Генеральному секретарю Машерову приходится в одиночку решать судьтбы мира и СССР. Станет ли он достойной сменой?
Генеральный секретарь ЦК КПСС Петр Миронович Машеров пристально глянул на знаменитые «Рогатые» часы. Это он принял решение взять их к себе в кабинет, как память о безвременно ушедшем легендарном Генсеке. Остальная обстановка в бывшем кабинете Леонида Ильича сохранялась там же. Он вскоре по решению ЦК будет превращен в музей. Что еще они могли сделать для увековечения памяти великого человека? Он был бы точно против переименования в его честь какого-нибудь города. Правда, космонавты во главе с Гагариным предложили следующую серию орбитальных станций назвать именем Председателя. И это было бы правильно! Никто не сделал после Королева для космоса больше, чем Ильич. Это была его идея фикс. Полеты к звездами и новый человек.
Сам Машеров переехал на третий этаж еще пять лет назад. Второй полностью отдан под АПешку. Так это название и осталось, хотя официально имеет совсем другое именование. Но традиции крайне живучи и стоит ли их отвергать? Не он начал, не ему изменять! Дел и так по горло. Кроме обычной текучки добавились острые стратегические проблемы.
Последние несколько дней были невероятно тяжелыми. Сначала Машеров не осознавал произошедшую трагедию в полном масштабе. Не так часто случаются подобные происшествия. Потом его затянул неминуемый ворох текучки, что готовился неумолимо погрести его под собой. Заседание Политбюро, затем расширенное собрание с заинтересованными лицами из различных министерств, армии и разведки. Внезапная гибель Председателя подняла кучу сложно разрешимых вопросов.
Во-первых, сбитый «борт номер один» упал в море, не так далеко от берегов Италии. Брежнев принял решение лететь в Москву через Афины, где готовились к подписи важные документы о сотрудничестве. Итальянцы довольно быстро обнаружили место падения самолета и передали координаты напрямую советским морякам. Первым там оказался идущий в Алжир тральщик, через пару дней подтянулась Средиземноморская 5-я эскадра. Водолазы исследовали обломки самолета и подтвердили, что он был сбит ракетой. Но для подъема останков бывшего Генсека и экипажа требовалось время и специализированное оборудование. А его пришлось тащить аж с Северного флота. Пока же в том районе были запрещённы полеты и прохождение кораблей. Американцы, понятное дело, болтались неподалеку. Но не борзели. Смерть Брежнева вызвала в их политических кругах не меньший шок.
Отсюда возникала вторая проблема — похороны бывшего Генсека сдвигались. Виктория Петровна и Галина Леонидовна категорически потребовали достать тело. Поэтому в стране был объявлен траур, но сами церемонии отодвинули на потом. Было бы точно сказать, что весь Советский Союз пребывал в шоке. Именно с Ильичом были связаны все колоссальные успехи последних лет. Именно Брежнев вернул веру в социализм и заявил, что построение коммунизма возможно.
Машеров в горечью понимал, что и он сам доселе всегда был уверен в том, что за его спиной стоит доброжелательный и мудрый руководитель. Нет, Брежнев в последние годы работал мало, но зато всегда был готов дать совет. И судя по ним, внимательно следил за обстановкой в стране и мире. С одной стороны, это успокаивало, но и временами расслабляло. И в данный момент он остался перед всем враждебным миром один, нести ответственность не только за великую державу. Но и за будущее всего человечества. Такая нагрузка поистине оглушала. Потому что смерть старшего товарища явственно показала, что враг не дремлет. И они совершили ошибку. Или даже некую цепь ошибок. И сейчас с именно ему их разгребать. Потому хватит киснуть, нужно действовать!
Петр Миронович встал с места и подошел к окну. На улице мело. Серое, нахмуренное небо точно соответствовало его настроению. Пора взять себя в руки. Он же старый партизан! Умеет держать удар и нести ответственность. Так что поплакали и хватит! Ильич бы этого точно это не одобрил. А ведь в какой-то момент была мысль уйти с поста добровольно. Это же его прямая вина! Отказался от наказания одной известной семейки. В итоге от кого-то ушла информация туда и с той стороны нанесли жестокий и циничный удар.
Все, поиграли в добрячков и хватит! Его задача — думать в первую очередь о советских людях. Их благополучии и здоровье. Защищать их покой и мирное небо над головой. И если для этого потребуется кого-то убить, то он должен действовать без жалости. Все белорусские привычки руководства виноваты. Спокойный, незлобивый народ. Доброжелательные и послушные руководители. Разве что поначалу ему пришлось пободаться с литовской фрондой. Но это было еще в шестидесятых.
Он уверенным шагом подошел к пульту:
— Выдвигаемся в Ситуационный!
В коридоре его сопровождали личники, они были вооружены пистолет-пулеметами и щитами, взяв Генсека сразу в окружение. Вскоре присоединились помощники из АП, но дисциплинированно топали сзади. Они прошли к лифту и спустились глубоко вниз к линии так называемого Метро 2. Его достроили полностью и даже успели усовершенствовать. Вагоны напоминали внешним видом внутренность некоего транспортного средства из фантастических фильмов. Петр Миронович вздохнул. К просмотру фантастики его приучил Леонид Ильич. У того было какое-то по-детски восторженное отношение к таким картинам. Наивная мечта о лучшем будущем. Наивная? Да нет. Никто так не приблизил человечество туда, как Ильич. Так что точно не стоит киснуть, а постараться не уронить честь державы и достойно ответить.
Они уже подъезжали, так что из вагона на перрон вышел совсем другой человек. Решительный и целеустремленный. Он кивнул стоящим навытяжку офицерам и устремился в совещательную комнату. Вот она точно была похожа на рубку фантастического звездолета. Огромные экраны на стенах, компьютерные мониторы нового поколения на столах. На них неустанно текла бегущая строка с последними новостями. Хром, пластик, самая передовая эргономичная мебель. Все для удобства работы. И заодно подчеркивает мощь и продвинутость державы. Экономить на элементарном и важном для работы — крайне неудачное решение. Брежнев от такого крохоборства впадал в бешенство. Постепенно приучил всех. Особенно военных с их вечным желанием сэкономить на солдатах. Много генералов тогда лишилось своих должностей. Вот они и сейчас сидят напряженные. Гнев нового Генсека понятен и обоснован. Не уберегли!
— Добрый день, товарищи. Хотя он совсем недобрый. Но это не повод отпускать руки, — Машеров пристально оглядел собравшихся. Карт-бланш от Политбюро и правительства получен. Пора действовать! — Товарищ Чебриков, начнем с вас.
Руководитель Комитета внешней разведки прочистил горло:
— Точно установлено, что истребитель Dassault Mirage 5 вылетел с тунисского аэродрома Бизерта. Полет значится у них учебным. Но на самолете почему-то оказались подвешены дальнобойные ракеты. И летчик улетел совсем не тот, что значился в расписании.
— Что говорят власти? — спросил Генсек. Все обратили внимание на его жёсткий тон.
— Честно, у меня сложилось такое впечатление, что они сами толком не знают. Мы каждый день требуем от них новой информации. Но расследование идет крайне медленно.
— Это не ответ, Виктор Михайлович, — Машеров повернулся к министру иностранных дел. — Олег Александрович, вызовите немедленно их посла и потребуйте нашего обязательного участия в расследовании. Если они откажутся, то предупредите, что мы расценим это как объявление войны. Товарищ маршал, продолжайте стягивать туда силы флота. Нам будет остро необходима там вторая авианосная группа.
Министр обороны Маслюков кивнул:
— «Нахимов» сейчас на плановом ремонты. Мы перебросим «Ушакова» из Атлантики. Но тогда возникнет вопрос у американцев. По негласному соглашению в Средиземном море может быть лишь одна АУГ.
— Пусть идут к черту! У нас чрезвычайная ситуация.
— Хорошо. Вдобавок мы сможем задействовать аэродромы Ливии и Египта.
— Тут точно французы замешаны, — поделился сомнениями неизменный начальник ГРУ Ивашутин.
— Есть какие-то зацепки?
— Разумеется. Эта эскадрилья новая, идет переобучение летчиков, и там много французов. И несколько недель назад мы обнаружили в том районе необычную активность французской разведки SDECE. Сам Александр де Маранш участвовал в открытии станции этой разведки в Тунисе
— Любопытно.
Машеров внезапно вспомнил, что Брежнев этого Маранща упоминал в крайне плохом качестве, как искреннего врага Советского Союза. Он сделал себе пометку в блокнот. Надо сегодня же узнать у Информбюро что это за тип, и кто за ним стоит. Вполне возможно, что он и станет целью номер один. Для острастки.
Руководитель МИДа неожиданно не согласился с мнением Генсека:
— Вот так нагло им заявить? Извините, но без доказательств не принимается. Мы нарушим международные договоры.
Машеров остро глянул на министра.
— Плевать на договоры. Мы их подписали, мы их и разорвем. Самолет нашли?
— После ракетной атаки он снизился и оказался вне зоны действия радаров. Но садится там почти некуда.
— Почему? Есть аэродром на итальянском острове Лампедуза. Оттуда он ночью мог вылететь в другое место, поменяв позывные.
— Есть у нас там люди?
Оба руководителя разведок покачали головами. Остров был в отдалении даже от Сицилии.
— Точно рассчитали, субчики!
— Я говорю, подготовка была тщательной.
Машеров сжал губы:
— То есть они с самого начала планировали убийство?
Министр обороны задумчиво протянул:
— Кто мог дать санкцию на такое? Леонид Ильич непосредственно уже не был государственным деятелем, но как бывший лидер все равно имел политический вес. На что они рассчитывали?
Чебриков рассуждал вслух:
— Вряд ли это политическое решение, больше смахивает на некий внутренний мятеж в политикуме.
— У французов как раз большой опыт в таком деле. Упомянутый де Маранш уже был замечен в тайной дипломатии и прямом вмешательстве в делах Африки. В частности, его служба активно мешала нам на юге Заира. «Операция Катанга» в какой-то момент даже забуксовала по причине прямого вмешательства французов и бельгийцев. Как помните, там они кроме Иностранного легиона впервые задействовали регулярные части.
Руководитель КВР пожал плечами:
— Только зачем им это?
Машеров тяжело уставился на Ивашутина. Тот был в курсе закулисной политики.
Начальник ГРУ тут же засуетился:
— Будем разрабатывать. Собираюсь наведаться на тот остров и поискать следы самолета.
— Они могли его и утопить.
— Тоже как вариант.
— Продолжайте поиск и увязку теракта с французами. Товарищ Огарков, готовьте масштабные манёвры в ГДР, Чехословакии и Венгрии с привлечением войск союзников. Пусть там знают, что мы просто так покушение не оставим. Министру иностранных дел — готовить дипломатический демарш. Как только мы узнаем, что замешаны французы, тут же отозвать нашего посла из Парижа. И выгнать из Москвы французских дипломатов. Всех до единого! Желательно понизить их статус и в странах социалистического содружества.
— Но… Петр Миронович, это же неслыханно!
— Вот пусть удивляются. Мы будем предельно жесткими.
Трояновский покачал головой:
— Столько лет выстраивать отношения…
— Не в коня корм! Капиталисты пошли ва-банк, вот пусть сейчас несут убытки. Готовьте также экономические санкции и, товарищ Ивашутин, расширяйте наши операции во французской Африке. Наши негласные договоренности закончились. Упали с бортом номер один в море. Африканскому корпусу быть готовым к передислокации. Подумайте, кем мы можем их усилить.
— Мы настроим против себя многих.
— Вот пусть наши друзья коммунисты Франции сейчас и поработают. Не они ли постоянно просят от нас помощь? Но это я уже в Центральном комитете поговорю. Всем, все ясно?
Сидящие за овальным столом переглянулись. Никто не ожидал от Генерального такой жесткости и стремительности в принятии решений. Но, наверное, так сейчас и следовало действовать. Военные точно поддерживали Генсека.
Машеров же решительно двинулся к выходу. Сегодня у него еще одна важная встреча. С теми, о ком знать большинству не положено. И туда можно было сейчас попасть из Метро 2. Информбюро руководил бывший разведчик Новик Николай Петрович, начинавший еще в МГБ. Также выходец из «глубинников». Служба переехала из старого особняка в комплекс современных зданий на Ленинградском проспекте. Прикрытием служил расположенный здесь офис «Внешнеэкономической службы СЭВ». Хотя по ряду причин эта же служба являлась частью отдела «Э» Информбюро. Уже при Машерове Леонид Ильич постарался внедрить его собственную спецслужбу в разветвленную сеть официальных структур.
Помнится, Петр Миронович был здорово удивлен, когда Брежнев познакомил его с фактом существования отдельной спецслужбы. Поначалу было даже неприятно узнать, что внутри страны кто-то следил за партийными работниками. Но затем Машеров вспомнил каковые были обстоятельства «восхождения на трон», что творилось при Хрущеве, да и еще ранее. Но к его правлению эта ипостась работы Информбюро почти осталась в прошлом. Перетрясли всю колоду старых интриганов. Наверх потянулись новые лица, со скрипом, но заработала Академия управления и прочие винтики и шпунтики создаваемой системы обновления кадров.
Ильич говорил, что до конца этой работы еще далеко. Начинать нужно с детских садов. Отличное подспорье замена официозного комсомола «коммунарами». Туда шли незаурядные личности, что обычно пропадали в обществе втуне. Но в этом и проблема. Ершистые, малоуправляемые выходца из молодежных комунн не особо горели желанием впрягаться в общую телегу. Они не любили, когда ими командовали, да и сами оставались в душе анархистами. Зато в общественной жизни оставались незаменимыми. Брежнев поговаривал, что из симбиоза используемых нынче технократов и еще растущего движения «коммунаров», а также иных общественных движений должен был со временем сложиться новый самоуправляемый социум. Только вот когда это будет. Машеров с усмешкой посмотрел в окно, за которым неслась мимо стена метротоннеля. Сильно боялся он, что это дело не ближнего будущего. Хоть Ильич и торопил всех, но жизнь не обманешь. Не созрели они еще.
За круглым столом в таком же круглом кабинете оказалось неожиданно уютно. Часть стены выходила наружу и в ней находились огромные окна. Помещение было светлым, мебель серебристого оттенка, все выдержано в стиле «Хай тек». Петр Миронович подстроил под себя кресло и взял со стола чашку кофе. На него коротко глянул новый глава службы и по ответному кивку понял, что пора.
— Ну что же, товарищи. Первые результаты расследования до вас доведены. Слушаю ваши предложения.
Первым по праву откликнулся первый руководитель Информбюро Питовранов:
— Ответ может быть только один — тотальная зачистка виновных.
— Мнение принято. Будем решать.
Глава отдела стратегического планирования Шубников обрисовал картину со своей точки зрения.
— Наш противник решил одним махом снести шахматные фигуры с доски.
— Не слишком рискованно для них? — поинтересовался Генсек.
— Мы немного расслабились в последние годы и не упредили врага. Между тем в тех краях шла подспудная работа. Правая Европа объединилась с Соединенными Штатами. Старая аристократия пошла навстречу новым политикам следующего поколения.
— У вас есть доказательства?
— Разумеется, — Шубников нажал на кнопку пульта и на окна стали наезжать темные шторы, загорелся экран, куда проецировались фотографии. — Вот здесь запечатлена встреча французских Ротшильдов с Рокфеллерами. Последние понесли за прошлое десятилетие серьезные потери на Ближнем Востоке. Они здорово вложились в монархии Залива, а преференциями воспользовались мы и Иран. Ставка на Ирак не сработала, он был разбит физически. Но похоже, сионисты с обоих сторон Атлантики готовят новую провокацию. Вот встреча лидера партии «Ликуд» и главы американской администрации Киссинджера.
— Да, его назначение стало для нас неприятным сюрпризом. Мы же столько сделали, чтобы его опорочить.
— И это на самом деле знаковое событие. Американский истеблишмент за последнее десятилетие сделал очень много для того, что зажать «свободную прессу». Вкладывались сотни миллионов долларов, скупались газеты, телеканалы, радиостанции. Все это совершалось через подставные фирмы. На виду разнообразие собственников, но по сути их всего несколько. Мы также потеряли несколько важных каналов воздействия. К сожалению, многие общественные движения за последние годы маргинализировались и отошли от дел.
Питовранов хмуро прокомментировал:
— Нужно усилить работу в направлении электронных СМИ. За этим будущее. И там много молодежи.
Машеров тут же среагировал на умную подсказку:
— Отличная идея! Это работа в долгую. То чем любит заниматься англичане. Чую, что и они в теме.
Новик согласно кивнул:
— Мы уже отметили некоторые контакты между Ми-6 и SDECE. Будем разрабатывать. Но сейчас там стало сложно работать. Французы всех подозревают. Старые агенты раскрыты, новые пока не внедрены.
— Работайте с тем, что есть.
— Не использовать ли нам, товарищи, Ливанскую тактику?
Машеров невольно содрогнулся. В конце шестидесятых и в начале семидесятых в Ливане произошла самая настоящая война между спецслужбами. Бейрут до поры являлся неким нейтральным анклавом на Ближнем Востоке. В итоге советские выжили оттуда всех. Даже Моссад. Не гнушались ничем и серьезно испугали своими зверствами все спецслужбы мира. Советская разведка с тех пор стала считаться отмороженной.
