Старый Арбат всегда казался мне довольно длинной улицей, однако сегодня был не тот случай. По моим ощущениям, мы с Ланской прошли всего немного, как заполненная людьми улица неожиданно закончилась. В этот момент я поймал себя на мысли, что не отказался бы пройти по ней еще раз, но уже было слишком поздно. В таком случае наша вечерняя прогулка грозила перерасти в ночную.

Перед тем как попрощаться, я еще раз извинился перед Анной за телефон, а она в очередной раз сказала мне, что это мелочи жизни, и предложила подвезти меня до дома. Неподалеку ее ждал лимузин, который родители всегда ей выделяли для разъездов по городу.

По большому счету, я бы не отказался провести с ней еще немного времени, но решил, что на сегодня хватит. Как бы там ни было, а я еще не привык проводить в чьей-либо компании так много времени. Это выбивало меня из привычного образа жизни, когда практически все время я был один.

Единственным человеком, компанию которого я мог сносить довольно долго, был Нарышкин. Но он был моим единственным другом, а потому являлся исключением из правил. Мы доверяли друг другу и могли делиться практически любыми мыслями, не опасаясь сказать что-нибудь не то.

Во всех остальных случаях мне все время приходилось думать, перед тем как что-то сказать. Разумеется, это было вполне нормально, но от таких разговоров устаешь. Даже если человек, с которым ты общаешься, тебе симпатичен. Вот как с Ланской, например.

Походы по магазинам меня всегда жутко выматывали. Причем мне было совершенно неважно, таскаюсь я по торговому центру, либо по магическим лавкам. Вот как сегодня. Хотя, справедливости ради надо сказать, что второй вариант был еще куда ни шло. Понимаю, что это необходимо. Однако, мне все равно кажется, что я слишком много времени теряю на это.

Единственная штука, на которую мне никогда не было жаль времени, это вкусная еда. Особенно, когда я целый день толком ничего не ел, если не считать нескольких жалких порций мороженого. Разве это может сравниться с жареным гусем, который был сегодня у нас на ужин? Даже смешно сравнивать.

Пока мы с родителями ели, я рассказал им как прошел мой поход по магазинам. Разговоров о моих делах с Романовым и Голицыным больше не затевали. Видимо, как-то догадались, что я, один черт, им вру напропалую.

Дориан придерживался того же мнения. Мой друг считал, что у родителей в этих вопросах особенная интуиция. Особенно у матерей. Как бы там ни было, а решение для себя я на этот счет уже принял. Все-таки это мои личные дела, и они не должны касаться никого кроме меня. Возможно, еще деда, да и то не все.

Как ни крути, а я понимал, что занимаюсь опасными вещами, и со мной в любой момент может что-нибудь случиться. Зачем им лишние переживания? Да и не только в этом причина… Дела ведь еще и государственной важности. Документов о сохранении тайны я пока не подписывал, но этого и не требовалось. Не дурак, сам понимаю, что к чему.

— Начинаешь понимать, мой мальчик, — поправил меня в этот момент Дориан. — Это пока еще не совсем то, о чем ты говоришь, но уже неплохо.

Зато я не стал утаивать от родителей то, что на Старом Арбате встретил Анну Ланскую. Кто бы сомневался, что этой новостью я вызову у мамы самый живой интерес. Какие уж тут дела с Императором… А после того, как она узнала, что мы еще в кафе вместе ходили, вообще засыпала меня вопросами.

Как и полагается мужчине, отец на все это отреагировал более сдержанно. Заметив лишь, что как порядочный человек, я безусловно должен отправить ей новый телефон, несмотря на ее отказ. Все-таки он разбился из-за моей оплошности. Лично я не считал, что это необходимо, но все же пообещал ему это сделать.

На этом наш ужин закончился. Когда я выходил из-за стола, отец с матерью еще остались, чтобы кое-что обсудить, а я, наевшись до отвала и умяв добрую половину гуся, отправился в свою комнату. Что именно они будут обсуждать, я и так догадывался. Ланскую, конечно, что же еще. По части разговоров о всяких родовых раскладах, они были не меньшими любителями, чем Нарышкин.

Лично я собирался как следует отдохнуть. Тем более, что на завтрашний день у меня были большие планы. Перед вылетом я планировал посетить Берлогу, чтобы дать задание Люфику, а кроме того, еще и поработать в своем ритуальном зале.

Дориан пообещал обучить меня новому ритуалу, который, по его мнению, было просто необходимо совершить перед тем, как надевать на себя новую цепочку. Это должно было уменьшить риск возможного магического конфликта между моими артефактами.

Пожелав родителям спокойной ночи, я взял с них клятвенное обещание, что утром меня никто не будет беспокоить до того момента, пока я сам не выйду из своей комнаты. Затем с чувством выполненного долга на сегодня отправился спать. Все-таки родная кровать — очень мощное снотворное. Едва я выставил будильник на завтра и накинул на себя одеяло, как мгновенно заснул.

На следующее утро я проснулся даже раньше будильника. Редкое и удивительное событие само по себе. Со своим будильником я находился в состоянии многолетнего затяжного конфликта и соглашался просыпаться лишь после третьего, а то четвертого напоминания о том, что мне пора вставать.

Я осторожно потрогал свой бок и с радостью обнаружил, что боли совсем не чувствую. Что же, утро начиналось неплохо. Вот только непонятно, почему я так рано проснулся? По своим ощущениям, так я бы еще часик поспал с удовольствием. Да и вообще состояние не очень…

— Доброе утро, хозяин! — радостно приветствовал меня Петр Карлович, пока я зевал и потягивался в постели. — Мне кажется, или ты сегодня выглядишь каким-то помятым? Не зная, чем ты вчера занимался, я бы предположил, что всю ночь ты боролся с медведем.

— Градовский, что ты все время орешь? — поморщился я, фокусируя свой взгляд на призраке. — Лучше бы проверил, дома родители или нет.

Я не думал, что после моей просьбы они будут меня беспокоить, но мне будет спокойнее, когда я буду знать, что нахожусь в доме один. Мало ли что.

— Обязательно, — пообещал он. — Пока я буду заниматься делом, я бы советовал тебе принять водные процедуры и сделать гимнастику. Этой ночью я как раз подумал, а почему бы тебе не начать каждое утро…

— Градовский, мне десять раз повторять? — нахмурился я. Почему-то в данный момент мысль о гимнастике мне совсем не понравилась.

— Вот так всегда! Стоит мне начать полезный разговор, как меня сразу унижают! — начал причитать Петр Карлович, однако все же медленно полетел в сторону двери. — Почему мир так несправедлив ко мне?

Раз уж заснуть все равно не получится, одним советом своего помощника я решил воспользоваться, а потому отправился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Десяти минут в душе мне вполне хватило, чтобы голова стала более ясной, а общее состояние заметно улучшилось.

Кстати говоря, я подозревал, что моя утренняя вялость была связана с раной. Точнее с процессом восстановления после нескольких подряд эликсиров и целебных процедур, которые провел Филиппов. Что же, Чертков был полностью прав, эта история послужит мне хорошим уроком. В следующий раз, перед тем как бросаться на некротварь, я подумаю чуть лучше.

По донесению Градовского, в доме не было никого, если не считать меня и какого-то призрака-бродяги, который решил наведаться в наш подвал. С учетом того, что Петр Карлович тут же поделился историей о том, как он его героически прогнал, у меня возникли сильные сомнения в том, что в подвале вообще кто-то был.

Без риска быть обнаруженным, я спустился на кухню, наскоро соорудил себе несколько бутербродов и быстро разделался с ними, запив свой завтрак большой чашкой кофе. Все-таки я собирался заниматься ритуальной магией, а работать на голодный желудок — такая себе история.

Заперев свою комнату и захватив с собой все вчерашние приобретения, я отправился в Берлогу. Пещера встретила меня привычной тишиной, приятным журчанием родника и уникальным магическим ароматом, который присутствовал только в этом месте. Одного этого было достаточно, чтобы мое не самое лучшее утреннее настроение мгновенно улучшилось.

Судя по звукам, доносившимся из Шкатулки Люфицера, мой демоненок занимался привычным для него делом — храпел самым наглым образом. Я тихонько постучал по украшенной драгоценными камнями Шкатулке и сказал:

— Доброе утро, лентяй.

Храп мгновенно прекратился. В доме демоненка послышалась какая-то возня. Я рассчитывал услышать привычную для него отговорку, что он вот прямо сейчас прилег на минутку, однако сегодня Люфик меня удивил.

— Доброе утро, хозяин! Вот же, мангуст зареванный, ты как раз вовремя! Я уже давным-давно выполнил твой заказ насчет заклинаний призыва! — радостно сообщил он.

— Да ну? — удивился я. — Неужели все три?

Что-то непохоже на Люфицера, которого я знал все это время. Я бы ожидал, что скорее он попросит еще как минимум неделю срока и мешок дополнительных материалов в виде бумаги, магических чернил и прочего добра.

— Можешь не сомневаться, выхухоль облезлая, все три. Теперь эти существа будут гораздо лучше, вот держи, — из Шкатулки высунулась знакомая синяя ручонка, которая протянула мне несколько листов бумаги с новыми заклинаниями.

— Ты просто молодец, — не сдержался я от похвалы Люфика, разглядывая магические формулы. — Иногда ты умеешь удивлять.

— Ну так, еще бы! — самодовольно сказал демоненок. — Я тебе больше скажу, на досуге я взялся за новый труд.

— Какой же это?

— Взялся писать собственные мемуары, пельмень свистящий, — сообщил Люфицер. — Почему нет? Я многое повидал, есть о чем рассказать. Вот совсем недавно дописал очень важную главу. Хочешь узнать какую?

— Просто сгораю от нетерпения, — честно ответил я, усаживаясь на траву.

— «Как я верой и правдой служу самому лучшему хозяину и вообще гениальному магу», — с гордостью в голосе сообщил Люфик. — Я там пишу, в частности, про твою невероятную храбрость и отдельно про блестящее чувство юмора. Не такое хорошее как у меня, конечно, но тем не менее. Что скажешь?

На некоторое время в Берлоге стало так же тихо, как в тот момент, когда я в нее пришел. Мне понадобилась целая минута, чтобы сообразить, чего именно этим добивается демоненок? Про мемуары, ясное дело, вранье. Не иначе как потребует новых материалов для работы. Так и знал, что этим закончится. Вот же, мошенник… Похуже Градовского…

— Здорово, — наконец сказал я. — Покажешь?

— Не-а, — ответил он. — Они еще не готовы, гусли с припеком. Терпеть не могу показывать недоделки. Это я тебе к тому рассказал, что было бы неплохо получить какие-нибудь сладости. Давненько ты мне их не приносил. Кстати, если хочешь, я могу тебе прочитать наброски на следующую главу, что скажешь?

— Ахах! — рассмеялся Дориан. — А мне нравится этот синекожий парень! Нет, правда! С какой интересной стороны он к тебе подкатил, а? Так хитро подлизываться, это еще нужно уметь. Все-таки он прав — жизненного опыта ему и правда не занимать. Твоему Градовскому нужно брать у него уроки. Хотя зеленоголовый тоже большой мастер по этим делам.

Вот теперь все окончательно встало на свои места. Правда это не материалы, а сладости, но сути дела это не меняет. Люфик остался в своем стиле. Все-таки приятно знать, что некоторые вещи в этой жизни не меняются, это как-то успокаивает.

— Слушай, давай о твоих литературных подвигах как-нибудь в другой раз, — сказал я и посмотрел на книги, которые лежали на траве рядом со мной. — Очень хорошо, что ты справился с заклинаниями. У меня для тебя как раз новое важное задание.

— Хм… А сладости? — с надеждой в голосе спросил демоненок.

— Будут тебе сладости, не переживай, — пообещал я ему. — Если все сделаешь как надо, я тебе целый пакет чего-нибудь вкусненького принесу.

— Ладно, так уж и быть, поверю на слово, — великодушно согласился Люфицер. — Показывай, что ты там притащил. Я вижу опять какие-то книженции?

— Точно, — подтвердил я очевидный факт. — Целых четыре штуки. Вот, держи.

Люфик утащил мои вчерашние покупки в свой домик и некоторое время до меня доносился шелест переворачиваемых страниц.

— Это что такое? — наконец спросил он.

— Книги по бытовой магии.

— Я вижу, что книги, плед с глазами, — пропищал он. — Я спрашиваю, зачем они мне?

— Хочу, чтобы ты их изучил, — ответил я.

— «Бытовая магия для лентяев»… Хм… — задумчиво протянул он. — Ты уверен? Я в том смысле, что ты по-прежнему помнишь о том, что я твой демон-помощник? Я помогаю тебе в работе, совершенствую магические заклинания, расшифровываю сложные книги и даже храню информацию, если это требуется, но… Просто хочу предупредить, что в наставники по бытовой магии я совсем не гожусь. Не то, чтобы я ничего не умел в этом плане, но учитель из меня так себе, скажу честно.

— Это хорошо, что ты кое-что смыслишь в бытовой магии, — не обращая внимания на его нытье сказал я. — У меня как раз с этим проблемы, которые я хочу решить с твоим непосредственным участием. Мне нужна помощь с кое-какими магическими формулами. Я хочу, чтобы ты изучил каждую книгу, все заклинания в них и адаптировал. Переписал их специально под меня.

— Под тебя? — уточнил он. — Переписал?

— Ну или переделал, называй это как хочешь. Ты магическая сущность, знаешь меня давно, а значит можешь мне помочь, — объяснил я демоненку свое видение проблемы. — Если ты можешь доработать под меня другие заклинания, значит понимаешь, как работают мои энергетические потоки. Во всяком случае, догадываешься. Прочитай, пойми, где проблема и напиши для меня новую книгу, в которой окажутся только те формулы, которые будут в моем случае работать. Ты же все-таки гений.

— Это да, — не стал спорить с последним утверждением Люфицер. — Но хозяин… Это ведь работа на неделю, а то и две. А я еще мемуары не дописал, крошка-картошка. У меня там как раз в работе глава «Почему хозяин спит до обеда и это нормально»…

— Люфик, — строго сказал я. — Во-первых, я не сплю до обеда, а во-вторых, это важнее мемуаров. Кстати, это ускорит выполнение моего обещания насчет сладостей.

Демоненок вновь зашуршал страницами, помолчал немного и сказал:

— Хорошо. Я попробую. Только чур меня не торопить. Магия — это тонкая материя. Нельзя просто взять и переписать формулу. Это тебе не мертвеца из могилы поднимать.

— Да ладно? — недоверчиво спросил я, опасаясь, что этот лентяй просто пытается сделать так, чтобы я подольше его не трогал.

— Конечно, а как же еще, — уверенно сказал он. — Ты же не хочешь, чтобы я из-за спешки напортачил? Что-то не так начерчу, а ты потом вместо того, чтобы вскипятить суп, спалишь дом. Или суп тебе начнет мстить, после того как закипит. Я такое видел однажды. А еще был случай, когда найденный носок подал на своего хозяина в суд. Двадцать лет судились, между прочим.

— Скажешь тоже, — усмехнулся я. — Кстати, с чего ты взял, что это мне нужно, чтобы искать собственные носки?

— Обычное дело, круг квадратный, — ответил Люфицер. — Вполне логичное и справедливое желание, я считаю. Кстати, одно из самых распространенных.

— Хорошо, — согласился я. — Работай не спеша, но особо не затягивай. Если ты рассчитываешь, что я разрешу тебе возиться с книгой бесконечно, то дулю с маком. Затянешь — утоплю в озере.

— Такой объем работы… — будто не слыша меня, причитал демоненок. — Каждое заклинание прочитать, прочувствовать, адаптировать… Переписать понятными тебе примитивными магическими формулами…

— Люфик!

— Ладно, будем считать, что договорились, — сдался демон. — Только с тебя вкусняшка в качестве задатка.

— Хорошо, — вздохнул я и улыбнулся. — Сейчас совершу один ритуал и принесу.

— И еще материалы! — пропищал он и из Шкатулки вынырнула синяя ручонка с исписанным листком бумаги. — Мои запасы практически на нуле.

— Куплю я тебе материалы, не беспокойся, — пообещал я и покрутил в руках лист бумаги, с двух сторон исписанный мелким почерком. — Что ты с этим всем делаешь, я понять не могу? В закрома что ли складываешь…

— Долго объяснять, — поспешно ответил он и тут же перевел разговор в другое русло. — Ты там что-то сказал насчет ритуала, который собираешься совершить? Я хочу посмотреть. Обожаю, когда колдуют. Особенно, когда за дело берутся гениальные маги.

Вот же, проходимец… Ладно, возьму его с собой в ритуальный зал, пусть немного развеется.

— Только чтобы сидел молча и не мешал, понял? — как можно строже спросил я и поднял Шкатулку с травы.

— Само собой, я ведь все понимаю, — пропищал демоненок из своего домика. — Магия — штука тонкая.

Я направился в ритуальный зал, а демоненок уже взялся за работу. Трудно было разобрать его бормотание из-за громкого шелеста страниц, однако кое-что я разобрал:

— Аква-термо… Тень-кипяток… Это сюда… Это отсюда… Тьфу ты, хрень какая…

От автора:

Дорогие читатели!

Напоминаю, что начиная с сегодняшнего дня мы вновь переходим на ежедневный режим выкладки. Пока никаких выходных!:)

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора, чтобы не пропустить обновления. Ну и конечно же, прошу не забывать ставить лайки и оставлять комментарии!

💖 Еще раз благодарю вас за поддержку! 💖

Я уже подходил к ступеням, ведущим в ритуальный зал, когда Люфик вдруг перестал бормотать части формул и взволнованно спросил:

— Хозяин, я тут подумал… Я ведь еще ни разу не видел, как ты колдуешь, елки-моталки… Ты ведь хорошо это делаешь?

— Всякое бывает, — честно ответил я, отметив при этом, что как только мы вошли в ритуальный зал, пропало эхо от наших голосов. — По большей части успешно, но ты ведь сам говоришь — магия вещь тонкая. В любой момент что-то может пойти наперекосяк.

— Это ты верно говоришь, — пропищал демоненок.

— Но тебе-то чего переживать? Насколько я понимаю, у тебя только с виду дом маленький, а по факту там внутри целый особняк.

— Сто тридцать три комнаты, — поделился со мной Люфицер. — И все отделаны драгоценными камнями изнутри. Ты с какой целью интересуешься?

— Вот засранец синезадый! — возмутился в этот момент Дориан, а в его голосе я услышал нотки досады и зависти. — Врет и не краснеет! Я, конечно, все понимаю, но набрать столько драгоценных камней даже демону затруднительно. Знает, что никто не может проверить, гад…

— Это я к тому спрашиваю, что, если будет сильно страшно, ты в любой из своих комнат спрятаться сможешь, — объяснил я ему. — Так что не переживай.

— Вообще-то, я и в соседнем мире могу спрятаться если нужно будет… — удивил меня Люфик. — Это я просто так, между прочим спросил.

— Кстати, я бы на твоем месте даже между прочим об этом не спрашивал, — сказал я, входя в центральный круг, который был в центре зала. — Ты ведь сам в своих мемуарах писал, что служишь гениальному магу, разве нет?

Мне было очень интересно, что демоненок мне на это ответит, однако он предпочел промолчать. Видимо мой аргумент показался ему настолько непробиваемым, что даже он не нашелся с подходящим ответом.

— Молчишь? — усмехнулся я и посмотрел на потолок ритуального зала, который был выполнен в виде звездного неба, все время находящегося в движении. — Вот и молчи. Если услышишь взрыв — беги в соседнюю комнату.

— Меня больше пугает не взрыв, а полнейшая тишина, — признался Люфик. — Вот тогда действительно будет не очень хорошо, турка с чаем…

— Ну что, мой мальчик, — голосом строгого наставника начал Дориан, как только я поставил Шкатулку Люфицера на пол. — Готов вступить в контакт с высшими силами?

— Я готов вступить в контакт с цепочкой и сделать так, чтобы она не порвалась под тяжестью артефактов, если ты об этом, — сказал я и начал выкладывать в центр круга цепочку из драконьей стали, а затем артефакты. — С чего мы начинаем?

— Напомнишь мне, что там со стихиями и для чего они нам нужны? — спросил Мор. — Сегодня мы будем задействовать все четыре.

У моего друга была дурацкая привычка начинать свои уроки с какого-нибудь вопроса, ответ на который знал даже ребенок. Он почему-то считал, что таким образом мой мозг включается в работу. В общем, действовал по методу Бобоедова, который тоже любил проводить разминку в виде своих странных задачек.

— Дориан, ну сколько можно? — устало вздохнул я. — Огонь для очищения, вода для гибкости, воздух для легкости, земля для стабильности… Детский сад. Лучше бы сказал зачем нам все стихии понадобятся?

— Цепочка и артефакты, которые ты хочешь на нее надеть, должны пройти вместе через все стихии и один и тот же ритуал, — ответил Мор. — Они же теперь будут соседями, так что должны притереться к друг другу.

— Соседи не всегда притираются, — сказал я, вспомнив своего соседа по общаге, который жил сверху.

Иногда этот крендель полагал, что находится в гимнастическом зале и устраивал там какие-то дикие скачки. Одно время мы с Дорианом даже подозревали его в том, что он занимается какой-нибудь странной магией типа шаманизма. Но после расследования, проведенного Петром Карловичем, было установлено, что сосед сверху просто идиот и на самом деле временами занимается акробатикой. Как он там до сих пор себе шею не сломал, ума не приложу.

— Согласен, не всегда, — усмехнулся моим мыслям Мор. — Но эти должны. По крайней мере познакомятся, научатся терпеть друг друга, что тоже будет неплохо. Представь, что четырех незнакомцев с разными характерами посадили в одну тесную комнату. Драться они, возможно, не станут, но напряжение возникнет, поверь. У них будет одно общее основание — цепочка из драконьей стали.

— Их познакомит ритуал?

— Именно, — ответил Дориан. — Он даст им нечто общее, а большего нам и не нужно. Ты, кстати, хорошо подумал? Оставляешь себе Очевидца?

Собственно говоря, как я и ожидал, Красночереп был не в особом восторге от того, что я решил носить второй артефакт, который будет защищать меня от заклинаний магии крови. Даже несмотря на то, что Очевидец не пил мою кровь, живой артефакт называл его не иначе как бездельником и паразитом.

Артефакт-вампир даже пытался со мной не разговаривать какое-то время и делать вид, что обиделся, но я был непреклонен и настроен очень решительно. Все-таки это вопрос моей личной безопасности, так что какие здесь могут быть компромиссы?

Я решил, что на обиженных воду возят и долго Красночереп обижаться не будет. Все-таки несмотря на то, что он живой артефакт, в данный момент я его хозяин, и у нас с ним был когда-то заключен договор о сотрудничестве. Крови я его не лишал, так что свою часть уговора выполнял в полной мере, вот и от него требую того же. Никакого разговора о втором защитном артефакте и запрета его появления, у нас не было. Так что…

Так и вышло. Надолго артефакта-вампира не хватило. Уже через несколько часов он вновь заговорил со мной как ни в чем не бывало. Правда в отместку все же выпил из меня крови больше обычного. Одним словом — кровопийца.

Хотя у Дориана все же были кое-какие сомнения в том, что я поступаю правильно. Точнее, в целом он был со мной согласен, но опасался, что в какой-то момент Красночереп мне об этом припомнит. Как ни крути, а он все-таки темный живой артефакт… Со своими черными тараканами в его артефактном нутре…

— Да, — ответил я своему другу. — Очевидца я оставляю. Есть он не просит, пусть висит.

— Хорошо, — не стал спорить Дориан, после того как дал мне шанс передумать. — Все равно здесь нет идеального решения, так будем считать — ты поступил правильно. Начинаем с огня. Будешь повторять за мной слова, потом в общаге все запишешь.

— Понял, — кивнул я, так как это была у нас с Мором обычная практика для экономии времени. — Работаем как обычно.

Мой друг учил меня части ритуалов и заклинаний на незнакомом мне языке. Дориан считал, что учить его мне не было абсолютно никакого смысла, поэтому я просто заучивал слова как часть магических речевых формул. Когда я записывал слова на бумаге, они лучше усваивались, однако начинали мы всегда с таких вот повторов за Мором. Он считал, что для начала я должен опробовать ритуал на практике, под его руководством, а потом уже учить его.

Когда понимаешь, в какой момент и какие слова ты произносишь — учить становится легче, и я был с ним полностью согласен. Во всяком случае, со мной именно так все и работало.

Один за другим я брал артефакты, обходил с ними все стихийные круги и повторял за Дорианом слова, которые он мне говорил. С учетом того, что артефактов было целых четыре, процесс затянулся. К тому моменту, когда очередь дошла до цепочки, я уже до того находился по кругу, что представил себя осликом, который целыми днями таскает за собой мельничный жернов.

Сделав последний обход всех стихий, я стал в центре круга и осторожно спросил:

— Дориан, это все?

— Еще нет, — ответил он. — Теперь подними цепочку и подуй на нее. Думай о том, что наполняешь ее легкостью. Только лицо попроще сделай, а то смотришь на нее так, как будто собираешься ее проклясть. Осталось просто дунуть, Макс.

Я так и сделал. Легонько подул на цепочку, которую держал в руках, и услышал тонкий, еле слышный звон, как будто где-то далеко-далеко звякнул колокольчик.

— Ты слышал? — спросил я у Мора и прислушался.

— Да, все так и должно быть, — успокоил он меня. — Теперь подуй снова.

Я подул вновь, и цепочка звякнула еще раз.

— Все, — сказал Мор. — Осталась самая важная и ответственная часть. Навешивай артефакты. Насколько я понимаю, после того как ты их повесишь и наденешь цепочку на шею, ты ее практически не будешь чувствовать.

— В смысле «насколько я понимаю»? — замер я с цепочкой в руках. — Ты что, раньше не проводил этого ритуала?

— Что за глупые вопросы, конечно проводил! — возмутился Мор. — Один раз. Но у меня все получилось. Давай навешивай, не тяни время.

Вот же блин… Тоже мне учитель…

Кстати говоря, только сейчас я обратил внимание, что после того, как я подул на цепочку второй раз, мои ощущения изменились. Она явно стала намного теплее, да к тому же практически невесомой.

Стараясь действовать как можно осторожнее, я навешивал один артефакт за другим и с удивлением наблюдал, как они ведут себя. Это было очень необычно. Артефакты как будто чувствовали друг друга и самым натуральным образом делали так, чтобы не соприкоснуться между собой. Против всех законов физики, они каким-то чудом расположились на таком удалении друг от друга, чтобы не касаться соседа.

Обалдеть просто… Никогда не видел ничего подобного…

— По-моему, у меня получилось, — сказал я, глядя на цепочку. — Если, конечно, они не затаились после твоего ритуала и не готовят против меня заговор.

— Ахах! — рассмеялся Мор. — Четыре артефакта против одного Темникова! По-моему, будет очень эпично, как считаешь?

— Не смешно, — сказал я, затем застегнул цепочку и медленно надел на шею. Пока все было в полном порядке, голова не взорвалась.

— Да ладно тебе, расслабься, — сказал Мор. — Я же тебе говорил, что все будет в порядке. Сам подумай, разве у нас с тобой хоть раз что-то не получалось? Призванные скелеты в платьях не в счет. Тогда ты был еще совсем юным некромантом.

— Хозяин, это было очень круто! — пропищал демоненок из своей Шкатулки. — Я уже было набросал твой некролог на всякий случай… Точнее новую главу в мемуары о том, как я пережил потерю хозяина… Как по мне, получилось очень трогательно, со слезами… Я так рад, что она мне пока не пригодится, ты даже себе представить не можешь… Пукало носатое…

Всякое бывало, конечно, но вот некрологи мне еще никто не писал. Кстати… Что значит ему глава «пока не пригодится»? Это он на что намекает? Вот же засранец! Впрочем, чего еще можно ожидать от демона?

Я поднял домик демоненка с пола и на всякий случай напомнил ему о том, что с мемуарами давно было пора завязать и на повестке дня у него бытовая магия. Люфик в свою очередь напомнил мне о том, что я обещал ему задаток и на том мы с ним закончили.

Перед уходом я решил на всякий случай проверить шкафчик, в котором Берлога время от времени оставляла для меня сюрпризы, однако сегодня он был пуст. Самое время уходить, свой план на сегодня я выполнил полностью.

ВЖУХ!!!

Спустя мгновение я оказался в своей комнате и первым делом услышал голоса. Точнее один взволнованный голос своей матери, которая спрашивала:

— Максим, ты там? — ручка моей двери задергалась, и я замер на месте.

— Может быть, он просто крепко спит? — это уже спрашивает отец.

— Какой сон, ты что, издеваешься? — судя по голосу, мамуля явно нервничала. — Я тарабаню ему в дверь уже пятнадцать минут! Даже мертвый бы проснулся на его месте!

— Давай я еще раз попробую позвонить ему, — сказал отец. — Если мы услышим звонок, значит он внутри, и тогда…

— Тогда выломаем эту дверь к чертям собачьим!

Последний голос показался мне очень знакомым… Я слышал его довольно часто и даже как будто совсем недавно… Голицын! В этом у меня не было никаких сомнений. Только непонятно, что он здесь делает?

Твою мать… Я совсем забыл… Он же сказал мне, что позвонит, когда починят магическую броню, и я сам сказал Василию Юрьевичу, что буду ждать его звонка. Вот и дождался…

Чтобы проверить свою догадку, я схватил лежавший на кровати мобильный телефон. Пропущенных звонков была целая куча. От родителей, деда и в том числе от главы тайной канцелярии. Причем от Дракона самый первый. Насколько я понимаю, Голицын мне не дозвонился и поднял на уши моих родителей. Теперь они за дверью, которую могут выломать прямо сейчас.

Может быть, просто открыть и сказать, что я на самом деле спал? Нет, это было бы совсем идиотским поступком. Моя мать совершенно права, от такого грохота проснулся бы даже мертвый. Мысли в моей голове носились с бешеной скоростью.

— Похоже твой единственный выход — это окно, — решил помочь мне Дориан. — Предлагаю спрыгнуть, войти через дверь и сказать, что просто гулял.

Я хотел было объяснить ему, почему это не самая лучшая мысль, которая могла бы прийти ему в голову, но в этот момент телефон в моих руках зажужжал. От неожиданности я кинул его на кровать и бросился к окну. Раздумывать больше некогда, иначе я окажусь в крайне идиотской ситуации. Все это Люфик виноват! Пристал ко мне со своими мемуарами, писатель хренов. Столько времени напрасно потерял, пока с ним торговался!

Честно говоря, вылезать в окно мне было совсем неохота. Странно все это. Неужели нет какого-нибудь другого варианта?

— Есть, — тут же сказал Мор. — Ты можешь открыть дверь и сказать правду. Так мол и так, был в своем тайном убежище. Отдавал особые поручения собственному демону и проводил ритуал под моим руководством. Я даже догадываюсь, куда Дракон тебя отвезет после такого признания. Зуб даю, что снова к Филиппову.

Эх… Дориан прав, этот вариант мне совсем не подходит, а значит пора действовать, пока не поздно!

Стараясь не сильно шуметь, я распахнул окно и посмотрел вниз. Хорошо, что окно у меня выходит во двор и никто не увидит, как я левитирую со второго этажа от нечего делать. Отодвинул в сторону горшок с фикусом, чтобы он мне не мешал, а затем применил дар Дона-Нефрита, намереваясь плавно спланировать вниз.

Очень вовремя, между прочим. Я как раз вылетал из своей комнаты, как услышал громкий крик матери:

— Ломаем!

Следом за этим грохнул мощный удар по двери моей комнаты, но его я услышал, когда уже был внизу. Прямо на траве. В одних носках. Зараза… Если бы я знал, что так дело обернется, то захватил бы с собой кроссовки, которые лежали у меня в Берлоге в качестве сменной обуви.

Ну теперь что уж…

Перепрыгнув кусты, я быстро промчался по двору, перепрыгнул невысокий забор и побежал к входной двери, надеясь на то, что она не заперта. Обычно так оно и было. Прямо напротив нашего дома стоял черный внедорожник, от вида которого у меня по спине прокатилась холодная волна. Если там сейчас водитель Дракона, то мне крышка. Он явно захочет узнать какого хрена я бегаю вокруг своего дома в носках?

Однако мне повезло. В машине никого не было. Спустя несколько секунд я узнал, что мне повезло дважды — входная дверь оказалась открыта. Я вошел в дом, вдохнул поглубже, затем громко хлопнул дверью и крикнул:

— Я дома!

Вопли сверху мгновенно затихли. Следом за этим на несколько секунд наступила абсолютная тишина, а затем я услышал громкий топот по лестнице. Совсем скоро передо мной стояли все трое — мать, отец и Василий Юрьевич, который держал в руках сумку. Судя по всему, именно там была моя броня, которую он хотел мне отдать.

— Максим Темников, где ты был? — строго спросила мама, пока я усиленно делал вид, что снимаю ботинки.

Получалось не очень… На обеих ногах у меня были целые подошвы из черной земли, смешанной с яркой зеленой травой. Я был похож на необычного хоббита, у которого вместо шерсти на ногах вились всякие растения.

— Гулял, — ответил я, как ни в чем не бывало.

Судя по взгляду всех троих испепеляющих меня взглядами взрослых, мой ответ их не слишком удовлетворил. Видимо, его нужно было как-то расширить.

— Точнее, как дело было… Я хотел выйти из комнаты, а потом выяснил, что моя дверь каким-то странным образом закрылась, — начал я врать. — Чтобы ее не ломать, я решил выбраться на улицу через окно. Вышел значит… Потом решил прогуляться немного и подышать свежим воздухом… Туда-сюда… Вот, собственно говоря, и все.

В этот момент все трое посмотрели на мои носки. Точнее на комья грязи с травой, которые лежали рядом со мной.

— Это новая мода такая, — соврал я, не моргнув глазом. — Сейчас молодежь так ходит… Иногда… Уличный стиль…

Мне еще задавали какие-то вопросы, я давал весьма расплывчатые ответы, и короткая история с моим странным исчезновением из комнаты как-то сама собой сошла на нет. Дело закончилось обедом, к которому присоединился и Василий Юрьевич, раз уж он здесь оказался.

Честно говоря, я еще ни разу не видел Голицына таким взволнованным. В тот момент, когда он только спустился вниз, он и в самом деле был похож на разъяренного Дракона. Впечатление усиливала и его трость в виде драконьей головы, которая искрилась молниями. Судя по всему, после взлома двери глава тайной канцелярии явно собирался пустить свой мечущий молниями артефакт в дело.

В общем, все для меня закончилось более-менее гладко. Однако, на будущее я дал себе клятву быть еще осторожнее с моими походами в Берлогу. Хотя я и так стараюсь действовать осмотрительно, но Дориан был прав — мне следовало подумать о том, что Василий Юрьевич может позвонить мне в тот самый момент, когда меня не будет в комнате.

Случись подобное в другое время, ясное дело, что Дракон не стал бы поднимать на голову всю школу. Мало ли где я мог быть и почему не отвечаю на его звонок. У меня элементарно мог идти урок или еще что-нибудь… Но сегодня был немного иной случай.

На фоне моего рассказа о Золотове и недавнего экзамена в доме Хрипунова, ситуация выглядела по-другому. Не получив от меня ответа, Голицын позвонил моим родителям, которые сказали ему со стопроцентной уверенностью, что я должен быть дома. Причем сам же попросил не беспокоить меня. Вот глава тайной канцелярии и распереживался.

Единственное, что меня немного беспокоило — колечко, которое носил Дракон. Если верить Красночерепу, то оно помогало Василию Юрьевичу определить — правду ему говорят или лгут. Поэтому пока мы с ним ехали к вертолетной площадке, я все ждал, когда Голицын спросит у меня, где я был на самом деле и почему наврал.

Однако, не спросил. Хотя то самое кольцо было на нем. Почему? Хороший вопрос. Скорее всего просто знал, что я все равно не скажу ему правды. Может быть, была еще какая-то причина… Для меня это останется загадкой.

Я ведь не всегда знал, что у него колечко с таким эффектом, поэтому и раньше частенько ему не договаривал всей правды из своей жизни. При этом глава тайной канцелярии никогда не устраивал мне допросов с пристрастием и не требовал выложить ему всю правду.

— Думаю, твой Голицын просто может отличить безобидную ложь от гнусной и коварной, — предположил Мор. — Ничего плохого ты не замышляешь, вот он тебя и не трогает. Не можешь же ты всегда говорить правду? Ни один мальчишка этого не делает в твоем возрасте. Да и вообще никто не делает, если уж на то пошло.

В принципе я был согласен со своим другом. Во всяком случае, выглядела эта версия довольно убедительно. Уверен, что у главы тайной канцелярии было достаточно опыта, чтобы понять — стоит вытягивать из человека правду или нет. Может быть, даже его кольцо подсказывало ему как быть, а Красночереп просто не видел этого эффекта.

Перед тем как посадить меня в вертолет, Василий Юрьевич еще раз попросил быть осторожнее и не забывать ему докладывать обо всем, что мне покажется подозрительным. Само собой я в очередной раз пообещал, что так и буду делать. Во всяком случае, в этих вещах я его не обманывал и действительно сообщал обо всем, что меня настораживало.

Едва я оказался в вертолете, практически сразу заснул. Несмотря на то, что на часах было всего лишь половина четвертого дня, у меня создавалось такое ощущение, что этот день длится бесконечно долго. Видимо это из-за долгого ритуала в Берлоге.

Вроде бы ничего сложного, но очень много одних и тех же действий, которые порядком выматывают. Проснулся я уже в тот момент, когда меня будили люди Голицына и просили, чтобы я пересел из вертолета в их автомобиль.

Белозерск встретил меня проливным дождем, глядя на который хотелось поскорее найти теплое местечко и накрыться уютным пледом. Я нашел такое примерно через час, когда меня привезли к деду, и мы с ним расположились в гостиной, чтобы обсудить последние новости и выпить чая с черничным вареньем.

За окном гремел гром, по стеклу лупили тяжелые капли, а я рассказывал деду про свою встречу с Романовым, о которой он хотел знать как можно больше подробностей. Правда, как и в случае с родителями, рассказывал я ему далеко не все, но и без того было много интересного, что мы могли обсудить.

Хотя бы то, что на турнире собираются все мои враги. Как будто медом им в Богемии намазано. Дед переживал об этом больше меня и считал, что это не просто случайное стечение обстоятельств, а чей-то умысел. Лично я так не думал. Что поделать, дедушка вообще был крайне подозрителен во всем, что касалось меня. Кто бы сомневался, что эти новости его не насторожат?

Впереди у меня было целых два дня и половину из этого времени я и в самом деле был намерен посвятить отдыху. Точнее сказать — деятельному отдыху. Дрыхнуть просто так двое суток, это сложно. Можно основательно отлежать бока. Поэтому в субботу я прямо с утра поехал с дедом в нашу лавку, где уже давненько не был.

Во-первых, я там уже на самом деле соскучился по «Волшебному базару». К тому же, в этот день приехала очередная партия товара, который нужно было рассортировать и разложить на полках. Дед всегда старался присутствовать в магазине в такие дни. Работы было много, так что моя помощь пришлась очень даже кстати.

Во-вторых, мне нужно было взять компоненты для Эликсира Усмирения Крови, приготовлением которого я собирался заняться днем. Для этого я планировал заехать в нашу старую лавку, где мне очень нравилось работать. Видимо там присутствовала какая-то особая энергия, которая мне помогала. К тому же, никто не мешает, работай себе на здоровье хоть целыми сутками напролет. Именно этим я и занялся сразу после того, как мы с дедом заглянули на обед в «Кабан и фазан».

Как я и предполагал, с эликсиром я справился довольно быстро. Спустя пару часов у меня уже была целая дюжина под завязку наполненных пузырьков. Думаю, что Гофману этого запаса хватит надолго, как минимум на год точно, а может быть даже на два.

Довольный собой я набрал Ибрагима, который хотел со мной о чем-то поговорить перед моим отъездом в Москву. У меня вырисовывался свободный вечер, так почему бы не наведаться к ребятам на базу, а заодно и с Турком поговорить.

Не вышло. «Тени» в полном составе находились на задании за несколько сотен километров от Белозерска и вернуться собирались лишь ближе к концу следующей недели. Что же, значит подождем. Ибрагим пообещал сам наведаться ко мне в школу, как только призраки вернутся в город.

Таким образом у меня образовывалось много времени, которое нужно было занять чем-нибудь полезным. Вообще-то, мне не мешало обновить свой гардероб, но при мысли о том, что сейчас нужно будет бесконечно бродить по магазинам, у меня свело скулы.

Я подумал, что не случится ничего страшного, если я отложу этот вопрос до завтра, а сегодня решил заняться другим. Например, почему бы мне не навестить Горчаковых? Я ведь обещал Елене и ее отцу, что буду обязательно заходить к ним время от времени. Уверен, что им будет приятно.

Как известно, с пустыми руками по гостям не ходят, поэтому я все-таки заглянул в несколько магазинов перед тем, как ехать к Горчаковым. В одном из магазинчиков, которые торговали антикварными магическими сувенирами, мне удалось отыскать для Елены отличный кукольный домик в готическом стиле.

Видимо когда-то давно кто-то из дворян решил побаловать своих детишек такой необычной игрушкой, а со временем она оказалась не нужна и попала в лавку. Мне домик понравился. С горгульями на башенках, с игрушечными пауками и черепами внутри…

Он станет отличным дополнением для Приюта Горчаковой. По моим самым минимальным расчетам, в нем можно будет поселить штук десять новых существ, которых она коллекционирует в виде стабильных иллюзий. Во всяком случае, я очень надеялся, что и Елене домик тоже понравится.

Ну а кроме того заехал в кондитерскую лавку за тортом. Пока я готовил Эликсир Усмирения Крови и болтался по сувенирным лавкам, у меня разыгрался аппетит и я бы с удовольствием слопал что-нибудь вкусненькое. На полноценный ужин меня бы пока еще не хватило, а вот от кусочка своего любимого тортика я бы не отказался.

Надо ли говорить, что Горчаковы были очень рады меня видеть? Причем мне показалось, что отцу Елены мой визит был гораздо приятнее, чем ей самой. Интуиция подсказывала мне, что мое обещание заходить к ним в гости он посчитал обычной вежливостью и никак не рассчитывал на другое.

Около часа мы чаевничали и обсуждали предстоящий турнир. Пока это была единственная общая тема, о которой мы могли разговаривать все втроем. Про школу не поговоришь, так как Елена бывала там только на тренировках, чем еще живет семья Горчаковых, я не знал, вот и получалось, что больше разговаривать было не о чем. Впрочем, и этого вполне хватало.

Домик с горгульями девушке очень понравился. После чая с тортом мы поднялись в ее комнату, чтобы найти для него подходящее место и оказалось, что он отлично становится рядом с Приютом. Они даже смотрятся как единое целое. Все выглядело так, как будто к жилищу для ее иллюзорных монстров просто добавили новое жилое крыло.

В общем вечер, что называется, удался. Я был очень доволен тем, как провел время. Горчакова дома вела себя совсем не так, как на наших совместных тренировках. Часто смеялась, рассказывала много интересного, да и вообще… Если бы не две тени, которые она отбрасывала, я бы уже и забыл, что у девушки тяжелая магическая болезнь.

Честно говоря, меня так и подмывало вновь сказать отцу Горчаковой, что я могу попытаться помочь его дочери. В какой-то момент мы даже обменялись с ним взглядами и будто коротко переговорили с ним таким образом. Я понял, что он помнит о моем предложении и повторять это еще раз не было смысла. Что же… Это их семейное дело… Пусть все идет своим чередом.

После такого насыщенного дня я довольно быстро заснул и в кои-то веки на самом деле выспался как следует. Никто меня не будил, мне не нужно было идти в Берлогу, дверь в комнату не ломали — все просто прекрасно.

Вот бы еще в торговый центр мне не нужно было ехать и вещи сами собой появились, но таких чудес не бывает. Никакая бытовая магия на это не была способна, так что пришлось мне отправляться туда самому сразу же после позднего завтрака.

Стоит ли говорить, что я потратил на хождение по магазинам практически целый день? Причем устал за это время так, как будто все это время не новые вещи примерял, а помогал разгружать ящики с тяжеленной драконьей сталью.

Утешало только то, что удалось купить практически все задуманное. Не забыл даже про заказ Люфика, который доставил ему сразу после того, как вернулся из похода по магазинам. Разумеется, со вкусняшкой, как же еще. Зная вредный характер демоненка, я был уверен, что если принесу ему только все для работы и не позабочусь о сладком задатке, то этот синекожий гад устроит бунт.

В целом день прошел просто замечательно. Можно сказать, что у меня получились отличные мини-каникулы во время учебы. Вечером мы созвонились с Лешкой и договорились завтра утром как обычно встретиться за завтраком, ну а потом мне позвонила Ланская.

Не могу сказать, что я ждал ее звонка, но… Да что там говорить, мне почему-то хотелось, чтобы она позвонила. Сам не знаю почему. Просто в какой-то момент поймал себя на мысли, что поглядываю на телефон в ожидании.

Чтобы немного отвлечься, я хотел после разговора с Нарышкиным отправиться в Тенедом и заняться с Лакримозой ритуальной магией, но Аня позвонила до этого момента. Так что в результате мы проговорили почти полчаса. Самое интересное, что я даже не особо помню, о чем шел разговор.

В Тенедом я после этого уже не пошел, а решил лечь спать. Вот только сон что-то не шел. Вертелся с боку на бок, а потом просто улегся на спину и уставился в потолок. Точнее на Градовского, который висел прямо надо мной.

— Хочешь какую-нибудь поучительную историю на ночь? — поинтересовался Петр Карлович, заметив, что мне не спится.

— Нет, просто хочу подумать спокойно.

— Могу вместо истории напеть какую-нибудь соответствующую песенку, — не унимался призрак. — Я знаю одну хорошую колыбельную, «Сон дракона под луной» называется.

— Градовский, не надо никаких колыбельных, — сказал я, зная о том, что исполнитель из Петра Карловича совсем никудышный, и звуки, которые он обычно из себя исторгает, даже при самой богатой фантазии песней назвать очень трудно. — Я просто хочу полежать, можно?

— Конечно, — разрешил он. — Если что, я рядом.

На самом деле, конечно же, я лежал не просто так. То и дело припоминал встречу с Ланской на Старом Арбате. Ну и тот случай с Лизуновым в кафе, само собой. Вот мы сидим в кафе, вот на наш стол падает тень этого идиота, а потом все то, что произошло дальше.

— Знаешь, а ведь она могла просто промолчать, — сказал я Дориану.

— Кто? — спросил он, хотя прекрасно понимал о ком я говорю. — Ланская? Мальчик мой, ты думал об этом уже три раза за сегодня и два раза за вчера, может быть, хватит?

— Не провоцировала меня, как это сделала бы, например, Цветкова, — продолжил я делиться с Мором своими мыслями. — Типа «врежь ему Максим» или что-то в этом роде. Могла сказать, чтобы я с ним не связывался, но нет. Просто взяла и сама перешла в атаку в той ситуации, которая ее совсем не касалась.

— Боевая девчонка, согласен, — не стал спорить Дориан. — Это сразу видно. То, что она тебя подстраховала, это лишнее тому подтверждение.

— Подстраховала? — уточнил я. — Что ты имеешь в виду?

— Своей фамилией, само собой, разве не ясно? — ответил Мор таким тоном, как будто это было очевидно. — Ты же видел, как дружок Лизунова что-то сказал ему, и эти двое сразу же отвалили. Хотя… Могли и не отвалить, я с тобой согласен. Если тебе так будет легче, то скажу, что ей было не все равно, и поэтому она решила вмешаться. Так легче?

— Угу, — промычал я и улыбнулся. — Помнишь, как она сказала ему, что Лизуновы туговаты на ухо? Хорошее чувство юмора у девушки, правда? Мне шутка понравилась. Дерзкая.

— Смелая, с хорошим чувством юмора, что еще? — усмехнулся Дориан. — Бойкая, симпатичная, умная, приятная… Слушай, Макс, по-моему, ты влюбился.

— Что? Нет! — ответил я и резко сел на кровати. — При чем здесь влюбился? Просто она мне нравится, как человек. Веселая, острая на язык, может быть, даже красивая…

— Красивая значит? — хохотнул Мор. — И ты мне говоришь, что ты не влюбился, я правильно понимаю?

— Не передергивай, это здесь ни при чем, — пробурчал я и посмотрел на Градовского, который по-прежнему висел надо мной, ожидая, что я все-таки передумаю и попрошу его спеть. — Я просто говорю, что она мне приятна. В ней есть что-то живое, настоящее, понимаешь? Она не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле. Иногда дерзкая, но не злая…

— Чем-то похожа на тебя, ты это хочешь сказать? — спросил он.

— Откуда мне знать? — спросил я и начал вновь залезать под одеяло. — Я же не могу оценивать себя со стороны. Просто описываю тебе свои ощущения, вот и все. Мне с ней как-то комфортно, вот что я хочу сказать.

— Я тебя поздравляю, Макс, значит наблюдается положительный терапевтический эффект! — радостно воскликнул Мор. — Просто бесценная девушка. Срочно женись!

— Дориан!

— Ладно-ладно, молчу… — примирительно сказал он. — Но ты сам бы послушал, что говоришь. Она тебе явно нравится, как девушка, а не потому, что тебе с ней комфортно. Так-то тебе и с Вороновой было комфортно, разве нет? Даже рядом с Лазаревой, если мне память не изменяет. Особенно пару лет назад.

— Умеешь ты поддержать, ничего не скажешь… — проворчал я и накрылся одеялом с головой. — Софья — это другое совсем. С ней рядом одни ощущения, а здесь…

— Другие, — закончил за меня Дориан. — Разумеется, я все понимаю. Нам с тобой нужно придумать, что с этим делать.

— А что с этим можно сделать? — не понял я своего друга.

— Думаю, теперь у тебя, как у приличного человека, есть два варианта, — сказал Мор. — Первый — просто забыть о ней и постараться общаться как можно реже. Второй — все наоборот. Не забывать, дружить и пригласить куда-нибудь при случае, когда будешь в Москве.

— Пригласить… — задумался я. — Куда, например?

— На дуэль, — решительно сказал Дориан. — Быстренько прикончишь ее и не будешь забивать себе голову глупостями. Учитывая то, что Ланская считает тебя парнем со странностями, такому предложению она не удивится.

— Вообще-то, я серьезно…

— Тогда в кино, — ответил он. — Еще можно в зоопарк. Я бы тоже туда с удовольствием сходил, между прочим.

— Зоопарк — это интересно, — согласился я, затем улегся поудобнее и закрыл глаза. Пожалуй хватит с меня на сегодня размышлений.

Интересно, а что скажет Нарышкин, когда я ему расскажу историю с Лизуновым, и о том, что хочу пригласить Ланскую в зоопарк? Мне почему-то кажется, что он ее недолюбливает… Или просто кажется?

— Хозяин, может быть, я все-таки спою? — услышал я жалобный голос Градовского. — Уверен, что после этого тебе будут сниться самые приятные сны.

Я лично в этом сильно сомневался. После песен призрака обычно снятся жуткие кошмары. Правда отвечать я ему не стал и просто сделал вид, что сплю. Причем давно сплю.

В «Китеже» все было так же, как всегда по утрам в понедельник — вокруг лишь хмурые лица учеников, которым не очень хотелось возвращаться к урокам после выходных. В эти дни школа напоминала муравейник, только необычный, который населен крайне ленивыми муравьями.

Я не стал исключением. Заснуть мне удалось лишь далеко за полночь, а потому самочувствие у меня было так себе. Настроение тоже, само собой. Вся надежда оставалась на завтрак, во время которого я более-менее прихожу в себя.

К тому моменту, когда я оказался в столовой, Нарышкин был уже там. У меня вообще иногда складывалось ощущение, что у Лешки есть секретный двойник, которого он от меня скрывает.

Иначе как объяснить, что княжич везде успевает, да еще при этом практически никогда не опаздывает? Ко всему прочему, умудряется выглядеть так, как будто только что вышел из салона красоты. Выглаженный, причесанный, с неизменной улыбкой на лице… Конечно, он тоже бывает уставшим и помятым с утра, но это случается крайне редко.

Пока я шел к своему столу, то почувствовал, что сегодня моя персона вызывает повышенное внимание. Я уже привык, что такое случается довольно часто, и не обращал внимания на взгляды окружающих, но, когда взглядов намного больше обычного, это замечаешь. Вот как сегодня, например.

С чем это могло быть связано? Явно не с моим вторым экзаменом, так что вариантов было немного. Либо с тем, что меня видели с Ланской, либо по причине конфликта со старшим Лизуновым. Вон его брательники на меня как пялятся, вот-вот дыры во мне просверлят.

Не считая всего прочего, на завтрак сегодня были блинчики с мясом и сырники, которые в «Китеже» готовили просто прекрасно. Для начала неплохо. Вкусный завтрак — это то что нужно для того, чтобы мое настроение начало понемногу улучшаться.

— Явление блудного Темникова, — поприветствовал меня Лешка, как только я сел за стол и начал расставлять тарелки со своей едой.

— И тебе доброго утра, — ответил я и полил блины сметаной. — Почему блудного?

— Пропал на несколько дней, как будто так и надо, — ответил Нарышкин. — Друг за него волнуется, ночи не спит, а виконту Темникову даже лень перезвонить.

— Извини, дружище, все как-то навалилось, — попытался оправдаться я, чувствуя себя виноватым. Вообще-то, я вчера вечером собирался позвонить княжичу, но совсем вылетело из головы. Пришлось врать. — Вчера прилег отдохнуть и продрых до самого утра.

— Понятно, — кивнул он, затем бросил в рот кусок сырника и подмигнул мне. — А я уж подумал, что тебя Ланская съела. Рад, что ошибся. Хоть ты иногда и ведешь себя как поросенок, как-то я к тебе уже привык за три года.

— При чем здесь Ланская? — спросил я, отмечая при этом, что блинчики получились даже вкуснее чем обычно.

— Да ладно тебе, я уже все знаю, — усмехнулся Лешка. — Ты с ней мороженое ел в «Ледяном драконе». Мне уже все доложили.

— Интересно кто? — спросил я, хотя вопрос был скорее риторический, имея столько знакомых, сколько есть у княжича, этому не стоит удивляться.

— Большой брат следит за тобой, Темников, — таинственно сказал княжич и усмехнулся. — Если серьезно, то тебя с Аней видели несколько моих знакомых. И в кафе, и во время прогулки. Неужели ты думал, что в Москве легко скрыться? Для дворянина это практически невозможно, сам понимаешь. Тем более для тебя и Ланской, да еще на Старом Арбате.

Лешка прожевал сырник и взялся разделывать следующий.

— Кстати, что Лизунов? Насколько я знаю, он приперся в кафе, когда вы там были. Ты наслал на него какое-нибудь проклятье типа бесконечного поноса?

— Нет, — покачал я головой. — Мы с ним просто мило поговорили.

— Поговорили? С Лизуновым? — усмехнулся Нарышкин. — Глядя на него не скажешь, что он умеет разговаривать. Кулаками помахать, это да, а вот с милыми беседами там туго. Ладно, рассказывай, что я из тебя слова вытягиваю?

Если у меня и были кое-какие секреты от княжича, то моих взаимоотношений с девчонками это практически не касалось. Во всяком случае, кроме тех вещей, о которых приличные люди не говорят. Вот и сейчас я рассказал своему другу о встрече с княжной все, начиная с того момента, как разбил ей телефон, и заканчивая историей в «Ледяном драконе».

— Так и сказала? Тугие на ухо? — Лешка расхохотался так, что на нас обернулось сразу несколько человек, а братья Лизуновы почему-то напряглись еще сильнее. Видимо интуиция им подсказывала, с чего в данный момент смеется княжич. — Ох, Макс, помнишь, я тебе говорил, что это не девчонка, а стихийное бедствие в юбке? У нее язык острее чем моя шпага. Будешь с ней ругаться, Анна твою подушку зачарует, чтобы она душила тебя по ночам.

— Не переживай, с этим я как-нибудь справлюсь, — улыбнулся я. — К тому же ссориться мы с ней вроде бы как не собирались.

Мы немного помолчали. Я уплетал блины, а Лешка время от времени посматривал на меня и загадочно улыбался.

— Хочешь, что-то спросить? — не выдержал я.

— Нет, жду пока сам скажешь, а ты что-то телишься, — ответил он. — Тебе нравится Ланская?

— Ну… Она приятная… — уклончиво ответил я. — Скажем так, мне с ней интересно.

— Приятная? — удивленно вскинул бровь Нарышкин. — Ну не знаю… Смотря что ты вкладываешь в это понятие. Знаешь, есть девушки, глядя на которых можно сказать, что в старости они будут вязать внукам носочки, вот они приятные. У меня большие сомнения насчет того, что Аня станет это делать. Скорее она будет вязать удавки или мастерить капканы.

— По-твоему это плохо? — улыбнулся я словам княжича. — Мне кажется, нет ничего плохого в том, что она смелая. Знаешь, вообще-то смелые девчонки тоже могут быть приятными.

— Макс, я не против, — пожал плечами Лешка. — Дело твое. Тем более, что Ланская классная девчонка, спору нет. Симпатичная, смышленая и все такое… Просто ты с ней намучаешься. Не знаю, как она будет общаться с тобой, но вообще Ланская из тех девушек, которым не стоит показывать палец, если не хочешь лишиться всей руки. Извини, дружище, но у тебя слишком мало опыта общения с девчонками, а ее саму еще неплохо бы воспитать.

— Леха, ну ты прямо психолог, — усмехнулся я. — Знаток девушек.

— Знаток не знаток, а кое-какой опыт есть, — ответил он.

— Я вот не пойму, ты меня отговариваешь, или как?

— Не то, чтобы отговариваю… — задумчиво сказал Нарышкин и прикончил второй сырник. — Скорее просто предупреждаю как друга, что тебе с ней будет сложно. Тем более Ланские — это тебе не Цветковы, один из самых влиятельных дворянских родов в Империи. Обидишь Анну, дело может плохо кончиться, а там смотри сам.

— Обижать я ее вроде бы не собирался, — сказал я, размышляя над тем, что услышал. — Но спасибо за предупреждение.

— Не за что, — отмахнулся он. — Этого добра у меня навалом. Теперь давай о другом поговорим. Ты про свой вертолет еще не забыл?

— Что-то такое смутно припоминаю, — прищурился я. — По-моему, я его даже видел на картинках, или я ошибаюсь?

— Не язви, скоро увидишь вживую, — сказал Лешка. — В следующее воскресенье вертолет своим ходом прибудет в Белозерск, так что, если ты еще не озаботился вертолетной площадкой, то самое время начинать.

— Спасибо, — поблагодарил я его, подумав о том, что нужно будет сообщить об этом деду после завтрака.

— Это ты отцу скажешь, я же здесь ни при чем, — ответил княжич, затем наклонился ко мне поближе и добавил. — Будешь теперь свою Ланскую на вертолете катать. Гораздо круче, чем на квадроцикле. Хотя она из тех девчонок, которые могут предпочесть квадроцикл вертолету.

— До этого еще далеко, — сказал я. — Она в Белозерск еще нескоро приедет.

— А что тут осталось? Несколько месяцев, и новый учебный год. Время пролетит незаметно, сам знаешь.

— Угу… — кивнул я и вдруг спохватился. — Слушай, а пилот? Нужно же пилота нанять для вертолета.

— Темников, ты вроде бы еще слишком молод, чтобы все на ходу забывать, — осудительно произнес Нарышкин. — Я же тебе говорил, что пилот к вертолету прилагается, и это не твоя проблема. Отец с дядей Игнатом уже все устроили. Твоему пилоту даже квартиру в Белозерске нашли. Слушаться он будет тебя, а жалованье ему будет платить мой отец. Все как он и обещал.

— Уже и квартиру моему пилоту нашли, а я его еще даже в глаза не видел, — сказал я. — Вдруг он мне не понравится?

— Не понравится — другого наймешь, какие проблемы? — пожал плечами княжич. — Просто отец хотел, чтобы тебе сюрприз был, вот и не говорил. Не переживай, в воскресенье с ним познакомишься. Жемчужников его хвалил, сказал, что досье у него хорошее, не подкопаешься.

В этом я даже не сомневался. По своему опыту я прекрасно знал, что если дядя Игнат за что-нибудь берется, то делает это качественно. Уверен, что он не стал бы брать для меня первого попавшегося.

Мы с Лешкой еще немного посидели, я ему рассказал, что купил в магазинах, о визите к Горчаковым, а он поделился со мной своими новостями. Как по мне, ничего интересного. Практически все свободное время он проводил вместе с Кречетниковой и весь его рассказ сводился к историям о том, где они вместе были и что делали.

Вот на этих выходных, как оказалось, Нарышкин заказывал вертолет, и они летали куда-то под Вологду. Вроде бы в гости к родственникам Кречетниковой. Скукотень, одним словом.

Перед тем как выйти из столовой, я еще раз поймал на себе взгляд братьев Лизуновых и примкнувших к ним Юрасова с Вильсоном. Не хватало разве что Огибалова, который к этому моменту уже ушел. Не знаю, как остальные из этой компании, но Лизуновы точно припомнят мне историю с их старшим братом. Поживем, увидим.

Вскоре я уже не думал об этом и с головой окунулся в новую учебную неделю. Пара дней пролетели настолько быстро, что я сам не заметил, как пришло время очередной тренировки с Громовым. На этот раз она длилась дольше остальных. Теперь мы работали не только по старой программе, но еще и призывали новых существ, которые были в наших папках.

Хотя Роман Артемович и покрикивал на нас все время, но нашими успехами он остался доволен. Сегодня у нас все получалось просто отлично, а когда я поочередно призвал всех существ из обязательной программы, то и вовсе получил от мастера темных классов отдельный комплимент.

Ну еще бы… После того как Люфик улучшил их формулы, у меня получалось все практически идеально. Даже несмотря на то, что мы работали на свежем воздухе, мне удавалось контролировать всех трех существ.

Правда, справедливости ради нужно сказать, что был один момент, когда я немного испугался. Я призывал магмового слизня, которого сделал побольше, и чуть было не потерял контроль над ним. Совсем забыл, что они не терпят посторонних звуков и могут выйти из-под контроля.

Погода была хорошей и сегодня вокруг нашего магического барьера, как назло, собралось много народа, включая Бориса. Никогда не понимал, что за удовольствие торчать здесь, если толком непонятно, чем мы внутри занимаемся? Да еще и шуметь при этом…

Как и предупреждал нас Громов, от шума слизень начал раздражаться и успел пару раз в нас плюнуть, прежде чем я усилил контроль и вновь взял над ним верх. В общем, пришлось немного понервничать, но самое главное, что все остались целы и невредимы.

Перед тем как нас отпустить, Роман Артемович сообщил, что на следующем уроке будем знакомиться с новой тройкой существ, которые будут немного сложнее предыдущих.

— Так что настраивайтесь на работу, — предупредил он. — Легко не будет, это я вам обещаю.

Насчет последнего мог бы и не говорить. Никто из нас троих в этом даже не сомневался. Уставшие, но очень довольные собой, мы засиделись в столовке дольше обычного и проговорили почти до вечера. Один из редких дней, когда Горчакова решила не ехать домой и осталась ночевать в школьном общежитии.

Не знаю, как оно было на самом деле, а я почему-то связывал это со своим субботним визитом к ним. Мне хотелось, чтобы на Елену перестали смотреть как на монстра и не отводили взгляд, стоило ей на кого-нибудь посмотреть. Насколько я понимал, как это все работает, то ей следовало просто чаще бывать среди учеников.

Если уж на то пошло, то на меня тоже поначалу смотрели в «Китеже» как на неведому зверюшку, которая вдруг завелась в магической школе, ну и что с того? Теперь все по-другому. Как любит говорить Дориан в таких случаях — время и камень долбит. Все меняется.

Кстати, мы с Лешкой и Кречетниковой составили Горчаковой компанию в вечерней прогулке. Погода позволяла гулять сколько вздумается, вот мы это и делали, а между тем разговаривали о бытовой магии. Точнее обсуждали — почему у парней с ней так плохо выходит.

Нарышкин не был бы самим собой, если бы не сказал, что кое-какими заклинаниями по бытовой магии он овладел. Лично я в этом сильно сомневался, так что дело закончилось тем, что мы с ним поспорили. В качестве доказательства, завтра утром он должен будет продемонстрировать мне какое-нибудь из заклинаний.

Как и договаривались, на следующий день я встал раньше обычного, чтобы мы с княжичем успели разрешить наш спор до похода в столовую. За полчаса до нашего обычного времени выхода из общаги Лешка постучал в мою дверь.

— Пришел сдаваться? — спросил я и посмотрел на пакет, который он держал в руках. — Это что такое?

— Мусор, — ответил Нарышкин и поднял пакет. — Всякий хлам, который я сейчас при помощи заклинания бытовой магии отправлю в мусорный бак. Пойдем.

Ближайшие мусорные баки стояли за нашей школьной общагой, так что далеко идти не пришлось. Княжич открыл крышку одного из них, в шагах десяти от бака поставил пакет с мусором и торжественно мне сообщил:

— Смотри, на самом деле все просто, — сказал Лешка.

Затем он закрыл глаза и начал размахивать руками, вычерчивая формулу по памяти. Обычно так делают, когда заклинание очень сложное. В какой-то момент мне показалось, что Лешка сбился и начал заново. Он колдовал минут пять, прежде чем наконец открыл глаза и торжественно сообщил:

— Вуаля!

Ничего не произошло. Его мусорный пакет как лежал на траве, так и остался лежать на своем месте. Даже не шелохнулся. Затем случилась вот какая штука — вместо того, чтобы взлететь и прямиком отправиться в мусорный бак, пакет просто исчез. Внутри одного из баков что-то звякнуло.

— Хм… — задумчиво сказал Нарышкин, но тут же воскликнул голосом победителя: — Все так, как и должно быть! Видел? Просто я оказался настолько крут, что благодаря моему мастерству формула сработала даже лучше. Мусор просто сразу появился внутри бака.

— Круто, — усмехнулся я и почесал подбородок.

Конечно, это не то, что должно было быть, но чисто технически мой друг победил. Мусор он выкинул, а каким именно образом — вопрос второй.

— Так что с тебя…

Договорить он не успел, в этот момент внутри мусорного бака что-то хрюкнуло. Потом еще раз. Затем мусорный бак вдруг начал трястись, подпрыгнул и грохнулся на бок, привлекая громким звуком внимание некоторых учеников, которые в этот момент уже шли на завтрак.

Мы с княжичем замерли в ожидании — бак просто упал, или что-то произойдет дальше? Произошло. Крышка открылась и из мусорного бака высыпалась гора мусорных пакетов. Некоторые из них порвались и все содержимое из них высыпалось на землю.

— Ничего страшного, просто побочный эффект от заклинания, — сказал на это княжич. — Сейчас я поставлю бак на место и этим же заклинаем верну весь мусор обратно.

Но сделать этого мой друг не успел. Куча мусора вдруг начала приподниматься и постепенно из нее сформировалась фигура, отдаленно похожая на человеческую. Голова была сделана из синего мусорного пакета и пластиковой молочной бутылки, правая рука из ножки от стула, левая из куска шланга, ну и все остальное из похожего хлама.

— Видимо произошел какой-то сбой, — констатировал очевидный факт Лешка, а фигура вдруг вытащила левой рукой из груди апельсиновую кожуру, протянула ее Нарышкину и спросила:

— Хрум?

— Нет, спасибо, — растерянно ответил он и посмотрел на меня. — Ты слышал?

— Леха, отказываться невежливо, — сказал я ему и весело подмигнул. — Кто знает, может быть, вы даже подружитесь. Представь — у меня есть свой дуб, у тебя будет мусорный голем. Слушай, а ты оказался прав, бытовая магия — это круто! Гораздо лучше, чем я думал!

Пока мы смотрели на результат неудачного Лешкиного эксперимента, он смотрел на нас. Судя по приближающимся веселым голосам, фигуру из мусора уже видели не только мы с Нарышкиным.

— Слушай, особа приближенная к Императору, а у меня идея, — хохотнул я. — Может быть, покажем Громову этого парня? Представляешь как он удивится, когда узнает, что ты можешь призывать такое мощное существо.

— Очень смешно, — огрызнулся княжич и поправил волосы. — Нужно как-то его утилизировать. Вряд ли Орлов будет в восторге от того, что у нас на мусорке будет жить этот тип.

Я был не согласен со своим другом. Как по мне, ничего страшного в этом не будет. Даже весело, на мой взгляд. Тем более, что школа у нас магическая, мало ли кто живет на ее территории?

Подумав об этом, я как раз собирался сказать Лешке, что не стоит ничего утилизировать, как мусорный голем дал понять, что жить возле баков он не собирается, и двинулся вперед. К этому времени вокруг нас уже собралось человек десять, так что первые шаги мусорного голема были встречены радостным подбадриванием парней и визгом девчонок.

С каждым последующим шагом голем двигался все увереннее. Если поначалу казалось, что он вот-вот упадет и превратится в кучу мусора, то теперь было понятно, что само по себе это точно не произойдет. Мусорный голем шагал довольно бодро и рассыпаться не собирался.

Тем временем количество учеников вокруг заметно росло. Мы с Нарышкиным старались не отставать от мусорного голема и шли рядом с ним. Княжич в качестве создателя, а я как его друг. Судя по голосам вокруг, уже не для кого не было тайной, что это наших с Лешкой рук дело.

Вот только все почему-то были уверены, что мусорный голем создан нами специально, чтобы пошалить и привлечь к своим персонам еще больше внимания. Ну конечно, как же иначе? Как будто нам с княжичем и без того внимания не хватает…

— Особенно тебе, — поддержал меня Дориан.

Вскоре к толпе присоединилось несколько человек из охраны, которые пытались криками заставить учеников не дотрагиваться до голема и вообще держаться от него подальше.

— Руками не трогать! Не трогать, кому сказал! — больше всех злился какой-то усатый охранник. — Еще подхватите от него какую-нибудь гадость!

Едва он это сказал, как мусорный голем остановился и засунул руку-шланг в свое тело. Покопался там немного, а затем вытащил сломанный зонтик и протянул его охраннику, у которого от удивления глаза чуть на лоб не выкатились. Не удивительно. Даже учитывая специфику его работы, такое увидишь не часто, так что было чему удивляться.

Сломанный зонтик охранник не взял, поэтому мусорный голем вновь спрятал его внутрь себя, немного потоптался на месте, а затем уверенно двинулся в сторону главного корпуса.

Дело шло к завтраку, а потому народа на школьных дорожках было немало, так что наша процессия с каждой минутой увеличивалась. Следующей целью для себя мусорный голем избрал главу кафедры артефакторики Никиту Львовича Загорского. В своей неизменной багровой мантии он двигался в сторону главного корпуса, видимо намереваясь позавтракать.

Мусорный голем довольно быстро нагнал его и после недолгой паузы протянул Загорскому кусок ржавой трубы, который перед этим выудил у себя из живота. Надо ли говорить, что Никита Львович был этим сильно удивлен?

Однако от подарка в виде трубы он отказался, поэтому мусорный голем, недолго думая, двинулся вперед. Судя по всему, эта куча мусора увидела на горизонте одного из наших дворников, который, заметив нас, пытался удрать вместе со своей тележкой. Не вышло.

Спустя пару минут голем отобрал у него тележку и принялся катить ее сам. Самое интересное, что при этом он иногда останавливался и пытался поднимать с дорожек листья и прочий хлам. Судя по всему, голем решил сам заняться сбором мусора.

В общем, учитывая историю его происхождения, это выглядело вполне логичным с его стороны. Правда, не сказать, что у него получалось. Трудно поднимать мусор руками, одна из которых — кусок шланга, а другая — ножка от стула. Удивительно было, как ему вообще удавалось катить перед собой тележку.

Постепенно мусорный голем приближался к главному корпусу. Я как раз размышлял, что будет, если он решит вломиться внутрь или посетить столовую, как вдруг голем нагнулся, чтобы поднять конфетный фантик с асфальта, и из него выпала дохлая крыса.

Что тут началось… До этого мне не раз приходилось слышать, как визжат девчонки, но сегодня было нечто особенное. Думаю, этот визг я запомню надолго. Ну и то, что после этого началось, само собой. Девочки бросились врассыпную, а учитывая то, что толпа к этому времени уже собралась немаленькая, все это быстро превратилось в дикую неразбериху.

Те, кто видел крысу, пытались удрать от нее подальше и натыкались на тех, кто крысу не видел. Само собой, без травм не обходилось. Отовсюду слышались вопли и крики боли, а мы с Лешкой с ужасом смотрели на все происходящее и понимали, чем для нас может закончиться эта история. Эх… Кто бы знал, что из-за спора на пару каких-то поджопников может выйти такая штука…

Чтобы не наделать еще большей беды, я приготовился активировать Заморозку и остановить голема. Вообще-то, давно можно было это сделать, но кто знал, чем дело обернется. Во всяком случае, поначалу было весело…

Однако с заклинанием я не успел. Мусорный голем вдруг замер на месте, а через мгновение просто рассыпался, мгновенно превратившись в плохо пахнущую кучу мусора.

— Нарышкин, Темников, какого черта вы делаете? — услышал я знакомый голос, который отвлек нас с княжичем от разглядывания останков голема.

Ну да, точно… Эмир Михайлович Голиков… Он почему-то всегда оказывается рядом, если в школе происходит нечто подобное. Такое ощущение, что нашему преподавателю по стихийной магии интуиция подсказывала, где в «Китеже» готовится очередная шалость.

— Тренируемся в бытовой магии, Эмир Михайлович, — услышал я Лешкин голос. — Просто произошел маленький технический сбой. Заклинание получилось… Скажем так, в расширенной редакции.

К тому времени, когда все немного успокоились и школа вновь зажила прежней жизнью, прошло около часа. Первый урок был сорван, все ученики сейчас были на втором уроке, ну а мы с Нарышкиным сидели в приемной Орлова.

Кто бы сомневался, что после такого мы окажемся на приеме у Ивана Федоровича? Честно говоря, в тот момент, когда мусорный голем только появился на свет, у меня уже было смутное предчувствие, что дело кончится именно этим. Вот, пожалуйста…

— Дебильные стулья, — пожаловался я Лешке, уже несколько минут пытаясь более-менее комфортно усесться на стуле в приемной, где мы с княжичем под бдительным надзором Ники Львовны, дожидались пока нас вызовут. — Как можно было их вообще сделать настолько неудобными, я понять не могу?

— Это элемент педагогического воздействия, — усмехнулся княжич. — Чтобы мы еще в приемной чувствовали себя виноватыми.

В этот момент зазвонил телефон на столе у секретаря, она сняла трубку, прищурилась, глядя на нас:

— Да, Иван Федорович, оба здесь.

Она отключила звонок и кивнула нам в сторону двери директорского кабинета:

— Прошу, судари. Вас ждут.

Судя по мрачному взгляду Орлова, нас ждал серьезный разговор. Хорошего мало, конечно, но зато хоть стулья у него в кабинете были удобнее. Особенно тот, на котором я обычно сидел, когда попадал к нему в кабинет. Видимо я к нему уже привык.

Директор выдержал паузу примерно в минуту, а потом сказал:

— Расскажите-ка мне, дорогие мои, о том, что произошло. Для начала я хотел бы услышать, чья это работа.

— Моя, — ответил княжич. — Я проводил практическое упражнение по бытовой магии. Заклинание перемещения мусора… В общем, произошла небольшая ошибка…

— Понятно, — кивнул Орлов.

— И моя тоже, — сказал я. — Я был рядом.

— Ну в этом я даже не сомневался, — нахмурился Иван Федорович. — Разве в этой школе какое-нибудь происшествие может обойтись без тебя?

Вопрос не требовал ответа, так что я промолчал. На некоторое время в кабинете повисла тяжелая тишина. Слышно было лишь размеренное тиканье настенных часов.

— По вашей милости почти тридцать человек в медицинском блоке, господа, — наконец сказал он. — Три перелома, несколько вывихов, и это не считая набитых шишек.

— Иван Федорович, я же не знал, что так выйдет, — сказал Лешка. — Кто виноват, что они начали разбегаться и давить друг друга.

— Подумаешь… Какой-то дохлой крысы испугались… — решил я поддержать своего друга. — На уроках Терлецкого и не такое можно увидеть. Там у него крысы по кабинету бегают, и ничего, никто с визгами не разбегается.

— У него особенные крысы, — ответил на это директор. — Которых не стоит опасаться. Это разные вещи, Темников. Я вообще поверить не могу, что сейчас передо мной сидят два человека, которые будут представлять «Китеж» на международном магическом турнире. Особенно это касается тебя, Нарышкин. Вместо того, чтобы подавать пример остальным и показывать, как должны вести себя лучшие из лучших, вы оживляете кучи мусора и срываете уроки.

— Извините, Иван Федорович, — вздохнул княжич, изо всех сил стараясь придать своему голосу хоть немного скорби. — Я сделаю из этой ситуации надлежащие выводы.

— Я тоже, — пообещал я.

— Ну да, как же, так я вам и поверил, — проворчал Орлов. — Зарекалась коза в огород не ходить… В общем, оба сейчас в медицинский блок. Будете помогать своих однокашников на ноги ставить, а потом на уборку мусора перед главным корпусом. Руками, без всякой магии и под присмотром завхоза. Все ясно?

— Угу, — в один голос ответили мы.

— Надеюсь, вы не устроите еще один мусорный апокалипсис… — сказал Иван Федорович и демонстративно посмотрел на часы. — Вам повезло, что голем оказался не агрессивным, не то бы я еще наградил вас неделей дежурства на кухне. Оба свободны.

С трудом сдерживая вздох облегчения от того, что для нас так легко все закончилось, мы с княжичем поднялись со своих мест.

— Кстати, это не значит, что вы должны провозиться со всем этим до самого вечера, — сказал на прощание Орлов. — Даю времени максимум до обеда, а потом чтобы были на всех уроках. За пропущенные попрошу ваших преподавателей назначить отработки. Теперь все.

Все равно неплохо. Я думал, что все закончится гораздо хуже. Такая шалость пахла как минимум неделей отработок, так что можно сказать, что мы с Лешкой отделались легким испугом.

Ника Львовна проводила нас внимательным взглядом, а я в этот момент подумал — как скоро о происшествии узнает Голицын, агентом которого она работает? Хотя… Скорее всего, он уже обо всем знает. Ну да ладно, пару замечаний я как-нибудь перетерплю.

Несмотря на шишки, переломы и разбитые носы, в медицинском блоке нас встретили радостным ликованием. Идея с мусорным големом всем пришлась по душе. Мало того, что весело, так еще и сорванный урок. Такое бывает нечасто. Правда нам никто не верил, что это произошло случайно, но это было вполне логичным. Я бы тоже на их месте не поверил, а тем более нам с княжичем.

Пока мы с Нарышкиным убирали мусор, наш завхоз Пономарь не сводил с нас глаз и заставлял убирать все подряд. У нас с ним был затяжной конфликт, так что сейчас завхоз получил возможность вернуть мне долги за старые обиды и пользовался этим вовсю.

Вообще удивительно, как из такого небольшого голема, могло получиться так много мусора. На месте, где Голиков его утилизировал, была целая гора, и нам пришлось несколько раз отвозить к мусорным бакам полную тележку, пока мы все убрали.

К тому моменту, когда мы справились, обед уже закончился, так что на уроки нам с Нарышкиным пришлось идти с пустыми желудками. Впрочем, это был единственный момент, который нас расстраивал. В остальном утро было просто прекрасным.

Особенно я радовался, когда после этого всего выдавал Лешке пару заслуженных поджопников. Несмотря на его нелюбовь проигрывать, он был согласен, что этот спор выиграл я. Ну а вечером княжичу еще влетело от отца за то, что он занимается всякими глупостями.

В такие моменты мне всегда было интересно, каким бы стал Нарышкин, если бы мы с ним не познакомились несколько лет назад? Дориан мне не раз говорил, что я плохо влияю на своего друга. Хотя, я вот считал, что наоборот. По крайней мере, он хоть немного отличается от прочих детишек из древних родов, которые ходят по «Китежу» с таким важным видом, будто все они произошли от павлинов.

Как бы там ни было, а к обеду следующего дня уже все забыли о мусорном големе. Если не считать нескольких учеников, которые вчера заработали переломы, все остальные уже покинули медицинский блок и школа зажила своей обычной жизнью.

Например, у меня впереди практический урок по экстра-менталистике, которого я уже давно ждал с большим нетерпением. Мне хотелось поскорее узнать, как считывать воспоминания с предметов, и попытаться выведать секрет нашей школьной башни. Я очень надеялся, что мне удастся это сделать.

К этому моменту нас осталось пятеро. Почти половина, по сравнению с изначальным количеством ребят, которых Горох отобрал для занятий экстра-менталистикой. Хотелось верить, что если наше количество и уменьшится, то по крайней мере не за мой счет.

Судя по всему, примерно о том же думали и остальные, поэтому в аудитории стояла абсолютная тишина. Мы внимательно смотрели на Бобоедова, пока Кузьма Семенович задумчиво рассматривал голубя, важно прогуливающегося по подоконнику с другой стороны окна.

В какой-то момент он как будто вдруг вспомнил о нас, резко повернулся, и с видом фокусника продемонстрировал большую монету:

— Кто мне скажет, что это такое? — спросил он.

Вообще-то, надо быть круглым дураком, чтобы не ответить на этот вопрос, но все мы прекрасно знали, что с Горохом такой вариант ответа может и не пройти. У него практически каждый вопрос с подвохом.

— Вы заставляете меня думать, что я трачу время на идиотов, — сказал он. — Неужели здесь может быть множество вариантов?

— Монета? — осторожно предположила Охотникова.

— Ну хоть кто-то, — облегченно вздохнул Бобоедов. — Все правильно, монета. Золотая монета, если быть точным. Самый идеальный вариант для первого практического урока. Хотел бы я у вас спросить — почему так, но после первого вопроса боюсь, что над вторым вы зависнете до завтра.

Мы все улыбнулись и обстановка в аудитории немного разрядилась.

— Потому, что монета все время переходит из рук в руки, — продолжил говорить Кузьма Семенович. — Вот почему она идеальна. Множество людей держали ее в руках, а значит этот предмет хранит в себе много воспоминаний. Причем разных воспоминаний.

Он покрутил монету в руках, а затем осторожно положил ее на стол, как будто она была сделана не из золота, а из какого-то хрупкого материала.

— Радость, горе, страх… Обман так вообще самая распространенная эмоция в данном случае… В этой монете есть все… — сказал он и обвел нас взглядом. — Однако, каждый из вас имеет шанс увидеть в ней нечто особенное. На всякий случай напоминаю технику безопасности по работе с воспоминаниями предметов. Точнее самое главное правило — как только поймете, что вам удалось увидеть фрагмент воспоминаний, сразу же начинайте работать предельно осторожно. Помните о том, что если впустить воспоминания предмета слишком глубоко, то они смешаются с вашими, а этого допустить нельзя. Поэтому ни в коем случае не ослабляйте контроль. Это понятно?

Мы дружно ответили, что нам все понятно. Еще бы, несколько уроков разговаривать об одном и том же, даже Лизуновы и те сообразили бы, чего от них хотят.

— Вот и отлично, — сказал Кузьма Семенович, затем встал из-за стола и протянул нам монету. — Ну? Кто рискнет первым?

От автора:

Дорогие читатели!

В ожидании продолжения рекомендую свой собственный цикл «Истинный дворянин». Цикл полностью закончен! Надеюсь, вам понравятся приключения Владимира Соколова и Тосика:)

Прошу: https://author.today/reader/235589/2118956

После вопроса Бобоедова, кто из нас желает первым испытать себя и поработать с монетой, руки подняли все.

— В таком случае пойдем по алфавиту, — сказал Кузьма Семенович. — не стоит никого обижать. Начнем с Болдырева.

Горох подошел к столу, за которым сидел Михаил, и протянул ему монету:

— Держи, Миша. Напомнишь мне этапы, через которые ты должен будешь пройти в своих исследованиях?

— Конечно, — ответил Болдырев и осторожно взял у наставника золотую монету, как будто боялся обжечься. — Сначала я должен ощутить изменение температуры, затем я должен уловить эмоции, которые мне не принадлежат, и в самом конце увидеть нечто такое, что будет похоже на связанную историю, которую помнит эта вещь.

— Все верно, — сказал Бобоедов. — Если у тебя получится, то все случится именно так. Теперь можешь начинать, а всех остальных попрошу соблюдать тишину.

— Ставлю десять против одного, что у него не получится, — поделился со мной своими соображениями Градовский.

С чего это взял мой помощник, что у Мишки ничего не выйдет, я не имел ни малейшего понятия и просто наблюдал, что будет происходить. Как и просил нас Кузьма Семенович, в кабинете воцарилась полнейшая тишина и слышно было лишь как птицы щебечут за окном.

Тем временем Болдырев закрыл глаза, вытянул перед собой ладонь, на которой лежала монета, и принялся за дело. Во всяком случае, так казалось по размеренному сопению, которое он издавал.

Прошло несколько минут, прежде чем на лице Михаила появилась улыбка:

— Я чувствую! — радостно сообщил он. — Монета становится горячее!

— Отлично, — подбодрил его Горох. — Надеюсь, это так и есть, а не просто ощущение теплоты от того, что ты слишком долго держишь монету в руке. Пробуй дальше.

Улыба исчезла с лица Болдырева, но вскоре он засиял вновь:

— Усталость… Кузьма Семенович, я чувствую чью-то очень сильную усталость, — поделился он своими ощущениями. — Как будто кто-то долго занимался тяжелой физической работой.

— Вполне возможно, — сказал Бобоедов. — За то, чтобы получить золотую монету, нужно хорошенько попотеть. Теперь не теряй эту эмоцию. Наступает самый сложный этап, попробуй увидеть, кому она принадлежит, и что в этот момент происходит.

На этот раз Миша молчал долго. Судя по выражению его лица, последний этап давался ему с трудом. Иногда его рот растягивался в улыбке, однако она практически сразу спадала с его лица. Наконец он открыл глаза и глубоко вздохнул:

— Ничего, — с сожалением сказал парень и протянул монету наставнику. — Кроме чьей-то чужой усталости я больше ничего не почувствовал и никаких воспоминаний не увидел.

— Жаль, — сказал Горох и забрал у него монету. — Я почему-то думал, что у вас должно получиться. Хотя то, что вам удалось почувствовать эмоцию усталости, это тоже неплохо для начала. Так что не отчаивайтесь, Болдырев, это всего лишь первая попытка. Проба пера, так сказать.

Несмотря на слова Кузьмы Семеновича, по Михаилу видно было, что он очень недоволен собой. Его можно было понять. Все-таки первые два этапа он прошел и не смог выполнить только лишь последний. Правда, самый сложный из трех, но тем не менее.

— Я же говорил, что он не справится, — радостно сказал Петр Карлович. — Так что ты мне проспорил, хозяин. Впрочем, для меня это было очевидно. Все-таки из нас двоих мастер по предсказаниям здесь я.

С чего вдруг мой помощник решил, что я принял его спор, если все время сидел молча, для меня осталось загадкой. Однако Дориан нашел этому объяснение довольно быстро.

— Просто он идиот, ты же знаешь, — уверенно сказал он. — Временами я вообще не понимаю с кем он разговаривает. Не удивлюсь если у этого бродяги раздвоение личности.

Следующим на очереди был Игнат Веревкин. Этот парень учился на третьем курсе астрального класса, так что был любимчиком Градовского, который видел в нем большие перспективы. Во всяком случае, по части предсказаний. Как раз в отношении него Петр Карлович был уверен, что Игнат справится. Причем времени ему на это потребуется немного.

Давненько мне не приходилось слышать такого радостно-издевательского хохота, которым вскоре разразился Мор. Веревкин не оправдал надежд призрака. У него не получилось вообще ничего. Насколько я понял, монета на его ладони даже не изменила своей изначальной температуры.

— По крайней мере он не стал врать, — сказал в защиту Игната мой помощник. — Хотя при желании мог наплести вам с три короба. У предсказателей это в крови.

Петр Карлович был не одинок в стремлении поддержать Веревкина. Наставник тоже его успокаивал.

— Не стоит так расстраиваться, — говорил ему Бобоедов, утешительно похлопывая по плечу. — С первого раза не у всех получается. Я думаю, ты просто сильно переволновался. Да и вообще — уметь работать и с местами событий, и с предметами дано не многим.

Следующей на очереди была Люба Охотникова, которая стала первой из нас, у кого получилось пройти через все три этапа. По ее словам, монета в ее руке стала не горячей, а холодной.

Затем девушка почувствовала не принадлежащее ей чувство скуки, и вскоре увидела молодого, хорошо одетого человека, который сидел перед игровым столом. Компанию ему составляли еще трое, а на столе перед ним лежали игральные карты и несколько пачек денег. В руке у молодого человека была золотая монета, которую он перекатывал между пальцами.

Кто был этот молодой человек, разумеется, Охотникова сказать не могла. Единственный вывод, который она могла сделать по одежде — дело происходило лет сто тому назад, а то и все двести. Зато монета в его руках была именно эта.

После того как Люба закончила говорить, в кабинете началось заметное оживление. Первая удачная попытка прочитать предмет вызвала у нас разные эмоции. У Бобоедова заметную радость, у Веревкина с Болдыревым разочарование, что они не справились.

— Вы молодец, Охотникова, — похвалил ее Кузьма Семенович. — Если не брать в расчет обман, то скука — вторая по популярности эмоция, связанная с деньгами.

Судя по лицу девушки, от такой похвалы она немного расстроилась. Видимо рассчитывала считать нечто поинтереснее, чем одну из самых распространенных эмоций.

Что касается нас с Пановым — то успех Охотниковой явно придал нам уверенности. Во всяком случае мне. Зная Любу, я был уверен, что она не врет, и все то, что нам рассказала, действительно увидела, а значит это возможно и мне нужно просто постараться как следует.

— Не переживай, мой мальчик, ты справишься, — успокаивал меня Дориан. — Это не самая сложная наука, которую ты постигал.

Так-то да… Наука, может быть, и не самая сложная, но по части астральных наук способности у меня были так себе… Экстра-менталистика хоть и считается общим предметом, однако в каком-то смысле им родственная. Тоже, по сути, некий вид предсказаний.

— Я бы назвал ее особым магическим видением, — уверенно сказал Мор. — Это совсем другое, так что успокойся и спокойно работай.

Именно этим я и занимался. Чувствовал, как сильно от волнения стучит мое сердце и пытался привести свои мысли в порядок, пока свои способности демонстрировал Панов. Благо я был последним по списку.

Как и у Охотниковой, у Семена тоже все получилось, и он меня в который раз удивил. Когда я впервые увидел в кабинете этого огромного стихийника с не самым умным выражением лица, я вообще не понял, что он здесь делает. Сейчас же я наблюдал за его работой с некоторым восхищением.

Панову удалось почти в два раза быстрее Любы почувствовать монету и увидеть фрагмент из ее прошлого. Причем это был не обман и не скука, а горе. Семен услышал женский плач, а потом и увидел картину. Какая-то женщина с уставшим лицом содрогалась в рыданиях и куда-то шла. При этом она сжимала монету в руках с такой силой, как будто в данный момент от этого золота зависела ее жизнь.

Все это нам рассказал Панов, которого Бобоедов в какой-то момент остановил. Семен настолько глубоко все прочувствовал, что попытался проникнуть в мысли женщины, а это была та самая опасность, о которой предупреждал наставник. Можно было смешать свои настоящие эмоции с чужими, а этого допустить нельзя.

Для начала Кузьма Семенович хорошенько отругал Панова за излишнюю самоуверенность и назвал его дерзким болваном, который пытается откусить от пирога слишком большой кусок.

— Все нужно делать постепенно, сударь, — отчитывал его Горох. — Если у вас получилось, это не значит, что нужно забыть о моих словах и попытаться выглядеть самым умным из всех. В следующий раз я не стану ничего делать, и вы отправитесь к Веригину в медицинский блок, где поваляетесь недельку с головной болью. Вам ясно?

Судя по смущенному лицу Панова, выглядеть самым умным он явно не пытался. Скорее всего процесс его настолько увлек, что он просто не мог остановиться. Однако, чтобы не раздражать Бобоедова еще больше, он пообещал ему, что впредь такого не повторится.

Вскоре Семен был прощен и мы узнали от наставника, что горе — это третья по популярности эмоция, которую экстра-менталисты считывают с денег. После недолгих обсуждений, мы с Дорианом пришли к выводу, что кроме трех перечисленных еще одна эмоция вполне укладывается в список и эта эмоция — радость.

Что удастся почувствовать мне и удастся ли вообще что-то почувствовать? Хороший вопрос. В тот момент, когда Кузьма Семенович клал золотую монету мне на ладонь, я только и думал о том, чтобы у меня получилось.

Причем если раньше я по большей части думал, что это будет полезно, чтобы поработать с нашей школьной башней, то теперь я понимал, что смотреть нужно гораздо глубже. Если в будущем я планирую стать императорским черным магом, то эта способность мне очень пригодится.

— Давай, хозяин! У тебя должно получиться! — подбадривал меня Градовский. — Ты провел рядом со мной столько времени, что просто обязан справляться с такой ерундой.

— Приступай, Темников, — кивнул мне Бобоедов и на всякий случай предупредил. — Только постарайся не повторить ошибки Панова. Тебя я точно отправлю к Веригину, обещаю.

— Постараюсь, — пообещал я.

Что же, поехали… Я закрыл глаза и сконцентрировался на внутренних ощущениях. В кабинете стояла абсолютная тишина и с толку сбивали лишь птицы за окном. Однако вскоре я перестал слышать и их, полностью сосредоточившись на золотой монете.

Какое-то время ничего не происходило, однако вскоре мне показалось, что она стала чуть теплее. Совсем немного. Впрочем, я не придал этому особого значения, так как прошло уже несколько минут, и она действительно могла нагреться от моей руки.

Спустя еще немного времени кое-что изменилось. Монета будто пошевелилась, и это было странно. Никто из ребят не говорил, что их монета двигалась, и Кузьма Семенович не говорил, что такое должно было произойти.

В какой-то момент я хотел вслух сообщить о своих ощущениях, чтобы получить на этот счет комментарий от наставника, однако передумал. Вдруг он скажет, что мне нужно остановиться, а я хотел продолжить. Тем более, что пока никакой опасности в этом я для себя не видел.

Вскоре ощущения изменились. Мне перестало казаться, что монета движется, однако, при этом она явна потяжелела. Раза в три так точно. Стараясь не отвлекаться, я все сильнее концентрировался на монете. К этому моменту я уже потерял чувство времени, поэтому не могу с уверенность сказать, сколько минут прошло прежде, чем ситуация поменялась вновь.

Достигнув пика своей тяжести, монета вдруг резко стала невесомой, а меня охватило необычное чувство, похожее на полет. Именно такими были мои ощущения, когда я накладывал на себя заклинание левитации. Следом за этим прошло оно…

То самое ощущение, которого я ждал — монета стала холодной. Сейчас мне ничего не казалось, я был в этом абсолютно уверен. Вот он первый этап, на самом деле, и прошел я его только сейчас!

— Я чувствую холод, — сказал я.

Тем временем монета становилась все холоднее и вскоре мне уже начало казаться, что на моей ладони лежит кусок льда. Когда ощущение холода достигло своего пика, я вдруг услышал плач. Затем сразу же после него звонкий смех и уже хотел поделиться своими ощущениями с Кузьмой Семеновичем, как вдруг все резко прекратилось.

Смех пропал, а вместо него появилась пустота. Холодная, черная пустота, в которую я проваливался с каждой секундой все сильнее. Никаких ощущений я при этом не испытывал. Ни горя, ни печали, ни радости… Вообще ничего…

Я уже думал открыть глаза и сказать Гороху, что у меня не получилось ничего увидеть, как вдруг я понял, что темная пустота вокруг меня, на самом деле чья-то могила и в данный момент я нахожусь внутри нее.

Вскоре я увидел гроб и лежавшего внутри него мертвеца. Судя по состоянию кожи, он здесь совсем недавно. Как давно? В этот момент мертвец открыл глаза и сказал:

— Ровно час.

Вообще-то, обычно я к мертвецам отношусь вполне равнодушно, но сейчас был особый случай. Это произошло настолько неожиданно, что я как будто оттолкнулся ногами от земли и вылетел из могилы, обнаружив, что рядом с ней стоят несколько человек.

Они о чем-то разговаривали. Видимо какие-то близкие, которые только что закончили похоронный обряд. Если мертвец не врал — это случилось час назад. С каждой секундой их голоса становились все громче. Вдруг один из них вытащил из кармана ту самую золотую монету и бросил ее на могилу.

Еще немного, и мне удастся понять, о чем они говорят, однако я решил, что это как раз тот самый момент, когда мне следует остановиться. По крайней мере, для первого раза мне точно хватит. Принцип я понял, а всего остального, надеюсь, добьюсь со временем.

Я применил Барьер и в то же мгновение мое видение растворилось в воздухе, превратившись в туман. Спустя несколько секунд он развеялся, а вместе с ним пропало и ощущение холода на ладони. Как только я открыл глаза, Горох облегченно вздохнул и осторожно забрал у меня монету:

— Кроме холода что-то было? — спросил он.

— Сначала пустота, а потом могила, — ответил я и посмотрел на Бобоедова. — Кузьма Семенович, похоже я был на чьих-то похоронах.

— Очень хорошо, — кивнул он и радостно улыбнулся. — Ты наткнулся на воспоминание о смерти, которое хранит в себе эта монета, Темников. Здорово!

— Почему хорошо? — осторожно спросил я, не совсем понимая радости наставника.

— Ну как же, воспоминание, которое ты смог увидеть, явно соответствует твоему темному Дару, — объяснил мне наставник. — Значит ты сможешь решать более узкие задачи. Экстра-менталистов со специализацией в Империи можно посчитать по пальцам одной руки, Максим. Такое случается очень редко. Конечно, при условии, что тебе удастся развить в себе навыки экстра-менталистики. Так что поздравляю.

В кабинете повисла тишина.

— Круто! — сказала Охотникова. — Я тоже хочу так научиться!

— Если будешь стараться, то все возможно, — ответил Бобоедов, затем посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, спрятал монету в карман и бросил быстрый взгляд на часы. — Ого, как быстро время летит. Мы с вами уже полчаса перезанимались. На сегодня все свободны.

Я выходил из кабинета с ощущением сильной головной боли. В висках больно стучали маленькие молоточки, которые не хотели останавливаться. Из-за боли мне даже лень было угомонить Градовского, который летел рядом со мной и объяснял мне, почему за свой успех я должен быть благодарен именно ему.

На уроках теории Кузьма Семенович предупреждал нас, что после уроков экстра-менталистики головные боли возможны. Поэтому я не придавал этому особого значения. Просто это сильно нервировало и хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.

Как только я вышел из главного корпуса, то мне мгновенно стало лучше. Противные молоточки в голове стали стучать все реже и реже. Чтобы окончательно прийти в себя, я решил немного прогуляться по школьному парку и привести мысли в порядок.

Немного странное ощущение. Непривычное. Я ловил себя на мысли, что где-то там глубоко в моей голове до сих пор сидят остатки чьего-то чужого воспоминания. Того самого, о смерти… Насколько я понимал слова Бобоедова, опытные экстра-менталисты умеют вычеркивать эти воспоминания сразу же после окончания своей работы, но я таковым еще не являлся. Вычеркнуть мгновенно я его не мог, однако чувствовал, как оно понемногу становится слабее.

Было и еще кое-что… Необычное чувство, как будто я только что подслушал чужой секрет. Примерно то же самое я испытывал, когда наблюдал за людьми через некрослой. Размышляя об этом, я сел на лавочку в парке, чтобы немного передохнуть и окончательно прийти в себя.

— Что думаешь, мой мальчик? — спросил у меня Дориан спустя некоторое время.

— Я могу ходить в некрослой, — ответил я и загнул палец на правой руке. — Могу видеть яркие эмоциональные события в некоторых местах… Теперь вот еще и считываю воспоминания с предметов…

— И что тебя удивляет? — спросил Мор в то время, когда я задумчиво рассматривал три зажатых пальца на правой руке. — Ты вообще много чего можешь.

— Ничего не удивляет, — честно ответил я и улыбнулся. — Наоборот. Просто радуюсь тому, что магический мир вокруг меня становится больше…

После истории с мусорным големом и наплывом пациентов в медицинском блоке, Веригин наградил Лешку дополнительной нагрузкой, так что теперь он практически все свободное время проводил с целителями. Впрочем, Нарышкин не сильно возмущался на этот счет. Чувствовал свою вину за случившееся, поэтому, как председатель «Медики», старался всеми силами помочь поставить всех учеников на ноги и поскорее залечить их переломы.

Я хотел поделиться с княжичем своими впечатлениями относительно практического урока по экстра-менталистике, но и на ужин он не явился. Лешка решил остаться в медицинском блоке до позднего вечера и ограничился сухим пайком. Жалко, конечно, но что поделать. Если он там не поселится навсегда, то расскажу ему последние новости поздним вечером, за вечерним чаем.

Однако ужинать в одиночестве мне не пришлось. Я очень вовремя заметил Марию Шелехову и предложил ей составить мне компанию. Тем более, что у меня был к ней важный разговор. Нужно было поскорее определиться с охранным зверем для «Берестянки», пока нежданные гости окончательно не замучили Гофмана и его верных псов.

— Что-то случилось? — спросила у меня Шелехова, как только мы расположились за столом.

— С чего ты взяла? — спросил я. — Нет, все нормально. Ешь тефтели, пока не остыли. Терпеть не могу, когда остывает соус, которым их поливают.

— Я тоже, — улыбнулась она и принялась за еду.

После того как с тефтелями и картофельным пюре было покончено, пришел черед вишневого пудинга и вот теперь уже можно было спокойно поговорить.

— Маша, мне нужна твоя помощь, — начал я разговор и зачерпнул ложкой взбитые сливки, которые заманчивой пирамидкой красовались сверху пудинга.

— Совет по магической зоологии? — усмехнулась она. — Или что-нибудь по практическому звероводству?

— Что-то типа того, — кивнул я.

— Так вы же это не изучаете? — удивленно сказала девушка. — Или ты еще на какой-нибудь дополнительный курс записался?

— Да ну, хватит с меня всяких курсов, — ответил я, подумав о том, что сливок на пудинг кладут слишком мало. — У меня другой вопрос. Мне нужен охранный магический зверь. Какой-нибудь хороший.

— А-а, понятно, — кивнула Мария. — Среди них много хороших. Все зависит от того, что нужно охранять. Дом, территорию или подвал, например.

Она посмотрела на меня и подмигнула:

— Еще часто требуется охранный зверь для сокровищницы, если что.

— Нет, сокровищ я пока не нажил, — сказал я. — Скорее для территории. Такой зверь, который мог бы жить на свежем воздухе круглый год.

— Большая территория? — уточнила она.

— Размером с наш школьный парк. Может быть, чуть больше.

— Ясно… — она задумчиво облизала ложку и пожала плечами. — Вариантов много. Нужно подумать. Как срочно нужен зверь?

— Вчера, — улыбнулся я. — Вообще-то, у меня уже есть несколько вариантов. Друг мне посоветовал.

— Интересно было бы послушать, — оживилась она. — Твой друг разбирается в магических зверях?

Почему-то в этот момент у меня перед глазами всплыла картина, когда Ибрагим вскрывал изнутри радужного крокодила, а потом мы с интересом изучали вывалившиеся из его пуза находки.

— Типа того, — сказал я. — Имеет кое-какое понятие.

— Тогда тем более интересно. Каких зверей он тебе посоветовал?

— Корневик, клыкопас и переливень, — ответил я. — Сразу скажу, что последний понравился мне больше всех.

— Можно узнать почему? — спросила она. — Ну так, чтобы я понимала твою логику, когда буду размышлять над вариантами. Корневик и клыкопас тоже хорошие звери.

— Согласен, — не стал спорить я. — Но из всех троих только переливень может ментально общаться с хозяином. Если я правильно понял, даже обмениваться мыслеобразами, если потребуется. Мне не нужно, чтобы охранный зверь лопал на завтрак всех, кого видит. Больше подходит избирательный подход.

— То есть, это когда не всех лопает, а через одного? — рассмеялась она и несколько учеников, сидящих за соседними столами, с любопытством посмотрели в нашу сторону.

Само собой, не так часто мы болтали с Шелеховой, так что всем любопытно было узнать предмет разговора.

— Ладно, я шучу, не обращай внимания, — она слопала еще пару ложек пудинга и кивнула. — Переливень хороший выбор. Его даже кормить не нужно, сам себе пропитание найдет. Но с ними есть проблема…

— Если ты о цене, то я знаю, что они дорого стоят, — сразу сказал я. — Меня это не смущает.

— Не только это, Максим. Приручить переливня очень сложно. Кроме того, они своенравны и все время пытаются испытывать хозяина на прочность, — она перестала улыбаться, а ее взгляд сделался серьезным. — Ты к этому готов?

— На прочность? Ты что имеешь в виду? — уточнил я. Что-то я не помню, чтобы Турок мне говорил о чем-то подобном.

— Если в какой-то момент переливень почувствует, что в ментальном плане он сильнее хозяина, то может напасть, вот что я имею в виду, — ответила она. — Поэтому я и спрашиваю тебя — ты к этому готов?

— Насколько я понял, что если я окажусь слабее этого зверя, то он в принципе не станет меня слушать, — припомнил я разговор с Ибрагимом. — А если уж признал, то будет служить до конца жизни. Во всяком случае, мой друг объяснил мне именно так.

— В общем верно, — кивнула Шелехова. — Но переливни очень своенравны и иногда могут попытаться взять верх над хозяином. Такое с ними случается. Особенно в те моменты, когда зверю очень захочется кого-нибудь слопать, а ты запретишь ему это делать. Поверь, я говорю тебе это не потому, что переливня трудно заполучить, а из добрых побуждений. Кстати, то, что он дорого стоит, еще не означает, что его легко купить. Проще и надежней поймать самому.

После слов Марии я призадумался. Если переливень так опасен, то почему Турок не рассказал мне этого всего? Не помню, чтобы он говорил мне о том, что зверь будет пытаться меня одолеть.

— Может быть, просто потому что он и сам не знает всех нюансов по обращению с ним? — предположил Дориан. — Как ни крути, а Ибрагим больше предпочитает что-нибудь выковыривать из зверей, а не разводить их.

Да, звучало вполне логично. Мой бывший помощник мог на самом деле не знать всех нюансов по обращению с ним. Однако от предупреждений Шелеховой не стоило отмахиваться. Все-таки их род не одну сотню лет занимался магическими существами, а значит кое-что в этом деле смыслит.

— Но несмотря на это, подумать об этом варианте можно, — сказала девушка, будто прочитав мои мысли. — Если тебе удастся совладать с ним, то переливень будет отличным охранным зверем.

— Не понял… — нахмурился я. — Ты меня отговариваешь или наоборот, даешь понять, что мне нужно им обзавестись?

— Для начала я просто говорю, что перед тем, как связываться с переливнем, тебе нужно хорошенько подумать, — ответила Шелехова. — А еще я хотела сказать, что есть и другие варианты.

— Какие, например? — с интересом спросил я и с грустью посмотрел на остатки пудинга. Как и сливок, его оказалось слишком мало, так что придется потом сходить еще за одной порцией.

— Расскажи мне поподробнее о месте, которое ему нужно будет охранять, — попросила Мария. — Мне так будет легче.

— Ну… По размеру территории ты примерно поняла, она как наш парк, — начал я. — Большой дом, высокий забор, строения еще всякие… Все это окружено березовой рощей, а на дальней части река. Точнее озеро. Довольно большое. Еще там живет сторож и две большие собаки.

— Что с соседями? — уточнила она.

— Ничего, — ответил я. — Ближайшие соседи в пятнадцати минутах езды.

— Угу, значит соседскую кошку зверь не сожрет, если что, — улыбнулась Шелехова. — Это уже лучше. Только зачем тебе магический охранный зверь, если ближайшие соседи черт знает где? Разве одних собак и сторожа недостаточно?

— Нет, — нахмурился я, припоминая рассказ Карла-Людвига о нежданных гостях. — Мне надо так, чтобы эту территорию десятой дорогой обходили. Чтобы туда ни люди, ни маги не смогли попасть без моего на то желания.

— Там что, какой-то секретный императорский объект? — вновь хохотнула она, но увидев выражение моего лица, вновь стала серьезной.

Конечно, рано или поздно все равно все узнают о том, что Романов подарил мне «Берестянку». Само собой и для Марии это не станет секретом. Однако пока я не хотел об этом особо распространяться. Мало ли что. Вот обживусь, обзаведусь нормальной охраной, а потом уже можно и тайны из этого не делать.

— Не императорский объект, конечно… — задумчиво протянул я. — Но охрану для него я хочу не хуже. Может быть, даже лучше.

— Ладно, поняла, ты прав — это не мое дело, — с пониманием кивнула девушка. — Все, что нужно, ты рассказал и вот что я думаю. Как смотришь, если завести парочку магических зверей? Предлагаю — берестяного скрипня и иловика. Один будет со стороны березовой рощи твою территорию охранять, другой со стороны озера. Иловики как раз пресную воду больше предпочитают.

— Давай поподробнее, — попросил я. — Что за скрипень?

— Выглядит как нечто среднее между человеком и деревом, — начала она. — Видел когда-нибудь, как леших на картинках рисуют? Вот что-то типа того. Вырастает под два метра ростом, питается листьями, не агрессивный, так что кого попало не сожрет.

— Ментально с хозяином общается? — спросил я.

— Нет, — покачала головой Шелехова. — Чего нет, того нет. Но он не убивает никого, если ты за это переживаешь. По крайней мере мгновенно. Он магический зверь и обладает сонными чарами, которые насылает на всех, на ком не будет твоей разрешающей метки.

— Это что за штука такая?

— Что-то типа небольшого ритуала, — отмахнулась Мария. — Об этом не беспокойся, там все элементарно. Я тебя потом научу, если нужно будет.

— И как я потом буду искать того, кого усыпил этот скрипень, если он ментально не общается? — недоверчиво поинтересовался я.

— Ну ты же говоришь, что у тебя там сторож есть. Зверя можно будет научить, чтобы он сообщал ему о нарушителях, — объяснила девушка. — Между собой вы уж как-нибудь разберетесь.

Я пока не стал ничего говорить, но вариант с берестяным скрипнем мне не очень нравился. Конечно, очень здорово, что он не убивает всех подряд, включая соседских кошек, но это мне совсем не подходило. Не хочу загадывать наперед, но я не Градовский, своего будущего предвидеть не могу, а значит хотелось бы, чтобы при необходимости мой охранный зверь мог не только усыплять моих врагов, но и разделаться с ними.

— А что там с иловиком? — спросил я. — Он тоже обладает сонными чарами?

— Нет, этот что-то типа саламандры, размером со среднего крокодила, — ответила Шелехова. — Амфибия. Может находиться в воде и на берег выходить, если нужно. На берегу может дышать огнем, а для подводных гостей у него острые зубы в три ряда. Обладает особенным сейсмическим чутьем и чувствует все, что происходит в радиусе пятисот метров от него. Если какое-то движение покажется иловику подозрительным, то идет проверять. Питается рыбой и не трогает уток, если вдруг тебе это важно.

— Ментальных способностей тоже нет? — уточнил я.

— Не-а, — покачала головой Маша. — Зато он очень умный и понимает команды.

— И соседских кошек не жрет? — усмехнулся я.

— Вот этот как раз сожрет обязательно. Слопает всех, кого не знает, — ответила Шелехова. — Если не съест, то покусает точно.

Нет, это мне тоже не подходит. На другом берегу озера дома стоят, а если кто-то на лодке заплывет или еще что? Иловик их сожрет и фамилии не спросит. Хотя сама по себе идея защитить «Берестянку» со стороны озера не такая уж и плохая. Если уж я решил делать из дома крепость, то и в этом направлении нужно будет что-то подумать.

Чтобы мне лучше думалось, я сходил за добавкой и принес нам с Машей еще по порции пудинга. Ели мы молча. Я размышлял над предложениями Шелеховой и уже решил, что как ни крути, а переливень будет интереснее. Больше всего мне нравилось в этом звере, что он умеет передавать мыслеобразы.

Кроме того, эта зверюга могла не только убить любого по моему приказу, но и задержать, а это все-таки хоть какая-то вариативность. Правда он не умел плавать под водой, но угроза со стороны озера и беспокоила меня гораздо меньше. По крайней мере, в данный момент.

— Знаешь, наверное, я все-таки предпочту переливня, — сказал я девушке, когда мы, погруженные в свои мысли, почти доедали по второй порции пудинга. — Как охранник он хорош. Настоящий убийца.

— Да уж… — вздохнула Мария. — Ему бы еще и интеллекта побольше, было бы вообще хорошо… И еще плохо то, что он магическим зрением не обладает. Если кто-то воспользуется заклинанием невидимости, то переливень его не увидит, хотя и почувствует.

Вот об этом я как-то не подумал. Не то чтобы это имело решающее значение, но магическое зрение для охранного зверя было бы очень полезной функцией. Но видимо так уже устроено все в этом мире, что нельзя совместить в чем-то одном все необходимое.

— Наверное, идеальных вариантов не бывает, — сказал я. — Значит нужно все-таки завести парочку существ. Одно будет обладать магическим зрением, а другое заниматься карательными функциями.

— Слушай, Макс, по-моему, у меня появилась идея! — просияла Шелехова. — Тебе нужен тихий смотрящий! Самый умный и самый необычный зверь, которого я знаю. К тому же он умеет общаться ментально, тебя ведь это беспокоит больше всего?

— Что за тихий смотрящий? — заинтересовался я названием нового существа. — Звучит любопытно.

— Он и сам по себе интересный, поверь, — девушка поерзала на стуле от нетерпения. — Даже выглядит странно.

— Насколько странно? — насторожился я.

Мария за свою жизнь повидала столько всяких магических зверей, что мне и не снилось. Уверен, что необычных среди них тоже хватало. Если она считает, что какой-то из них выглядит странно, то это как?

— Можешь представить себе человека, скрещенного с кошкой и совой? — удивила она меня вопросом.

— С трудом… — честно признался я, пытаясь нарисовать в своей голове нечто похожее.

— Да она красивая, не переживай. Сейчас, подожди, — Маша вытащила из кармана свой мобильный телефон, несколько минут копалась в нем, а затем показала мне картинку. — Вот, смотри.

Шелехова оказалась права, существо и правда выглядело необычно, в хорошем смысле этого слова. Тонкое гибкое тело, короткий белый мех, но клюва нет, хотя что-то от совы есть явно. Может быть, длинные заостренные кверху уши?

Передние лапы у зверя были чем-то похожи на человеческие руки, с длинными тонкими пальцами, а задние — мощные, как у кота, видимо тихий смотрящий очень неплохо прыгал. Ну и длинный пушистый хвост, куда без него? Причем судя по его длине, существо запросто могло использовать как третью руку, чтобы цепляться им за ветки. Как на первый взгляд, так выглядело оно довольно безобидно.

— И что оно делает? — спросил я, насмотревшись на картинку. — Охраняет?

— Тихий смотрящий не охраняет в том смысле как переливень, — начала объяснять мне девушка. — Он смотрит и анализирует. Если на твою территорию заходит кто-нибудь чужой, то зверь начинает за ним наблюдать. У него есть необычное свойство — он чувствует энергетику и если посчитает, что гость пришел со злыми намерениями, то мгновенно поставит в известность тебя. Причем ты не только увидишь посланный им мыслеобраз, но и услышишь, если нужно.

— Они умеют разговаривать? — не понял я.

— Нет, не то, — нетерпеливо помотала головой девушка. — Они могут передавать не только образы, но и звуки, которые слышат.

— То есть… Если я тебя правильно понял… — начал я рассуждать. — То я могу получить от тихого смотрящего мыслеобраз, передать его переливню и сразу же отдать приказ?

— Именно, — кивнула она. — Кроме того, нет никакой проблемы с кормлением. Тихий смотрящий ест все, что найдет, даже жуков.

— Хм… Получается он не охранный зверь, а что-то типа разведчика-диверсанта? — спросил я.

— Можно и так сказать, — кивнула Шелехова. — Хотя если нужно, может и горло перегрызть. Так что, я бы сказала он охранный разведчик-диверсант.

— Любопытно… — сказал я и задумчиво почесал затылок.

Мне определенно начинала нравиться идея с двумя магическими зверями, которые будут дополнять друг друга.

— И у него нет никаких нюансов в содержании? — спросил я.

— Как не быть… — усмехнулась Маша.

Ну вот, начинается. Я почему-то так и думал.

— Тихий смотрящий терпеть не может оставаться один, — продолжила девушка. — Причем ему необходимо внимание именно хозяина. Если оставишь его надолго, то он просто зачахнет. Твой сторож в качестве замены не подойдет, если ты об этом подумал.

— Надолго, это насколько? — уточнил я.

— Пара недель уже много. Так что ему нужен либо второй хозяин, либо Амулет Подмены с твоим запахом.

— Что это за штука такая? — спросил я, сразу решив, что если я остановлю свой выбор на этом звере, то хозяин у него будет только один. — Какой-нибудь редкий артефакт?

— Почему редкий? Нет, самый обычный, — ответила Шелехова. — Среди приручителей и заводчиков магических зверей он часто используется. В этот амулет вкладывают твой запах и это позволяет существам, типа тихого смотрящего, чувствовать тебя. Какое-то время они не тоскуют, хотя вечно это продолжаться не может. Месяц, максимум полтора.

Ну это уже ближе к делу. Не знаю, как сложится моя жизнь, но в данный момент мне кажется, что наведаться раз в месяц в «Берестянку» для меня особых проблем не составит. Я намерен бывать в поместье гораздо чаще.

— С этим понятно, а что еще? — спросил я, предполагая, что это может стать не единственной проблемой.

— Это элитный товар, Максим, — ответила Маша. — Каждый выведен вручную, с детства приручен… Тихий смотрящий — это тебе не какой-нибудь переливень. Этот зверь не просто охранник, а гораздо больше. Он еще и друг.

— Ну да, понятно… И подружиться с ним также трудно, как и с переливнем? — усмехнулся я.

— Даже еще сложнее, — ответила девушка. — Но об этом ты не беспокойся, обычно их продают с правом возврата в течение месяца. Как раз на тот случай, если зверь не примет нового хозяина.

— Или хозяин его, — предположил я.

— Или так, — согласилась Шелехова. — Так что подумай над моим предложением. Если захочешь двух зверей, то дай знать. Будем добывать тебе переливня.

— Погоди-ка, а тихого смотрящего? — спросил я. — Его ты знаешь где достать?

— Конечно, — она наклонилась ко мне поближе и сказала. — У нас есть один на продажу. Я даже уверена, что отец уступит тебе зверя со скидкой. Точнее ее.

— Она девочка?

— Точно, — подмигнула мне Шелехова. — Зарница. Умница просто. Правда ей всего год, но возраст для продажи уже подходящий.

— Здорово… — выдохнул я, приятно удивившись тому, что хотя бы за этим зверем не нужно отправляться в далекие дали. — А переливень? Они подружатся?

— Подружатся, не переживай, — сказала Мария. — Ты ведь у них будешь хозяин. Сам и приоритеты расставишь.

— Блин… Сложное дело… — признался я и посмотрел на пустую посуду из-под пудинга. — Оказывается столько хлопот с этими магическими зверями, кто бы знал. У меня и опыта в их содержании практически нет… Точнее есть, но небольшой совсем…

— Ты имеешь в виду Бормотуна? — уточнил Дориан. — Его как раз содержать несложно. Целыми днями болтается неизвестно где. Главное следить, чтобы он дом не сожрал, а все остальное — мелочи.

— Вообще-то, я имею в виду Фауста, — ответил я Мору. — Мой некрокот просто идеальный магический зверь! Его даже кормить не надо. Никаких изъянов!

— Зато он на призраков гадит, — напомнил мне Дориан. — Во всяком случае, пытается. Тоже так себе привычка, между прочим. Так что ничего идеального не существует. Нет в этом мире совершенства, мой мальчик…

От автора:

Дорогие читатели!

В ожидании продолжения рекомендую свой собственный цикл «Самоцветы». Цикл полностью закончен! Это мой первый цикл, можно сказать, проба пера. Однако, на мой взгляд, получилось довольно-таки неплохо.

Крепкая дружба и верность, приключения и непримиримые враги… В этой истории есть все это и еще немного больше. В первой книге большое количество бесплатных глав для ознакомления, так что прошу приступать к чтению. Надеюсь, вам понравятся приключения Макса Соболева:)

Прошу: https://author.today/reader/165861/1378278

Разговором с Шелеховой я остался очень доволен. Все-таки не зря говорят, что одна голова хорошо, а две еще лучше. Одного классного охранного зверя предложил мне Ибрагим, второго Мария — просто идеально. Правда оба магических существа дорого стоят, но к счастью, для меня это была самая меньшая из проблем. Все-таки как ни крути, а когда денег много — это удобно.

— Я тебе об этом всегда говорил, — сказал Дориан. — Наконец-то ты начал это понимать.

Вот бы еще у Шелеховых в наличии оказался не один магический зверь, а два — было бы вообще хорошо. Однако, не случилось. Видимо двойное везение в таком важном деле, это перебор. Впрочем, грустить по этому поводу я не собирался. Достаточно того, что из двух существ добывать придется то, которое легче изловить.

Насколько я понял Марию, стать владельцем тихого смотрящего гораздо сложнее, чем завести в хозяйстве переливня. Так что, можно сказать, мне даже повезло. Теперь нужно будет выбрать время, чтобы съездить в Великое Московское Княжество, с целью забрать зверя.

Правда от самой Москвы они живут далеко, как сказала девушка. Так что еще нужно будет заложить время на дорогу, а это означало, что поездка могла занять у меня пару дней. Пока туда, там еще со зверем знакомиться, потом в Москву, а нужно еще в Белозерск вернуться. Одни выходных может запросто не хватить. В общем, нужно подумать.

Эх… Жаль Шелеховы не обзавелись еще домиком в Белозерске, как, по словам Кости Собакина, собирался сделать Машин отец. Столько времени бы сэкономил…

Хотя во всем этом был и положительный момент. Раз уж так вышло, то мне представится возможность оказаться в поместье Шелеховых, а мне давно уже хотелось там побывать. Я еще не был ни у кого в гостях, кто бы занимался разведением магических зверей. Так что мне было очень интересно посмотреть, как там у них все устроено. Своего рода магический зоопарк получается, разве не круто посмотреть всех зверей, собранных в одном месте? Когда еще выпадет такой шанс.

Кстати, с поимкой переливня Шелехова мне пообещала помочь. Причем совершенно бесплатно. В качестве дружеской услуги, скажем так. При этом она сказала, что на охоту за зверем возьмет с собой кого-то из своих братьев, который нам поможет. Тоже бесплатно, между прочим.

Правда Дориан считал, что такая щедрость связана как раз не с дружескими побуждениями Марии, а с прицелом на будущее. Чтобы не терять полезное знакомство в моем лице. Но я считал, что на самом деле это не так. По крайней мере, глядя на Шелехову, не скажешь, что она делает это с выгодой, а не от чистого сердца. Что поделать, если мой друг во всем склонен видеть предательские заговоры и злой умысел?

Увидев на следующий день Лешку за завтраком в столовой, я даже удивился — как это Веригин не оставил его в медицинском блоке с ночевкой? Что-то целитель его балует. Однако это было очень кстати, так как на сегодняшний вечер у меня были кое-какие планы, которые я намеревался осуществить вместе с Нарышкиным.

Самое главное, чтобы моего друга не отпустили временно и вновь не загрузили работой вечером. Иначе мой план придется переносить на другой день, чего очень бы не хотелось делать. Я уже настроился на сегодня.

— Рад тебя видеть живым и здоровым, — поприветствовал я своего друга, который вяло ковырял омлет. — Я думал, тебя Дементий Брониславович на постоянное поселение в медицинском блоке оставит. Видишь, все-таки жалеет он тебя.

— Ага, жалеет, как же… — мрачно сказал княжич и посмотрел на меня уставшими глазами. — Я вчера у него целый день проторчал, а он меня потом еще и на ночное дежурство оставил. Хорошо хоть сотрудники у него с пониманием, дали выспаться.

— Да, выглядишь ты не очень, — согласился я. — Даже не похоже на тебя.

— Все нормально, Макс, — скривился он. — Просто сейчас у меня две практические подряд, а в голове как будто кусок ваты вместо мозгов.

— В смысле «как будто»? — подмигнул я ему. — Ты думаешь у тебя там что-то другое?

— Очень смешно, — пробурчал Лешка.

— Забудь про свои практические. Я тебе сейчас последние новости буду рассказывать, — я наклонился к нему поближе и таинственно прошептал. — И еще кое-что. У меня есть секретный план на вечер. Я надеюсь, ты примешь в нем непосредственное участие. Если, конечно, тебя снова в медицинский блок не отправят.

— Вроде бы не должны, — заметно оживился Нарышкин. — Веригин сказал, что после дежурства я могу быть свободен. Так что валяй, выкладывай свои новости. У тебя завелась новая пассия?

— При чем здесь? — нахмурился я. — Или ты вообще ни о чем не думаешь, кроме девчонок?

— Просто в последнее время ты говоришь о девушках чаще, чем раньше, вот я и подумал, что очередная новость тоже будет с ними как-то связана, — ответил он. — Не бери в голову, это я так. Просто меня уже замучили вопросами, что там у тебя с Ланской? Такое ощущение, что сами не могут у тебя спросить.

— Кто замучил? — удивленно спросил я.

— Все! — усмехнулся княжич и развел руками в стороны. — Или ты думаешь никому не охота почесать языки на этот счет? Ладно, просто и правда достали. Ты что-то говорил про секретный план?

— Нет, сначала новости, — сказал я и взял небольшую паузу, чтобы слопать пару оладьев, которые я предпочел вместо омлета.

— Макс, ты пока будешь есть, я засну, — сообщил мне Лешка, совсем потеряв интерес к своему омлету. — Что за привычка заинтриговать, а потом есть? Это вас так в темных классах учат делать? Типа темные маги должны доставлять боль даже в таких мелочах?

— Ну я же не виноват, что ты выбрал омлет вместо оладьев? — усмехнулся я. — Зря, кстати. Они сегодня просто класс. Воздушные как облака.

Нарышкин терпеливо дождался пока я съел все, что принес себе на завтрак, а затем я приступил к делу. Первым делом рассказал ему о разговоре с Марией. Я подумал, что если княжич все равно будет наведываться в «Берестянку», то пусть на всякий случай знает о моих планах. Мало ли что.

К тому же, какой смысл это скрывать, если я поеду к Шелеховым, а потом еще, возможно, вместе с девушкой и ее братом за переливнем. Осведомителей у княжича хватает, а это не тот случай, когда следовало что-то скрывать. Он же мне друг, а не враг.

Лешка внимательно меня выслушал и одобрительно кивнул:

— Молодец, Макс. Правильное решение. В твоем статусе уже не помешало бы озаботиться охранным магическим зверем для собственного дома.

— Спасибо, — кивнул я. — Знаешь кого я выбрал?

— Мальчик мой, может быть, ты обойдешься без подробностей? — тут же вмешался в наш разговор Дориан. — Некоторые вещи не должны знать даже друзья, ты уж мне поверь.

— Вот это мне знать не обязательно, дружище, — покачал головой Нарышкин и выставил ладонь, будто хотел защититься от моих слов. — Ты оказал мне большое доверие уже только лишь тем, что в принципе рассказал об этом. Все остальное должен знать только ты. Возможно, члены твоей семьи, если ты посчитаешь нужным это сделать, а больше никто. Будет неплохо, если ты воспользуешься моим советом на будущее.

Честно признаться, княжич меня несколько смутил таким откровением и заставил задуматься над его словами. После недолгих размышлений я пришел к выводу, что он абсолютно прав. Зная о том, кто охраняет мой дом, можно и озаботиться вопросом — как справиться с охранником. При желании, конечно.

Так что Нарышкин и Дориан абсолютно правы, со своим желанием поделиться этой информацией, я явно поспешил. Сразу видно, что у них в этом плане гораздо больше жизненного опыта чем у меня.

— Конечно поспешил, — не унимался Мор. — Из тебя иногда слова вылетают быстрее чем пули. Хорошо, что друг у тебя порядочный человек оказался. Другой бы эту информацию обязательно запомнил бы на будущее и еще продал бы кому-нибудь при случае. Если бы ты себе сигнализацию на дом поставил, тоже бы всем пароль от нее разослал?

— Ну ладно, не ворчи, — ответил я Дориану. — Понял я уже все. Не подумал.

— Это все новости, которые ты хотел мне рассказать? — спросил в этот момент княжич. — Мне просто не терпится узнать, что там у тебя за секретный план.

— Нет, не все. У нас вчера был практический урок по экстра-менталистике, — сказал я. — Мы учились считывать остаточные воспоминания с предметов. У меня очень неплохо получилось для первого раза.

— Поздравляю, Макс, — улыбнулся Лешка. — Я всегда знал, что ты талантливый парень. Или ты хочешь получить от меня отдельный комплимент по этому поводу?

— Да я вообще не об этом, — вздохнул я. — При чем здесь комплимент? Это я тебе к тому говорю, что сегодня вечером я планирую применить свой новый навык на практике.

Я наклонился к нему поближе и тихо сказал:

— Мы с тобой пойдем на важное дело и без твоей помощи мне никак. Поэтому хотел тебя попросить составить мне компанию. Если, конечно, у тебя нет никаких срочных дел.

После моих слов Нарышкин занервничал и посмотрел по сторонам, как будто опасался, что нас подслушивают.

— Что за важное дело? — спросил он. — Будем грабить хранилище артефактов «Китежа»? Если так, то я пас. Мне за мусорного голема отец весь мозг проел. Сказал, что у меня детство в заднице играет. Не хватало сразу же в еще одну твою авантюру ввязаться.

— Во-первых, голема ты сам сделал, так что не надо перекладывать с больной головы на здоровую, архимаг бытовой магии, — справедливо возмутился я. — Во-вторых, грабить мы ничего не будем. Я хочу побольше разузнать про башню на болотах. Помнишь ее?

— Само собой, — кивнул он.

Судя по выражению его лица, новость о том, что мы не будем ничего красть, княжича явно приободрила. Он даже заерзал на стуле, выдавая свое волнение. Видимо, башня интересовала его не меньше, чем меня.

— С того раза, когда нас к ней отвел Щекин, башня не дает мне покоя, — подтвердил Лешка мою догадку. — Все думаю — зачем-то ведь она там стоит? Помнишь, когда Ваня нам ее первый раз показал, он сказал, что Компонент за ней присматривает? Он, конечно, любит рассказать всяких небылиц о том времени, когда он в «Китеже» учился, но дыма без огня не бывает. Если он так сказал, значит какие-то основания у него для этого были.

— Вот и я тебе о чем, — сказал я. — Предлагаю сегодня, когда стемнеет, наведаться к ней. Что скажешь?

— Вообще-то, после уроков я хотел поспать, а потом поехать гулять с Кречетниковой… — задумчиво сказал он. — Но ради такого дела… Погоди-ка! Ты что, хочешь попытаться с нее считать информацию?

— Именно, — кивнул я. — Правда с нее не получится. Придется использовать какой-нибудь камень рядом с ней, землю или деревья, в крайнем случае. Между прочим, Бобоедов нам говорил, что это самые надежные хранители информации.

— Да я не об этом, — нахмурился Лешка. — Я хотел спросить — насколько это опасно? Я в твоей экстра-менталистике плохо соображаю, а у тебя инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, так что говори честно, Макс, и не вздумай врать. По крайней мере, что такое обычная менталистика, я знаю прекрасно, и неправильное ее применение может быть смертельно опасно.

— Врать не буду, не переживай, — честно ответил я. — Не тот случай. Тем более, что и правда может всякое случиться. Я тебе сейчас в двух словах опишу свой план.

В двух словах не получилось. Мне нужно было рассказать Нарышкину о принципе действия экстра-менталистики, а кроме того, еще и сказать о том, что я планировал не только с предметами поработать.

У меня было большое желание убить сразу двух зайцев и попробовать еще проверить это место на эмоциональный фон. Меня прямо распирало от желания узнать ответ на вопрос, что я там увижу. Я почему-то был заранее уверен, что это будет крайне интересно.

К тому времени как я закончил, столовая уже практически опустела. До урока оставалось совсем немного времени, а нам еще нужно было вернуться в общагу, чтобы переодеться в форму и взять свои школьные рюкзаки. Поэтому разговор мы продолжили уже после того, как вышли из нее и шли по школьному парку в направлении главного корпуса.

— Слушай, Макс, это может быть опасно, — начал разговор Нарышкин, у которого к этому моменту было много времени, чтобы все как следует обдумать. — Как я узнаю, что ты занырнул слишком глубоко?

— Леха, не переживай, я не собираюсь сильно усердствовать, — успокаивал я его. — Только немного по верхам пройдусь и сразу поставлю Барьер, если что. Я же не враг своему здоровью.

— Кто? Ты? Пфффф! — фыркнул Нарышкин. — Макс, не смеши мои тапочки. Ты своему ангелу-хранителю уже до конца жизни должен за то, что он тебя бережет. Если бы он за тобой так внимательно не присматривал, то у меня уже давно не было бы друга с фамилией Темников.

— Это он, наверное, обо мне говорит, — самодовольно сообщил мне Дориан. — Как в воду смотрит.

— Если ты спятишь, то… — в этот момент Лешка остановился и ткнул мне пальцем в грудь. — Как думаешь, что я буду думать о себе, если после всего этого ты перестанешь отличать свои воспоминания от чужих? Ты же говоришь, это возможно. Или вообще… Начнешь меня называть Федей, а я не Федя…

— Вот поэтому я и говорю тебе, что один я не справлюсь, — сказал я. — Мне необходима подстраховка. Кто это сделает лучше тебя?

— Ты только что сказал, что собираешься «пройтись по верхам», и тут же говоришь мне, что тебе нужна подстраховка. Ну не наглец?

Лешка быстрым шагом пошел дальше, но я быстро его догнал.

— Леха, я просто хочу попробовать. Если ты хоть на секунду начнешь сомневаться в том, что я держу ситуацию под контролем, то применишь на мне Барьер, и все. Я уверен, что там есть что-то интересное. Ты же сам говорил, что тебе любопытно узнать ее секрет.

— Я не думал, что ты выберешь именно такой способ, — сказал он. — А если нас там поймает Щекин в этот момент, что тогда?

— Ничего, — ответил я. — Уже ловил ведь один раз. Выгнать нас не выгонят, в крайнем случае он накажет нас отработками. Не в первый раз.

— Вообще-то, конец года на носу, — пробурчал княжич. — Если кому-то плевать на учебу, то я хочу тебе напомнить, что…

— Что мы вряд ли будем сдавать летом экзамены, — не дал я ему договорить, выбив из рук аргумент, которым он хотел от меня защититься. — Или ты что-то другое собирался сказать?

— А если окажется, что там внутри что-то опасное? — не сдавался Нарышкин.

— Тогда тем более нужно об этом узнать.

— Тьфу ты! — сплюнул Лешка на ходу.

— Ладно, я понял, тогда я пойду один, — сказал я, решив, что в таком случае и правда придется действовать максимально осторожно и не рисковать. — Будем считать, что я тебя не просил.

Нарышкин снова остановился.

— А я не спрашиваю у тебя разрешения, между прочим, — сказал он. — Если ты пойдешь туда, то и я пойду, ясное дело. Или ты думаешь, что пока ты там будешь болтаться, я буду сидеть в общаге и грызть себе ногти от беспокойства? Нет уж, хрена с два! Лучше я буду рядом, чтобы сказать тебе пару ласковых, если что.

— За что это? — улыбнулся я.

— За хреновый план, — ответил княжич. — Придем на место, а там разберемся, так себе секретный план, между прочим.

— Ну уж какой есть, — пожал я плечами, признавая, что план и правда не лучший.

— Только у меня одно условие! — он поднял палец вверх. — Не совершать никаких идиотских поступков, договорились?

— Как я могу совершить идиотский поступок, если ты все время будешь рядом, — сказал я. — Уверен, что, как старший товарищ, ты меня обязательно остановишь в нужный момент.

— Не смешно на самом деле, — мрачно сказал Лешка. — Мое присутствие рядом еще не значит, что ты не сделаешь что-нибудь идиотское. Но ты прав, так шансов меньше.

Нарышкин посмотрел на часы:

— Пойдем скорее, еще немного, и мы опоздаем.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Пока еще не за что, — сказал он, затем сделал шаг и вдруг резко остановился. — И еще одно… Если скажу, что мы уходим, значит мы уходим, и никаких споров. Без всяких там «давай еще минуточку, я почти понял». При этом неважно насколько интересное видение тебе откроется. Просто уходим и все, понял?

— Договорились, — пообещал я ему и мы почти бегом припустили к главному корпусу.

Правда на урок мы все-таки опоздали. Звонок прозвенел как раз в тот момент, когда мы вошли в холл главного корпуса. Но разве это важно, если сегодня нас ждет такое приключение? Разумеется нет.

Теперь у меня другая проблема… Как дождаться позднего вечера и не умереть от нетерпения?

Из школьного общежития мы с Лешкой вышли в начале десятого вечера. К этому времени уже стало достаточно темно, чтобы мы могли двигаться более-менее скрытно. К тому же вечер был особенный — на школу опустился тяжелый туман, так что можно было не беспокоиться о том, что нас кто-то увидит. Разве что будет поджидать специально.

Дежурный на входе проводил нас с Нарышкиным подозрительным взглядом, однако ничего не сказал. Вообще-то, если мы находимся на территории школы, то в общагу можно возвращаться и позже одиннадцати вечера, так что настороженный взгляд дежурного был связан не с этим. Просто сам факт того, что мы с княжичем куда-то идем так поздно с рюкзаками на спине, это уже само по себе вызывало подозрение.

— Ты видел его рожу? — спросил у меня Лешка, когда мы отошли от общаги на сотню метров и скрылись в тумане. — Сто процентов доложит охране, что мы с тобой куда-то свалили.

— Ну и что с того? — ответил я, глядя на Градовского, который с важным видом летел рядом со мной. — Пусть докладывает. Мы с тобой ничего не нарушаем, так что бояться нечего. Я думаю, что раньше полуночи, а то и часа ночи искать нас не начнут.

— Я тоже так думаю, — не стал спорить Нарышкин. — Если бы нас начинали искать раньше, то охрана бы только тем и занималась.

Хотя туман и помогал нам по части укрытия, но вот видимость была отвратительная. Даже с учетом того, что мы оба обладали возможностью использовать ночное зрение, идти было сложно. Ноги все время цеплялись за какие-то ветки, которых раньше здесь не было. Такое ощущение, что их специально кто-то разбросал, зная, что сегодня вечером мы планировали наведаться к башне.

Большую часть пути мы проделали молча. Нас сопровождали лишь крики птиц, которые заставляли меня немного нервничать. Все от того, что с учетом темноты и густого тумана, они звучали слишком зловеще. Лешка шел первым, а я чуть позади.

Видимо мой друг опасался, что я в любой момент могу совершить какой-нибудь идиотский поступок, и таким образом рассчитывал встретить опасность первым, если она вдруг появится.

— Чего ржешь? — спросил я у Лешки, услышав его смех.

— Ни за что бы не подумал, что когда-нибудь буду чувствовать себя на территории школы, как в фильме ужасов, — сказал он. — Птицы эти идиотские… Они всегда орут по ночам, я понять не могу? По-моему, я их раньше не слышал.

— Всегда, — ответил я.

— Понятно. Слушай, Макс, а твой Градовский с нами?

— Хозяин, скажи своему другу, что твой верный помощник всегда рядом, — посоветовал мне Петр Карлович. — Особенно в таких опасных приключениях как это.

— С нами, — ответил я Лешке. — Летит рядом со мной и умничает.

— Это хорошо, — судя по голосу Нарышкина, узнав об этом, он немного расслабился. — Приятно знать, что с нами разведчик.

Мы прошли еще немного вперед и княжич вдруг замер на месте.

— Слушай, Макс, а у меня идея! — сказал он, повернувшись ко мне. — Что, если тебе попросить твоего призрака заглянуть внутрь башни? Они же умеют сквозь стены пролетать?

— Нет, через эту не умеют, — ответил я ему. — Магический барьер мешает. Я уже пробовал.

— И мне не сказал? — с обидой в голосе спросил Лешка.

— Да это было сто лет назад, — отмахнулся я. — Тем более, что говорить, если все равно не получилось?

Интересно, что бы сказал мой друг, узнай он о том, что мне уже удалось побывать в башне и я знаю, что там внутри? Вряд ли бы обрадовался.

— Жалко, — вздохнул Нарышкин. — Я уж думал мне в голову блестящая мысль пришла. Ладно, потопали дальше.

Вскоре почва под ногами стала намного мягче. Иногда слышалось громкое неприятное чваканье, которое означало, что мы уже почти на месте. Во всяком случае, до болот уже добрались. Теперь самое главное — успешно дойти до башни и не увязнуть.

Когда нас с Лешкой поймал здесь Компонент, он использовал портал, чтобы попасть к башне и не угодить в трясину. Однако я уже не раз бывал здесь, когда собирал для Бориса Алексеевича разные ингредиенты в качестве отработок. Хотя меня и считали любимчиком Щекина, наказывал он меня чуть ли не чаще остальных, поэтому эти места я изучил достаточно хорошо.

К башне вели две тропинки и если с них не сходить, то ничего страшного не случится. По одной из них я и пустил Градовского в качестве следопыта, который должен был вести нас сквозь туман. Однако мы с Лешкой вооружились палками на всякий случай и проверяли почву перед собой. Кстати, этим мы очень оскорбляли призрака, который считал, что мы это делам принципиально, не доверяя его способностям.

Где-то в тумане слышались всплески, непонятные шорохи и какая-то возня. Вообще-то, я не думал, что у нас здесь кто-то живет кроме ужей и лягушек. Ну птицы еще всякие… Видимо я ошибался. Вряд ли лягушки своей возней могут издавать такие громкие звуки, хотя кто их знает.

— Леха, смотри, болотные огоньки, — сказал я, заметив пару бледно-голубых огоньков, которые висели справа от нас. — Никогда их здесь не видел.

— Я тоже, — ответил он. — Самое главное, чтобы это были не волшебные огоньки, которые докладывают обо всем Щекину. Не хватало еще, чтобы он нас сейчас здесь застукал.

Я хотел было сказать, что вряд ли Компонент будет бродить ночью по болотам и выставлять охрану в виде болотных огоньков, но передумал. Лешка абсолютно прав, в случае Бориса Алексеевича могло быть всякое. Если он выращивает кактусов-шпионов, то что говорить?

— Кстати, говорят, что болотные огоньки — это плохой знак, — сказал княжич. — Надеюсь нас с тобой это не касается. Как думаешь?

— Конечно не касается, — уверенно ответил я. — У нас с тобой у обоих есть темный Дар, а в случае с некромантами, мне кажется, это должно работать наоборот. Все плохие знаки для нас хорошие. Так что все будет классно.

По моим расчетам мы уже должны были дойти до башни, однако ее что-то не было. Едва я подумал о том, что вдруг она исчезла в тот самый момент, когда я захотел ее изучать, башня вдруг внезапно появилась. Увидев ее, мы с Лешкой остановились и переглянулись.

— Мне кажется, или она стала больше? — спросил Нарышкин.

— Такая же, — сказал я и снял рюкзак. — Просто ты ее давно не видел. Предлагаю не тянуть и сразу начать. Смотри, если что, вот здесь у меня Эликсир Лечения, здесь…

— Дальше можешь не перечислять, — перебил меня княжич и тоже положил свой рюкзак на траву. — У меня своего добра хватает. Ты помнишь, о чем мы с тобой договорились?

— Само собой, — сказал я, глядя на возвышавшуюся перед нами башню. — Не терять контроль над собой и не совершать идиотских поступков в твоем присутствии.

— Молодец, — похвалил меня Лешка. — Надеюсь это так и будет. С чего планируешь начать?

Хороший вопрос. Именно над этим я в данный момент и размышлял. По большому счету, не было особой разницы, если я все равно планировал делать и то, и другое. Мне показалось, что считывать воспоминания с предметов у меня получалось легче, чем извлекать эмоциональные шрамы из прошлого. Поэтому для меня в данный момент суть вопроса сводилась к одному — за какую задачу браться первой, более простую или наоборот, более сложную.

— Чувствуешь? — спросил вдруг Нарышкин.

— Что?

— Давление вокруг, — он нахмурился и посмотрел по сторонам. — Воздух как будто стал немного гуще.

— По-моему, ничего такого, — сказал я, после того как прислушался к своим ощущениям и не заметил особых изменений. — Наверное это магический барьер так на тебя влияет.

— Хозяин, внутрь никак не попасть! — доложил мне Петр Карлович, который все это время с разных сторон пытался попасть в башню. — Я испробовал все пути и даже заглянул под землю, но никак.

— Идиот, — отозвался на это Дориан. — Ты же при нем ясно сказал, что уже проделывал такую штуку и ничего не вышло.

Тут уж ничего не поделать. Похоже, страсть во всем казаться особенным была у моего помощника в крови. Было бы удивительно, если бы он не попробовал проникнуть в башню. Я же тем временем подошел к ней поближе и принял для себя решение, что начну с более сложной задачи.

— Леха, я попробую считать эмоции, — сказал я. — Все помню — буду предельно осторожен. Ты, кстати, тоже смотри, чтобы я не потерялся… Мало ли что…

— Дай мне свою руку на всякий случай, — попросил он и подошел поближе. — Мне так будет легче чувствовать, что с тобой происходит, и поддержать тебя магической энергией если что.

— Спасибо, — сказал я и почувствовал себя немного увереннее.

Сам не знаю почему, но я переживал. Хотя нет, вру… Конечно же я знал почему. Это место явно хранило какую-то тайну, и я очень волновался в предвкушении того, что могу здесь увидеть. Наконец я решился, сделал глубокий вдох, затем закрыл глаза и начал работать.

— Будь осторожен, хозяин, и удачи тебе, — сказал мне в этот момент Градовский, а я подумал о том, что удача мне сейчас не помешает.

Первым делом шла стадия поиска. Нужно было настроиться на голос этого места. Именно этим я и занимался, чувствуя, как сильно бьется мое сердце. Впервые в жизни я делал это сам, без поддержки наставника, и меня просто захлестывало от волнения.

В какой-то момент у меня даже проскочила мысль, что, возможно, нам и правда не стоило этого делать, однако она ушла так же быстро, как и пришла, а затем началось…

По идее я должен был услышать звон в ушах, но на этот раз это было скорее монотонное глухое гудение. Если это и звон, то значит звонил большущий тяжелый колокол. Следом за звуком пришел новый запах. Теперь вместо запаха болота и гнили, я явно ощущал другой… Кровь? Да, очень на это похоже. А еще страх. Если бы чувство страха могло как-то пахнуть, то именно так.

Пора переходить ко второй, самой опасной стадии — ослабить сознание и разрешить событиям проникнуть в него. Кузьма Семенович говорил, что в этот момент нужно успеть поставить Барьер, если вдруг волна окажется слишком мощной. Поэтому я приготовился это сделать, если потребуется, и понемногу начал ослаблять свое сознание.

Башня… Перед моими глазами появилась башня, возле которой мы сейчас были… Правда она была не темной, как сейчас, а светилась изнутри темно-фиолетовым светом, но это явно была она. Немного отличалась и местность от теперешней.

Оказывается, когда-то давно здесь была не трава, а ровная каменная площадка. На ней была выложена дорожка, которая вела… Вход! Раньше у этой башни был вход! Закрывавшие его огромные двери в данный момент были распахнуты настежь, а прямо напротив входа спиной ко мне стоял человек.

Я видел лишь его силуэт в темноте, но вдруг все вокруг озарила молния, и мне удалось рассмотреть чуть больше. Всего какое-то мгновение яркого света, но мне его вполне хватило, что увидеть кое-какие детали.

Человек стоит широко расставив ноги и раскинув руки в разные стороны. В его правой руке какой-то предмет, похожий на короткий посох или что-то типа того. На нем мантия или плащ, которые треплет сильный ветер, а еще я слышу голос. Очень громкий голос, однако разобрать слов я не могу, потому что они звучат для меня незнакомо. Может быть, это какое-то заклинание?

Я пробовал получше прислушаться к его словам, пытаясь хоть что-то понять, но в этот момент из темного проема в башне начало выползать какое-то существо. Никогда не видел ничего подобного. Оно было чем-то неуловимо похоже на хозяина кладбища, с которым меня знакомил Чертков, и вместе с тем сильно отличалось от него.

Вместо большого количества сросшихся вместе голов у этого была другая проблема — он весь состоял из суставов. Сотен, а может быть, тысяч суставов, соединенных в подвижные, все время движущиеся цепочки. Оно двигалось как паук и громко щелкало при каждом своем шаге.

В этот момент человек замолчал, потряс своим посохом, который сжимал в руке, и громко крикнул:

— Берите их! Берите всех, кто не с нами!

После этих слов из башни выползло еще две таких же твари, затем еще и еще… Я ждал, что же будет дальше, и в этот момент картинка передо мной резко начала расплываться. Спустя несколько секунд появилась новая.

Судя по всему, теперь я видел событие, которое случилось гораздо позже. Никакой каменной площадки перед башней не было и вход в нее тоже был замурован. Напротив башни стояло несколько человек, которые протягивали руки к башне. Что они делали?

Этого я, разумеется, не знал. Как и того, сколько лет прошло между этими двумя картинками. Единственное, что я прекрасно понимал, — если я сейчас вижу этих людей, значит происходит нечто важное. Иначе почему именно это событие оставило здесь эмоциональный шрам?

В этот момент картинка передо мной вновь начала расплываться, вот только новая вместо нее не появилась. Перед глазами был лишь серый туман, который с каждым мгновением становился все темнее. Похоже пришел черед выныривать наружу, два эмоциональных шрама за один раз — это и так гораздо больше моих ожиданий.

Я активировал Барьер и в тот же миг почувствовал, как меня подхватила какая-то сила и понесла вверх. Туман перед глазами стремительно рассеивался. Вновь вернулись знакомые запахи болота и гнили, а следом за ними пришло и осознание того, что я вновь нахожусь перед башней в своем настоящем времени, а не прыгаю по прошлому. Едва я понял это, как вдруг почувствовал сильную боль в руке.

— Макс! — кричал Нарышкин. — Ты слышишь меня?

— Леха, какого хрена! — зашипел я от боли. — Ты мне сейчас руку поломаешь!

— Фух… — облегченно вздохнул он и ослабил свою хватку, позволив мне выдернуть руку. — Тебя начало трясти как паралитика! Я чуть в штаны не наделал от испуга!

— Зря волновался, — сказал я, растирая руку. — У меня все под контролем.

— Откуда мне знать, что у тебя все под контролем? — спросил княжич, внимательно вглядываясь мне в лицо. — Знаешь, когда у людей все под контролем, они обычно так себя не ведут.

— Не переживай, все нормально, я тебе говорю, — успокоил я его, глядя на башню. — В прошлый раз я вообще сознание потерял, так что у меня, можно сказать, явный прогресс.

— Долбаная экстра-менталистика, — проворчал Лешка. — Предупреждать нужно, что ты от нее в обмороки падаешь.

Я не ответил, так как в этот момент думал совсем о другом. Перед глазами стояли события, которые я только что увидел, и я пытался дать им какое-то объяснение. В голове крутились всякие мысли, которые наслаивались одна на одну и мешали сосредоточиться на чем-то конкретно.

К этому всему добавлялась масса вопросов, которых тоже было хоть отбавляй, и самый главный из них — что эта башня такое? Да, я видел, как из нее выходили какие-то существа, но кто они? И кто тот человек, который явно произносил заклинание? Он призвал этих существ либо просто отдавал им приказы?

То, что они подчинялись ему либо в какой-то степени сотрудничали с ним, это было очевидно. Иначе они бы прикончили его, а так эти странные существа просто прошли сквозь него, как будто человека вовсе не существовало.

Кроме всего прочего, я ведь еще знал о том, что внутри башни портал, а это делало ситуацию еще запутаннее. Это портал откуда-то конкретно? Если так, то откуда именно?

Стоп! Погодите-ка… Когда-то Лазарева говорила мне, что такие башни есть по всей Империи. Вот, например, в «Тирличе» такая точно есть, где остальные, я не знаю, а это означает, что башни могут быть связаны между собой в какую-портальную сеть, верно?

— Очень может быть, — согласился со мной Дориан. — Мне кажется, ты мыслишь в верном направлении, мой мальчик. Возможно даже эти башни есть не только в твоем мире, но и где-то еще.

— Хорошенькое дело… А тот этот маг? — спросил я у Мора. — Как думаешь, кем он может быть?

— Кем угодно, — ответил Дориан. — Но я думаю, что самых вероятных вариантов два. Скорее всего он призыватель этих тварей или их помощник.

— Помощник? — не понял я. — Что ты имеешь в виду?

— Ты не думал, что эти твари могут быть разумны, и он мог пойти с ними на какую-то сделку? — спросил он. — Ты же слышал, как он сказал, что они могут убить всех, кто не с ними.

— С кем с ними? — выдал я мысль вслух.

— Ты у меня спрашиваешь? — хмыкнул Мор. — Я видел то же самое, что и ты. Не больше и не меньше.

— Макс, ты что смотришь на эту башню таким диким взглядом? — откуда-то издалека услышал я осторожный Лешкин вопрос. — Ты там что-то увидел?

— Угу, — кивнул я, а сам между тем раздумывал над словами Мора.

Нет, не хочу думать, что он был помощником этих тварей. Будем считать, что он их призывал. Для каких целей? Об этом тоже пока думать не буду. Явно для того, чтобы убить каких-то своих врагов. Оставался еще один вопрос — откуда он их призывал?

Может быть, снятые воспоминания с предметов дадут мне хоть какую-нибудь подсказку? Если, конечно, они вообще не подсунут мне какие-нибудь другие воспоминания. Но это я сейчас проверю…

— Так что ты там увидел, чего ты молчишь? — с нетерпением спросил у меня Нарышкин. — Хоть слово сказать ты можешь или у тебя язык отнялся?

— Подожди, дай мне немного прийти в себя, — попросил я его, чтобы немного отдышаться и отделаться от картинки, которую только что увидел. Она до сих пор стояла у меня перед глазами.

Лешка мне не мешал, стоял рядом и ждал.

— Может быть, тебе выпить Эликсир Бодрости? — спросил он, когда я перестал дышать как паровоз и более-менее пришел в себя. — Что-то ты какой-то бледненький.

— Я всегда такой, — ответил я и сделал глубокий вдох. После неприятного запаха, который я ощущал во время своего видения, болото просто благоухало. Причем этот запах казался каким-то родным.

Я вытащил из своего рюкзака флягу с родниковой водой из Берлоги и сделал несколько больших глотков, опустошив ее практически наполовину. В горле першило, как будто я наелся песка, даже разговаривать было больно.

— Макс, болотные огоньки куда-то делись, — сказал княжич, когда я прятал флягу обратно. — Летали-летали и вдруг пропали.

— Ну и что, — ответил я и посмотрел по сторонам, раздумывая над тем, что лучше всего использовать для второй части нашей сегодняшней вечерней программы. — На то они и огоньки, чтобы то появляться, то исчезать.

— Не нравится мне это, — проворчал Лешка. — Ты что головой вертишь, как будто что-то потерял? Может быть, все-таки начнешь рассказывать?

— Обязательно расскажу, но потом, — пообещал я ему. — Нужно закончить дело. Все равно пока не совсем понятно, а после работы с каким-нибудь предметом, возможно, все немного прояснится. Ну… Или еще больше запутается.

— Макс, вот что у тебя за идиотская привычка такая? — занервничал Нарышкин. — В двух словах можно мне сказать, чтобы я не нервничал, или нет? И вообще, я против, чтобы ты еще с предметами какими-то экстра-менталистикой своей занимался. Ты и так еле на ногах стоишь.

— Леха, в двух словах все равно не получится, — ответил я ему. — Потерпи, дружище, скоро все узнаешь. Но если совсем коротко, то ничего хорошего я не увидел. Все плохо.

— Кто бы в этом сомневался? — хмыкнул княжич, как будто именно такого ответа он от меня и ждал. — По одному виду этой дурацкой башни понятно, что хорошего от нее не жди. Тогда тем более, Макс, какие предметы? Может быть, ну ее в баню? Пусть стоит себе на здоровье, как и стояла. Она никого не трогает уже сотни лет и нам зачем ее тревожить?

— Ты бы так не говорил, если бы знал, что я увидел, — заверил я его. — После такого я тем более хочу еще больше о ней узнать. К тому же, мы с тобой ее не тревожим, а просто кое-что о ней выясняем. Это другое совсем. Так что держи мою руку и давай начинать.

— Темников, ты упертый как баран! — прошипел Лешка и сжал мою руку так, что я услышал хруст костяшек. — Если ты сейчас здесь помрешь, то я тебя прямо так и оставлю. Валяйся хоть до конца учебного года, понял?

— Понял, — поморщился я от боли и немного освободил руку. — Если что, инструкции те же, увидишь, что я перестаю контролировать ситуацию, — сразу меня спасай. Вроде бы несложно.

— Хозяин, возможно стоит прислушаться к словам вашего друга? — вкрадчиво спросил Градовский, который висел рядом со мной и внимательно слушал наш разговор. — Звезды сегодня расположились таким образом, что…

Одного моего взгляда на Петра Карловича хватило, чтобы он замолчал на полуслове.

— Впрочем, вам, конечно, виднее, — поспешно сказал призрак. — Если вы чувствуете в себе силы, то почему бы и не попробовать. Просто я хотел попросить вас, чтобы вы были осторожнее.

— Не слушай их, мой мальчик, — уверенно сказал Дориан. — Сил у тебя еще достаточно, поэтому делай, что задумал. Главное — не увлекайся и не теряй контроль над собой. Ты прав, нужно закончить это дело и попытаться понять, что это за штука. Тем более, что мне тоже интересно.

Я был абсолютно согласен с Мором. В данном случае останавливаться на половине пути было бы верхом глупости. Теперь хорошо бы не ошибиться с выбором предмета, чтобы не испытывать судьбу понапрасну.

Может быть, вон то дерево? Нет, не подойдет, какое-то оно слишком тонкое по внешнему виду. Не думаю, что оно давно здесь растет, и другие деревья не сильно от него отличались. Вековых дубов на болоте не было.

Что если поработать с землей? Вряд ли ее здесь слишком часто меняют. Хотя… Если верить моим видениям, то когда-то давно здесь была каменная площадка. Кто знает, как давно она исчезла, и что за это время случилось с землей под нашими ногами.

К тому же, на ней росла трава и это тоже могло сбить с толку. Вдруг я коснусь ее рукой и начну работать с ней вместо земли? Все-таки посторонняя вещь… Вряд ли, конечно, но я не был уверен, что этого не случится. Мне было еще не так много известно об экстра-менталистике, чтобы знать про такие вещи наверняка.

Разве что вырвать ее… Нет, все равно земля не лучший вариант. Эх… Жаль магический барьер мешает дотронуться до самой башни, это был бы самый идеальный вариант…

Стоп! Камень! По-моему, камень, который лежал он нас на расстоянии десятка шагов, был в моем видении. Я не был уверен в том, что он лежал на том же самом месте, но я точно видел его!

— По-моему, я тоже его заметил, — сказал Дориан. — Хотя я могу ошибаться. В любом случае, я с тобой согласен, мой мальчик, идея с камнем мне нравится гораздо больше прочих. Кстати, ты бы начинал потихоньку, время-то идет.

Да, Мор прав. Стрелки на часах показывали, что через полчаса наступит полночь, и нас могут хватиться. Вряд ли нас начнут искать именно с этих мест, но к чему тянуть?

— Пойдем к тому камню, — сказал я и повел за собой Нарышкина, который крепко держал меня за руку, как будто боялся, что в какой-то момент я могу просто исчезнуть. — Я буду работать с ним.

Лешка что-то пробурчал в ответ, но возражать не стал и молча пошел за мной следом. Кстати, с камнем я неплохо придумал. В этом выборе был и еще один большой плюс. На нем можно было сидеть, пока я буду с ним работать, а значит у меня меньше шансов свалиться на землю и обо что-нибудь треснуться, если что-то пойдет не так. Но я надеялся, что до этого не дойдет, и Мор был со мной в этом полностью солидарен.

— Садись рядом, — сказал я княжичу, устроившись на холодном камне. — Здесь для двоих места хватит.

— Нет, я лучше постою, — ответил Нарышкин. — Мне так твою физиономию лучше будет видно, а ты садись, все правильно. Скажешь, когда начнешь, чтобы я был готов.

— Можешь считать, что я уже начал, — я закрыл глаза, положил одну руку на камень и расслабился.

Поначалу очень мешал холод, который шел от камня. Я все время отвлекался на него, потому что мне казалось, что с каждой секундой он становится все холоднее и вот-вот превратится в кусок льда. Однако это ощущение в какой-то момент начало меняться на прямо противоположное — камень стал нагреваться.

Вчера, на практическом уроке с Бобоедовым, воспоминания с монеты мне удалось считать, когда я ощутил холод, а сегодня мне, наоборот, становилось горячо. Хорошо это или плохо? Этого я не знал, зато явно ощущал, что камень подо мной начинает хорошенько припекать. Когда мне начало казаться, что через минуту-другую я превращусь в жареного Темникова, я услышал звук.

Голоса… Точнее говоря, хор голосов, который монотонно произносил… Не знаю, что это было. Заклинание, молитва? Слов не разобрать, но мне показалось, что они такие же, как говорил человек в моем прошлом видении.

За словами пришел запах горелого дерева. Кузьма Семенович ничего не говорил о том, что при работе с предметами мы должны ощущать какие-то запахи, но я явно чувствовал его. Дым… Причем настолько едкий, что мне стало трудно дышать.

Я сделал глубокий вдох, чтобы набрать побольше воздуха, и вслед за этим пришло видение. Оно проступало плавно, как будто не желало, чтобы я выдергивал его из прошлого. Перед моими глазами снова была башня.

На первый взгляд она была той же самой, но нет — камни, из которых она сделана, вроде бы чуть светлее. Вместо огромных металлических ворот, которые я видел в прошлый раз, теперь стоят деревянные, как в старинных замках и крепостях. Но самое главное — вокруг башни нет болота, вместо него темный лес.

Яркая луна освещает дорожку, по которой идут люди в мантиях. Их головы накрыты капюшонами, а в руках они несут факелы. Людей много, человек двадцать. Еще примерно такое же количество людей стоят вокруг башни. Рядом с ними разожжены костры и это они говорят хором.

Изображение перед моими глазами подернулось, картинка исчезла, а затем вернулась вновь. Только теперь уже деревянные ворота в башню были открыты. По земле вокруг башни протянулся яркий красный круг, а камни, из которых она была сделана, как будто пульсировали.

Вдруг из ворот начали выходить люди. Один за другим. Хотя… Люди ли это? Слишком высокие, движения плавные, как будто они плывут по воздуху, а не идут. В длинных черных мантиях и каждый что-то несет в руках. Книги, свитки, клетки с какими-то животными внутри. Во всяком случае, я решил, что там животные, хотя толком рассмотреть было нельзя. Нет, вроде бы люди. Может быть, какие-нибудь некроманты?

Я попытался всмотреться получше, чтобы рассмотреть, что скрывают их капюшоны, однако в этот момент картинка перед моими глазами изменилась. Башня пропала, а вместе с ней исчез и окружавший ее лес. Теперь перед моим глазами вновь были болота, но я знал, что башня никуда не делась и находится у меня за спиной.

По болоту бежал какой-то парень в форме, отдаленно похожей на нашу, но явно устаревшей. Парень все время оглядывался и, судя по раскрытому рту, кричал в этот момент. Никаких звуков я не слышал, просто видел картинку перед собой. Единственное, что я понимал, — он бежит не по той тропе.

Он с трудом делал шаги и с каждым из них трясина засасывала его все сильнее, однако он не останавливался и продолжал двигаться вперед. При этом он все время оглядывался, как будто за ним кто-то гнался и этот кто-то был страшнее трясины.

В какой-то момент я ощутил прокатившуюся по моей спине волну холода, и в этот момент парня перед моими глазами накрыла чья-то тень. Он вскинул руки перед собой и это стало последним, что я увидел. Картинка перед моими глазами пропала и наступила темнота, сквозь которую я вновь увидел одну из долговязых фигур, которая стояла на месте и… Она смотрела на меня, вот что она делала!

Следом за этой мыслью я почувствовал, как мое сердце сковал страх, а затем услышал тихий шепот:

— Ты смотришь в прошлое… Мы смотрим на тебя…

Страх быстро сменялся паникой и зловещий шепот заглушал крик Дориана:

— Барьер, Макс! Закрывайся, твою мать!

Судя по его голосу, он уже давно пытался достучаться до моего сознания, но услышал я его только сейчас. Я тут же попытался активировать Барьер, однако мгновенно освободиться от давления, не вышло. Было такое ощущение, как будто эта фигура протянула ко мне длинные щупальца, которыми не выпускала меня, пытаясь оставить в этой темноте навсегда.

— Давай, Макс, ты можешь! — услышал я крик Мора, а затем стиснул зубы и вложил в Барьер все силы, которые у меня были.

В этот момент я вновь услышал уже знакомый шепот, в котором в этот раз появилась нотка удивления:

— Ты интересный… Мы еще…

Что хотела мне сказать фигура, я так и не узнал, потому что почувствовал резкую боль в висках и вынырнул из этого видения. Следом за этим я услышал чей-то стон и открыл глаза. Надо мной были звезды и стонал, по-моему, именно я. Чей-то знакомый голос крыл меня всякими нехорошими словами и пытался взять на руки. Спустя еще мгновение я увидел Лешкино лицо над собой.

— Долбаный ты идиот! Напугал меня! — кричал он, а я моргал и пытался сфокусировать взгляд на нем. Получилось. Да уж… Выглядит он и правда перепуганным…

— Молодец, мой мальчик, — услышал я облегченный голос Дориана. — Я знал, что ты справишься.

Я услышал звон пузырьков, затем звук пробки и почувствовал знакомый приятный аромат Эликсира Бодрости.

— Открывай рот, давай! — велел Нарышкин и, судя по голосу, он на меня явно за что-то злился. — Разлегся тут, как будто нам больше делать нечего!

Он приподнял мне голову, чтобы мне было легче пить, и влил в меня содержимое пузырька. Эликсир был мгновенного действия, так что я практически сразу почувствовал себя чуть лучше. По крайней мере, боль в висках начала отступать и мне уже не казалось, что у меня вот-вот лопнет голова.

— Фух… — выдохнул я и приподнялся, опершись на локти.

— Живой? — спросил у меня княжич, а над его головой появился Градовский, который с тревогой смотрел на меня.

— Вроде бы… — ответил я и посмотрел на башню, которая стояла рядом с нами как истукан. Что же ты такое?

— Макс, у тебя кровь из носа идет, — услышал я Лешкин голос.

Я вытер рукой кровь и попытался встать.

— Нам нужно отсюда уходить, — сказал мне княжич, затем взял под локоть, помогая встать. — Так уж и быть, завтра расскажешь, что ты там видел. Сам дойдешь, или еще один эликсир дать?

— Нет, спасибо, — мотнул я головой, пытаясь понять свои ощущения. — Вроде бы нормально. Если не слишком быстро, то дойду.

Однако, несмотря на мои старания, ходьба мне давалась нелегко. Нарышкину приходилось все время поддерживать меня, чтобы я не свалился. Кроме того, ему еще приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не сбиться с тропы и не увязнуть в трясине.

Сложное дело. Особенно с учетом того, что во время этого он еще умудрялся ругать меня. Кстати, оказывается, он тоже пытался блокировать мое сознание от внешнего воздействия. Так что очень может быть, что княжич тоже причастен к тому, что я сейчас иду рядом с ним. Если, конечно, это можно назвать ходьбой.

С другой стороны, рядом со мной летел счастливый Петр Карлович, который говорил одновременно с Лешкой. Хорошо хоть призрак меня не ругал, а наоборот, рассказывал о том, как он рад меня видеть живым и здоровым, а также о своем предвидении, что все будет хорошо.

Я же толком не слушал ни одного, ни другого, а думал о том, что видел. Перед глазами стоял убегающий парень, которого накрыла какая-то тень… Затем эта странная фигура со зловещим шепотом… Что она хотела сказать в конце? Хороший вопрос. Об этом всем вообще нужно было хорошенько подумать.

— Макс, смотри, болотные огоньки, — услышал я удивленный голос Нарышкина, который мгновенно превратился в тревожный. — По-моему, там кто-то есть…

Мы с ним остановились и всмотрелись в темноту. Да, рядом с огоньками явно кто-то стоял. Благодаря ночному зрению, мы с Нарышкиным видели в темноте чью-то фигуру. В какой-то момент мне даже на мгновение показалось, что это одна из тех странных личностей, которые выходили из башни в моем втором видении. Однако, оказалось, что это не они…

— Доброй ночи, господа, — услышали мы хорошо знакомый голос Бориса Алексеевича Щекина. — На часах двенадцать часов двадцать семь минут ночи. Это я на всякий случай уточняю, если вы вдруг потеряли ориентацию во времени.

Мы с Лешкой одновременно горестно вздохнули. У меня даже голова совсем перестала болеть. Могло ли быть что-нибудь хуже в данный момент, чем разговор с Компонентом?

— Я же тебе говорил, что эти болотные огоньки — шпионы… — тоскливо прошептал Лешка. — Вот же… И не спится ему… Ну все, Макс, считай, нам отработки до конца года обеспечены.

— Угу… — промычал я в ответ, лихорадочно соображая в данный момент, что бы такого придумать?

Увидев Щекина, я инстинктивно выпрямился, чтобы со стороны было не так заметно, что мне тяжело идти. Во всяком случае, я очень старался придать своей походке больше уверенности. Борис Алексеевич не говорил ни слова и молча ждал, пока мы с Лешкой подойдем поближе.

Напряженная тишина. В этот момент я обратил внимание, что даже птицы затихли. Слышно было лишь как чавкают наши с Нарышкиным ботинки при каждом шаге, и как мы с ним громко сопим. Когда до Компонента оставалось шагов десять, он повесил над собой Светящийся Огонек. Причем сделал заклинание настолько ярким, что в окружавшей нас темноте он светил как прожектор.

Вскоре мы подошли к наставнику, который по-прежнему молча смотрел на нас. Такая себе ситуация на самом деле. Мы с княжичем смотрели на Щекина, он на нас, а между нами повисла особенная тягучая тишина. Такая неловкость обычно возникает в те моменты, когда все понимают, что происходит, но еще никто не решил с чего начать.

Разумеется, мы с Лешкой ждали, что первым заговорит Борис Алексеевич. По праву старшинства, так сказать. К тому же, мы оба были заняты тем, что придумывали, как убедительнее соврать и какую причину нашего нахождения здесь придумать. Мне казалось, я даже слышал, как скрипят наши мозги от напряжения.

Наконец Компонент заговорил. Его голос был тихим и спокойным, однако это абсолютно ни о чем не говорило. В случае с Щекиным правило работало наоборот — чем спокойнее он выглядел, тем более серьезное наказание ждет провинившихся. За несколько лет знакомства с ним это правило я знал как дважды два.

— Не подскажете ли, случайно, господа ученики, откуда вы возвращаетесь в такой поздний час? — спросил он и сделал яркость Светящегося Огонька чуть меньше, что было очень кстати. От яркого света у меня снова голова начала болеть.

Нарышкин неловко переступал с ноги на ногу, а я тем временем думал — сказать ему, что мы ходили именно к башне, или нет? Вряд ли он погладит нас за это по голове, но врать Борису Алексеевичу было рискованно.

Если княжич прав и эти болотные огоньки на самом деле его шпионы, то любая ложь может обернуться для нас еще большими неприятностями. Это за наставником тоже водилось. Он был хоть и строгим, но справедливым, поэтому, если не хочешь более строгого наказания, то лучше горькая правда, чем ложь. Я открыл было рот, чтобы признаться, но в этот момент Щекин заговорил вновь:

— Я так думаю, ночной сбор трав, верно? — спросил он. — Или я услышу что-то поинтереснее?

— Компонентов… — тихо сказал я.

— Угу, компонентов, ну разумеется, — кивнул он. — Как интересно. И какие же, позвольте узнать, растут на территории «Китежа» столь ценные компоненты, ради которых одни из лучших учеников школы жертвуют своим сном?

Он посмотрел куда-то за наши спины, затем подмигнул нам и добавил:

— С учетом выбранного времени суток и направления, это должно быть нечто особенное, верно?

Лешка начал что-то неуверенно мычать, пытаясь сформулировать мысль, но я его опередил и решил попытаться ограничиться полуправдой.

— Борис Алексеевич, мы хотели собрать редкие компоненты, — сказал я. — Помните, вы нам рассказывали о том, что некоторые виды мхов, которые растут в непосредственной близости от мощного магического источника, накапливают энергию и могут приобретать свои свойства? Я подумал, что вдруг нам посчастливится отыскать болотный светомох? