Второй день королевского бала, ничего не предвещало беды. Чуть больше часа назад король беззаботно разгуливал по парку, любезничал с гостями и баловал своей удивительной магией адептов Академии. Но вдруг всё резко переменилось. Внезапный сбор, аресты, кровавая расправа. Всё прошло тихо для большинства, но для приближённых это стало хорошей встряской.

Дальше интересней. Выйдя на главную площадь, король принялся конструировать из себя самого не просто птицу, а нечто большее. Смахивающее чем–то на летающие кареты. Крылья стали больше и жёстче, на них появились двигатели. Затем он вобрал в своё брюхо китайскую госпожу и понёсся на восток, оставляя всех с носом.

Самые наблюдательные могли заметить, что взлёт дался тяжело, как и первые минуты управления. Самые зоркие могли увидеть, как чёрное тело пару раз провалилось налету, пока его не поглотила тьма в небесах.

Вот так спешно созданный самолёт я ещё в воздухе дорабатываю, не имея времени спокойно всё испытать. Потому что Мейлин умирает прямо сейчас.

Не видя иного выхода, решил отправиться в Китай в Чанъань, чтобы упасть в ноги Кумихо и молить о помощи. Я готов заплатить любую цену, лишь бы девятихвостая возродила мою бесстрашную Мейлин.

Даже не сомневаюсь… Она знала, что её ждёт, но с такой непоколебимой силой улыбалась нам всем.

Интересно, а как далеко в будущее заглянула сама Кумихо? Ведала ли, отправляя Мейлин со мной, что это произойдёт?

До рассвета несусь над главной магистралью через Орёл и до Саратова, чтобы не сбиться с пути. Пересекаю Волгу и ухожу на юго–восток. Затем несусь над Каспийской низменностью, пытаясь распознать наш прежний путь. Удаётся сориентироваться довольно быстро, ибо в обе стороны идут нескончаемые вереницы торговых караванов. Кто бы мог подумать, что торговля между нашими землями так стремительно разовьётся за последний год.

В воздухе мне удаётся достичь колоссальной скорости, с которой большие отрезки преодолеваются очень быстро. Вот только резерв разматывается ещё быстрее. В полёте я грею её тело, чувствуя слабый пульс. Сердце Мейлин бьётся всё медленнее и медленнее. Каждый очередной стук я ожидаю, затаив дыхание, несмотря на свой стремительный и даже бешеный полёт.

Солнце простреливает лучами навстречу, очень скоро оно поднимается до зенита и уже не так слепит. Приметив отдалённо знакомые вершины, снижаюсь, чтобы восполнить свой резерв. Приземление в новом качестве даётся не сразу и не с первого захода. Только когда меняю вектор тяги двигателей, получается спуститься не так болезненно. И дело совсем не во мне. Лишняя встряска для Мейлин может оказаться фатальной.

На земле среди невысоких деревьев мой лётный каркас перестраивается в домик, где я укладываю Мейлин на собранный настил. Стянув сухие дрова, создаю костёр, чтоб согреть её. Пытаюсь поить водой по капельке в рот. Больше нельзя, иначе захлебнётся…

Не отрывая взгляда, пытаюсь уловить хоть какие–то признаки сознания. Движение глаз под веками, ресниц… Но прекрасный белый лик так безмятежен. И так невыносима мысль, что могу потерять её.

Бережно глажу по чёрным волосам. Снова пробую вливать лечебную магию, тратя последние остатки резерва. Лишь полпроцента не уходит в землю. Но даже ради этого я готов отдавать.

Подзарядившись от посоха Мары и передохнув минут двадцать, снова сгребаю в охапку нежное, слабое тельце и взмываю в воздух, чтобы с новыми отчаянными силами рваться дальше на восток.

Из–за своей скорости и стремления срезать по прямой, теряю из виду торговые пути. Иду по интуиции, стараясь ориентироваться по солнцу. К закату мне удаётся добраться до жёлтой Хуанхэ. Дальше вдоль реки ухожу на юг, пока не вижу первую крупную переправу.

Уже во мраке спускаюсь к небольшой деревушке. Люди всполошились, заметив летающий объект и услышав шум пропеллеров, но даже не подумали, что появившийся на улочке странник и есть тот небесный дракон, издававший грозный рокот. Выяснив путь до столицы и ориентиры, отправляюсь дальше.

Ночные огни городов, как путеводная звезда. Становится проще ориентироваться. Но силы мои на исходе. Пытаюсь дотянуть до большого поселения. Но боюсь, что сорвусь в падении, поэтому снижаюсь на поле под пригорком, где и устаиваю небольшой привал. Полчаса на отдых и выдвигаюсь дальше.

Новый рассвет застаёт меня в полёте. Кроваво–красное небо на далёком горизонте добавляет остроты моему отчаянию. За всё время пути Мейлин не пошевелилась ни разу, а её сердце уже едва бьётся. А я всё никак не могу добраться до этой долбаной столицы.

Ещё дважды мне приходится спускаться близ деревень, чтобы уточнить путь у местных. И не зря, к полудню выяснилось, что я отклонился достаточно серьёзно, и чуть было не пролетел нужный город стороной.

Скорректировав маршрут, понёсся на северо–восток, пытаясь выловить блеск крупной реки.