— Как вы себе это представляете?
— Основной список руководства у нас руках. Активизируем кого-нибудь из прокси. Немцев или итальянцев. Красные бригады или Ротен Армию. Тем более, что у многих там зуб на SDECE и другие спецслужбы Европы. Люди подготовлены и заряжены.
— Французов среди них нет?
— Нет, но они и так не годятся. Против леваков спецслужбы Франции развернули настоящий террор.
Машеров изумился:
— Это в стране, где парламент под социалистами?
Глава Информбюро пожал плечами.
— Именно так обстоят дела. Политические репрессии идут несколько последних лет.
Питовранов кисло заметил:
— Как будто они что-то готовят.
Генсек посмотрел еще раз на экран и задумался, затем нажал на пульт, открывая окна. Он не любил потемки.
— Жду на этой неделе ваши конкретные и обоснованные предложения. И эту сволочь Маранша записать в цель номер один! Они должны понять, что мы ничего не забыли и не простили! Средства на операции будут, экономить не следует.
Машеров перед тем как уйти, успел заметить одобрительные взгляды старых разведчиков. И правильно. Врага надо бить в его логове!
В кабинете начальника отдела «Д» Симонова было тесно и накурено. На самом кабинете не было никаких табличек. Впрочем, на этом верхнем этаже не находилось никаких сторонних организаций. Для всех тут располагались технические службы. И в самом деле, компьютеров тут было полно. И потому мало кто знал, что отдел занимался диверсионными и подрывными операциями зарубежом. Необязательно в них участвовали сотрудники Информбюро. Могли быть парни из Африканского корпуса, разнообразные прокси и просто представители «прогрессивных» движений, что использовались втемную. Да и не всегда в ход идет оружие. Зачастую слово или вброшенная вовремя информация — значит не меньше.
— Здесь наши подлодки хотят довльно часто, — офицер из разведки ВМФ указал на карте означенный квадрат. — Любая яхта сможет забрать оружие ночью. Патрули находятся далеко.
— Они не смогут определить по оружию, что оно наше?
— ПТУРС чехословацкого производства. Не самый новый. Поставляется по всей Африке и Ближнему Востоку. Никто не заметит несколько внесенных изменений.
— Я бы не был так категоричен, — пожилой человек, что уходил за линию фронта еще в ту войну, докурил папиросу и раздавил ее в пепельнице.
— Даже если захватят, то ничего не поймут. Чехи постоянно что-то меняют. Маркетинг!
— Ну да, в этом они доки. Столько оружия продают!
— Ну ты же знаешь категорическое нежелание Генерального продавать кому попало советское вооружение. В чем-то он прав. Его получают только близкие союзники.
— Китайцы нам тогда кто? — ухмыльнулся молодой офицер из ГРУ. Группа была межведомственная. Потому что задание правительственное.
— Вероятный союзник.
Товарищи диверсанты дружно рассмеялись.
Старая площадь. Москва
— Это просто возмутительно! Что мне теперь отвечать товарища из Франции?
Глава Международного отдела ЦК КПСС Брутенц кипел праведным возмущением. О ноте и действиях министерства иностранных дел его никто не предупредил. Его собеседник красноречиво покосился на секретаря ЦК, но промолчал. Третий участник беседы седовласый человек с усталыми глазами поддакивал.
— Нельзя так с товарищами, Карен Нерсесович. Опять эти скоропалительные выводы. Как будто во времена Брежнева возвращаемся.
Молчавший доселе заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран Толкунов многозначительно произнес:
— Мы никуда и не уходили. Волюнтаризм во внешней политике, склонность к насильственным действиям, наносящим ущерб советскому государству.
Брутенц с интересом повернулся к коллеге. Оба их отдела занимались в Центральном Комитете контактами с иностранными коммунистами. В начале семидесятых эти отделы были объединены и здорово сокращены. Но при Машерове снова появились в результате аппаратных интриг. Генеральному аргументированно было высказано предложение о слишком больших различиях их работы. Плюс специфика взаимодействия в партиями капиталистических стран. Куда даже финансовую помощь приходилось доставлять через нелегальные или скрытые каналы. Правда, ручеек помощи в некоторые страны почти пересох. США, Великобритания и еще ряд стран не значилась в верхних рядах постоянной работы. Что идеологически было неправильно.
— Вы правы, Лев Николаевич, нельзя отдавать всю внешнюю политику на откуп одному человеку.
Толкунов не согласился.
— Помилуйте, на Генсека работают очень много команд. И вряд ли он принимает решение один.
— Насколько я знаю, последние решения согласовывались в Ситуационном центре.
Глава Международного отдела ЦК КПСС внимательно посмотрел на гостя.
— То есть на Секретариат и на Политбюро мнение не было вынесено. А как же коллегиальность?
— Ее еще Ильич попрал. Разве не заметили куда катится партия? Мы же вроде культ личности на двадцатом съезде развенчали?
Главы отделов ЦК переглянулись. Этот старый партийный хрыч явно пришел не просто так.
— Борис Ефимович, вы что предлагаете?
— Инициировать расширенный Секретариат с членами Политбюро. Обсудить на нем последние решения. Отзыв посла — это по сути объявление войны европейскому государству. С которым мы, кстати, пару десятков лет плодотворно сотрудничаем.
Брутенц с кисло миной заметил:
— Это если правительство Франции не виновато.
Толкунов аж наклонился вперед.
— Карен Нерсесович. вы что-то знаете?
Глава Международного отдела махнул рукой:
— Конкретно нет, но наши французские товарищи серьезно растеряны. Правительство под контролем правой партии Союз за французскую демократию.
— Странно, президент Мессмер придерживается политики Жискар д’Эстен и с нами поддерживает сотрудничество.
Гость усмехнулся:
— Франция в глубоком кризисе. И ваши подопечные в нем виноваты. Они не остановили вовремя социалистов и потеряли кучу голосов. Потому правые во главе с их спецслужбами сейчас так лютуют.
Брутенц холодно глянул на бывшего партфункционера:
— Лев Николаевич, в кризисе прошлого правительства много виноватых. Я бы не стал так упрощенно относится к текущим событиям. И у нас довльно много документов о том, что текущий политический кризис был спланирован и подстроен.
— Вы о чем? — Толкунову стало интересно. Его сфера деятельности за последние десять лет стало совсем иной. Обновлённая СЭВ и экономическое взаимопроникновение кардинально поменяла идеологическую работу. КПСС больше не было старшим братом и не бегала гасить пожары. Шла планомерная работа по сближению народов, что строили социализм. А конфликты случались разве что между давно соперничающими странами или отстающими в развитии, как Куба или Вьетнам. ГДР, Чехословакия и Болгария давно ближайшие союзники, их даже шутливо называли республиками СССР.
Глава Международного отдела глянул на коллегу неодобрительно, но ответил:
— В Европе второй год серьезный экономический кризис. Тон заняла Британия, затем рухнул рынок в Германии. В итоге докатилось и доселе благополучной Франции. Правительство социалистов сделало ряд ошибок, которыми воспользовались их противники. Но есть основание считать, что массовые выступления профсоюзов были подстроены. Как и конфликты в городах, переросшие в массовые беспорядки.
— Но доказать мы не можем.
Брутенц вздохнул:
— Этим занимался не я, а сами понимаете кто в АПэшке.
Гость скривился, как лимона съел.
— Говори уже прямо, Карен. Комитетчики посоветовали тебе не лезть туда.
— И это здорово напрягает, Лев Николаевич. Как мы после этого может объяснить французским товарищам, что этим скандалом занимаются наши спецслужбы. Были арестованы счета одной из их газет. Редколлегию обвинили в провокации и поддержке терроризма. Они потеряли в итоге часть людей и проиграли выборы. Против нас идет тонкая игра.
— И из нее точно не следует исключать ваш Отдела с такими связями. Это ошибка.
Брутенц и его бывший начальник обменялись многозначительными взглядами.
— Ты серьезно насчет созыва Секретариата?
— Да, есть мнение, что нужно поменять правила. Вернуть былую коллегиальность. Смерть Председателя — отличный повод.
Глава Международного отдела задумался, затем протянул:
— Но только после похорон Леонида Ильича.
— Согласен.
Толкунов благоразумно не стал интересоваться у этой двоицы подробностями, а перешел на шестой этаж и вошёл в кабинет, некогда принадлежавший Брежневу. Бывший Генсек в нем не бывал с конца шестидесятых, поэтому здесь поначалу поселился управделами, а затем заведующий организационным отделом и заодно давний приятель Прыгунов, выходец из АПэшки
— Николай, у меня к тебе разговор есть. Серьезный.
— Ну раз серьезный? — Прыгунов нажал клавишу вызова. — Роза Васильевна, будь добра, нам кофе и что-нибудь из буфета организуй. Спасибо.
Затем он достал из встроенного шкафчика пузатую бутылку.
— Стоит ли?
Толкунов обвел пальцем стены.
— Так вечер почти, а завтра праздник. Не чинись. Давно мы не общались.
— Хорошо.
Минут через десять принесли кофе и немудреную снедь в виде бутербродов с копченой колбасой и бужениной, а также фрукты. Заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран успел за это время поведать о недавнем разговоре. Он уже догадался, что его туда пригласили не просто так. Назревали некие события.
Прыгунов налил коньяк и предложил:
— Ну что — за все хорошее!
— И вас также!
Они сделали по глотку и откусили от бутербродов. Коньяк горячим душем пронесся по пищеводу и немножко смазал мозговые извилины.
— Интересная беседа у вас случилась, Лев. Они ведь знали, что ты ко мне или кому-то из старых приятелей обратишься. На самом деле это вброс. Целенаправленный запрос с ожиданием ответа.
Толкунов молча выпил вторую стопку и потянулся за апельсином. Затем достал маленький складной ножичек и начал затейливо его очищать.
— Я, кстати, у тебя спросить хотел. Что за Комитет эти два деятеля упоминали?
— Ты что ли с ними никогда не сталкивался?
— Откуда? Я на прессе сидел много лет.
Прыгунов разлили еще по одной, но пить они не торопились. Расслабление пришло, гнать паровоз было некуда, потекла неспешная беседа. Ради чего подобные «кабинетники» и затеваются.
— Говорят, что именование идет от Комитета по информации при правительстве, коим руководил еще товарищ Молотов.
— Так это же разведка!
— Она самая! Брежнев, придя к власти, дернул к себе старых разведчиков и создал собственную спецслужбу.
— Но это же…
Толкунова остановил рукой его визави.
— Почему нельзя? Где это написано? Если ты помнишь, то и СМЕРШ в войну подчинялся напрямую Главнокомандующему.
— Но то война!
— А сейчас что? Одного из руководителей сверхдержавы нагло сбивают над морем ракетой. Как это назвать?
Заведующий Отделом ЦК задумался. Хороший армянский коньяк уже цедился помаленьку.
— То есть ты хочешь сказать, что мы ведем тайную войну?
— Она никогда не прекращалась, Лев. И мы на ее передовой. Лишь изредка бои выходят наружу. И сейчас подумай, кто и зачем мутит в Центральном комитете воду?
— О как!
По спине пробежал холодок. Вроде последние репрессии прошли тридцать лет назад. Суровый на расправу Ильич действовал иными методами. Некоторых его антиподов он даже позже привлекал на работу. Семичастный, Шелепин тому подтверждение. Но все равно оставалась некоторая недоговоренность. И странные смерти некоторых знаковых лиц. Сейчас Толкунову стало все понятней. Есть организация, что могла заниматься тайными убийствами. Но Ильич! Он же непогрешим!
— Сколько я, оказывается, не знаю.
— Потому что не лезешь на рожон и дело свое делаешь. Вот тебя товарищи и решили посвятить. Всегда назад отыграть можно.
— Подожди, Николай, что, значит, назад? Разве такое не повод для расследования?
— Думаешь, ты первый? Эту гидру, — стопка так осталась на весу, — как ни выкорчевывай, все равно лезут и лезут. Начинаешь понимать товарища Сталина. В расход и вся недолга!
Толкунов невольно поежился. Ничего себе методы! Что-то явно назревает.
Средиземное море. Флагман 5-й эскадры ракетный крейсер «Сварог»
Заместитель командующего ВМФ адмирал флота Чернавин наблюдал с мостика флагмана, как уходил под воду специальный аппарат. Он будет постоянно находиться на дне. В него уже сегодня начнут загружать найденные останки, «черный ящик» борта номер Один. Обломками займутся позже. Завтра же первую партию доставят палубным самолетом в Югославию, оттуда в Москву. Как только тело Леонида Ильича будет погружено, ему следует отправить информацию в штаб, оттуда она уйдет в Кремль, где назначат даты похорон.
Адмирал оглянулся. Вахтенные тщательно несли службу. Хотя наверняка им было любопытно. Вон сколько посторонних прячется на палубе, рассматривая необычный глубоководный аппарат. Он был предназначен для поиска и помощи аварийным подводным лодкам. Говорят, что советские конструкторы в очередной раз опередили весь мир. То-то разведывательные самолеты НАТО кружатся вокруг. Но дежурное звено палубных истребителей Су-35 постоянно и невежливо отгоняет их. По большей части это были итальянские самолетов.
Французов предупредили сразу — войдут в зону действия советского ПВО и будут сбиты незамедлительно. Возник дипломатический скандал, но там и так уже некуда. Беспрецедентное понижение дипломатический активности. Европейская пресса бушует, в самой Франции левые обвинили в провокации свои спецслужбы и потребовали парламентское расследование. На здания, где размещался SDECE, уже случились нападения. Обещают волнения не меньше тех, что прошли весной шестьдесят восьмого. Кстати, и в большинстве социалистических стран посольства Французской республики окружены манифестантами.
Что интересно. Кому понадобилось их рассорить. Чернавин вспомнил, как не так давно они заходили в Тулузу. Как их там тепло встречали. Сейчас же на грани войны находятся. Но ему об этом думать. Задача поставлена, они в полной боевой готовности. Скоро сюда прибудет «Адмирал Ушаков» и Шестой флот США наверняка также придет в боевую готовность. Они уже привыкли, что русские чувствуют здесь себя как дома. И бескомпромиссно влезают в любую заваруху. Турцию уже научили себя уважать, затем пришел черед Израиля. Сейчас же с появлением специально сконструированных палубных «Сушек». Почти тысяча километров радиуса действия! Вполне сравним с американскими F-14 Tomcat. Грозный противник, F-14 был единственным самолётом, способным нести ракету «воздух-воздух» большой дальности AIM-54A Phoenix. Что давало возможность уничтожать большинство самолётов противника до того, как сам он появится у них на экране радара.
Зато сейчас новые Су-35 с дальними ракетами Р-33Э могут жестко противостоять и американцам. Вдобавок проходят обкатывание прибывшие на замену устаревшим Миг-27 новые истребители-бомбардировщики Миг-37 с двумя двигателями и большим радиусом действия. Долго их проектировали, задача оказалась сложной. Пришлось даже палубы переделывать. Зато вскоре «Адмирал Ушаков» покажет американцам, где раки зимуют. Целя эскадрилья ударных самолетов на борту!
— Товарищ адмирал, разговор есть.
Чернавин оглянулся н командира эскадры контр-адмирала Селиванова. Он тут не в первой, еще в Критской кампании поимел участие. Вроде время есть, чего не поговорить?
— Пойдем, Валентин Егорович, чаю попьем.
Они спустились в кают-компанию, где им тут же принесли чай, блюдечко со свежими, буквально вчера еще росли, лимонами.
— Владимир Николаевич, есть предложение о офицерского состава эскадры.
— Слушаю.
— Новый авианосец, что в Николаеве строится, назвать именем погибшего Председателя. «Генсек Брежнев».
— Ну…-заместитель командующего был заметно удивлен. — С чего бы это? Вроде принято решение давать названия под адмиралам.
— Но ведь именно Леонид Ильич настоял на том, чтобы строили такие мощные авианосцы и постоянно уделял нам внимание.
Чернавин задумался. А ведь так и есть! Он сам помнит, как Генсек всегда приезжал на спуск очередного авианосца и радовался событию, как маленький ребенок. Кто его знает, может, Ильич в молодости хотел стать морским летчиком или моряком?
— Хорошо, я передам вашу просьбу командующему.
— Спасибо. Разрешите идти.
— Иди.
Предместья Парижа
В старом особняке горело только несколько окон. Хозяин прислушался к шуму шуршащих на булыжной дорожке шин и сам вышел к двери. На пороге показался невысокий месье с изрядной лысиной. Он прошел внутрь, скинул пальто и осмотрелся.
— Жан-Пьер у тебя разве нет камина? Я думал согреться у живого огня.
Хозяин буркнул что-то и показал в сторону кресла.
— Имеется лишь электрический. Я тут часто не бываю.
Он кряхтя принес электрообогреватель и включил его.
— Мерси.
— Возьми плед.
— Или у тебя есть нечто горячительное?
Гость блеснул темными глазами. Когда-то давно они вместе мерзли под одним верблюжьим одеялом в чертовой Сахаре.
— Сейчас, Мишель.
— Ну ты обленился!
— Убрать?
— Конечно, нет!
