Перерождение малость не задалось. Меня закинуло в самое отвратное тело, которое только можно себе вообразить. Жалкого бродячего торговца, едва сводящего концы с концами, да еще и страдающего от неприятного проклятья. Вокруг бродят жуткие монстры и опасные культисты, а у тебя лишь пара рабов, которые мечтают тебя прирезать. Что ж, путь к величию может быть долог и тернист, но сдаваться не в наших правилах.
Павел Матисов
Хозяин оков
Том X IV
Все серии: https://author.today/u/magic/series
Положение наше резко стало незавидным. Отошедшие вглубь храма Туманники отчаянно отстреливались словно забившиеся в угол крысы. С противоположной стороны на нас насел инквизитор Паульссен, внезапно получивший божественный дар. Аурифи от отчаяния избрала его своим адептом и наделила могущественной способностью.
Инквизитор, судя по увиденному, умел филигранно контролировать стихию Тумана. Сжимать и уплотнять, создавать высококонцентрированные сгустки, метать с большой силой и скоростью. Так что Туманные атаки становились похожими на тонкий всепрорезающий луч. Само собой, это было не совсем лучевое оружие. Скорее очень быстрый концентрированный сгусток. Но от смены понятий суть от этого не менялась.
Ниуру потеряла руку. Претерпевая чудовищную боль, Красная закатилась за одну из колонн и затихарилась, что было правильным решением в ее ситуации.
— Вы ответите за загубленные вами души невинных! — вскричал Паульссен в безумной ярости.
Инквизитор выплюнул еще один луч в нашу сторону. Узкий пучок Тумана прорезал колонну, за которой я прятался. Стихия прошла насквозь, да еще и стену повредила. Я едва успел пригнуться. Были бы у меня волосы на голове — точно бы лишился части шевелюры.
Быть лысым довольно практично. Разве что голова без шапки чаще мерзнет.
Выглянув из-за укрытия, я выпустил в инквизитора Звуковой Дисбаланс — специальную пробивную версию заклинания. Однако гудящий шар не смог пробить плотный Туманный щит Паульссена. Соответственно и Дисбаланс не проник следом.
Такую защиту придется ковырять долго и упорно. Либо дождаться удобного случая.
С другой стороны по мне прилетел обычный Туманный сгусток от одного из аббатов. Я усилил щит и переключил внимание на рядовых противников. Сначала было бы неплохо избавиться от них, а затем уже попробуем уничтожить рейд-босса.
— Добиваем Туманников! — выкрикнул я, швыряя очередной Дисбаланс.
Мы насели на выживших, вот только инквизитор сидеть на месте и дожидаться, пока мы их прикончим, не стал. Паульссен двинулся вперед. Кшанти выглянула из-за обломков колонны и ударила по врагу лучом Проклятья, пользуясь моей ледяной Призмой.
Эманации Проклятья ударили о Туманный щит и растеклись по барьеру бесполезной дымкой. Наследнице клана Дзартен не удалось найти прореху в его обороне.
Паульссен в свою очередь вытянул руку в сторону Ночной эльфийки и испустил Туманный луч. Дзартен немного не хватил прыти. Серый пучок немного цапнул ее за бок и повредил руку. Прошипев что-то про низших отродий, Кшанти отпрыгнула в сторону.
Инквизитор сделал рывок и оказался почти вплотную с Ночной. Он зашел за обломки и снова поднял руку. Кшанти не успевала убраться с дороги.
— Госпожа! — выкрикнул израненный Домовой и бросился ей на выручку.
Чародей встал на пути выстрела и принял удар на себя. Магический Барьер продержался недолго. Луч пробил щит, пронзил доспехи и прошил плоть, расплескав едкий Туман. Домовой рухнул на пол зала. Надолго он задержать Паульссена не сумел, но дал достаточно времени, чтобы Кшанти отошла за укрытие.
— Домовой! — выкрикнула эльфийка, явно недовольная, что ее старому слуге причинили серьезный вред.
— Жи… вите… — произнес чародей на последнем издыхании и испустил дух.
— Презренный Туманник! — рявкнула Дзартен. — Я уничтожу тебя так, что даже твой жалкий божок не сможет найти останки!
— Все вы пыль под ногами Великого Локдара! — прорычал Паульссен.
Смертоносный луч Тумана крушил все вокруг. Рушил колонны, прорезал стены, кромсал барьеры, доспехи и плоть. Под куполом храма аббатства воцарился настоящий хаос.
— Я прикрою! — произнесла Неллис.
Чародейка выгадала нам время. Пепельная колдунья наслала бурю в дальнюю часть зала, атаковав оставшихся одаренных. И одновременно попыталась окутать Пеплом своего бывшего женишка. И если первое ей частично удалось, то сломить волю инквизитора не вышло. Паульссен засел в своем Туманном коконе, и ему было плевать на кружащиеся вокруг серые хлопья. Разве что видимость для него снизилась.
Пользуясь частичной слепотой противника, Лиетарис сделала попытку его достать, но не смогла пробиться. Зачарованный клинок с трудом прорезал плотный Туманный щит инквизитора. При этом меч получил повреждения, ведь стихия Тумана разрушала даже металл.
При отступлении Высокая эльфийка получила чувствительный укол Туманным пучком. Луч прорезал доспех и глубоко вонзился справа в грудь Воительницы. Хотя бы глубоко он пройти не успел — эльфийка не стояла на месте. Тем не менее, Лиетарис серьезно поплохело. Высокая повредила легкое.
— Лия… — Лейна отважно бросилась к эльфийке, закатившейся за обломки.
Ученица взялась лечить Лиетарис, пока Неллис насылала на врага Пепельную бурю.
— Меня всегда бесил твой жалкий Пепел! — произнес инквизитор. — Ты кичилась им, будто он подарок Богов. Но есть лишь одна лучшая стихия — это Туман. И именно мне Локдар доверил божественную способность! Получи!
Инквизитор видел плохо, поэтому ударил очень широко. Луч прошелся по залу, задел несколько колонн, и в том числе и прячущуюся Неллис. Чародейка вскрикнула и припала к полу.
— Предательство карается смертью! — торжествовал инквизитор.
— Сдохни, во славу огня! — выплюнула Ниуру, высунувшись из-за укрытия.
В руках Красной эльфийки сияло маленькое солнце. Тот самый Накопительный Разрыв, который она пыталась тренировать ранее! Эльфийка сжимала сгусток огня и добавляла все больше и больше энергии в него. Пока не получался разрушительный снаряд, сравнимый с фугасом от орудия большого калибра.
Главный минус — это нестабильность заклинания. Она могла легко самоубиться. До этого Ниуру не удавалось нормально повторить подобный фокус. Видимо, ненависть оказалась сильнее гласа рассудка и инстинкта самосохранения.
Желтое яркое солнышко прорезало полумрак храма, окутанного ворохом Пепельных хлопьев. Сгусток сократил расстояние и врезался в Туманный щит инквизитора. Раздался оглушительный взрыв. Паульссена отбросило в сторону и вмяло в стену.
Ударной волной подняло пыль и разные мелкие осколки. Меня слегка оглушило. Звуки притихли, в голове зазвенело. Тем не менее, я понимал, что любая секунда промедления может стоить нам жизни.
Я нашел взглядом Кшанти, выглядывающую из-за колонны, крикнул ей и мотнул головой. Свой голос казался глухим и рваным, хоть я и орал со всей мощи. Ночная, судя по всему, поняла меня.
Я ударил Звуковым заклинанием в инквизитора. Сгусток прошил начавший было восстанавливаться Барьер. Следом влетел Проклятый луч Дзартен. Черные эманации наконец достигли тела врага. Контуженный Паульссен не успел восстановить защиту и как-то защититься от Проклятья.
Недуг быстро распространился по телу адепта Аурифи. Туман перестал ему подчиняться также хорошо, как и раньше. Мощь инквизитора заметно снизилась.
Я отправил еще несколько заклинаний, пока один из Дисбалансов не нашел свою цель. Осколок адепта вошел в Резонанс и исторг из себя ворох Туманной стихии. Серая кислотная субстанция окутала тело инквизитора. Своя собственная сила почти полностью поглотила носителя, оставив лишь дымящиеся кости, остатки доспехов и ошметки плаща инквизитора.
— Минус еще один адепт, — сплюнул я. — Пошевеливаемся, пока Аурифи не прислала к нам нового прихвостня!
Домовой сгинул с концами. Мне было жаль терять слугу, тем более такого дорогого, но чародей погиб так, как и мечтал: защищая свою драгоценную госпожу. Что ж, земля пухом, безымянный маг.
Лиетарис, Неллис и Ниуру получили критические повреждения и не могли толком продолжать бой. Чудо, что Красная сумела найти в себе силы для решающей атаки по Паульссену. Мы с Ульдантэ получили раны средней степени тяжести. Воителю и солдату из Нирдхолда тоже досталось, но они еще могли сражаться.
Лейна почти не пострадала, но все ее внимание уходило на раненых. Я быстро наложил Целительское Касание на Лейну и двинулся вперед.
— Работаем, Кшанти!
Ночная эльфийка кивнула и двинулась следом. Ульдантэ с Воителем отвлекли внимание оставшихся Туманников на себя, защищаясь щитами и обломками, поднятыми в зале. После попадания разъедающей смеси щиты приходилось откидывать в сторону.
Мы же с Кшанти методично проклинали Туманников, либо вводили их осколки в Дисбаланс. Пару раз я просто промазал по цели, поскольку левый глаз видел скверно. Но в итоге мы зачистили храм Туманного Аббатства. Уничтожили всех послушников, аббатов и инквизиторов. Как простых неофитов, так и опытных одаренных, сожравших гору осколков.
На секунду я замешкался, узрев чарующий узор древнего артефакта в центре. Уникальное устройство, способное гасить фоновое Излучение Тардиса и убирать Резонанс. С его помощью на Шимтране можно разбогатеть в сжатые сроки.
Если бы Нирдхолд обладал подобным артефактом, то изымать осколки у выращенного скота стало бы в разы проще. Доходы фермеров и города возросли бы на порядок!
Однако я чувствовал, что время поджимало. Элитные силы из Аббатства, которые отвлекла на себя Школа Солнца, могли вернуться в любую минуту. Мы же измотаны до предела и не сможем сражаться. Красть артефакт тоже не вариант.
Скопировать бы печать, чтобы разобраться впоследствии, вот только на это понадобится много времени. Заклинание артефакта выглядело многослойным и сложным.
С такой печатью я мог бы в мгновение ока разбогатеть на Шимтране, подняться на самую вершину. Золото бы потекло рекой.
— Наставник, артефакт! — послышался назидательный голос Лейны — моей совести.
Я очнулся от наваждения и усилием воли задавил поднявшую голову алчность:
— Поспешим. Туманники могут вернуться с минуты на минуту! — поторопил я ушастую.
Дзартен приблизилась к постаменту, на котором покоился черный щит и без раздумий окутала артефакт Проклятыми эманациями. Я следил за происходящи магическим зрением, поэтому видел, как четкие внутренние энергетические структуры превращаются в настоящее месиво. Часть полностью разрушалась, другие меняли спектры, рвались или превращались в непонятные огрызки случайных стихии.
Стабилизирующий щит Ундраго пришел в полную негодность. Артефакт прекратил свое действие, и Резонанс вокруг постамента снова начал действовать.
Только теперь у меня появилось время, чтобы осмотреться. Храм являлся рабочей площадкой, где ковали Туманные осколки из Темных. В шкафах виднелся различный инструмент, небольшие запасы осколков.
По периметру полуразрушенного зала стояли клети с животными. Часть из зверей уже была принесена в жертву. Судя по всему, для ритуала требовалось кровавое подношение. Хотя бы не людей умерщвляли в отличие от той же Черной Длани, и то ладно. Все-таки Братство Тумана не являлось полностью злым, темным культом. Локдар старался блюсти нейтралитет в этом плане.
Черный щит Ундраго превратился в бесполезный кусок металла. Очень прочного, судя по всему. Непонятно, из чего он вообще сделан. Я попытался поднять щит, но весила штуковина больше сотни кило. Хоть он и был изготовлен в образе щита-эмблемы, вряд ли артефакт использовался как настоящий щит. Разве что Ундраго обладал феноменальной силой. Даже Воителю высокого ранга будет тяжело сражаться с такой бандурой.
Дело сделано!
Я осмотрел зал с чувством выполненного долга. Братство Тумана получило серьезную оплеуху, от которой не скоро оправится. Жаль только, что Аурифи так и не пришла на вечеринку. Похоже, я переоценил истеричность и эмоциональность Богини. Вещь, которую просчитать и спланировать невозможно.
— Ингр-кху-а! — раздалось знакомое ржание.
В зал храма бодро прискакала Мякотка. Питомец бегло осмотрел помещение в поисках врагов и, не заметив оных, ткнулся мне в плечо.
— Прости, что не оставили тебе никого… Надо сматываться отсюда.