Наконец, на вечернем горизонте появилась столица Китая — Чанъань!

Крупный город щедро раскинулся на равнине, прямо на пересечении нескольких рек, от которых отведено множество каналов, пронизывающих широкие улицы. Обнесённый каменной стеной, которая обрисовывает и множественные поместья, с высоты птичьего полёта он напоминает обширный лабиринт. Среди множества дворцов есть лишь один выдающийся с огромной территорией в четверть города, защищённый отдельной стеной и находящийся на возвышенности.

Ещё на подлёте распознаю школу наложниц, примыкающую к нему. Всполошившийся люд бегает по всей территории. А я тем временем снижаюсь, чтобы попасть прямиком в императорский дворец. На площади перед главным зданием идут какие–то построения: люди в пёстрой одежде стоят коробками по отдельным цветам, их озаряет свет тлеющих метровых чаш на ножках.

У широких ступеней кружится группа из тридцати разодетых танцовщиц под музыку гуциня. Всё выглядит странным, особенно, когда замечаю, что повсюду шныряют рыжие лисицы.

Снижаясь на посадку, опасаюсь, что распугаю народ. Но люди стоят, словно зомбированные. А вот рыжие прошмандовки разбегаются кто–куда.

Перехватив Мейлин на руки, спешу в широкую арку дворца, проходя по центральной дорожке, обрамлённой с обеих сторон строем из невозмутимо стоящих слуг и воинов. При виде меня, танцовщицы разлетаются, как растревоженные бабочки и танцуют по краям. А когда поднимаюсь по лестнице, идут следом, продолжая выкаблучиваться.

Всё это выглядит, как некая игра. А то и насмешка. Мне плевать, что тут творится, я хочу поскорее нейти Кумихо. В тронном зале выстроились министры, а вся императорская семья сидит на ступеньках перед троном в лисьих позах. Лица у всех наитупейшие, с ними что–то не так. Да и министры стоят статуями, глядя немигающими глазами перед собой.

Прохожу половину пути и замечаю, как меж министров просачиваются лисицы, с интересом и опаской рассматривающие меня.

Кумихо в образе Мейлин сидит на троне, куда ведут на ступени аж в несколько пролётов — это выше уровня пола на целый этаж. Она в красном кафтане с щедрой золотой вышивкой, на голове золотая корона в виде целого букета цветов с дождём из висюлек. Убедившись, что это она, спешу к ней скорее.

Но у самых ступеней мне преграждает путь целая стая лисиц!

Блин, неужели не узнала своего друга⁈

— Кумихо! — Кричу. — Это я! Ярослав! Белый дракон! Мы же друзья! Забыла?

Молчит, откинувшись на подлокотник трона вальяжно, смотрит на меня лениво.

— Спаси Мейлин, — молю и укладываю девушку перед лисицами.

Взгляд духа не меняется, как и выражение на лице. Такое ощущение, что она где–то в облаках витает. А я весь, как на иголках. Чувствую, что время Мейлин стремительно тает, счёт пошёл уже на секунды. Ещё немного и её сердечко перестанет биться.

Музыка резко обрывается, когда я вижу выходящую из–за трона невзрачную служанку. Она наклоняется к Кумихо, затем поворачивается ко мне.

— Ты вернул пустой сосуд, — заявила надменно. — Императрице такой не нужен.

— Это же твоя подопечная, Мейлин Цяо! — Возмущаюсь. — Ты наблюдала за ней с самого её рождения! Неужели ты не можешь…

Замолчал. Служанка снова наклонилась к Кумихо, которая вроде ничего не сказала, продолжая смотреть невозмутимо. Но девка тут же выпрямилась и выдала:

— Её императорское величество не слепа. Она знает, чей сосуд у её ног.

— Помоги! Я сделаю всё, что угодно! Заключу любой договор! Посмотри на неё! Неужели она заслужила такой смерти?

— Она сама выбрала эту судьбу, — ответила служанка спокойно.

— Нет, это всё моя вина! — Воскликнул, демонстрируя платок с лисицей без хвостов. — Она спасла мою жизнь дважды, а затем и сотни людей. Разве такой подвиг не может тронуть твоё сердце, Кумихо?

— Как вульгарно! — Воскликнула служанка и наклонилась к владычице, которая зашевелила рукой, что–то доставая из рукава.

Наклонившись к ней, помощница кивнула и пошла вниз по ступенькам, с которых, как собачонки, на четвереньках стали расходиться безвольные представители династии.

Служанка с прямой осанкой прошагала неспешно до бездыханной, обошла её и вручила мне иглу с клубком огненно–рыжей нитки.

— Вышивай, — выпалила она.

— Не понял⁈ — Отшатнулся.

— Бесхвостая лиса — это вульгарно, вышивай, — уточнила служанка строго и отступила.

— Но я не умею, — растерялся.

— Тогда что ты тут забыл? — Усмехнулась прислужница, будто это она тут императрица.

Чуть помедлив, я взял иглу и дрожащей рукой раза с десятого вставил нитку в иголку. Отмотал, срезал ногтем, завязал на кончике. Затем начал шить… Криво, косо, большими стежками. Мне не дали много расцветок, лишь одну. Но вскоре я понял, что мой хвост из кривого сам по себе превращается в довольно искусный. В двойном ускорении я управился за пару–тройку минут и вручил платок служанке.