Горячее вино из термоса быстро взбодрило гост и тот блаженно выдохнул.
— Так и знал, что ты согреешь бургундского со своими замечательными травками.
— Их почти не осталось, — буркнул хозяин и плеснул себе. — Валери умерла, собирать их некому.
— Ты же еще не старый, найди новую!
— Кто-то сейчас выйдет по холодный дождь.
— Извини.
Они некоторое время пили горячее вино, закусывали сыром и ветчиной. Затем Жан-Пьер уставился на старого друга:
— Что ты хотел?
Мишель замешкался, но об этом просили очень важные люди.
— Нам нужны специалисты. Старого пошиба. Те, кого не пугает кровь.
— Плохи ваши дела.
Гость пожал плечами и уставился на светильник в виде старинного бра.
— Не я руковожу всем этим борделем.
— Напортачили молодые?
— Похоже, что да.
— Что похоже? Такое сотворить! Хотели бы убрать, можно было сделать иначе. Хотя до сих пор не пойму — зачем было убивать такого достойного человека. На моем веку после генерала это второй великий политик.
— А дядюшка Джо?
Хозяин раскурил трубку, выпустил пару колец дыма и ворчливо ответил:
— На том слишком много крови.
— Я тебя понимаю. Но ты знаешь, приказы отдаем не мы.
— А эти твари из-за океана? До чего мы докатились, полковник.
Гость дернулся, его глаза вспыхнули, затем он успокоился растекся в кресле.
— Идет глобальная операция. Коммунисты взяли слишком много на себя. Ты лучше глянь, что происходит у нас дома!
— А что у нас? Все обычно. Студенты буянят, профсоюзы просят деньги, политики врут.
— Не узнаю тебя.
Хозяин некоторое время молча курил, потом остро глянул на гостя.
— Мишел, может все-таки сосредоточиться на себе? Влезая в чужие игры, мы теряем субъектность.
Гость некоторое время удивленно рассматривал старого сослуживца.
— И давно такие мысли посещают тебя.
Жан-Пьер недовольно зыркнул в ответ:
— С чего бы это интересовало тебя? Ты давно превратился в наемника.
Атмосфера в комнате заискрила. Но гость покладисто достал термос и плеснул себе еще вина, затем аккуратно нарезал сыр и отломил кусок багета.
— Этот хлеб я покапаю в одной и той же лавке уже двадцать пять лет. Вот что не меняется в нашем мире.
Хозяин осклабился:
— И он все такое же невкусный.
Они захохотали.
— Не все нам подвластно, дорогой друг. Но долг зовет.
— Ваше понимание долга.
— Не ворчи, лучше скажи — есть кто на примете?
— Разумеется. Но вам станет дорого. Тройная оплата.
Мишель пожевал губами и махнул рукой:
— Берем. Все равно платить не нам.
— Вот даже как? — Жан-Пьер пригубил бокал, о чем-то раздумывая. — Я даже догадываюсь, кто платит. И не стремно тебе работать на этот народец?
Как ни странно, но вопрос не смутил старого товарища.
— Это эффективно. Во-первых. Во-вторых, мы не надеемся только на них. Ротшильды, Рокфеллера, на каждую сволочь у меня заведена папочка.
— Хм, разумно. Я бы им не доверял. В случае выгод они вас сольют.
— Я и не доверяю, — на круглом лице гостя прорезались жесткие черты. — Если они нас кинут, то я хоть с чертом или коммунистами свяжусь, чтобы отомстить. Ты меня знаешь.
— Как скажешь. От тебя список и задаток наличными.
— Привезу завтра.
Сектор Мапуту
Группа колесных «Пандуров» резво устремилась вперед. Чехословацкие бронемашины, которые назвали именем пехотинцев из Средневековья, хищно выставили в стороны 30-мм автоматические пушки на приплюснутых башнях. Большие колеса легко глотали пространство, а мощные дизельные моторы сыто урчали. Противоминная защита обеспечивала выживаемость экипажу, все это вместе сделало «Пандуры» одной из самых популярных бронемашин на южном континенте. За колонной бронетранспортеров ходко двигались два грузовика с бронированными кабинами, следом шли три наливняка под охраной тяжелых БМП с крупными орудиями.
Выглядывающие из нескольких верхних люков бойцы с интересом обозревали окрестности «Свободного Мозамбика». Их дернули с базы в Мапуту внезапно еще в полночь. Что там в голову начальству пришло? Ночью прошёл дождь, так что из-под огромных колес бронетранспортеров чехословацкого производства во все стороны летели брызги. Не сказать чтобы трасса была ухоженной. Хорошо хоть покрытие твёрдым, иначе пришлось бы ехать по красноватой глине и слушать матюги мехводов. Им же потом колеса чистить от налипшей глины. А она в этих местах весьма жирная и плохо отмывается. Робкие перелески перемежались бушем и обработанными полями.
Посреди бушвиля, покрытого низкорослыми деревьями, кустарниками или сухой растительностью, гуляла домашняя скотина, на участках работали люди. До пика жары местные хотели успеть сделать больше. Они с любопытством поворачивались на гул проходившей колонны, но никуда не бежали. От судьбы не уйдешь. Деревенские уже привыкли, что лучше отдать часть урожая, чем остаться без ничего. И чужие разборки их не трогали. Пусть лучше в ближайшем городке сидят чьи-то военные, чем гуляют свободно банды. Солнце все выше поднималось сквозь марево и начинало припекать.
Внезапно впереди загрохотали выстрелы. Все бойцы живо нырнули внутрь боевой машины и захлопнули люки.
— Крупняк! — отозвался сидевший впереди командир отделения с позывным «Камень». У него и в самом деле было широкое и как будто высеченное из камня лицо. Загорелый с редкими светлыми бровями он иногда смахивал на оживший памятник.
— Не наши. По звуку — китайский ДШК.
— А кто тебе сказал, что тут не будет местных людоедов?
В эфире раздался треск, затем неведомый абонент матюгнулся и скомандовал:
— Рысь, какого епеня ждешь? Долбани его ракетой.
— Сча сделаем!
Все дружно посыпались наверх. От идущего впереди колесного тяжелого БМП с направляющей стартовал ПТУР и начал свой вычурный полет, мелькая по пути огнем красноватого ракетного выхлопа. Еще один миг и блокпост, откуда по ним стреляли, исчез в сполохе разрыва.
— Рысь шутить не любит.
— Движение!
Отряд бронетехники споро рванул вперед, и вскоре они проезжали мимо разбитого блокпоста, сложенного из каких-то циновок с землей и глиной вперемежку. Внутри, скорее всего, никого из живых не осталось, там плясало робкое пламя, вокруг валялись обломки пулемета и куски тел. Зато чуть далее идущие впереди колонны родезийские скауты пинками выгоняли и клали прямо на глиняную жижу группу негров в темно-зеленом камуфляже. Те были явно ошарашены утренним налетом, но все равно смиренно тянули руки вверх. В них уже второе десятилетие вбивался простейший алгоритм: тянешь ручки наверх — остаешься жив. Не поднимаешь — умираешь. Как видно, обучение работало.
— Говорил же — людоеды.
— Федь, услышит тебя политрук — беды не оберешься. Как можно наших братьев по разуму называть так не по-коммунистически.
Здоровяк обидчиво поджал губы, но отвечать не стал. Вечно этот Зеленый найдет тему для подколки. Но зато ответил улыбчивый и веснушчатый паренек.
— Ну а сам ты к девкам местным по-коммунистически подкатываешь? А как же облико морале советского бойца?
— Ничего ты не понимаешь, Заяц. Я провожу среди нее наглядную агитацию.
— Ох ты ж! Как лучше заходит: лежа и или на коленях?
Десант заржал так, что отделенный Камень скривился. Вот табун жеребцов!
— Отставить разговорчики, вон мост через Комати впереди.
Это и было их главным заданием — захват моста и предмостья с той стороны. Парни дальше все поняли без слов. Подхватили поудобней оружие, загнали патроны в патронник, потрясли головами, чтобы проверить, как сидят шлемы, и протестировали работу раций, что висели на разгрузках. Вскоре десант весёлой гурьбой рассыпался по местности, занимая позиции. Чуть позже они переместились в более удобные места.
Пулеметчик занял коронное место в развалинах, некогда бывших блокпостом португальской колониальной армии. «Пандуры» отошли назад. Позади за мостом разворачивались на грузовиках минометчики с «Васильками», впереди по сторонам от шоссе крутили жалом своих 90 мм пушек два колесных Винзеля, тяжелые БМП производства ГДР. Морские пехотинцы из Мапуту использовали бронетехнику «Африканского корпуса», чтобы не выделяться. Да и проверена она была не раз в боях. За рекой правее остался небольшой поселок, впереди виднелся городок Магуде. Вскоре послышался шум и на дороге показались два «Лендровера» скаутов, возвращающихся из разведки. Оттуда вышел высокий, загорелый человек в привычном обмундировании его подразделения Selous Scouts. Кроме камуфлированной рубашки Brushstroke, на нем были надеты шорты. Это скорее символ сопротивления родезийцев, чем форма одежды. Поэтому сейчас носили их только заслуженные перцы.
— Из старой гвардии, — прокомментировал выход скаута Федя. Он с самого начала яростно отбивался от принятия позывных, так это имя за ним и осталось.
— К гадалке не ходи! Слышал я о них от пацанов из Корпуса.
— Это когда ты в городе с сербами нализался?
— Да там кого только не было, Федь. Зря не пошел.
— Я в такую жару пить ваш ром не могу. Только пиво с холодоса.
— Как знаешь. Вон и командир.
Из подкатившей КШМки на базе «Пандура» выскочил ротный. Он также для большего понта носил черный берет. Хотя официально армия СССР в этом бардаке не участвовала.
— Полковник Майкл Марвем, вторая рота.
Родезиец говорил по-русски вполне сносно. Видимо, раньше часто работал с Корпусом. В бывшем Мозамбике они обычно давно не работали. Территория «Мапута» от моря вдоль железной дороги контролировалась международными силами. Чтобы никому обидно не было.
— Капитан Даниил Багров, — подал руку морпех. — Что там впереди и какая у нас задача?
Бывший САСовец внимательно огляделся по сторонам. Русские действовали грамотно, и это радовало. Хотя он знал, что будет работать с кадровой морской пехотой, но сомнения оставались.
— Вы временно переданы в мое подчинение, сэр.
— Яда, я получил приказ.
— Так что считайте себя частью Rhodesian African Rifles.
— Принято.
Марвем достал из кожаного планшета карту и расстелил на капоте вездехода.
— Наша задача взять сегодня городок Шокве, чтобы взять под контроль эти провинцию. Дорога отсюда идет именно туда. Оттуда мы сможем контролировать все течение реки Лимпопо.
Багров еле удержался от улыбки. Эта речка была знакома каждому советскому ребенку. Только вот объяснить полковнику будет это сложно. Марвем неожиданно ощерился:
— Хорошая у вас выдержка, Даньила. Обычно русские, услышав это название, долго смеются.
— Есть, как у вас называют Cult classic, где на речке Лимпопо живет страшный пират Бармалей.
— О, я слышал это слово! Ваши солдаты часто таким именем называют местных терров. Но перейдем в к делу. Шокве держит бывший командир ФРЕЛИМО. Он давно принял ислам, поэтому ему помогают арабы.
— Сколько бойцов будем нам противостоять? — перешел на серьезный тон морпех.
— Примерно батальон. Половина имеет опыт партизанской войны. Поэтому нам важно взять их…тьепленькими. Я правильно сказал?
— Даже очень. Вооружение?
— Есть минометы, безоткатные орудия из Кантонского Китая. Много автоматического оружия.
— Гранатометы?
— Тоже из Кантона.
— Серьезно.
— Вы воюете лучше. И у них всегда проблема в управлении и связи.
— Разведка?
— Они выйдут на связь за тридцать километров от города. Всего дотуда сто двадцать в ваших километрах.
— Часа три-четыре хода.
— Правильно.
Багров кивнул. Ему нравился этот немногословный и деловой полковник. Хоть его ребята уже ползали по бушвельду, проводя гуманитарные операции, но в настоящем бою не бывали.
— Поддержка?
— Сигнала будет ждать смешанная эскадрилья Fireforce, что стоит в Мапуту.
— Это МИГ двадцать седьмые?
— Точно. Отличные самолеты. Они нанесут бомбовые удары по координатам и потом смогут работать по запросу. Все легкие штурмовики и вертолеты сейчас в Катанге.
— Ясно. Тогда выдвигаемся?
— Поехьяли!
— Командиры групп ко мне!
Отделенный Камень прыгнул в люк, и «Пандур» тут же рванул вперед. Бойцы в десантном отделении качнулись.
— Ну что там, командир?
— Едем в какие-то местные дебри. Там городок, что контролирует банда, что ранее с китайцами дружила. Вот его нам и нужно взять, пока силы Корпуса потом не подтянутся. Свободных людей нет, вот нас и бросили сюда. Но формально мы Корпус. Всем ясно?
— Так точно.
Федя почесал переносицу:
— Так там бывшие их вояки? Серьезные по слухам ребята.
— И серьёзней видали!
— Командир, город брать — это не фунт изюма.
— Не знаю. Командует нами полкаш из скаутов, мужик резкий. Я слыхал о нем. Раз говорит что сможем, значит, сдюжим.
— Так-то у нас автоматические минометы да пушки на «Винзелях». Плюс свои. Огневой мощи до черта.
Служили в экспедиционном батальоне только контрактники, так что некоторое разумение в тактике имели. Отделенный их успокоил:
— Авиация будет, парни. Так что на рожон не лезем. Смотрим по сторонам. Кругом морды черные, в форме или нет, но этом может быть враг. Или пособник.
— Разберемся, командир. С бармалеями разговор короткий.
Внезапно сержант вспомнил, что им сказал ротный и чуть не заржал.
— Парни, вы знаете какая там река через городок течет?
— Неа.
— Лимпопо!
Секунду в отсеке царила тишина, потом ее прорезал дикий хохот.
— Мы живем на Занзибаре,
В Калахари и Сахаре,
На горе Фернандо-По,
Где гуляет Гиппо-по
По широкой Лимпопо!
После грянуло второе бессмертное стихотворение.
Маленькие дети!
Ни за что на свете
Не ходите в Африку,
В Африку гулять!
В Африке акулы,
В Африке гориллы,
В Африке большие
Злые крокодилы
Будут вас кусать,
Бить и обижать,-
Не ходите, дети,
В Африку гулять.
В Африке разбойник,
В Африке злодей,
В Африке ужасный
Бар-ма-лей!
Студия телеканала Antenne. Шоу «24 heures sur la Deux»
На экране телевизора появился улыбающийся ведущий. Как всегда, в изысканном костюме, с модной прической и следами косметики на лице. Он улыбнулся еще шире, являя миру чудо стоматологии.
— С вами Стефан Берн и наша острополемическая передача «Пятый угол». Представлю вам нашего проверенного эксперта Жана Готье. Как вы знаете, он работал в правительстве, имел депутатский статус, сейчас Директор Центра передовых технологий Etrangère. Жан, что вы скажете о разгорающихся в экваториальной Африке событиях.
Сухопарый седовласый мужчина с напускной импозантностью ответил:
— Все как мы предупреждали много лет назад. Советы начали подминать под себя Африку.
— Они утверждают, что освобождают народы от колониализма.
— Вы все еще верит в их прокламации? Мы давно предупреждали, что русские под видом коммунизма строят великую Империю. Их хлебов не корми, дай создать Империю. Вспомним, почему русский царь не договорился с Наполеоном Бонопартом.
— И почему?
Берн игриво подмигнул камере. Мол, послушайте этого чудака!
— В мире не могло существовать сразу две Империи.
— Но ведь англичане…
— Это не то. У них на тот момент было лишь несколько колоний. И главная — Соединенные Штаты уже уплыли из-под контроля короны. Да и в дальнейшем их колониальная держава имела несколько иной статус. Были доминионы, протектораты, союзники и так далее. В итоге русский император вместо близкого по духу француза получили в соперники германский мрачный гений, вдобавок поблизости от границ. Да и само русское царство пало, пока его не возродил Сталин.
— Наполеон также почил в бозе.
— И это была настоящая трагедия для Европы. Под его сенью все европейцы ощущали себя лучше.
— Хорошо, — у ведущего была яркая, как у шоумена улыбка. — Но вернемся к Африке. Давайте посмотрим на события последних дней через взгляд нашего корреспондента в Конго.
На экране замелькали кадры военных столкновений. Грохотали пушки, палили минометы, двигались по бушу танки, летели самолеты. Поднимались в воздух ракеты ПЗРК, сверху падали обломки. Нескончаемая вереница беженцев шла по обе стороны дороги, по которой ехали куда-то усталые солдаты. Около хижин лежали мертвые. Было непонятно — это солдаты или гражданские. Затем на экране появилась довольная физиономия корреспондента. Как будто это он устроил бучу и сейчас млеет от радости, что весь мир лицезреет его триумф. Но это обычное дело у журналистов. Горячие новости всегда способствуют их карьере.
— Эмильен, скажите, что сейчас происходит в провинции Шаба.
— Стефан, представляете — ее уже нет.
