под ногами, прямо на их собственных телах.

Как если бы всю их расу и все души вдруг охватило безумие. Никто не мог ему сопротивляться. Это была не война. Это был не геноцид. Это был великий, страшный пир, который поддерживали сами Законы мироздания.

Он продолжался всего несколько дней.

Потом закончился.

Из миллионов драконов в живых осталось всего несколько десятков тысяч. Ему нужны были семена, которые могли бы снова заселить планету и подготовить её к следующей великой жатве. Сам же Пожиратель снова погрузился в спячку.

И тогда драконы бежали. Они использовали последние силы, чтобы покинуть планету, которая некогда была их священной родиной, а теперь превратилась в самый страшный кошмар. Многие погибли, но сильнейшие спаслись, добрались до Пангеи. Там они дали клятву никогда не рассказывать о том, что на самом деле представляет собой их родина, и построили новую цивилизацию.

День жатвы остался в далёком прошлом.

И будущем.

Потому что Пожиратель был ещё жив. Он больше не спал. Он наблюдал. Наблюдал за тем, как драконы размножаются и заселяют новый мир. Он видел его глазами каждого из них, ибо был прародителем и повелителем их рода. Он ждал. Ждал, когда их станет достаточно, чтобы он мог устроить новую жатву. И в этот раз он собирался поглотить не только цивилизацию, нет; его силы росли. Теперь он намеревался сожрать всю Пангею, затем звезду, а затем и всю вселенную.

Это был не просто монстр. Это был бог. Раненный, обессиленный, почти умерший, но самый настоящий Бог.

Почему Михаил был в этом так уверен?

Очень просто:

'Мировая угроза: Пробуждение Пожирателя

Сложность: Божественная'

…

…

…

Срок: 113 лет.

Михаил с минуту разглядывал эту цифру.

Трудно представить себе, что ему действительно настолько повезло, что монстр, который дремал несколько миллионов лет, решил пробудиться всего через сотню после того, как он стал Создателем героев в этом мире.

Наверное, всё дело было в «тегах». Михаил хотел мир с Мировой угрозой? Хотел. С одной или разными, разной степени опасности, чтобы можно было снова и снова создавать героев и выполнять задание? Сложно сказать. Он был не уверен, какие мысли и желания закладывал, когда выбирал теги для поиска, а система, между прочим, учитывала такие моменты.

В любом случае факт оставался фактом. Ему нужно было создать на Пангее Божественного героя в ближайшую сотню лет — или миру конец. Всей вселенной конец, её сожрёт Божественный пожиратель.

Более того, из-за него Михаил не мог сделать новым героем именно дракона.

Все драконы носили на себе печать Пожирателя. Они были созданы по его образу и подобию и были в некотором смысле продолжением его тела. Не материальным, в этом отношении они были независимы, но духовном. Их души представляли собой отростки от его души, и когда Михаил выбрал соответствующий режим обзора, который открылся после того, как ему стали доступны миры Божественного ранга, он увидел, что от каждого дракона тянется небольшая духовная ниточка, приподнимаясь в небеса — к луне.

К нему.

Словно все они были куклами, которые, сами того не замечая, исполняли волю незримого кукловода.

Вполне может быть, что даже великий исход драконов на Пангею произошёл по воле Пожирателя. После своего мимолётного пробуждения он заметил более плодородное поле и решил засеять его семенами, чтобы в будущем собрать ещё более обильный урожай.

Это не значит, что у драконов совсем не было собственной воли. Просто их души были зависимы от души Пожирателя, что могло помешать им обрести Божественную силу самостоятельно.

Во всяком случае такое у Михаила было предчувствие, и это на самом деле весомый аргумент, потому что все свои знания касательно душ и Божественной энергии Михаил наследовал от Бессмертного императора. Иногда они были конкретными, а иногда проявляли себя как интуиция — чувства.

Получается, ему следовало сделать Божественным героем человека?

Нет, не обязательно. У Михаила была и другая идея, которая пришла ему немногим ранее. Самый простой и изученный способ обрести Божественную силу, про который ему рассказал Бессмертный император, это использовать силу веры. А для этого необходим внушительный образ, в который люди и другие разумные существа готовы поверить.

Что может быть Более внушительным, чем Гигантский Человекоподобный Робот?

Прямо сейчас у Воланда не было собственной души, но Михаил запросто мог её добавить. Например, используя искусственный интеллект, наработки которого можно было позаимствовать из Мира Мирабель. В этом не было ничего сложного.

Труднее будет нарисовать Воланду Божественный ореол. Одной пропаганды здесь недостаточно. Должна быть причина, чтобы жители Пангеи стали считать его своим богом. Драконы, например, не будут делать этого не при каких обстоятельствах. Впрочем, Михаил предполагал, что они в принципе не способны были передавать свою духовную энергию кому бы то ни было, кроме Пожирателя.

Благо, Пангею населяли и другие народы. Люди, зверолюды, рыболюди… С первыми должно быть просто, а вот с нечеловеческими расами ещё придётся поработать. Они были намного более многочисленными и при том не самым доброжелательным образом смотрели на людей и их творения. Воланду нужно было проявить себя между ними; например, спасти в критический момент, как он спас жителей деревни, родом из которой были Ария и остальные. После этого даже самые закоренелые из них, которые с трепетом относились к драконам, стали смотреть на могущественного великана как на своего стража и спасителя.

Михаил прикинул несколько моментов, кивнул и приступил к работе.

Сперва он добавил ещё одного персонажа — невесту почившего Первого принца, которая полностью разделяла его взгляды, помогала ему, а после его смерти сбежала в неизвестном направлении.

Михаил прописал её прошлое с помощью системы; стоило ему нажать на кнопку, как все обитатели этого мира немедленно «вспомнили» о её существовании. В том числе самые верные последователи принца, которые немедленно стали воспринимать её как наследницу воли своего господина.

Она тоже себя так воспринимала, причём была намного более радикальной, а теперь ещё и мстительной. Понимая, что заполучить престол у неё не получится, она решила использовать другую тактику и своими силами истребить все расы, кроме драконов. Для этого она собиралась использовать своих самых верных последователей, чтобы те принимали форму гигантского ящера и разрушали большие города, в которых обитали люди и зверолюды.

Разумеется, она не могла истребить все низшие расы, и эта тактика была суицидальной, ибо рано или поздно её последователи встречали сопротивление в лице других драконов и погибали, но даже так вдова принца, Гурея, могла убить по меньшей мере несколько десятков миллионов разумных существ.

Её необходимо было остановить и как можно скорее, однако новое правительство не спешило этим заниматься. Советник Астурия была занята тем, что пыталась уладить последствия кризиса, вызванного краткой, но разрушительной — особенно с моральной стороны — войной за престол. Её положение и положение юного императора Анте было ещё очень шатким, и она не могла растрачивать драгоценные силы на войну против Гуреи, тем более, что последняя избегала причинять вред именно драконам.

Зачем, спрашивали сенаторы, рисковать жизнью почтенных воинов, способных принимать форму гигантского ящера, защищая низшие расы?

Астурия не знала, что на это ответить. Она размышляла об этом долгими бессонными ночами, пока однажды, когда она сидела в своём кабинете на вершине скалы под открытым небом, ответ не раздался у неё за спиной:

— Ох, делать этого не обязательно.

Астурия вздрогнула и повернулась. Её вертикальные зрачки сузились, отражая фигуру в белой маске, черневшую на фоне звёздного неба.

— Ты…

— Путник, и не более того. Так о чём это мы… да, драконам вовсе не обязательно рисковать своими жизнями, чтобы остановить безумство Гуреи. Ведь есть и другой способ: использовать стального титана, который люди сотворили именно для этих целей…

Дискуссия прошла успешно. С одной стороны, использовать человеческого Драконоборца для борьбы с драконами, пускай даже предателями, было немного неправильно с идеологической точки зрения, и многие сенаторы определённо выразят протест, когда об этом узнают, но с другой, таким образом они действительно сохранят жизни самих драконов. К тому же этот вариант в любом случае был лучше, чем тот, на котором настаивал новый Святой император Анте.

Мальчик требовал, чтобы Воланд и его пилоты стали его личными телохранителями. И вот это было уже совершенно неприемлемо, однако до сих пор Астурия не могла придумать, как его переспорить — в этом вопросе обычно податливый мальчик оказался неожиданно упёртым.

По неизвестной причине юный император требовал, чтобы люди и их гигантская машина все время находились рядом с ним. Астурия предполагала, что причиной тому была психологическая травма, которую он получил во время восстания своего брата. Тогда на стороне Анте были только люди, единственный телохранитель и его сестра. Император был еще совсем ребенком, а потому данный промежуток мог произвести на него сильное впечатление.

На самом деле причина была не в этом, но в чувствах, которые Анте испытывал в отношении Арии и с которыми ничего не мог поделать, ведь Михаил, его создатель, прописал их прямо у него на сердце.

Астурия не могла даже предположить такую причину.

В итоге ей пришлось постараться, чтобы убедить юного императора в необходимости использовать Драконоборца для подавления восстания Гуреи и обещать, что механический титан будет не более чем символом, призванным исправить репутацию человеческой расы, а потому на поле боя ему будут помогать сильнейшие драконы в форме Гигантского ящера.

На самом деле помощник был всего один, которому Астурия велела держаться на расстоянии и до последнего не вмешиваться в битву в надежде, что «обе проблемы», Драконоборец и фракция Гуреи, решат сами себя, но императору это знать было необязательно.

Что же касается пилотов механического титана, Арии, Фрейи, Каспия и остальных, то они сразу, почти с энтузиазмом, согласились на эти условия. Главным источником энтузиазма, впрочем, был Каспий. Когда юноша своими глазами увидел мир за пределами родного племени и узнал, как живут в нём другие расы, другие люди, он загорелся идеей исправить угнетённое положение своего народа.

При других обстоятельствах обычный человек в глазах драконов был не значительнее муравья. Но у Каспия был Воланд. Из него можно было сделать символ нового, возрождённого человечества. Не говоря уже о том, что им действительно нужно было остановить Гурею — ведь однажды она неминуемо обратит внимание на их собственное племя.

Ария поддержала своего брата. Ульрик и Гуран — тоже. Некоторое недовольство высказала только Фрея. Ей больше не хотелось сражаться. Это было страшно и опасно. Но потом Каспий попросил её от всего сердца, взял за руку; девушка покраснела до кончиков волос, спешно отвернулась и сказала, что, так и быть, согласна.

