Вернувшись с поверхности третьей планеты, я завалился спать. Не взирая на то, что меня бросились домогаться буквально все. Но я устал как собака. А потому решительно послал всех на ближайшие восемь часов прогуляться в любом направлении, которое им понравится…

Когда я проснулся, то чувствовал себя уже почти прилично. Нет, на мне там на Латоти-3 никто не ездил, и я никаких котлованов не копал деревянной лопатой. Всё было гораздо проще — мне пришлось вникать во все пункты хитрых договоров, которые и регламентировали безвозмездную передачу нам движимого и недвижимого имущества, ранее бывшего собственностью клану Эзекве. Потом передача прав аренды. Каких-то обязательств, прав требования… Перезаключение договоров с субарендаторами…

Мозг натурально кипел.

А ведь я так безумно устал ещё и при том, что вместе со мной на поверхность Латоти-3 высадился целый десант юристов и их ассистентов из той самой конторы, которая представляла наши интересы в наше отсутствие. И все эти люди ушами отнюдь не хлопали.

Фрейя там, кстати, тоже была. От её домогательств меня спасло только то, что пахать нам всем пришлось не по детски, и времени едва хватало на то, чтобы укусить на бегу какой-нибудь гамбургер. А о том, чтобы хлопнуть даму по филейным частям молодого и упругого тела, речь вообще не шла. Не до того было.

А когда я заключил последний из договоров — с управляющей компанией, которая будет разбираться с делами тут, на плантациях и на астероидной базе, мне нужно было уже впереди собственного визга лететь на «Скотовоз»…

Ибо там сейчас решались вопросы, которые будут оказывать длительное влияние на то, как будут идти наши дела.

Как сказал один древний государственный деятель, может даже и император… не суть. В общем он сказал исключительно мудрые и вечно актуальные слова: «Кадры решают всё!»

Вот на и «Скотовозе» сейчас решался кадровый вопрос. Решался масштабно.

И мне кровь из носа нужно было как можно скорее оказаться в гуще этих событий. Ибо во многих случаях последнее слово оставалось за мной. И пока я это самое слово не скажу, вопрос не может считаться решённым. Вот так вот…

И стоило мне только выйти из душа, как началось. Затрезвонил коммуникатор. Пытаться угадать, кто бы это мог быть было не реально, ибо это мог оказаться кто угодно. Меня хотели все.

Я с опаской приблизился к надрывно орущему и прыгающему по столу гаджету, ловко так прижал его к столешнице ладонью и посмотрел на дисплей. Звонил Тихий.

Ну, что же, это далеко не худший вариант. Тихий умеет излагать суть даже самой сложной проблемы доходчиво и без ненужного драматизма. Можно принять входящий… Наверное. И я нерешительно тронул сенсор приёма.

— Доброе утро! — Тихий был отвратительно бодр, и, вдобавок ко всему, в голосе его мне послышалась какая-то издёвка. И сразу же вспомнилась мудрая фраза, автор которой бесследно канул в глубине веков: «Утро добрым не бывает!»…

Я глубоко вздохнул и, собрав весь свой оптимизм ответил:

— И тебе здравствуйте… Ты чего в такую рань трезвонишь? Я ещё утреннего кофе не заварил, не говоря уже о завтраке, — произнося эти слова, я обратил внимание на то, что мой желудок издал тихое злобное урчание и начал недовольно ворочаться в брюшной полости…

Ну да, я вчера так торопился разделаться с ненавистными бумажками, что пропустил и обед и ужин. И если сейчас позволю вовлечь себя в круговорот дел с самого утра, то рискую и без завтрака остаться. Но Тихий оказался, против моих ожиданий, довольно человеколюбив:

— Ну тогда приглашаю тебя принять участие в завтраке, — сейчас его голос звучал точь-в-точь, как голос змия-искусителя, — мы тут как раз решили слегка червячка заморить… Но торопись, если через пятнадцать минут тебя не будет, начнём без тебя. Очень, понимаешь ли, кушать хочется…

— Скоро буду, — буркнул я, — без меня не начинайте. Не дотерпите — всех перекусаю. Так и знай! Всё, отбой.