— Неужели затея провалилась? — вопросила Эббот.
— Похоже, что разрушение артефакта — это наш максимум, — признал я.
— Ты уже сдался, презренный? — скривилась Кшанти. — Действуй, пока есть такая возможность!
Хотел было прикрикнуть на оборзевшую Ночную, но тут мне в голове пришла дерзкая идея. Аурифи ведь наверняка внимательно наблюдает за мной в этот самый момент. Завеса не скрывает нас от божественного взора. Небольшой спектакль не повредит. Вспомним славные деньки, когда театр Хорана Мрадиша срывал овации у зрителей!
— Мы здесь закончили, — махнул я рукой. — В любом случае я скопировал печать щита Ундраго. Немного времени, и я разберусь с заклинанием. Не зря же меня называют Резонансныйм магом. Я в этом деле ксарга съел!
— Сможешь изготовить стабилизирующий артефакт? — уточнила Дзартен.
— Легко! Мы сами начнем клепать Туманные осколки. Станем продавать их Братству. Или даже организуем свой Туманный культ! Отожмем у Братства Тумана все их символы, заберем себе власть и будем править Шимтраном! — заявил я жизнерадостно.
Разумеется, все это было чистой воды лицедейством, поскольку на копирование сложной печати у нас не было времени. Однако Богиня клюнула на приманку:
— НЕ ДОЖДЕШЬСЯ, ЖАЛКИЙ СМЕРТНЫЙ! — пронесся громогласный голос сквозь залы храма.
Уши резко заложило. Вокруг нас вдруг сформировался непроницаемый темно-фиолетовый барьер. Нас словно отрезало от окружающего мира, заковав внутри храма Локдара. Мы потерянно озирались, осматривая появившуюся преграду.
Ульдантэ попробовала ударить по завесе молотом, но повредить не смогла. Я наслал заклинание Резонанса, однако магия не оставила ни следа на божественном куполе. Нас заперли внутри словно тараканов, накрытых кастрюлей.
— Эй, и где хваленый Закон Равновесия⁈ Небесные Судьи, здесь творится форменный произвол! — крикнул я.
— Зря напрягаешь голос, Мрадиш. Небесный Судья не придет, — раздался елейный голос под сводом. — Я оттачивала Купол Отторжения долгие столетия. Его невозможно засечь сторонним силам. Ни другим Божествам, ни Небесным Судья. Просто темное пятно, о котором никто не знает.
Перед нами появилась величественная фигура Локдара — бородатого мужика ростом под четыре метра.
— Или тебе более привычен иной образ? — вопросило божество и сменило ипостась.
Теперь на нас взирала рослая блондинка с вьющимися светящимися волосами. Лицо Аурифи постепенно менялось с яростно-ненавидящего на торжествующе-удовлетворенное. Богиня посчитала, что загнала нас в ловушку. Никто не придет на помощь смертным. Она постепенно успокаивалась, поняв, что мы никуда не денемся. Аурифи словно растягивала удовольствие и не атаковала сразу в полную мощь. Решила поглумиться над нами как следует.
Ниуру, Кшанти и я атаковали гигантскую богиню разномастными заклинаниями. Однако ни Огонь, ни Проклятье, ни Резонанс не взяли Аурифи. Она как стояла со злорадной улыбкой, так и стояла, ничуть не потревоженная и не поврежденная. Казалось, никакое земное оружие или магия не способны ей навредить.
Аурифи махнула рукой, и по нам ударила сильная магическая волна. Барьеры треснули, нас отбросило в сторону и вжало в плотную завесу божественного купола. Что-то хрустнуло внутри меня.
Ниуру потеряла сознание от боли и ран. Красная эльфийка безвольно сползла вниз. Дзартен тоже неслабо досталось, но она еще держалась. Вместе с Ульдантэ, Лейной, Мякоткой и Воителем.
Ничего не менялось. Никто не спешил приходить нам на помощь. Богиня явно нарушала установленные правила — напрямую вмешивалась в происходящее на Тардисе. Но ни Небесные Судьи, ни другие могущественные существа выручать нас не собирались.
Мы остались один на один запертые в непроницаемом куполе с разъяренной Богиней, которой никак не могли навредить. Преимущество, мягко говоря, было не на нашей стороне.
— Кха, Хоран, у тебя есть другой план? — прокашлявшись, вопросила Кшанти напряженно.
Я отрицательно покачал головой и вынес неутешительный вердикт:
— Нам пиздец.
Мы швыряли в Божество самые разные заклинания и снаряды, рубили оружием и носились вокруг. Однако Аурифи лишь с усмешкой наблюдала за нашими бесплодными попытками.
Я попытался проанализировать состав окружающего нас купола, но не преуспел. Ограждающий барьер был сформирован из энергии неизвестного мне спектра. Он почти и не фонил в магическом зрении. Однако по прочности превосходил даже щит Ундраго, который валялся где-то в центре.
Эх, жаль, что артефакт полностью вышел из строя. Кто знает, вдруг его стабилизирующее действие помогло бы остановить взбесившуюся Богиню. Поздно пить грибной эль, когда почки отказали. Контуры древнего артефакта были разрушены в хлам, и моих навыков явно не хватит, чтобы их починить. Щит Ундраго пропал с концами.
Раздался заливистый громыхающий женский смех. Аурифи наслаждалась своим триумфом:
— Богам запрещено самолично вмешиваться в дела смертных. Я долгое время представляла, как вырву твое поганое сердце, Мрадиш. Ты прятался от меня, но больше сбежать у тебя не получится. Настало время восстановления справедливости. Я тебя призвала в этот мир, я тебя и развею в прах!
— Тебе это с рук не сойдет, Аурифи! — выплюнул я. — О нашей судьбе узнают Судьи, и тебя строго накажут!
— Это мы еще посмотрим. В любом случае, дорогой адепт, тебя не должно волновать, что случится после. Думай о том, что происходит сейчас!
Аурифи вытянула руку. Я ощутил, как мое горло сильно сдавило. Из груди вырвались лишь скупые хрипы. Богиня стояла от меня на удалении, однако могла применять некую дистанционную магию вроде телекинеза.
Белобрысая сучка взмахнула рукой, и меня вздернуло над полом зала будто безвольную марионетку. Горло сдавило еще сильнее. Я не мог дышать. Меня обуяла вселенская злоба и негодование. Какого ксарга вообще существуют эти всемогущие Божества? Где справедливость? Должен ведь существовать способ противостоять им.
Я бешено вращал глазами, задыхаясь, и проводил активацию одного заклинания за другим. Меня охватило отчаяние.
Взметнувшийся ворох Пепельных хлопьев охватил массивную фигуру Богини. Стихия полностью скрыла Аурифи от нас.
Хватка на горле ослабла. Я рухнул вниз с высоты в несколько метров. Приземлился не слишком удачно, отбив ноги, но хотя бы ничего не сломал. Какое-то время жадно хватал ртом живительный воздух.
— Ей нужна прямая видимость для атаки! — прохрипел я, разминая посиневшее горло. — Закройте обзор твари!
— Неллис, дорогая, какая встреча! — усмехнулась Аурифи. — Ты клялась мне в вечной верности. Получила мое благословение, новую жизнь и божественные способности. И в один момент выбросила все это в отстойник. Предала идеалы и веру. Пошла против своего покровителя!
— Ты лгала пастве! — выкрикнула Неллис, активнее облепляя божество Пеплом. — На одном континенте ты Богиня Свободы, на другом — Бог Рабства! Двуличная мразь!
— Смертные меняют личины как перчатки, — заметила та индифферентно. — Неужели ты думала, что Боги поступают иначе?
— Я…
— Не важно! Ты стала помехой, Неллис, а посему должна быть уничтожена. Радуйся! Тебе выпала великая честь покинуть бренный мир от рук великой Аурифи! — пафосно воскликнула небожительница.
Аурифи развела руки в стороны, и облепивший ее Пепел выстрелил будто из пушки. Серые хлопья попали на нас, пол и непроницаемый купол. Богиня очистилась от Пепельной стихии и могла нас видеть.
Не успела Неллис наслать новый Пепельный вихрь, как Богиня вскинула руку и сжала кулак. Чародейка вскрикнула и упала на колени.
— Стой! — только и успел я отметить.
Магический всплеск обуял тело Неллис. Брюнетка бросила в мою сторону последний взгляд и грустно улыбнулась. В следующий миг чародейка осыпалась на пол серым пеплом, обратившись в прах. Даже костей после Неллис не осталось. Лишь ее любимый посох и некоторые украшения.
Ксарг побери! А ведь я испытывал к чародейке симпатию. Хоть наше знакомство не задалось, и мы долгое время были врагами, в итоге она стала моим хорошим союзником и не раз выручала. Я обязан ей жизнью, можно сказать. Не говоря уже о том, что губить столь роскошную женщину — настоящее святотатство.
В душе моей кипел праведный гнев. Зверства обязательно аукнутся Аурифи, даже если мы и не выберемся отсюда живыми.
— С одним вредителем разобрались. Следующий!
Мое горло снова сдавило. Я выпустил несколько заклинаний, стремясь снизить видимость Богине, но той было наплевать. Лейна с Кшанти тоже старались, и даже обессиленная Ниуру периодически плевалась Огнем. Лучше всего получалось у Ночной эльфийки. Проклятая стихия растекалась по божественному лицу и на время закрывала ей обзор. Сам недуг к Богине не прилипал. Тем не менее, магия быстро развеивалась, и Аурифи возвращала себе нормальную видимость.
Я хрипел, болтаясь на невидимой божественной руке, сжимавшей мое горло стальными тисками. Неужели мой конец будет столь же бесславен, как и у Неллис?
— Стоит ли мне торопиться или помучить тебя перед смертью? — произнесла Аурифи, наслаждаясь процессом экзекуции. — Оторвать тебе руки-ноги и смотреть, как ты беспомощно барахтаешься и истекаешь кровью словно жалкий слизняк, коим ты и являешься? Смертные должны знать свое место!
Слуги усилили напор, но остановить Богиню не могли. Силы были неравны. Даже Мякотка носилась по залу как сумасшедшая, пытаясь ударить Аурифи рогами или откинуть магической волной. Конелосяшка достигла аж голубого ранга, поэтому могла ударить очень больно. Вот только божественному существу было плевать на их потуги.
— Убогая неразумная тварь. Ты отправишься следом за своим хозяином! — обратилась Аурифи к Мякотке.
Гурдиха остановилась и ударила подкованным копытом о каменную плиту храма. Ее ноздри раздувались от гнева, а ветвистые рога источали голубое свечение. После перехода на новый ранг внешность Мякотки претерпела небольшие изменения. Но как бы ни был силен мой питомец, одолеть Богиню он не мог.
Вдруг Мякотка развернулась, взяла длинный разбег и ударила о непроницаемый божественный купол рогами, дополнительно напитав их магией. Раздался грохот, гурдиху откинуло в сторону.
— Ты не сможешь пробить божественный барьер, — усмехнулась Аурифи.
По голове Мякотки потекла кровь. Однако гурдиха поднялась на ноги и с ревом снова принялась штурмовать неприступную преграду. Новый удар, и Мякотка снова отлетает назад, не нанеся барьеру видимого вреда. Один из рогов гурдихи треснул и обломился.
— Безмозглое существо, — протянула Богиня. — Как и все смертные создания!
— Тебе нужен я… — с трудом прохрипел я. — Не трогай остальных…
— Боюсь, свидетелей оставлять нельзя, — качнула головой Аурифи. — Я и так серьезно нарушила Закон Равновесия.
Окровавленная Мякотка, пошатываясь, поднялась и взяла новый разбег. С обреченностью смертника гурдиха направила свой гнев на божественный купол. Удар вышел слабым, однако в момент соприкосновения сверкнула еле заметная радужная вспышка. Я ощутил странные эманации, исходящие от гурдихи.
Глаза Аурифи округлились, лицо в мгновение исказилось от ужаса. Я повернул голову в сторону. Мякотка припала на пол устало. В месте удара в божественном барьере вдруг образовалось крошечное отверстие, в стороны пошли трещины.
Пролом спешно затянулся. Богиня судорожно пыталась исправить оплошность.
— НЕВОЗМОЖНО! — проревела Аурифи.
В следующий миг раздался оглушительный гром. Свод полуразрушенного храма проломился от упавшего откуда-то с неба объекта. Следом пал и божественный купол Аурифи. Существо играючи пробило барьер, который мы и поцарапать не смогли. Лишь Мякотке каким-то чудом удалось повредить заслон.
На каменный пол зала приземлилась массивная фигура, состоящая из цельного металла. Существо имело гуманоидный облик. Голову, гротескное лицо, стальные вихри волос. Без одежды и каких-либо половых признаков. Разве что по общей фигуре и лицу я склонялся к тому, что передо мной мужчина. Хотя вряд ли в отношении подобных существ имелся смысл разделять их по полу.
