— И как тебе игрушка?

— Забавно, хотя монитор, конечно, маловат. — Медведев «взвесил» на руке чемоданчик с подаренным по случаю Съезда ноутбуком… — Да и весит немало. Постоянно с собой не потягаешь.

Забавно, на прошлый «очередной» съезд КПСС мы тоже дарили делегатам электронные «гаджеты». Тогда это были программируемые калькуляторы, тоже хай-тек в своем роде, однако вот спустя всего пять лет в качестве подарков выступают уже полноценные ноутбуки новейшей, еще даже не поступившей в продажу модели «Электроника МС-1604». От прошлого варианта, который выпускался в Союзе последние 2 года достаточно большой серией — 30 тысяч штук для такого устройства — это более чем прилично, — новая модель отличалась увеличенным количеством оперативной памяти, экраном, в котором разрешение изменилось с 640×200 на 640×400 точек, ну и вес удалось снизить с 4,5 кг до 4,1. По мировым стандартам далеко не шедевр, «Тошиба» подобные машины делала еще года 3–4 назад, но в целом 1604-я модель была, можно сказать, на уровне.

— Ничего, пройдет несколько лет, и такие ЭВМ похудеют настолько, что можно будет в портфеле таскать. Каждому школьнику выдадим по такому персональному компьютеру и вообще откажемся от тетрадок и книжек. Всё будет в цифровой форме…

Начальник охраны отвечать на это не стал, только покачал головой, выказывая тем самым явное сомнение в словах начальства, а я привел «денежный аргумент».

— Два года назад предыдущую модель по 8000 рублей предлагали в продаже, а вот прошло всего два года — и эта уже по 4000 идет. А зарплаты у народа растут. Пройдет лет десять — и позволить себе что-то подобное сможет каждый трудящийся.

Мы шагали по коридорам Дворца Съездов, вот так перебрасываясь ничего не значащими фразами. На этот раз охрана легла костьми, но не позволила мне приезжать к центральному входу и проходить через толпу, как я делал это раньше. Слишком много людей, слишком опасно, нельзя рисковать…

А я, если честно, и сам не очень хотел. Можно сколько угодно храбриться и делать вид, что тебя всё происходящее вокруг никак не трогает, однако после прошлогоднего инцидента в Тбилиси каждый раз, взлетая и заходя на посадку в этой здоровой алюминиевой дуре с крыльями, я прямо вживую себе представлял, как к нам с земли мчится ракета. Бабах — и всё. Пять-семь секунд, чтобы мысленно попрощаться с близкими, и здравствуй, апостол Петр. Хоть на бронированный поезд в самом деле пересаживайся по примеру Ким Ир Сена.

— Добрый день, здравствуйте… — Я пожал руку очередному смутно знакомому партийцу, после чего зашел в небольшую комнату, где уже собрались все «избранные в президиум» товарищи. Ну, вернее, еще не избранные, только согласованные. Впрочем, в нашем случае это было фактически одно и то же… — Николай Иванович! Как настроение? Отличные новости приходят с востока, не правда ли? Я же говорил, что отдавать японцам деньги можно не торопиться.

Рыжков только поморщился и кивнул. У нас с премьер-министром последнее время совсем разладились отношения, Николай Иванович настаивал на продолжении политики реформ, предлагал разрешить создавать артели для обслуживания и оказания услуг населению, а я, откровенно говоря, тормозил этот процесс. Боялся выплеснуть с водой и ребенка. Зачем что-то менять, если и так всё движется в нужную сторону?

А тут еще с японцами у нас размолвка — правда, скорее профессиональная, чем личная — вышла. Я, зная о пузыре японской экономики, не постеснялся поставить вопрос о заработке на нем официально через Политбюро. Нет, обычно подобные делишки проворачиваются тихо и без официального одобрения советских органов, например, в заварушке вокруг Ирана, Йемена и Саудовской Аравии, имея контакт с Дукакисом и «расписав реплики и жесты», подконтрольные мне структуры смогли снять с биржи около 600 миллионов долларов. Сначала удачно продав фьючерсы на панике, а потом закрыв короткие позиции, когда стало понятно, что новой войны на Ближнем Востоке не будет. Пока не будет. Ну и, конечно, прелесть ситуации заключалась в том, что повторять такие маневры можно было почти бесконечно, пока хомячки не закончатся.