Берн делано изменился в лице, играя на публику. Он не так давно вел шоу программу и привык работать именно так. Видимо, телемагнаты таким образом решили оживить скучные политически передачи.
— Как это?
— Она вся захвачены сепаратистами и называется отныне Катанга. Вчера их войска при поддержке экспедиционного Родезийского корпуса захватили город Жадовиль. Второй по величине после Элизабетвиля. Тот, как мы помним, захвачен еще одиннадцать лет назад и был провозглашён столицей независимой Катанги.
Гость пояснил обстановку:
— Да, вы правы. Та война была короткой, но жестокой. Власти Заира обвинили Советский Союз во вмешательство, были разбирательства в ООН, затем туда отправлены миротворческие силы, и конфликт постепенно затих. Что случилось на этот раз?
Корреспондент французского телевидения переждал, когда взлетит самолет, и продолжил.
— Десять дней назад сепаратисты Катанги заявили, что их атаковали силы заирской армии. Они показали в новостях трупы белых наёмников, утверждая, что это спецназовцы армии Франции. Будто бы те пытались совершить диверсию на аэродроме.
— Я помню эти чрезвычайно жестокие кадры. Сепаратисты утверждали, что не будут брать в плен французов и бельгийцев.
— Так и было, — кивнул Эмильен.
В разговор вмешался Готье:
— Гнусная тактика. Но доказательств они так и не предоставили.
— Я не знаю, события затем так быстро закрутились, хотя…
— Продолжаете, Эмильен, — Стефан что-то напряженно выслушал в незаметном для публики наушнике и прервал красноречие журналиста.
— После этого сепаратисты ударили по военному аэродрому. Судя по самолетам, им опять помогла Родезия. Затем они перешли в наступление. В Киншасе было объявлено об иноземном вторжении и мобилизации армии. Но из-за неблагоприятных условий перебросить войска быстро не удалось.
— Что вы имеете ввиду, Эмильен?
— Авиация Катанги получила большое преимущество и высадка на аэродромы подкреплений стала невозможна. Правительственные войска потеряли только в первый день до 15 самолетов и четыре вертолета. Плюс транспортные борта. Затем начался штурм Жадовиля. В нем по слухам принимал участие Африканский корпус.
— Что сейчас происходит в Заире?
— Президент Мугабе требует вмешательства миротворческих сил. Но, как мы знаем, работа ООН заблокирована позицией Советского Союза и Китая. Они считают, что поддерживают борцов за свободу.
— Правда, что китайцы и в самом деле замешаны в операции?
— В войсках сепаратистов есть их военные инженеры. Это они провели успешное разминирование предместий Жадовиля, что сказалось на стремительном штурме города. Правительственные войска были наголову разбиты. Посланная на помощь авиация понесла чудовищные потери. Так что сейчас у Киншасы нет никаких шансов против сепаратистов Катанги.
— Спасибо, Эмильен. Обратимся к нашему эксперту. Жан, почему так произошло? Мы же столько лет готовили армию Заира. Да и Бельгия с Америкой не остались в стороне. У них наши новейшие Миражи, зенитные комплексы. Где Иностранный легион и королевские парашютисты?
— Они на месте, Стефан. Но пока лишь наблюдают за ситуацией. Потому что ООН не дает полномочий. Но по существу мы сейчас видим совершенно беспринципную интервенцию. Сепаратисты Катанги лишь прикрытие для родезийских колонизаторов. Они захватывают богатейшую провинцию экваториальной Африки в собственных интересах.
— Колонизаторы? Но простите, многие считают режим Родезии одним из самых демократичных на континенте. У черных там есть право выбора.
— Но не у всех!
— Законы много где несовершенны. Но это все равно лучше, чем быть под пятой местных царьков.
Жан Готье не ожидал от ведущего таких слов и задумался. Затем ядовито процедил:
— Вы неправильно информированы, коллега.
— Хорошо! — Берн не стал спорить и, показывая на экран, на котором все еще мелькали кадры боев, спросил. — Неужели подготовленная правительственная армия не могла хоть как-то противостоять вторжению?
— Вы забываете, что у Родезии сейчас лучшие в Африке вооруженные силы. Кроме собственных граждан, они набирают туда бывших бойцов из различных формирований. Например, Африканского корпуса.
— Но ведь он как бы Родезийский.
— На самом деле его финансируют Советы.
— Но там практически нет советской боевой техники.
— Это ничего не меняет. Очень похожую технику поставляют союзники Советов, например, Чехословакия или Польша. Они меняют шильдики, башню и вуаля — перед вами новая бронемашина.
— Интересно. То есть против Родезии не выдюжит даже Иностранный легион?
— У легиона нет авиации. А она в том регионе правит бал. Даже поставка современных ПЗРК не остановило родезийцев. Они применили самые новейшие средства радиоэлектронной борьбы, а также советские противорадиолокационные ракеты, которые не поставлялись доселе никому. Наши военные советники утверждаю, что в небе над Катангой видели самые современные виды советской авиации. Это для них очередной обкаточный полигон. Ждем после окончания боев взлет продаж советской военной техники. Они и так идут вровень с американцами.
— И, конечно, на борту этих самолетов сидят родезийские летчики?
— Вы правы.
— Хорошо, — ведущий откинулся в кресле. В этот раз в студию не звали оппонента, задача передачи была иной, за это телекомпании и платили такие деньги. — Прямое включение с Национальным собранием. Говорит глава комиссии Commission des affaires étrangères Жан-Мишель Ферран. Месье Ферран, как вы оцениваете ситуацию в Заире.
— Как возмутительную! — представительный мужчина в строгом костюме как будто олицетворял старую добрую Францию.
— В чем это выражается?
— Советский Союз позволил себе открытое вмешательство в судьбы народов Африки. И это непозволительно!
— Что предпримет Франция в ближайшее время?
— Мы рассматриваем вопрос о прямой помощи правительству Заира в противостоянии сепаратистам. И требуем возврата собственности европейских компаний в Катанге. Этот вопрос мы поставим перед международным судом в ближайшее время.
— Но ведь Восточный блок не признает его?
— И что? Судебное решение будет принято всеми демократическими странами. Мы заставим Советы соблюдать правила!
Ведущий поиграл бровями и повернулся к зрителям:
— С вами был Жан-Мишель Ферран. Как видите, наши власти полны решимости дать отпор обнаглевшим русским. Они не помнят ничего хорошего, нарушают договора и зачастую действуют во вред интересам Европы. Будем внимательно следить за событиями. Ваш Стефан Берн!
Машеров сидел чуть поодаль от группы учёных и специалистов, чтобы не смущать их. Хотя черта лысого — сейчас ты на них повлияешь. Этот спор ведётся третий день. И третий же день Генеральный секретарь ЦК КПСС самой мощной страны мира пытается понять собравшихся на конференцию экономистов. Слишком много незнакомых слов, формул и понятий. В обычной жизни, постановлениях ЦК и Совмина они принимают обтекаемую бюрократическую форму. Этим же мудрецам такие формы не нужны. Они на пальцах понимают друг друга. Но ведь как-то Ильич их разумел? Так что терпи и слушай!
— Дмитрий Трофимович, вы до сих пор считаете, что мы не сможем удержать долгосрочный межотраслевой баланс в рамках допустимых разногласий? Картинка текущего слишком далека от желаемой.
Патриарх экономической мысли, ещё со времён Сталина член-корреспондент Академии наук СССР Шепилов, кивнул:
— Налицо разбаланс показателей. Мы подошли к некоему пределу, за которым необходимо искать новое.
— Но Глушко…
— Он в первую очередь кибернетик. То есть это мы обязаны давать ему на обработку свои идеи, а не он вами командовать. Итог мы видим. Народное хозяйство с восемьдесят второго года начало буксовать. И как раз по причине неправильного подхода к планированию. В семидесятые в народном хозяйстве совершили невероятный прорыв, особенно в самых современных отраслях промышленности. Электроника, связь, массовое внедрение ЭВМ. Но в какой-то момент мы упустили нечто важное. Надеюсь, это все заметили?
— То есть вы считаете, что мы на пороге очередного технологического рывка?
Шепилов задумался, затем коротко бросил:
— Скорее подъёма на новую ступень. И я, как патриарх экономической мысли, считаю своим долгом сообщить, что на данном этапе требуется совершенно иное мышление. Для этого мы все здесь и собрались.
Сидящие за большим круглым столом важные люди дружно загудели. Уважаемый мэтр только что отметил тот факт, что не может предсказать близкое будущее. Мужчина с профессорской бородкой крикнул:
— Дмитрий Трофимович, как вы можете так говорить? Постулаты социалистического развития остались прежними.
— Николай Григорьевич, очень может быть, что вы не правы.
Машеров качнулся и позволил себе вмешаться:
— Но всё же? На что нам следует опираться?
Шепилов оглянулся на Генсека и огорчённо заметил:
— Могу вас огорчить, но социализм в том виде, который мы знаем, уже иссяк. Нужно двигаться дальше. Я повторю свои тезисы, что готовил товарищу Сталину ещё тридцать лет назад. Пройдёмся по пунктам и глянем, где мы с вами застряли:
1. Закон стоимости существует объективно, ему надо следовать и при социализме. Неправы его отрицатели. Хотя в известных пределах можно отступить от него ради высших соображений, но только в порядке исключения.
2. Польза от соблюдения закона стоимости — экономия времени, избегание диспропорций.
3. Диспропорции бывают двух типов: производственные (несоответствие друг другу количеств разных видов продукции) и рыночные (отклонение цены от стоимости). Диспропорции порождают санкции со стороны закона стоимости, всякие негативные последствия, ощущаемые или постигаемые умом.
4. При капитализме пропорциональность достигается стихийно, через исправление диспропорций в процессе рыночной конкуренции. При социализме — напрямую, через план.
5. При капитализме ценообразование происходит по принципу цен производства — равной прибыли на капитал. Это нарушение принципа эквивалентного обмена. А при социализме цены соответствуют стоимости. То есть социализм восстанавливает простоту простого товарного производства.
6. Наша практика планирования, ценообразования и теоретическое осмысление социализма таковы, что они часто происходят именно по-капиталистически, в категориях капиталистического хозяйства:
— цены формируются накидкой процента на себестоимость, а это — равная прибыль на капитал;
— обсуждается дифференциальная рента при социализме.
Кто-то с места заметил:
— Дмитрий Трофимович, вы упоминаете тот момент, когда индустриальный социализм вырастал из НЭПа, то есть вульгарного капитализма. А вот Александр Михайлович Бирман считает иначе, ставя во главу угла финансы.
— И что нового он повторяет? Развивает концепцию Сокольникова о диктатуре денег в рыночной экономике? Струмилин ещё тогда говорил об ошибочности такого подхода и выступал за товарный рубль. В итоге этот подход оказался самым продуктивным.
— Уважаемый коллега, вот тут как раз наблюдается ошибка восприятия нашей реальной экономики. Очень многие главные экономисты объединений и предприятий, руководители экономических подразделений самого высокого уровня — инженеры по образованию и опыту работы. Вся советская хозяйственная система пронизана вот этим инженерным, то есть производственным подходом. Все ключевые места в этой системе многие годы занимают инженеры или производственники, а не экономисты. Вот и сейчас мы видим, что внедрением электронной системы учёта и планирования занимаются они и свежая техническая поросль. Вы меня извините, но что понимает программист в экономике? А потом вы спрашиваете — отчего у нас наблюдается разбаланс. Считаю, что в настоящих условиях необходимо отдать приоритет экономистам нового формата.
— Поставить во главу угла финансы?
Сухопарый учёный махнул рукой:
— Николай Григорьевич, давайте не углубляться в прошлое. Следуя концепции товарного производства, Хрущёв фактически развалил сельское хозяйство. Всё нынче измеряется языком математики. Вы видели работы группы Николая Ведуты? Они выступали вчера. Лично я не знаю ничего лучше на ниве нашей экономической науки.
Кто-то из более молодых членов Академии наук поощрительно загудел. Другой заметил:
— Их объёмный труд с группой Анчишкина по внедрению в Госплане принципов кибернетической экономики уже вызвал шквал полемики. Но за ними будущее! Вчера на круглом столе они не оставили камня на камне от бытовавшей доселе концепции. Я понимаю, что многим здесь они не нравятся, но именно за этими ребятами будущее.
Машеров живо поинтересовался:
— В чем суть проблемы, не подскажете?
— Модель советского планирования, ориентированная на индустриализацию страны за счёт запуска инфляции, усиливала диспропорциональность экономики. Это стало ясно ещё в пятидесятые. В шестидесятые при Леониде Ильиче пытались использовать старые концепции, что изобрели Канторович и Шепилов. Вначале они ещё работали, особенно в условиях тотальной компьютеризации. Когда расчёты таких сложных массивов информации стали реальностью. Затем пришла очередь иных концепций, но их внедрение замедлилось из-за разногласий Академии наук и Госплана.
— Помню, было такое, — Машеров опёрся подбородком на руку. — Госплановцы утверждали, что опасно менять показатели на ходу. Но ведь как-то договорились?
— Так запас компромисса исчерпан. Поэтому мы здесь.
— Что предлагает эта группа такого, с чем Госплану трудно согласиться?
— Они сейчас предлагают модель «социально эффективной экономики». Приоритетом в ней является устойчивый рост благосостояния граждан за счёт эффективного использования национальных ресурсов и научного планирования. У нас сейчас как раз наблюдается так называемое «перенапряжение ресурсов». Отсюда — замедление экономического развития. Советский Союз во всеуслышание объявил, что он — социальное государство, что будет соревноваться со всем миром, что сможет показать более высокую эффективность производства.
Машеров растерянно спросил:
— Но что же делать? Мы и в самом деле объявили о такой программе. Смысл кричать на собраниях о лучшем строе, если мы не можем воплотить это в жизнь?
— Да нет, Пётр Миронович, идея правильная, но подход к её осуществлению необходимо менять.
— Валерий Алексеевич, не пудрите мозги. Лучше расскажите подробней, что предлагает группа Ведуты.
— Простите, у меня тут с собой их брошюра — полночи читал. Собственно, постулатов несколько. Централизованное управление — это на самом деле одно из преимуществ нашего социализма. Оно должно быть доведено до научного уровня с помощью автоматизации и кибернетики. В этот этап мы с вами вошли. В центре экономики обязан находиться человек, а не абстрактные рыночные механизмы. Ведута не раз подчёркивал, что при коллективном производстве важно преодолеть «природу рыночного человека», стремящегося к личной выгоде за счёт других. Позволю себе прямую цитату:
'Рыночные отношения — это антагонистические отношения между независимыми друг от друга товаропроизводителями. Одного товаропроизводителя совершенно не интересует судьба другого, вступившего с ним в рыночные отношения. Каждый стремится взять от другого максимум возможного, что и является движущей силой развития общества. «Рыночному» человеку свойственна бескомпромиссная борьба на поле производства и распределения жизненных благ.
При коллективном производстве жизненных благ природа «рыночного» человека проявляется в стремлении каждого трудиться поменьше, а при распределении коллективно произведённого — получить кусок побольше. Интуитивная оценка различий в затратах человеком жизненных сил в различных процессах труда в единицу рабочего времени, при отсутствии каких-либо технических средств для соизмерения, создаёт руководителям коллективного производства почву для злоупотреблений в свою пользу. Однако замена частной собственности на средства производства позволяет преодолеть природу «рыночного» человека'.
Критика принципа товарности: они выступают против товарного характера социалистической экономики, считая, что при социализме должно преодолеть товарное производство и стоимостные отношения. Экономика обязана быть нацелена не на максимизацию прибыли, а на удовлетворение потребностей населения и обеспечение высокого качества жизни. Группа Ведуты предлагает использовать трудовые квитанции — так называемые единицы учёта труда — вместо денег для лучшего планирования и распределения. И, следовательно, цены должны формироваться не по закону стоимости, а на основе реальных трудозатрат и общественных потребностей. Ведута предлагает систему двойных цен: цена производства (для учёта затрат) и розничная цена (для оценки потребительской стоимости).
— Ого! — Машеров только сейчас осознал, на что замахнулись эти учёные.
— Вот вам и «ого»! — Шепилов оглянулся на Генсека. — Это такой же переворот, который мы производили после НЭПа. Поэтому наш Госплан и Совет Министров оторопь берёт.
— Ну, зато сейчас многое понятно.
— Не сказал бы. Группа Ведуты указывает на множество нерешённых проблем. Например, двойственность задачи капитальных затрат. Оптимизация функционирования экономики. Но, на мой взгляд, одна из важнейших задач: цена равновесия как денежное выражение потребительной стоимости и общественно необходимых затрат.
Судя по возникшему среди экономистов гулу, вопрос животрепещущий. Неожиданно резюмировал это положение Шепилов:
— Уровень розничных цен в целом определяется количеством денежных знаков, получаемых населением. Научно обоснованные правила формирования розничных цен в принципе не имеют ничего общего с построением цен производства. Советские экономисты, усвоив по Марксу, что цена есть выражение стоимости, а стоимость — общественно необходимые затраты, крутились вокруг этих понятий и при определении советских цен — как цен производства, так и розничных цен, без разницы. Но функции тех и других цен в системе общественного производства совершенно различны: цены производства несут информацию о затратах общественного труда, а розничные цены — о целесообразности этих затрат с точки зрения потребителей. Поэтому практика ценообразования в СССР до последних дней так и блуждает в потёмках, медленно и верно разрушая потребительский рынок.