— Небесный Судья⁈ — ошарашенно обозначила Аурифи.
— Обнаружено критическое нарушение Закона Мирового Равновесия! — прогудел металлический голем. — Божественная сущность второго порядка, известная под именами Аурифи, Локдар и Тернтьяго, слушайте постановление Небесного Судьи!
— Я ничего не успела сделать! Мое вмешательство в земные дела минимально! — зачастила провинившаяся Богиня словно нашкодившее дитя.
— Смерть разумного, магия божественного порядка и попытка нанести увечья и погубить других разумных — все это злостные нарушения Закона Равновесия и в совокупности приводят к суровой мере наказания.
— Дави гадину! — поднял я кулак, отходя от удушья потихоньку.
— Вердикт Небесного Судьи следующий! — произнес металлический посланник. — Божественная сущность второго порядка, известная под именами Аурифи, Локдар и Тернтьяго, вы наказываетесь изгнанием с плана Тардис сроком на одну тысячу лет. Наказание вступает в силу незамедлительно!
— Нет! — выплюнула Аурифи, лицо которой приняло крайне злобное, искривленное выражение. Белобрысая Богиня бросила последний взгляд в мою сторону и воскликнула гневно. — Мрадиш!
Беспомощная злость Бога — музыка для ушей смертного.
Небесный Судья исторг неясные магические эманации, которые быстро окутали провинившуюся. Аурифи испарилась в золотой вспышке вместе с установленным ей куполом. Будто бы ничего и не было.
— Всего тысяча лет? — хмыкнул я. — Я рассчитывал на более серьезное наказание!
— На твой век хватит, человек, — заметила Кшанти. — Да и на эльфийский век тоже…
— Мы… справились? — высунулась из-за укрытия Лейна.
— Пусть горит вечным Огнем, погань! — скривилась раненая Ниуру.
— Дело сделано… — пробормотала Лиетарис, устало привалившись к колонне.
— План Нареченного сработал, — спокойно кивнула Ульдантэ.
— Это была славная заруба! — восхитился Воитель вместе с другими нирдхолдцами.
— Гуркд-кха! — подала голос Мякотка.
— И что это было? Каким образом презренный гурд проломил божественный купол? — вопросила Кшанти недоуменно.
— Да, господин Небесный Судья, у нас накопились к вам вопросы!
Металлический болван медленно повернул голову в сторону Мякотки и о чем-то задумался. Мне уж показалось, что он заснул, но Судья все же подал голос:
— Так вот чью божественную энергию мы ощутили…
— Мякотка — божество⁈ — воскликнул я.
— Я знала! — обрадовалась Эббот.
— Божество, за свой проступок заточенное в теле неразумного существа. Наказание сроком в одну жизнь.
— Неужели нельзя никак расколдовать Мякотку⁈ — вопросила сердобольная Лейна.
Небесный Судья не ответил и уже по виду собрался уходить.
— Не так быстро! Мы потеряли близкого человека от божественного произвола, да и остальные натерпелись! Требуем моральной и физической компенсации!
— Компенсация не предусмотрена, — отрезал голем.
— Верните Неллис к жизни! — потребовала Лейна.
— Смертный будет возвращен в круг перерождения и обретет новую жизнь, которую начнет с чистого листа, — провозгласил Судья.
— Значит, Неллис вернется⁈ — обрадовалась Эббот.
— Судя по всему, ее душа окажется в теле одного из новорожденных, — хмыкнула Кшанти. — Она не будет помнить о нас.
— Жаль… Но хотя бы мученица получит шанс на счастливую жизнь… — кивнула ученица.
Со стороны двора стали доноситься звуки боя. Похоже, силы Туманников вернулись к аббатству, получив сигнал тревоги. А может Школа Солнца отступила, посчитав свою миссию выполненной. В любом случае нам следовало поторапливаться.
— Товарищ Судья! — обратился я снова. — По плану мы должны были разобраться с артефактом и уйти через лаз тем же путем. Но Аурифи спутала нам все карты и серьезно задержала. Из-за нее нас могут уничтожить силы Братства! Видите ведь, в каком мы состоянии находимся!
Металлический болван поводил головой из стороны в сторону, осматривая нас. Затем наконец проскрипел донельзя занудным голосом, напоминающим скрип гвоздя по стеклу:
— Доводы принимаются. Последствия прямого божественного вмешательства должны быть устранены.
Небесный Судья исторг мощные магические эманации. Нас окутало золотистое сияние. Мир вдруг померк.
Я моргнул, а когда открыл глаза, передо мной лежал совсем иной пейзаж. Мы находились где-то в лесу. Судя по типу растительности, все еще в Арконе. Но уже не в самом Святом Городе и даже не близко к нему. Металлический болван моментально телепортировал нас прочь от Туманного Аббатства.
И это хорошо, ведь Мякотку через лаз мы бы провести не смогли. Пришлось бы мне с ней прорываться через превосходящие силы врага.
План по эвакуации наш был предельно прост. Мы возвращались через лаз обратно в рыбный цех, запутывая следы и выигрывая время. Вряд ли бы подкрепление полезло за нами в неизвестный лаз, который можно легко обвалить. Затем мы бы вместе с гурдами быстро покинули город на подготовленных лодках. По широкой судоходной реке спустились бы ниже по течению, оставив преследователей позади. Затем бы постарались уйти от погони через густые арконские леса.
Простой план, но от того не менее действенный. Чем меньше могло пойти не так, тем лучше.
Какое-то время мы стояли, ошарашенные происходящим, не в силах поверить в случившееся, и вдыхали свежий лесной воздух. В сравнении с пропыленным и провонявшим разрушенным залом Туманного храма мы словно попали прямиком в рай. Стрекотали насекомые, переливались звонкие трели пташек, шумела на ветру листва. Полумесяц Кайи давал достаточно света, чтобы не потеряться в ночном пространстве.
Небесного Судьи нигде не было видно. Металлический болван испарился.
— Помощь мне бы не помешала, — будничным тоном проговорила Ульдантэ, после чего осела под деревом.
— Ох! — воскликнула Лейна и бросилась к Лунной эльфийке, которая, как оказалось, тяжело ранена.
— Молчаливая ты наша. Раньше сказать не могла? — буркнул я.
— Хоран, мне тоже нужно лечение, — поморщилась Лиетарис.
— Сначала мне, во славу огня! Я руки лишилась!
— Тебе уже закрыли открытую рану, — возразила Высокая эльфийка. — Кровью не истечешь, так что потерпишь.
— А ожоги от Тумана⁈
— Да нас всех Туманом потрепало. На Хорана только глянь!
— Вот уж не думала, что ты можешь стать еще уродливее, — фыркнула Красная язва.
— Твою шевелюру тоже изрядно подпалило, — вернул я шпильку. — Такими темпами и ты присоединишься к моему лысому клубу.
— Никогда! Купим зелье для роста волос у алхимика в первом же городе! — ужаснулась Ниуру.
— Сейчас помогу. Но первым делом Завеса. Не хочется, чтобы за нами наблюдали другие небесные сучности…
Я восстановил заклинание, маскирующее от божественного взора. Лишь после этого занялся лечением. Все пострадали изрядно. Пожалуй, только Лейна отделалась испугом, несколькими синяками, царапинами и каплями Тумана. Кшанти, Ниуру, Мякотка, Лиетарис, Ульдантэ и я с нирдхолдцами получили повреждения разной степени тяжести. Как Туманные ожоги, так и резаные глубокие раны.
Местечко, в котором мы очутились, выглядело спокойным. Пустой лес без присутствия людей, монстров или крупного зверья. Мы остановились на ночь прямо тут, не став бродить в поисках укрытия.
Закончив со срочным лечением, я проработал заклинание Резонанса и обновил контуры под текущую местность. Затем и ауры наши скрыл, дабы отряд не заметили первыми.
А Аркон и Братство явно будут искать нас и не оставят в покое. Впрочем, без своего повелителя, без воли Локдара они рано или поздно потеряют хватку и инициативу. Братство само по себе не имело ко мне никаких претензий, а Чистильщики — всего лишь преданные псы Локдара. Так что справимся. Без божественных покровителей им не совладать с героическим Хораном Мрадишем — убийцей Богов!
Мы расположились на ночлег. Правда, про прошлых гурдов наших пришлось забыть. Мы не могли рисковать и возвращаться за ними в Святой Город. Большая часть припасов тоже пропала вместе с ними. Лишь некоторая часть оставалась в наших пространственных хранилищах: моем и у Лейны.
Ученица, хвала ей, держала в пространственном кармане котелок и прочую посуду, запас соли, специй и немного провизии на черный день. Я худо-бедно добыл воду из стихии Льда, на которую все еще влияло Проклятье. Нам остро требовалась пища, чтобы восполнить потраченные силы. Ночь продержимся, а там уже и поохотиться сможем. Одаренные зелено-голубых рангов должны добыть себе пропитание в обычном лесу.
До сих пор слабо верилось в то, что наша авантюра удалась. Да, не обошлось без потерь. Все пошло не по плану. Домового и Неллис мне было жаль. Но я и сам не рассчитывал выбраться живым из заварушки, так что мы смогли прыгнуть выше головы.
На душе воцарилось умиротворение, вселенский покой и гармония. С души словно огромный валун скатился. Больше ничье незримое присутствие не довлело надо мной. Мы справились!
— За павших товарищей! — поднял я кружку горящего чая, ибо ничего другого под рукой не оказалось. — Больше Аурифи нас никогда не побеспокоит! Ублюдочная Богиня получила по заслугам!
— Да-а! — радостно откликнулись остальные.
Время тянулось медленно и неспешно словно клейстер, свисающий со столешницы. Бешеная гонка и судорожное ожидание окончились. Больше не требовалось договариваться с Богами и оглядываться по сторонам. Мы оказались предоставлены самим себе.
Правда, почти сразу же в нашей новой смертной жизни, которую покинули Боги, возникли небольшие проблемы. Ночи в Арконе стояли холодные, так что мы чуть не околели. Заготовка для артефакта ведь осталась в Святом Городе, конечно же.
Хорошо хоть я перед операцией закинул в пространственное хранилище небольшую часть серебряной сети. Примерно два на два метра. Мое кольцо и так было забито под завязку, так что больше туда не влезло.
Мы с Лейной и Ниуру могли худо-бедно исторгать пламя. Красная даже научилась настраивать свою силу на обычное тело без огня. Долго она этому училась. Спалить врага для Красных эльфов проще, чем обогреть. Плюс разведенный костер давал живительное тепло.
Однако мы были одеты достаточно легко, не имели палаток и банальных одеял. Могли прикрыться только ворохом листьев и травы. Да и всю ночь одаренным трудиться над обогревом остальных было бы проблематично. Осколков осталось не сказать чтобы много.
В общем, ночью я адаптировал руны Огня под нашу местность и занялся внедрением в огрызок артефакта. Лейна проводила зачарование Огненных контуров, поскольку у нее с данной стихией дела обстояли получше. Ранее этим занимались в основном Домовой с Неллис, но оба чародея погибли в безумной заварушке в Туманном Аббатстве.
Обоих мне было жаль, но ничего поделать уже нельзя. Разве что просить каких-нибудь Богов дать им вторую жизнь, сохранив при этом воспоминания. Однако обращаться к небожителям я зарекся. Будем надеяться, что Домовой и Неллис успешно переродятся где-нибудь на Тардисе и получат еще один шанс.
Здесь верили, что ни одна душа не уходит в забвение навечно, а обязательно возвращается в ком-то из новорожденных. Правда, между смертью и новой жизнью может пройти как год, так и тысячи лет. Время в колесе перерождения ничего не значило.
Как знал, что может пригодиться во время путешествия. Ячеистая сеть вышла небольшой, да и качество сделанного наспех зачарования оставляло желать лучшего, но на несколько человек вполне хватало.
От артефакта исходило легкое тепло. Рядом потрескивал разведенный костер. Фырчала Мякотка, негромко переговаривались караульные, обсуждая случившееся. Не все смогли толком осознать масштаб произошедших событий. Мы расположились на травяной подстилке и укрылись густыми ветками, полными листьев.
Лейна прижалась ко мне в ночи в поисках тепла и защиты. Я заметил заблестевшую на ее щеке слезинку. Ученица остро переживала утрату наших союзников. Домовой и Неллис успели стать частью команды. К чародейке Эббот испытывала родственные чувства. Если я ей заменил в каком-то смысле отца, то Неллис служила образом матери и наставницы.
Я обнимал Лейну и шептал всякие успокаивающие глупости, пока девочка не провалилась в глубокий сон. А там уже и меня сморило.
День выдался, мягко говоря, богатым на события. Немного поджившие раны все еще беспокоили, но все равно вырубился я быстро. Магическое и физическое истощение сделали свое дело. Телу и разуму требовался отдых.
[Лейна Эббот]
Бушующий водоворот событий захлестывал с головой. Никогда не думала рабыня из Нарибии, что отправится на другой континент и будет принимать участие в столь громких событиях.