До столовой я добрался меньше, чем за десять минут. Там пока сидел один Тихий. Он и Гвидо уже успели смотаться со станции в соседнюю систему, и выгрузить на захваченной у рода Пхукунци базе, той, что побольше, всех наших техников и военных. Сгрузили всех на Ксёндза, а сами, прихватив весь дамский коллектив, вернулись на «Скотовоз».

Три женщины-техника сразу отправились заниматься своими прямыми обязанностями. Их одних, конечно, на такое огромное хозяйство не хватит. Но пока мы не разморозим всех, кто до сих пор лежит к криокамерах, мы лишних людей допускать сюда не хотим. Ибо, чем больше народу, тем сложнее будет сохранять секретность.

А женщины пока останутся на борту, и разболтать никому ничего не смогут физически.

Оставшиеся горничные тоже будет заняты именно тем, что умеют делать хорошо, так сказать. То есть будут исполнять три важнейшие задачи: «поди, подай, принеси»…

Это конечно снобизм, но гораздо приятнее, когда кофе тебе приносит девица приятной наружности, а не ты сам со скрежетом зубовным жмёшь кнопки пищевого синтезатора в надежде выдоить из него хоть что-то, хотя бы отдалённо похожее на кофе.

— Без меня ничего не трогали? — с этим вопросом я переступил через комингс.

— Нет, хотя и очень хотелось, — ответил Тихий. Перед ним на столе стояла большая низкая корзинка, в которой лежали горячие круассаны, с начинкой из повидла. Повидло, кстати, не синтетика, а из натуральных фруктов, да… Глядя на это роскошество я по достоинству оценил силу его воли:

— Да, ты, прямо, кремень… — я не отрывал взгляд от круассанов, и пытался понять, что меня так удивило. И наконец осознал. Эти круассаны горячие, румяные, пахнущие свежей выпечкой… Пищевые синтезаторы, да ещё под нашим управлением, на такое точно не способны. — а откуда эти деликатесы, никак у нас тут настоящий пекарь завёлся? — кивнул я на корзинку.

Тут я услышал, как за моей спиной опять открылась дверь. Я обернулся и увидел, как девуля, одетая в эдакую форменку для горничной элегантно вносит в каюту большой поднос. На этом подносе стоял пузатый кофейник, чашки, блюдца, сахарница… В общем всё, что нужно для того, чтобы с комфортом попить кофе.

Она быстренько всё составила на стол, сделала книксен, и ускакала…

Я обернулся к Тихому и задал законный вопрос:

— Что это было?

— Ну я же тебе говорил про горничных, — он сполна насладился моим обалделым видом и продолжил, — так вот это была одна из них.

— Понятно, — сказал я. Ибо более сказать мне было нечего и плюхнулся в кресло. Посмотрел на круассаны и спросил Тихого, — эти сони скоро появятся?

— Должны уже тут быть, — сказал он, жадно втягивая ноздрями запах выпечки, — я обещал, что мы их дождёмся…

— Ты сильно погорячился. — сказал я, — вот теперь буду слюной захлёбываться…

Тут опять появилась эта фея, одетая в провокационные тряпочки. На этот раз она приволокла огромную сковороду на подносе с горелкой. Мне показалось, что сковорода весила чуть ли не больше, чем это изящное создание.

В общем поставила она её на стол и опять исчезла.

— Вот и яичницу принесли, — облизнулся Тихий.

— С беконом, — глотая слюну, — уточнил я, и покосился на дверь, — мы точно их ждать будем?

Но мои моральные терзания, хвала Ушедшим, наконец прекратились, так как вся наша гоп-компания теперь была в сборе. В каюту по очереди вошли Дрищ, Гвидо и Чиж.

— Ты смотри, дотерпели до нашего прихода, —сразу гыгыкнул Дрищ.

Чиж и Гвидо молча расселись в кресла и только после этого хором сказали:

— Доброе утро! — и тут я подумал, что вполне может быть, что оно таки действительно доброе. При условии, что мне достанется хоть немного тех вкусностей, что сейчас стояли на столе.

По традиции больше ни слова не прозвучало. Только стук приборов по тарелкам и тихий треск за ушами сидящих за столом.

Мы подъели всё подчистую. Быстро. Голодный блеск в глазах не исчез совсем. Но стал ощутимо мягче.

Дрищ взял на себя труд разлить кофе. И в чашки хлынул ароматный напиток.