Машеров встрепенулся:
— Почему я узнаю об этом только сейчас?
Академик развёл руками:
— Министры панически боятся трогать ценообразование. Последним об этом заявлял Косыгин. Но его курс реформ отверг Брежнев как излишне рыночный. И я в принципе с Леонидом Ильичом согласен. Однако уровень капитальных затрат и системных изменений народного хозяйства столь велик, что ценовая разбалансировка становится непредсказуемой. Появился так называемый цифровой товар — какими методами его высчитывать?
Наумов, молодой член-корреспондент, согласился со старшим коллегой.
— Нам необходимо совместное заседание — как представителей науки, так и Совмина, Госплана и ЦК.
Учёные насторожились, поглядывая на Генерального. Но тот решил поставить вопрос принципиально.
— Готовьте методологию. Как будет разработана — срочно ко мне в АП. Там и назначим заседание. Нам уже пора свёртывать планы на следующую пятилетку, а тут такое открывается.
— Боюсь, Пётр Миронович, что нам опять светит трёхлетка.
— Даже так?
— Мы должны сначала свести заново ценообразование, а это приведёт в свою очередь к большим структурным преобразованиям в промышленности.
— И не только в ней. Вот какое дело: общественная собственность на средства производства, ликвидируя межотраслевую конкуренцию, исключает одну из объективных причин отклонения цен реализации от цен равновесия. Но и порождает возможность установления розничных цен, не считаясь с ценами равновесия. При централизованном управлении цены равновесия могут дать лишь ориентацию плановым органам в вопросах ценообразования и совершенствования структуры той части потребительского продукта, которая доводится до населения через розничную торговлю. Государство имеет возможность устанавливать любые розничные цены, стимулируя снижением цен рост, а повышением — сокращение потребления тех или иных продуктов. При этом нужно помнить, что один и тот же по структуре и объёму продукт, сбалансированный с доходами и платёжеспособным спросом, обязательно реализуется весь только по ценам равновесия.
При других ценах такой гарантии нет. Часть платёжных ресурсов потребителей не найдёт нужных продуктов, а часть продуктов не найдёт покупателей. Если продукт реализуется полностью, то в смысле удовлетворения потребностей покупателей он выполняет всё, на что способен. Большего с него не взять, даже если раздавать бесплатно. Поэтому цены равновесия гарантируют максимум удовлетворения потребностей общества уже произведённым продуктом. Более того, за счёт реализации продукта, не находящего спроса при других ценах, потребление населением материальных благ может только увеличиться.
Цена равновесия — категория объективно существующая. Поэтому, если требуется регулирование структуры потребления, то начинать нужно не с изменения розничных цен, а с целесообразного изменения структуры производства. Цена равновесия, как и розничная цена, не управляет производством, а следует за ним, изменяясь в направлении, противоположном изменению объёма, воздействуя на спрос, приводя его в соответствие с предложением. Следствием этого процесса является не отклонение розничных цен от цен равновесия, а отклонение тех и других от затрат на производство единицы продукции, то есть цены производства.
— Так вот, идея группы Ведуты заключается в том, что предположительно целесообразные изменения объёмов производства по каждому продукту устанавливаются изолированно, вне связи со всей совокупностью продуктов и имеющимися ресурсами капитальных и текущих затрат. В ценах равновесия отражены сразу все эти сложные взаимосвязи. Данные о полных капитальных вложениях, обеспечивающих приросты объёмов производства, можно иметь только из межотраслевого баланса, а объём капитальных вложений ограничен. Поэтому построение оптимального баланса — итеративный процесс, в течение которого придётся многократно прибегать к экспертам для новой оценки необходимых изменений объёмов производства, увязанных с ресурсами затрат. Цены равновесия устанавливаются один раз, и далее эксперты в итеративном процессе не участвуют.
Всё это свидетельствует, что при решении вопросов планомерного распределения ограниченных ресурсов текущих и единовременных затрат по отраслям и изделиям ориентация на цены равновесия несоизмеримо эффективнее ориентации на соотношение между спросом и предложением, минуя цены равновесия. Цены равновесия при централизованном управлении экономикой не имеют ничего общего со стихией рынка. Они оказываются надёжным и незаменимым ориентиром при планомерном управлении общественным производством.
При централизованном управлении вся информация о ценах равновесия в порядке обратной связи может использоваться в едином центральном органе. При независимых друг от друга товаропроизводителях — каждым из них самостоятельно. В первом случае такой информацией можно и не располагать, что и продемонстрировала печальная практика хозяйствования в СССР, приведшая к серьёзному застою и развалу потребительского рынка. Во втором случае главным образом рынок диктует поведение независимых друг от друга товаропроизводителей, почему экономика и именуется рыночной.
Роль информации обратной связи в управлении экономикой играет цена равновесия. Вся прочая информация, необходимая для управления, основывается не на общественных оценках, а на научных данных о различного рода технических и экономических нормативах, законах преобразования фактического состояния экономики в требуемое, математике и вычислительной технике. Поэтому все функции централизованного управления общественным производством в перспективе могут выполняться в автоматизированной системе управления народным хозяйством (АСУНХ), действующей в реальном режиме времени.
Машеров уже научился вычленять из наукоёмкого текста важное:
— То есть необходимо вести учёт и планирование постоянно?
— Совершенно верно — через работу АСУНХ. То есть развить дальше идеи Китова и Глушкова. Сделать управление по-настоящему сетевым. Мы же сейчас используем кибернетическую систему прерывисто: получение задания сверху, отзыв потребителей снизу, затем вёрстка со стороны правительства и передача задач в народное хозяйство. В эту цепочку то и дело вмешиваются обстоятельства — как объективные (природные явления, сезонность), так и субъективные (кризисы в рыночной экономике, перераспределение потока трудовых ресурсов).
— Ох-ма! Это же непрерывность планирования. Такое возможно.
— Вполне. На несколько иных принципах.
Генеральный смог сдержать улыбку:
— Я уже вижу лица руководителей Госплана и правительства.
— Будет много споров. Но иначе нельзя, Пётр Миронович. Мы вступаем в эпоху высокотехнологического уровня развития. Первые, кстати, в мире.
Информация к сведению:
Из книги Ведуты:
Кремль, АП. Международный отдел
На экране крутилась телевизионная программа на английском языке.
— Злоключения преследуют известную шведскую семью Валленбергов уже вторую неделю. В конце февраля упал в море и разбился их личный самолёт. Валленберги следуют правилу семейного бизнеса. И поэтому взрослая часть семьи, так называемого четвёртого поколения,направлялась в Давос на бизнес-конференцию. Это оказалось очень важно для них. Поэтому с ними летели жёны и мужья. И все они погибли во время авиакатастрофы. Петер Валленберг (старший), Якоб Валленберг, Аксель Валленберг, Маркус Валленберг и другие. На следующий день от инфаркта скончалась Йоханна Фрост, мать Петера-старшего. Ходят слухи и о других заболевших. Но оставшиеся несколько членов семьи отказались от встреч с прессой и комментариев. Ведь им предстоят непростые операции с наследством. Семейный бизнес Валленбергов невероятно запутан.
И позавчера пришла вторая страшная новость. Автомобиль с младшей ветвью семьи Валленбергов попал под грузовик. Его водитель утверждает, что отказали тормоза. Ведётся расследование. И многие задаются вопросом: это случайность или чей-то злонамеренный шаг?
Сменился участник беседы, говорил он с сильным акцентом «кокни».
— К 1980-м годам семья Валленбергов контролирует значительную часть шведской промышленности и финансов. Их инвестиционный портфель крайне диверсифицирован: доли в крупнейших промышленных и финансовых компаниях Швеции, таких как Skandinaviska Enskilda Banken, ABB, Atlas Copco, Electrolux, Ericsson, Saab AB и других.
— Основной актив — банк SEB, где Валленберги владеют примерно 22,8% акций и голосов. Это только официально. Многие утверждают, что контроль намного шире. Рыночная капитализация банка уже довольно высока. В 1984 году совокупная стоимость активов семьи Валленбергов оценивалась в десятки миллиардов долларов. Это делает их одной из богатейших семей Европы. Большая часть состояния сосредоточена не в личном владении, а в семейных и благотворительных фондах. Это позволяет сохранять контроль и минимизировать налоги. Большей частью предприятий они управляют самостоятельно. Борются за свои компании, отстаивают их интересы, в общем защищают свои инвестиции. Их инвестиционный портфель имеет широкую диверсификацию, в том числе новейшие производства.
— То есть они раскинули свои щупальца много где.
— Вы правы. Валленберги активно участвовали в экономической и политической жизни Швеции. Также они имели широкие международные связи. В трудные моменты Валленберги обращались за помощью к французским и британским банкам: «Morgan Cie», «Banque de Paris», «Credit Lyonnais», «Hambros Bank», «Lazard Brothers». Особенно приоритетны связи Валленбергов с J. P. Morgan. По этому поводу в семье даже возник конфликт: в 1960-х годах Марк Валленберг вступил во взаимодействие с Дэвидом Рокфеллером. Он планировал установить партнёрские отношения между крупными банками их династий. Однако в день, когда о соглашении должны объявить официально, Маркус Валленберг, отец Марка, заставил сына разорвать сделку с Рокфеллером. Поскольку считал связи с J. P. Morgan более приоритетными.
— Поговаривают, что в их крови есть еврейская?
— И они гордятся этим фактом.
— Так что же всё-таки преследует Валленбергов? Рок или соперники?
— Тут сложно сказать, но давайте изучим недавнюю историю.
На экране показались фотографии и кадры из кинохроники.
— Мало кто знает об этой странице истории семьи Валленбергов. В январе 1944 года посол СССР в Стокгольме Александра Коллонтай пригласила на встречу Маркуса «Додде» Валленберга. Коллонтай хотела, чтобы Валленберг выступил посредником в мирных переговорах между Финляндией и Советским Союзом — несмотря на то, что никакого официального статуса в шведско-финляндских отношениях он не имел.
Младший из братьев Валленбергов во время Второй мировой войны занимался торговыми отношениями Швеции как государства и своих семейных предприятий со странами Запада, в том числе и с Финляндией.
Эта работа требовала хладнокровного балансирования между официальным нейтралитетом Швеции и сохранением торговых отношений.
Старший брат Якоб торговал с немцами, удовлетворяя их запросы на металлы для производства оружия. Валленберговский банк Stockholms Enskilda Bank (SEB) также помогал немецким компаниям обходить эмбарго. За что после войны Якоба привлекли к ответу в США. Задачей Маркуса являлось обеспечение деловых отношений Швеции с Западом после того, как союзники вступили в войну.
В январе 1944 года Коллонтай рассчитывала на то, что Маркус Валленберг передаст финскому правительству сообщение о желании СССР договориться о заключении с Финляндией сепаратного мира.
У Валленберга имелись тесные отношения с президентом Ристо Рюти. Хорошо знаком он оказался и с другими людьми в финской власти.
В свою бытность председателем Банка Финляндии Рюти нередко договаривался с Валленбергами и банком SEB о государственных займах. Кроме того, во время Второй мировой войны Валленберг выступал доверенным лицом Рюти в отношении Лондона и Вашингтона. А во время Зимней войны вёл переговоры о возможности оказать Финляндии помощь. На январской встрече Валленберг напомнил Коллонтай о «том единстве, которое мы ощущаем с Финляндией». И о том, что Швеции было бы выгодно, если бы противостояние Финляндии и СССР закончилось. После разговора он принял предложение советского посла. 6 февраля Валленберг направился в Финляндию — якобы по вопросам бизнеса.
Сначала он встретился с министром иностранных дел Хенриком Рамсаем в его резиденции в Эспоо, после чего на машине отправился в Хельсинки. Во время этой поездки началась бомбардировка города. Когда машина доехала до Кауппатори, в 80 метрах от посольства Швеции упала бомба весом в тонну. Налёт длился несколько часов. Позднее, тем же вечером, Валленберг встретился с Рюти, и президент выразил готовность Финляндии закончить войну — если условия окажутся приемлемыми.
Вернувшись в Стокгольм, Валленберг вновь посетил Коллонтай и рассказал о том, что «возможен приезд одного человека». В то же время он высказал удивление, что подвергся бомбардировке. Коллонтай рассмеялась и ответила, что это Иосиф Сталин и Вячеслав Молотов шлют ему персональный привет. Также она назвала бомбардировки финнов отрезвляющими. Позже стало известно, что именно Коллонтай инициировала бомбардировку Хельсинки во время визита Валленберга.
Посланный правительством Юхо Кусти Паасикиви прибыл в Стокгольм во второй половине февраля. Валленберг организовал его тайную встречу с Коллонтай в сальтсьёбаденском Гранд-отеле.
У Валленберга и Коллонтай были соседние номера. Паасикиви зашёл в номер к Валленбергу, и оттуда они через внутреннюю дверь прошли к Коллонтай. Эти ночные переговоры в марте привели Паасикиви на мирные переговоры в Москву. Однако на выдвинутые там условия финское правительство не согласилось, и война закончилась лишь осенью.
— В этой связи крайне любопытны связи семьи с соседней страной. История Валленбергов и Финляндии начинается во второй половине 60-х годов XIX века с Андре Оскара Валленберга, сколотившего состояние на банковских операциях. Он помог привязать финскую валюту к золотому стандарту. Входившее в Российскую империю Великое княжество Финляндское ранее вело дела с Ротшильдами, но постепенно фокус сместился на валленберговский банк SEB и связанные с ним международные финансовые системы. В конце XIX века Финляндия органично стала частью Северного валютного союза и по своей кредитоспособности встала в один ряд со скандинавскими странами. Проценты по займам тоже оказались ближе к Скандинавии, нежели к России. А. О. Валленберг, а затем его сын Кнут приложили много усилий, чтобы Финляндия стала своей в мировых финансовых центрах. В начальный период независимости и во времена кризиса 30-х годов роль Валленбергов в государственных финансах также оказалась огромной.
В то же время Валленберги налаживали хорошие личные отношения как во власти, так и в экономике Финляндии. Они открывали для руководителей Финляндии двери в важнейшие западные дискуссионные клубы — такие как Бильдербергский. Это стало особенно важно во времена холодной войны, когда Финляндия по внешнеполитическим соображениям настороженно относилась к официальным западным организациям по сотрудничеству. С другой стороны, в Финляндии ширились предрассудки в отношении шведского экономического «колониализма». Несомненно, в какой-то мере причины тому имелись.
Например, Валленберги пытались оказывать давление на конкуренцию на рынке телефонов в пользу своей компании Ericsson. В 1960-е слияние управляемой Валленбергами компании ASEA с финским Strömberg вызвало публичный скандал. Позднее ASEA Atom всё же продала свою АЭС частной финской компании Teollisuuden Voima при участии Кекконена. Экономическая, дипломатическая и материальная помощь Финляндии со стороны Швеции и Валленбергов не являлась чистым альтруизмом. Шведы делали всё возможное, чтобы Финляндия оставалась независимым буферным государством между ними и СССР, и чтобы сами они смогли удержаться в стороне от войны.
— Нет ли тогда в случившемся финского следа? Ведь не секрет, что Финляндия на редкость беспрецедентно тесно сотрудничает с Советским Союзом? Уже иногда непонятно, какая отрасль принадлежит финскому капиталу, а какая — подконтрольным Советам банкам.
— Мне кажется, что влияние СССР на экономику Финляндии преувеличено. Власти страны продолжают вести независимую политику. Они активно участвуют в Движении Неприсоединения, зачастую выступают против некоторых инициатив своего соседа.
— Но их мнение все равно зачастую подозрительно близко совпадает с советским.
— Точнее — с Движением неприсоединившихся стран. Его представители как раз постоянно утверждают, что противостоят западному империализму.
— Но конфликт интересов всё равно имеется.
— Как часто бывает в бизнесе. В последние годы усилилась борьба Рокфеллеров и Ротшильдов, и Валленберги просто могли стать предметом раздора. Именно эта семья стоит за политическим компромиссом в шведской политике.
— И этим могли воспользоваться Советы.
Приглашённый в студию гость пожал плечами:
— Зачем? У Советского Союза прекрасные отношения со шведскими социалистами. Они не раз выступали вместе как зачинатели дискуссионных площадок. Стокгольм не раз становился центром переговоров между коммунистическими и социалистическими партиями и движениями как Европы, так и других стран мира. Это оказалось крайне удобно Советам. Валленберги получали часть прибыли. У них не наблюдалось никакого негатива по отношению друг к другу.
Ведущий обхватил себя руками и задумчиво произнёс:
— Но между тем конспиративные версии трагедии подсказывают нам, что дело нечисто.
— Хотите знать моё мнение?
— Конечно же!
— Это разбирательства внутри европейской элиты. Её старинной части. Вспомните странные смерти в Италии представителей семей Паллавичини и Бальби. Говорят, что у них возник конфликт с кланом Боргезе. Князь Юнио Валерио Боргезе, известный как «Чёрный князь», являлся видным итальянским военным и политическим деятелем времён Второй мировой войны. Его смерть в Испании, где он прятался у Франко от преследования на родине, оказалась крайне странной. И что любопытно, в 1975 году Дэвид Рене, представитель французской ветви Ротшильдов, женился на католичке, итальянской аристократке Олимпии Альдобрандини. Хотя до этого католические семьи не смешивались с еврейскими.