Так началась новая глава в истории чёрного титана, которая по своей структуре немного напоминала старые мультики. Каждые несколько недель или месяцев Гурея будет отправлять одного из своих приспешников, чтобы он разрушил очередное поселение людей или зверолюдов, и Воланд будет пытаться его остановить, чтобы однажды сразить уже саму дракониху.

Это была настолько проверенная и классическая формула для героической истории, что Михаил не видео особого смысла наблюдать за ней своими глазами. Он лично создал приспешников Гуреи, настроив их способности таким образом, чтобы битва с ними была тяжкой, но Воланд всё равно победил, и всё.

Теперь ему достаточно было время от времени проверять, как развивается история, между делом занимаясь другими делами.

А вернее сказать делом: после Пангеи у него остался единственный мир и единственный герой — Матфей.

Когда Михаил видел его последний раз, самопровозглашённый герой проиграл вторженцу из другого мира, загадочному чёрному рыцарю, который, однако, решил оставить его в живых, дабы Матфей мог «раскрыть свой рыцарский потенциал».

Момент это был важный, ключевой, а потому сразу после него Михаил поставил время на паузу и теперь промотал всего несколько часов. За это время на место событий явилась полиция, затем армия. Матфей не стал оказывать сопротивления ни когда у него забрали меч, ни когда с него содрали доспехи, ни даже когда увели его коня, который так утомился за время побега от чёрного рыцаря, что не мог даже подняться на ноги.

Образ коня, истекающего от пота и выдыхающего клубы густого пара, которые поднимались в тёмное беззвёздное небо, ещё много часов стоял перед глазами Матфея, пока сам он сидел в тесной одиночной камере, залитой ярким светом единственной лампочкой.

Сколько времени он так провёл? Час? Сутки? Неделю? Матфей потерял ощущение времени. Потерял ощущение реальности всего происходящего. Более или менее в себя он стал приходить только когда проснулся — как заснул он не заметил. При том не успел он сбросить последние ошмётки дрёмы, как дверь в его камеру неожиданно открылась. Вошли двое, взяли его за руку и вывели в коридор. Матфей с удивлением отметил, что нормально переставляет ноги, не запинается.

Его провели в комнату для допроса. Выключили свет. Включили лампочку на металлическом столе.

Матфей вздохнул и с лёгким, даже весёлым (к собственному удивлению) предвкушением стал ждать, что будет дальше…

Ждать Матфею пришлось недолго. Вскоре дверь отворилась, и в его комнату зашло несколько человек. Один из них, мужчина в рубашке и галстуке примерно тридцатилетнего возраста, присел прямо напротив него, а затем разложил перед Матфеем несколько фотографий. Некоторые из них изображали Матфея в его рыцарском амплуа; другие — его дом, участок. Наконец на последних снимках можно было увидеть чёрного рыцаря — когда он только появился и после, во время погони через город.

Сейчас всё это казалось Матфею очень отдалённым, как чужой сон.

— Ну и? — раздался голос мужчины.

Матфей посмотрел на него.

— Зачем вы устроили это представление, а? Чего добивались?

— Это не представление, — машинально ответил Матфей.

Мужчина наклонил голову, продолжая внимательно разглядывать Матфея. У него были светлые карие глаза с короткими ресницами.

— А что это? — спросил он.

Матфей приоткрыл губы, растерялся, промолчал. Мужчина в галстуке уже было улыбнулся и хотел продолжить разговор, как вдруг Матфей взял себя в руки и всё же попытался объяснить ему своё понимание всех этих событий:

— Я думаю, что этот рыцарь пришёл из другого мира… Наверное.

— Из какого это мира?

— Я не знаю, — Матфей покачал головой. — Просто из другого мира. Он сам об этом говорил. И у него есть особая сила, я не знаю, как она работает, но, кажется, он может сделать так, чтобы все его слушали. Кроме меня. У меня тоже есть такая сила — и другая. Где мой меч? Я могу вам показать.

— Выбросили на свалку, — мрачно произнёс мужчина. Затем переглянулся с другими, встал и вышел за дверь.

Следующие несколько часов напоминали по своему содержанию дурной сон, который Матфей, однако, наблюдал в состоянии чрезвычайно ясного рассудка. Ещё несколько раз к нему заходил этот мужчина, задавал те же и другие вопросы, и каждый раз Матфей рассказывал ему единственную правдивую версию событий, которую знал самостоятельно.

Несколько раз мужчина ударял по металлическому столику, за которым они сидели, несколько раз он его ронял, поднимал, опять ронял, а потом включал на нём сильную лампу и направлял её на Матфея, как будто стараясь просветить его в поисках правды. Но Матфей уже говорил правду и даже не замечал, что лампа должна быть обжигающей. Он много чего не замечал: ни голода, который у него пытались вызвать вот уже двое суток подряд, ни таблеток, который давали ему с водой, чтобы развязать ему язык.

Государственные службы, которым поручили срочно, «не то полетят головы», поймать всех организаторов теракта, ещё не понимали, что Матфей уже не был обычным человеком. В тот самый момент, когда он взял в руку свой меч — который на самом деле лежал в лаборатории, превратившись в объект многочисленных экспериментов, — его тело претерпело монументальную трансформацию.

Вскоре сам Матфей тоже заметил, что с ним было что-то не так. Он попытался рассказать об этом своему следователю, даже продемонстрировать, но это оказалось затруднительно. Матфей опасался, что, если неожиданно встанет и разломает, например, металлический столик, за которым они сидели, в качестве демонстрации, его просто застрелят.

Другое дело — рыцарская воля. С её помощью Чёрный рыцарь повелевал другими людьми. В этом плане она напоминала Королевскую волю из знаменитого японского комикса про пиратов, и, судя по словам рыцаря, Матфей тоже должен был мочь её использовать. Он пробовал делать незначительные приказы: выключите свет, пожалуйста, принесите поесть, назовите своё имя… На все его просьбы мужчина в галстуке только надменно улыбался.

Может, нужно обязательно держать при себе меч, когда приказываешь? Или сидеть на коне, чтобы это сработало? У Матфей было много вариантов, но только немногие из них он мог попробовать прямо сейчас.

Самый верный способ во всём разобраться — это спросить чёрного рыцаря. Матфей знал, что, к сожалению, уже очень скоро ему представится такая возможность.

Вторженец из другого мира дал ему ровно неделю, прежде чем обещал вернуться и возобновить дуэль. Матфей не знал, сколько времени с тех пор уже прошло, но понимал, что каждая секунда, проведённая в четырёх стенах, в сиянии горячей лампочки, сокращала расстояние до их следующей встречи. Прямо как на турнире, когда рыцари скачут один к другому, чтобы ударить щиты и тела друг друга, сбить с лошади, растоптать, убить.

О том, что Чёрный рыцарь наконец вернулся, Матфей понял по реакции своих тюремщиков. С виду мужчина в галстуке пытался сохранять спокойствие, продолжать улыбаться, но Матфей, который наблюдал за ним и его мимикой уже целую неделю во время их продолжительных бесед, сразу заметил лёгкую, взволнованную бледность на его лице:

— Как самочувствие? — спросил следователь.

— Он здесь, так? — нахмурился Матфей.

Мужчина переменился в лице.

— Кто? — спросил он уже в следующую секунду.

— Мне нужен мой конь. И меч.

— Ты получишь их, если ответишь на мои вопросы. Кто тебя завербовал? Страна? Организация? Чего конкретно вы добиваетесь?

Матфей посмотрел прямо в глаза мужчины и ответил:

— Я хочу спасти мир.

— От кого? Коммунизма? Капитализма? Глобального потепления?

— От злобного рыцаря из другой реальности.

Мужчина в галстуке заскрежетал зубами.

— Если ты не хочешь отвечать на наши вопросы, мы всегда можем…

Не успел он закончить свою фразу, как в коридоре у него за спиной раздался шум. Матфей был уверен, что комната, в которой они находились, была звуконепроницаемой; следователь, судя по всему, тоже, потому что он сразу повернулся и с удивлением посмотрел на закрытую дверь. Меж тем шум становился всё громче и громче, и вскоре обратился в ритмичный грохот, напоминающий бегущий поезд или…

— Копыта?.. — прошептал растерянный мужчина, и в ту же секунду Матфей вскочил на ноги.

— Где ты, Городской рыцарь⁈ Время пришло! Выходи на честный бой, и пусть победитель станет новым правителем этого мира! — раздался громогласный голос, от которого стены камеры для допроса, и так трепещущие от топота могучих копыт, заходили ходуном.

Следователь в галстуке, который допрашивал Матфея, весь побледнел. Он бы свалился на колени, если бы в последний момент Матфей не схватил его за плечи.

— Ч-что ты делаешь? Отпусти меня! Охрана, срочно!

Охранники немедленно бросились в помещение и попытались оттянуть Матфея. Один из них направил на него пистолет, но Матфей не обратил на него внимания. Он пристально посмотрел в маленькие голубые глаза мужчины и спросил твёрдым голосом:

— Где мой меч? И конь?

Следователь стал вырываться, кричать, и вдруг растерялся и замолчал. Его взгляд стал растерянным, губы приоткрылись, будто сами по себе, и прошептали:

— На втором этаже… в Исследовательском отделе, комната тринадцать…

Матфей кивнул, отбросил его в сторону и ринулся в коридор. В этот же момент он услышал за спиной грохот и почувствовал сильный удар в затылок, который заставил его остановиться. Матфей ударился о стену, приподнялся, опираясь на неё правой рукой, и провёл ладонью по голове. Когда он поднёс её к глазам, на ней лежали две горячие, погнутые пули.

Матфей быстро посмотрел на мужчину с пистолетом, который тоже смотрел на него, округлив глаза, качнул голову и бросился бежать.

К тому моменту, как пули со звоном ударились о землю, он уже скрылся за поворотом коридора…

…

В это самое время по всем телеканалам — и не только столицы, не только страны, но и всего мира — показывали одну и ту же картину: посреди широкой трассы, простиравшейся между высокими стеклянными небоскрёбами, в окружении многочисленных полицейских и военных вертолётов стоял чёрный рыцарь верхом на вороном коне.

— Где ты, Городской рыцарь⁈ Выходи! Или ты желаешь нарушить нашу клятву? — гремел его могучий голос, от которого трепетала сама земля.

— Не мешайтесь у меня под ногами, смерды! Я жду настоящего рыцаря! — пригрозил всадник, когда с неба в него устремилось несколько ракет. Все они попали в цель, раздался взрыв, и на секунду телевизионные экраны по всему миру охватили языки яркого пламени. Сотни миллионов человек сперва затаили дыхание — а потом вздрогнули, когда на фоне красного огня стал неумолимо проясняться непроницаемый чёрный силуэт.