— Мы теперь, кстати, помимо всего прочего, плантаторы, — сказал я, я сюда даже документы, которые это подтверждают, привёз.

— Это хорошо, — зашипел Чиж, сделавший от жадности слишком большой глоток, и теперь отчаянно пучащий глаза, ожидая, когда жидкость сама остынет у него во рту.

— Хорошо, — с улыбкой подтвердил я, цепляя из ближайшей вазочки творожное пирожное. Да, жить хорошо, а хорошо жить, ещё лучше…

— Ржавый, — это Дрищ, толком не прожевав круассан, решил мне что-то рассказать.

— Слушаю, — улыбнулся я, с наслаждением пригубив кофе.

— Мы тут с Чижом, как ты велел, занимались приведением в систему имеющейся о тутошних постояльцах инфы…

— Ну, я и не сомневался, что вы займётесь этой нелёгкой работой, — я поднял взгляд на жующего Дрища, — или ты ещё чего сказать хотел?

Тот кивнул, с натугой протолкнул в пищевод плохо прожёванный круассан и потянулся к чашке:

— Понимаешь, рылись мы там рылись, — начал он рассказывать, в то же время жадно прихлёбывая из чашки, — и нарыли такую скромную папочку… Арварцы в таких складывали документы тех, кто попадал в их холодильник… Вообще таких папочек много. В них дублировались те данные, что на серверах хранятся. То есть не только инфа о захваченных, но и сведения о времени и месте захвата, видеоотчеты… Ну и физические документы, само собой. А если кого уже продать успели, то есть данные покупателя, то есть кто он, как его найти и где его искать… В общем, тоже инфа очень полезная…

— Кстати, о документах! — я хлопнул себя по лбу, так как слова Дрища напомнили мне об очередном срочном деле, сделать которое нужно было ещё вчера, — мы же в процессе допроса Пхукунци выяснили, что наши пиратики обычно занимались киднеппингом в плане ловли рабов. Но если попадался среди похищенных кто-нибудь богатенький, то они не гнушались и тем, что начинали вымогать деньги из родственников похищенных. Вы, надеюсь, нашли тех, чьим родственникам пиратами были направлены требования о выкупе?

— Ну так об этом мы же тоже говорили, ты забыл, что ли? — Дрищ извлёк планшет и начал с умным видом возить пальцем по экрану. — вот, у меня и списочек есть…

— Какой списочек? Это списки тех, за кого выкуп пираты уже запросили? — спросил я. Доминатор сейчас как раз извлекал все подробности того разговора из импланта памяти. То есть я это всё не забыл, просто переместил из оперативной памяти в накопители. Я сейчас ничего не забываю. Просто требуется время, что бы извлечь инфу из хранилища.

— Ну да, — ответил Дрищ, — мы же уже со всеми с ними связывались. Успокоили тех, кто деньги перечислил, а потом вдруг потерял связь с вымогателями. Они даже немного порадовались, когда им объяснили причины этого. Вот, всем им было сказано немного обождать. До тех пор, пока мы сами с ними на связь не выйдем.

— Надеюсь, мы по выкупам никаких требований не выставляли? — я пристально посмотрел на отчего-то вдруг замявшегося Дрища.

— Как можно! — а вот сейчас он талантливо изображал оскорблённую невинность… — мы всем сказали, что как только появится возможность, так все страдальцы будут возвращены любящим семьям. Правда, я позволил себе, так это дать им всем реквизиты для добровольных донатов… Ну, на поддержку наших действий во имя справедливости…— тут он сконструировал особо честный и искренний взгляд и выдал такую вот фразу:

— И мы на это пошли исключительно в ответ на многочисленные просьбы бесконечно благодарных родственников. — и последнее слово меня просто добило, — клянусь!

— Ну ты и жук, — вырвалось у меня вместе со смехом.

Но сделал то он всё правильно. Вымогательство, оно, конечно даст нам кратковременный плюс в виде каких-то сумм. Но стратегически это чистый проигрыш. Вместо тех, что остались бы нам должны, мы получили бы негативно к нам настроенных людей. И я думаю, что людей очень не простых. Дружба с которыми по любому предпочтительнее не то, что вражды, а простой неприязни.

