Ссылка на первый том: https://author.today/work/406190
Старик попал в другой мир. Мир где Ци не выдумка китайских философов, звери разговаривают, по небу рассекают Практики на летающих мечах, а секты ведут бесконечную борьбу за духовные травы сомнительного свойства. Вопрос один, - как тут выжить если каждый встречный хочет пустить его новое тело на пилюли?
Позже, когда слезы Праведника высохли, я провел еще один сеанс лечения.
И увидел триграммным зрением то, на что надеялся: один из шрамов на Меридианах Юань Ши почти полностью побледнел. Не тот, который я лечил своими Символами Упокоения, а другой — тот, что располагался ближе к правой руке. К той руке, которая держала кисть.
Правильный символ, написанный самим Юань Ши, запустил внутреннее исцеление. Как будто его собственное Дао, — «Дао Записи», — проснулось и начало очищать то, что было осквернено.
«Я же говорил, — тихо сказал Ли Бо. — Что лечение пойдет в десять раз быстрее, если он придет в себя и начнет участвовать в процессе.»
Я заварил чай.
Мы сидели вокруг маленького костра: я, Юань Ши, кувшин с Ли Бо и Лянгом, лисы, свернувшиеся по обе стороны от меня, Чунь Чу на границе своего золотого кольца, Ло-Ло, застывшая как статуя и Пинг — едва заметное свечение у ног Праведника.
Юань Ши держал чашку обеими руками, грея об нее ладони.
— Я кое-что вспомнил, — сказал он вдруг. — Фрагмент. О том, как меня захватили. Возможно это будет важно для тебя, для нас…
Все замерли.
— Я ехал в одну из горных сект, — продолжил он медленно, как будто вытаскивал слова из глубокого колодца. — С миссией. Расследовать слухи о пропаже Праведников.
— Где это было? — спросил Ли Бо.
— Не тут…далекие Земли. Возможно Центральная Поднебесная…в общем, меня перехватили. И не цзянши или демоны, а люди.
— Люди? — переспросил Ли Бо.
— Люди, — подтвердил Юань Ши. — В масках. С символом полумесяца — Культ Черной Луны.
— Они знали, кто я, — продолжил Юань Ши. — Знали о моём Дао. Им нужен был мастер символов Фу, и не любой, а именно такой, как я. Способный писать… всё. И понимаешь в чем дело, Ван? Что самое страшное?
Он уткнулся взглядом в землю, устало и разочарованно. И разочарован он был, видимо, в самом себе.
— Я даже не представляю, что именно мог писать… Цзянши — это игрушки, по сравнению с тем, что могло выходить из-под моей кисти пока я был в памяти и способен писать.
Он замолчал.
— Остальное… не помню, — добавил он через минуту. — Даже эти воспоминания очень фрагментарны.
— Думаю, — сказал я осторожно, — когда мы уберем все искаженные Символы из твоих Меридианов, ты вернешь всю память.
Юань Ши посмотрел на меня.
— Память, может, и верну, — сказал он тихо. — Но захочу ли я это помнить?
Я не нашёлся что ответить.
— И моя сила, — продолжил он. — Ее я уже не верну: как Практик я сломан.
Я посмотрел на него, на этого измученного человека, который только что написал свой первый правильный символ за столетия, и ответил:
— Починим.
Юань Ши посмотрел на меня, а потом улыбнулся.
— Да, ты прав, молодой Праведник. Починим…
Он допил чай и положил монету Чунь Чу рядом со сломанной кистью — два предмета, которые, казалось, стали его якорями в этом мире. И медленно закрыл глаза.
Через минуту он уже спал.
Ночью я не спал.
Сидел у костра и смотрел в огонь.
Культ Черной Луны. Люди в масках с символом полумесяца. Они похищали Праведников столетия назад и, судя по тому, что я видел, продолжают делать это до сих пор. Искусственные Иньские жилы, кучи цзянши, оскверненные Символы Фу, урны с душами…что еще? Думаю, много всякой разной мерзости они творят.
Но меня не отпускало ощущение, что это было частью чего-то большего — чего-то, чего я пока не понимал.
Они ведь за нами придут. Точно придут. Вопрос лишь когда? Когда они поймут, что их нефритовый цзянши мертв, а Иньский жилы разрушены и Урна в моих руках?
Я вздохнул и подбросил ветку в огонь.
Нужно усилить формацию. Те Триграммы, что я создал вокруг бывшего храма цзянши, пусть остаются и служат ловушкой для тех, кто придет расследовать. И пусть задержат их подольше. Это единственное, чем я могу им помешать.
Но самым главным были Меридианы. Мне нужно закончить их трансформацию. Осталось всего лишь одиннадцать — работы на два-три дня.
Вот только дадут ли мне эти три дня?