Хоран осознавал случившееся не так хорошо, как остальные. Для него происходящее было просто еще одним приключением. Как битва с гоблинами в лесу.
Вот только некоторые события выбивались далеко от понятия «норма». Проникновение в Темную Обитель, уничтожение первожрицы, Цитадели и Черного Сердца. Восхождение по армейской карьерной лестнице Нуэз, разгром Сумеречных войск, рабство и Ашурская Резня. Сбор сил и штурм Туманного Аббатства. Битва с адептом и изгнание целой Богини, которая повелевала могущественными культами на Тардисе.
Все это далеко не рядовые события. Наутро союзники только и обсуждали случившееся. Разве что Ульдантэ помалкивала по своему обыкновению. Лунная эльфийка потеряла много крови и получила серьезные раны, так что все еще оставалась слаба.
— Расскажу — не поверят! — высказал нирдхолдец — единственный чудом выживший солдат.
— Ага. Будет теперь что внукам перед сном рассказывать! — согласился Воитель из Вольного Города. — Кочующее Стадо, теперь вот Богу устроили наказание длиной в тысячу лет! С Мрадишем не соскучишься.
— Это точно. Но мне, пожалуй, хватит приключений, — заметил боец устало.
— Решил остепениться? — поинтересовался Юджин.
— У отца ферма со скотиной. Буду присматривать за животными, добывать осколки. Все товарищи, которые отправились с нами, погибли. Чую, моя очередь не за горами… А ты давно путешествуешь с Мрадишем, эльф?
— Прилично, — кивнул рыжоволосый Юджин. — Через что только не прошел. Множество раз бывал на волосок от смерти. Так что прекрасно тебя понимаю.
— Но на тебе вроде бы нет ошейника. Почему не уйдешь?
— Ксарг его знает, — пожал плечами Красный эльф. — Привык, наверное…
— Тысяча лет для Божества — незначительный срок, — заметила Лесная эльфийка. — Пролетит, и не заметит. Так что Богиня отделалась легким наказанием.
— И наших это не вернет. Пепельная Колдунья была сильна, владела редкой стихией. Да и Домового жаль… — заметил Воитель.
На глаза Лейны навернулись слезы, когда она подумала о погибших. Но раскисать было нельзя. Из чародеев остались лишь они с наставником. Всем требовалось лечение. Как Целительское Касание, так и Высшее Восстановление. Ульдантэ потеряла несколько пальцев, Ниуру — руку, Воителю срезали ухо.
Пострадавшим требовалась помощь, и Лейна не могла остаться в стороне. Она должна собраться с силами и продолжить лечение. Ведь таков принцип волшебницы — помогать страждущим. Наставник правильно сказал: надо думать о живых, а не о мертвых.
Лейна Эббот продолжить жить, учиться и творить. Однажды она достигнет уровня наставника, изобретет множество великих печатей и артефактов, станет архимагом и прославится. Поэтому ей никак нельзя унывать и предаваться печальным мыслям.
Юная чародейка занялась ранеными с утра и принялась накладывать одно Целительское Касание за другим. Ей нравилось помогать нуждающимся. Получив долгожданное облегчение, ее хвалили и благодарили. Отчего Лейна мгновенно расцветала, а дурные мысли уходили на задний план. Она могла быть полезной близким, и в этом она находила покой и удовлетворение.
— Грустить — само по себе не плохо, — заметила Лиетарис, когда чародейка поведала ей о своих чувствах. — Выплеснуть эмоции, дать волю слезам. Главное не зацикливаться на этих мыслях надолго.
— Да? Спасибо за совет, Лия!
Значит, ненадолго можно предаться тоске. Все-таки горевать о павших товарищах — это нормально. Недолгий траур, а затем она вернет былую форму. И пойдет вперед с уверенностью и улыбкой на устах!
[Ниуру Гонти Немис]
К заварушкам эльфийка была привычна. В том числе и к погибшим. Смерть шла с Хораном рука об руку. Домового ей было не жаль. Прихвостень Ночной стервы знал, на что шел. Жил как раб и помер как раб.
Вот смерть Неллис ее даже слегка обрадовала. Ладно Лиетарис и Ульдантэ — они являлись эльфийками, почти что сестрами, пускай и из других видов, но человечка ее раздражала. Хоран слишком часто поглядывал в ее сторону. Так что Ниуру не сильно жалела о случившемся.
Неллис она стала уважать чуть больше. Чародейка сражалась отчаянно, не раз выручала их и спасала жизни. Помогла противостоять целой Богине в меру своих способностей. Пожалуй, она погибла как настоящий воин. В душе чародейки горело пламя. Не такой сильный огонь, как у Ниуру, но все-таки.
Пускай в новой жизни она переродится не жалкой человечкой, а статной Красной эльфийкой. Неллис того заслужила, ведь внутри нее пылали язычки пламени.
А вот ранения изрядно подкосили самоуверенность Ниуру. Эльфийка потеряла руку, часть лица и волосы обезобразил некрасивый ожог от Тумана. Шлем ей пришлось снять в какой-то момент, поскольку на него прилетел Туманный сгусток. Едкая стихия проедала броню насквозь.
Несколько великолепных ярко-рыжих прядей, которыми она так гордилась, канули в лету. В отражении на нее смотрело чумазое нечто с уродливым шрамом и спутанными остатками волос.
— Что кручинишься, Красная? Мы победили, — заметила проходившая мимо Ночная эльфийка.
— Да, но какой ценой… — пробормотала Ниуру.
— Неужели горюешь по презренным людишкам?
— Нет, конечно. Я про свои волосы, да еще эта отметина от поганого Тумана…
— Шрамы исцелятся, — махнула рукой Дзартен. — Волосы отрастут.
— Без тебя знаю! — фыркнула она.
— Но могу кое-чем подсобить, — добавила Кшанти.
— Принять помощь от Ночного эльфа? В чем подвох?
— Ни в чем. Как насчет принять помощь не от Ночного эльфа, а от… подруги? — улыбнулась эльфийка, тряхнув копной черно-пепельных волос.
— Звучит еще более подозрительно, — нахмурилась Ниуру.
— Какие вы все недоверчивые. А мы ведь сражались бок о бок, доверяли друг другу самое сокровенное — собственные жизни, — хмыкнула она. — В Сумеречном Лесу мода меняется достаточно быстро, особенно в высшем кругу великих кланов. Недавно появилась новая прическа, которую примерили на себя многие известные Ночные эльфийки.
— Что за прическа? — заинтересовалась Ниуру.
— Одну сторону головы обривают почти полностью, с другой остаются длинные волосы. Я могу показать несколько интересных причесок для такой шевелюры. Помочь?
Ниуру раздумывала некоторое время, затем выдохнула:
— Хорошо…
Все равно хуже сделать невозможно.
Отряд после ночевки остался на том же месте, не став никуда уходить. Раненым требовалось восстановить силы. Без гурдов пострадавшие далеко не уйдут. Следовало подкрепиться, подлечиться и только потом действовать.
Ульдантэ все еще восстанавливалась. Хоран отлеживался и был занят печатями. Они вместе с ученицей лечили раненых, не покладая рук. Лиетарис планировала чуть отдохнуть и отправиться вместе с Мякоткой на охоту. Съестных припасов у них оставалось мало. Раненым требовалось мясо, чтобы восстановление пошло быстрее.
Кшанти достала ножнички, которые тоже нашлись в хранилище у Эббот. Казалось, ученица чародея таскала там необходимое для любых возможных случаев. От котелка и зеркала до поварешки и расчески.
Ниуру с подозрением косилась на Ночную, которая словно специально елейно улыбалась. Дзартен приступила к работе парикмахера и принялась состригать волосы с пострадавшей стороны. Ниуру решила, что даже если та побреет ее налысо, сильно хуже от этого не станет. А шутки Хорана она как-нибудь переживет.
— Готово! — заявила Кшанти вдруг.
Эльфийка поднесла ей зеркало, и Ниуру вгляделась в отражение. С одной из сторон волосы ее были коротко пострижены, а оставшиеся пряди красиво уложены. Выглядело стильно и дерзко. Отчасти похожие прически были у некоторых кровожадных племен каннибалов Красных эльфов на Алгадо.
— Во славу огня, выглядит потрясно! — восхитилась Ниуру. — Не думала, что с этими огрызками можно что-то еще сделать!
Настроение Ниуру резко поползло вверх. Она осталась довольна изменениями. Хандра отступила. Как порой мало для счастья надо эльфийке — всего лишь вернуть себе былую красоту.
— Рада, что тебе понравилось. Понимаю, что ты относишься ко мне с недоверием и опаской, но все-таки мы в одной лодке. Обе следуем за Хораном, по своей воле или нет. Так что будет лучше, если мы отбросим ненужные обиды, начнем делиться сокровенным и помогать друг другу!
— Посмотрим, — хмыкнула Ниуру.
Кшанти кивнула с приторной улыбкой. Дзартен уже собиралась уйти, но эльфийка окликнула ее:
— А с тобой все в порядке?
— Со мной? Мои раны не столь глубоки, как у других. Справлюсь.
— Я о другом. Чародей пожертвовал собой, чтобы защитить тебя. Ты ведь его знала очень давно. Неужели ничего в твоей Ночной душе даже не шевельнулось?
[Кшанти Дзартен]
Эльфийка нахмурилась, улыбка медленно спала с ее лица. В глубине души Кшанти ощутила болезненный укол. Слабый, но все равно неприятный. Ночная эльфийка относилась к людям с презрением, да и к низшему сословию в целом. Куда входили по сути все, кроме высшей аристократии Сумеречного Королевства и некоторых людских империй.
Низшие были слабы, трусливы, бесхребетны, лживы и продажны. Всего лишь тупое стадо, о котором должны заботиться они — высшие пастухи.
Однако иногда даже низшие могли удивить своими неординарными поступками.
Считалось, что побороть ошейник подчинения почти невозможно. Лишь единицам удавалось освободиться от гнета артефакта. Мрадиш осуществил дерзкий план и каким-то образом избавился от ошейника, после чего разгромил что имперские, что эльфийские войска и вошел в историю, как кровавый мясник, устроивший Ашурскую Резню.
Теперь же Хоран выступил против целого Божества и, по сути, вышел чистым победителем. Нельзя не отдать должное Резонансному магу, освоившему весьма полезные и разрушительные магические печати. Мрадиш сражался аки саламандра, храбро бросаясь на врага и защищая соратников.
Впрочем, формально он получил статус высшего от самой Королевы, так что все это лишь подтверждало правило. И среди людей изредка встречаются достойные.
Поступок Домового казался на первый взгляд естественным. Дзартен даже особо не задумывалась о случившемся. Чародей закрыл ее от смертоносного луча Тумана. Пожертвовал собой, лишь бы госпожа спаслась.
Но сейчас, когда горячка боя схлынула, она могла обдумать случившееся в спокойной обстановке. Вопрос Ниуру застал ее врасплох. Дзартен почувствовала сожаление и легкую грусть. Домовой являлся ее давним слугой, всячески защищал и помогал хозяйке.
Она считала его эталонным низшим. Бесхребетным слизняком, который только и думал, что о своем достатке. Ради этого и старался выслужиться — занять местечко получше и сытнее в клане Дзартен.
Вот только нет смысла выслуживаться, если ты будешь мертв. Невозможно пожинать плоды своих трудов и своего лизоблюдства, если твоя душа покинет бренный мир.
Домовой поступил как сильная личность. Пожертвовал собой ради ее блага. Такие поступки нехарактерны для низших. Тех пинками приходилось гнать в бой. Домовой же добровольно встал на пути смертоносного заклятья. Поступок, достойный высшего.
— Домовой был мне дорог, — глухо обронила Ночная эльфийка.
— Надо же, — склонила голову Красная, вглядываясь в ее лицо. — Я полагала, что ты просто бесчувственная дрянь. Но крохи огня в тебе еще тлеют.
— Спасибо за комплимент, — скривилась Кшанти и хмыкнула. — В душе Ночного эльфа лишь черный дым и угли.
— Угли можно разворошить, если подать немного тепла и хорошенько подуть. Но я все равно думаю, что ты продашь нас при первой возможности и сбежишь. Хоран зря не избавился от тебя сразу.
— В любом случае наш уговор исполнен, — пожала она плечами. — Мы нашли союзников, пробрались в Туманное Аббатство, я уничтожила артефакт Проклятьем. Все согласно моему плану.
— Теперь ты слишком много знаешь, — добавила Ниуру.
— Считаешь, Хоран не отпустит меня?
— Боюсь, что отпустит, — вздохнула эльфийка. — Хоть он жадюга, деспот и собственник, но данное слово держит. Даже обещанное бесправному рабу.
— Надеюсь, что так. Иначе придется идти к свободе своими силами, а это вам вряд ли понравится, — буднично заметила Дзартен, стараясь вернуть самообладание.