Рыцарь вскинул перчатку и махнул рукой. В ту же секунду солдаты, державшие вокруг него круговую оборону, пилоты вертолётов и самолётов, а также генералы, наблюдавшие за операцией издалека, — все они почувствовали, будто эта чёрная перчатка сомкнулась у них на шеях и сдавила с такой силой, что у них захрустел позвоночник.

— Смерд, который посмел поднять руку на рыцаря, заслуживает смерти… — мрачно проговорил Чёрный всадник и уже приготовился сомкнуть ладонь, как вдруг раздался крик:

— Стой!

Снова загремели копыта, но другие, намного более лёгкие и звонкие, а затем прямо через огненное море перепрыгнул белоснежный конь. На нём сидел юноша, чёрные волосы которого развевались на ветру, а в руках сиял ослепительным светом меч. Он потянул за вожжи и остановил своего коня в нескольких метрах перед чёрным всадником.

— Городской рыцарь! Наконец! — радостно воскликнул всадник и тут же соскочил со своего коня на землю. — Пришло время закончить нашу дуэль…

— Стой, — сказал ему Матфей. — Сперва я хочу узнать, кто ты и…

— Если, — прервал его Чёрный рыцарь Дулион могучим голосом, как если бы прямо на земле вспыхнула и загрохотала молния. — Если ты одержишь победу, я отвечу на все твои вопросы.

— … А если я проиграю, мне не нужны будут ответы, — с горькой улыбкой закончил за него Матфей. — Я согласен, но только если мы сразимся в другом месте. Я не хочу, чтобы пострадали невинные люди.

— Если ты волнуешься за своих смердов, просто прикажи, чтобы они «не мешались у тебя под ногами», — властно заявил Дулион, делая особенный упор на последнюю фразу.

И действительно, в следующую секунду и снайперы, наблюдавшие за происходящим с удобных позиций, и танкисты, и пилоты вертолётов и самолётов, и даже телевизионные зрители, и простые люди, которые ещё не успели эвакуироваться, — все они вдруг устремились прочь. Кто на своих ногах, кто на машинах, кто на лодках.

— Рыцарская воля, — прошептал Матфей, наблюдая за происходящим. Ему вспомнилось, как изменились глаза следователя в галстуке, когда он приказал ему рассказать, где находится меч. Очевидно, сам он тоже обладал этой силой, но пока ещё не мог использовать её настолько же филигранно, как Дулион.

Собственно, это можно было сказать и про все остальные их способности. Ещё в прошлой битве Матфей обрел необыкновенную силу, стоило ему взяться за меч. Но этого оказалось недостаточно, чтобы победить Чёрного рыцаря. Матфей чувствовал, что с тех пор стал немного сильнее, но всё равно между ними простиралась настоящая пропасть. В лучшем случае его шансы на победу составляли… Впрочем, разве можно посчитать такие вещи? Да и смысл об этом думать? Ему просто нужно сражаться изо всех сил. Сражаться и победить, иначе миру настанет конец.

Он был единственной преградой между чёрным рыцарем и мировым господством.

Он был… героем.

Матфей прикрыл глаза на секунду, а когда открыл, в них пылало яркое белое пламя.

— Ты готов, Городской рыцарь?

— Да, — ответил Матфей, и в ту же секунду в небеса взмыл, а затем опустился прямо на него, словно топор палача, могучий чёрный меч. Матфей сразу вскинул собственный клинок, они встретились посреди воздуха, и мир изменился навсегда…

Хм? Уже закончили? Было быстро.

Михаил отлучился всего на пару минут, чтобы сделать кофе для себя и Мирабель, а когда вернулся, битва между Матфеем и Чёрным рыцарем Дулионом уже закончилась. Прямо сейчас Чёрный рыцарь лежал среди массивного кратера посреди асфальта. Потрёпанный Матфей, с трудом опираясь на свой меч, стоял рядом и слушал его последние слова — то бишь сюжетную подоплёку, которую придумал Михаил.

Якобы существовало множество миров, и каждый из них защищала избранная Рыцарская душа. На протяжении многих лет во вселенной царили мир и благодать, однако затем один из рыцарей, Золотой рыцарь Артур, захотел большего. Он собрал легионы приспешников, сотворил великую золотую армию и пошёл войной на других рыцарей. Он победил их всех одного за другим, сделал их своими вассалами и отправил покорять другие миры. Себя он нарёк «Золотым королём» — верховным тираном и правителем сущего.

Побеждённые рыцари ничего не могли ему противопоставить. После поражения на дуэли они уже не могли сопротивляться его рыцарской воле и становились зависимы от неё, как обыкновенные плебеи.

Более того, Артур позаботился о том, чтобы никто не мог переманить или освободить его вассалов.

— Он… кх… приказал, чтобы каждый из нас, кто осмелится проиграть, немедленно расстался со своей жизнью… — всё более слабым и тихим голосом рассказывал Дулион.

— Но я победил, я могу приказать, чтобы ты этого не делал! — взволнованно предложил Матфей.

— У рыцаря не может быть… больше одного сюзерена. Только победивший Артура сможет освободить наши души… Городской рыцарь! — произнёс Дулион неожиданно сильным голосом, от которого Матфей невольно выпрямил спину. — Твой мир велик, ты сам обладаешь огромным потенциалом! Артур во что бы то ни стало захочет подчинить его — и тебя. Он будет отправлять сюда своих сильнейших рыцарей. Не вздумай испытывать к ним жалость, иначе ты за это дорого поплатишься! Истинный рыцарь существует для того, чтобы защищать свой мир — во что бы то ни стало. В этом твой долг и твоё… кх… предназначение. Скажи мне, ты готов сражаться до конца?..

— Готов, — произнёс Михаил серьёзным голосом и поджал губы.

— Хорошо… — уже совсем слабым шёпотом ответил ему Дулион, как если бы прошлая тирада отняла у него последние силы. — Мир не может существовать без рыцаря. Однажды и на моих землях появится новый защитник. Если у тебя будет время, навести его, расскажи ему, что его предшественник… пускай не за правое дело… сражался до конца, — устало прошептал Дулион.

— Стой, как… как мне попасть в другой мир? Как мне добраться до Артура? — воскликнул Матфей, падая на колени и приподнимая голову Дулиона.

— Если ты рыцарь… ты поймёшь, — ответил ему едва различимый шёпот, а затем Матфей почувствовал, как воин у него на руках становится всё легче и легче, пока от него не остался единственный чёрный доспех.

Матфей поджал губы и бережно положил его на землю. Затем выпрямился и вскинул голову, разглядывая голубое небо, в которое постепенно возвращались, слетаясь как мухи на мертвую плоть, многочисленные вертолёты…

Матфей всегда чувствовал, что ему чего-то не хватает. Как будто его жизнь проходила в состоянии затянувшегося пролога. И вот, наконец, он всё понял. Он действительно был избранным. Великим рыцарем, которого избрала сама воля мироздания, воля всех живых и разумных, обладающих душой созданий, которые населяли его родину, Землю, чтобы он был их стражем и защитником. Всё это время у него действительно была великая судьба — предназначение. Он должен был остановить тирана Артура, освободить вселенную и спасти других рыцарей, которые попали под его тёмное влияние.

Он был рождён, чтобы стать героем.

Впервые в жизни Матфей почувствовал себя завершённым — словно кусочек мозаики, который наконец занял своё место в цельной картине. В этот момент он как будто увидел не только своё прошлое, но и будущее: битвы с другими рыцарями, пытающимися захватить его мир; первую экспедицию в иную реальность; первую встречу с Артуром, в которой Матфей, по всем законам жанра, потерпит сокрушительное поражение и лишь благодаря помощи неожиданного союзника сохранит жизнь; вторую битву, третью — и, наконец, победу, после которой он станет героем и спасителем всего Мироздания.

Матфей был уверен, что всё будет именно так.

Он ошибался.

Продолжая разглядывать небо, Матфей задумался о том, как использовать рыцарскую волю, чтобы больше не оказаться в тюрьме. Он колебался между двумя вариантами: заставить людей забыть о произошедшем или заставить их принять существование рыцарей как данность.

Вдруг он заметил среди золотистого вечернего неба маленькую сверкающую точку.

Что это? Падающая звезда? Символично, конечно, но разве их можно увидеть вечером? Матфей прищурился, но уже в следующую секунду звезда стремительно скрылась за линией горизонта. Тем не менее она произвела на Матфея сильное впечатление, и ему захотелось разобраться, что это было такое.

Матфей сунул руку в карман и достал телефон. На его лице мелькнула горькая улыбка, когда он заметил трещину, появившуюся на экране после схватки с Дулионом. Сам Матфей тоже изрядно пострадал в той битве и теперь с трудом держался на ногах, однако не мог позволить себе потерять сознание, пока не уладит все последствия: в худшем случае он мог очнуться на операционном столе — в разгар собственной вивисекции.

Прямо сейчас его, однако, больше всего занимала падающая звезда.

Матфей открыл последнее новости и стал читать, однако это оказалось бессмысленно. На всех новостных сайтах на всех языках говорилось только про его сражение с Чёрным рыцарем. Все другие темы ушли на второй план, и к тому же звезда упала совсем недавно, а потому про неё, наверное, просто не успели написать.

Матфей пожал плечами и сунул телефон назад в карман. Звезда всё ещё занимала небольшой уголок его сознания, однако прямо сейчас у него были другие, намного более важные дела.

В своё время Дулион мог использовать свою рыцарскую волю даже на расстоянии, которое не мог преодолеть обычный голос. Матфей, однако, только недавно начал овладевать этой способностью и пока ещё не научился так делать. Сперва он залез в ближайший танк, который опустел после того, как Дулион приказал всем плебеем «пойти прочь», и связался по рации с командиром отряда, «попросил» его связаться с капитаном, капитана с генералом и так далее.

Добравшись до последнего звена и убедившись, что его совершенно точно не попытаются использовать как лабораторную мышь, Матфей неожиданно почувствовал, как на его плечи навалилась сильнейшая усталость. Тогда он снова использовал рацию, вызвал военный вертолёт и попросил доставить себя — и Росинанта — к ним домой.

Стоило ему пройти в зальную комнату своего деревенского дома, как все события последних нескольких дней… или недель, он был не совсем уверен, сколько времени провёл в лаборатории… показались ему странным и отдалённым сновидением. Особенно это чувство усилилось, когда вертолёт скрылся за горизонтом, и в доме — на всей улице, во всём посёлке — повисла тишина.