А так тут полная добровольность. Хочешь, присылай денежные взносы и прочие донаты, хочешь, бесплатно пользуйся нашей безграничной добротой. Но дело в том, что в любом случае эти люди и их семьи останутся, так сказать, морально должны… И тут мне почему-то вспомнился один перец, с которым я имел дело ещё тогда, в прошлой жизни, на «Форпосте-13».

Если у него пытались сшибить какую-нибудь мелочь, ну, например, на банку энергетика не хватало, он говорил:

— Деньги нужны? Ну, сейчас скину тебе кредит. Отдавать не надо… — тут радостный проситель уже раскрывал рот, чтобы выразить свою благодарность, а тот добавлял, — должен будешь!

Вот и мы сейчас, отдавая пленников родственникам, обзаводились должниками. Я ещё не разбирался конкретно, кто есть кто, и какую пользу мы сможем извлечь из данного конкретного знакомства… Но и до этого дело дойдёт…

— Всё это, конечно, здорово, но давайте-ка, всё-таки, разберёмся с кадрами. — я обвёл взглядом собравшихся, — по большому счёту в наличии имеется сотня техников и рота условно боеспособных солдат. Они, конечно, боевыми рабами были, то есть навыки какие-то и нейросети поколения, эдак третьего или четвёртого у них есть. Но вот что касается слаженности, работы со штатными девайсами, тактической подготовка, работы с дронами, знания по минно-взрывному делу… В общем, для того, чтобы составить для себя представление о том, что они из себя представляют, их надо гонять и в хвост, и в гриву… И заниматься этим должен Гвидо, — я посмотрел на здоровяка, который тут же сказал:

— Да я со всей душой, только вот сейчас мы все тут заняты.

— Ну да. — согласился я, — самое важное для нас. Это набрать людей, которые хоть немного разгрузят нас с вами. А то работы с каждым днём всё больше, а нас как было пятеро, так и осталось…

— Ну, это не худший вариант, — криво улыбнулся Тихий, — могло бы быть и хуже, сами знаете.

Ну да, — согласился я, вспоминая, как меня тот торчок к Ушедшим чуть не отправил.

— Так вот, — это опять Дрищ слово взял, — вы же со своими вопросами и срочными делами не дали мне рассказать одну очень забавную штуку…

— Ну так рассказывай, кто ж тебе мешает, — прогудел Гвидо, выскребая из небольшой баночки остатки очень редкого деликатеса — натурального мёда. Да, разбаловались мы. Привыкли к нормальной еде и прочей роскоши, да…

Но ведь, чёрт возьми, приятно же с утра слопать шкворчащую на натуральном свином сале натуральную яичницу с настоящим беконом.

А не давиться этой розовой, то ли кашей, то ли просто питательной слизью…

— Исследуя файлы о тех, кто заморожен тут, я натолкнулся на знакомую фамилию… — Дрищ выглядел прямо, как фокусник, который готовится извлечь из своего цилиндра какую-то редкую диковинку.

— Ну хватит тянуть, — возмутился прямолинейный Гвидо, ненавидевший всю эту театральщину и прочие понты.

— Так вот, фамилия эта, — тут сходство Дрища с фокусником стало просто полным — Брукс! — сказав это, Дрищ оглядел наши лица, упиваясь произведённым эффектом.

— Да ладно… — изумлённо выдохнул Тихий, — наш сержант? Ты уверен?

— Уверен. — судя по тому, как Дрищ держался, инфа была, как это говорится, сто сорок шесть процентов.

— То есть все документы подтверждают то, что это именно он? — тут же спросил я.

— Конечно, — заверил меня Джимми. Я с некоторым недоверием посмотрел ему в глаза. Но чертенят, наличие которых говорило бы о том, что Дрищ прикалывается, я в них не заметил.

— Тогда давайте начнём сегодняшний день с постановки Брукса на разморозку, — объявил я, — если он примет решение работать на нас и с нами, то это снимет кучу проблем. А пока, друг любезный, — это я к Дрищу обратился, — скинь-ка ты мне всё по нему… Ага?

— Ага, — эхом откликнулся Дрищ.

— И, наверное, полазай по сети, поищи инфу про нашего сержанта. Надо понять, как он дошёл до жизни такой, что в холодильнике у арварцев оказался…

— Посмотрим, конечно, — согласился Дрищ.