На несколько секунд она утратила уверенность и бодрость духа, присущие высшему. Мысли о погибшем слуге все еще откликались в ее душе острыми иглами. Но Дзартен решила, что со временем это пройдет само, и все вернется на круги своя.
Все-таки люди — странные существа.
[Лиетарис Ал Тарде’Неску]
Сражение прошло для Высокой эльфийки не самым лучшим образом. Древесная броня ее была крепка, но бесконечно выдерживать удары противника не могла. После нескольких попаданий Туманных сгустков призванный дух получил повреждения и начал слабеть. Доспех истончился в паре мест. Как назло именно и туда пришло одно из наиболее болезненных попаданий.
Лиетарис продолжила сражение, но биться в полную силу больше не могла. Впрочем, в бою с Аурифи она бы ничем и не помогла. Когда на арене сходятся сильнейшие маги и целые Боги, Воители стоят в сторонке.
Порой Лия завидовала людям, чей арсенал был гораздо богаче эльфийского. Только следует учитывать, что эльфийка в основном наблюдала за становлением и чародейским путем Хорана. Который, говоря откровенно, блистал на магическом поприще. Подавляющее число людских колдунов владели всего несколькими заклинаниями и парой стихий, и качество их печатей сильно уступало магии Мрадиша.
Если одаренный эльф сталкивался с чародеем того же ранга, то чаще всего это была равная битва. Но такие как Хоран или Пепельная Колдунья, конечно, скрутят почти любого эльфа в гурдий рог. Настоящие боевые маги, владеющие смертоносными заклятьями.
В любом случае бессмысленно предаваться унынию и сожалеть об упущенных возможностях. Надо двигаться вперед. У эльфов свой собственный путь.
Причем, чародеи могли им помочь продвинуться на ниве возвышения. Мрадиш изобрел подпорку, и весьма сильную. Благодаря его изобретениям Солнечные эльфы получили небывалую мощь и стали грозой на поле боя. Ночные эльфы с его Призмой разили на расстоянии — самый страшный кошмар для любого полководца.
Что произойдет, если собрать отряд одаренных Ночных эльфов и дать им ледяное усиление Хорана? Вражеская армия же подобраться к ним не сможет, а все одаренные противника быстро растеряют свои силы и ослабнут.
Кшанти внесла существенный вклад в разгром Туманных сил. Она же и покарала адепта Аурифи, лишив инквизитора Паульссена части магии. Лия бы в этом открыто не призналась, но она немного завидовала Ночной эльфийке.
Лиетарис украдкой взглянула на Мрадиша, который самолично накладывал на нее Целительское Касание. Чародей порой ругался, когда заклинание срывалось. Проклятье все еще довлело над ним и изредка портило созданные печати. Но сейчас каждый чародей был на счету, так что он не стал все сваливать на одну ученицу.
Вот бы Лия тоже имела силу, которую можно улучшить с помощью людской магии. Как Солнечным или Ночным эльфам. Тогда бы Высокая эльфийка стала сильнее, приносила больше пользы отряду. Смогла бы помочь тем, кто в этом нуждается. Карать врагов и монстров с изяществом и легкостью, как и пристало дщери дома Ал.
Может попросить чародея подумать об этом на досуге? Вдруг он найдет способ развить ее древесный доспех или как-то усилить магию Высоких эльфов? Но Мрадиш и так ей существенно помог, подсказав необычное применение для лесного духа.
Лиетарис ощущала, что стала сильнее. Она была смертоноснее своих сородичей того же ранга, которые шли традиционным путем. То есть, призывали лесных духов отдельно от себя.
Вот только силы никогда не было достаточно. Лия хотела стать более могущественной и стойкой.
Стоит ли нагружать и без того занятого чародея сейчас? Плохая идея. Сначала им надо выбраться с территории Аркона, а там уже и заниматься сторонними делам.
Хоран выглядел сосредоточенным и слегка хмурился. Доспехи мага были все помяты, в отметинах от едкого Тумана. Часть лица обезображена шрамом. Смотрелся Мрадиш прямо-таки бывалым бойцом, прошедшим через огненное горнило войны.
Мужчина не был красивым в эльфийском понимании этого слова, но внутри Лиетарис что-то шевельнулось. Эльфийка вспомнила об их совместной ночи, и на ее лицо выполз предательский румянец.
Она ведь полагала, что это будет их последнее приключение. Самоубийственная атака на Туманное Аббатство ничем хорошим закончится не могла. Да, они потеряли дорогих союзников, но все же большая часть команды уцелела, включая и Лиетарис.
О чем она слегка сожалела.
Ведь теперь ей придется смотреть в глаза Хорану, с которым они уже делили ложе. Разумеется, мужчина будет намекать на продолжение. Но чего же желала сама Лиетарис? Хотела ли стать одной из его эльфийских наложниц? Строить отношения с человеком — само по себе существенный удар по чести и достоинству. А когда ты лишь одна из немногих — унизительно вдвойне.
Она еще раз взглянула на колдующего Хорана. Который смотрелся величественно и воинственно после боя. Если бы только он был эльфом, а не человеком…
— Ты в порядке? Покраснела чего-то, — заметил Мрадиш. — Температура?
— В порядке! — огрызнулась брюнетка и слегка отодвинулась от целителя.
Чародей пожал плечами, придвинулся ближе и продолжил лечение. Мысли его витали далеко от земных страстей. Похоже, он размышлял о чем-то серьезном. Строил планы и догадки, раздумывал о будущем, о судьбе Богини и собственном пути…
Так Лиетарис полагала, пока не почувствовала прикосновение к своей груди. Эльфийка сузила глаза и посмотрела вниз. Пользуясь статусом целителя, Мрадиш дотронулся до ее сокровенных частей тела и принялся нагло мять.
— Куда клешни тянешь! — рявкнула она.
— Просто забираю плату за лечение. Кши-ши-ши! — отпрыгнул в сторону от разъяренной эльфийки веселящийся Мрадиш. — Сеанс исцеления окончен, можете не благодарить!
И что только Ниуру с Ульдантэ в нем нашли? Совершенно невоспитанное, похотливое, хамское существо без капли такта и элегантности!
[Ульдантэ Витеру]
Лунная эльфийка наслаждалась сильными ощущениями. Боль дарила четкие эмоции, которых Ульдантэ порой не хватало. Также она почувствовала и боль утраты. Легкую, едва уловимую. Все-таки Домовой и Неллис не были близкими ей людьми. В любом случае Витеру была довольна. Впечатлений ей хватит надолго.
В основном Лунная эльфийка просто отлеживалась, стойко переносила сеансы исцеления и ждала, когда ее раны наконец затянутся.
Они действительно сумели одолеть Бога. То, о чем говорилось только в легендах. Станут ли они новой легендой, создадут очередной миф? Не думала Ульдантэ, что сможет принять участие в столь эпохальном мероприятии.
Почему-то казалось, что когда они слышали рассказы от других, то такие события донельзя величественны и уникальны. Но все случилось как-то буднично. Вот они прорыли ход в Аббатство. Вот отправились на штурм. А вот уже Небесный Судья выносит вердикт зарвавшейся Богине. Странно все прошло. Не как в древних сказаниях.
Осталось много вопросов после прошедших событий. Но главная загадка, пожалуй, крылась в существе, которое мирно паслось на поляне поблизости.
Ульдантэ поднялась и, чуть поморщившись от стрельнувших ран, направилась к гурдихе. Питомец Хорана будто бы стал чуть крупнее в размерах после возвышения. Мощная мускулатура проглядывала, когда животное двигалось.
Коричневатая шкура посветлела, став ближе к кремовой. На рогах и шкуре появились голубоватые росчерки. Один из рогов был переломан в битве с Божеством, да и в целом ей досталось серьезно, но гурдиха быстро восстанавливалась. Голубой ранг, как ни крути.
Ульдантэ никогда не тянулась к Мякотке, держалась настороженно. Обычно с ней возились либо Хоран, либо Лейна. Но сейчас ее обуяло любопытство.
Лунная эльфийка взяла горсть спелых ягод, которые нашли в окрестностях их стоянки, и подошла к гурдихе. Животное покосилось на Ульдантэ заинтересованным взглядом. Казалось, в нем горел живой настоящий ум, а не звериный.
Но Витеру полагала, что выдает желаемое за действительное. Они узнали о том, что в Мякотке заточено некое древнее божество, получившее наказание за проступок сроком на одну жизнь. Поэтому и видели в ней больше, чем есть на самом деле.
Гурдиха учуяла лакомство и охотно потянулась к руке эльфийки. Ульдантэ раскрыла ладонь и позволила Мякотке насладиться свежими вкусными ягодами. Уплетала гурдиха с большим энтузиазмом. В такие моменты она совершенно не отличалась от обычного зверя.
— Кто же ты такая? — вопросила она недоуменно.
— И мне тоже интересно, — подошел к ней Хоран. — Подумать только — с нами все это время обреталось целое Божество, пусть и в изгнании…
— Ты катался верхом на Боге.
— Кши! И верно, — рассмеялся Хоран. — Но знаешь что самое интересное?
— Что же?
— Мрадиш, то есть прежний носитель тела, очень смутно помнил о том, как ему досталась Мякотка, — почесал мужчина колючую щетину. — А может просто эти воспоминания не передались во время смешения наших личностей… Одному ксаргу известно. Жаль Мякотку саму не спросить. Или ты нас все-таки понимаешь, а, животина? — обратился он напрямую к гурдихе.
— Ургн-хуа! — фыркнула Мякотка в ответ.
— Подними одну ногу, если ты понимаешь нашу речь! — предложил Хоран.
Однако гурдиха осталась стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу. Очевидно, она не осознавала, что именно говорят люди и эльфы.
— Ее заперли в неразумном теле, — качнула головой Ульдантэ.
— Но порой мне кажется, что она понимает больше нашего. Что-то от божественных способностей в ней наверняка осталось. Не просто так она смогла разбить купол Аурифи. Возможно, благодаря божественному дару у Мякотки настолько развитое чутье на неприятности. Понятно, почему она так легко обнаруживала любые засады.
— Повезло тебе с питомцем.
— Не то слово. Тут еще вопрос — кто из нас питомец, а кто хозяин… Да, Мякотка?
Хоран ласково потрепал животное по холке, чему гурдиха обрадовалась.
— Как твое самочувствие? Еще пару Целительских Касаний наложить?
— Гру-кха! — мотнула головой гурдиха.
— Хорошо, давай подлечим…
Мрадиш принялся активировать целительские заклинания, каким-то образом поняв ответ своего питомца. Ульдантэ меланхолично следила за запутанными переплетениями магических контуров. Чародейская магия была по-своему красива.
Ульдантэ тоже следовало развивать свою силу внушения. Лунная магия могла быть полезна в определенных ситуациях. Как в том случае, когда они ушли без боя от арконского патруля. Вряд ли она когда-либо станет настолько же разрушительной, как Хоран с его заклинаниями Резонанса и скрещенными лучами, и тем не менее. Нельзя стоять на месте.
Лунная эльфийка задумалась об артефактах и магических умениях мастера. Не сразу, но ранее ей пришла в голову одна идея, которую она все не решалась предложить. Осознавала последствия. Полагала, что Хоран откажется. Ведь он являлся прожженным торгашом и погонщиком рабов.
Она тянула, не решаясь обратиться к чародею. А затем возникла ситуация с Божеством, так что Ульдантэ решила отложить просьбу. Но теперь, когда они разобрались с проблемой, она могла бы попросить Хорана заняться особенным артефактом. Лунная эльфийка верила, что он справится. Он разгадал особую печать и сбежал из плена, так что и с зачарованием совладает.
Плюс в последние недели они перестали водить караваны рабов от поселения к поселению. Мрадиш бросил стезю работорговца, хоть ему и не хотелось с ней расставаться.
Неразумно заниматься посредственным делом, которое может провернуть любой неодаренный, обладающий предпринимательской жилкой и не боящийся рисковать. Хоран обладал уникальными знаниями о магии и печатях, так что водить караваны с грузом, живым или нет, теперь имело мало смысла. Чародея ждали великие свершения.
Если затея выгорит, Ульдантэ может осуществить свою заветную мечту. Помочь сразу всем и разом. Не только свою мечту, но и мечту Неллис и Лейны и многих других достойных разумных. Ради такого стоило стараться и идти на риск.
Если у Хорана получится создать артефакт, последствия для них могут быть более чем серьезным. Им надо встать на ноги и обзавестись союзниками. Нирдхолд может стать для них надежной опорой.
Ульдантэ решила, что отложит просьбу еще на какое-то время. Незачем отвлекать и без того занятого мастера. Пусть все идет своим чередом. Она всегда будет рядом, чтобы поддержать его.