— Любопытно. Получается, в настоящий момент мы видим передел сфер влияния, и семья Валленбергов могла стать внеочередной жертвой?
Гость улыбнулся, как будто это его здорово радовало. Он слыл известным расследователем, любил сенсации и горячие репортажи.
— Об этом вам никто и никогда не скажет. Они уже подчищают концы. И скорее всего молодая поросль Валленбергов потому и погибла в автомобиле. И я не сомневаюсь, что в этих разбирательствах замешан Ватикан. Вспомните недавнее расследование Робера Амбелена о настоящей истории Орлеанской девы. По версии Амбелена, Жанна не являлась простой крестьянкой Домреми. Она оказалась незаконнорожденной дочерью герцога Людовика Орлеанского (младшего брата короля Карла VI) и королевы Изабеллы Баварской. Также интересно его расследование — история тамплиеров. Амбелену, как мы знаем, ставили палки в колёса французские спецслужбы, тесно связанные с Opus Dei, финансовой и политической разведкой Ватикана.
Ведущий хмыкнул:
— Учитывая, что за Ватиканом стоит Конгрегация доктрины веры, вам гарантировано крайне интересное расследование.
Человек, смотревший передачу в записи, удовлетворённо нажал кнопку пульта. Видеомагнитофон совместного советско-немецкого производства ценные видеокассеты не жевал.
— Ну что, Генрих, могу тебя поздравить. Только всё гадаю, кто тебе такую фабулу придумал. Лихой фантазии человек!
Боровик отвёл глаза:
— Честно? Один писатель-фантаст.
— Ты серьёзно?
— А кто ещё мог такую ахинею сочинить? Этот парень специализируется на политической фантастике, пишет под псевдонимом.
— Я его знаю?
— Вряд ли. Его больше наши союзники печатают. Вот он как раз любит все эти европейские тайны и склоки. По профессии историк.
— Вот оно что! Поэтому он и смог придумать нечто правдоподобное. И ведь убедил.
— Пробовали журналистов подрядить, но не тянут. Привыкли к самоцензуре.
Куратор международного отдела АП от Информбюро Салтыков задумчиво протянул:
— Познакомь меня с ним? У нас будет задание.
Боровик скривился — идея ему явно не понравилась.
— Вы ему вряд ли подойдёте.
— Ничего — договоримся! Ему же захочется напечататься в капиталистических странах?
Генрих вздохнул. Его и самого подловили на возможностях сделать то, что в обычной жизни нельзя. Зато работа крайне интересная!
— Попробую.
— Но вы всё равно молодцы!
— Так и вы не сплоховали — скормили такой бред англичанам.
— Они у нас хедлайнеры европейской конспирологии.
Боровик выпил минералки и глянул на куратора:
— Вы ведь и настоящую информацию им передаёте?
— Ну не тебе рассказывать. Таковы правила игры. Но признаюсь, доселе подобной фантасмагории не наблюдалось. Они всё слопали и не поперхнулись. Все таблоиды, да и не только они, полны различными версиями.
— Красиво подано!
— И логически верно. Разве что не везде.
Боровик глянул искоса:
— Требовались такие жёсткие решения?
Куратор повернулся и некоторое время жёстко рассматривал бывшего журналиста.
— А ты думал, мы тут в бирюльки играем? Смерть Ильича тебе ни о чём не говорит? Идёт война! И на ней нет места гуманизму. Ты отлично знаешь, что они нас всех не пожалеют — с детьми и стариками.
Генрих ничего не ответил. Умом он понимал, но совесть оставалась не согласна.
Информбюро
— Из этого вытекает, Николай Петрович, что информационное сопровождение сработало правильно. Кроме британских таблоидов, мы задействовали парижскую и брюссельскую прессу.
— Сейчас люди больше смотрят телевизор, — руководитель Информбюро Новик мельком глянул на куратора проекта из отдела «А» (агитационного), названного так в насмешку отделам из ЦК.
— Не всё сразу. Французы с некоторых пор жёстко контролируют своё телевидение, но коммерческие каналы уже проявили должный интерес к жареной информации.
— Что осталось на периферии?
— По нашим сведениям, на рынке финансов возникло некоторое напряжение. Видимо, циркулирующие слухи создают эффект взаимного недоверия.
Сидевший в кабинете человек из отдела «Э» поморщился:
— Они быстро разберутся.
Новик глянул на него и строго спросил:
— Но вы с этого хоть что-то поимеете?
— Николай Петрович, уже. Нашим контрагентам заранее передали список интересующих нас акций. После начала скандала некоторые из них ожидаемо просели.
— Наши посредники не засветятся?
— Действуем через Сингапур. Туда сейчас вложились многие из арабов. Так что со стороны ничего не углядеть. Очередной инвестиционный фонд лезет везде, где выгодно.
Внезапно раздался голос сидевшего чуть поодаль в кресле ветерана организации Питовранова. Его сегодня пригласили в качестве консультанта.
— Я бы не был так спокоен. С той стороны за ситуацией внимательно наблюдают. Есть мнение, что они создали совместно с внутренней разведкой некую службу мониторинга.
— Интересно. Почему мне неизвестно?
Новик относился к бывшему руководителю со всем пиететом, но сейчас открыто выявил своё недоверие.
— Вот я и ставлю вас в известность. Но пока это дело в разработке.
— Как это? — не удержался Эшник.
— Наличие такой службы нащупали аналитики. Но где она находится, нам пока неясно.
— Скорее всего, она спрятана среди частных корпоративных структур.
Все повернулись к негласному куратору проекта «Дым и пламень» Салтыкову. Бывшего консультанта АП ввёл в Информбюро ещё сам Ильич, и к его мнению прислушивались.
— Поясните.
— С развитием связи и компьютеров уже не нужно работать в одном кабинете. Различные подразделения могут обмениваться информацией постоянно. И, собственно, даже не знать о существовании другого отдела. Только те, кто руководит такой паутиной, способны принимать решения и видеть общий ход дела.
— Ротшильды?
— Уже не только они. Там достаточно большой пул европейских финансистов: немцы, итальянцы, британцы.
Питовранов заметил:
— Я давно предупреждал, что рано или поздно они объединятся. Это начало подготовки к созданию более тесного Евросоюза и единой валюты.
— Ответ на создание цифрового рубля в СЭВ.
— В том числе. Держатели основных активов разглядели прямую угрозу своему могуществу.
Новик задумался, затем задал ряд вопросов:
— Тогда необходимо срочно узнать: кто именно стоит за созданием службы мониторинга? Это раз. Два — кто будет в политике проталкивать их идеи?
— Отслеживать источники финансирования? — всколыхнулся Эшник.
— Молодец, ловишь на ходу.
— Николай Петрович, будем резать щупальца?
— Непременно. Это самый лёгкий способ ставить палки в колёса. Свалим всё на террористов. И третий вопрос — кто будет из европейского истеблишмента курировать создание Евросоюза. Не этот ли вопрос должен подняться в Давосе? Сейчас эти встречи максимально закрыты. Евгений Петрович, не возьмётесь за список, чтобы я напряг разведку и наших людей?
— Уже озаботился, — Питовранов передал Новику диск. — Но мы продолжаем поиск.
Салтыков оглядел присутствующих, затем решился:
— Мы продолжим силовые акции?
— Обязательно, но пока лишь против политиков. Или у вас есть какие-то предложения?
— Заняться банковской группой «Юникредит».
Питовранов хищно ощерился:
— Неужели появились какие-то зацепки?
— Отчасти. Мы долго следили за кланом Паллавичини. Именно их представитель создал банк Credito Italiano — предшественника «Юникредита». Мы обратили внимание на яркого представителя их семейства Джанкарло Паллавичини. В 1950–1960-х он работал в Banca Cariplo, затем в качестве университетского профессора, писателя и журналиста-экономического обозревателя журнала «The Sun». В 1980 году его назначили главным консультантом финансового управления Италии.
— И что дала ваша разработка?
— Мы отработали множество любопытнейших связей Джанкарло. Банковская семья Паллавичини на данный момент находится в Лондонском Сити и контролирует Банк Англии. Они занимаются глобальной банковской деятельностью через своих агентов — рыцарей Мальты и ордена иезуитов. Паллавичини контролирует свой банк BNP Paribas — один из крупнейших и старейших финансовых конгломератов Европы, чья история уходит корнями в XIX век. Семья Паллавичини, по нашим наблюдениям, также руководит иезуитами, участвует в международной банковской деятельности, в католической церкви и делах рыцарей Мальты. Глобальный банкир принц Джанкарло Паллавичини из княжеской семьи чёрной знати Паллавичини — основателей средневекового королевского банка Bank of Saint George, этакой матки всех центральных банков мира.
Питовранов, что до сих пор контролировал силовые действия Информбюро за рубежом, с довольством хмыкнул:
— Одна из наших потенциальных целей?
— Вместе с теми, с кем он постоянно общается.
— Отлично. Всех пауков — в одну банку.
Новик встревожился:
— А не слишком безрассудно? Мы всколыхнем остальное закулисье.
— Понимаю ваши сомнения, Николай Петрович, но выигрывает тот, кто бьёт первым. Мы отсекли северную руку гидры, сейчас ударим по второй.
— И перехватим управление «Юникредитом».
— И это тоже.
— Тогда жду всех через неделю с конкретными планами.
Борт АВК «Адмирал Макаров»
Контр-адмирал Селиванов закончил разговор с Москвой и вышел из рубки связистов на Центральный пост управления. Хоть убей, не любил он это место — слишком уж непохоже на привычный боевой мостик. Но что поделать — научно-техническая революция рвёт подковы. С той поры, когда он начинал простым лейтенантом на СКР пр.50 «Куница», прошла целая эпоха. Любой современный корабль — царство электроники. Так что и командиру нужно соответствовать и проходить переобучение. Но душу морскую разве обманешь? Так что стой и наблюдай в реальном центре происходящих событий.
Именно новейший АВК «Адмирал Макаров» подходил более всего, чтобы стать флагманом эскадры. Да ещё какой! Два авианосца, ракетный крейсер проекта 1164 «Атлант», два ракетных эсминца проекта 956 и ещё четыре десятка вымпелов. Не считая четырёх подводных лодок. То-то американцы сыплют нотами протеста, но благоразумно предпочитают держаться поодаль. Итальянцы попытались качать права, но потеряли два самолёта из-за «потери управления». Советские лётчики давно научились карать наглецов.
Это им постоянно приходится делать на северной границе. Норвежцы так и не простили русским наглый отжим острова Шпицберген и пытаются постоянно гадить. То лезут своими патрульными самолётами сопровождать флот на учениях, то теснят фрегатами наши рыболовецкие сейнеры. То на трибуне ООН заявляют, что не потерпят в своих экономических водах чужаков. Только по факту они там никто — такие же чужаки в ледяных водах Ледовитого океана, разве лишь с горой апломба. Вот и возникает интересный вопрос: какого рожна наши политики не отобрали Грумант сразу после войны? Почему простили «Тюленью войну» двадцатых и неоднозначную позицию Норвегии во время войны? Не секрет, что Сопротивление у норгов оказалось дутым, а против Советского Союза в эсэсовцах воевало на порядок больше народа. Плюс природные ресурсы — никель и рыба, тщательно поставляемая нацистам.
Но что поделать с бандитами. Они и во времена викингов привыкли таскать чужое — дождутся ведь ударов по своим нефтяным платформам. Так что из-за своей глупости норвежцы регулярно теряют самолёты, катера и людей. И ведь не подкопаешься. Огонь не открывался! Само упало и утонуло! Так что итальянцы оказались неприятно удивлены возможностями нашей доблестной авиации. Зато экипажам эскадры подняли настроение — пусть и маленькой, но победой. Знай, мол, наших! Так по мелочам и набирается боевой дух. Среди матросов и молодых офицеров уже практически нет тех, кто участвовал в боевых действиях, и наверняка они волнуются. Кто его знает, как оно обернётся. Франция рядом — они могут использовать итальянские аэродромы, да и флот в Тулоне стоит под парами. И у них также есть авианосец «Клемансо», пусть и устаревший. Но наши МиГи уже не раз били их «Миражи», да и ПВО на эсминцах УРО новейшее. Прорвёмся!
Адмирал встал напротив телекамеры — на двух десятках экранов застыли лица командиров кораблей. Не всех, только крупных. АВК, крейсер «Сварог», эсминцы, БПК. Все они готовы к бою и ждут приказа.
— Товарищи офицеры, приказ из Москвы подтверждён. Он уже у вас на рабочих машинах. В четыре утра по местному времени начинаем. Действуем по ранее установленному плану. Так что приказываю ещё раз проверить боеготовность и быть настороже.
Командир пришедшего из Атлантики авианосца «Адмирал Ушаков» капитан первого ранга Шабалин попросил слова:
— Товарищ адмирал, что будем делать, если любители лягушек решат поиграть мускулами?
Этот вопрос ожидали. Лучше бы, конечно, обсуждать такое за рюмкой чая, но пообщаться с североморцами Селиванову не удалось. Слишком быстро всё произошло. Только они отбункеровались, как Москва вспомнила об эскадре. Что-то такое непонятное в мире происходит.
— Что будем делать? Готовиться, товарищи. Как к провокациям, так и к возможным боевым действиям. Для этого и создана завеса из подводных лодок, да и разведка свои корабли выставила. С дальних баз работает авиация, поддерживает нас свежими данными ежеминутно. Плюс над нами висит целая спутниковая группировка. Так что прошу заметить: о каждом чихе потенциального противника мы будем знать и соответственно менять планы. Всё понятно?
С экранов грянуло:
— Так точно!
— Тогда пусть пребудет с вами птица удача!
— Да, товарищ командующий!
Селиванов успел заметить ехидные взгляды офицеров своей эскадры и недоуменное лицо Шабалина и двух командиров БПК с Северного флота. Это известная в их кругу шутка на тему нового фантастического сериала. В дальнем походе иногда хочется отдохновения от дежурства, и вместо кинопередвижки уже несколько лет на флоте популярны видеомагнитофоны. Удобно — места много не занимает. Делов-то: вставил кассету и нажал кнопку. Понятно, что политотдел, как положено, за воспитание бдил и снабжал эскадру политически грамотными фильмами. Классика, фильмы о войне и революции, исторические ленты. Но поломали налаженную систему политического воспитания лётчики. Это оказались известные нарушители флотской дисциплины. Они имели возможность частенько привозить из Союза свежие ленты.
И как раз в СССР начался показ многосерийного фильма «Отроки наносят ответный удар». Продолжение не менее известного и популярного среди молодёжи фантастического сериала «Москва — Орион». О советских школьниках, которые в силу разных причин нежданно попали на край Галактики на своём звездолёте и оказались невольно втянуты в межзвёздные войны.
Фразы из этого сериала стали быстро популярны среди моряков. Командный состав также не отставал, но смотрел фильм втихаря от всех. Лишь контр-адмирал не таился. Он с молодости являлся поклонником фантастики, вот и сейчас тащил в коллекцию всё, что можно. Так в его лексикон вошли некоторые коронные фразы. Народу такой подход понравился. Политотдел ворчал, но на рожон не лез. Больно велик контр-адмирал в чинах и связях. В конце концов, люлей всяким звёздным проходимцам навешивали именно советские пионеры. Хотя девушки на экране уже тянули на комсомолок. Экипажи же флотские состояли из молодых мужчин. Да и инопланетянки в некоторых местах сильно походили на землянок. К тому же фильм хорошенько сдобрили шутками и песнями. И потому новые серии ждали очень сильно.
Снаружи на мостике было ветрено и довольно прохладно. Хоть и Средиземное море, но не май месяц! В лицо летели брызги — пришлось накинуть капюшон штормовой куртки. Зато враз мозги прочистились и пришла свежесть осознания момента. Вчера закончился шторм, и погода налаживалась. Синоптики обещали хорошую погоду. Видимо, этот фактор также учитывала Москва, получив сведения, что они уже готовы и можно начинать «Большую игру». Именно так видел бывалый адмирал этот геостратегический ход. Дать больной щелбан зарвавшемуся режиму и показать, кто в берлоге хозяин. Да и отомстить за Ильича хотелось. Кто ещё столько для флота сделал? Ведь каждый авианосец он встречал на стапелях — ни одного не пропустил! В каждой кают-компании его фотография в окружении моряков. И гадами они будут, если не отомстят. Одна из причин, почему весь личный состав помалкивал и не жаловался. Человек за страну жизнь отдал. И те, кто виноват в его смерти, обязательно ответят!
Первую роль в начинающейся операции будет играть авиация. Селиванов с великим удовольствием наблюдал, как с палубы «Макарова» один за другим уходили самолёты. Прогревались двигатели, суетились вокруг техники, и вот со стартовой площадки срывался новый борт и уходил дальше, постепенно поднимаясь. За ним выстраивался на взлётной новый самолёт. У каждого под крыльями навешано по полной. Нет лишней суеты — все взлёты проходят штатно. Шла обычная боевая работа. Четыре ДРЛО П-42 «Гарпун» ушли ещё раньше и сейчас бороздили небо, наблюдая за ситуацией в нём и на земле.