Матфей постоял в прихожей, вздохнул и свалился на скрипучий диван.

Как заснул он не заметил. Даже снов он не запомнил. Как будто закрыл глаза всего на секунду, а когда открыл, совершенно неожиданно прошло больше десяти часов.

Стояло раннее утро. За окном щебетали деревенские птицы. Матфей потянулся, а затем снова свалился на диван и стал лениво тыкать в свой телефон.

Сперва он ещё раз, уже более внимательно, прочёл вчерашние новости. Мир до сих пор не оправился после потрясения, вызванного битвой между ним и Дулионом, а потому различные статьи на эту тематику содержали больше вопросительных знаков, чем точек. В поисках ответов репортёры обращались к правительству, однако те, по «просьбе» Матфей, хранили гробовое молчание. Поэтому журналистам ничего не оставалось, кроме как строить теории разной степени безумия и правдоподобности.

Некоторые говорили, что Матфей и его противник были роботами или пришельцами.

Другие утверждали, что имела место огромная мистификация.

Читать все эти версии, а также комментарии к ним, было очень занимательно. Матфейзанимался этим целый час, перебирая различные новостные сайты. Затем он отправился в тикток и обнаружил, что старые видео с его участием — которые он добавлял в избранное — всего за один день набрали больше нескольких десятков миллионов просмотров, и цифры эти росли прямо на глазах. В комментариях к ним происходило самое настоящее вавилонское столпотворение: миллионы человек, сотни языков, тысячи версий, теорий и предположений…

И всё это было очень, очень интересно.

Кто знает, возможно, Матфей мог убить на это целый день, если бы в один момент, после того, как он в очередной раз обновил страницу на очередном новостном сайте, на глаза ему не попалась плашка: «Срочная трансляция».

Матфей машинально нажал на неё и развернул на весь экран. Через несколько секунд появилась картинка: изображения репортёрши, которая стояла на фоне обширного кукурузного поля.

— … Мы первые прибыли на место событий, где сутки тому назад состоялось крушение… Помехи… На данный момент неизвестно, что именно представляет собой… Помехи… Эксперты… Помехи… Трансляция идёт? Всё работает?.. Это… Ааааааааа!

«Ошибка трансляции»

Матфей резко поднялся на ноги. Что это? Неужели в его мир явился новый рыцарь? Матфей осмотрелся, схватил свой меч, который лежал возле дивана, почувствовал прилив сил и уже собирался броситься на улицу, к Росинанту, который тоже обрёл необыкновенную силу, как и подобает рыцарскому скакуну, как вдруг трансляция возобновилась.

Причём не только на телефоне Матфея. Даже старый телевизор, который стоял в гостиной с дюжину лет и давно уже не был подключен ни к антенне, ни даже к розетке, вдруг вспыхнул и продемонстрировал ту же картинку: голубое небо, кукурузное поле… Гигантский космический корабль, напоминающий огромного металлического жука.

Матфей застыл.

«Жители планеты Сол3!» — раздался прерывистый механический голос. — 'К вам обращается Гигерон, первый генерал Космического Легиона Первой Межгалактической Империи! С этого дня ваша планета является собственностью Межгалактической Империи, и все вы считаетесь её гражданами 9-го, нижайшего ранга! Вам запрещается иметь собственное имущество! Вам запрещается говорить без разрешения! Вам разрешается трудиться в шахтах и на заводах ради блага и процветания Межгалактической Империи!

Склонитесь перед своим новым властелином, иначе вас ожидают смерть и разрушения!'

В следующую секунду космический корабль вспыхнул и стал… приподниматься. Его двигатели обратились в гигантские механические ноги, его корпус повернулся, превращаясь в грудь, а кабина пилота, напоминающая огромный чёрный глаз, довершила эту картину, закрепившись сверху — как массивная голова. Затем эта голова вспыхнула, и золотистое поле немедленно превратилось в серую выжженную пустошь.

— «Вам и вашим предводителям даётся три дня, чтобы согласиться на наши условия, иначе всем вам придёт конец. Именем Первого Космического Легиона! Слава Межгалактической Империи!»

Пух.

По экрану снова побежали помехи, исчезли, наступила чернота.

…

…

Михаил долго метался между этим вариантом и другим — отправить в мир Матфея рой из Карабана. В итоге он пришёл к выводу, что это было слишком опасно, поскольку роем повелевал Божественный Центральный улей, контролировать который Михаил на данный момент был ещё не в состоянии. Намного лучше было сотворить новых пришельцев, которые будут пытаться захватить Землю и над которыми у Михаила будет абсолютный контроль.

Таким образом он, помимо всего прочего, мог закрыть сразу два жанра. С одной стороны, имело место инопланетное вторжение, с другой — нападение гигантских человекоподобных роботов, которых использовали пришельцы.

Совсем скоро Матфей поймёт, что всё это время его потерянный прадед знал о грядущем вторжении и пытался предупредить советское и мировое правительство, однако ему никто не верил. Тогда он вместе с другими учёными бежал в Гималаи, где построил тайную базу и на протяжении многих лет разрабатывал оружие, которое позволило бы человечеству на равных сражаться с инопланетными вторженцами.

Результатом его изысканий стал огромный человекоподобный робот — Воланд V! Прямо сейчас механический титан на всех парах летел к своему избранному пилоту — Матфею. Вместе им предстояло сразиться с инопланетной угрозой, спасти Землю, освободить Луну, на которой пришельцы прямо сейчас сооружали свою базу, а затем и всю вселенную.

Михаил развалился на кушетке, с лёгкой усмешкой предвкушая реакцию Матфея. Он хотел быть героем? Он станет героем. Много, много раз и в самых различных историях и жанрах. Он будет не просто мифическим рыцарем, но и пилотом гигантского робота, мастером боевых искусств (наследство прабабки), мутантом, супергероем и путешественником во времени.

Всего Михаил приготовил для него пять проработанных историй и ещё три, которые пока ещё находились в проекте. Не все из них Михаил собирался начать одновременно, чтобы Матфею не приходилось совмещать борьбу с пришельцами и злобной сектой боевых искусств. Даже врагу не пожелаешь настолько загруженный график. Однако, если всё пройдёт по плану, со временем он прямо-таки устанет спасать мир.

Вопрос был только один:

— Зачем всё это? — спросила Мирабель, разглядывая серебристый экран, на котором ошарашенный Матфей слушал своего седовласого прадеда, который кричал, чтобы тот поскорее залезал в гигантского робота.

Хм? Это интересно, — ответил Михаил.

Мирабель посмотрела на него уголком глаза, вздохнула.

— Может быть, — сказала она и вернулась к своему кофе (третья чашка).

В свою очередь Михаил сложил руки на животе и задумался, что ему делать дальше. Мир Матфея был последним по счёту в списке его заготовок. Теперь ему оставалось только мотать время и ждать, пока его приготовления — здесь и в других мирах — не приведут к желанному результату. Между делом он мог заняться саморазвитием.

Теперь, когда у него получилось связаться с Бессмертным императором, Михаил больше не испытывал особенной потребности тренировать боевые искусства. Тем не менее ему всё равно не помешает стать сильнее — просто ради собственной безопасности. Однако обыкновенные тренировки, занятия магией или фехтованием, теперь казались ему недостаточными. Даже если он станет могущественным воином или волшебником это сделает его не более чем немного более упитанным муравьём в глазах Божественных сущностей, способных менять законы мироздания.

Вариант был только один, причём очень простой:

Он должен стать Божеством самостоятельно.

Благо, Бессмертный император поделился с Михаилом подробной инструкцией о том, как именно можно этого добиться. На самом деле существовало множество вариантов, однако этот был изученным, проверенным и наиболее простым. Для него Михаилу требовалась, во-первых, могущественная душа, а во-вторых, несколько миллионов или десятков миллионов последователей, которые будут считать его своим богом.

Как это ни странно, первое условие было намного сложнее, чем второе. Чтобы обрести могущественную душу необходимо было жить очень много лет, насыщенных многочисленными приключениями и философскими размышлениями. В теории, Михаил мог запереть себя в одном из своих миров, замедлить течение времени и провести так пару веков в образе загадочного горного старца, который размышляет о природе бытия, однако эта перспектива, по определённым причинам, казалась ему не особенно привлекательной.

Был и другой вариант: использовать духовную материю, которая образуется в мирах, где духовная энергия человека не развеивается после его смерти, но оседает.

До сих пор Михаил не встречал ни одного такого мира, однако это не значит, что он не мог его найти.

Михаил щёлкнул пальцами, вызвал меню поиска, задал там соответствующие параметры, и уже через пару дней перед ним появилось сразу три разных мира.

Почти все они представляли собой своеобразные варианты загробного мира. Видимо, вселенная была устроена так, что именно в таких посмертных мирах обычно оседали духовные кристаллы. Иной раз эти миры были напрямую связаны с материальной реальностью.

Например, первый из них представлял собой огромный подземный храм, освещённый залежами духовной руды, посреди которого бродили души почивших воинов — они просачивались сюда с надземного мира, который напоминал нечто среднее между античной Грецией и древним Египтом, только населённый всевозможными мифическими монстрами.

Проблема этого мира была в том, что здесь уже был собственный Бог — владыка мёртвых, который повелевал подземными чертогами.

Для Михаила это было не самое приятное обстоятельство, поскольку на данный момент он старательно избегал Божественные сущности. В то же время в большинстве миров, где существовала духовная энергия и духовные кристаллы, неминуемо возникали собственные боги.

По этой же причине Михаил отбросил второй мир, где тоже был Бог, и без особой надежды приступил к изучению третьего…

При виде третьего мира Михаил на мгновение оторопел.

Обычно, когда он находил новый мир, на серебристом экране перед ним появлялась прекрасная зелёная планета или континент, подвешенный среди пустоты, прямо как на старинных картах мироздания. В этот раз, однако, его встретили не чарующую зелёные пейзажи под голубыми небесами, но серая, безжизненная пустошь.

Это была планета, однако со стороны она больше походила на луну, испещрённую многочисленными кратерами и каньонами, настолько глубокими, что в них проглядывалась сверкающая лава, бурлящая в самых недрах этого мира. Вместо атмосферы, прекрасной синевы, по которой паслись белые барашки облаков, весь мир покрывала тёмно-серая удушающая дымка.