Та приняла с поклоном и неспешно пошагала обратно. Кумихо вальяжно приняла платок, но посмотрела на него с заинтересованностью, затем взглянула на меня прежним безразлично–надменным взглядом.

— Интересные забавы, — произнёс дух голосом Мейлин, и по телу моему побежали мурашки.

Неужели она всё прочла по тому платку⁈

Одежда её зашелестела, и она медленно поднялась. В зале с оханьем все упали на колени, лисицы заскулили, бросаясь врассыпную.

Императрица величественно поплыла по ступенькам, держа двумя пальцами мой многострадальный платок. Висюльки с короны по обе стороны зазвенели, пронзая слух не простым, а явно магическим звуком, от которого задрожали и стены, и люди.

Не зная, как умаслить существо, я опустился на колени и поклонился, как это делается тут во время приветствия монарха.

Не обращая на меня внимания, Кумихо опустилась к Мейлин. Посмотрев на её лицо сосредоточенно секунд пять, она произнесла:

— Глупая.

— Какая бы ни была, спаси, — вою.

— Вернуть невозможно, — отвечает, глядя уже на меня. — Есть законы, которые мне неподвластны, Ярослав.

Сердце оборвалось в груди и слёзы прорезали глаза.

— Сделай хоть что–то, — прохрипел. — Не дай ей уйти из этого мира.

Кумихо задумалась. Не сразу заметил, а теперь, когда в меня уткнулась морда, вокруг нас уже собралось под полсотни лисиц! Впервые я рассмотрел, что у них по два, по три и по четыре хвоста. Есть и по шесть и по семь! Некоторые начали ластиться и к владычице. А затем и вовсе принялись лизать её прямо в лицо, как верные собачонки. Корона у КУмихо съехала в сторону, следом упала со звоном.

— Хорошо! — Прогремела она мощно, распугивая зверей–духов.

От такой сильной волны и я сел на задницу. Не успел сообразить, а у моего носа уже протянутая ладонь.

— Жемчужина небесной русалки, — произнесла Кумихо уже спокойно.

Речь ведь о тех самых жемчужинах, что нашёл у великана в Сучжоу! И благо, я не все отдал Купаве. Активировав карман, полез и стал долго копаться, невзирая на губительный мороз. С третьего раза удалось нащупать нужный ящик.

Вынул одну и подал.

— Дай девять, — добавила Кумихо деловито и, получив своё, проглотила одну за другой и так все девять! Я даже стук в горлышке услышал, как он бильярдных шаров.

Затем началось ещё более интересное. Кумихо залезла на Мейлин, как при любодеянии, и вонзилась своими губами в её. Когда я увидел светящуюся магистраль энергии, идущую через горло, понял, что она вливает в неё силы. Но даже и предположить не мог, что случиться дальше! Вернее не ожидал, что буквально через полминуты Кумихо посыплется прахом! Накрывая своими императорскими одеждами всё ещё неподвижную девушку.

Как только это случилось, лисицы снова набежали. Потянули одежду, начали драться между собой за её клочки. Полезли к Мейлин, нюхая и чихая.

Чёрные глаза открылись довольно неожиданно. И без всяких вздохов, цаца поднялась, принимая сидячее положение. Подскочив к ней, сразу обнял. А она вдруг затребовала:

— Гладь.

В груди похолодело. Отпряв, я увидел совершенно чужой взгляд. Это была не Мейлин!

— Что ты сделала? — Ахнул, хватая её за плечи. — Что⁈ Ты⁈ Сделала⁈ Вселилась в это тело⁈

— Да, это единственный способ, — ответил дух невозмутимо.

Затряс тело, перестав себя контролировать.

— Мейлин! Очнись! — Затребовал, как полоумный.

Глаза её заморгали часто, проступили слёзы, и забил кашель. Кое–как успокоившись, она вновь посмотрела на меня уже не так холодно.

Подскочившая служанка подала ей воды в чашечке. Цяо послушно выпила и немного помолчала, закрыв глаза, будто что–то вспоминает.

В этот момент я мысленно взмолился всем Богам, лишь бы это была она…

— У вас получилось? — Первое, что спросила сиплым голоском девушка, снова на меня взглянув.

— Да, и только благодаря тебе, — выдавил и снова обнял её. Крепко, но бережно, как самое дорогое, что у меня есть. — Скажи мне, что это ты. А не она…

— Теперь Кумихо будет со мной, — прошептала в ответ Мейлин. — Ей наскучило забавляться тут. Она прочитала по платку, как много забав в твоём королевстве и согласилась оставить прежние привязанности.

— Я не позволю ей творить бесчинства, — заявляю.

— Нет повода для беспокойства, ваше величество, Кумихо уже читает мою душу и начинает любить то, что люблю я. Это неизбежно, когда две сущности так близки друг к другу.

Хотелось бы верить.

— А ты точно хочешь назад? — Спросил, всем сердцем жалея, что задал этот вопрос.

Но не затронуть эту тему я не мог. У неё должен быть выбор, особенно после всех этих жертв и страданий.