Первой стартовала эскадрилья новейших Су-35 с дальними ракетами Р-33Э. Они будут прикрывать район высадки десанта и штурмовые эскадрильи. Для этого под крыльями подвешены дополнительные баки с топливом — чтобы не идти на посадку сразу после удара, а некоторое время висеть в районе десанта. У некоторых Сушек установлены контейнеры с РЭБ, а также противорадиолокационные ракеты Х-25ПС, отлично показавшие себя в прошлых конфликтах. Так что за ПВО можно не бояться — его попросту обнулят. За первой стартовала вторая эскадрилья на МиГ-27К «Кайра». Новые МиГ-37 пока находились только на АВК «Адмирал Макаров». И как раз проходили обкатку. Вот в боевых условиях её и получат!
Контр-адмирал продвинулся за угол мостика и некоторое время наблюдал, как с палубы стоявшего в десяти кабельтовых авианосца северян стартовали самолёты. Зрелище впечатляющее. Это же какая у него сейчас мощь в руках! Сто самолётов, двадцать пусковых установок ракет «Сулица-2М». Про ЗРК можно не говорить — десятки установок, плюс противолодочные средства, торпеды и глубинные бомбы. Они могут потягаться с целым флотом. К тому же на втором этапе операции их будут прикрывать ракетоносцы Ту-23, работающие с Египта. Их разведывательные варианты, как и старые проверенные Ту-16, уже висят неподалёку. И этой ночью они получили свежие снимки из космоса, а также информацию от агентуры. Но, пожалуй, пора на боевой мостик. Он сюда не наслаждаться видами ночи прибыл.
К нему тут же подбежал вестовой с чашкой:
— Ваш кофе, товарищ адмирал.
— Спасибо.
Приставка «контр» из-за уважения на флоте часто убиралась. Но после этой операции, если ничего не случится, он точно получит повышение до вице-адмирала. А там… Но пора и честь знать.
— Доложите обстановку.
Командир АВК каперанг Черноусов служил на «Нахимове» во время Критских событий, так что на него можно положиться.
— Эскадрильи легли на боевой курс. На радарах и сонарах охранения чисто. Операция идёт по плану. Активности на вражеских аэродромах не наблюдается.
Селиванов поморщился. Давно ли они стали вражескими? Хотя дружескими действия тунисских властей точно не назовёшь. В былые времена обошлись бы дипломатическими и экономическими мерами. Но после известных событий Союз обязан громко стукнуть по столу. Такова геополитика. В арабском мире признают лишь силу. Вон недавно ливийский лидер начал брыкаться — так ему живо все потоки в страну остановили. Да и на границе с Чадом войнушку устроили. Одумался. Зато в Египте президент Мубарак слишком много о себе возомнил. Заработал денег сдачей в аренду своих военных и транспортных потоков, закупил в Чехословакии и других соцстранах кучу оружия, да и СССР кое-что ему продал.
Сейчас у советского руководства такой принцип: новейшее оружие не продаётся никому. Есть исключения в виде Индии, но и там до лучших образцов они сами модернизируют полученное по лицензии. Но и того, что накупил египетский фараон, хватит на несколько войнушек разом. Никак он хочет доминировать в Северной Африке? Всех нюансов адмиралу, конечно, не докладывали. Но гостеприимство египетских аэродромов уже о чём-то говорило. Только вот не полезет ли Мубарак снова на Израиль. ЦАХАЛ уже оправился после прошлого конфликта, даже мускулами то и дело поигрывает. Лезет в ливанскую и сирийскую политику. Так что их эскадре скоро может прибавиться работы.
Но, пожалуй, время!
Командующий поставил чашку с вкуснейшим кофе на столик и немигающим взглядом уставился на циферблат. 3.59! Он двинулся к окну. Ровно в четыре в десятках кабельтовых от АВК полыхнуло. Это «Сварог» начал стрелять из основного калибра. Модернизированные ракеты «Сулица» уходили в сторону Туниса одна за другой. Полный залп из 16 пусковых установок. Эсминцы будут бить позже по другим выявленным разведкой целям. Эти же ракеты ударят первыми в операции — по разведанным РЛС, штабам, узлам связи, а также станции французской разведки. Кому-то вскоре не поздоровится! Очухаются или уже не проснутся под огненным шквалом? Оставшихся дежурных самолётов надолго не хватит. Даже разрекламированные Dassault Mirage не смогут противостоять новейшим Су-35, да ещё с наведением от «Гарпунов».
Адмиралу даже стало отчасти жалко тунисцев, ставших жертвами политических интриг правительства. Хотя и тех, скорее всего, держат за яйца французы. Вон и Алжир не в восторге от внезапной советской активности. Пусть они с нами и дружат, но французы покупают их газ, продают в обмен технику. Экономика важнее, а СССР далеко. Но нужно признаться: предстоящий разгром соседей их наверняка впечатлит и образумит. Селиванов ещё некоторое время всматривался в темень за окном. До рассвета ещё часа полтора — небо даже не начало сереть. Затем осмотрел дежурных на мостике, которые наблюдали на экранах за происходящим. Парни молодцом держатся! Никакой нервозности и суеты. Идёт обычная боевая работа!
— Я в ЦПУ.
Командующий направился в сопровождении дежурного к лифту. Тут ему уже делать нечего. Бой сейчас наблюдается на мониторах боевых ЭВМ и экранах локаторов, а также на огромном планшете.
Борт БДК «Орск»
— Все к машине!
Морские пехотинцы дисциплинированно поскакали к вертолёту, если это можно так назвать при наличии тяжелейших РД и снаряжения на каждом. «Алеут-5», новейшая версия знаменитого французского вертолёта, только жалобно скрипнул «лыжами». Десяток морпехов в полном обвесе — это вам не тут и не там, а очень веский груз. Командир экипажа задумчиво хмыкнул, но ему это не впервой. На востоке появились признаки скорого рассвета. Тяжёлая ночная хмарь неохотно уступала место солнечному свету — закон жизни. Их же задача — не сдохнуть к следующей ночи. Но последние полчаса взвод разведчиков с удовлетворением наблюдал, как взлетали самолёты с авианосцев, затем с восторгом встретил ракетные залпы «Сварога» и позже видел, как садились на палубы МиГи и Сушки, отбомбившиеся по Тунису. Сегодня их нога ступит на землю Африки! Правда, не совсем так, как они представляли себе раньше. Хотя командир группы в Африке уже бывал, но намного южнее. Но кто его знает — может, они ещё позагорать успеют.
' Алеут' неспешно поднялся в небо и пошёл к темнеющему где-то впереди берегу, держась над самой водой. Кто его знает — может, не все РЛС и ЗРК уничтожены и какой-то ждёт именно их. Но вскоре они заметили отсветы пожарищ вдалеке и даже сквозь гремящий шум винтов услышали близкий пролёт самолёта. Приятно, что их прикрывали. Су-35 были готовы использовать неизрасходованные ракеты, а также применить подвешенные у двух истребителей пушечные контейнеры по затаившемуся врагу. Этот истребитель и называли модным словом «тактический», потому что он мог выполнять множество задач. Через несколько километров завиднелись трассеры — какой-то смелый расчёт зенитчиков решил попытать счастья. Но недолго. Ракетный росчерк — и в том месте вспыхнуло ненадолго и погасло. Лётчики отработали на все сто. Теперь и им не оплошать!
— Место!
Раздалось в эфире. Морпехи собрались, готовые к десанту. И как только «лыжи» коснулись земли, один за другим прыгнули в сумерки, тут же рассредоточиваясь.
— По маршруту!
Отдал короткий приказ командир группы. Бойцы здесь находились из сверхсрочников — в разведку других не брали. Они бежали, сгибаясь от тяжести навешанного вперёд, идя к только им известной цели.
— Движение справа!
Патрульный джип выскочил из-за бугра, и его сняли красиво, одним выстрелом из одноразового РПГ. Туба полетела на землю — их присутствие уже не нужно прятать от посторонних.
— Зачистить!
Двое морпехов под прикрытием третьего проверили лежащие тела.
— Чисто.
Командир повернулся назад:
— Что в эфире?
Радист, то и дело поглядывающий на сканер, тут же доложил:
— Нет засечки.
Командир быстро кивнул и показал рукой направление. Двигались привычно — тройками. Впереди пулемётчик с десантным вариантом ПК, за ним два стрелка: у одного на автомате оптический прицел с переменной кратностью, второй тащил на себе гранатомёты. Привычная и отработанная схема работы на чужой территории.
— Движение слева!
Но по радио быстро отозвались:
— Это мы, «Бродяги». В кого стреляли?
— Случайный патруль.
— Не есть гут. Смотри в оба!
— Принято.
В «бродягах» шёл сам командир взвода. И сейчас они двумя группами обтекали возможное место посадки десанта. БДК на такое не рассчитаны, так что вертолёты будут уходить с авианосцев. Вскоре они обогнули большой каменистый холм и прибыли на площадку, расчищенную, видимо, для техники.
— Первая тройка на холм — наблюдать, вторая…
Взводного прервал кто-то по рации.
— Движение впереди!
— К бою.
То ли их засекли, то ли это плановый манёвр при таких обстоятельствах, только в этот раз бронемашин оказалось несколько. И стрелять они начали сразу. Но морпехов учат всегда сначала находить укрытия, а потом останавливаться и решать задачи. Так что длинная очередь из крупнокалиберного пулемёта не нашла цели. Внезапно стрельба остановилась — видать, ленту заклинило. Не все пулемёты хорошо переносят длинные очереди. Бронетранспортёр VAB перекрывал вид остальной бронетехнике. После удачно прилетевшей гранаты из-за дыма и разгоравшегося пожара видимости стало ещё меньше. Но кто-то глазастый разглядел позади небольшой колонны пушечный Panhard AML-90 с огромной 90-мм пушкой. Это уже серьёзно. Сейчас отойдут назад и хорошенько вдарят. И потому взводный уже запрашивал помощь лётчиков.
По огрызающимся огнём морпехам уже начали работать вражеские миномёты, когда раздался рёв, а затем огненные росчерки НУРСов восстановили пошатнувшееся равновесие. Бронетехника запылала, а высадившийся десант пытался отходить. Но не тут-то было. Прятавшиеся до поры морпехи на вершине холма открыли огонь из пулемёта. Врагу резко поплохело. В сумерках за поворотом им удалось разглядеть лишь пыль от колёс. Кто-то всё-таки ушёл на лёгкой бронемашине.
— Осмотреться, зачистить!
Морпехи осмотрели убитых, добили раненых. Пленные им не нужны, а эти еще и не сдавались. Так что по кодексу они ничего не нарушали.
— Командир, а это белые.
Кто-то стащил повязки с лиц, закрывавшие их от пыли.
— В смысле?
— Не арабы
— Легион?
— Чёрт их знает!
— Нужен пленный, парни.
— Есть один — потерял сознание от взрыва.
— Оказать первую помощь и оттащить в тыл.
Бойцы начали отряхиваться, перезаряжаться и набивать патроны, когда послышался неясный звук.
— Воздух!
Кто-то всё-таки взлетел и отозвался на отчаянный зов ушедших вражеских бойцов. Летели явно к ним. Послышался шелестящий звук ракеты, но внезапно она прошла мимо. В небе прибавился звук ещё одного работающего двигателя. Морпехи разом подняли головы.
— Наши!
Бой короткий. И в самом деле пилотировавший Dassault Mirage не смог противостоять кинувшейся к нему Сушке. Раздался грохот пушек, и вскоре хвалёная французская машина горящим болидом летела вниз.
— Взять лётчика! — командир взвода подбежал к радисту. — Свяжись с бортом — нужен вертолёт! И передай, что площадка зачищена.
— Есть!
— В 1863 году английский учёный доктор Джеймс Хант выступил в Королевском научном обществе в Ньюкасле с сенсационным сообщением. Суть этого доклада сводилась к тому, что на основании своей научной работы он пришёл к выводу: негры являются отдельным видом животных, который занимает промежуточную ступень между обезьяной и человеком.
Кроме того, среди белых людей множество народов он причислял к людям второго сорта. В том числе и славянские народы, которые, хоть и являются людьми, но не в полной мере, и представляют собой тупиковую ветвь развития. Данное «учение» не только не освистали, но оно стало весьма популярным, снискав множество последователей. Не потому, что автор оказался невероятно убедителен. Потому, что он таким образом выразил мнение просвещённой европейской общественности.
Эти расовые идеи весьма быстро распространились в королевстве, и ему стали вторить многие другие британские учёные того времени. Они поставили англичан на самую верхнюю ступень расовой пирамиды. Именно на Британских островах зародилась так называемая евгеника — наука, объясняющая, как проводить селекцию человека, чтобы вырастить идеальную расу. Её лидером являлся Фрэнсис Гальтон — двоюродный брат Чарльза Дарвина, придумавший термин «евгеника» и намеревавшийся сделать её «частью национального сознания, наподобие новой религии».
Дополнительному развитию этой теории в 1912 году посвятил свою книгу «Дарвинизм, прогресс в медицине и евгеника» британский «интеллектуал» — биолог и математик Карл Пирсон. Для решения проблемы с «никчёмными расами» в 1932 году создали Британский союз фашистов, лидером которого стал британский аристократ сэр Освальд Эрнальд Мосли. Кстати, эта английская фашистская партия, ставшая самой массовой британской фашистской организацией в межвоенный период, получила признание за год до того, как немецкие социал-демократы победили на официальных выборах.
— Давайте рассмотрим историю этой лженауки и тех, кто её продвигал. В 1907 году Гальтон основал в Великобритании Общество евгенического образования, ставшее первым в мире евгеническим обществом. Евгенику поддержали учёные того времени, и она даже стала преподаваться в университетах. В том же 1907 году в США приняли первые законы о принудительной стерилизации. Вслед за Штатами такие законы приняли некоторые канадские провинции и скандинавские страны.
В Великобритании подобные законопроекты никогда не принимались, хотя и обсуждались в парламенте. Евгеническая идеология поддерживалась английскими политиками. Например, детские пособия называли «хорошей идеей с точки зрения евгеники», так как они заставляют родителей обдумывать количество детей. Это, «несомненно, свидетельствовало о „социальных достоинствах“ самих родителей». Вмешательство государства в деторождение и контроль рождаемости поддерживали многие известные люди: драматург Джордж Бернард Шоу, писатель-фантаст Герберт Уэллс, английский биолог и политик Джулиан Хаксли, лауреат Нобелевской премии Алексис Каррель и другие.
Дальше всех в поддержке евгенических идей зашёл нацистский режим в Германии. В конечном итоге он не только стерилизовал, но и физически уничтожал «нежелательных» людей миллионами. При этом нацисты вместо термина «евгеника» использовали определение «расовая гигиена» — меры, направленные на «улучшение расы». Меры включали в себя как пропаганду здорового образа жизни и многодетности для «высшей» расы, так и принудительную кастрацию, стерилизацию и геноцид «низших» элементов.
Адольф Гитлер знакомился с работами немецких евгеников и использовал их идеи для своей идеологии освобождения от «низших» элементов. Нацисты разработали такие программы, как «Т-4», в рамках которой люди с психическими расстройствами, умственно отсталые и с наследственными болезнями сначала принудительно стерилизовались, а в дальнейшем и физически уничтожались. Во время нацистской программы детской эвтаназии в специализированных детских учреждениях уничтожили по меньшей мере 5 тысяч детей.
В зале зашумели. Несмотря на то, что там сидели люди образованные и подкованные, многие аспекты недавней политики оказались им незнакомы. Помалкивали лишь советская и югославская делегации. Они на своей шкуре ощутили то, во что пытался превратить человечество бесноватый Гитлер. И отлично понимали, что эти идеи никуда не делись. Сидевший в рядах советской делегации Генеральный секретарь ЦК КПСС Машеров думал о том, что ещё совсем не так давно подобные речи освистала бы почтенная публика. Но, во-первых, тут собрались страны, которых напрямую касается или касался «белый колониализм», и потому они свободны в своих устремлениях. Во-вторых, это знаковая международная площадка — идеи отсюда тут же транслируются прогрессивной журналистикой по всему миру.
По сути, эта конференция являлась частью задуманного беспрецедентного наступления на «европейские ценности». Вбить гвоздь между социальными и культурными прослойками населения. Натравить часть элиты на другую. Обнажить всё то мрачное, что накопила европейская цивилизация за сотни лет развития, открыть шкафы со скелетами. Нечестно? Но, пожалуй, наступил момент, когда перемирие заканчивается и начинается война — пока на идеологическом поле. Чем слабее враг, тем легче его повергнуть.
