Рана на предплечье выглядела паршиво, края воспалились и покраснели, но Эдвин за свою жизнь видел такое столько раз, что беспокоиться даже не думал. Промыл тряпкой, отжал лишнюю воду, а затем достал из мешочка на поясе щепотку тертого корня пенницы и щедро, не жалея заложил прямо в рану.

Жижа зашипела и тут же вспучилась мелкой белесой пеной, беженец дернулся, попытался отнять руку, но Эдвин придержал за запястье и покачал головой.

— Лежи, не дергайся. Так и должно быть.

Пена бурлила, расползалась по краям раны и вытягивала наружу грязь вперемешку с нитками от повязки и еще какой-то дрянью, которая определенно не должна находиться внутри человеческого тела. Минуту спустя вся эта дрянь стекла по руке на тряпку, и рана заметно посветлела.

— Ну вот, дальше лазарет сам доделает, пыльца свое возьмет. — Эдвин обтер руки, проверил повязку у соседней койки, где лежала женщина с вывихнутым плечом, уже вправленным и зафиксированным, и напоследок заглянул к мужику в углу, у которого третий день не спадал жар.

Жар, впрочем, спадал, просто медленнее, чем хотелось бы, но внутри лазарета дело шло несравнимо быстрее, чем снаружи, и этого дурня через пару дней уже можно будет выгнать обратно на свежий воздух.

Огляделся и убедился, что все пациенты спят, четверо из шести под действием дурманящего отвара, а оставшиеся двое просто вырубились от усталости, и в ближайший час никто из них не проснется. Тихо, только потрескивает лучина в плошке с жиром светорога да где-то за стеной стрекочут сверчки.

Эдвин проверил, что никто не подглядывает, потом еще раз осмотрелся на всякий случай, и только после этого позволил себе устало плюхнуться на лавку у стены. Вытянул ноги, прислонился затылком к бревну и улыбнулся.

Созидатель-то настоящий, все-таки…

Ненастоящий бы не смог сотворить такое, это точно. Ненастоящий бы воткнул четыре столба, накрыл чем попало сверху и назвал это больницей, мол, руны есть и ладно, пользуйтесь. В городе таких «больниц» навалом и люди лорда почему-то все чаще закрывают на это глаза.

А тут все иначе… Бревно живое, пыльца летает, стены гудят от пропущенной Основы, даже пол и тот отзывается, если приложить ладонь и прислушаться. Ни сам Рей, ни кто-либо другой в этой деревне даже не подозревает, насколько удивительна эта постройка, и вот что действительно забавно. Ходят мимо, заходят внутрь, лечатся, выходят, и ни одному в голову не приходит задуматься, где именно они побывали.

Эдвин не знает ни одного живого человека, который мог бы повторить хоть что-то отдаленно похожее. Может, когда-то такие и были, давно, когда созидатели еще не перевелись и строили такое, от чего у потомков челюсти отвисали на три поколения вперед.

Но сейчас таких нет, старик побывал в разных местах и повидал разных мастеров, и ни один из них не дотянулся бы до пацана, который еще полгода назад выглядел совершенно никчемным вороватым попрошайкой.

Нет, конечно, лазарет не умеет воскрешать из мертвых, в этом пришлось убедиться и не раз. Среди беженцев были такие, которых Эдвин не вытащил бы никакими корнями и никакими отварами, и пыльца тоже не помогла, как бы ни старалось бревно на потолке.

Троих похоронили за стеной, молча, и Эдвин каждый раз стоял рядом и злился на собственное бессилие, хотя виду старался не подавать. Но если вспомнить, в каких условиях пацан все это строил, насколько сжаты были сроки и насколько скуден материал, то получается, что он сотворил настоящее чудо. Из подручных материалов и одного живого бревна, которое поначалу даже вставлять было некуда.

Но скажет ли Эдвин об этом Рею?

Старик тихо усмехнулся в бороду и помотал головой. Не-а, даже не намекнет. Одобрение этому пацану не нужно, он и без похвалы попрет вперед с упрямством горного козла, и никакая сила его не остановит. А похвали его разок, так он и вовсе решит, что ему все по плечу, и полезет туда, куда лезть не следует. Впрочем, он и так туда лезет, причем регулярно и с нездоровым энтузиазмом.

Поднялся, прошелся между коек, на ходу проверяя лбы и пульс. Женщина с плечом спит крепко, дыхание ровное. Мужик с жаром порозовел, и это хороший знак, завтра к обеду будет ворчать и проситься домой, как все они ворчат и просятся, стоит им полегчать хоть на каплю. Беженец с предплечьем тоже задремал, рана под повязкой не кровит, пенница сделала свое дело.

На дворе ночь, пора бы и домой поковылять, кости ноют, спина затекла, а глаза закрываются сами по себе, и если не уйти сейчас, то придется ночевать прямо тут, на лавке, а утром потом разгибаться полчаса.

Вот только уже который час Эдвина не отпускает одна назойливая мысль. Поначалу он ее прогнал, но мысль оказалась настырной и вернулась обратно. Потом прогнал еще раз, и к четвертому разу понял, что эта муха никуда не денется и будет жужжать хоть до утра.

— Не, глупо же! — Эдвин мотнул головой, нахлобучил халат и вышел за дверь.

Ночная прохлада ударила в лицо, и на секунду полегчало, свежий воздух прочищает мозги не хуже нашатыря. Захлопнул дверь, сунул руки в карманы и поковылял домой, пробираясь между домами привычной дорогой, на которой знает каждый камень и каждую кочку.

Разве что по пути заглянул к бабке и разбудил ее громким стуком в дверь.

— Иди, паршивая, за больными и убогими следи! — рявкнул он куда-то в приоткрытую дверь, — Точнее за себе подобными!

Из темной комнаты послышалось недовольное ворчание, затем полетели проклятия и любезности, из которых «полоумный старик» звучало как высшая похвала. Ну, на фоне остальных фраз, по крайней мере. Так что убедившись, что бабка проснулась, Эдвин со спокойной совестью продолжил свой путь. Все-таки лазарет без присмотра оставлять нельзя, мало ли какой пациент ночью учудит и захочет окочуриться. Потом окоченеет и выносить твердый труп будет уже не так удобно, как теплый и мягкий.

Эдвин-то продолжил путь и вроде бы все хорошо… Вот только мысль никуда не делась, ковыляла рядом, ноздря в ноздрю, и стоило Эдвину отвлечься на секунду, наглая зараза тут же влезала обратно и усаживалась посреди головы, устраиваясь поудобнее.

— Бред! — Эдвин остановился посреди тропинки, хлопнул себя ладонью по лбу и зажмурился. — А ну, старый, ты еще не настолько полоумный, как все думают! Хотя, может, и настолько, раз такое в голову лезет.

Мысль не вылетела и даже не шевельнулась, а только покрепче устроилась и, кажется, пустила корни.

Ноги между тем понесли совсем не домой, и Эдвин не сразу заметил, что свернул в противоположную сторону. Вернее, заметил, но не остановился, потому что ноги у него в последнее время завели моду ходить куда хотят, а голова потом разбирается с последствиями. Не первый раз, впрочем, в его возрасте полезно иметь ноги поумнее головы, особенно когда голова отказывается принимать разумные решения.

Через пару минут он уже стоял у восточной части стены и смотрел на кучку рыхлой земли метрах в ста от частокола. Стражник на ближайшей вышке, судя по всему, даже не заметил передвижений, но оно и понятно, все-таки старик не в первый раз пробирается через заросли, они его никогда не выдавали. Но все равно Эдвин мысленно отметил, что надо бы сказать Гундару, чтоб как-то повнимательнее следили за округой его подопечные.

— И все-таки этот больной точно заразный, — вздохнул старик, припомнив Рея и его вечные нездоровые идеи. Раньше Эдвин всю жизнь прожил нормальным, спокойным травником, ковырялся в грядках и сушил корешки, а из развлечений позволял себе разве что кидать навозом в особо наглых соседей. Ну ладно, может не самым спокойным, но все равно нормальным ведь, да?

В это Эдвин старался верить изо всех сил и иногда даже получалось. Но теперь вот он, посреди ночи стоит у стены и собирается делать то, за что в приличном обществе как минимум косо посмотрят, а в неприличном могут и по шее дать.

Присел на корточки, положил ладонь на землю и прикрыл глаза. Ближайшее дерево за стеной росло шагах в десяти, старая ольха с раскидистой корневой системой, которую Эдвин прощупал еще в прошлый раз, когда закапывал. Корешки послушно потянулись к указанному месту, расковыряли землю, выпихнули наружу пару камней и выволокли из-под земли грязный сверток размером с небольшое бревнышко.

В нос ударил тяжелый сладковатый запах, от которого нормальный человек бы отшатнулся и начал дышать через рот. Эдвин даже не поморщился, потому что дома у него уже который день воняет не лучше, причем источник запаха он так и не нашел. Может какое-то зелье на полке забродило, а может крыса забралась куда-то в щель и там издохла, в любом случае руки до поисков пока не дошли, а нос давно притерпелся.

Подобрал сверток, отряхнул от налипшей земли и сунул подмышку, чтобы не отсвечивать на фоне стены. Стражник наверху затопал ногами, изо всех сил вглядываясь в ночную темень, но быстро отвернулся, и Эдвин, воспользовавшись моментом, скользнул вдоль частокола к проходу.

Вокруг деревни было темно и тихо, если не считать факелов на стене, от которых на землю ложились рыжие пятна света. Луна спряталась за облаками, и это Эдвина вполне устраивало.

К реке вышел со стороны карьера, обогнув деревню по широкой дуге, и сразу заметил факелы у стройплощадки. Работяги и ночью не угомонились, катали бочки с раствором, месили что-то в корытах, и по дороге двое мужиков волокли здоровенное бревно, ухая и переругиваясь на каждом шаге.

Никто на Эдвина даже не посмотрел, и хорошо, потому что если застукают за тем, что он собирается сделать, объясняться будет даже сложнее, чем в тот раз, когда его поймали на чужом огороде с лопатой и мешком навоза посреди ночи. Тогда хоть соврал, что удобряю по доброте душевной, и половина деревни даже поверила, хотя вторая половина покрутила пальцем у виска.

Собственно, добрался до прудика и сразу присел на корточки. Вода в нем стояла темная и неподвижная, и только пара коротких волосков торчали над поверхностью, да и то, если не блики от факелов, вряд ли заметил бы. Тварь то ли спала, то ли притворялась, с волосянками никогда не угадаешь, у них сон и засада выглядят одинаково.

Старик развернул сверток. Тряпица отлипла с влажным чавканьем, и на ладонях оказалась тощая зеленоватая нога жила, высохшая до такого состояния, что кожа на ней натянулась как пергамент, а длинные узловатые пальцы скрючились в последнем судорожном жесте.

Посидел, повертел ногу в руках, а следом размахнулся и кинул ее в центр прудика. Плюхнуло негромко, темная вода сомкнулась, и на поверхности пошли круги. Секунду ничего не происходило, потом вода забулькала, волоски разом подтянулись к месту падения, и со дна поднялся мутный клуб грязи, как всегда бывает, когда тварь начинает возиться с добычей.

— Кушай, кушай, — приговорил Эдвин, глядя, как круги расходятся к берегам. — Но распробуй хорошенько!

Помолчал, посмотрел на темный лес, и глаза у него на мгновение стали цепкими и жесткими, совсем не стариковскими.

— Скоро добавка сама придет.

Вот эти вот ночные прогулки по деревне уже как-то начинают входить в привычку, если честно. Иногда кажется, что я тут шастаю по ночам даже чаще, чем днем. Хотя в этом есть некая логика, ведь ночью в лес копать голема не пойдешь, там кроме него может что-нибудь встретиться, а вот днем вполне можно и погулять по природе. Ну а на темное время суток остаются дела деревенские, потому и приходится вот так распределять рабочий день…

Ага, день, конечно же. Мой рабочий график теперь даже не смены не поделишь, график совершенно ненормированный и сделать с этим ничего не получится. Увы, но работа за еду она такая, жрать-то хочется всегда. Вот отобьемся, и заживем!

Тихо усмехнулся себе под нос. Да, забавная шутка насчет «заживем». Сдается мне, как только все это закончится, работы станет только больше.

Вот с такими мыслями и шел по опустевшим улицам деревни. Да, днем тут куда многолюднее, все-таки это не наш современный мир с фонарными столбами на каждой улице и, сообсвственно, со светящимися фонарями на этих столбах. Деревенским приходится подстраиваться, так что вечерние прогулки удел преимущественно городских.

Но стоит отметить, что при всей пустынности, обычной для этих мест тишины нет. Из кузни Борна доносится стук молота и к моему удивлению голос Дагны, что-то там клепают вместе и параллельно обсуждают технологии производства. Дагна бы и ночью работала у себя в кузне, но ее недавно начали прогонять на ночь, мол, Жилы все ближе и могут появиться разведчики, так что лучше быть за стеной. Со стороны южных ворот тоже слышны переругивания и мерный стук молотков, опалубку устанавливают. А где-то далеко, ближе к восточному краю деревни, кто-то разрывался таким ором, что даже собаки помалкивали.

— Натягивай сильнее! Чего ты жмешься? Выше бей, выше! Руки неправильно держишь, кто тебя учил? Какой дебил колчан за спину вешает, ты что, в сказку попал?

Голос, как мне показалось, принадлежит Вельту, и перепутать его с кем-то другим сложно. Причем орет он так, будто от этого зависит его собственная жизнь, а не жизнь тех бедолаг, которых он сейчас гоняет. Судя по крикам, там тренируются лучники, причем такие, которые явно держат лук если не в первый, то уж точно даже не в третий раз. Второй, скорее всего, по крайней мере очередной крик отчаяния Вельта примерно подтвердил мои догадки. Хотя он-то обычно спокойный и ни разу раньше не слышал, чтобы вот так истошно орал.

Ополчение, значит, и правильно, потому что силами троих гвардейцев, горстки солдат и такой же горстки стражников стены не удержать, хоть ты эти стены из чистой стали отлей. Укрепления без защитников не стоят ничего, это как запереть дверь, но забыть про окна. Вот и приходится вчерашних копателей и беженцев ставить к бойницам, пусть учатся.

Из лука стрелять, правда, штука непростая, я еще в прошлой жизни пару раз пробовал на каком-то корпоративном мероприятии. Хватило, чтобы раз и навсегда понять, что это занятие явно не для меня, пальцы потом болели два дня, а стрела улетела куда-то в небо и не вернулась.

Но в нашем случае особая меткость и не нужна. Ополченцам не придется с пятисот метров вколачивать новые глаза в череп жилу-командиру. Задача куда проще, просто отправлять стрелу за стрелой в том направлении, откуда бегут полчища монстров, и не попасть при этом в своих. Вельт, конечно, от такой постановки задачи наверняка скривился, но лучше сто криво летящих стрел, чем десять идеальных, когда на тебя прет стая.

— Отставить! Все заново, с первого движения! И не зажмуривайся, скотина, ты стреляешь, а не чихаешь!

Ну, молодцы, пусть готовятся. А я пошел дальше, к Ольду, потому что весь день только об этом и думал, и руки чесались до такой степени, что даже заливка туннеля не сбила это ощущение.

В мастерской горели лампы, и свет из проема ложился на утоптанную землю теплым желтым пятном. Заглянул внутрь и остановился, обстановка там царила такая, что хоть картину пиши. Ольд сидел на лавке у стены, вытянув ноги и скрестив руки на груди, а рядом на полу прикорнули оба подмастерья, привалившись друг к другу плечами, и выглядели они так мирно, будто не баллисту собирали, а колыбельную слушали.

Но самое главное, что Ольд улыбался. Не мне, меня он пока не заметил, а баллисте, которая стояла перед ним на станине посреди мастерской и выглядела куда серьезнее, чем в прошлый раз.