— Верните меня домой, ваше величество, — ответила Мейлин официозно, слабенько отпихнув меня. — И постарайтесь вести себя подобающе в пути.

— Обязательно, — ответил радостный и расцеловал её в обе щеки.

Ни с кем здесь прощаться не стал. Хоть и узнал парочку персонажей.

Разгоняя любопытных лисиц, которые топтали контуры, я всё–таки справился с порталом, через который мы и переместились в Ярославец. В Замок, где тихо и спокойно.

Продолжая держать в своих объятиях, спустил девушку на руках в малый зал. По дороге цаца попыталась возмутиться, но в итоге прижалась, как родная. Пусть и ненадолго.

Мы поужинали вдвоём. Цаца быстро набралась сил, поддерживаемая духом и снова взялась за своё, продолжая держать лицо даже в неформальной обстановке. Любуясь ею, не мог скрыть радости, улыбка не сходила с моей физиономии, даже когда я уплетал еду за обе щёки.

Под конец Мейлин сидела уже красная, как переспелый помидор, и поглядывала на меня с обидой.

— Ну ты чего? — Спросил, нарушая нашу игру в молчанку.

— Не могу понять вашего веселья, — выдала цаца с претензией и вообще отвернулась. — Мы договорились о ночи. Нет, он не будет нас гладить. В поместье попросим служанку, у неё лучший набор расчёсок в городе.

Последние фразы явно не мне адресованы. Судя по всему, Мейлин в своём теле главная. Надеюсь, так и останется.

Не сдержавшись, пересел поближе. Цяо поборола испуг и посмотрела на меня вопросительно. Два дня я тащил её по небу через весь Китай. Но даже после этого она не растеряла свою красоту и свежесть. Притяжение между нами так сладко. Я чую, как её многострадальное сердце набирает обороны, я вижу, как приоткрываются губы, не подчиняясь её сознанию.

Взяв обе лапки, целую одну, затем другую. Мейлин не стала сопротивляться, она даже обомлела, на миг её взгляд затуманился. Но тут уж я сам взбодрился, уловив в нём искорки лисьего сарказма.

— Что вы делаете, — ахнула Мейлин, опомнившись.

— Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделала. Как я могу отблагодарить тебя, скажи?

Посерьёзнев, цаца секунд десять держит паузу, а затем произносит уверенно:

— Придёт время, и я дам вам ответ. А сейчас позвольте мне откланяться.

Под покровом вечера из тихого Замка Мейлин отвезли экипажем уже без меня. Я же отправился во Дворец, затаив дыхание. Первые же доклады обнадёжили. Никаких серьёзных происшествий, за исключением пропажи короля. В обычный день меня бы так не искали. А на балу с ног сбились, потому что потеряли на двое суток. Пришлось отдуваться по полной программе в наш последний день, уделяя внимание всем нашим гостям в этот прощальный вечер.

Наконец, появилась обещанная прусская принцесса Луиза, которая меня совсем не впечатлила. Впрочем, как и другие монаршие пассии до неё, которых мне пытались впарить. Осознав, кто мне действительно нужен, я отправил всех знатных гостей обратно за кордон, не приняв ни одного брачного союза.

Как сказал император Александр третий, у России есть только два союзника — её армия и флот. Вот этим я активно и занялся, давая новые распоряжения на создание воинских формирований в приграничных княжествах с централизованным управлением и финансированием.

Не забыл и о наращивании нашего технического превосходства. В ангарах сборки заложили двадцать новых Скатов гражданского типа. Одновременно на Фабрике Колояра начали работать над станками под каркасы и детали, чтоб перейти на серийное производство. Подумываю и о боевом воздушном флоте, который никакая магия на высоте от четырёх сотен метров уже не достанет. А вот мы можем сбрасывать на головы врага всё, что вздумается. Как навоз, так и конфетти, а то и кассетные бомбы.

Тем же временем активно занялся строительством железной дороги. С появлением новых цехов под рельсы, мы ускорились так, что к началу сентября вышли к Сосково. Но это не самое главное достижение.

Наконец, удалось создать первый образец рабочего парового двигателя! А с ним и первый локомотив, на котором всей моей доверенной оравой пронеслись от Ярославца до Сосково, потратив на весь путь всего–то тридцать шесть минут!

Но это не самое главное событие сентября.

Когда в мой сборочный цех ворвалась Люта и крикнула:

— Василиса рожает!

Я бросил свои железяки с субстанциями призраков и рванул во Дворец, позабыв обо всём на свете.

Протяжный героический крик Василисы будоражит весь Дворец. В залах замерли в ожидании и гвардейцы, и слуги. Жена рожает уже третий час, а я сижу через два помещения от её покоев и хлещу вино, как воду, не зная, куда и податься.

В этом меня поддерживает сидящий рядом Вячеслав, налегая на выпивку не меньше моего. Знаю о чём он переживает… если всё же родится девочка, как бы Василиса не повторила судьбу матери. Это я знаю, что ему подгадил Могута. Но от этого не легче.

Татуировку князю успешно свели, он ничего не помнит. И хорошо. Хотя про двух служанок, которые намывали его периодически в ванной и в ус не дули по поводу странных рисунков, тесть пару раз спрашивал. Мол — куда они делись.