[Хоран Мрадиш]
Весь следующий день мы отлеживались. Занимались лечением, охотились, готовили еду и насыщались. Нам предстоял неблизкий путь, без гурдов и нормальных припасов, так что следовало набрать еды впрок. Лиетарис, оправившись, сразу же ускакала охотиться. Лесная эльфийка тоже сумела подстрелить крупную птаху, похожую на индейку с павлиньим хвостом. В общем, от голода мы в арконских лесах не помрем. Одаренные высоких рангов могли дать фору местному зверью. Главное, на стадо высокоранговых монстров не наткнуться. Тогда битва с Богиней может показаться нам пустяком.
Провел небольшое исследование Мякотки — Богини, которая, как оказалось, всегда была под рукой. Но ничего выяснить нового не смог. В магическом зрении гурдиха никак не выделялась. Правда, я до этого и не видел гурдов голубого ранга толком. Только очень богатые или глупые люди развивали питомцев до столь значимых рангов. Бюджет небольшого города уходил на осколки для него.
Судя по отсутствию золотых запасов в хранилище, Хоран Мрадиш относился ко второй категории. Но ничего! У меня уже появилось несколько идей, каким образом можно будет разбогатеть. Водный артефакт — только начало моего великого пути!
— Интересно, существует ли способ расколдовать Мякотку? — вопросила Лейна, ухаживая за гурдихой.
— Еще вопрос — надо ли это ей самой. Судя по всему, впоследствии Мякотка переродится и вернет свои воспоминания. Может, чтобы помочь, нам надо просто ее убить? — предположил я.
— Наставник! Как у вас язык повернулся сказать такую гадость⁈ — возмутилась Лейна.
— Ладно, просто шутка юмора такая. Не знаю, как нам расколдовать Богиню. Еще неизвестно, кто заточен в теле гурда. Может, там такая паскуда похлеще Аурифи. Не зря же ее прокляли за некий проступок.
— Нет! Мякотка очень хорошая, я в этом уверена, — заявила Лейна с детской непосредственностью.
— Посмотрим, поспрашиваем, — пожал я плечами и добавил с иронией. — Возможно, разыщем где-нибудь специалиста по возвращению Богам их истинного лика.
Время шло, мы постепенно осваивались в дикой местности. Немного обустроили лагерь, соорудили навес от дождя из листьев и жердей. Облазили округу, нашли наконец ориентиры и поняли, где находимся: в северо-восточной части Арконской империи. Это означало, что ближайший путь в Вольные земли лежал через широкий каньон.
В теории можно использовать огрызок артефакта, чтобы проложить узкую каменную переправу через расщелину, но я не был уверен, что у нас получится. Идти либо через реку и земли Нуэз, либо через горы — тем же путем, что мы и пришли. Вот только в таком случае придется делать солидный крюк.
— Пойдем напрямую, — принял я решение. — Посмотрим на этот гранд-каньон. Не сможем перебраться, значит пойдем в обход.
— Разумно, — кивнул Юджин. — А какие у нас в целом планы теперь, когда мы разобрались с Аурифи?
— Планов целое громадье! — потер я ладони. — Во-первых, окончательно разобраться с Проклятьем, конечно. Во-вторых, поискать способ расколдовать Мякотку. В-третьих, найти способ межрасового скрещения. Оплодотворить эльфиек другими словами.
— Животное, — фыркнула Ниуру.
— Что сразу животное? Это очень важная с научной точки зрения задача. Представь, если люди и эльфы наконец смогут скрещиваться и станут единым видом? Это прекратит межрасовые войны!
— Звучит прекрасно! — обрадовалась Эббот.
— Не переживай, ученица. В моем мире только один вид людей, но они и то постоянно воюют друг с другом и держат сородичей в современном аналоге рабства. Сильные страны угнетают слабые.
— Спасибо, утешили… — буркнула Лейна.
— Неплохо было бы взять синий ранг и вас подтянуть до следующих уровней. Для этого нужны средства. Так что самая главная задача — была, есть и будет: разбогатеть! Нагрести столько золота, что его станет некуда девать!
— Такое вообще возможно? — удивилась Ниуру.
— Не уверен. Но не попробуем, не узнаем, верно? Путь к баснословному состоянию начинается с первого медяка. Мы заработаем все золото мира, кши-ши-ши!
Вот только чтобы заработать деньги, надо их откуда-то изъять. Желательно честным трудом, ведь благородный архимаг и богоборец не опустится до презренного разбоя и воровства. Где больше всего золота? Правильно — там, где живет больше всего зажиточных граждан. Нирдхолд — отличная стартовая точка.
Для начала нам следовало вернуться в Вольный Город, а ведь мы находились у ксарга на куличках. Без гурдов, если не считать Мякотки, без нормальной походной экипировки и с остатками припасов.
Еще два дня мы восстанавливались в лесной глуши, отдыхая и залечивая раны. Большинство ранений удалось исцелить. Остались лишь увечья. Рука Ниуру будет отрастать долго — по себе знаю.
Красная эльфийка плохо приняла свое ранение. Долго привыкала к урезанным возможностям. Не могла заняться своей любимой готовкой и разными бытовыми мелочами. Тут уж ничего не поделаешь. Придется привыкнуть.
Время не прошло зря. Эльфийки добыли немного дичи в окружающих лесах. Мы завялили мясо на костре и часть засолили. Благо хотя бы соль у хозяйственной Лейны имелась в достатке.
Когда все наконец окрепли, мы отправились в путь. Держали направление на север, к Великому Каньону. Поселения обходили стороной, поскольку там нас точно поджидали неприятности.
Нельзя просто так взять, явиться в вотчину Братства Тумана и уничтожить святой артефакт. Нас точно будут искать, разнарядки отправят во все поселения. Арконцы будут тщательно проверять любых пришлых.
Да, Аурифи ушла с Тардиса. Богиня больше не может раздавать указания. Я предполагал, что со временем ненависть Туманников ко мне ослабнет и про меня забудут. Ведь именно Аурифи была у них главной движущей силой.
Но в первые годы от Братства Тумана и конкретно от Чистильщиков стоило ждать неприятностей и подстав. Все-таки я им серьезно насолил. Порешил многих послушников, инквизиторов и аббатов, осквернил храм, уничтожил древний артефакт, изгнал их покровителя. Лучше мне держаться подальше от Аркона и обходить стороной филиалы Братства, которые имелись во многих крупных городах.
В лесах арконской империи обитали Толстокожие Саламандры, с которыми мы изредка сталкивались. Твари имели очень прочную шкуру, которую и зачарованное оружие с заклятьями не всегда пробивали. В большинстве случаев монстры спешили убраться с нашего пути. Только небольшими стаями решались пробовать нас на зуб. Обычно демонстрации сильной магии хватало, чтобы зверье быстро ретировалось.
Наш отряд прилично возвысился за время путешествий. Если бы мы очутились на Шимтране на красно-оранжевом ранге, нас бы точно первая попавшаяся кучка саламандр схарчила. Пока же мы могли дать отпор обитающим в здешних лесах монстрам.
Я часто ловил на себе взгляды Кшанти. Порой казалось, что Ночная эльфийка желает прожечь во мне дыру. Пока наконец на одной из стоянок терпение Дзартен не лопнуло и она не подошла ко мне самолично:
— Хоран!
Кшанти постучала по своему ошейнику с недвусмысленным намеком.
— Туго затянул? — вопросил я.
— Издеваешься⁈ — начала она закипать.
Наконец до меня дошло:
— Точно, у нас же был уговор! — хлопнул я себя по лбу.
— Постой, ты действительно забыл об уговоре⁈ — выдала она изумленно и покачала головой. — Люди не перестают меня удивлять.
— Разборки с Туманниками и Аурифи заняли всю доступную память, — махнул я рукой.
— Ты собираешься исполнять обещание или нет?
— Прямо здесь, на людях? Мое сердце еще не готово к таким отношениям!
— Хватит паясничать, Мрадиш! — ругнулась Дзартен.
Да уж, для Ночной эльфийки вопрос собственной свободы стоял донельзя остро. Я ее понимал, ведь прошел через то же самое.
— Снимай, и пусть катится на все четыре стороны! — махнула единственной рукой Ниуру.
— Сначала сопроводите меня до Нирдхолда, — подняла подбородок эта принцесса клана Дзартен.
— Тогда лучше оставить ошейник, — заметила Лиетарис. — Я не доверяю ей.
— И что она может сделать? Проклясть нас? — хмыкнул я. — Сумеречные охотятся за ней, Братство тоже не оставит в покое после содеянного. Ей некуда идти, вот и просит нашу защиту.
— Ты забываешь, как именно поступил с ней. Предал Эмиссара, ударил в спину войскам эльфов, поработил ее и использовал, — перечислила Лиетарис. — Ночные эльфы злопамятны и жестоки.
— Но вас-то я отпустил в свое время, хотя вы тоже хотели меня убить. Никто не устоит перед обаянием прекрасного Хорана Мрадиша! — выпятил я грудь колесом.
— Не лезь, она тебя сожрет! — резко откликнулась Ниуру.
— Если для вас это настолько важно, я могу потерпеть до Нирдхолда, — закатила Кшанти глаза. — Все равно наш путь лежит в одну сторону. Только… Снимите ошейник на один час. Так я буду уверена, что ты держишь слово.
Я пожал плечами и деактивировал ошейник подчинения. Дзартен вздохнула полной грудью и улыбнулась, наслаждаясь ощущениями вернувшейся свободы и широты воли.
Мы передохнули и начали сворачиваться. Я подошел к Дзартен с ошейником. Ночная эльфийка долго кривилась, сопротивлялась и пыталась уговорить спутников передумать, но практически все члены отряда кроме меня в унисон высказались за то, чтобы держать эльфийку в ошейнике. От греха подальше. Необычное единодушие.
Даже Лейна согласилась с остальными, хотя обычно ее остро заботил вопрос рабства.
— Кшанти опасна и имеет к тебе счеты. Я не хочу, чтобы наставник пострадал! — пояснила ученица.
— Будь по-вашему, — сдался я.
Дзартен получила шейный аксессуар обратно, и спутники наконец вздохнули спокойно. После совместных сражений я начал понемногу доверять Кшанти. Чего делать так сразу не стоило. Ночные эльфы известны своим коварством. Она вполне могла втереться в доверие, чтобы ударить в самый уязвимый для нас момент.
Передвигались мы под Скрытом, благо наш отряд стал заметно меньше. Я мог прикрыть все ауры союзников. Держались укрытий и лесов, избегая трактов и дорог. Так что путь проходил без существенных эксцессов. Вступать в серьезный бой нам не потребовалось. Только от Саламандр порой отбивались.
Дни сменялись днями, и наконец густые арконские леса начали сдавать свои позиции. Поначалу они сменились низенькими зарослями и аккуратными рощами, а затем и они перешли в засушливые степные равнины и голые скалистые уступы.
Спустя время местность поменялась на совершенно пустынную и засушливую. Лишь песчаные дюны, редкие колючие заросли и красные скалы скрашивали скудный пейзаж. Мы достигли Великого Каньона, лежащего на границе Аркона и Вольных земель. Границе весьма условной, ведь в округе почти не селились люди. Что с одной, что с другой стороны.
Впереди просматривалось то самое глубокое ущелье, называемого Великим, змеей вьющееся меж скал и уходящее за горизонт. Расщелина в земле тянулась на сотни километров, в основном с запада на восток. Вольные территории изобиловали оврагами и провалами, но Великий Каньон считался наиболее крупным и протяженным из них.
— Настоящая пустошь! — посмотрел я на безрадостный, но все равно величественный пейзаж.
— Не стоит расслабляться. По слухам здесь обитают Глубинные Гоблины, — поведал нам нирдхолдец.
— Что нам гоблинов бояться? Мы саламандр гоняем словно ксаргов, во славу огня!
— Никто не знает, сколько их расплодилось здесь, — покачал головой Воитель. — По слухам, целые тысячи гоблинов прячутся в ходах, пронизывающих недра.
— Вряд ли, — хмыкнул я. — Чтобы прокормить тысячу гоблинов нужен постоянный поток еды, да и с водой здесь туго, как я погляжу.
— Не знаю, что гоблины едят, но воды здесь достаточно. По дну Великого Каньона протекает река. С бурным, непокорным руслом, — заметил солдат.
— Ладно. Аккуратно переберемся на другой берег и не будем тревожить местных аборигенов. Где здесь наиболее узкое место?
Мы приблизились к Великому Каньону и осмотрелись. Расщелина тянулась на десятки метров. До другого берега невозможно допрыгнуть. Стены крутые, и забраться по ним будет непросто. Лиетарис изъявила желание попробовать. Правда, у нас имелся лишь небольшой отрез веревки. Неизвестно, хватит ли ее для скалолазания. Да и Мякотку будет сложно переправить на другой берег.
— Вот уж не думал, что идиотская щель в земле будет представлять большую сложность, чем устранение Бога, — почесал я блестящую от пота лысину.
Погода стояла безветренная и достаточно жаркая. Арконские холодные леса остались позади, сменившись теплом пустошей.