Приблизив изображение, Михаил различил руины городов. Судя по сохранившимся каркасам небоскрёбов, когда-то здесь существовала развитая цивилизация, возможно, даже более технологичная, чем его собственная. Однако теперь от неё почти ничего не осталось. Когда Михаил открыл карту населения, он увидел, что прямо сейчас на всей планете, которая была соразмерна с Землёй, проживало всего несколько десятков тысяч человек:

'Название: Нирайя

Население: 38 812 человек'.

Михаил нашёл на карте самое многочисленное поселение и увидел, что располагалось оно не в руинах одного из древних городов, но вокруг скопления гигантских чёрных кристаллов на границе обширного каньона. Кристаллы вздымались на несколько сотен метров, испуская тусклое свечение, которое, впрочем, служило единственным источником света в этом мире после того, как облака и пыль сокрыли за собою небеса.

Как дошло до того, что единственные выжившие ходили в обносках и жили в маленьких каменных лачугах, согреваемых старинными генераторами? Чтобы ответить на этот вопрос, Михаилу пришлось вернуться на несколько десятков лет назад. Именно десятков, потому что совсем недавно Нирайя представляла собой процветающую современную цивилизацию. В те времена населения этого мира составляло больше двадцати миллиардов человек, которые не знали голода и вылечили все известные современному человеку болезни.

Это, впрочем, привело к другой беде: нехватке ресурсов. За многие годы развития местная цивилизация исчерпала все запасы своей планеты. Проблему могло бы решить освоение ближайшего космоса, однако звёздная система Нирайи была чрезвычайно бедной, а выйти за её пределы, изобрести гипердвигатель, не позволяли местные законы мироздания.

Поэтому шахтёрам приходилось зарываться всё глубже и глубже под землю. Ради этого жители Нирайи создали гигантские машины, почти достигли сердцевины своей планеты — и обнаружили там Чёрные кристаллы.

Никто не знал, из чего они были сделаны. Нет, в химическом и физическом отношении кристаллы представляли собой обыкновенный углерод, однако это заключение было не в состоянии объяснить ни загадочное свечение, ни монументальное количество энергии, которое они в себе заключали.

Это, однако, была не обычная энергия. С её помощью нельзя было питать машины, только людей, а если конкретнее, то их воображение.

Некоторые люди даже научились использовать кристаллы, чтобы придавать материальные свойства своим фантазиям. Они могли вообразить пламя и, используя кристалл, действительно зажечь его на кончике своего пальца.

Благодаря этому свойству кристаллы получили название «Психо-материи». Величайшего научного открытия за всю историю.

Сперва люди были ошеломлены. Затем, немного придя в себя, они с неистовой жадностью стали зарываться в недра земли. Сотни тонн кристаллов немедленно подняли на поверхность и начали проводить с ними мириады экспериментов. Это была не просто надежда на спасение человечества — это было его спасение.

Вскоре оказалось, что обычный человек не может контролировать больше одного небольшого кристалла. Сперва. Чем больше он занимался и поглощал кристальную энергию, тем сильнее становились его способности. Сперва «Кристальные адепты» с трудом могли зажечь, силой своего воображение, бенгальский огонёк, но уже через несколько месяцев напряжённых тренировок они могли единственным касанием расплавить железо.

И если бы на этом всё ограничилось, кристаллы, возможно, действительно могли спасти человеческую расу — однако их подлинный потенциал оказался для неё слишком огромен.

Вскоре сильнейшие Адепты научились по мановению руки менять ландшафт на расстоянии в несколько десятков квадратных километров. Тогда же они стали проявлять первые признаки «нестабильности».

Сперва они просто видели слишком живые и яркие сны. Затем стали терять контроль над собственным воображением, видеть галлюцинации. Учёные забили тревогу, однако всерьез проблемой стали заниматься только тогда, когда первый Адепт потерял контроль над своими силами и, пытаясь озеленить пустыню, превратил её в огромную пропасть, в которой погибло несколько сотен человек.

После этого события правительство временно запретило Адептам использовать свои силы, пока не будет найдено лекарство. Благо, решение обнаружили всего через несколько недель. Оказалось, что наименьшему влиянию «психологического распада» подвержены те Адепты, который обладают наибольшей популярностью. Это была странная и в то же время неоспоримая корреляция. Самые известные Адепты, у которых было наибольшее количество почитателей, намного проще переносили воздействие кристаллов.

Правительство и учёный совет ещё размышляло, как им следует поступить и какие выводы можно сделать из этой информации, а сильнейшие Адепты уже взяли всё в свои руки и стали всеми силами наращивать свою популярность… и избавляться от своих конкурентов.

Нельзя сказать, что на смену старому миру вдруг, неожиданно, пришёл новый. Нет, это был постепенный процесс. Когда произошло первое убийство слишком популярного Адепта, когда его убийца сбежал из-под стражи, ибо простые люди, даже используя самые современные технологии, не могли удержать его в наручниках, когда Адепты стали избираться на государственные должности, а потом не просто избираться, но силой брать власть в свои руки, истребляя конкурентов.

Всё это происходило настолько плавно, неторопливо, что некоторые люди даже были уверены, что мир просто меняется, приобретает новую форму, новые очертания, что их детям и внукам придётся расти в несколько другом обществе, чем они сами, вот и всё — в то время как на самом деле Нирайя неумолимо пикировала в бездну.

Адепты были ненасытны. Чем больше власти, Веры, они получали, тем сильнее становились их стремления. Между ними гремели страшные войны, которые разрушали целые страны. Миллионы людей погибали просто потому, что один Адепт стремился уничтожить паству другого, без которой он терял контроль над собственными силами, превращаясь в подобие природного катаклизма.

Казалось бы, Адепты тоже были людьми — когда-то. Они должны были понимать, что их бесконечные войны и неутолимая тяга к кристальной энергии губительны для всего человечества. И они понимали — понимали, но продолжали воевать.

Вполне возможно, что сила «Веры» не столько останавливала распад их психики, сколько даровала ему другую форму. Вера сотен миллионов человек постепенно размывала их собственный характер, оставляя на его месте только самое сильное желание — жажду власти.

Постепенно Адептов становилось всё меньше и меньше. Сильнейшие из них беспощадно истребляли конкурентов. Наконец их осталось всего два — два Бога, между которыми немедленно завязалась ужасная война. Сперва в ней погибали простые люди, затем — сама планета.

В итоге оба Божества потеряли контроль над своими силами. Если бы безумный Бог был всего один, он, вероятно, уничтожил бы Нирайю. Но их было двое. Они столкнулись, убили друг друга. Планета уцелела, но превратилась в серую пустошь, которую населяла одна сотая доля изначального населения, причём цифра эта неумолимо сокращалась.

С момента великой войны прошло уже двадцать лет.

На данный момент Нирайю населяло всего несколько десятков тысяч человек.

Большинство из них были взрослыми и стариками. Дети рождались редко, ещё реже доживали хотя бы до трёх лет. Большинство погибало от запылённого воздуха, холода, радиации.

Надежды не было. Все были уверены, что человечество доживает свои последние дни. Никто не пытался ничего делать, не строил планы на будущее. Люди выживали, а когда это становилось слишком тяжко, уходили в пустошь и пропадали навсегда, — их прах превращался в пыль, постепенно погребая под собой некогда великие города.

Среди людей всё ещё были Адепты, но совсем немного. Большинство погибло во время катастрофы, в то время как новые просто не могли заполучить достаточно силы Веры и напоминали обыкновенных фокусников.

В этом смысле данный мир радикально отличался от всех остальных, в которых прежде работал Михаил. Здесь не было надежды на будущее. Мировая угроза уже пришла и человечество уже потерпело поражение. Герой здесь делу не поможет.

Однако Михаил не собирался создавать героя.

Он собирался сделать Бога.

Сперва он проконсультировался с Мирабель, которая помогла ему упорядочить свои идеи и разработать конкретный план действий.

Затем построил небольшой тренировочный зал, используя в качестве образца ту комнату, в которой он заставил тренироваться Злодеев из Линды. Только вместо руды с энергией Ци Михаил разместил внутри кристаллы «Психо-материи».

Наконец Михаил стал изучать записи, которые оставили учёные и различные Адепты.

Главная их проблема была в том, что они были слишком торопливы. Они сперва поглощали энергию кристаллов и только потом, в спешке, пытались построить собственную веру, в то время как их души уже находились на начальных этапах психологического распада.

Благодаря знаниям, которые ему оставил Бессмертный император, Михаил понимал, что действовать нужно немного иначе. Сперва сотворить веру, а затем начать постепенно укреплять свою душу, пока она не превратится в своеобразную «точку притяжения». Наконец душа должна была стать настолько могущественной, сосредоточить в себе настолько высокую концентрацию духовной энергией, чтобы «продавить» законы мироздания. Выйти за пределы, а затем подчинить их собственной воле.

Таким был самый просто (хотя всё равно почти невозможный для обычного человека) способ обрести Божественную силу. Был и другой, для которого не нужна была вера, но только кристаллы и духовная энергия, однако он требовал огромное количество времени, а также особенное тело, которое могло адаптироваться согласно трансформациям души. Причём в этом случае вероятность сойти с ума и превратиться в монстра была ещё выше, чем в первом.

Она была всегда. Даже если Михаил сделает всё правильно, его собственную душу может «переписать» вера его будущих почитателей. И тогда он перестанет быть самим собой и станет тем, в кого «верила» его паства.

Совсем избежать этого было невозможно, но, чтобы минимизировать вероятность подобного развития событий, Михаилу следовало сделать свою Божественную персону как можно более близкой к своему «настоящему» характеру. Поэтому он сразу отринул идею использовать личину «Путника». В худшем случае Путник может обрести собственную волю, и тогда у Михаила будут большие проблемы.

В итоге он работал почти несколько недель, тщательно обдумывая свой образ и приготовляя своё первое явление перед жителями погибающей Нирайи…

Автоматическая ферма вышла из строя.

Когда эта новость распространилась среди жителей Патриции — поселения выживших, в котором проживало немногим более шести тысяч человек, то есть почти пятая часть всего оставшегося населения Нирайи, — её встретили с удивительной апатией.

Механическая ферма представляла собой единственный источник пищи для всего поселения. Без неё начался бы голод — это был смертный приговор, и всё же жителям Патриции было всё равно.

Потому что их души погибли намного, намного раньше.

Жизнь в Патриции ничем не отличалась от жизни в других поселениях. Денно и нощно люди держались возле старинных генераторов, которые производили ровно столько тепла, чтобы они не погибли от холода, и не каплей больше. Им нужно было экономить энергию, а потому свет зажигали только в случае крайней необходимости. Всё остальное время они бродили в потёмках, освещённых тусклым сиянием кристаллов.