Всё, сосланы от греха подальше. С остальными предателями мы тоже разобрались.

Млада пытали двое суток. Когда на третьи вмешалась Гайка со своими беспринципными методами, мужик раскололся, как миленький, и сдал ещё троих подельников, обитавших в Академии. Два мастера и преподаватель. Когда мы их накрыли, стало ясно, что им уже ничего не надо. Они собирались и так валить.

Оставалось последнее напоминание о Могуте. И временить я уже не стал.

Спустя четыре дня после возвращения из Китая я явился в темницу к Дарье, где та встретила меня напускным безразличием. Но следом встревожилась, ибо я открыл калитку и попросил её идти на выход. Чуть помедлив, магичка удручённо поплелась. Мне даже не потребовались стражники, чтоб её тащить. Вышла из секции сама.

— Моё время пришло? — Спросила тихо уже во втором зале, не решаясь проходить через распахнутый настежь шлюз, где по ту сторону виднелись бойцы.

Конечно, она подумала, что я веду её на казнь. Ведь тот наш разговор в этом времени не состоялся.

— А это уж ты сама решай, — ответил я, вздыхая, снял с неё ошейник и подтолкнул дальше.

Увидев на столе свои шмотки, экипировку и даже лук «Ветерок», Дарья пришла в замешательство, растерялась.

— Одевайся, жду у лестницы, — прокомментировал я и, зацепив обоих стражников, двинул дальше, чтоб не смущать девушку.

Не задавая никаких вопросов, магичка вскоре зашевелилась. Но возилась дольше положенного, выйдя ко мне через десять минут. Её вопросительный взгляд я проигнорировал и пошёл уже первым. На подъёме Дарья быстро запыхалась и потащилась тяжело. Что немудрено, учитывая её сидячий образ жизни последние месяцы.

Поднявшись на два этажа и немного подождав её, повернул в переход во внутренний двор. Идущая позади Дарья продолжила молчать, пока я не обернулся к ней на улице и не вырастил крылья.

— Что ты делаешь? — Шарахнулась она, вероятно, уже отвыкнув от моих выкрутасов.

— Сюда иди, — произнёс строго.

Чуть помявшись, магичка поплелась в мои объятия.

Глядя на эту жалкую, никчёмную, потерявшую дорогих людей и саму себя девушку, пытаюсь понять, что чувствую к ней.

Ненависть? Да вряд ли. Она же в итоге помогла мне. Если бы не раскололась, всё пошло бы прахом. Теперь мне просто её жаль. А ещё… на сердце не утихает тоска. Чтобы ни случилось, прежнюю Дарью мне уже не вернуть. Прежняя Дарья умерла в тот миг, когда попыталась вонзить в меня клинок и посмотрела тем одержимым бешеным взглядом.

Хватаю её и уношу из города на северо–западную дорогу.

Высаживаю в километре на развилке, где уже стоит мой разъезд с лишней лошадью, гружёной припасами, парой колчанов стрел и двумя мешками золотых монет. Ведь я ей обещал.

Мне бойцы кланяются, Дарье просто кивают. Вряд ли они знакомы между собой, я позаботился, выбрав посторонних ей людей, чтоб расставание не сыпало никому соль на рану. Даже Пересвет не знает, что я решился на такое. А когда выяснится, будет уже поздно.

Магичке подают лошадь, та оборачивается ко мне с недоумением.

— Я пощадил тебя, но теперь ты не можешь вернуться в Ярославец, и на землях Тёмного королевства тебе больше делать нечего, — произнёс свой вердикт.

Проморгав слёзы, Дарья кивнула и подошла к поклаже. Открыв сумку, она достала горсть золотых монет, которые посыпались на землю, просачиваясь сквозь пальцы. Не став ничего поднимать, она снова обернулась теперь уже ошарашенная.

— Это всё твоё, хватит, чтобы начать новую жизнь, — прокомментировал, повернулся к ней спиной и пошагал, чтобы взлететь немного подальше, не пугая лошадей.

— Ярослав! — Окликнула. — Чем я заслужила такую милость?

Замер, чувствуя сомнения.

— Ответь, — произнесла уже с мольбой.

Развернувшись, пошёл к ней быстрым шагом. Перепуганная Дарья посмотрела на меня своими большими зелёными глазищами и, похоже, перестала дышать. А я просто протянул ей окровавленный платок Мейлин, где по велению духа вышил хвост.

— Коснись, и ты всё поймёшь, — предложил. — Если, конечно, желаешь понять.

Немного посомневавшись, Дарья подняла лапку и ухватилась за артефакт. Мне даже не нужно было выяснять это у Мейлин или Кумихо. Я и так знал, какой будет эффект.

Всё, что пережил с платком за пазухой, теперь открылось и ей. Первая смерть от клинка Вячеслава, когда пытался спасти Василису на Оке под Орлом. Вторая, когда меня сцапал Зелёный дух. И все последующие уже на балу… И не только эти эпизоды. Всё, что пережил, все яркие моменты, все мои стрессы и переживания. В глазах Дарьи, переполненных ужасом, проскользнула висящая в Нави пленённая Люта, все те уродливые демоны и даже хищная Ситри, взбирающаяся на меня в кровавом бассейне. Все мои битвы, всё то месиво, в котором я купался. И все те чувства, что испытывал при этом. Теперь оно впиталось в магичку. Ради одного последнего разговора, который проясняет для неё всё, она получила моё прошлое и все те попытки несостоявшегося будущего.