«Чего не спишь?» — раздался голос Ли Бо.
— Думаю…
«Думаешь о чем? О Культе? Или о том, что сказал Юань Ши?»
— Думаю обо всем. И о культе, и о Золотом Карпе, и о том, что они придут и мы будем вынуждены принять бой.
Кувшин помолчал.
«Придут, — согласился Бессмертный. — Вопрос — когда. Если у них была какая-то форма связи с цзянши, — а она почти наверняка была, через искажённые символы, — они уже знают, что что-то не так.»
— И как скоро?
«Зависит от того, насколько важен был для них этот храм. Если это была просто одна из многих точек — могут и не заметить месяцами. Если ключевая…»
— То разведка уже в пути.
«Возможно.»
Я смотрел в огонь.
«Ты прав, — неожиданно согласился Ли Бо. — Значит, времени у тебя мало.»
Да, но мне нужно два-три дня, чтобы закончить трансформацию, и тогда мы сможем лететь дальше.
Утро было туманным.
Я проснулся прямо у потухшего костра. Оказалось, что я тут и задремал, а никто перетащить меня в более удобное место так и не догадался.
Весь лагерь был окутан молочно-белой дымкой. Ручей журчал где-то рядом, но его не было видно. Деревья превратились в размытые силуэты.
— Красиво, — сказал Пинг, появляясь рядом. — Я люблю туман. В нём легко прятаться.
— Это тебе легко прятатся, — фыркнул Ли Бо, — Потому что ты прозрачный.
Пинг не ответил, просто уселся на мое плечо.
Я потянулся, разминая затекшую спину, и огляделся. Юань Ши спал под деревом. Лисы свернулись клубками где-то в траве. Чунь Чу дремала в своём золотом кольце. Ло-Ло застыла так неподвижно, что ее можно было принять за камень. Панцирь ее не светился, только изредка мигал.
Я сел и посмотрел в ту сторону, где за туманом скрывались холмы. Несмотря на раннее утро, пора было отправляться в путь.
Разбудив Чунь Чу и лис я приказал внимательно сторожить и ухаживать за Праведником. Лянг прыгнул в кувшин и я шагнул на панцирь.
Через секунду разорвав в клочья утренний туман мы взлетел в Небо и нам открылся красивейший рассвет.
Лянг открыл рот. Ли Бо молчал, ни один стих ему в голову не пришел.
Ну а я…наслаждался. И полетом, и рассветом.
Мы летели к жиле.
Ветер свистел в ушах, а холодный утренний воздух освежал и пробуждал.
— Ты ничего не забыл? — спросил вдруг Ли Бо.
— Ты о чем? — удивился я.
— Ты хотел осмотреть одно местечко.
— Алтарь… — протянул я.
И ведь действительно, я уже об этом забыл.
— Спасибо, что напомнил.
— Всегда пожалуйста, — фыркнул Ли Бо. — Без меня ты и имя свое забудешь.
— Пока справлялся. — ответил я беззлобно.
— Это «пока».
Но алтарь действительно следовало посетить. Если нам придется уходить отсюда, то другой такой возможности узнать что там, у меня больше не будет. А оставлять незавершенные дела на этих землях мне не хотелось.
Лететь было недалеко, да и по пути к Иньской жиле. Так что много времени не потратили.
Пригорок, где мы заприметили в прошлый раз заброшенный алтарь, показался внизу минут через двадцать полета.
Я приземлился у подножия небольшого холмика. Трава здесь росла выше, чем везде, и была странного темно-зеленого цвета, почти черного. Никаких цветов. Никаких насекомых. Тишина.
— Чувствуешь? — спросил Пинг, спрыгивая с панциря.
— Что именно?
— Печаль. Это место пропитано печалью.
Я прислушался. Да, кот был, конечно же, прав. Такие вещи он чувствует хорошо. Тут была просто… грусть. Как будто кто-то очень давно плакал здесь, и слезы впитались в землю.
Мы не спеша подошли к камню. Опасности никакой я не чувствовал.
Простой камень, поросший мхом. Примерно по пояс мне. И никаких символов или иероглифов. Во всяком случае на первый взгляд.
— Пинг, — сказал я, — ты чувствуешь что-нибудь под землей?
Кот закрыл глаза и замер. Его призрачное тело засветилось чуть ярче.
— Да, — сказал он через минуту. — Там кости. Очень старые. И… что-то ещё — что-то, что не хочет уходить.
Я активировал триграммное зрение.
И увидел.
Тонкая, почти угасшая нить Ци уходила от камня в землю. Как нитка, которая когда-то была частью большого полотна, а теперь осталась одна, забытая и никому не нужная.
Забытая всеми душа.
Я протянул руку и коснулся камня.
И мир вокруг изменился.