Я поглядел вниз с уступа. На дне глубокого каньона протекала достаточно бурная и широкая река, что несла свои воды на восток. Называлась Уракне. Река собирала воды с окрестных земель, в том числе и с Нуэз и после поворачивала на юг, к морю. Там она из бурной и юркой становилась степенной и упитанной, но все еще мощной и величественной. Так что до сих пор оставалась границей между двумя крупными людскими империями — Арконом и Нуэз.
Мы немного побродили по округе, однако узких мест в видимой нами местности каньон не имел. Я на скорую руку провел расчеты. Результат вышел неутешительным. Со скоростью каменного материализатора переправа будет строиться несколько десятков дней. А ведь арка получится длинной, так что необходимо делать утолщения возле оснований.
— Проще пойти в обход, — резюмировал я. — Меньше времени потратим.
Без гурдов все равно уйдет несколько дней, но это будет быстрее, чем растить каменную переправу на огрызке ячеистой сети.
— Вагх-ха! — раздались вдруг диковатые выкрики.
Откуда-то из норы вдруг выскочил ворох невысоких жилистых созданий с кожей болотного цвета, огромными словно блюдца глазами, длинными крючковатыми носами и свисающим вниз заостренными ушами. Одеты существа были в кожаные одежды и грубую броню. Имели при себе настоящее железное оружие. Скверного качества, и тем не менее.
Судя по всему, встреченный нами отряд гоблинов имел доступ к выплавлению руды и разбирался немного в кузнечном ремесле. До Горунгских мастеров им было далеко, но неразумные звери не смогли бы освоить столь сложную науку.
Хотя… некоторые монстры, быть может, и смогли бы. Это ведь Тардис. Здесь вековые монстры вполне способны обрести развитый разум, если верить легендам. Да и в той же Мякотке скрывается полноценный интеллект. С магией возможно все.
А уж тем более если вспомнить об особенностях Тардиса: очень быстрой по меркам моего прошлого мира мутацией, эволюцией и адаптацией к местности. Не удивлюсь, если в насыщенном магическом фоне у зверья может появиться разум уже через несколько поколений.
Гоблинов считали неразумными монстрами. После многочисленных столкновений я скорее склонялся к мысли о том, что они полуразумные. Многое зависело от конкретного вида. Если Горные и Водные выглядели дикарями, другие могли уйти в своем развитии дальше от примитивных предков.
— Какая встреча! — улыбнулся я лучезарно.
Поздновато спохватился насчет Резонанса. Дисбаланс мой не был просчитан под текущий фон, так что придется полагаться на иные заклинания, если гоблинские уродцы полезут в бой.
Отряд перед нами предстал немаленький — около полусотни особей. Причем, от некоторых веяло силой. Приличные ранги сумели развить носатые дикари. Однако я все равно сильно не переживал. Наш прокачанный отряд должен справиться с угрозой. Всего лишь дать Кшанти Ночную Призму, и она выведет одаренных из строя.
— Людишки-с! Что вы забыли в наших земля-с⁈ — возопил самый башковитый из них.
— Гоблины умеют разговаривать? — удивилась Лиетарис.
— Крамлох изучал людской язык-с долгие годы! Что вы здесь вынюхиваете? Говорите, иначе мы насадим вас на копья! — воинственно произнес коротышка.
Один из гоблинов-шаманов обозрел нас внимательным взором, после чего зашептал что-то на ухо своему лидеру. Крамлох нахмурился, его нос встопорщился. Гоблин поднял руку, и отряд лопоухих начал потихоньку отступать в сторону тайного лаза, откуда они и явились.
Я склонил голову набок:
— Похоже, они даже могут примерно оценить наши ранги. Интересная у вас здесь экосистема сформировалась! Выходит, если не вырезать гоблинов подчистую, вы тоже можете развиться до относительно разумного вида. Стать почти наравне с людьми и эльфами.
— Не стоит сравнивать жалких гоблинов с первородными! — скривилась Лиетарис.
— Гоблины — это даже не низшие. Просто пыль под ногами, — согласилась с ней Кшанти.
— Старый добрый расизм, — покивал я. — Мне его не хватало в нашем толерантном обществе!
Гоблины отступали, косясь на нас с опаской. Ко мне подошла Ульдантэ:
— Хоран, могу я немного потренироваться на гоблинах?
— Хочешь размозжить им черепушки? Да ладно, они выглядят почти безобидными.
— Нет, я о Лунной магии.
— Но ведь Кайи на небе нет…
— Я оттачивала Лунную магию на досуге и хочу опробовать в деле. Только никто не хочет становиться моим подопытным.
— Тогда попробуй.
Лунная эльфийка выступила вперед и вытянула руки:
— Постойте, гоблинские создания. Не уходите. Мы просто хотим поговорить и не желаем вам зла!
Магические эманации вышли из рук Лунной эльфийки, быстро сократили расстояние и проникли в маленькие гоблинские души. Аборигены приостановились, с легким интересом следя за действиями Ульдантэ. Лунная эльфийка произнесла еще несколько малозначащих слов, уговаривая их остаться.
Постепенно обстановка успокоилась, напряжение стихло. Даже я ощутил легкое давление позитивных эмоций. Хотелось поверить словам Лунной эльфийки, притом что я понимал, что она работает на публику. Мощно бьет!
Гоблинов, судя по всему, повело еще хлеще. Что тут поделать — разум одаренных людей был более развит и защищен в сравнении с только вышедшими из каменного века аборигенами.
— Тебе бы дипломатом работать. Цены бы тебе не было! — похвалил я.
— Благодарю на добром слове, — степенно откликнулась Ульдантэ.
— Чего вам надо, людишки-с⁈ — возопил осмелевший Крамлох.
— Нам необходимо перебраться на другой берег Каньона. Если поможете, мы с вами мясом поделимся, — предложил я.
— Великий Каньон-с — наш дом! Негоже людишкам-с топтать наши хоромы! Но у Крамлоха есть для вас предложеньице-с, — прищурился гоблин.
— Какое?
— Вы сильные. Прогоните банду Истока-с, и мы покажем вам путь!
Гоблины зашушукались между собой. Кажется, другие тоже немного понимали общую речь, и предложение Крамлоха им не понравилось. Они не доверяли людям. Вполне резонно, если учесть, сколько видов и рас мы истребили. Ведь раньше, если верить легендам, на материках обитали иные разновидности тех же эльфов и гоблинов. Выжили только сильнейшие, либо умеющие приспосабливаться.
— Что еще за банда Истока?
— Людишки-с совсем ничего не знают про жизнь в Великом Каньоне, кфу-фу-фу-фу! — засмеялся квакающим смехом этот болотный кадр.
Крамлох мне напомнил одну притчу о лягушке, которая ничего не знала о мире за пределами своего болота. Но при этом считала свой крохотный пруд безумно важным и интересным местом. Вот только людям было по большей части плевать на приграничный Каньон в засушливых землях. И на монстров, что там обитают.
Наверное, благодаря людскому безразличию носатые горлумы и сумели так расплодиться. В других местах их уничтожали без особых раздумий.
— Поведай же нам, о многомудрый Крамлох!
Гоблины захихикали и потыкали в своего предводителя. Похоже, мое замечание польстило их самолюбию.
— Зачем ты возишься с этими насекомыми, Хоран? — скривилась Дзартен.
— Да ладно тебе, прикольные ведь типы. Поглядим, как они здесь живут, где металл добывают. Напишу потом научный трактат о жизни Глубинных Гоблинов и прославлюсь как великий зоолог! Хм, или гоблины не относятся к звериному миру? — задумался я. — Короче, не обращай на эльфиек внимания. Просто они завидуют вашей красоте и грации!
— Внемлите! В Великом Каньоне-с испокон веков враждовали два великих клана. Гоблины Истока-с — мерзкие захватчики и душегубы. И гоблины Русла-с — отважные воины и герои! Одна из банд Истока засела в пещерах неподалеку. У нас не получилось их выкурить оттуда. Изгоните подонков Истока-с, и мы проведем вас на другой край!
— Я принимаю ваше предложение, уважаемый Крамлох!
— Наставник, вы уверены? — вопросила Лейна с сомнением.
— Мы одолели Бога. Разве могут жалкие гоблины доставить нам проблемы?
— Показывай, где засела эта ваша банда Истока! — махнул я Крамлоху.
Предводитель отряда приосанился и поглядел в сторону сородичей с превосходством. Они не верили, что с людьми можно о чем-то договориться, но я не имел каких-либо предрассудков в отношении гоблинов. Думаю, на моем месте никто бы из тардисцев не стал вести дела с гоблинами. Даже Лейна, почитающая каждую тваринку, воротила нос и кривилась.
Современное толерантное общество воспитало меня в условиях всеобщего равенства. Правда, личность Мрадиша все равно примешивалась, а Хоран был тем еще расистом. Гоблинов он был готов рассматривать только нанизанными на кол. Мне тоже передалось его отношение частично, но ради дела можно и унять брезгливость.
Да и просто любопытно было поглядеть как живет каньонный народец. Тардис ведь относительно девственный мир. Еще столько открытий не сделано. Может я назову местный вид — Гоблины Мрадиша? Мое имя останется в истории навечно!
Гоблины повели нас к своему хитрому лазу. Проход закрывался большим камнем и, не зная о нем, хрен ты когда найдешь тайный вход.
Лиетарис посмотрела с большим сомнением за тем, как гоблины исчезают в узкой дыре:
— Знаешь, Хоран, я бы предпочла еще раз втереться в доверие к культистам Черной Длани, чем лезть за Глубинными Гоблинами в непонятное темное отверстие…
— Куда подевалась вся твоя храбрость, о Высокая эльфийка? Ты ведь шла на битву с Богом, думая, что это твое последнее сражение. А теперь страшишься.
— Умереть в сражении с Богом не так позорно, как быть задавленной толпой малоросликов.
— Не дрейфь, прорвемся!
— Похоже, наши приключения еще не окончены, — вздохнул устало солдат, сумевший пережить предыдущие наши стычки.
— Уважаемый Крамлох, нет ли здесь прохода, через который можно провести гурда? Мякотка не пролезет.
Гоблин скептически осмотрел моего питомца:
— По частям или целиком?
— Целиком, конечно, — ответил я, не понимая до конца шутит он или говорит серьезно.
— Есть один ход неподалеку, но его охраняет банда Истока.
— Дополнительный повод разобраться с ними… Мякотка, прости, но тебе придется подождать нас снаружи, — пробормотал я и подошел к лазу.
Узкий луч света пробивался вниз, разгоняя подгорную темень. В ответвлениях же было темно как у гоблина в носу.
— Была не была!
Следом за Лиетарис я свесился вниз и спрыгнул в тоннель. Эльфийка облачилась в древесную броню и держала клинок наперевес, шугая и без того напряженных гоблинов. Наше с Крамлохом желание сотрудничать подчиненные с обеих сторон не одобряли.
Покопавшись в гримуаре, я подвесил Светляк над своим плечом. Свободных слотов в наруче очень не хватало, так что все вспомогательные заклинания хранились в книжке с серебряными страницами. По необходимости я доставал гримуар и использовал нужные печати.
— Сюда, людишки-с! — махнул нам Крамлох.
Вскоре все участники отряда спустились в проем. Лишь голова любопытной Мякотки виднелась в отверстии сверху на фоне яркого синего неба. Я помахал питомцу рукой и исчез в полутьме.
Гоблины двинулись по единственному проходу. Узкому и невысокому. Явно проложенному вручную. Это была не естественная пещера, а рукотворный ход.
— Кто проложил все эти тоннели? — поинтересовалась Лейна, коснувшись каменной стены, местами поросшей мхом.
— Мы, клан Русла! Жители Истока умеют лишь захватывать и убивать. Мы же добываем руду, создаем доспехи и оружие, прокладываем ходы и строим жилища! — похвастался Крамлох.
— И каким же образом вы сумели продолбить столь прочную породу? — вопросил я.
— Мы владеем сильной магией! Покажи, Раблех! — скомандовал он сородичу.
Глубинный гоблин остановился, посмотрел на нас с сомнением, а затем приставил к скале свой странный клинок с туповатым наконечником. Изделие из металла было выполнено грубо, но убить такой штуковиной тоже можно. Чутье подсказало мне, что гоблин одаренный.
Абориген напрягся и подал странную силу прямо через свое оружие. Клинок гулко завибрировал. Постепенно вибрации металла становились столь быстрыми, что человеческий глаз не успевал их отследить. Кончик меча размазывался в пространстве.
Одаренный приложил инструмент к камню. Раздался грубый свист и скрежет. Полетела каменная пыль, осколки и щебень.
— Ек, настоящий меч
Порода поддавалась медленно, но процесс шел. Приснопамятные Песчаные эльфы, наверное, справились бы с задачей быстрее, но ненамного. Отличные прокладчики тоннелей из Глубинных Гоблинов получились.