Секунд пять Дарья держит платок, а затем садится на землю, как подрубленная. Осмысление приходит не сразу, но вскоре в её наполненных слезами глазах я вижу озарение, с которым она смотрит на меня уже не как на монстра или врага. А как на некое явление или чудо.

— Столько раз умирал, — прошептала, уводя взгляд в прострацию.

Моя бывшая сестрица, наконец, поняла меня. Но это уже пустое, совершенно бессмысленное.

Ничего не ответив, развернулся и поспешил прочь, давя в себе внутреннюю ярость. Не знаю почему звериное полезло вдруг. Не этого я ждал, может жалости или прощения. Ещё до взмаха крыльями услышал первый всхлип навзрыд. Магичка не стала сдерживаться. Сидя на заднице, продолжила рыдать при бойцах, вероятно, осознавая, какое лютое зло едва миновало Ярославец. Зло, сотворённое Могутой и ею.

Преодолев по воздуху метров пятьсот, оглянулся мельком — она всё сидит. И через километр — та же картина. И когда уже на снижение пошёл, Дарья не сменила положения.

Потом мне доложили, что целый час провалялась в траве. Но затем залезла в седло и поскакала галопом на запад, даже не подобрав высыпанные монеты. Больше о ней вестей не было.

Внезапный плач ребёнка вернул мои мысли в волнующее настоящее. Он же и оборвал мучения Василисы, которая сразу затихла.

С тестем мы подорвались одновременно. Но я первым выскочил через проём с холодеющей грудью. Миновав небольшой зал, ворвался в покои жены. Увидев счастливые лица собравшихся, выдохнул. Василиса, как после бани, держит в руках крохотный розовый комочек.

— Это сын, ваше величество, — доложила повитуха, отступая с поклоном.

— Прекрасный сын, — подтвердила Галя Морозова, которая тоже участвовала в процессе. — Поздравляю с рождением наследника ваше величество.

— Сын! — Воскликнул Вячеслав в проёме за спиной. — Внук!!

— Принц родился! — Прогорланила Гайка из смежного зала, в жизни никогда бы не подумал, что она умеет так повышать голос.

— Принц родился!! — Подхватили и дальше, эхом унося по Дворцу.

Хотел уже приблизиться, но монстр внутри меня внезапно зашевелился, чуя сладкую невинность. Да так задушила жажда, опустошая нутро, что разум начал мутнеть!!

— Подойди же, мой милый, — устало прошептала Василиса.

Но я встаю за пять метров от неё, как вкопанный, и не могу пошевелиться. Меня трясёт от звериных порывов. Сил хватает лишь, чтоб сдержаться, но их нет хотя бы на один шаг назад.

Чуя неладное, служанки шарахаются. Даже Морозова отступает с опаской. Василиса и сама заметила неладное, и теперь встревоженно смотрит. Лишь Вячеслав находит смелость встать между нами, его трясёт от страха. Да что уж тут — колбасит.

— Нет, — шипит он, втемяшившись в меня своими выпученными глазами.

— Скорее, вытрите с младенца кровь, — шепчет Морозова…

Чувствую прикосновение — за левый локоть цепляется Гайка. Справа подходит Люта, прихватывая за правый. С синхронным шагом они отодвигают меня назад без всяких слов. Становится легче, немного отпускает.

— Что оцепенели? — Возмутилась Гайка менторским тоном. — Наш молодой король увидел первенца немного раньше положенного.

— Дай ему имя, — прошептала Люта.

— Имя! — Затребовали люди за спиной.

Я уже думал об этом. И с женой мы обсуждали, но тут меня охватила растерянность. Все прежние имена теперь показались совершенно неверными, неправильными, не свойственными моему сыну.

— Андрей, — произнёс я.

Так звали моего деда–фронтовика из прошлой жизни. И это первое, что пришло мне в голову.

— Андрей? — Ахнула Василиса с недовольством, ибо мы так не договаривались.

— Андрей! — Торжественно произнесла Морозова, явно расслабившись.

— Принц Андрей родился!! — Понеслось по Дворцу.

Развернувшись, я поспешил прочь. Во втором зале чуть не сбил с ног Истиславу. И спасибо этой старой карге, что она не оказалась в покоях сразу. Видимо, у неё свои страхи по поводу родов. Вот и подождала, пока объявят.

Она что–то там провякала, поздравляя меня, но я проигнорировал, унося ноги.

Потому что мне стало так погано от всех этих взглядов. От вида перепуганной жены, обхватившей младенца так, будто она его защищает от самого опасного монстра.

Думал, что преисполнюсь любовью к этому розовому комочку, сердце ёкнет, переосмысление придёт, озарение, не знаю… Но себя не обманешь. Это всего лишь новая жизнь. Плоть от плоти. И тут самое интересное: плоть–то не моя. Я вселился в Ярослава, и, несмотря на то, что вижу в зеркале рожу и давно привык, что она моя, мозгами понимаю — он для меня совершенно чужой человек.