Заводить семьи в таких обстоятельствах — сущее безумие. Тем более что дети с почти неизбежной вероятностью погибнут при родах. Поэтому все они были одиноки и жили не столько настоящим, сколько воспоминаниями о прошлом. О будущем никто не думал. Его не было.

Время от времени звучали легенды о подземном городе, который построил один из могущественных Адептов перед началом последней войны и в котором проживало больше миллиона человек, где был свет, звучали детские голоса, была еда — помимо серой и безвкусной биологической пасты, — были книги, фильмы, друзья, надежды… Но своими глазами этот город никто не видел.

Некоторые пытались его найти: собирали свои пожитки и покидали пределы Патриции. Иной раз их провожали взглядом до горизонта, иной раз — нет, и тогда они погибали в абсолютном одиночестве, погребённые под слоем серого песка, пыли и праха.

Вот и теперь, когда стало известно о том, что совсем скоро все они умрут от голода, несколько человек отправились в дорогу. Некоторые дошли до горизонта. Другие — нет. Вместе с ними поселение оставила последняя надежда, а потому остальные жители Патриции восприняли известие о своей грядущей кончине с величайшей апатией.

При других обстоятельствах могла начаться война за ресурсы, даже каннибализм, но последние обитатели Нирайи были для этого слишком уставшими. Зачем сражаться и убивать просто для того, чтобы продлить это тягостное и бессмысленное существование?

И вот жители Патриции стали смиренно дожидаться своей кончине. День за днём они становились всё более изнеможёнными, день за днём двигались всё меньше. Как если бы они не умирали страшной, голодной смертью, но сама жизненная энергия постепенно покидала их изнеможённые тела, запачканные пылью и прахом.

Иной раз проходили целые дни, за которые не было сказано ни единого слова.

Иной раз человек просыпался от холода и понимал, что все, с кем он спал, чтобы согреться, были мертвы.

Через три недели погибло больше половины жителей Патриции. Живые почти не отличались от мёртвых: они лежали на земле среди трупов, смотрели в пустоту и вспоминали далёкое прошлое — когда были солнце, небо, свежий воздух и трава. Когда была еда. Настоящая, вкусная еда, хотя прямо сейчас они были согласны на всё, что угодно.

Именно в этот момент они услышали музыку. Сперва очень тихая, она становилась всё громче и громче. Что это? Галлюцинации? Люди с трудом приподнимали головы, смотрели по сторонам и снова опускали их, когда ничего не находили. Но музыка продолжалась. Она становилась всё громче и громче. Постепенно выжившие замечали, что и другие люди рассеянно крутят головами в поисках источника загадочной мелодии. Значит, она была настоящей. Но как это возможно? Ведь она, кажется, звучит за пределами защитного купола…

Вопреки даже собственным ожиданиям, первый человек поднялся и, пошатываясь, пошёл проверить, что происходит. За ним последовали остальные. Никто из них не думал, что ещё хоть раз сможет встать на ноги, ещё несколько минут назад это казалось немыслимо, однако нет в мире силы более могущественной, чем надежда.

Через несколько минут толпа сперва из нескольких десятков, а затем сотен человек образовалась на границе защитного купола и стала вглядываться своими уставшими глазами в пыльный серый горизонт. Наконец они заметили мелькающий свет. Он становился всё ярче, всё ближе, музыка играла всё сильнее, отзываясь в сердцах собравшихся, и наконец прямо из огромного пылевого облака выскочил… грузовичок.

Белая машина с прицепом, на вершине которого крепился проигрыватель и несколько разноцветных фонариков.

На глазах ошарашенной толпы, она стремительно подъехала к защитному куполу, повернулась, поднимая облако пыли, а затем стена кузова опустилась, и, ещё прежде, чем осела пыль, люди почувствовали запах, от которого у них закружилась голова. Пахла луком, зеленью, хлебом… и жаренным мясом! Последний раз они чувствовали этот запах почти двадцать лет назад. Одного его оказалось достаточно, чтобы сбросить тягостную дымку уныния, которого заволакивали их сердца, и заставить их трепетать от волнения.

Когда же пыль наконец развеялась, всем собравшимся предстала невероятная картина. Грузовик превратился в полевую кухню. С правой стороны крутилось мясо на вертеле. Посредине, за нагретой плитой, стоял черноволосый мужчина с лопаткой. А прямо у него над головой сверкала надпись:

'Щаурменная: У Михаила

(Вегетарианское мясо тоже в наличии!)'

…

…

…

Что это такое? Иллюзия? Мираж? Массовое помешательство?

Многолюдная толпа застыла на границе защитного купола, широкими глазами разглядывая белый фургончик. Впрочем, вскоре все эти вопросы и предположения исчезли. Люди потеряли способность мыслить, когда до них стал доноситься приятный, мясистый аромат.

Сперва один, затем другой, они стали ковылять в сторону фургончика. Их шаги становились всё быстрее и быстрее, особенно когда зазвучало приятное шипение, и первая шаверма, с соусом и сочными кусочками мяса, оказалась на плите. В этот момент у людей стали кружиться головы. У некоторых ещё даже до того, как они успели ухватиться за еду, побежали слёзы. А когда они наконец вонзили в неё свои слабые зубы…

Уже через час на фургончик смотрели не с растерянным удивлением, но почти религиозным трепетом. Люди кланялись ему. Молились. Некоторые поняли, что таинственный «Михаил», продавец, вероятно был Адептом, которому повезло скопить особенно большое количество «Психо-энергии», с помощью которой он и устроил это представление — но им было всё равно. Даже если их просто использовали, им было всё равно. В этот момент они готовы были молиться на этого человека. Они готовы были продать ему свои души…

После данная сценка повторилась ещё в нескольких других поселениях. «Фургончик Михаила» приезжал, кормил голодающих или просто уставших от безвкусной жижи людей шавермой или мороженным, а затем, прежде чем они успевали прийти в себя, скрывался за горизонтом.

Так продолжалось несколько недель. За это время люди не просто привыкли к фургончику — они больше не могли представить свою жизнь без него. Их сердца трепетали от страха, если он, как им казалось, опаздывал хотя бы на пару секунд. Его «отсутствие» теперь снилось им в кошмарах.

Сытый желудок стимулирует мысли. Вскоре люди стали сперва размышлять, а затем обсуждать друг с другом, что на самом деле представляет собой фургон и его водитель. Спрашивать самого Михаила никто не смел. Почти сразу все решили, что это было сродни святотатству. В его отношении они могли говорить только робкие слова благодарности и молитвы, отчего его образ в их сознании неумолимо становился всё более величественным и сакральным.

Другим Адептам в своё время требовались многие годы и огромные усилия, чтобы заполучить себе настолько верную паству. Они строили приюты, в которые с рождения забирали детей, причём даже тех, у которых были живые родители, чтобы воспитать себе верных последователей.

Михаилу оказалось достаточно открыть ресторан на колёсах.

Опять же, причиной было бедственное положение, в котором находились последние жители Нирайи. В их жизни вот уже много лет не было света. Поэтому единственная искорка надежды была для них сродни Солнцу.

В любом случае первый этап прошёл успешно. Михаил довольно кивнул, сверился с планом, составить который ему помогала Мирабель, и приступил к следующему.

Он стал популярным. Заполучил себе последователей. Теперь ему нужно было направить их энергию в правильное русло.

Для этого ему необходимо было усилить собственную душу с помощью кристаллов духовной энергии. Михаил обустроил себе комнату, прямо как ту, в которой занимался боевыми искусствами, и приступил к тренировкам.

При желании он мог сразу поглотить почти неограниченное количество кристаллов, однако в таком случае его душа окажется на грани распада. Поэтому сперва ему нужно было больше Веры.

На самом деле она тоже была опасна: слишком сильная вера могла переписать его душу. Благо, население Нирайи на данный момент было слишком незначительным, чтобы превратить его в «Бога Шавермы». Прежде чем оно вырастет, у Михаила оставалось ещё некоторое время, чтобы создать себе более подходящую Церковь.

Сперва Михаил подумывал о том, чтобы стать Богом Войны. Ведь приближалось Вторжение во главе с Безумным создателем. Однако этот образ был слишком далек от того, кем Михаил был на самом деле, а значит, опять же, существовал риск, что он перепишет его душу.

Чтобы этого не допустить, Михаил мог бы остаться, собственно, просто Михаилом. Однако в таком случае у него едва ли появилось бы множество последователей. Да, он мог бы сделать себя популярным, но между простым человеком, которого уважают как благодетеля за то, что он кормит и одевает, и Богом, которому поклоняются и молятся, существовала огромная разница.

Михаил спросил совета у Мирабель по этому поводу, но девушка разумно заключила, что будет лучше, если он придумает свою Божественную персону самостоятельно. Чтобы она была действительно его.

Михаил придумывал. Придумывал долго, старательно, упорно, время от времени поглощая духовные кристаллы и развивая свою душу.

Когда он наконец понял, каким богом ему нужно… нет, каким богом он хочет стать, ответ показался ему настолько очевидным, что это было даже смешно.

На следующий день жители Патриции снова встретили фургончик. Сперва они не заметили в нём ничего необычного. Они были голодны и немедленно набросились на свои шавермы, и только когда последние крошки и капельки соуса упали на землю, они обратили внимание, что теперь на фургончике появилось меню.

Оказывается, всё это время они заказывали «Просто шаверму».

Сам Магазин на колёсах тоже приобрёл себе новое название. Теперь это была не просто «Щаурменная: У Михаила».

Теперь это была «Щаурменная: У Михаила — Покровителя Героев».

…

…

…

Пока что это был лишь самый поверхностный ребрендинг. У Михаила были большие планы относительно своего будущего превращения в Покровителя героев.

Для начала ему нужно было создать угрозу, которая потребует героического решения. Недолго думая, Михаил оставил небольшую брешь в защитном барьере, который спасал Патрицию от пылевых бурь. Раньше обитатели поселения её бы даже не заметили, но теперь, когда у них появилась надежда, когда появился свет, ради которого они готовы были продолжать своё существования, это открытие вызвало среди них сильнейшую тревогу.

Сразу нашлись инженеры, которые, однако, вскоре пришли к выводу, что единственный способ залатать пробоину — найти запасной ГЗПК: Генератор Защитного Поля Компактный. Вероятно, такой мог находиться в бункере, построенном на случай войны, однако располагался он почти в сотне километров от Патриции.

Преодолеть такое расстояние, да ещё и в громоздком термальном костюме, который будет оборонять от радиации, холода и песчаного воздуха, было почти невозможно.

Благо, существовал и другой вариант. Когда на следующий день на горизонте снова вспыхнули яркие огни и показался фургончик, жители Патриции, вопреки своему обыкновению, не стали сразу выстраиваться в очередь. Даже несмотря на то, что от приятного запаха у них кружилась голова. Вместо этого несколько из них выступили вперёд, упали на колени и взмолились, чтобы «Господин Адепт» помог им заполучить Генератор Защитного Поля Компактный.

Михаил их выслушал. Потом сказал:

— Хорошо.

В глазах жителей Патриции вспыхнула надежда.

— По такому случаю сегодня у нас будут двойные порции.

И сразу погасла…

Следующие несколько часов они с пустыми глазами забирали свои шавермы, которые сегодня казались какими-то особенно безвкусными. Однако под самый конец, когда Михаил обыкновенно собирал вещи и уезжал на своём фургончике, он неожиданно задержался. Люди с некоторым удивлением посмотрели на него и увидели, что на стойке перед ним лежит небольшой золотистый свёрток.

— Это для настоящего героя, — сказал Михаил, приподнимая свёрток так, словно держал в руках некое хрупкое и бесценное сокровище. Зрители невольно исполнились благоговения, а затем вздрогнули, когда он швырнул его прямо в толпу.

Они попытались его поймать, стали падать, запинаться. Наконец свёрток оказался в руках дряхлого старика, который словил его, когда все остальные рухнули на землю.

— Это решение всех ваших проблем! — крикнул на прощание Михаил, и его фургончик стремительно скрылся за горизонтом.

Примерно через двадцать минут взволнованные жители с трепетом развернули свёрток. Некоторые ожидали увидеть внутри новый ГЗПК, но вместо этого обнаружили лаваш, в лаваше — соус, а в соусе — мясо. И не простое, а первоклассную мраморную говядину!

Сперва жители поселения растерялись, а затем вновь почувствовали, как в их сердцах раскрывается бездна отчаяния. Казалось, над ними сыграли злую шутку. Однако уже вскоре они поймут, что это не так. Когда тот самый старик попробует съесть свою добычу и немедленно помолодеет, а затем обретёт необыкновенные силы.

Согласно легендам, именно боги выбирают истинных героев. Михаил собирался стать в мифологии возрождённой Нирайи той силой, которая определяет, кому судьбой предназначено изменить — и спасти — весь мир…

Однако до этого было ещё — относительно — далеко. Михаил собирался запустить стремительную промотку времени, чтобы как можно скорее сотворить для себя религию и стать божеством.

Перед этим он создал ещё несколько героев в дюжине других поселений, которые тоже стали решать местные проблемы. А затем занялся реставрацией самой Нирайи, ведь в своём текущем состоянии этот мир действительно был обречён. Рано или поздно последние механизмы выйдут из строя, погибнут последние люди, и планета превратится в безжизненный кусок камня.

Чтобы решить все эти проблемы, Михаил заглянул в мир Мирабель и позаимствовал самые современные машины для терраформинга. Михаил был немного не уверен, как это работает, ведь мир Мирабель представлял собой симуляцию, а Нирайя — полноценную материальную реальность, однако это работало и, по расчётам компьютера, уже через пару десятков лет Нирайи снова превратится в цветущую планету.

Тогда люди смогут оставить свои душные каменные города. Однако едва ли даже тогда они забудут о спасительном фургончике, который даровал им силу и надежду.

Ещё одну проблему представляли собой кристаллы. Михаилу были не нужны конкуренты. В прошлый раз война между Адептами уже привела к разрушению Нирайи. Поэтому он использовал свои силы, чтобы спрятать все кристаллы глубоко под землю. Те же кристаллы, которые были «градообразующими» и поддерживали поселения, он просто заменил внутри на обычные алмазы и таким образом незаметно вытянул из них более 99% энергии.

После этого он запустил перемотку времени, собирая силу веры и тренируя свою душу. Михаил был уверен, что такими темпами очень скоро станет полноценным Божеством. И действительно, его силы росли с невероятной быстротой. Вскоре он научился одним мановением руки превращать огромные камни в пыль, как когда-то делали сильнейшие Адепты.

Однако когда на экране всё же вспыхнуло оповещение: «Поздравляем с созданием первого Божественного героя!» — оно было не о нём.

Кто-то другой из его избранных персонажей стал Богом.

Но кто?

Михаил немедленно стал проверять…

Впрочем, в проверке не было особого смысла. Михаил почти сразу догадался, кто именно среди его подопечных стал Божеством. Это было несложно. Ведь именно у неё были наиболее подходящие для этого данные.

Михаил обратил внимание на Альтарию и вскоре убедился в своём предположении.

Над Островом Маргариты собирались грозовые тучи. Ревел ветер, могучие волны настилались на берега. Не обращая на них внимание, по всей береговой линии рыболюди, одетые в набедренные повязки, водили хороводы. Они вскидывали свои копья, гоготали, булькали. Их красные глаза сверкали, отражая небесное пламя и другое — то, что разгоралось в их собственных душах.

Всё их внимание было приковано к вулкану, возвышавшемуся в центре острова. Это было священное ратное поле, на котором пал их прежний Бог и на смену ему пришла новая, всесильная богиня.

Рыболюди не знали, что именно происходит, но чувствовали Это всеми фибрами души. Ещё это чувствовали самые истовые последователи Культа Маргариты на Западном побережье, которые в приступе религиозного экстаза прямо сейчас отбивали поклоны в своих монастырях и даже прямо посреди улиц, и многие другие.

В этот момент все, в чьих сердцах Маргарита занимала особое место, почувствовали, как её образ внезапно стал особенно ярким, горячим и ослепительным. Словно вера, которую они десятки лет носили у себя в душе, вдруг вспыхнула и превратилась в раскалённую лаву.

При этом, как это ни парадоксально, единственный человек, который своими глазами видел всё происходящее, не испытывал этого экстаза. Только чувство растерянности и тревогу.

Людвиг Принцип, наследник своего отца, стоял на краю вулкана и, поджав губы, смотрел на яркий свет, закипающий в его недрах. Сильный ветер так и норовил сбить его с ног. Людвиг держался только благодаря доспеху из Таргора, который покрывал и удерживал его старые кости.

В этом году ему исполнялось сто тридцать семь лет. А может, сто сорок. После определённого момента он прекратил считать, поскольку годы утратили смысл. Все свои обязанности он ещё много лет назад поручил своим племянникам — его отец женился на старости лёт и обзавёлся обильным потомством.

Впрочем, даже после этого его жизнь не стала особенно безбрежной. Маргарита постоянно тянула его в различные приключения. Особенно после того, когда он заполучил себе доспех из Таргора и стал достаточно «крепким», чтобы вынести многочисленные испытания, которым она подвергала себя и окружающих.

За последнюю сотню лет Людвиг повидал весь мир, однако ни разу он не видел ничего подобного.

Всё началось примерно месяц назад. Маргарита заявила, что «слышит голоса». Сперва Людвиг заволновался, что она свихнулась на старости лет, и дальнейшие события лишь подтверждали его опасения.

Маргарита ретировалась в отдельную комнату, чтобы попытаться «расслышать», кто и что ей говорит.

Затем вырыла глубокую яму и спряталась в неё на целую неделю.

Наконец она заявила, что именно здесь, в сердце вулкана, голоса — «песня» — звучат для неё наиболее отчётливо.

Она провела здесь три дня. На четвёртый Людвиг попытался подняться, чтобы проверить, всё ли в порядке, и тогда же застал ослепительный свет, который вспыхнул внутри вулкана, как белое солнце.

Что происходит? Сердце Людвига обуяла тревога, он стал перебирать варианты, даже задумался о том, чтобы спуститься внутрь вулкана и приблизиться к белой сфере, однако именно в этот момент свет стал постепенно затухать.

Со стороны пляжа послышались радостные крики, напоминавшие шумящие волны.

Людвиг затаил дыхание, когда сгусток света медленно приподнялся из недр вулкана и обратился сперва в человеческий силуэт, а затем — юную девушку с белоснежными волосами. Она приземлилась перед ним на краю вулкана. Поправила причёску. Улыбнулась.

— Привет. Давно ты здесь? — спросила Маргарита.

— Пару часов… — прошептал растерянный Людвиг.

Маргарита не старела. Или старела, но так медленно, что Людвиг этого не замечал. За последнюю сотню лет мир претерпел значительные перемены — Церковь Маргариты стала господствующей религией на Альтарии, с которой считались как Западные королевства, так и Восточные царства, Федерация Серого Архипелага запретила рабство, Новый Аль-рук создал больше дюжины колоний в центральной части континента, а на его Южной оконечности появилась новая, могущественная Альбарейская Империя.

Мир изменился, Маргарита тоже с годами приобрела определённую мудрость, но с виду оставалась неизменной — до сегодняшнего дня. Людвиг чувствовал, что теперь её окружает некая неописуемая аура… пустоты. Как будто между ней и окружающим миром появилась некая граница, и сама Маргарита вдруг стала недосягаемой, как небо.

Он и сам не заметил, как протянул руку, чтобы убедиться, что она действительно стоит перед ним. Маргарита улыбнулась и позволила его старым, сморщенным пальцам прикоснуться к своей белоснежной щеке, мягкой, как облако. В ту же секунду его как будто пронзила молния.

Людвиг посмотрел на свои руки и округлил глаза, когда увидел, что они снова стали молодыми.

— Как ты это сделала? — прошептал он потрясённым голосом.

— Не знаю. У меня такое чувство, что сейчас я могу сделать всё что угодно, — улыбнулась Маргарита, сделала несколько шагов и ступила прямо по воздуху, в небо.

— Ну что, пошли? — спросила она и протянула ему руку.

— Куда? — растерялся Людвиг.

— РПосмотреть, что находится с другой стороны

— С другой стороны чего? — У Людвига появилось дурное предчувствие.

Маргарита хитро улыбнулась, и в следующее мгновение мир вокруг стремительно переменился

Они оказались в просторном каменном зале, который освещали многочисленные магические письмена. Людвиг не сразу признал это место, а когда все же понял, где они находятся, едва не вскрикнул при виде Маргариты, которая запросто прошла через волшебные барьеры и протянула руку в двухметровый чёрный портал посреди помещения.

С другой его стороны находился мир демонов.

После разрушения Корделии его снова запечатали. Даже новый Владыка демонов, Пантагрюэль, заявил, что не желает возвращаться в эту тёмную реальность. И не советовал другим:

«Когда мы ещё обитали за границей разлома, у нас не было сознания, не было понимания окружающей реальности, которое мы после позаимствовали у людей. Поэтому от тех времён у нас остались лишь туманные воспоминания. То, что вы, люди, называете чувствами. И главное среди них — страх».

— Я первая! — заявила Маргарита и без колебаний перешагнула на другую сторону темного портала. Людвиг затаил дыхание. Прошла минута. Две. Маргарита не возвращалась. В его сердце назревала тревожная буря, по спине неумолимо расползался холодок. Наконец, когда у него появились первые безумные мысли о том, чтобы последовать за ней, Маргарита вернулась.

Людвиг почувствовал облегчение, на смену которому почти моментально пришла тревога, когда он заметил необыкновенно мрачное и задумчивое выражение у неё на лице. Казалось, он уже больше сотни лет не видел её такой серьёзной.

— Что там? — спросил взволнованный Людвиг.

— Хм… — Маргарита прикрыла веки, как будто подбирая наиболее походящее слово, чтобы описать свои впечатления.

— Это нужно увидеть, — наконец покачала она головой, а затем схватила Людвига за руку и, прежде чем он успел отреагировать, затащила его на другую сторону чёрного портала.

Сперва Людвигу показалось, что на глаза ему брызнули чёрной краской. Было ничего не видно. Совершенно.

— Секундочку… — сказала Маргарита, щёлкнула пальцами, и прямо перед ними загорелся маленький, но очень яркий белый светлячок.

Сперва Людвиг засмотрелся на него. Затем стал осторожно смотреть по сторонам.

Почти сразу он понял, почему у Маргариты были такие проблемы, чтобы описать этот мир. Не потому что он не поддавался словесному выражению, нет. Просто его нужно было увидеть своими глазами, чтобы «поверить».

Белое сияние светлячка разливалось на гладкие, местами влажные органические ткани, на огромные туннели, по которым струилась синеватая, чёрная и красная жидкость, на сплетения и завихрения материала, которые нельзя было описать иначе, как Живая плоть. Она была повсюду. Под ногами, справа, слева. Весь этот мир был соткан из живых тканей.

Людвиг заметил сгусток, который отвалился от гниющей мясной горы вышиной в несколько сотен километров, свалился к подножию, забурлил, закружился и превратился в слизня, посреди него которого вдруг образовался красный человеческий глаз и уставился прямо на него.

Людвиг почувствовал, как по спине поползли мурашки.

— Так вот, что такое демоны, — раздался рядом с ним задумчивый голос Маргариты.

Людвиг хотел спросить, но не успел. Маргарита схватила его за руку и потянула вперёд.

Чем глубже они спускались в недра этого мира, тем более странные картины открывались перед ними: гигантские озёра, целиком заполненные чёрной жидкостью, в которой копошились странные зубастые твари; огромные чёрные пузыри, раздувавшиеся на многие километры, а затем сжимавшиеся до размеров единственной маленькой точки.

Весь этот мир представлял собой огромный, почти беспредельный лабиринт. В то же время Маргарита уверено двигалась вперёд, отчего Людвигу, который давно уже забыл обратную дорогу, ничего не оставалось, кроме как положиться на неё и следовать за ней. С определённого момент он почувствовал вибрацию, а затем услышал грохот, пронизывающий окружающее пространство. Он становился всё громче и громче. К этому моменту Людвиг примерно понимал, что это было такое, и всё равно оторопел, когда увидел его своими глазами.

Они вышли в гигантскую пещеру, в которой, вероятно, мог поместиться целый остров. Маргарита махнула указательным пальцем, и светлячок устремился вверх, разливая вокруг яркий белый свет. Наконец он приземлился, как бабочка, на вершину пульсирующего мясного цветка размером с вулкан, который Людвиг каждый день разглядывал с веранды своего поместья, наслаждаясь утренним кофе.

Цветок пульсировал, разливая по земле пенистые потоки чёрной жидкости. Присмотревшись, Людвиг понял, что «цветком» он казался лишь потому, что посреди него зияла огромная рана. Если же представить, что её нет, то на самом деле перед ними было гигантское сердце.

— Мы внутри… — прошептал Людвиг и запнулся, не в состоянии закончить свою фразу. Он не знал, внутри чего — или, вернее, кого — они находились. Однако видел, как внизу, у подножия кровавого водопада, пульсирует озеро, из которого время от времени карабкаются бесформенные чёрные и белые создания — демоны.

Именно здесь и именно так появилась их раса.

Тайна раскрыта, пора возвращаться, подумал Людвиг… Однако Маргарита явно придерживалась иного мнения. Девушка щёлкнула пальцами, и белая бабочка, которая сидела на разрезанном сердце, вспыхнула ослепительным сиянием. В следующее мгновение гигантская рана стала закрываться прямо на глазах, и, прежде чем Людвиг успел опомниться и понять, что происходит, Цветок вновь превратился в целое, невредимое сердце… А затем загремел с такой силой, что сама земля побежала у него из-под ног.

Маргарита взмахнула рукой, и гигантское сердце снова загрохотало с неистовой силой. В него устремились, мириадами рек и водопадов, шумная кровь. Людвиг почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, и едва не упал, прежде чем Маргарита подхватила его и приподняла над землёй.

— Упс. Сейчас здесь будет немного опасно. Идём, — сказала она, и вдруг они переместились в пространство кромешной черноты.

Людвиг стал быстро озираться по сторонам, пытаясь понять, где они сейчас находятся, но единственным источником света была сама Маргарита, волосы которой вспыхнули белоснежным свечением, отгоняя окружающий мрак. И только несколько секунд спустя перед ними загорелось два гигантских жёлтых фонаря. При ближайшем рассмотрении они оказались огромными глазами.

Людвиг рассмотрел фигуру массивного титана, медленно приходившую в движение. Сперва она смотрела перед собой. Затем её взгляд обратился на него и Маргариту. Нет, только на Маргариту. Людвиг почти сразу догадался — почувствовал — что не представляет для этого создания ни малейшего интереса.

— Привет! — улыбнулась Маргарита и помахала свободной рукой.

Даже сотню лет спустя Людвиг так и не смог привыкнуть к этой, уже определённо неисправимой, черте её характера.

Зазвучало землетрясение, ураган. Прошло некоторое время, прежде чем Людвиг догадался и расслышал, что это был голос великана:

— Зачем ты даровала мне свою Божественную силу?..

— Просто захотелось, — пожимая плечами ответила Маргарита.

— Этого не хватит, чтобы поддерживать… — дальше Людвиг не расслышал, прислушался и вздрогнул, когда голос прогремел особенно сильно и ясно: — Чего ты хочешь?

— Для начала можешь рассказать, кто ты такой.

— Я… — пауза.

Маргарита тыкнула Людвига в плечо и прошептала ему на ухо:

— Надеюсь, он не скажет, что забыл.

— Я помню… но не всё! — огрызнулся голос. — Меня зовут… Вельзевул.

— Интересное имя! — прокомментировала Маргарита.

— Весьма, — фыркнул титан.

Людвиг взмолился, чтобы впредь она воздержалась от таких комментариев.

— Некогда я был правителем своего мира… Не думаю, что эта история представляет интерес или ценность для обитателя иной реальности. Не думаю, что вы достойны её услышать.

— Мне нравится слушать истории, — заметила Маргарита. — И я достойна. Правда.

— … Хм. Тогда слушай. Некогда я был правителем своего мира, пока не пришёл великий Сон.

Маргарита медленно кивнула, показывая, что внимательно слушает.

— Сперва он настиг простые души. С каждым днём они дремали всё больше и больше, и никто, никто — даже боги — не мог объяснить почему. Затем задремали создания, которые вовсе не нуждались в сне. Потом — сами Боги: Белая Богиня Мира Мёртвых, Бессмертный Мудрец, Та, Которая Обрела Единство, Шабаш Мудрейших… Никто из них не мог ему противиться. Словно весь мир, всю вселенную постепенно затягивала густая болотная тина. Даже меня…

— Мм? Всё? — опешила Маргарита, а затем неловко улыбнулась. — Я думала, история будет немного длиннее.

— Это всё, что я помню. Я не знаю, как оказался здесь и сейчас. Твоя Божественная сила разбудила меня, но почему… Почему я больше не чувствую влияния Дрёмы? Почему не могу найти и ощутить свой мир?.. Этого я не знаю. Поэтому не спрашивай меня… не раздражай!

— Вот как, вот как… — закивала Маргарита. — А есть вероятность, что ты это вспомнишь?

— Я же сказал: не знаю!

— Угу, угу… Ну ладно, — вздохнула Маргарита. — Пошли.

— Куда? — спросил великан.

Аналогичный вопрос прогремел в голове Людвига, но с губ не сорвался. В этот момент у него появилось крайне дурное предчувствие, которое оправдалось почти в ту же секунду:

— В мой мир, разумеется, — ответила Маргарита.

Людвига пробрал мороз. Она хочет привести его к… ним?

К этому времени было совершенно ясно, что именно великан был родоначальником демонической расы. Он был опасен. Предельно опасен. Даже сейчас, после того, как Маргарита обрела, по собственному заверению, «свободу», Людвиг был не уверен, что она сможет с ним совладать.

Он был не уверен, что этот титан вообще поместится в их мире. Прямо сейчас было трудно судить о масштабах этого создания, поскольку непонятно, как далеко они от него находятся, и вокруг не было ничего, с чем можно было бы провести сравнение, но если ориентироваться по размеру его сердца… с высокой вероятностью первородный демон Вельзевул одним своим появлением в их мире проломит небесную твердь.

— Почему? — спросил Вельзевул.

— Почему бы и нет? Или ты и дальше собираешься спать? К тому же история у тебя была короткая, но интересная. Что если и мой мир одолеет эта «дрёма»? Мне нужно подготовиться, а для этого мне нужно больше узнать. Может, ты ещё что-нибудь вспомнишь? В любом случае полезней держать тебя под рукой.

«Под рукой», — повторил про себя Людвиг и съёжился.

Великан задумался. Потом ответил:

— Пускай…

— Отлично! Кстати, я знаю одного… эм, ну я бы не сказала человека, но «вроде человека», который может знать, что именно случилось с твоим миром и с тобой. Спросим его?..

Вельзевул сделал непродолжительную паузу, затем спросил:

— Как его зовут?..

Маргарита улыбнулась и ответила…