— С помощью данной магии ведь можно не только стены долбить, верно? — уточнила Лиетарис.
— Конечно! Гоблины Русла сильны и свирепы в бою! — согласился Крамлох.
Мы двигались по витиеватым тоннелям, которые как будто были проложены без единого плана. Нам с Ниуру, Ульдантэ и Кшанти было в целом нормально. А вот рослые нирдхолдцы и Лиетарис передвигались, согнувшись в три погибели. Проходы не были рассчитаны на высокорослых людей. Даже нам приходилось частенько пригибать голову, что уж говорить про Высоких эльфов.
Порой стены каменного лаза сужались, и я с трудом протискивался. А ведь моя форма была далека от того пузатого задохлика, коим был Мрадиш раньше. Гоблинские строители не соблюдали никакие технические нормы при прокладке тоннелей. Форменное безобразие!
Мы спустились вниз по запутанному лабиринту. Порой встречались другие лазы, уходящие в неизвестные направления. Некоторые настолько узкие, что и человек едва протиснется. Рассчитанные исключительно на миниатюрных гоблинов.
Наконец мы вышли в обширную пещеру. Легкий свет пробивался внутрь через специально проделанные отверстия в стенах. По другую сторону находилась расщелина, по всей видимости. Пещера на этот раз была естественной, а не рукотворной.
Стены выглядели влажными, местами поросшими мхом. Красивым, сочным, разноцветным мхом. На многих участках росли серые грибы. На тоненьких ножках и будто бы с двойной шляпкой. Я заметил остатки ножек в некоторых местах.
— Грибами питаетесь? — догадался я.
— Грибы и рыба — основа жизни! — покивал Крамлох.
— Какое славно местечко! — пустил я скупую слезу. — Как давно я не пробовал вкусного грибного эля…
Мы продолжили идти по разветвленной сети пещер. Глубинные Гоблины мне напомнили одного персонажа из популярной франшизы. Разве что они были крупнее и мускулистее того же Добби.
— Кстати, в моем мире есть известная история, в которой упоминаются эльфы, — заметил я.
— Да? — откликнулась Лиетарис, ожидая от меня подвоха. И он не заставил себя долго ждать.
— Только эльфийские персонажи там больше похожи на Глубинных Гоблинов, кши!
— Так и знала, что люди все извратят!
— Эльфо-гоблины? Странные у вас сказки, — покачал головой Крамлох. — Где уродливые эльфы, а где прекрасные гоблины?
— Тоже верно, — покивал я.
— Сжечь бы тут все, во славу огня, — пробормотала Ниуру.
Мы миновали рудные шахты, проложенные гоблинами. Как конкретно они долбят породу не видели, но можно было и догадаться — использовали свою вибрационно-звуковую магию, либо обычные кирки. Мимо нас прошествовало несколько испуганных рабочих с наполненными корзинами за спиной. Носильщики руды, как поведал Крамлох.
Гоблины были в натуральном шоке после встречи с людьми. Полагаю, мы вообще первые люди и эльфы, которые побывали в этих норах, расположенных внутри Великого Каньона. Так что для местных мы были сродни внезапно объявившемуся левиафану.
Вскоре узкий пещерный проход вывел нас в новый подгорный зал естественного происхождения. Путь преграждали массивные ворота, сложенные из каменных блоков. Целые часовые стояли по ту сторону врат. Крамлох о чем-то долго беседовал со стражами. Какой-то высокопоставленный гоблин выходил наружу, чтобы осмотреть нас и еще раз попытаться вразумить нашего проводника. Но Крамлох остался непреклонен.
Ульдантэ постоянно подпитывала гоблина Лунными эманациями. Поначалу начальство поселения не желало нас пускать внутрь, но Крамлоху и Ульдантэ удалось склонить чашу весов в нашу сторону. Способность у эльфийки не ультимативная и не всемогущая, но если существо колебалось, то она могла слегка повлиять на него.
— Людишки в городе, а Исток возле самых стен. Ничего святого не осталось! Куда мы катимся! — восклицал глава поселения, как я понял.
Он тоже неплохо говорил на общем языке. Остальные гоблины общались на непонятном наречии. Какой-то грубый суржик. Вроде местами проскакивали слова из общего языка. Какие-то сложные понятия пришли прямиком от людей. Но в остальном их слова звучали как полная тарабарщина. Хорошо хоть кто-то нас понимал.
Языковой барьер легко мог привести к смертям и целому геноциду. Так что Крамлох молодец, что взялся изучать общий язык. Я на гоблинский бы точно тратить время не стал.
В сопровождении большого отряда гоблинов-солдат, среди которых было много одаренных, мы прошли через врата и очутились в обширном подгорном поселении. Повсюду виднелись шалаши, лесенки и переходы.
Все стены, пол и потолок пещеры были утыканы проходами. Дома в большинстве своем прорубали прямо в скале. Магия аборигенов позволяла делать это с достаточной легкостью. Виднелись грибные плантации. Горели очаги, где плавилась руда и готовилась еда. Дымоходы уходили наверх и исчезали в потолке пещеры.
Удивительно, что наверху мы не заметили ни следа дыма. Поселение было не сказать чтобы огромным, но мы должны были о нем узнать. Видимо, хитро рассеивали, чтобы снаружи Каньона никто не догадался.
Нас почти моментально окружила толпа гоблинов. Хоть неодаренных, но я слегка напрягся. Если гоблинская орда набросится на нас, нам может прийтись худо.
Надо бы Дисбаланс наладить на всякий случай. Им удобнее косить толпы рядовых противников.
Взрослые, детишки и старики-гоблины с интересом глазели на необычных гостей. Тыкали палками и пальцами, переговаривались и активно обсуждали увиденное.
— Кстати, а где ты так хорошо научился говорить на нашем? — уточнил я с подозрением.
— Людишки-с иногда забредают к нам. Ловим, изучаем. У вас мы научились плавить руду и ковать прекрасное оружие! — похвастался Крамлох своим кривеньким копьем.
— И что вы делаете с пленными? — вопросила Лейна.
Гоблин замешкался. Похоже, не хотел, чтобы возник новый дипломатический скандал. Судьба пленных, скорее всего, была незавидна.
— Ладно, дела минувших дней, — не стал я настаивать. — Сейчас у вас есть пленные люди?
— Двое людишек, — поведал глава деревни. — Один остроухий, второй плоскоухий.
— Остроухий человек — это эльф, балда! — взъярилась Кшанти. — Сумерки, дайте мне сил. Я не могу держаться в этом рассаднике низости и отсталости!
— Спокойно. Дыши глубже — вдох-выдох, — посоветовал я и дал знак Ульдантэ.
Лунная направила эманации на руководителя поселения и на Дзартен. Ночная шикнула на Лунную недовольно, понимая, чего та добивается, но все же постепенно успокоилась.
Старейшину звали Ваббалех. Приземистый гоблин, с клюкой и реденькими белесыми космами.
— Уважаемый Ваббалех, мы не можем пройти мимо чужой беды. Мы поможем вам с бандой Истока, вы же проведете нас на другой берег и отпустите пленных.
— Они знают о нашем убежище! — возразил глава.
— Как и мы. Нас вы тоже не собираетесь выпускать на свободу? — сузил я глаза.
Старый гоблин пожевал губами, затряс мясистым носом. После чего выдал нехотя:
— Мы даруем свободу пленным людишкам, коли вы избавите нас от Истока. Слово Глубинного Гоблина крепче камня!
— Отлично. Тогда показывайте, где засели поганцы. Быстро расквитаемся с ними и пойдем дальше! — проговорил я жизнерадостно.
— За мной! — вернул себе лидерство Крамлох.
Проводник повел нас через город в противоположную сторону. Если я правильно понимал расположение, то мы двигались против течения реки, которую я пока так вблизи и не увидел. Хотя она должна протекать буквально за стеной.
Видимо, один из кланов гоблинов сформировался в предгорьях хребта, где находился исток Уракне. Другие обитали в центральном русле. Повод для вражды найтись мог всегда.
— Наставник, а ты уверен в том, что гоблины Истока плохие? — вопросила Лейна. — Мне кажется, жители Русла преувеличивают насчет их злобности. Вдруг это они здесь главный кошмар?
— Еще в сортах гоблинов не хватало разбираться, — буркнула Ниуру. — Просто пожжем всех, во славу огня!
Эббот ждала от своего наставника некоего мудрого наставления, но у меня не было ничего припасено.
— Порой надо выбрать конкретную сторону, иначе тебя затопчут. Помнишь, как Паульссен не мог определиться? Метался от нас к своим Туманникам? Ни к чему хорошему это не привело.
— Поняла… — кивнула Лейна, сосредоточенно внимая моим словам.
— Если честно, то мне плевать что на тех гоблинов, что на этих, — признал я, не став водить ученицу за нос.
Эббот вздохнула, оставив мое пояснение без комментариев.
Нас привели к вратам, ведущим за пределы деревни.
— Банда Истока-с нападала на наших гоблинов неподалеку от ворот, — поведал Крамлох. — Мы не знаем, где расположен их лагерь.
Ворота отворили, и Светляк осветил мрачные узкие тоннели, уходящие в разных направлениях.
— Хм, что-то я не горю желанием шастать по этим катакомбам, — протянул я. — Есть способ выманить Исток из тоннелей и собрать в открытом месте?
— Если оставить врата открытыми, Исток-с непременно вторгнется в город, — задумался Крамлох. — Но на такое глава не согласится. Еще можно попробовать выманить их к реке. На берегах достаточно пространства.
— Хороший вариант. Есть идеи, как их выманить?
— Сложно сказать-с… Предводитель шайки Истока выдвигал требование. Чтобы дочь старейшины, прекрасная Буббалех, стала его наложницей. Тогда главарь обещал оставить поселение в покое. Но мы ему не поверили, да и не стали бы никогда отдавать мерзавцу наш сладкий цветок!
— Во, она то нам и нужна! — воскликнул я. — Свяжитесь с главарем Истока и скажите, что готовы принести дань. Назначьте встречу возле русла Уракне и приведите дочь старейшины.
— Но как же моя сладкая…
— Не переживай. Мы скроемся рядом и защитим гоблиншу. Кстати, ты сказал «моя»? — приподнял я бровь.
— Нет, вам послышалось! — нервно откликнулся Крамлох. — На прекрасную Буббалех претендует множество статных гоблинов, куда уж мне…
— Выше нос, Крамлох. Башковитые парни — тоже отличная партия для дочери. Прояви себя, и получишь свой сладкий Буббалех! — я похлопал гоблина по плечу.
Дружеский жест и мой добродушный тон помог гоблину обрести уверенность. Абориген расплылся в улыбке, показав на удивление нормальные, почти белые зубы. Сахара местные почти не потребляли, так что про кариес и не слышали. Отсталое племя! Еще будут обмениваться с Нирдхолдом золотыми самородками в обмен на сладкую газировку и шоколадки.
— Да! Спасибо за совет, человек-с, — воспрял он духом. — Мы утрем носы Истоку, и я буду свататься к дочери старейшины!
Начались приготовления. Крамлох принялся объяснять свой план главе деревни, однако тому идея очень не понравилась. Не хотел отец рисковать своей единственной дочерью. Отказался наотрез.
— С гоблинами невозможно договориться, — покачала головой Лейна.
Посмотрели мы и на «прекрасную» Буббалех. Помесь крокодила с выдрой и жабой.
— Сударыня, не описать словами все то восхищение, которое я испытываю при лицезрении вышей бесподобной красоты! — припал я губами к ладони гоблинши и сделал вид, будто целую. Прикасаться губами, само собой, не стал.
— Меня сейчас стошнит, — скривилась Ниуру. — Больше не смей меня целовать этими губами!
— Можешь целовать меня вместо нее, — безразлично пожала плечами Ульдантэ.
Буббалех перевели мои слова, и гоблинша расплылась в широкой улыбке. Слишком широкой, чтобы кто-то в здравом уме мог назвать ее красивой. Казалось, она могла заглотить другого гоблина целиком и не подавиться.
Гоблинша начала о чем-то яростно спорить с отцом. Вскоре тот сдался под напором своей дочурки.
— Хорошо, — проговорил Ваббалех. — Мы используем мою прелестную дочь в качестве наживки. Но если хоть один волосок упадет с ее головы, последствия будут ужасающи!
Я скептически посмотрел на голову Буббулех. Не сказать, чтобы у нее волос на голове было намного больше, чем у меня. Но спорить не стал.
— Безусловно. Не будем откладывать операцию. Крамлох — оповести Исток, Буббалех — надевай подвенечное платье! Или что у вас тут принято.
Процесс пошел. Старейшина дал согласие, и гоблины взялись за организацию засады.
— Порой парой слов можно добиться намного большего, чем долгими уговорами, подкупом или угрозой, — протянул я многомудро Лейне.
— Вы настоящий мастер переговоров, наставник! — восхитилась ученица. — А ведь я не верила, что с гоблинами можно договориться…