— Социал-дарвинистская расовая идеология национал-социализма однозначно придерживалась максимы, согласно которой на уровне отдельных людей, наций и государств всегда побеждает сильнейший. Это, как утверждали его сторонники, являлось естественным правом. Все противоречащие религиозные и гуманитарные соображения в конечном итоге оказывались противоестественными. Выживать в этой постоянной «борьбе за выживание» люди могли только путём продвижения своих лучших качеств и неизбежного устранения всех тех, кто их ослаблял. Более того, только расово чистый народ мог утвердиться в «борьбе за существование». Для сохранения или улучшения нордически-германской расы необходимо строго соблюдать законы евгеники или, скорее, биологически ориентированной расовой гигиены. То есть продвижение «наследственно здоровых» и устранение «больных». Последние должны «искореняться» во имя естественного отбора. Евгеника, понимаемая таким образом, в конечном итоге стала основой нацистской евгенической политики и возвели в статус государственной доктрины. Принцип «уничтожения жизни, недостойной жизни» служил оправданием для убийства душевнобольных, наследственно больных и людей с тяжёлыми физическими недостатками в рамках нацистской программы эвтаназии.
Гитлер заявил на Нюрнбергском съезде 1929 года, что «ежегодное уничтожение от 700 000 до 800 000 самых слабых из каждого миллиона новорожденных повысит силу нации и никоим образом не ослабит её». Он смог сослаться на научных авторитетов, которые применяли теорию дарвиновского отбора к людям и формулировали утопию «человеческого размножения» посредством расовой гигиены, — таких как Альфред Плёц, основатель немецкой расовой гигиены. В 1895 году Плёц потребовал, чтобы потомство не «оставляли на волю случая, вызванного пьянством». ' Если, тем не менее, окажется, что новорожденный — слабый и неполноценный ребенок, то медицинская комиссия, принимающая решение о выдаче свидетельства о гражданстве, обеспечит ему тихую смерть, скажем, небольшой дозой морфина'.
В 1935 году Гитлер также заявил на Нюрнбергском съезде лидеру рейхсмедиков Герхарду Вагнеру, что намерен «ликвидировать неизлечимо психически больных» — самое позднее в случае будущей войны.
Ликвидация так называемых «обременительных жизней» осуществлялась под вводящим в заблуждение термином «эвтаназия» в начале Второй мировой войны. Петиции родителей в канцелярию фюрера с просьбой о «милосердном убийстве» их детей-инвалидов использовались как внешний повод и как оправдание. В рамках так называемой операции «Т-4» госпитализированные дети старшего возраста, подростки и взрослые с физическими или психическими отклонениями и психическими заболеваниями также регистрировались и подвергались отравлению угарным газом в центрах уничтожения, расположенных по всему Германскому рейху. Эти центры внешне представлялись государственными учреждениями по уходу. Канцелярия фюрера также отвечала за подготовку и проведение этой операции по убийству.
— Детей, поступавших с разрешением на «лечение» от Комитета рейха, как правило, не убивали сразу. Но некоторые из них служили объектами научных исследований в течение нескольких месяцев. Например, существовало тесное сотрудничество между Вальтером Шмидтом, заведующим «Детским отделением» государственного санатория Эйхберга, и Карлом Шнайдером, директором психиатрической клиники Гейдельбергского университета. Эти жертвы проходили длительное клиническое наблюдение в Гейдельберге, а затем их перевезли в Эйхберг, где убили и извлекли мозг. Документировано обследование 52 детей-инвалидов, по меньшей мере 21 из которых убили в Эйхберге. Затем Шнайдер получил подготовленные мозги для своих гистопатологических исследований.
Среди бенефициаров программы «эвтаназии» детей находился Институт исследований мозга им. Кайзера Вильгельма (KWI) в Берлине-Бухе (его преемником теперь является Институт исследований мозга им. Макса Планка во Франкфурте-на-Майне). Глава отдела гистопатологии мозга Юлиус Халлерворден собрал в KWI более 600 мозгов жертв «эвтаназии». В Бернбургском центре уничтожения он препарировал тела детей, переведённых из государственного учреждения Гёрден в Бернбург для уничтожения. Врач, проводивший там газовую атаку, Генрих Бунке, прошёл специальную подготовку по препарированию мозга в KWI.
Однако в некоторых педиатрических отделениях также имелись прикреплённые научно-исследовательские отделы, где проводились клинические испытания, диагностические эксперименты и анатомические исследования. Даже после войны Генрих Гросс, бывший заведующий детским отделением «Ам Шпигельгрунд» в венской психиатрической больнице «Ам Штайнхоф», проводил патологоанатомические исследования образцов мозга, которые всё ещё хранились в фондах бывшего детского отделения. Несколько научных статей Гросса в 1950-х и 1960-х годах основывались на этом материале.
По рядам слушателей прошёл шум. Оратор понял правильно.
— Как видите, изверги в белых халатах медиков, а также учёные не понесли должного наказания. Только пять лет назад в Варшаве создали организацию, которая занялась исследованиями этих преступлений против человечества. И первый список тогда же отправили властям ФРГ. Но им отказали.
С мест закричали, гневно потрясали руками — люди южных народов, чересчур эмоциональны. Кто-то из хозяев поднялся с места и призвал к спокойствию.
— Но нельзя заявить, что все преступники смогли уйти от наказания. Виктор Брак, глава Главного управления II организации «Сила через радость», и Карл Брандт, генеральный комиссар здравоохранения и медицинских услуг и «комиссар эвтаназии», были приговорены к смертной казни и казнены на Нюрнбергском процессе над врачами. Однако обвинения там касались не столько убийства детей, сколько экспериментов над взрослыми заключёнными в нацистских концлагерях, принудительной стерилизации и убийства больных в рамках операции «Т-4». Судебные процессы по делам об эвтаназии в немецких и австрийских судах касались убийств детей и взрослых на территории рейха, а также в районах, оккупированных вермахтом. Убийства в детских домах рассматривались, в частности, в региональных судах Дюссельдорфа, Магдебурга, Гёттингена и Гамбурга. Ряд лиц, замешанных в этих преступлениях, казнили или осудили на долгие сроки. Но не всех.
С места поднялся член советской комиссии и вышел к свободному микрофону:
— Советским Союзом предложено создание Международного трибунала по преступлениям против человечества. Сегодня об этом заявят официально. Мы уже не раз сталкивались с тем, что давние преступления в отношении стран бывших колоний не расследуются. Также не преследуются военные преступники в Соединённых Штатах и Израиле, а также ряде европейских стран. По нашему мнению, пора положить конец мнимой безнаказанности. Трибунал будет действовать вне юрисдикции международных организаций, присоединение к нему — добровольное.
Кто-то выкрикнул:
— А что он сможет после вынесения приговора?
— Будет требовать выдачи для наказания. Место нахождения Международного трибунала ещё обсуждается. Это должна быть нейтральная страна, но такая, что сможет выдержать давление сильных государств. А также не побоится держать у себя преступников и даже проводить казни.
— Израиль с вами не согласится.
Советский представитель пожал плечами:
— Спецслужбы этой страны уже не раз показывали пример внесудебных расправ на чужой территории.
Намёк ясен и беспрецедентен. По сути, такое наказание смахивает на терроризм. Но с другой стороны, если трибунал поддержит внушительное количество государств, то он станет легитимным. Да и людей можно арестовать в разных частях мира, да и давление оказывать. Такой подход точно более эффективный.
— Только не думайте, что всё сводится к одному Гитлеру. Швеция на протяжении десятилетий стерилизовала тысячи «бесполезных» граждан. Таким образом шведы боролись за чистоту своей расы. Швеция стала первой страной в мире, которая ещё в 1922 году основала расобиологический научно-исследовательский институт. То есть институт, в котором доказывалось преимущество арийской расы над остальными — над цыганами, африканцами, евреями, славянами и т.д., которые считались неарийцами или недочеловеками (undermänniskor). Руководителем института назначили Германа Люндборга.
Он восхищался шведской расой и считал, что люди других наций (недочеловеки) портят шведскую нацию и поэтому должны подвергнуться насильственной стерилизации. Это называлось расгигиеной. Согласно расгигиене, рожать нужно только тем представителям нации, которые выглядят согласно арийским расовым признакам, то есть являются «чистыми» представителями этой расы, и таким образом эту расу усилить.
Его сотрудники основывали свои выводы на измерениях параметров черепа. Эти выставки и лекции пользовались в Швеции огромной популярностью. В фотодокументах 30-х годов можно видеть, как сотрудники расобиологического института производят измерения черепа у различных представителей населения, чтобы решить вопрос об их принадлежности к высшей арийской или же низшей, ундеррасе.
Вот это известие стало для многих присутствующих шоком. Открылся настоящий «скелет в шкафу». Только советская делегация выглядела спокойной. Ещё бы — эти данные не так давно полностью использовались, как рычаг давления в переговорах с правительством Швеции. Представителям «передовой» страны евросоциализма неудобно выглядеть настоящими извергами. Но всему есть предел. Вот и сейчас закончились сроки, и можно использовать убойный материал под иным соусом. А сколько всего спрятано в древних замках или ватиканских хранилищах!
Машеров вспомнил, как пару лет назад из Информбюро принесли целый ящик с папками компромата. Он тогда глаза вытаращил и немедленно поехал к Брежневу. Тот осадил его и заявил, что всему своё время. А папочки нужно постоянно наполнять. Теперь новому Генеральному становилось понятным, как решались некоторые щекотливые проблемы. Так что эта конференция — уже его рук дело. Генсек решил, что пора выпустить наружу часть убойного материала. И в этом его дружно поддержали сотрудники АП и Информбюро. Что говорило о своевременности решения.
— Не побоюсь утверждения, что именно учение о расах шведских учёных стало одним из столпов гитлеровской идеологии. Оно же стало основой стерилизации неарийцев в самой Швеции, которая продолжалась значительно дольше, чем в остальных странах, — как сказано выше, вплоть до второй половины 70-х годов. Уничтожение народов, концентрационные лагеря, жестокие эксперименты на людях — всё это использовалось и до гитлеровского режима и стало результатом идей, существовавших в течение уже нескольких столетий. Но они получили научное обоснование в шведском научном центре, в университетском городе Уппсала, в 1922 году. А фашистский режим ввёл в систему то, что уже применялось и до него и оправдывалось этими научными шведскими изысканиями. Как ни странно, но именно социал-демократическое правительство Швеции, правившее в стране между первой и второй мировыми войнами, законодательно разрешило стерилизацию людей без их согласия. И шведские власти так официально и не признали до сих пор, что насильственная стерилизация в стране действительно проводилась вплоть до 1976 года.
В общей сложности с 1934 по 1975 годы в Швеции подвергли добровольно-принудительной стерилизации около 62 тысяч человек. А в 30-х годах шведы готовы пойти дальше и принять закон об обязательной стерилизации проституток, бродяг и всех тех, кто, по мнению правящей элиты, предрасположен к антисоциальному поведению. Стерилизация стала частью программы всеобщего благоденствия в Швеции, когда государство напрямую вмешивалось в семейную жизнь граждан. И потому такое поведение вызывает множество вопросов: что есть морально и гуманно? Коллеги, по этому поводу встретимся на послеобеденной встрече.
Участники не торопились расходиться, брали со столов распечатанные для них материалы. Они выпускались на трёх языках: английском, русском и испанском. Второй давно вошёл в число международных языков — на нём говорили от Берлина до Ханоя, от Турку до Солсбери. Но Машерова уже ждали в другом месте. Пользуясь площадкой конференции, здесь запланировали переговоры. Они прошли к лифтам. Здание отлично охранялось, потому Генсека сопровождали лишь два личника.
Они поднялись на последний этаж огромного комплекса, в котором располагались службы Движения неприсоединения. Организация в последнее десятилетие здорово выросла. Да и влиянием уже соперничала с ООН. А уж по возможностям — тем более. На Совете Безопасности зачастую не могут прийти к консенсусу, да и средств давления у Организации Объединённых Наций не так много. Движению неприсоединения ничего не стоило, кроме экономического эмбарго, послать и войска. Принудить некоторых нерадивых политиков к миру силовым путём.
Потому к ДН всё чаще обращались лидеры развивающихся стран как к международному арбитру. Ведь в нём присутствовали как социалистические страны вроде Югославии, Кубы и Никарагуа, так и исповедующие капитализм мощные державы вроде Индии, Ирана и Египта. Лидеры нескольких континентов являлись членами ДН. Недавно в движение приняли Родезийский Союз. Международной комиссией это государство признали лишённым элементов расизма и апартеида. Всеобщие выборы, возможность бесплатного начального образования, один из лучших в Африке индексов жизни. На эту страну можно равняться. Даже в ЮАР шли отчаянные споры по родезийской модели. И, как ни странно, больше всего этому мешали местные чёрные радикалы-активисты.
Машеров размышлял о предстоящих переговорах. Недавний ракетно-авиационный удар по базам Туниса, а затем масштабный десант опрокинули весы политики в Северной Африке. К вторжению немедленно присоединились силы Египта и Марокко. Они создали мнимую легитимность операции. Мубарак хотел расширить сферы влияния и вставить палки набирающему очки лидеру Ливии. Марокканский король по просьбе арабских монархических режимов пожелал уравновесить растущее влияние Египта. Алжир немедленно объявил о нейтралитете и предложил убраться из страны всем чужим военным. Это, конечно же, касалось французов.
Они и так понесли прямые потери. Военные советники, а также рота парашютистов, обнулённая советскими морпехами. Такое сложно забыть. Но скандал во французских СМИ на эту тему не раздували. Тогда пришлось бы пояснять, что там вообще делали французские солдаты. Для такого обычно использовали Иностранный легион. Но тот сейчас отступает в южном Конго. Родезия с Африканским корпусом ведут войну за полное освобождение Катанги деловито и успешно. И вот сейчас север Африки, который французы до сих пор привыкли считать своим, начинает у них уходить. Так что стоит ждать ответных шагов.
Но кто мог подумать, что они будут так скоро и в таком месте. Делегация уже повернула к нужному залу, когда впереди внезапно показались трое в рабочих комбинезонах, которые быстро выхватили оружие. Генерального как главную цель они увидели сразу. Машеров был высоким человеком, но его личники среагировали профессионально. Стоящий справа выскочил вперёд, выхватывая из-под полы компактный пистолет-пулемёт. Именно его плотный огонь сбил прицел террористам. Но и сам Генсек не оплошал — тут же нырнул вниз. Второй личник за одно мгновение открыл «дипломат», который превратился в крепкий щит, прикрывший Генерального. Но сам в следующее мгновение вскрикнул от попаданий пуль.
Всё решилось за несколько секунд. Первый личник успел феерически быстро перезарядиться и начал стрелять прицельно. Следом подоспела охрана, стоявшая у входа в зал переговоров, загудел ревун тревоги. За пару секунд они вместе добили террористов. Те находились в бронежилетах, но охранники целились в головы и довольно метко. Затем все кинулись к Машерову. Тот лежал на полу, ничего не понимая. Щит упал на него, едко пахло порохом и… кровью. Этот запах он помнил ещё с войны.
— Я в порядке!
— У вас кровь, Пётр Миронович.
— Ерунда, царапина. Что с ним?
Он указал на спасшего его личника. Прибежавший на шум глава охраны уже осматривал того.
— Ранен. Пули, видимо, непростые — броник пробили. — он уже кричал в рацию. — Реанимацию сюда быстро. Тут есть врачи?
Югослав из местной охраны отодвинул его и достал медицинскую сумку.
— У нас дежурят врачи — сейчас будут. Есть хороший медпункт. Так, вроде жизненно важные органы не задеты. Вы пока посадите Генерального секретаря к стенке — у него рана в плече. Сейчас вколю вам обезболивающее и закрою рану.
Только сейчас Машеров почувствовал боль. Сначала на адреналине вовсе не ощутил её. Его закрыли со всех сторон, но он успел увидеть страшную картину. В луже крови лежали два тела. Он знал этих людей — переговорщиков от разведки и МИДа. Чуть в стороне скорчился личник, что спас их всех. Одна из пуль попала ему в ногу. Да и в бронежилет наверняка прилетело. К ним бежали люди, мелькали чёрными костюмами охранники.
— Медика к Генеральному!
— Вы сначала Анатолия спасите, и Николай ранен.
— Пётр Миронович, ими уже занимаются. Толика сейчас повезут вниз, в медсанчасть. Каталку сюда! Вертолёт вызвали?
— Он зачем?
— Доставим вас в посольство. Здесь небезопасно.
Машеров выдохнул. Не так он планировал своё присутствие в дружественном Белграде. Хотел повидаться с Тито. И насколько сложно будет его преемнику после такого нападения в центре столицы?
— Садитесь на каталку, Петр Миронович. Держать лифт! Всех посторонних убрать, местную охрану также. Чего? Морду набей, но убери. Потом извинимся!
— Зачем уж так?
— У нас своя задача, а у них своя. И они с ней не справились. Так что, Пётр Миронович, от лица службы безопасности требую прекратить на время зарубежные встречи.
Генсек поморщился:
— Хорошо, я подумаю.
А подумать было над чем. Кто атаковал и с какой целью? И как теперь лучше ответить? Они и так уже активизировали резервы и ведут наступление по многим фронтам. Или это и есть ответ мировой закулисы? Или у неких спецслужб сдали нервы? Есть над чем работать.
— Сюда. Едем на крышу — вертолёт прибыл.
— Вадим Петрович, после оказания мне медицинской помощи вызовете все заинтересованные лица в посольство.
— Может, потом, Пётр Миронович.
— Время дорого, — в голосе Генсека появилась сталь. Он снова был на войне. Выполнять!
— Есть!