Этот ребёнок унаследует черты и даже характер его рода, но не моего собственного. Всё это звучит жестоко. И для Василисы, и для самого малыша. Такой правды и я не хочу. Останется лишь заставить себя любить его. Или надеяться, что любовь придёт позже.

А что будет, когда я начну слышать — принц похож на отца, он весь в отца, и характером в отца. Смогу ли выдержать такое? От этой мысли уже чувствую себя хреново.

Тут ещё мой внутренний демон подгадил. Что теперь будут говорить люди? Какая разнесётся молва? Король чуть не сожрал собственное дитя? Как скоро Василиса допустит меня к малышу? А допустим ли вообще? Сам когда осмелюсь к нему приблизиться?

С такими думами и сваливаю под вечер в таверну.

Пока гонцы в сёдлах разносят весть по городу, поднимая весь люд. Папаша решил залиться вином чуть ли не с горя. Слишком долго монстр во мне спал, отчего я забыл, как это бывает. Научился бороться с жаждой, когда рядом девственная кровь. А с младенцем оплошал. Для демонов Нави это вообще самая сладкая добыча.

Выбрав непопулярную таверну, находящуюся в Каменцах, я решил, что так мне удастся подольше побыть в одиночестве. Конечно, можно было сразу в Замок лететь и там в тёмном и глухом кабинете заливать свою радость, положив горе–головушку на сиськи Леси, что лучше всякой подушки. Но без особой атмосферы — это совершенно не то. А здесь… здесь можно придаться и воспоминаниям, попивая вино из лучшего хрустального бокала, что только мог найти для короля хозяин таверны.

Когда–то именно сюда я, нищим бароном без поддержки, явился наказывать сотника Ижеслава. Именно с этого места начался мой кровавый путь. Ведь здесь и решил, что отниму его жизнь так или иначе.

Подумать только. Здесь всё ещё живут люди, которые видели нашу драку. Интересно, а куда Вячеслав дел своего молниевика? Давно уже не слышал о Безсоне.

Похоже, бывший комендант сидит в Орле. Вполне возможно князь оставил его, чтоб тот глаза мне не мозолил. Когда я доберусь и до этого города, прибрав его к рукам, бедолаге вообще будет некуда деваться. Как раз думаю об этом, сидя за скромным столиком с хрустальным бокалом вина в руке.

Таверну эту уже не узнать. Здание реставрировано, дополнено пристройками, залы расширены, появилась и основательная веранда у самого канала, окружающего замок. В основном тут зависают местные стражники с квартала, а вот для путников место непопулярное.

Оделся я невзрачно, без пафоса. Скорее для удобства, на инкогнито рассчитывать было бы глупо. Меня всё равно узнают везде и всюду, и это вполне объяснимо. Соблюдая субординацию, простые бойцы даже не смеют лезть ко мне. Вскоре моя часть зала вообще остаётся без посетителей. Причём никого не выгоняли, мужики с пониманием свалили сами.

Час–полтора в гордом одиночестве, и нападает скука.

На витязей, которые могли бы нагрянуть и меня поддержать, не рассчитываю, если только сам вызову. После турнира и бала все должностные лица теперь заняты моими поручениями. Некогда им шнырять по округе и маяться бездельем, когда до нового года столько грандиозных целей.

Когда щёлкаю пальцем, появляется хозяин таверны. Его потряхивает, но он улыбается счастливо.

— У тебя точно ничего не болит? С тобой всё хорошо? — Поинтересовался я уже не в первый раз, находясь в средней стадии опьянения.

— Нет, ваше… ваше величество. Я тут узнал, что у вас, у нас… родился сын, то есть принц Андрей. Это чудесная весть потрясла весь город. Для меня честь принимать…

— Найдите мне княжну Александру, — прервал его полемику.

Я знал, что большую часть времени она проводит на полигоне, тренируя своих подопечных. Когда она согласилась стать моим воеводой, я сразу прикрепил к ней пятерых сотников, дал задание взять себе из Ростова ещё два десятка командиров и обозначил квоту в тысячу человек (для начала), которых она может искать, где захочет. Девушка загорелась набором профессиональной армии не на шутку. Я давно собирался разделить войско на армии, чтобы у каждой была своя юрисдикция. Как раз Вторая южная теперь формируется под началом моей неугомонной Сашки.

Но военной функцией воеводы теперь не ограничены. Они будут у меня и наместниками. Им придётся отвечать не только за армию, но и за прочее. Стражу города, дружины в деревнях, продовольственное и транспортное обеспечение поселений. А также взаимодействовать с тайной полицией, которую я принял решение значительно расширить. Теперь в каждом городе будет до сотни штатных полицейских, в каждом селе и деревне — по десять–пятнадцать сотрудников, задача которых вербовать осведомителей. Так я буду собирать информацию со всех уголков королевства и зарубать все заговоры на корню.

Чтоб больше сердце государства не попало так внезапно под удар, я сделаю всё возможное, учтя все прежние промахи и ошибки. Хитрейший в мире упырь оказался лучшим учителем.