Причем намного серьезнее, и это я еще вежливо выражаюсь. Не стал его отвлекать и сам подошел к орудию, любоваться издалека оказалось попросту невыносимо. Тетиву уже натянули на плечи, и я осторожно тронул ее пальцами.

Тугая и толстая, под пальцами чувствуется накопленное напряжение. Ламели лиственницы чуть согнуты, напряжены, просят натянуть посильнее, и это хорошо, мы такую возможность совсем скоро предоставим.

Сразу захотелось нанести на плечи какие-нибудь руны, хотя бы накопитель, чтобы подпитывать упругость, но нет. Это прототип, и пока обойдемся без рунных костылей.

Руны — это прекрасно и они здорово облегчают жизнь, но любое изделие должно работать в первую очередь без них, потому что магия это дополнение к инженерной мысли, украшение на крепком фундаменте, а не замена ему. Если конструкция не тянет без магии, значит конструкция плохая, и никакая руна это не исправит, только замаскирует. А когда руна истощится или сломается — все развалится, и виноват буду я, раз поленился сделать нормально. Так что сначала механика, потом все остальное.

Прошелся взглядом и пощупал каждую деталь, пока Ольд продолжал сидеть и лыбиться, явно наслаждаясь тем, что кто-то оценивает его работу. Ложе состоит из двух половин, стянутых между собой железными скобами, вбитыми заподлицо, а внутри, между половинками, спрятан и зажат спусковой механизм.

Все подвижные элементы сидят на втулках, которые Борн с Дагной выточили и подогнали прямо по месту, и дерево теперь не трется о дерево, а ходит по металлу, мягко и без скрипа. Все смазано и блестит в свете ламп от жира, ложе целиком пропитано дегтем, рессора тоже смазана, и все места креплений усилены дополнительными накладками.

Металла тут по массе чуть ли не больше, чем дерева, если судить на глаз. Кузнецы вложились серьезно, и видно, что некоторые детали переделывались не по одному разу, пробовали, браковали и ковали заново, пока не получилось.

Не буду их расстраивать, но переделывать придется еще, и не раз. Не потому что вижу в этом прототипе какие-то грубые ошибки, просто так устроен любой процесс разработки. Ошибки неизбежны, и не бывает, чтобы получилось идеально с первой попытки, всегда есть куда расти. Ну ладно, подрывы у меня чаще всего были идеальными, но мое присутствие в этом мире наглядно доказывает, что и грабли раз в год стреляют.

Крюк натяжителя вообще заслуживает отдельного рассказа, на самом деле. По его форме я буквально вижу крики и боль бедных мастеров от десятков неудачных попыток. Ну да, ляпнуть про крюк не забыл, а как именно его делать сообщить не потрудился. Но это не потому, что я злой, просто сам точно не знал и сам бы точно так же как и они лепил что-то прямо по месту.

В общем, крюк у нас сдвоенный, цепляется за тетиву слева и справа от ложа, но при этом устроен так, что не касается этого самого ложа сверху. Объяснить сложно, да. Но суть в том, что прямой обычный крюк не позволил бы тетиве зацепиться за спусковой механизм, ну или натяжение было бы неравномерным. А неравномерное натяжение — это износ плеч и просадка точности, снаряд будет уводить в сторону при каждом выстреле, причем уводить по-разному, так что пристрелять к кривизне не выйдет.

Собственно, сам хитроумный крюк крепится к веревке, идущей от катушки, и теперь с обеих сторон катушки торчат ручки, как я и советовал. Крутить вдвоем будет куда удобнее, и нагрузка распределится равномерно.

Храповый механизм переделан полностью, собачка теперь с приваренной ручкой, чтобы можно было плавно и удобно ее отпускать, а не лупить киянкой как в прошлый раз. Вижу, напильником прошлись по зубцам, каждый скруглен и подогнан так, что собачка ложится без лишнего усилия и не подклинивает.

Сверху из того, что сразу бросается в глаза — аккуратнее вырезали гнездо, куда входит тетива и фиксируется на спуске. Из ложа едва заметно высовываются два зубца, между которыми как раз встанет натянутая тетива и будет держаться до нажатия на спуск. Поверх ложа лежит пружинистая тонкая планка из лиственницы, она прижмет снаряд сверху, и даже если целиться вниз, болт не выпадет из ложа сам по себе, а дождется выстрела.

Мелочь, но без нее вся затея с наведением теряет смысл. Собственно, по большей части из-за нее пришлось мудрить с крюком. В итоге они остановились на чем-то среднем между удобством и надежностью, планка вырезана так, что крюк при натягивании за нее не зацепиться, но заряжать снаряд будет не очень удобно. Вот, кстати, о чем я и говорил, дорабатывать все равно как-то придется.

Спусковой крючок вывели сзади, как раз между двух удобных ручек, за которые стрелок будет держать орудие и наводить его на цель. За эти же ручки можно вращать баллисту на станине, и вот тут я перешел к самому интересному.

Станину Ольд переработал основательно. Тренога в основании осталась, широкая и тяжелая, с чурбаками по краям для устойчивости, и по весу одна только она тянет килограммов на тридцать, не меньше.

По центру треноги стоит поворотный узел, и Ольд решил эту задачу по-плотницки просто и толково. Два массивных деревянных круга, выточенных из поперечного спила, насажены друг на друга через центральный железный штырь.

Нижний круг намертво прибит к треноге, верхний свободно вращается вокруг штыря, а между ними проложена промасленная кожа, чтобы поверхности не терлись напрямую. Круги обточены ровно, зазор между ними минимальный, и если прижать сверху, ничего не болтается и не люфтит. Сверху вокруг штыря набита железная шайба, которая не дает верхнему кругу соскочить, и вся конструкция крутится плавно, без рывков, на полный оборот.

С верхнего круга поднимаются две толстые стойки, щеки, вырезанные из лиственничного бруса, и между ними на поперечной оси висит само ложе баллисты. Ось железная, проходит сквозь обе щеки и через утолщение в середине ложа, и на ней орудие качается вверх и вниз. Вверх оно уходит градусов на тридцать от горизонта, затем упирается в механизм, а вниз, если отпустить, опрокидывается почти отвесно, хоть прямо в землю стреляй. Со стены это будет кстати, если какая-нибудь тварь полезет прямо под тобой.

А фиксируется наклон простейшим способом. В одной из щек Ольд выпилил дугообразный паз с насечками по всей длине, и в эти насечки заходит подпружиненный клин, закрепленный на ложе. Потянул клин на себя, навел ложе на нужный угол, отпустил, клин щелкнул в ближайшую насечку, и все, орудие зафиксировано.

Не идеально, между насечками шаг градусов в пять, так что ювелирной наводки по вертикали не получится, но для наших задач этого более чем достаточно, можно пристрелять к какой-то точке, узкому проходу между завалов например, и спокойно палить туда хоть часами напролет.

— Ну как? — не выдержал Ольд с лавки, и по голосу было слышно, что он уже минуту сдерживается, чтобы не подойти и не начать рассказывать про каждый узел.

— Ольд, это уже другая машина, — обернулся я. — Ты и мастера выложились на все, на что были способны.

Он расплылся в улыбке и махнул рукой, мол, ерунда, но было видно, что похвала попала куда надо.

Спуск есть, фиксаторы есть, натягивать тетиву теперь можно смело вдвоем, так что я окликнул его еще раз.

— Ну а чего сидишь-то? Пойдем пробовать уже!

— Весь день ждал, когда ты это скажешь! — Ольд вскочил с лавки так резво, что лавка ударилась о стену. — Теперь точно получится, вот увидишь! А ну, подъем!

Он пнул ближайшего подмастерья по ноге, тот дернулся, мотнул головой и уставился вокруг себя мутными глазами. Второй зашевелился сам, разбуженный шумом, и некоторое время оба приходили в себя, пытаясь сообразить, где они и зачем их будят посреди ночи.

— Вставайте, лентяи, у нас испытания! — Ольд уже стягивал баллисту с козлов и пихал станину к двери, не дожидаясь помощи. — За ноги берись, за ноги! Не за ложе, олухи, за станину!

Подмастерья подхватились, и вскоре мы вчетвером потащили тяжеленную конструкцию по ночной деревне к северным воротам. Несли молча, только сопели и шаркали ногами по утоптанной земле, а луна освещала дорогу так ярко, что даже факелы не понадобились.

Ворота оказались закрыты, чего и следовало ожидать в такое время, но нам открыли без лишних вопросов. Вернее, вопрос все-таки был.

— Неположено! — наверху возник лысый стражник и уперся в нас недовольным взглядом. — Ночью ворота закрыты, приказ Гундара, никаких исключений!

— Если неположено, можем испытания и внутри деревни провести, — пожал я плечами и кивнул на баллисту. — Прямо вот тут, между домами, как тебе? А насколько мощно эта штука стреляет, не знает даже Ольд.

Стражник покосился на баллисту, и что-то в его лице дрогнуло, потому что орудие даже в лунном свете выглядело внушительно. Поморщился, буркнул «чтоб вас», и полез дергать фиксатор.

Решетка поехала вверх, заскрипели ролики, веревки натянулись, и противовес с камнями медленно пополз вниз. Удобная система, конечно, одного человека хватает, чтобы открыть, и закрывается она под собственным весом, только придержи. Хотя доработать есть что, например, добавить тормоз, чтобы решетка не грохнулась, если ее отпустить резко, но это все потом, времени на доводку все равно нет.

Вынесли баллисту наружу, установили на ровное место метрах в десяти от стены, и один из подмастерьев сбегал воткнуть факел в землю чуть в стороне. Хотя и без факела видно неплохо, луна полная, небо чистое, и завалы бревен впереди угадываются темной полосой на просеки.

Ольд прислонил к стене башни первый болт и протер его тряпочкой, аккуратно, почти нежно, и эту тряпочку я у него тут же забрал.

— Погоди, пригодится.

Намотал тряпку на наконечник и затянул покрепче. Трассер будет, всяко лучше увидим куда полетит, особенно если вдруг уйдет не туда, куда нам надо. А уйти может куда угодно, прототип есть прототип.

Пока наматывал, оценил снаряд. Мастера заморочились и сделали ровный гладкий болт, куда лучше той палки-первенца, которая закувыркалась после двадцати метров полета. Оперение установили по моим наброскам, две тонкие полоски под углом, и снаряд в полете будет закручиваться вокруг продольной оси, летя ровно и теряя крохи энергии на вращение.

Даже железный наконечник выковали, без гравировок и лишних украшательств, но добротный. Похож на широкий плоский наконечник копья, и если такой воткнется во что-нибудь живое, мало не покажется и скорее всего это что-то быстро стане неживым. Потом, конечно, надо будет заказать наконечники поинтереснее, бронебойные и шоковые, на все случаи жизни. Жаль, кузнецов у нас всего два, но если смотреть с позитивной стороны, недавно был вообще один.

— А мне эта тряпочка нравилась… — расстроился Ольд, когда я достал лампу и щедро полил наконечник маслом.

Лампа, к слову, принадлежала стражнику, который наблюдал за нами из проема ворот. Он тоже расстроился, но возражать не стал, потому что у нас за спиной стояла штука, которая могла отправить большую тяжелую палку далеко за горизонт, и с такими аргументами возражать как-то не принято.

Ну а теперь к делу! Подцепили крюк натяжителя за тетиву и начали крутить катушку вдвоем, я слева, Ольд справа. Разница с прошлым разом почувствовалась сразу, катушка пошла мягко, ось во втулках ходит ровно, без рывков и подклиниваний, а храповик щелкает четко и отлаженно, зуб в зуб, и с первого же оборота стало понятно, что механизм вылизан до блеска.

Натяжение росло, ламели прогибались все глубже, и по нарастающей дрожи в ручках чувствовалась сила, которая копилась в лиственничных плечах. Натянули буквально за полминуты, до громкого щелчка, и тетива зафиксировалась в зубцах.

Затем я подтянул еще чуть посильнее, плавно поджал собачку за ручку, и аккуратно отпустил катушку. Тетива осталась на месте, натяжитель ослаб. Снял крюк с тетивы, убрал в сторону и тут же подумал.

— Ольд, надо будет крепление для крюка придумать, чтобы не болтался. А то будет стрелок целиться, и в пылу сражения крюк зацепится снова за тетиву. Выстрела не произойдет, а систему разломает.

— Как этот сраный крюк уже достал, в печенках сидит! — процедил сквозь зубы плотник, — Но согласен, крючочек какой-нибудь сбоку приделаем, и ничего не зацепится. Мелочь, но важная.

Тетива на спуске, снаряд на месте, планка прижимает его сверху, и болт лежит ровно, никуда не денется даже если перевернуть орудие вверх ногами. Подошел, проверил, как держится пакля на наконечнике, поджег от факела, и встал на место стрелка.

Ухватился за ручки, покрутил орудие на станине влево-вправо, проверил ход, и навел на темную полосу завалов. Мишень из бревен стоит примерно в двухстах шагах, и это далеко, так что возьмем чуть повыше. Потянул клин наводки, приподнял ложе, отпустил, и фиксатор сел в нужную прорезь.

Задержал дыхание, вокруг тишина, и только огонек на наконечнике потрескивает, рассыпая мелкие искры. Целиться мешает, да, но благо все-таки отнесли факел к мишени, его хоть как-то видно.

*Шурх!*

Болт сорвался с места с коротким глухим щелчком, и тетива хлестнула словно плеть. Снаряд ушел вперед со свистом и жужжанием, словно жирнющий шмель рванул в небо, и огненная точка растворилась в ночи быстрее, чем я успел моргнуть. Понял, принял, поправку по высоте надо было брать поменьше! Огонек перемахнул через завалы бревен и пропал где-то далеко за ними, черт знает где.

Некоторое время мы просто глядели вдаль. Подмастерья вытянули шеи, Ольд приложил ладонь козырьком ко лбу, хотя солнца никакого не было, а лысый стражник выбрался из ворот и тоже уставился в темноту. Только сейчас вспомнил, как этого стражника зовут, а то из-за лысины и не признал сразу. Клавус, вроде… А чего он побрился вдруг? Может, тут какая-то новая мода, а я все как обычно на строке пропустил?

Огонек спустя какое-то время снова стал заметен, причем ярко, значит пакля не потухла. Собственно, и не должна была, могла разве что свалиться в полете. Зажигательные стрелы маслом пропитывать вполне допустимо, можно дегтем или смолой, главное чтобы горючая смесь не испарялась, ведь в полете для этого созданы идеальные условия, ветер еще тот. Вот бензин, к примеру, горит ярче масла, но для зажигательных снарядов не годится, потухнет еще в воздухе. Спирт по той же причине бесполезен, а вот масло держится, горит неторопливо и ветра не боится.

[Путь Созидания II: 52% → 59%]

[Путь Разрушения II: 21% → 22%]

— Не, ну вот это уже можно отпраздновать! — обрадовался Ольд и хлопнул в ладоши. — Вот это я понимаю, вот это полетело!

[Путь Разрушения II: 22% → 23%]

Гм… Я нахмурился и посмотрел вдаль, потому что огонек там не просто горел, а заметно вырос и разгорался все ярче.

— Праздновать потом! — рявкнул и рванулся к воротам. — Ведра хватайте, там пожар начинается! Мы же в завалы бревен зажигательным снарядом попали!

Человек пятьдесят стояли посреди просеки и молча смотрели на догорающие остатки того, что еще недавно было аккуратно сложенным стогом прутьев. По земле стелился дым вперемешку с паром от пролитой воды, и по обе стороны от нас тянулись мокрые, зачерненные сажей полосы вытоптанной травы. Все мы просто молча стояли и смотрели, и вся эта картина выглядела последствием крупного праздника, только без еды и музыки. Да и без праздника, чего уж тут скажешь.