Ну и вот с Японией было предложено сделать всё «официально». Взять кредитов там в банках, пока ставка нулевая, подождать, пока ставка поднимется, положить деньги на депозиты и жить на разницу процента. Ну, то есть, конечно, всё было несколько сложнее, но основная задумка такая. И Рыжков тут же стал в позу, что, мол, «не нужон нам этот ваш интернет». Наверное, не сильно верил в мои финансово-аналитические способности. И вот теперь, когда японская экономика начала сыпаться, признавать, что был не прав, ему, видимо, сильно не хотелось.

Впрочем, называть происходящее «посыпалось» было бы, наверное, не правильно. Как и в известной мне истории, Токио всеми силами старалось не допустить неконтролируемого обрушения, заливало широким потоком зомби-компании дешевыми кредитами и в целом само себя загоняло в уязвимую позицию. Выглядело это так, как будто все понимают, что рано или поздно экономика рухнет, и главной целью становилось оттягивание этого момента как можно дальше. Типа пусть это будут проблемы тех, кто придет после нас. Такой подход ставил Страну Восходящего Солнца в очень уязвимую позицию: в нашей истории крах восточного блока открыл новые рынки и доступ к дешевому сырью, тут же всё осталось по-старому. Плюс «там» желающих «взорвать» Японию, чтобы погреть на этом руки, возможно, и не нашлось, а вот «здесь»… Короче говоря, вся ситуация с «залитым эпоксидкой» кризисом открывала очень интересные возможности, у меня в голове даже потихоньку начал формироваться план… Впрочем, об этом потом.

— Товарищи! Я поздравляю собравшихся с открытием 29-го Съезда КПСС! — Пять тысяч делегатов, заполнивших собой Зал Съездов, ответили на это поздравление аплодисментами. Сильно не факт, что все они были так уж рады видеть меня на трибуне, но с другой стороны, я ведь и не червонец юбилейный, чтобы всем нравиться.

Пробежались по организационным вопросам: какая статистика съезда, сколько делегатов. Проголосовали за «руководящие органы съезда», названные товарищи тут же начали выходить из-за кулис и занимать подготовленные для них места в президиуме.

Хорошо ли это, когда вот так все дружно «шагают в ногу»? Да черт его знает, фракционность у нас в партии запрещена еще со сталинских времен, но иногда мне казалось, что иметь конструктивную оппозицию, которая бы держала тебя в тонусе и указывала бы на просчеты, — как минимум не бесполезно. Ну вот выберем в следующий раз Верховный Совет уже по обновленному закону — собственно, этот момент еще предстояло проголосовать на Съезде, но поразительным образом никаких возражений по данной позиции партийцы особо и не высказывали — и посмотрим, как оно будет работать.

После организационного перерыва я вновь вышел к трибуне и приступил к зачитыванию «отчетного доклада» по итогам 12 пятилетки. Обычно это достаточно скучное занятие — Леонид Ильич в таком случае выходил и по бумажке в течение часа-полутора рассказывал собравшимся о том, насколько у нас всё хорошо в СССР. Я же уже традиционно — третий раз, как-никак — предпочитал сосредоточиться на иных моментах.

Нет, сначала, конечно, пошел отчет о проделанной работе. Цифры, графики, статистика. Хотя я, конечно, пытался излагать более научно-популярно, так сказать, чтобы сидящие в зале совсем уж не заснули.

— В качестве одного из таких синтетических показателей, который прекрасно демонстрирует произошедшие в Союзе изменения, можно взять ту же среднюю продолжительность жизни. В 1985 году она составляла 63,3 и 72,9 года для мужчин и женщин соответственно. На начало 1991 года этот показатель вырос до 65,3 и 74,5 года, и да, рост замедлился в последние пару лет: всех, кого можно было отучить пить и курить без больших усилий, мы уже отучили, а остальные требовали гораздо более длительной и последовательной работы, — я на секунду притормозил и беглым взглядом охватил сидящих в зале людей. Ну, вроде слушают. Хотя, конечно, потом стенограммы выступлений будут публиковаться в общих материалах съезда, их будут учить политработники, конспектировать студенты на занятиях, всё это понятно. Просто иногда задумываешься: а зачем вообще все эти съезды, кому это интересно?

А ведь это действительно важно. Например то, что средняя продолжительность жизни «пробила» показатель в 70 лет, можно сказать, что мы вернулись на уровень 1965 года. А по имеющимся планам к 2000 году средняя продолжительность жизни должна достичь 75 лет, выйдя на плюс-минус средний уровень с другими развитыми странами.

Или вот на статистику по количеству преступлений и заключенных в Союзе посмотреть. За шесть лет резко, скачкообразно выросло количество зарегистрированных на сто тысяч населения преступлений. Если в 1984 году их было семьсот сорок в год, то в 1990 году — тысяча сто. Казалось бы, как можно такое повышение статистики записывать в положительные моменты? Очень просто — милиция стала регистрировать большее количество мелких нарушений, при этом статистика по республикам сильно выровнялась. В начале моего нахождения у власти самой криминализированной была парадоксальным образом Эстония, где регистрировалось 1500 нарушений на 100000 человек, а самой — ха-ха, даже самому смешно — законопослушной выходил Азербайджан с 200 нарушениями в год.

А вот в 1990 году статистика по Эстонии, например, упала до 1300 случаев, а по Азербайджану, наоборот, выросла чуть ли не в четыре раза — почти до 800. Активно заработали каналы, по которым человек имел возможность жаловаться, если в милиции работать не хотят. Прокуратура, народный контроль, разного рода горячие линии. Плюс с прошлого года мы начали применять наш опыт «диагонального» роста не только в партийной системе, но и в силовых ведомствах. В республики начали активнее командировать «на усиление» кадры из центра и просто тасовать по месту, чтобы коррупционные риски уменьшить. Это всё дало результат. И даже так 1100 преступлений в год — это явно был заниженный показатель, для примера: лидером тут была Швеция, где в год регистрировалось 14000 преступлений на те же 100 тысяч населения. Очевидно, в Скандинавской стране было не в десять раз опаснее, просто правоохранительная система лучше отмечала нарушения.

Одновременно у нас снизилось количество осужденных на реальные сроки. Как уже упоминалось, ставка теперь делалась на штрафы, привлечение к общественным работам и условные сроки. Например, самозанятых за экономические нарушения в тюрьму вообще почти никогда не отправляли, только по отдельным составам типа попытки дачи взятки. А так вешали запрет на работу самозанятым, штраф, условку — и вперед, живи дальше как хочешь. Из-за этого даже без амнистий — а я всегда был против этого — количество заключенных в Союзе упало с 2,2 миллионов в 1985 году до 1,7 миллионов в начале 1991.

А ведь это не только полмиллиона потенциальных работников, которых можно к делу приставить вместо тупого сидения на нарах, но и возможность лучше «разделять преступников» по категориям. Вообще-то, тут ничего нового я не придумывал: деление на первоходов и рецидивистов, деление по тяжести преступлений, отдельно «политических», отдельно «хозяйственников» и так далее — всё это применялось еще с незапамятных времен, а официально было закреплено законом «Об утверждении основ исправительно-трудового законодательства СССР и союзных республик» от 1969 года. Вот только, как водится, теория и практика далеко не всегда сходились в одной точке, зачастую ведя себя как параллельные прямые, то есть не пересекаясь. Переполненные тюрьмы просто не позволяли качественно сортировать заключенных, людей совали туда, где было место, а не туда, куда надо. Это приводило к системным проблемам, распространению тюремной культуры и прочей гадости. И вот сокращение количества отбывающих реальный срок должно было — ну, во всяком случае, такова была задумка — резко улучшить ситуацию с разделением преступников.

Более того, была введена такая мера, как психологическая экспертиза. Чтобы отделить «блатных» от «случайных». Ведь тут далеко не всегда можно было ориентироваться на статью: убить можно случайно или, например, в состоянии аффекта и потом сожалеть о содеянном, а можно украсть 20 рублей с полным осознанием того, что тюрьма — твой дом родной.

Впрочем, достижениям, как уже упоминалось, была посвящена лишь меньшая часть моей речи. Гораздо более важным — и, судя по начавшемуся шевелению среди собравшихся, товарищи это сразу почувствовали — был второй блок, посвященный не столь приятным вещам.

— Таким образом, подходя к новому тысячелетию, перед Советским Союзом в первую очередь встает вопрос качества руководства. Да, товарищи. Техника на современном этапе уже достигла таких вершин, что местами может заменять не только трудящихся рабочих профессий, но и ратников умственного труда. И именно человеческий фактор в подавляющем большинстве случаев становится слабым звеном в управленческой цепочке, — я сделал паузу и оглядел зал. Если брать съезд 1986 года, то состав делегатов обновился на 85%, что было значительным отклонением от привычных 70–75% брежневской эпохи. Ну и ЦК… Если раньше этот коллективный орган обновлялся наполовину примерно от Съезда до Съезда, то теперь после двух чисток 1987 и 1990 годов старых членов ЦК осталось всего около 20%. Пусть кто-то говорит про отсутствие сменяемости власти в СССР, — такой скорости обновления правящего класса, вероятно, нет ни в одной стране мира. Ну, разве что в Китае, но там из большой политики последнее время регулярно уходили, падая перед ногами, мы, к счастью, этот период в своей истории уже пережили. — Приведу пример. Люди часто боятся летать. Потому что самолет обычно не кажется надежной штукой: большой, шумящий, тяжелый, каким-то чудесным образом отрывается от земли и только чудом не падает обратно камнем. Но на самом деле именно самолет — самая надежная часть во всей авиации. По причине технических неисправностей происходит только порядка 20–25% катастроф в зависимости от метода подсчета, а остальные 75–80% приходятся на человека. Именно человек чаще всего лажает.

Это был тонкий момент. Мы его перед Съездом с Лигачевым дольше всего обсуждали. Вот, например, предложение о внесении изменения в Конституцию в части возможности выхода республик из состава Союза, которое там бог весть как оказалось двадцать лет назад, с тем чтобы исключить такой момент, возражений не вызвал вообще ни у кого. Члены Политбюро только подивились еще раз лично шизе Генерального, который повернут на борьбе с сепаратизмом, да и проголосовали «за». А вот введение формализованных критериев оценки для руководителей на местах — это уже было серьезно.

— Я много думал, товарищи, как оценить работу руководителя. Первого секретаря обкома, например. Что взять в качестве основы? Рост промышленных или производственных показателей? Так ведь всегда можно, пожертвовав долгосрочным развитием, загнав людей штурмовщиной, выдать нужные цифры здесь и сейчас. Всем известно «Рязанское мясное чудо», превратившееся в «дело», когда в 1959 году первый секретарь, уничтожив животноводство в области, получил рекордные цифры по производству мяса. Кому нужны такие «достижения»? Никому, — по залу опять прошла волна шепотков. В партии не любили вспоминать провалы, тем более такие «жидкие», но в целом рязанский случай большим секретом не был, все, кому надо, о той истории знали, собственно, она стала одним из пунктов «обвинения», которое Брежнев Хрущеву предъявил при его смещении. — Сальдо торгового баланса? Но это тоже показатель во многом ситуативный: есть промышленные регионы, есть сельскохозяйственные, есть курортные, нельзя всех под одну гребенку ровнять. Потребление продуктов? Прирост населения? Уровень преступности? Можно взять, например, более хитрый параметр — среднюю продолжительность жизни, ведь чем дольше живут граждане, тем, вероятно, лучше у них жизнь. К какому-то однозначному решению мы с товарищами из Политбюро прийти не смогли, поэтому было решено вынести этот вопрос на всеобщее обсуждение. Пусть делегаты съезда обсудят эту проблему в своих партийных организациях, а со временем проведем опрос и возможно общими усилиями сможем найти правильное решение!