Понятное дело, что на все эти хотелки требуется немало средств. Сокровища Сиги небезграничные. Белка первая мне проклевала все мозги на этот счёт. Поэтому параллельно с наращиванием моего военного и политического влияния кумекаю и о доходных предприятиях, которые будут всё это финансировать или хотя бы в большей степени покрывать расходы на содержание.

Через двадцать пять минут Сашка примчала, как миленькая. Свежая после помывки и переодетая в серебристо–синий летний камзол со знаками отличия воеводы. Белые рюшечки на вороте смотрятся забавно, впрочем, и сама княжна вызывает позитивные эмоции.

— Поздравляю с рождением наследника, ваше величество, — поклонилась с официозом.

— Благодарю, сестрица, — ответил, не скрывая плохого настроения.

— Отчего же не празднуете, как заведено? А как же большой пир во Дворце?

— Пусть Василиса оклемается, успеем ещё устроить.

Вздохнув, Александра присела напротив. Подалась вперёд и понимающе произнесла:

— Вижу, не рад. Что стряслось, Ярослав? Рассказывай, коль меня в собеседницы позвал.

Вот никогда Сашке не было свойственно юлить и лебезить. Ляпает правду–матку прямо в лицо. За это она мне и нравится.

— Не хочу ничего рассказывать, — признался. — Просто посиди со мной, если тебя это не тяготит.

— Ладно, иногда помолчать — это тоже, что и поговорить, — усмехнулась. — Ты чего пьёшь? Вино? Давай что покрепче, а то, как нежная барышня цедишь из дорогого стекла.

Не успел и глазом моргнуть, хозяин притащил лучшей самогонки в самой лучшей посуде, да второй красивый бокал для девушки. Сашка на донышке себе налила, но я возразил:

— Э, не, сестрица. Я тут уже в кондиции, а ты только пришла, давай–ка штрафную махнёшь, — злорадствую, перехватывая кувшин.

— Чего удумал? — Отшатнулась, посмотрев на меня с подозрением. — Споить меня вздумал?

— Ты воин или кто? Стакана самогонки испугалась? Что, прямо с одного и расплывёшься, воевода? — Подколол, остановившись на середине.

— А ну лей! — Возмутилась. — До краёв давай!

Опрокинув без тоста, сделала вид, что выпила воды. Но прослезившиеся глаза выдали, как непросто ей это далось.

Не сдержавшись, я рассмеялся. Сашка хотела возмутиться, но неожиданно икнула, да так, что на стуле подпрыгнула. И дальше продолжила икать, не переставая. Пока не примчал хозяин таверны со стаканом холодной воды. Со знанием дела княжна выпила его мелкими глотками, и всё прошло.

— Теперь смотри, как надо, — подначил я, наливая до краёв и себе.

Через полчаса мы уже дошли до нужного состояния. Придвинувшись друг к другу, придались воспоминаниям о былом походе, где и познакомились. Ржали, как кони на пару, вспоминая, как я притворялся слабаком. Рассказал ей, как тайно прикрывал идущий к ней на выручку отряд, как скрытно устранял половцев.

— Так это ты меня спугнуть не хотел, — заключила княжна, посмотрев на меня пьяненько, но с лёгким подозрением.

Не удержался и поцеловал её.

— Какой шустрый! — Воскликнула княжна, отпихнув, но тут же впилась губами в ответ.

Бросив золотую монету на стол, потянул Сашку на веранду, где обхватил её за крепкую талию и понёс на крыльях по вечернему небу, куда глаза глядят. Пока нам Странник всё не обломал.

Километров пятнадцать пролетели на юг, а затем высадились в дикие дебри к речушке, где и продолжили наше приключение уже без посторонних глаз и ушей.

Единение с природой удалось на славу. Я даже не удивился, что Сашка любит пожёстче. До драки голышом едва не дошло! Но когда она получила своё, разнежилась, как сонная кошка, в моих объятиях. Так и сползли с травянистого берега в чистую водицу освежиться.

Думал, обойдёмся спонтанным всплеском страсти за одно свидание. Но мы куражились целых девять дней, прошвырнувшись даже на Азовское море! До Ростова порталом, а дальше уже на крыльях добрались быстро — общий путь занял всего лишь час. Тогда–то я и осознал, что столько воды в этом мире ещё не видел. Нашли хороший дикий пляж, где покупались и побесились, поиграли в догонялки без одежды… В общем, с Сашкой не соскучишься. Зато обо всех заботах можно забыть на раз–два, когда видишь этот игривый взгляд.

Если в первые дни ещё переживал, что меня хватятся, но затем всё реже стал появляться во Дворце. С появлением принца Андрея ни Василисе, ни другой родне не было до меня дела. А вот кое–кто пострашнее, наконец, напомнил о себе.

Весточку от Сиеры Ситри мне принесла Ламия, явившись в покои Замка призрачной тенью перед самым рассветом.

— Мой владыка, повелительница Нави возжелала видеть тебя, — шепнула мне в ухо.

— Время ещё не пришло. С чего вдруг? — Возмутился я негромко, стараясь не разбудить княжну, с которой спал сейчас в обнимку.

— Мне неведома воля повелительницы, — ответила Ламия, кривясь и понемногу растворяясь, ибо ей с трудом удалось явиться буквально на считанные секунды.

Да твою ж мать. Что Ситри от меня надо⁈