Народ устал, это видно без всякого анализа. Перепачканные сажей лица, мокрая одежда, и у половины собравшихся выражение из разряда «разбудили, заставили бегать, а теперь еще и стоять заставляют». Но при этом никто не ушел, и я примерно понимаю почему, потому что после такого хочется хотя бы посмотреть на виновника.

А виновник, стоит признать, я. И ведь смотрят же, причем молча, что гораздо хуже, чем если бы орали.

— А чего на меня-то уставились? — возмутился я, — Это все Ольд вообще сделал!

— В смысле Ольд⁈ — плотник аж подпрыгнул от возмущения. — Это ты предложил поджигать! И стрелял ты! Я тетиву даже не трогал!

— А ты не сразу побежал тушить, оно потому и разгорелось! — парировал я. — И вообще, когда я поджигал, ты ни слова против не возразил, стоял молча и лыбился!

Ольд открыл рот, закрыл и уставился на меня так, будто ему на язык положили что-то кислое и одновременно несправедливое. Формально крыть нечем, и он это понимает, но признавать категорически не собирается. Ну и правильно, он тут ни при чем, конечно, но зато как забавно оправдываться начал, аж покраснел от усердия, хотя под слоем сажи этого, может, и не видно.

А если серьезно, то кто же знал, что оно так далеко улетит? Целились в завалы бревен на двухстах шагах, а снаряд перемахнул через них и ушел куда-то к горизонту. Вопрос только в том, почему перемахнул, ведь прототип летел от силы метров на двадцать, а тут вдруг четыреста, не меньше. Поправку по высоте я взял с запасом, и это моя ошибка, но дальность все равно не объясняет одна только поправка.

Не связано ли это с тем, что в момент выстрела я почувствовал легкий толчок в ладонях, будто капелька Основы выскочила наружу и ушла вслед за снарядом? Прямого подтверждения нет, но других объяснений пока тоже не наблюдается, а вещи в этом мире просто так далеко не летают, если им в этом не помочь.

Впрочем, жаловаться грех, потому что четыреста метров дальности для деревянного орудия без единой руны это фантастический результат. Завтра хоргами перемерить можно, для статистики и понимания, на что мы способны.

— Ну что, поздравляю! — улыбнулся я и обвел взглядом собравшихся. — Сегодня эта деревня получила первое орудие!

Тишина повисла ровно на три удара сердца, не больше.

— Не, ну новость-то и правда неплохая, — проговорил какой-то перемазанный в саже мужик из задних рядов. — Так-то нам даже праздничный костер устроили.

Из толпы донесся одинокий смешок, за ним второй, и через несколько секунд хохотали уже все. Посреди ночи, перепачканные и мокрые, с ведрами в руках и сажей на физиономиях. Забавно, наверное, со стороны выглядит, но иначе никак, потому что ситуация ровно из тех, когда либо смеешься, либо начинаешь кого-нибудь бить, а бить пока некого, враг еще не подошел.

Разбудили всю деревню посреди ночи, заставили побегать с ведрами, пожар устроили знатный. Но ведь я правда не знал… Да и кто вообще в здравом уме складывает сухие ветки вот так, стогами? Впрочем, понятно, что это хорговские работяги, пока запасали бревна для частокола ветки просто складывали в кучи, вот и всё. Да и пусть бы горело, если уж так подумать, просто тогда бы выгорело вообще все вокруг, возможно даже вместе с лесом.

А может и правда не стоило тушить? Ну сгорел бы лес, да, плохо и к природе надо относиться бережнее. Но в этом лесу жилы, так бы и они сгорели. Мыслишка грязная, но выглядит, кстати, здраво. Вопрос только что потом делать без этого леса. Лично я нацелен на победу, частокол выдержит и никто не пробьется внутрь, а вот после всего этого лес еще очень даже пригодится. В любом случае, пожар нам здесь сейчас не нужен, ведь огонь мог искрами перекинуться уже на саму деревню и пойти не в ту сторону.

Зато, кстати, наконечник не потеряли, нашли в золе почти сразу, а металл у нас хоть и стал появляться в приличных количествах, но все равно не бесконечный. Древко можно новое выстрогать за час силами подмастерий, а вот железный наконечник ковать заново куда дольше.

Отсмеялись, и народ начал расходиться. Кто-то побрел к реке отмываться, кто-то предпочел ковшик дома, а некоторые просто сложили ведра у ворот и пошли досыпать, потому что утро наступит независимо от наших подвигов, и работу никто не отменял.

Ольд с подмастерьями и двумя добровольцами из стражи подхватили баллисту и потащили обратно в мастерскую. Там ее скорее всего снова разберут, снимут мерки с каждой детали и будут использовать как образец, а уже по нему делать остальные экземпляры.

— Да, и распредели сразу задачи, — догнал я его на полпути. — Пусть каждый занимается отдельной деталью и ничем другим, так процесс пойдет быстрее. Одни вытачивают ложа, другие строгают станины и заказывают у кузнецов нужную фурнитуру. А ты на сборке и контроле качества.

— Ну да, примерно так и планировал, — буркнул Ольд и понес баллисту дальше, не оглядываясь.

Контроль качества, конечно, в конечном итоге будет на мне, плюс руны тоже никто кроме меня не нанесет. Но Ольд теперь знает каждую деталь механизма, прочувствовал ее руками, и если кто-то и способен организовать поточное производство в деревенской мастерской, то только он. Доверяю, в общем, а доверие в нынешних условиях дороже любого контракта.

Развернулся и зашагал к воротам, потому что самое время упасть спать, завтра работы хватит на троих, а я пока один. Но прямо в проходе под решеткой наткнулся на Гундара и едва не впечатался ему в нагрудник.

Не заметил его раньше, и это нормально, потому что Гундар обладает удивительной способностью стоять неподвижно и молча наблюдать, сливаясь с любым окружением. Пока мы тушили пожар, он наверняка стоял где-нибудь здесь же, скрестив руки и прикидывая в голове что-то свое. Ну, или просто сделал шаг вперед, чтобы преградить мне дорогу, и второй вариант даже вероятнее.

— Ольд к тебе направил, — проговорил он вместо приветствия. — Мне нужно знать, сколько баллист вы сделаете за неделю.

— Ну… — почесал затылок и начал прикидывать в уме.

Рессора делается из целой стопки тонких пластин, и вот тут первое узкое место, потому что лиственница материал капризный и с ней работать может не каждый. Ольд освоился, подмастерья тоже кое-чему научились, но посадить за эту работу случайного мужика с топором не выйдет, испортит заготовку на первом же проходе. На одну такую у Ольда уйдет день, если с утра до ночи, и ускорить это некуда.

Станину и ложе можно делать параллельно из обычного дерева, тут квалификация нужна пониже, подмастерья справятся. Треногу сколотить и стойки поставить тоже день, но это уже можно поручить другим рукам.

С металлом отдельная история, Борн с Дагной обеспечат всю начинку, от втулок и осей до храповика с собачкой, но двум кузнецам на один комплект уйдет как минимум полдня, и это если подмастерья возьмут на себя грубую обработку заготовок. Тетиву плести из готовой веревки недолго, но и веревка не бесконечная. Правда недавно ведь добыли хороший моток, этого хватит с лихвой.

Сборка и подгонка еще полдня, если не больше, потому что каждая деталь должна сесть без люфта, иначе после десятка выстрелов механизм разболтается и начнет промахиваться мимо собственного ложа.

Итого, если наладить конвейер и каждый будет заниматься своим, выходит примерно одна штука в сутки. Может чуть больше, если кузнецы подналягут, а может и меньше, если лиственница начнет капризничать, а она начнет, в этом можно не сомневаться. Тем более, что у нас есть еще один плотник из валунковских, его тоже вполне можно обучить и он будет затыкать дыры в производстве.

— Думаю, если выделить побольше толковых людей, по одной баллисте в день можно делать, — выдал результат вычислений. — Прототип соберем обратно, он тоже в строю. Итого за неделю будет восемь баллист. В лучшем случае.

Может и больше удастся, кто знает, но лучше готовиться к худшему и получить приятный сюрприз, чем обещать золотые горы и потом ломать голову, как закрыть недостачу.

— Восемь… — Гундар нахмурился и помрачнел еще сильнее обычного, хотя казалось бы, куда уж сильнее. — Плохо. Надо расставить баллисты максимум через пятьдесят шагов друг от друга, а это минимум двадцать штук. Может, получится как-то упростить конструкцию и делать быстрее?

— Можно Машку за ляж… кхм, — прокашлялся, потому что рот опередил голову ровно на полсекунды, и ляпнул я явно не то, что собирался. Но это вечная проблема с заказчиками, они всегда хотят «побыстрее и попроще», и от этой святой простоты каждый раз тянет ляпнуть лишнего.

— Чего? — Гундар уставился на меня с искренним непониманием.

— Говорю, не получится упростить, и так упрощено до предела. Я бы с радостью расставил мелкие баллисты блочного типа хоть каждые три шага и наклепал бы арбалетов впридачу. Построил бы за периметром частокола укрепления из жидкого камня, от которых шли бы подземные ходы в деревню. Много бы чего сделал, Гундар, если бы у нас было на это время! — развел я руками.

— Но какой смысл от твоих баллист, если их всего восемь штук на тысячу шагов частокола?

— Ну, как минимум северные ворота будут защищены, а южные и так не пробить. Установим баллисты на тех участках, откуда скорее всего ждать нападения… — задумался я.

— Жилы не идиоты, Рей, они нападут именно там, где у нас будет слабее всего, — отрезал Гундар, и возразить тут нечего, потому что он прав. — Баллиста у вас получилась лучше, чем я рассчитывал, это хорошо.

Он замолчал на пару секунд, и по его лицу было видно, что в голове прямо сейчас перестраиваются какие-то планы, сдвигаются фигуры на воображаемой карте.

— Ладно, будем разбираться. Расположим как-нибудь, но если что, от восьми штук пользы будет мало.

— Увы, — пожал я плечами. — Тоже подумаю тогда, что можно сдела…

Осекся на полуслове, ведь в этот момент в голове щелкнуло что-то. И мысль, которая секунду назад не существовала, вдруг оказалась на месте, будто ждала именно этой секунды.

— Придумал, что ли? — прищурился Гундар.

— Да, но… Нет, ну бред, конечно. Но может и не бред…

— Говори уже. — он машинально положил руку на рукоять меча, и жест этот вряд ли был угрозой, скорее привычка, но выглядело внушительно.

— Да вот, подумалось просто деревенский бронепоезд сделать и пустить по рельсам, — махнул я рукой, и по глазам Гундара понял, что ни одно из этих слов ему ничего не объяснило. — Ну, смотри. Построить из бревен направляющие, такие длинные гладкие полозья, по всему периметру стены, поверху. И по ним пустить небольшие тележки на колесах. Колеса входят в пазы полозьев и катятся по ним, никуда не сворачивая, всегда по одной линии.

Гундар молчал, но не перебивал, а это у него означает, что слушает.

— И уже на эти тележки устанавливаем наши баллисты. Враг появился с севера, все восемь катим на северную стену и лупим по нему в упор. Выскочил с запада, откатили две или три на запад, туда палим. Суть в том, что баллисты не стоят на месте, а перемещаются туда, где нужнее.

— Гм… — Гундар нахмурился. — Звучит как полный бред.

— Ну так в том и суть! — я даже усмехнулся. — Лучший бред, который у нас есть.

— Делай. — он кивнул коротко, без лишних раздумий, и от такого быстрого согласия я даже слегка опешил. — И тележки твои заодно смогут перевозить запасы болтов, если расход будет большой.

— Точно! Разместим склад на юге, прямо у ворот, и построим там загрузочную площадку! А от северных ворот через центральную улицу пустим еще одну дорогу, прямую, для быстрой доставки снарядов с юга на север…

— Рей, — Гундар мотнул головой, но я и не подумал останавливаться, потому что идея разворачивалась в голове сама, одна картинка цеплялась за другую и тянула третью.

— И два подъемника установим! Чтобы спускать пустые тележки со стены и поднимать груженые обратно! Простейшая система на противовесах, как на воротах!

— Рей! — рыкнул Гундар так, что даже стражник на ближайшей вышке вздрогнул и выронил факел. — Успокойся. У нас неделя. Какие подъемные механизмы? Сделай эти свои направляющие, а там посмотрим на эффективность.

А ведь еще паровой механизм можно было бы приспособить, котел с водой на тележке, давление пара толкает поршень, поршень крутит колеса… Даже глаза прикрыл от предвкушения, и картинка нарисовалась такая красивая, что аж зубы свело. Но Гундар прав, и я это прекрасно понимаю, мечтать можно сколько угодно, а времени у нас ровно неделя, и в эту неделю надо уместить только то, что реально успеть.

— Но если честно, — вздохнул, возвращаясь на землю, — дорога по стене это хорошо, но восьми баллист все равно не хватит. Надо бы заняться ловушками вокруг деревни, накопать ям и придумать как доставить негашеную известь на голову врагу. Вариантов много и прорабатывать надо каждый.

— Насчет ловушек не твоя забота, — оборвал Гундар. — Работы ведутся, разведка докладывает, что время пока есть. А вокруг стены ходят люди, потому с ловушками рано начинать, своих покалечим. Как только будет пора, все будет сделано, Хорг в курсе. Все, иди, отдыхай. — он кивнул. — Завтра работать, ресурсы выделю.

Гундар развернулся и зашагал прочь, но через пару шагов замер и обернулся, будто вспомнил что-то второстепенное, хотя по голосу было понятно, что второстепенным он это не считает.

— Кстати, мне доложили, что ты утром не явился на обязательную тренировку.

— Обязательную, простите, чего? — скривился я, потому что слово «обязательная» всегда вызывало острую аллергию, причем еще с прошлой жизни.

— Осталась примерно неделя, — Гундар произнес это ровно и спокойно, но за спокойствием угадывалось железо. — Со вчерашнего дня каждый житель деревни обязан обучиться азам обороны. И тебя это касается ровно так же, как и всех остальных.

Проводил взглядом удаляющуюся спину Гундара и похлопал глазами ему вслед. Ну да, конечно, обязательная тренировка, а как же иначе. Мне ведь заняться больше нечем, деревню спасать не нужно, ворота сами себя достроят, а туннель зальется исключительно силой мысли. Пойду палкой по чучелу бить, что может быть полезнее?

Развернулся и зашагал к южным воротам совершенно в скверном настроении. Оно, конечно, было не то чтобы убитое, скорее покусанное, и обижаться не на кого, но обижаться все равно хочется.

Наверное, так сработало слово «обязательная», потому что к самой идее тренировок я претензий не имею. Тренируюсь каждый день, насколько позволяет время, зарядка по утрам, работа с Основой, хотя бы минимум, чтобы пути не проседали.

Разрушение требует ежедневной практики, впрочем, как и Созидание, но для него выходных дней и так не предусмотрено, а вот драться здесь особо не с кем. Драться вообще плохо, на самом деле, ведь можно и по голове получить. Но в моем случае это иногда необходимо… А тут еще и предлагают делать все то же самое, только под присмотром опытных бойцов, которые, возможно, даже чему-нибудь научат.

По десятибалльной шкале настроение поднялось от этих мыслей где-то до четверки. Причем единица в этой шкале, для ориентира, это «получил от Эдвина навозом в лицо и при этом что-то говорил, так что часть попала в рот», а десятка, соответственно, «построил что-то и оно не упало».

Четверка это уже неплохо, учитывая, что пару минут назад было ближе к двойке, а двойка это когда тебя будит запах дыма и ты бежишь с ведром через всю деревню. Причем все это чтобы потом выяснить, что это не враги подожгли, а какой-то безумный строитель со своими очередными придумками.

Давно ведь хотел научиться стрелять из лука, если уж на то пошло. Все-таки пусть в прошлой жизни с этим не сложилось, да и особой пользы от такого умения не было, то здесь лишним явно не будет. Тем более, когда еще выдастся такая возможность?

Да и времени-то уйдет немного, час утром, может полтора, и это время я все равно отниму от сна, а не от работы. Организм молодой, многое прощает, а что организм не простит, прощает Основа, так что потерплю.

А потом уже можно и ворота достроить, точнее туннель довести до ума, и рельсами заняться, руки уже чешутся настолько, что пальцы на ходу сами ритм выстукивают. Глядишь, может еще какие полезные мысли появятся для обороны стен, потому что лучшие мысли обычно приходят, когда руки делают что-то новое, а голова от рутины отдыхает.

Последнюю часть пути до южных ворот прошел чуть ли не вприпрыжку от предвкушения завтрашнего утра. А кто тренером будет? Охотники? Или гвардейцы? По уму вторые лучше, ведь дело охотников это охотиться, а гвардейцев обучали именно обороне стен, и, возможно, у них есть реальный боевой опыт.

Хотя Вельт тоже подойдет, судя по тому, как он орал на ополченцев пару часов назад, из него выйдет отменный инструктор по стрельбе, а после такой тренировки мишень покажется отдыхом.

Кстати об обороне, есть вопрос, который до сих пор стоит ребром и никуда не делся. Что мы будем делать, если Жилы окажутся умнее, чем мы рассчитываем, и возьмут деревню в осаду? Не полезут на стены, не будут бить тараном в ворота, а просто окружат и станут ждать, пока мы сами сдохнем от голода или утонем в дерьме.

Второе, между прочим, случится раньше, потому что прямо сейчас вопрос отхожих мест решается просто, вокруг поля да леса, свежий воздух и никто пальцем не пожурит. А что будет, когда чуть ли не тысяча человек окажутся заперты в стенах деревни, которая изначально на три сотни рассчитана? Очереди в немногочисленные выгребные ямы — это самое безобидное, а когда ямы заполнятся, начнется чемпионат по «царю горы» в новой, ранее не опробованной дисциплине.

Впрочем, наверное зря переживаю, все-таки у Жил с осадой не все гладко, если так задуматься. Они мчат сюда через лес в сопровождении толп монстров, в этом я почти уверен, в Валунках именно подконтрольные им звери прорвали оборону, пока сами Жилы наблюдали со стороны. Так вот, эти звери тоже кушать хотят, и если на марше они как-то охотятся, то в осаде с провиантом будет туго.

Травоядные может и выживут, кругом все-таки поля, а вот хищникам которых как раз большинство, жрать будет не чего. Или же наоборот, хищники сожрут сначала травоядных, а потом начнут жрать друг друга, что, конечно, здорово сократит численность армии противника, но Жилам от этого радости мало.

Так что вряд ли у них получится нас пересидеть, терпения не хватит ни у нас, ни у них. Тем более, что после первого штурма мы обязательно заготовим запасы мяса из того, что останется у стен, главное этот штурм отбить.

В этих размышлениях и добрался до площадки у южных ворот, а там только меня и ждут. Некоторые работяги перепачканы в саже, значит вместе со мной тушили пожар и вернулись обратно к делу, а остальным, видимо, не хватило ведер, так что сидели, о чем-то беседовали, и скучали с такой самоотдачей, будто это и есть их основная работа.

Но главное порадовало: опалубку возвели и распорки в пол установили, арматуру вывели под усилители и под стену. В общем, все согласно техническому заданию, которое я составлял еще днем.

Проверил, конечно, на всякий случай, потому что доверяй, но проверяй, а на стройке эта поговорка ценится на вес золота. Где-то промазал дегтем стыки, чтобы потом щит было проще отдирать, опыт с северными воротами научил, что экономия на пропитке обходится дороже, когда бетон намертво прилипает к доскам.

Где-то подправил кладку, проверил горизонт кустарным, но эффективным уровнем и убедился, что распорки стоят ровно и не шатаются. В целом результатом вполне доволен, ребята работают уже без постоянного присмотра, и это, пожалуй, лучший комплимент, который может получить прораб.

— Ну что, льем? — ко мне подошел Уль, вытирая руки о и без того грязную рубаху.

— Скоро, но кое-что еще не сделали, — помотал я головой. — Нужны бревна примерно вот такой толщины, — показал на пальцах сантиметров пятнадцать-двадцать, — одинаковые, пятнадцать штук.

Уль прищурился, прикидывая в голове зачем это может быть нужно, и я решил не держать интригу.

— Видишь, я в полу оставил глиняные конусы? — показал на торчащие из бетонного пола маяки, которые закладывал еще при заливке нижней плиты.

— Ну да, так же на северных воротах делал, под решетку как раз, — кивнул Уль, но тут же нахмурился. — Только я не понял, куда тут такую же решетку убирать, у нас же потолок мешает. Поднять ее некуда, механизм не поставишь.

— А и не надо ее никуда поднимать. — усмехнулся я, — У нас будут просто вертикальные бревна, и всё. Пройдут сквозь всю толщу потолочной плиты, воткнутся в углубления в полу и зафиксируются. Никто их оттуда не сдвинет, потому что бревно сидит в бетоне на глубину ладони, а сверху зажато плитой. Хочешь вытащить, ломай либо плиту, либо бревно.

Уль помолчал, пошевелил губами и кивнул, видимо прикинул в голове конструкцию и нашел ее рабочей.

— А мы сверху, значит, будем их как-то выковыривать потом…

— Ну, днем проход открыт, на ночь закрываем. — да, без противовесов и подъемного механизма может быть трудно, но уж как есть. Тем более, бревна по одному доставать можно, а не сразу всю решетку, — А если штурм, забиваем бревна намертво и забываем про этот вход до победы.

— Ладно, понял. Пятнадцать одинаковых, — Уль загнул пальцы на двух руках и одной ноге, и побежал к работягам раздавать указания.

Пока искали подходящие бревна, я занялся подготовкой. Задача выглядит просто на словах, но на деле каждое из пятнадцати бревен должно встать строго над своим конусом в полу, с точностью до пальца, иначе потом запорное бревно не войдет в гнездо и весь смысл конструкции пропадет. Значит, нужна разметка, а для разметки нужен измерительный инструмент, который у нас не сказать чтоб сильно качественный.

Уровень я сделал еще давно, из глиняной плошки с водой. Ставишь на поверхность, смотришь, где вода касается края, а где отступает, и сразу видно, куда наклон. Неказисто, но работает, а когда нет ничего лучше, и такой инструмент за счастье.

Отвес из камушка на нитке тоже при себе, без него на стройке вообще никуда, и даже веревку специально отмерил заранее и пометил узелками через равные промежутки, чтобы не бегать каждый раз за рулеткой, которой, к слову, тоже нет и не предвидится.

Бревна притащили довольно быстро, обрезков после частокола хватает, отобрал на глаз наиболее ровные и примерно одинаковые по толщине. Ну а дальше начали выставлять, чего на них смотреть-то.

Правда перед этим сделал разметку, залез под опалубку, размотал отвес и прикладывая свободный конец веревки к опалубке выставлял его так, чтобы камешек висел ровно над центром углублений. Ну а потом просто вбивал гвоздь, чтобы острие торчало наверх.

Собственно, после этого каждое бревно подносили к опалубке, и оставалось только насадить его на гвоздь сердцевиной. Следом сверху фиксировали поперечной рейкой, привязанной к бревнам частокола. И эта рейка уже держала бревно на месте и не давала ему гулять при заливке.

Отдельная головная боль с тем, чтобы стволы стояли строго вертикально, а не под углом. Отвес тут помогает, приложил сбоку, если нитка прилегает по всей длине, значит стоит ровно. Если отходит, подбили клинышком снизу и проверили снова. Нудная и кропотливая работа, но торопиться нельзя, потому что кривое отверстие в плите — это не кривой гвоздь, его не выдернешь и не забьешь заново.

— Теперь обертка, — взял одно из бревен и показал Улю. — Каждое надо обмотать тряпкой, плотно, в два слоя. Иначе бетон схватится вокруг дерева намертво и мы их потом не вытащим. С тряпкой между бетоном и деревом будет зазор, и бревно выйдет, а тряпку потом выковыряем.

— Кожей бы лучше, — заметил Уль. — С кожи бетон вообще соскальзывает.

— Кожей, конечно, лучше, — согласился я, с такими аргументами точно не поспоришь, — но где ты кожи столько возьмешь? Тряпка есть, и ладно, потом замучаемся вытаскивать, зато бесплатно.

Ну, относительно бесплатно, конечно. Ткань в деревне сейчас не производят, и мы пользуемся остатками с тех времен, когда еще велась торговля. Этот момент тоже стоит отметить галочкой в списке дел на будущее. Правда я в ткацком деле не силен и никогда не интересовался особо, но можно как минимум у пряхи поинтересоваться, вдруг чего подскажет?

Подумать только, ткань из нити волосянки… Это же как кольчуга будет, только мягче и легче, можно защитную куртку сшить и не бояться стрел! Ладно, бояться их все равно надо, ведь мягкая ткань все равно полной защиты не даст, как минимум удар будет, даже если наконечник не прошьет.

Обернули все пятнадцать штук, причем на обертку пошли остатки каких-то мешков, которые нашлись тут же, на площадке, и пара чьих-то старых рубах, которые все равно годились только на ветошь. Выставили обернутые бревна обратно по местам и проверили отвесом каждое. Где клинья ослабли, подбили заново и зафиксировали рейками сверху.

Ну и залили, тут особо рассказывать нечего. Процесс уже знакомый и мне, и мужикам, бочку с раствором катали по площадке и сливали порциями, а я провибрировал рогом каждый участок, выгоняя воздух. Главное тут не задеть вибрацией сами стволы, чтобы не расшатать их в свежем растворе, так что работал аккуратно, обходя каждый ствол по дуге и не приближая рог вплотную.

К тому моменту, когда залили последнюю порцию и выровняли поверхность, горизонт на востоке уже начал сереть. Обернутые и зафиксированные бревна торчали из свежей плиты ровным строем, и выглядело это как клавиши безумного органа, но дело сделано, и сделано как надо, а красота на стройке роскошь, которую мы позволить себе пока не можем.

Отверстия доработаем, когда плита начнет схватываться, вытащим заготовки и подчистим гнезда, чтобы запорные бревна входили плотно и без перекосов. Завтра можно будет снимать опалубку и выкладывать кирпичную кладку поверх стенок. Потом останется сколотить короба под запорные бревна и подогнать сами бревна по диаметру к гнездам.

Дальше просто засыпем пространство глино-известковой смесью, и готово! Вот и всё, южные ворота будут достаточно прочными и функциональными, а заняло это у нас всего ничего, пару дней. Разумеется, это если не считать подготовки материала, но этот процесс уже давно выставлен на поток и все производится тут же, на месте, а самое трудное в средневековом строительстве — это всегда доставка.

Оглядел площадку напоследок, убедился, что мужики прибрались и инструмент сложили, и побрел к себе. А ведь завтра тренировка, и я при этом так и не придумал себе будильник. Ладно, может Гундар распорядится и кто-нибудь из стражников разбудит, иначе не представляю, как проснуться вовремя.

А то последние дни какие-то очень уж насыщенные и чувствую, что усну сегодня крепко, проще будет бревно разбудить и заставить бегать. Впрочем, бревна я сегодня и так навыставлялся, хватит. Можно было бы просто подождать несколько часов и отправиться на тренировку, но поспать надо хоть немного. Обязательно, иначе завтра вместо тренировки будет падение мордой в грязь, и это без всякого участия противника или инструктора.

Даже не помню точно, как зашел в дом. Двигался уже на автопилоте и совершенно не хотел ни с кем общаться, хотя тут по сути все в таком положении, уставшие и напрочь измотанные. Так что вскоре доковылял до своей лежанки и улегся, заняв самое устойчивое из возможных положение, горизонтальное.

Тепло, хорошо и почти что мягко, если можно так выразиться про лежанку из сена и непонятно чего еще. В топке потрескивали сосновые полешки, и от этого звука хотелось лежать вечно, потому что нет на свете ничего уютнее, чем тихий огонь и крыша над головой, когда снаружи холодно и сыро.

Перед тем как лечь даже поужинать получилось, причем не на ходу и не всухомятку, а нормально, по-человечески, горячей кашей с салом. Всё это стояло на печи в горшочке, заботливо оставленное Улем. Точно не Ректом, этот гаденыш бы все сожрал, вот уверен. И вот перед сном моргнул, а когда открыл глаза, на улице уже светло, а надо мной стоит Эдвин.

Причем стоит так, будто замахивается для пощечины…

А нет, не будто! Спустя мгновение ладонь обрушилась на мою бедную голову, и пришлось резко подскочить, уклоняясь от следующей.

— Сдурел что ли, старый⁈

— А ну, кто меня сюда тащиться заставил⁈ — Эдвин мгновенно забыл про мое существование и теперь орал куда-то в сторону улицы. — Дрыхнет он, а не сдох! Ушлепки вы безмозглые, а ну куда побежали⁈

Он выскочил из дома, и вслед за ним послышались характерные шлепки чего-то мокрого и тяжелого, а я пока получил передышку. Эх, как было все хорошо… Тепло от печи и сытный ужин, и как же быстро наступило завтра. Обидно, не успел вдоволь насладиться отдыхом, только распробовал и уже отобрали.

Голос Эдвина все удалялся, так что вскоре в дом заглянул перепуганный молодой стражник. Не помню, как его звать, но лицо знакомое, Гундар недавно приставил нескольких таких к воротам.

— Рей, я уже подумал, что ты сдох, — осторожно проговорил он, смахивая со шлема куски навоза. — Вон, Эдвина срочно позвал даже, а ты живой, оказывается.

— Ну прости уж, — развел я руками.

— За навоз? Так я не обижа…

— За то, что живой, — вздохнул я. — Чего пришел-то? На тренировку звать?

— Да, Гундар лично послал за тобой и недоволен, что ты опять решил пропустить, — стражник нервно покосился назад, видимо прикидывая, вернется Эдвин или нет. — Надо все-таки, сам понимаешь, отсидеться ни у кого не выйдет.

В глазах у парня читался страх, и это нормально. Бесстрашных людей вообще не бывает, просто есть те, кто справляются с ним, и те, кто поддаются, вот и вся разница. По-настоящему бесстрашные существа обречены на вымирание еще в раннем возрасте, до того как успевают оставить потомство. Эволюция штука такая, шуток не понимает, заберет и слишком сильных, но недостаточно умных, и слишком умных, но недостаточно сильных.

— Эх, ладно, скажи там, что скоро подтянусь, — махнул стражнику, а сам пошел умываться и напиваться. В смысле, водой напиваться, в комнате за ночь стало теплее, местами даже слишком. Уль топил печь до утра, не иначе как ковать собирался, воздух высох, и влага из организма выветривалась с таким энтузиазмом, что горло превратилось в наждак.

Напился воды, позавтракал остатками вчерашней каши, и со спокойной совестью зашагал к восточной части деревни. Там у частокола еще хватало места для тренировок, по плану на этом пустыре потом казармы встанут для подкрепления, которое частично уже пришло и пока ютится по сараям. Рук катастрофически мало, в который раз мелькнула эта извечная мысль, но ее тут же заглушил утренний холод и понимание, что чем быстрее дойду, тем быстрее разогреюсь.

Идти совсем недалеко, и уже через пару минут услышал шум. Лязг металла и окрики, причем нецензурные звучали бодрее всего, в бою это, может, и пригодится. По пути заметил новую пристройку к частоколу, некоторые беженцы решили взять судьбу в свои руки и соорудили себе подобие жилья.

Ну, точнее, прислоненные к оборонительной стене навесы из веток и травы, но хоть какое-то укрытие от ветра и дождя. Надо будет доложить старосте, что такие постройки рядом с оборонительными сооружениями недопустимы. Беженцев жалко, но кровлю лучше покрыть чем-нибудь не настолько горючим, а то одна искра, и защитники в пылу сражения будут еще и задницы греть от незапланированного пожара.

Дошел до пустыря, а там никому до меня дела нет, и это, пожалуй, лучшее приветствие на тренировке, ведь когда до тебя есть дело, обычно начинается с наказания.

Площадка оказалась куда внушительнее, чем я ожидал. Поле, утоптанное десятками ног до состояния камня, разделили на несколько зон, и в каждой кипела своя работа. Справа, ближе к частоколу, Вельт гонял лучников, и даже отсюда было слышно, как он распекает кого-то за очередной промах.

Рядом с ним у деревянной стойки торчали мишени из плетеных соломенных щитов, и большинство стрел воткнулись куда угодно, кроме центра. Впрочем, сам Вельт периодически брал лук и отправлял стрелу за стрелой прямо в середину, без видимого усилия и даже особо не целясь, и это работало лучше любой лекции, мужики после его показа хотя бы переставали зажмуриваться при выстреле.

Левее Кейн занимался с группой покрупнее, человек пятнадцать, и все с длинными палками вместо копий. Настоящие копья беречь надо, а для обучения и жерди сгодятся. Кейн показывал выпад и заставлял повторять, подходил к каждому поправить стойку, и если кто-то ленился, молча брал у того палку, тыкал ею в землю рядом с ногой провинившегося, и мужик после этого начинал стараться заметно усерднее. Никаких криков, Кейн вообще редко повышает голос, ему хватает одного взгляда, чтобы объяснить все, что словами объяснять долго.

А в дальнем конце площадки один из городских гвардейцев построил десяток совсем зеленых ребят в шеренгу и расхаживал перед ними, заложив руки за спину. Что-то объяснял про тактику, про то, как держать строй и почему нельзя выбегать вперед, даже если кажется, что враг уже бежит и можно добить. Иногда останавливался, выхватывал у ближайшего ученика деревянный меч и показывал серию ударов, да так быстро, что у меня бы рука отсохла на втором замахе. Парни смотрели с открытыми ртами, а гвардеец невозмутимо возвращал меч и продолжал лекцию, словно и не прерывался.

— Рей!

Обернулся и увидел Гундара. Тот шагал прямо ко мне, и ничего хорошего его лицо не обещало. Видимо, теперь он контролирует не только стражу, но и подготовку ополчения, и список людей, перед которыми мне предстоит оправдываться, пополнился еще на одного.

Но в любом случае, даже ругаться с ним не буду, ведь дело действительно правильное. Еще позавчера эти мужики спокойно частокол ставили, а теперь приходится обучаться ратному делу, и хорошо, что нашелся кто-то, способный это организовать.

— Я же вчера тебя предупредил, что тренировка обязательная, — Гундар остановился напротив и сложил руки на груди. — Почему пришлось за тобой посылать?

— Ну так я проспал, потому и пришлось, — пожал я плечами. — Все логично, как по мне.

— Ты должен был явиться вовремя. Ладно вчера утром не пришел, потому что читать объявления на доме старосты не умеешь, но…

— А там что, объявления вешают? — удивился я. — Думал, только карта… А когда повесить-то успели доску эту?

— Лет двадцать назад… — обреченно вздохнул Гундар. — Ладно, распределение ты уже проспал, так что иди присоединяйся к любой группе, к чему душа лежит.

— А это долго, если что? — сразу поинтересовался, но Гундар уже развернулся и зашагал к строю гвардейца, на ходу поправив бойца, перепутавшего в какую сторону должно смотреть острие.

Ну ладно, надеюсь быстро. Хотя искренне верю, что каменщики правильно поняли техзадание и южные ворота не начали трескаться без присмотра.

Первым делом направился к Вельту, там всё выглядит явно интереснее. Занял конец строя, и бородатый мужик рядом с подозрением покосился на меня и чуть отодвинулся, наверное решил, что от строителя можно заразиться чем-нибудь стройным.

Вельт как раз заканчивал вводную часть и начал заново, увидев новое пополнение. Вообще, лекция его оказалась толковой и короткой, без лишней воды, что для охотника вполне ожидаемо, они народ конкретный.

— Лук берешь левой рукой, — Вельт поднял свой и показал хватку. — Не сжимаешь, а придерживаешь. Ладонь на рукояти, пальцы обхватывают, но не стискивают. Сожмешь кулак, и при выстреле лук дернется, стрела пойдет мимо. Кисть расслаблена, плечо опущено. Локоть чуть развернут наружу, чтобы тетива не щелкнула по предплечью. Щелкнет один раз, потом неделю будешь шипеть и бояться стрелять, проверено.

Кто-то в строю хмыкнул, и Вельт даже не глянул в ту сторону, продолжил.

— Стрелу накладываешь на тетиву, хвостовик между пальцами, указательным и средним, оперение от себя. Тянешь тетиву к подбородку, не к уху и не к глазу, а именно к подбородку. — он даже замолчал на несколько секунд, убеждаясь, что мы поняли. Но не убедился и продолжил, — Локоть тянущей руки идет назад и чуть вверх, на одной линии со стрелой. Если локоть задерешь — стрела полетит вниз, если опустишь, уйдет выше цели.

— А целиться как в итоге-то? — подал голос кто-то из передних.

— Наконечником. — пожал он плечами, — Смотришь двумя глазами на цель, совмещаешь с наконечником стрелы и отпускаешь. Не целишь одним глазом, тут нужен объем, иначе расстояние не оценишь, — Вельт подождал, пока до всех дойдет, и добавил. — По неподвижной цели целишь прямо в нее с учетом расстояния. По движущейся берешь упреждение, то есть целишь не в зверя, а перед ним, туда, где он окажется, пока стрела летит. Насколько далеко перед ним, зависит от расстояния и скорости цели. Это придет с опытом, сначала просто привыкните попадать в то, что стоит на месте.

— А если мишень бежит прямо на тебя? — не унимался тот же голос.

— Тогда целишь ниже, потому что стрела летит по дуге и на близком расстоянии уходит выше точки прицеливания, — Вельт провел рукой в воздухе, показывая траекторию. — Ладно, хватит болтать. Луки разбирайте.

Раздали оружие, и мой экземпляр при ближайшем рассмотрении оказался не столько луком, сколько гнутой палкой с веревкой. Плечи немного кривоваты, одно чуть толще другого, а тетива из жильной нити сидит неравномерно, с одного конца натянута сильнее.

Стрелы тоже не впечатлили, древки грубо оструганы и оперение подрезано кое-как, зато вместо металлических наконечников стояли тупые костяные, для тренировки сгодятся. Оно и правильно, учитывая уровень подготовки присутствующих, железные наконечники тут перевели бы за полчаса, повтыкав их в землю и друг в друга.

В целом теорию я и так примерно знал, там ничего запредельного. Правда некоторые тонкости все же полезно было услышать, особенно про локоть и про тетиву к подбородку, в прошлой жизни этого никто не объяснял.

Построились, встали напротив мишеней шагах в тридцати, и Вельт рыкнул на мужика, наложившего стрелу на тетиву без команды.

— Я что, команду давал⁈ Опусти! Стрелять будешь когда скажу, а не когда захочется!

Мужик виновато опустил лук и отступил на полшага.

— Наложить стрелу! — скомандовал Вельт. — Натянуть! Ждем! Еще ждем! Стреляй!

Отпустил тетиву, и вроде бы целился точно в середину, прямо по центру соломенного щита, но стрела шуркнула куда-то в небо, перелетела через частокол и умчалась в заросли. Рядом послышалось несколько таких же промахов, пара стрел воткнулась в землю перед мишенями, одна вообще ушла вбок и чуть не попала в стойку соседней мишени.

— Да не так! — Вельт не выдержал и подошел ко мне, так как мой промах получился самым красочным. — Вот тебе стрела, давай снова. Так, смотри, плечи расслабь. Накладывай стрелу, ага… Целься…

Он встал сбоку и проверил, как я прицеливаюсь, даже подправил мне локоть, развернув его чуть выше.

— Вот, теперь отпускай. Пальцы разжимай и все, не дергай и не провожай стрелу.

Ну а я что, я разжал. Но в этот раз стрела пошла в другую сторону и воткнулась в землю шагах в пяти передо мной. Нет, вроде как физику не обманешь, и нельзя быть настолько криворуким, но я каким-то образом смог. То ли дернул рукой в последний момент, то ли лук почувствовал во мне родственную душу разрушителя и решил, что попадать в цель не входит в наши общие планы.

Вельт оценил расстояние между мишенью и тем местом, куда воткнулась стрела, помолчал пару секунд и вынес приговор.

— Ага, понятно. Рей, иди-ка вон, к Кейну. Копьем так сильно не промажешь, а вот лук явно не твое.

— Но… — хотелось сказать ему, что все-таки тут практика нужна, и с первого раза ни у кого не должно получаться, но он так мило улыбнулся в ответ, что мне сразу немного поплохело.

— Это ведь я только выгляжу спокойным, Рей, — все так же улыбаясь проговорил он, — Иди к Кейну, а?

Ну и пошел к Кейну, а что делать? Обидно, конечно, потому что стрельба из лука казалась чем-то таким, чему и учиться-то не особо нужно, хоть как-то в любом случае получится, только немного упорства проявить и всё… А на деле выяснилось, что еще как нужно, но видимо не сегодня.

Зато запомнил вводную часть и если когда-нибудь в руки попадет нормальный лук, а не кривая палка с веревкой, обязательно попробую еще раз. В спокойной обстановке, без свидетелей и подальше от Вельта.

У Кейна теоретическая часть давно закончилась, и вся группа уже стояла с шестами наперевес и отрабатывала выпады. Кейн расхаживал между ними, поправлял кого-то за локоть, кому-то подбивал ногу носком сапога, и все это молча, с присущей ему экономией слов и усилий.

— Опоздал, — бросил он мне, не оборачиваясь. — Бери шест, вставай в строй, повторяй за остальными.

Шест нашелся у стойки, где их заготовили с десяток ошкуренных прямых, длиной чуть выше моего роста. Взял один, примерился к весу, встал в конец шеренги и попытался понять, что именно делают остальные.

А делали они, в общем-то, несложную вещь. Шаг вперед правой ногой, выпад, удержал позицию на секунду, вернулся назад. Потом еще раз, чуть длиннее шаг, и тычок на выходе, с коротким хлестким движением обеих рук. Ритм задавал Кейн, негромко и четко: «Шаг, выпад. Шаг, выпад, тычок.» И все повторяли, более-менее слаженно, хотя кто-то запаздывал, а кто-то наоборот спешил и выбрасывал шест раньше, чем перенес вес на переднюю ногу.

Кейн остановился перед одним из мужиков и показал на его ноги.

— Шагаешь мелко. — буркнул он, — Если ты не дотянулся до противника, считай, зря потратил силы. Шаг должен быть уверенным, на полную стопу, колено не выносишь дальше носка, иначе завалишься вперед, — он чуть подтолкнул мужика за плечо, и тот действительно качнулся. — Вот, о чем и говорю. Потеряешь равновесие, и шест в руках уже не оружие, а просто палка, за которую ты цепляешься, чтобы не упасть.

Перешел к следующему и ткнул пальцем ему в живот.

— Корпусом работай. Руки — это только направление, а сила идет от ног через бедро и спину. Если бьешь одними руками, тычок получается слабым, потому что кисти устанут раньше, чем ты сделаешь хоть что-то полезное. Толкай от бедра, и плечи развернутся сами.

Тот кивнул и попробовал снова, и вышло заметно лучше, шест пошел вперед с коротким свистом, а не вяло ткнулся в воздух.

Ну а я, понятное дело, решил, что ошибок-то тут немного и все они очевидные, и повторить движение за остальными труда не составит. Подумаешь, шаг, выпад, тычок, что тут сложного? Сделал шаг, выбросил шест, и Кейн уже стоял рядом и смотрел на меня так, что захотелось извиниться перед шестом за причиненные неудобства.

— Рей, ты вообще что делаешь? — прищурился он.

— Выпад? — с явным сомнением предположил я.

— Ты шест вперед толкаешь, а сам назад отклоняешься, как будто боишься, что он тебя укусит, — Кейн взял мой шест за середину и поставил меня ровнее. — Центр тяжести должен идти вперед, вместе с оружием. Ты и оружие это одно целое, а не два отдельных предмета, которые случайно оказались рядом. И ноги шире расставь, а то стоишь как цапля на одной лапе.

Расставил шире, попробовал снова, и вроде бы получилось чуть лучше, по крайней мере Кейн не стал комментировать и перешел к другому бойцу. Ну а я продолжил повторять движение, с каждым разом все лучше чувствуя оружие в своих руках!

Действительно ведь, с копьем управляться куда легче. Вот сделал шаг, представил перед собой противника и со всей дури всадил в него острие. Противник немного покорчился и издох, а я вышел победителем. Собственно, как бы легко это ни выглядело со стороны, оказалось, что я и это делаю неправильно.

— Ха, тебе бы лопатой махать, а не копьем! — хохотнул Кейн, проходя мимо после очередного подхода.

— Ну как бы это… — скривился я, потому что возразить тут нечего. — Я тут даже не поспорю.

— А, да, точно же. — почесал он затылок и даже немного расстроился, что шутка не получилась.

— Во-во, не надо мне тут, — пригрозил ему шестом, отчего Кейн расхохотался так, что несколько мужиков обернулись, а один даже уронил свой шест.

В общем, пока просто махали палками и тыкали в воздух, все шло худо-бедно сносно, движения нехитрые и тело постепенно к ним привыкало. Но потом Кейн объявил переход к чучелу из толстых веток, и вот тут стало интереснее.

Стояло оно в стороне от основной группы, привязанное к вкопанному столбу, и представляло собой вязанку прутьев, перехваченных веревкой и набитых так плотно, что при ударе по ней отдавало в руки до самых плеч.

— Чучело собрано не для красоты, — Кейн встал рядом и похлопал по нему ладонью. — Ветки подобраны примерно по толщине и прочности ребер, так что когда бьете, ощущения будут близкие к настоящему удару. Просто легонько ткнуть не получится, тут надо сконцентрировать усилие и нанести четкий удар, иначе острие соскользнет или застрянет между прутьями. И учтите, что у наших противников шкура может оказаться куда толще, так что привыкайте бить сильно и точно.

Он снял копье с плеча и коротким движением загнал острие в связку. Прутья хрустнули, наконечник вошел на ладонь и замер, а Кейн выдернул его одним рывком и отступил назад.

— Все, вот вам копье, пробуйте по очереди, — скрестил руки на груди и принялся наблюдать.

Выстроилась очередь, а я, заняв место ближе к концу, смотрел кто как тыкает. Со стороны всегда легче замечать чужие ошибки, это факт. Вот мужичок недостаточно шагнул, не перенес вес на переднюю ногу и потому удар вышел рыхлым, копье вошло неглубоко и съехало вбок.

Другой слишком торопился, дернул руками прежде, чем корпус довернулся, и ткнул мимо, скользнув по краю вязанки. Третий замахнулся так широко, будто дрова рубит, и Кейн даже поморщился, потому что с копьем так не работают, тут надо колоть, а не размахивать.

Смотрел и думал, что точно не повторю их ошибок, ведь все же видно и все понятно, стоит только сосредоточиться и сделать как надо. А когда дошло до дела, даже воткнуть острие нормально не смог…

Ветки оказались куда прочнее, чем выглядели, шест соскользнул, прутья спружинили, и в итоге я ткнул мимо, задев вязанку по касательной и чуть не выронив шест от отдачи. И зачем такое чучело делать, нет бы сеном мешок набили, вот на чем оттачивать удары было бы куда удобнее.

— Мда… — протянул Кейн. — Нет, ну у всех практиков свой путь, так что я все понимаю.

— Да в смысле свой путь? — возмутился я. — Может, я просто чучело пожалел.

— Ты копье держишь как палку-копалку, нельзя так, — Кейн подошел ближе и покачал головой. — Почему не следишь за позой? Это все важно, скоро тебе вот так с копьем стоять и отбиваться от полчищ монстров.

— Да я так-то и за баллистой постоять могу, если что, — отмахнулся я. — С нее не промахнусь и даже наоборот, в сто раз эффективнее буду.

— Это с Гундаром обсудишь, но вдруг что с баллистой не так? Вдруг они пробьют стену, и…

— Не пробьют, — нахмурился я, потому что за свои стены обидно стало, как минимум за стены башни, на которой я буду стоять даже если Гундар выскажется против. — Чего ты думаешь, мы совсем безмозглые? Там если кто пробить сможет, значит сопротивление бесполезно.

— Ну не пробьют, а перелезут, неважно, — махнул рукой Кейн. — Все равно надо бы уметь, лишним не будет.

— Да дай ты ему топор или что-нибудь более привычное! — раздался голос сбоку, и повернувшись, увидели одного из гвардейцев Кральда.

Этот был не в тяжелых доспехах и не чугунок на ножках, скорее подтянутый жилистый боец, явно из подчиненных того. Суровое обветренное лицо, легкая кольчуга с мечом на поясе и холодный взгляд.

— Лопату, что ль, предлагаешь? — скривился Кейн.

— Да вон, хоть топор, — пожал тот плечами.

А что, топор в руке действительно куда роднее любого копья. И как инструмент универсален, дерево рубить и колья тесать, а если дойдет до дела, в качестве оружия себя покажет прекрасно. Бронебойные качества у него отменные, рубленые раны оставляет такие, что попробуй потом зашей, и черепушку при необходимости проломит без особых усилий. Так-то согласен, топор мне подходит.

— Так, у нас где-то был в запасах… — гвардеец отошел к ящикам, установленным у частокола, и принялся там деловито ковыряться, перебирая содержимое. — О, нашел!

Достал из ящика топор и вручил мне, и с первого взгляда стало ясно, что это не рабочий инструмент. Рукоять прямая и длинная, почти в руку, без характерного для колуна изгиба на конце, и сделана так, чтобы перехватывать на ходу, хоть за середину, хоть у самого обуха.

Само лезвие узкое и вытянутое, заточено с одной стороны, и куда легче, чем у плотницкого, потому что задача тут не щепу отколоть, а пробить доспех или, в нашем случае, шкуру. Баланс смещен ближе к голове, но не так сильно, как у колуна, где вся масса в лезвии, а ровно настолько, чтобы удар набирал инерцию, но топор при этом оставался послушным и не тянул руку вниз.

Обух плоский и широкий, можно использовать как молоток, а проушина посажена плотно, без расклинивания, стало быть менять рукоять не предполагалось, делали на совесть и надолго.

— Кейн, не против? — гвардеец кивнул охотнику. — При всем уважении, опыта работы с рекрутами у меня побольше. Позволь этого пацана потренирую.

— Да пожалуйста, — Кейн развел руками, — а то воина из него пока всяко не получается.

Я лишь усмехнулся, потому что пока просто старался отрабатывать удары наравне с остальными и к Основе даже не притрагивался

Мне было интересно понять, как вообще махать оружием без нее, чисто на технике и физике, ведь с Основой всяко проще, она прощает неточности, компенсирует нехватку силы и скорости. А вот без нее надо уметь обращаться с оружием как оно есть, на одних мышцах и координации, и вот тут-то пока все печально. Все же как-то управляются без нее, значит и я должен уметь.

— Позволишь? — гвардеец указал на чучело. — Пару ударов нанесем, хочу понять уровень физической подготовки.

— Конечно, рубите, все равно чучело прочное, — махнул рукой Кейн. — А прутья сменные, так что хоть все перерубите. А вы чего встали? Идем, будем оттачивать новый удар, самый полезный в предстоящей схватке! Будем учиться как правильно сбивать противника со стены!

На этом он вместе с остальными отошел в сторону и начал показывать, как правильно колоть вниз, упирая древко в бедро и направляя острие под углом, а я снова посмотрел на гвардейца. Его подопечные в стороне тоже что-то оттачивали, рубили воздух деревянными мечами и кололи по команде его помощника, и он вполглаза поглядывал в их сторону, запоминая ошибки, чтобы разобрать потом.

— Так, мне нужно, чтобы ты нанес удар по чучелу, — проговорил он, вернув внимание на меня. — Бей так, как душа велит.

Ну, раз просят… Перехватил топор поудобнее, замахнулся и рубанул по веткам. И вышло куда эффективнее, чем копьем, тут не поспоришь. Лезвие вошло в вязанку с коротким хрустом, может и не пронзило ребра насквозь, но несколько прутьев как минимум повредились, затрещали и разошлись под лезвием. Да из чего это чучело собрано-то? Из железного дерева, что ли? Похоже по прочности, если честно.

— Ударь нормально, хватит уже бояться, — гвардеец даже не повысил голос. — И не позорься.

Так я и не позорюсь, просто бью, не стал обижаться на эти его попытки задеть и снова стукнул со всей силы по бедному чучелу, разломив пару веток на нем. Тоже неплохо, кстати, живому противнику такой удар радости бы не доставил.

— Таким ударом ты только рассмешишь жил, — бросил гвардеец. — А еще практик, называется. Ударь нормально, кто ж так бьет?

Ударил, спорить не стал, и получилось не намного лучше.

— Да уж… — он поморщился и покачал головой. — Я многое повидал, но чтоб настолько все было плохо…

— Слушай, я все понимаю, ты опытный воин и все такое, — поднял я руки. — Но я же тоже не дурак и вижу, что ты специально меня подначиваешь. Нормально словами через рот скажи чего добиваешься, чтоб я понял, и давай уже двигаться в конструктивном русле, а не говном друг в друга кидаться.

Лицо гвардейца дрогнуло, недоумение на нем быстро сменилось кривоватой ухмылкой.

— Рей, я вижу, что ты сдерживаешься и специально не вкладываешь в удары Основу, — заговорил он уже деловым ровным тоном. — Может, не хочешь свой путь демонстрировать, может, еще что-то, меня это не волнует. Но мне командир приказал подготовить столько бойцов, сколько возможно, и пусть тебя вряд ли пустят на стены, моя задача сделать так, чтобы ты был эффективен.

— Ну практик и практик, какая разница? Тем более, что у меня мирный путь, — усмехнулся я и помотал головой.

— Ага, я баллисту видел твою. Очень мирно выглядит, хочу сказать.

— Так ее Ольд сделал, — напомнил на всякий случай. — И пожар тоже он устроил, если что.

— Он и слова такого не знал, не выдумывай, — отмахнулся гвардеец. — В общем, это я все к чему. Посмотри на них, видишь?

Он указал в сторону мужиков с деревянными мечами, которые стояли и отрабатывали удары на бревне. Рубили размеренно, без суеты, и каждый удар ложился плотно, от бревна при каждом попадании отлетали щепки.

— Они не практики, но показывают куда лучшие результаты, чем ты сейчас. — констатировал гвардеец.

— Так возраст, масса и все такое, — развел я руками.

— Не только в этом дело, — не согласился он. — Все люди в глубине души практики, Основа течет в каждом из нас, просто в ком-то больше, а в ком-то меньше. У них самые крохи, но и они помогают! Они этого не могут контролировать, а мы можем. Вот ты сейчас специально блокируешь Основу, не вкладываешь ее в удар, и потому он у тебя получается таким убогим. А они, — снова указал на мужиков, — вкладывают и не жалеют, потому и получается у них лучше. Я пытался вывести тебя из себя, чтобы ты перестал играть в эти идиотские прятки и показал, как можешь ударить, иначе я не смогу оценить, каким образом тебе помочь и над чем работать.

Слова про Основу в каждом из нас легли куда надо, я сам об этом думал и не раз. Строители тоже вкладывают частичку себя в каждый кирпич, и когда делаешь с душой, получается лучше. Кладка ложится ровнее, раствор схватывается крепче. Считал это интуицией, опытом, чем угодно, но только не Основой. А теперь, выходит, догадки подтвердились, и в этом мире куда больше удивительного, чем может показаться на первый взгляд.

И в самом-то деле, а чего я прячусь? Если мыслить логически, все обо мне все знают давно, слухи дошли до лорда, и вот уверен, что Кральд там не стал бы сидеть и зачем-то прятать первого созидателя в этих землях за неизвестно сколько лет. Нам тут смертельная опасность грозит, а я действительно играю в идиотские прятки.

— Давай ударю как надо, — я перехватил топор.

— Ну давай, чего ждешь? — ухмыльнулся гвардеец и отошел на пару шагов. — Бей так сильно, как только сможешь.

Что-ж, сам попросил, хотя совсем в полную силу бить все равно не буду, Основа мне еще нужна.

[Основа 14/20]

Короткий взмах, импульс от бедра через плечо в руки и в лезвие, и все это за долю секунды. Удар!

Раздался грохот, сверкнула белая вспышка, и когда щепки разлетелись и осели на утоптанную землю, а эхо от удара стихло, воцарилась тишина. Но ненадолго, всего на пару секунд, потому что от чучела осталась только нижняя часть столба, к которому оно было привязано, а все остальное превратилось в мелкую труху и разлетелось по площадке.

— ВЫ НАХРЕНА МОЕ ЧУЧЕЛО РАЗНЕСЛИ, ДЕГЕНЕРАТЫ⁈ — впервые с момента знакомства заорал Кейн, и заорал так, что даже Вельт на другом конце площадки обернулся. — ОНО У МЕНЯ ОДНО БЫЛО! Я САМ НА НЕМ ТРЕНИРОВАЛСЯ!

Стоял и смотрел на Кейна, который от натуги и злости покраснел так, что мог бы заменить собой маяк на стене, причем без факела. Потом покосился на гвардейца, ведь именно он велел бить в полную силу, и, собственно, именно он виноват во всем, что только что произошло.

— Это он, — без лишних сомнений указал на него.

— В смысле? — возмутился гвардеец, но быстро взял себя в руки и кашлянул. — Ну вообще да, было такое…

— Вот! — Воскликнул я. Хотя даже удивился тому, что хоть кто-то смог взять мою вину на себя. Обычно получается наоборот, я виноват во всем подряд, начиная от пожара и заканчивая тем, что кому-то каша утром пересолена. А тут гвардеец, военный человек, казалось бы, но нет, признал.

— Но стоит отметить, что никакое чучело не сравнится по ценности с информацией, которую мы только что получили, — добавил он, и по его тону было ясно, что чужое чучело в его картине мира стоит примерно как прошлогодняя солома.

— Ну конечно не сравнится, особенно когда чучело мое, а не твое! — Кейн развернулся к нему, побагровев так, что, казалось, сейчас оторвет руки не только мне. — Действительно, пусть рубит, чужое-то не жалко!

— Да возьми новое, делов-то, — отмахнулся гвардеец. — Зато мы теперь знаем чуть больше и нам известно, что в деревне на одного практика больше. Осталось оценить его потенциал, понять, сколько таких ударов он может сделать, и всё.

— Осталось сделать мне новое чучело, а остальное потом! — Кейн уперся руками в бока. — Ладно эти, им тренироваться можно на чем угодно. Но мне на чем тренироваться? Ну и кто мне новое сделает?

— Да чего ты так взъелся? — тут уже я не выдержал. — Это чучело все равно криворукий болван делал, судя по качеству. Это ж надо так плести? Прутья корявые, держатся на соплях, будто ребенок на свои козявки сажал. Скажи хоть, кто это убожество сплел, чтобы я в дальнейшем смотрел на него с презрением.

— Я сплел, с любовью, между прочим, и оно мне долго служило, — насупился Кейн.

— Эмм… Ну, может и не на козявки… — замялся я. Да уж, сейчас бы неплохо куда-нибудь провалиться, желательно в туннель, который достраиваю. — Ладно, сделаю, не переживай. — Махнул рукой и посмотрел на небо, а там солнце уже довольно высоко, и так здесь задержался. — Но потом, потому что сейчас дела поважнее.

С этими словами развернулся и двинулся в сторону южного прохода, чувствуя затылком недоуменные взгляды инструкторов и будущих защитников деревни. Оно и понятно, приперся на тренировку, чучело разнес и уходит, будто так и надо.

— Ну да, ломать-то проще, конечно! — донеслось вслед. — Всё потом, как всегда, — Кейн тяжело вздохнул. — Ладно, продолжаем тренировку. Но теперь без чучела, и вы сами видите, по чьей вине.

— Да оно вообще само, кстати! — обернулся я на ходу, потому что правда ведь, чучело должно держать удары и посерьезнее. Кейн и сам практик, тоже может усиливать удары, и чему он вообще мог научиться на такой хрупкой конструкции? Ничего, сделаю такое, что он даже при желании сломать не сможет, и посмотрим, как он тогда запоет.

— Ты не Больд, чтоб так говорить! — парировал Кейн.

— Ну ладно, твоя правда, значит это всё-таки он, — кивнул и снова указал на гвардейца.

— Да хватит это повторять! — возмутился тот, — Все всё уже поняли. И вообще, я тебя не отпускал!

— Понимаю, но и задержаться больше не могу, — остановился вполоборота. — И так потратил силы, которые могут пригодиться на стройке, а научить меня ничему особо не научили.

— Не научили, согласен, — гвардеец чуть помедлил и вздохнул. — Но твой удар… Очень криво и топорно, я бы так охарактеризовал.

— Так понятно, что топорно, я ж топором бил, — пожал плечами. — Все, ладно, курс молодого бойца пройден, я отчаливаю с чистой совестью.

— Приходи завтра, — остановил он меня. — Твой курс даже не начался. Кральд увидел в тебе потенциал и приказал приглядывать, а лучше, чем ты, тебя точно никто не защитит. Приходи пораньше, я буду ждать. Если придешь, помогу встать на путь правильно, а не как сейчас.

Остановился и молча посмотрел на него. Мужик явно два раза повторять не будет, и по глазам видно, что за словами стоит не просто вежливость, а опыт и искреннее желание помочь. Вопрос только в другом.

— Не факт, что проснусь вовремя, — честно признался ему, ведь будильником так и не озаботился. — Сегодня работы столько, что хоть вешайся, так что обещать не могу. Но за предложение благодарю.

В ответ он молча кивнул и пошел к своим подопечным, а я побрел от греха подальше, потому что Кейн то и дело косится в мою сторону, и по его лицу читается, что козявки он мне еще припомнит.

И чего он так с этим чучелом носится? Да, удобный тренировочный снаряд, имитация ребер неплохая, может даже материалы непростые были использованы. Но слишком примитивно сделано, если нужно тренироваться практику. Чучело для практика должно терпеть насыщенный Основой удар, иначе с ним только танцевать, но никак не драться.

А что если сделать опорную палку подвижной? Тогда чучело на месте не будет стоять, и бить по нему станет куда сложнее, а значит и полезнее. Или вообще придумать старую добрую средневековую конструкцию, которую в моем мире называли… Квинтейн? Или как-то иначе? В названии не уверен, но устройство у него простое, и собственно нужен только…

Мысль оборвалась, потому что из-за поворота показались южные ворота, и то, что я увидел, переключило голову мгновенно.

Каменщики уже начали выкладывать стену, и в глубине души я порадовался, что не ждут, а работают. Молодцы, без присмотра и без понуканий, это дорогого стоит. Стурм расхаживал вдоль кладки, поправлял где надо, и рядом с ним двое мужиков подносили кирпичи и замешивали раствор в корыте.

Впрочем, радость радостью, а рунные кирпичи сюда вряд ли понадобятся, и это тоже неплохо, потому что на изготовление каждого уходит время и Основа, а я в последнее время с этим халтурю всё больше и больше. Подумывал и не раз, что стоит налепить штабель кирпичей из големовой глины, нанести на каждый разные наборы рун и использовать в кладке вместе с совершенно обычными. Так тоже можно добиться неплохого результата, но даже до такого руки пока не дошли.

В общем, непосредсвенно южные ворота и не требуют обилия рун, это не основной вход. Да и стены тут не несущие в полном смысле слова, нагрузка на них давит сверху от насыпки, а не от удара. Другое дело руна адгезии, вот ее нанести не помешало бы.

Восстановитель тут тоже вряд ли пригодится, не такая нагруженная часть конструкции, и атаковать будут скорее бревна, которыми перекрыт проход. Стены атаковать бессмысленно, обрушить их все равно не выйдет, ведь тому же зубру в туннеле будет слишком тесно, разгон для удара не сможет взять.

А вот накопитель и руну вяжущего типа на бетонную плиту стоит нанести прямо сейчас, пока каменщики работают наверху. Так что, пока они выкладывали первые ряды, я прошелся по плите и нашел пару подходящих узлов. Спустился вниз, оглядел плиту с другого ракурса, пропустил немного Основы через нее и нашел пару узлов как раз на торцах. Опалубку по бокам уже сняли, а вот нижние щиты на подпорках пока оставили, на всякий случай. Бетон может и схватился, но до максимальной прочности пока далеко, лучше с этим делом не шутить лишний раз.

Посмотрел оба узла, пропустил через них еще капельку, чтобы рассмотреть структуру, но ничего особенного не увидел. Так что просто положил ладонь на первый попавшийся узел и приступил к начертанию.

Первым делом накопитель, его я умею наносить с закрытыми глазами, линии давно впечатались в память. Основа потекла из указательного пальца в сырой бетон, выжигая знакомый узор, и плита откликнулась глухим теплом, приняв руну без капризов. Бетон, конечно, не самый благодарный материал для рун, он пористый и неоднородный, но все лучше, чем речная глина.

Хотя на ней наносить проще, она податливее, вот только держать Основу ну никак не хочет, так что и работают потом руны чуть хуже. Опять же, как ни странно, на обожженой глине эффективность уже становится примерно такой же как на бетоне. Давно понял, что чем больше времени угрохаешь на какую-то вещь, тем эффективнее потом она будет отдавать и принимать Основу.

Следом вяжущая, тут посложнее, линии тоньше и извилистее, и надо чувствовать, как узор ложится на структуру, а не просто чертить по памяти. Положил ладонь чуть правее первого узла, вдохнул, сосредоточился и пустил Основу по знакомому контуру. Энергия побежала по бетону, но не замкнулась в точке нанесения, а потянулась дальше, расползлась нитями по всей плите.

Нити потянулись сразу во все стороны, и я почувствовал, как подошвы начали прилипать к бетону. Не намертво, но ощутимо, будто кто-то намазал пол тонким слоем смолы. Сделал шаг и для этого пришлось не прикладывать никакого усилия, подошва отрывалась от поверхности легко, но при этом совершенно не проскальзывала! Ну, как минимум баскетбольную площадку могу сделать шикарнейшую, уже радует.

— Эй, а чего это кирпичи не двигаются? — раздался голос сверху, и через секунду над краем кладки показалась голова Стурма. — Мы тут положили ряд, а он будто врос, поправить невозможно!

— Не двигай, так и должно быть! — крикнул снизу, пытаясь отлепить левую ногу, которая присосалась к плите особенно крепко. Это ж надо, действие руны протянулось с верхней плиты на нижнюю, что особенно удивительно. Впрочем, руны восстановления чинят не только тот кирпич, на который нанесены, а значит ничего из правил этого мира вроде не выбивается. — Руну нанес, теперь кирпич к кирпичу и кирпич к бетону будут держаться намертво.

— А это не перебор ли? — осторожно уточнил Стурм. — Я вот криво положил один, хотел поправить, а он не шевелится.

— Значит, клади сразу ровно, — развел я руками. Ну а что тут еще добавишь, когда так и надо? — Шевелить их теперь и правда не выйдет, так что с этого момента каждый кирпич надо класть точно, без исправлений. Ну, или если совсем криво, то снимать полностью, очищать от раствора и класть заново.

Стурм некоторое время смотрел на меня сверху вниз, видимо оценивая степень безумия, а потом молча вернулся к работе. Каменщик из Валунков привык ко всякому, но прилипающие к полу кирпичи в его практике, видимо, встретились впервые. Но они же не прилипают, это только на первый взгляд такое ощущение! Просто сила трения работает на них чуть лучше, вот и всё. Но объяснять этого не вижу смысла, все равно не поймут.

Пошаркал ногами, пощупал торец плиты еще раз, погладил его рукой… Неплохо, конечно, но если сделать пару шагов подальше, эффект все-таки пропадает. Да, руна хороша, но ее действие не бесконечно, дальность ограничена.

Бетон на спусках уже давно встал и набрал приличную прочность, ходить можно спокойно, и вообще конструкция выглядит надежно. Стенки ровные, потолочная плита над головой не провисла, распорки выдержали залитый раствор без нареканий.

Вот только какой-то умник вчера умудрился прокатить телегу по свежему бетону на одном из спусков и набил неглубокую колею. Некритично, конечно, но неприятно, колесо вдавилось на полпальца, и теперь этот след останется навсегда, потому что бетон уже схватился и выровнять его уже не получится. Ладно, не развалится от этого, но когда-нибудь я обязательно найду этого дебила и расскажу Хоргу о его подвигах.

Прошелся по проходу, проверяя стены и потолок, а заодно нашел пару узлов на спусках, где бетон лег особенно плотно. Тут тоже нанес вяжущую руну, и на этот раз уже понимая, чего от нее ждать. Нити расползлись по поверхности спуска, и через несколько секунд подошвы снова начали чуть прихватываться к полу. Зачем? Да все просто, чтобы точно никто не поскользнулся.

По идее даже когда тут будут сугробы, нога все равно не поедет по льду, потому что руна работает на трение, с которым у льда как раз проблемы. По крайней мере, так должно быть в теории, а практику проверим зимой, если доживем.

Встал и отряхнул ладони, а заодно прикинул, сколько времени эта руна продержится без подзарядки. Да уж, без подпитки накопителей вряд ли проработают долго, не такой уж вместительный материал этот бетон. Лучше, чем глина с берега, но до идеала далековато, Основа в нем потихоньку рассеивается, и через пару часов, дней или месяцев эффект в любом случае ослабнет до нуля, если не подпитывать.

Сколько точно времени потребуется покажет только практика, я эту руну пока не изучал, но факт остается фактом. Впрочем, это всего лишь южные ворота, тут особо не до заморочек пока, а дальше будет видно.

Отошел, чтобы посмотреть издали, что получилось. Стена растет с удивительной скоростью, рабочих рук здесь хватает, и Стурм гоняет каменщиков так, что они кирпичи швыряют друг другу почти без пауз. Наружную и внутреннюю стенки ведут параллельно, и между ними остается промежуток, который потом заполним смесью. Спуски достаточно удобные, бетон схватился как надо, колея на спуске раздражает, но жить можно.

Но… так, а что делать, если пойдет проливной дождь? Нет, этот момент плюс-минус продуман, с дороги сильно течь не должно, но если прям ливанет, затопит же. Внизу, в самой низкой точке прохода, воде уходить некуда, и получится лужа, которая за полчаса хорошего ливня превратится в пруд, а пруд это уже не проход, а бассейн. И телеги встанут, и люди по колено в грязной воде.

Прошелся еще раз, прикидывая уклоны и направления. Поковырял лопатой грунт у основания спуска с внешней стороны, потом сходил за тачкой и привез щебня.

Вырыл неглубокую канавку вдоль внешнего края спуска, отведя ее чуть в сторону, туда, где земля понижается к реке. Тут с рельефом повезло, потому что в сторону реки грунт идет ниже, и вода сама побежит, достаточно дать ей направление. Канавку засыпал щебнем доверху и притоптал, чтобы колеса телег не застревали на переезде.

С внутренней стороны деревни проделал то же самое, только канавку отвел в ближайшую сточную канаву, которая тянулась вдоль домов и дальше к выгребным ямам. Не самое изящное решение, зато рабочее, и не надо рыть новый водоотвод посреди деревни. Который, к слову, упрется в обновленный частокол…

Канализацию-то мы пока не увели и все сточные воды пока уходят просто в землю, но что делать в таком случае весной? Да уж, к весне придется озаботиться выводом труб под стенами, хотя бы в сторону реки. Главное, чтобы не гадили много, ведь пусть природа здесь довольно выносливая, но загрязнять ее не хочу. В общем, планы на будущее — создать систему водоотведения и очистки.

Пока занимался этим нехитрым, но необходимым делом, стены наверху выросли уже метра на два, не меньше. Оно и понятно, кирпичная кладка в четыре руки поднимается быстро, когда материал под боком и каменщики знают свое дело.

Правда пару раз приходилось подниматься и насыщать Основой раствор, потому что без этого стену быстрее определенной высоты не поставишь, она завалится под собственным весом, не дождавшись пока нижние ряды схватятся. А с Основой раствор набирает прочность за считанные минуты, и можно класть следующий ряд практически сразу. Удобно, когда торопишься, а торопимся мы всегда.

В целом за несколько часов получилось что-то уже похожее на оформленный вход, и если отойти подальше и прищуриться, даже красиво смотрится. Две кирпичные стенки по бокам прохода, промежуток между ними пока пустой, ждет засыпки, а изнутри виднеются ровные отверстия в потолочной плите, из которых торчат обрезки тряпок с пеньками. Торчат, потому что бревна-заготовки еще не вытащили, и пора бы этим заняться.

— Ну что, не будем ждать, давайте засыпать глиноизвестью! — скомандовал я, и тут же поправился, потому что команду опередила мысль. — Но сначала надо установить направляющие для запорных бревен, иначе засыплем отверстия и потом замучаемся выковыривать.

Первым делом надо вытащить из плиты бревна-заготовки, которые вчера ночью обматывали тряпками и заливали бетоном. Тряпки свое дело сделали, бетон к дереву не прилип, и когда мы с Улем ухватились за первое бревно и потянули вверх, оно пошло с натугой, но пошло. Правда бревно круглое и особо не ухватишься, так что первым делом пришлось вбить в него крепеж, чтобы было хотя бы за что зацепиться.

Ну а после покрутили, раскачали, подлили воды и с хлюпающим чавканьем оно выскользнуло из гнезда, оставив в плите аккуратное круглое отверстие, по стенкам которого висели лохмотья грязной ткани.

— Тряпки потом выковыряем, сейчас неважно, — махнул рукой и перешел к следующему.

Со вторым бревном пришлось повозиться, видимо тряпка на нем намоталась неплотно и бетон кое-где все же прихватил древесину. Раскачивали минут десять, подливали воду в щель, снова раскачивали, и в конце концов оно подалось с таким хрустом и чавканьем, что несколько мужиков обернулись. Остальные пошли легче, к пятому или шестому мужики уже приноровились и вытаскивали без моей помощи, а я мог заняться более важным делом.

Но для самих запорных механизмов нужны совсем другие бревна. Обычные, которые стояли в бетоне, годятся только для формовки, а тут нужны настоящие боевые стволы, которые будут перекрывать проход. И тут обычная древесина не годится, нужно железное дерево, потому что обычное бревно вышибут рогами с третьего удара, а железное выдержит и десять, и двадцать, если толщина подходящая.

Проблема в том, что бревна железного дерева нужны чуть тоньше формовочных заготовок. Отверстия есть, но запорное бревно должно входить в гнездо пусть и плотно, но при этом без заеданий, чтобы можно было его поднять и опустить без рычага и троих мужиков. Слишком тонкое будет болтаться и при ударе расшатает гнездо, слишком толстое застрянет намертво и его потом ни вверх, ни вниз.

Отправил Ректа к запасам железного дерева, и среди них нашлось с два десятка более-менее подходящих по диаметру. Приволокли, разложили рядом с отверстиями, и начали подбирать.

Каждое бревно я лично примерял к гнезду, опускал на пару ладоней вниз и щупал пальцами, не цепляется ли кора за стенки. Где кора мешала, стесывал топором, аккуратно, снимая тонкую стружку, а потом снова примеряли. Дело небыстрое, но спешить тут себе дороже, ошибка в паре миллиметров не заметна глазом, зато при первом же опускании бревно встанет колом и придется его выбивать обратно.

К обеду подобрали и подогнали все пятнадцать штук, каждое входило в свое гнездо с легким усилием и выходило обратно без заеданий. Конусные углубления в полу тоже проверил, бревна садились туда кончиком ровно, не болтаясь в стороны, и в целом конструкция имеет право на жизнь. Опустил, поднял, опустил снова, и ничего не заклинило и не перекосилось.

А дальше начиналось самое муторное, потому что если сейчас начать засыпать пространство между стенками глиноизвестковой смесью, она завалится прямо в отверстия и забьет гнезда, после чего запорные бревна можно будет использовать разве что как дрова. Значит, нужны направляющие, вертикальные короба вокруг каждого отверстия, которые защитят гнезда от засыпки и одновременно зададут бревнам ровный ход сверху донизу.

— Доски нужны, — обратился к Улю. — У Ольда должны быть, сходи, возьми сколько дадут. Нужны ровные, без трещин, и длиной от стены до верха кладки.

Уль дернул подбородком и убежал, а я тем временем начал размечать. Каждый короб по сути это четыре доски, сколоченные в квадратную трубу вокруг отверстия, и внутренний размер этой трубы должен совпадать с диаметром запорного бревна, плюс зазор в палец на свободный ход. Если короб будет тесным, бревно в нем застрянет, если слишком просторным, опять же, болтаться будет. Везде приходится стремиться к золотой середине, так во всём.

Уль вернулся с охапкой досок и парой помощников Ольда, которые, видимо, были приданы в качестве бонуса или наказания, по их лицам не разберешь. Тут всего два варианта, или они уже закончили сегодняшнюю часть работы над баллистой, или же наоборот, что-то запороли и Ольду пришлось переделывать самому.

Доски оказались разной толщины, но в целом подходящие, и я сразу начал прикидывать, как собрать из них короба без гвоздей, а то они еще для рельсов пригодятся.

Показал подмастерьям, как вырезать на торцах досок простые пазы, чтобы одна доска входила в другую на четверть толщины. Не самый надежный способ, но для нашей задачи хватит, ведь короб не нагрузку несет, а просто стоит вертикально и не дает смеси попасть внутрь. Пазы вырезали стамеской и подгоняли по месту, где-то подстругивая, где-то подбивая деревянным молотком, и собственно сборка пошла быстрее, чем разметка.

Первый короб собрали минут за двадцать, примерили к отверстию, и он встал ровно, плотно прижавшись стенками к краям гнезда. Пропустили через него запорное бревно, проверили ход, бревно скользнуло вниз свободно и уперлось в конус на полу. Поднял обратно, и тоже без проблем, доски не мешают и не цепляют. Пойдет, в общем.

Остальные короба пошли быстрее, потому что подмастерья поймали ритм и пазы вырезали уже без моих подсказок. Где-то пришлось подложить клинышки, чтобы короб не шатался, где-то стянули верхушку короба поперечной рейкой, привязав ее к крайним бревнам частокола куском обычной веревки. Которая, к слову, резко потеряла в цене в последнее время, теперь на нее смотрят как на какое-то непотребство. В общем, сделали довольно быстро, нмонументально, но крепко, и при засыпке не сдвинется.

К тому моменту, когда последний короб встал на свое место, стенки уже были достаточно высоки, и из прохода всё это не особо внушает уважение и даже доверие, пятнадцать деревянных коробов торчат из пола ровным строем. Странное зрелище, но рабочее, а красоту на стройке мы давно не ищем.

— Вот теперь засыпаем! — скомандовал, и мужики, которые полдня ждали этой команды, взялись за лопаты, тачки и ведра.

Глиноизвестковую смесь готовили тут же, прямо внутри стены. Суглинок мешали с гашеной известью в пропорции, которую Хорг вывел еще при засыпке частокола, и она уже себя зарекомендовала. Сыпали между стенками порциями, каждый слой промешивали и трамбовали палками и ногами, чтобы не осталось пустот, и смесь ложилась плотно, обтекая короба со всех сторон, но внутрь не попадая. Кое-где через щели между досками просачивалась влажная грязь, но совсем чуть-чуть, это явно не помешает.

Работа пошла размеренно и спокойно, и это, пожалуй, лучшее состояние стройки, когда все знают что делать, никто никуда не бежит и не орет, а результат растет на глазах.

Отошел на пару шагов и посмотрел на все это со стороны, просто чтобы запомнить. Просто когда работаешь, видишь только кирпичи под рукой и очередное ведро раствора, а общая картина как-то ускользает. Но вот смотришь со стороны и душа радуется, стенки ровные, засыпка между ними легла плотно, короба торчат как надо, и в целом теперь конструкция выглядит завершенной, пусть и не самой изящной на свете.

[Основа: 20/20]

[Путь Созидания II: 54% → 63%]

Пятьдесят четыре было? Гм… Вроде бы четко помню, пятьдесят два… А, точно, два прилетели не за ворота, а за печку, которую клал дома. Там ведь тоже какой-то труд был проделан, и кладка с рунами, и вообще вполне себе законченный объект, вот только после той ночной работы я настолько вымотался, что даже уведомление системы мог пропустить. Бывает такое, и в последнее время всё чаще. Хотя и первые дни пребывания в этом мире не назвал бы особо расслабленными.

А вот оставшиеся проценты получил уже за южный проход, и тут все по заслугам. Стенки с засыпкой и новыми рунами, запорные бревна в направляющих, и это я еще не считаю водоотвода и прочих мелочей, которые тоже время и силы жрали будь здоров.

В общем, вселенная признала постройку завершенной, и от этого стало чуть теплее на душе, потому что если она считает это законченным сооружением, значит и жилы, когда полезут в туннель, столкнутся не с недоделкой, а с полноценным укреплением.

И застрянут, упрутся рогами в железные бревна, а мы сверху будем лить и сыпать всякую дрянь, на которую хватит фантазии, а фантазия у нас богатая, проверено.

Усмехнулся и потер ладони, не потереть не мог, так как руки уже привыкли к работе и без дела чувствуют себя неуютно. Мужики тем временем неспешно собирали инструмент, и по их лицам было видно, что они тоже довольны, хоть и не подают виду. Кто-то молча улыбался, кто-то хлопнул напарника по плечу, и в этих простых жестах больше удовлетворения, чем в любых словах.

Вот только мне до конца рабочего дня еще ох как далеко, и если мужики могут позволить себе расслабиться, то у меня впереди как минимум два визита, каждый из которых обещает новую порцию задач. Где сейчас Хорг и чем занята его бригада, я понятия не имею, но заскочить к нему сегодня надо обязательно. Как минимум работы на частоколе поручили именно мне, а частокол это его вотчина, и лезть туда без согласования означает дать ему лишний повод для подзатыльника.

Но первым делом побежал к Ольду, потому что к нему накопились вопросы, да и посмотреть хотелось, как идет работа с баллистами.

Собственно, налаживать там нечего, всё и без меня налажено давно. Мастерская встретила рабочим гулом, от которого даже на пороге захотелось засучить рукава и встать к верстаку. Рабочих прибавилось заметно, и Ольд, похоже, прислушался к моим советам, разбил весь процесс на участки.

Каждый здесь занимался своим делом и не мешал соседу. У дальней стены двое строгали заготовки под ложе, снимая стружку уже отточенными движениями, а ближе к окну еще один возился с ламелями, подгоняя их по толщине и складывая стопкой на отдельном верстаке. Из угла доносился характерный перестук стамески, кто-то вырезал пазы под скобы, и этот мерный стук задавал ритм всей мастерской.

Вместо искр тут летела исключительно стружка, но интенсивность работы не уступала кузне. В воздухе взвесь пыли, но кому какое дело до этого? Хотя мне вот, например, есть дело. Надо бы помимо метрической системы ввести в этой деревне какие-то стандарты СИЗов. Ну, то есть средств индивидуальной защиты, штука так-то важная и нужная. Хотя бы респираторы какие нацепили, а то набьют легкие опилками и будут потом кашлять.

Самого Ольда нашел на улице, он ковырялся со станиной, тихо ругался под нос и доводил за кем-то шарнирный механизм, который, судя по выражению его лица, работал не так, как положено.

— Цепляется, зараза, — процедил он сквозь зубы и даже не обернулся, хотя явно услышал мои шаги. — В одном положении намертво встает, и хоть ломай. К бою такое допускать нельзя, стрелок повернет, а она заклинит, и все, стой как дурак и жди пока тебя забодают.

— Втулка кривая или ось гуляет? — присел рядом и заглянул в механизм.

— Да нет, ось ровная, Борн делал, он криво не умеет, — Ольд ковырнул стамеской край гнезда и сдул стружку. — Дерево разбухло, вот и зажимает. Надо было сразу зазор больше оставлять, а теперь вот сиди и подтачивай. Будто мне делать больше нечего…

— Ольд, я тут уточнить хотел, — начал я, пока он занят нехитрым делом и вроде как можно его отвлечь. — У нас лиственницы завались, на сотню баллист хватит, так ведь? — Ответ и сам знаю, но лучше услышать его из первых уст, а не додумывать самому.

— Да хоть на двести, ствол видел какой здоровенный? — обернулся он и захлопал глазами.

— А у нас есть упругие куски, которые на баллисты не пойдут? Ну, что-нибудь ненужное, корявое.

— Ненужной лиственницы не бывает! — возмутился Ольд, и это прозвучало так, будто я предложил отдать мне его первенца. — Но корявые куски вон в том сарайчике сложил. Думал, пущу потом на мебель какую, или на рукоятки, пока не решил. Лук из них не сделать, про пластинки даже не заикайся, но что-нибудь вырежу точно. А тебе зачем, кстати?

— Для тренировок надо, Кейну чучело задолжал, — махнул я рукой. — Возьму тогда?

— Ну, так-то твоя лиственница, если хочешь, можешь хоть всю забирать, — усмехнулся Ольд, но тут же его лицо стало серьезным. — Только после того, как перешагнешь через мой труп.

— Понял, принял. — поднял я руки, — Сначала киянкой по башке, потом забирать. Если что, так и поступлю.

— Смотри у меня, — пригрозил он пальцем. — Но если серьезно, забирай, конечно, и если что, к подмастерьям обращайся, помогут. Тренироваться тоже важно, хотя я от тренировок отказался, работы слишком много.

— В смысле? — брови сами по себе полезли на лоб, — А что, отказаться можно было?

— Ну, Гундар так и объявил, мол, потренироваться можно, но не обязательно, — пожал он плечами и посмотрел мне за спину. — Куда потащили, дурни? А ну подняли и вон туда отнесли! Вы бы еще в лужу кинули, стрелочник мочить нельзя, его обработать надо сначала!

Обернулся и увидел двух мужичков с охапками идеально прямых палок, настолько ровных, что хоть линейки из них делай, только на кончиках торчала сухая игольчатая листва.

— Стрелочник? — не понял я.

— Ну да, из чего ж еще стрелы делать? А нам много надо, вот и послал мужиков. Далековато он растет, зато если сухостоя нарезать, очень ровные стрелы потом выходят. Ну кладите уже, дурные, и идите отсюда! — Ольд переключился на работников, а потом разглядел вторую охапку и нахмурился. — А это что? Зачем сырой срезали-то? Кто велел сырой брать?

Ольд убежал ругаться на мужиков, а я задержался и какое-то время стоял, разглядывая две кучи прямых палочек. Вот оно как, значит… А я все думал, когда они займутся производством стрел, но в этом мире все оказалось проще, чем ожидал. Как минимум с древками проблем нет, они изначально ровные и сухие, просто иди и наруби сколько надо. Вопрос в оперении, но тут наверняка тоже есть какое-то местное решение, до которого я пока не добрался.

— А, кстати, Рей! — окликнул меня Ольд, возвращаясь от посрамленных мужиков. — Клеем не поделишься? Сам понимаешь, перья к древкам сами не прилипнут.

— Не вопрос, забирай. — махнул я рукой, дело-то действительно важное, — Дома лежит под навесом, правее, за корнями липкими. Там бутылка из-под сивухи, в ней клей, я половину туда отлил. Но будешь должен котелок для варки новой порции, договорились?

— Договорились, если еще поделишься, — улыбнулся он. — Стукт, а ну сбегай к Рею домой!

Ольд поймал одного из помощников и начал его инструктировать, объясняя на пальцах, где навес, где корни и почему бутылку из-под сивухи нельзя перепутать с другой бутылкой, если таковая вдруг найдется, потому что содержимое отличается радикально, и если перепутать, перья точно не приклеятся, зато приклеится кое-что другое. Может, надо было про плотоядную лиственницу рассказать? Ну ладно, жизнь должна быть наполнена сюрпризами, тем более, что Стукт уже убежал.

Постоял, посмотрел ему вслед, мысленно пожелал удачи и спокойно пошел к дому Хорга. Надо обсудить направляющие для баллист на стене, да и вообще посмотреть, как он там поживает, всё-таки без работы ему нельзя, характер такой, что от безделья он начинает чудить, и чудит обычно в сторону ближайшей бутылки.

Дом Хорга встретил открытой дверью, что само по себе ничего не значит, он ее вообще далеко не всегда закрывает, но вот запах изнутри шел непривычный. Не сырость и не застарелый дух каменной кладки, а что-то вроде каши с травами, причем свежесваренной, и откуда-то тянуло хлебом.

Заглянул внутрь, замер на пороге и какое-то время просто стоял, потому что в доме была женщина.

— Да ну? — Протер глаза, ведь в доме Хорга женщина это примерно как корова на крыше, теоретически возможно, но на практике не встречалось ни разу за все время моего здесь пребывания.

Однако глаза не врали, и после повторного осмотра пришлось признать, что галлюцинации тут ни при чем. Женщина стояла у стола, расставляла какие-то плошки и миски и при этом напевала себе под нос, негромко, мелодию не разобрать, но сам факт пения в этих стенах поражал куда сильнее мелодии.

— Кхм… — прокашлялся вместо стука, стучать в открытую дверь как-то глупо, а войти молча и напугать хозяйку чужого дома еще глупее.

Она обернулась, и я тут же ее узнал. Мирта, соседка, которой Хорг однажды по пьяни решил серенады петь. Помнится, получилось у него настолько скверно, что даже собаки на соседней улице выли в знак протеста, а сама Мирта тогда заперлась и не открывала дверь до утра. И вот теперь она здесь, накрывает на стол и мурлычет что-то себе под нос, и по всему видно, что не в первый раз.

— О, Рей? — улыбнулась она. — А ты к Хоргу?

— Ага… — протянул я и сам услышал, как нелепо это прозвучало. Мозг отказывался складывать картинку, Хорг и ухоженный дом с запахом еды это два взаимоисключающих понятия, а тут еще и Мирта с ее улыбкой и передником. — Но…

— А Хорг в трактире сейчас, с другом общаются, — перебила она, не дав мне закончить мысль, которой, впрочем, и не было. — Иди к ним, он все бурчал, что ты к нему совсем не заходишь!

— Ну… э… да, благодарю, сейчас схожу, — выдавил я, развернулся и на негнущихся ногах вышел обратно на улицу.

Бурчал он, значит, ага. Ну конечно, а раньше-то зайдешь к нему, и что увидишь? Пустые бутылки и самого Хорга, храпящего на лавке. А тут Мирта со скатертью, каша с травами и еще чего-то там булькает. Чудеса, да и только, и когда он вообще успел ее к себе затащить, вот бы знать.

Хотя, может, и не затащил, может, она сама пришла, Хорг, видимо, наконец-то бросил пить достаточно надолго, чтобы стать хоть сколько-то привлекательным вариантом.

В трактир я давно не заходил, собственно, и незачем было. Но сейчас повод появился, и ноги сами понесли в нужную сторону, хоть и не слишком охотно.

Толкнул дверь, вошел, и первое, что поймал — это взгляд трактирщика. Тот стоял за стойкой и смотрел на меня с нескрываемой злобой. Ну да, наш прошлый разговор я не забыл, и он тоже, судя по выражению лица.

Тогда я ему пообещал, что пусть у него хоть крыша треснет пополам, пусть хоть стены рухнут, не пошевелю и пальцем. И обещание это было не в сердцах, а вполне обдуманное, потому что попытку споить Хорга ради лишнего медяка я ему прощать не собираюсь. Когда человек слаб, можно ему помочь, а можно на этом нажиться, и трактирщик выбрал второе, так что сочувствия он от меня не дождется.

Постоял, выдержал его взгляд секунду, другую, а потом хмыкнул и прошел внутрь, приглашения ждать бессмысленно, его все равно не будет. Да и плевать мне на его приглашения, за дальним столом я увидел Хорга, а рядом с ним Бьёрна, и оба сидели над кружками. Так что для всего остального мира, включая трактирщика, у меня места в голове не осталось.

Вот тебе и друг, с которым общается. Бьёрн и Хорг за одним столом, да еще мирно, без криков и раскиданной мебели. Определенно, пока я занимался башнями и воротами, в деревне произошли какие-то тектонические сдвиги.

— О, Рей! — Бьёрн поднял кружку и оскалился в ухмылке. — А мы тут как раз тебя вспоминали.

— Падай, мелкий, чего встал, — буркнул Хорг и ткнул пальцем в свободную лавку напротив. — Чего приперся хоть?

— Да по работе хотел поговорить… — я опустился на лавку, и Хорг, не дожидаясь продолжения, щелкнул пальцами в сторону стойки. Трактирщик подошел, и по его походке было видно, что каждый шаг в нашу сторону дается ему через силу.

— Чего желаете? — обратился он к Хоргу, старательно глядя мимо меня.

— Кваса пацану притащи, я плачу.

— Но… — трактирщик аж скривился и перевел взгляд на меня. — Нет, Хорг. Я этому отребью наливать не буду и вообще не потерплю его в своем заведе…

Договорить он не успел, потому что Хорг даже не встал, просто махнул рукой, лениво, как муху отгонял от кружки, и трактирщик перелетел через соседний стол и грохнулся где-то за ним, опрокинув по пути лавку и пару пустых кружек. Грохот вышел знатный, и в трактире на мгновение стало так тихо, что слышно было, как за стеной кудахчет чья-то курица.

Пьяный, что ли? Я покосился на кружку Хорга и принюхался. Нет, там что-то ягодное, морс или отвар какой-то, спиртом и близко не пахнет. Значит, трезвый, и значит, это он просто так, на ясную голову.

— Он тебе не отребье, — пробасил Хорг, не повышая голоса, но после такого и повышать не требовалось, каждое слово и так долетело до самых дальних углов. — Раз не хочешь его принимать, моей ноги здесь тоже не будет. — Он повернулся ко мне. — Пойдем, ты о работе хотел поговорить вроде.

Поднялся, и в тишине были слышны только его тяжелые шаги и где-то за опрокинутым столом ритмичный звон упавшей посуды.

— Зря ты так, Хорг… — донеслось из-за стола сдавленное шипение трактирщика.

— Ой, да иди в сраку, — Хорг отмахнулся, даже не обернувшись, и вышел на улицу. Я двинулся следом, а Бьёрн спокойно допил из своей кружки и тоже поднялся, ни капли не впечатленный увиденным. — Ну? Чего удумал опять, рассказывай. Руки чешутся уже.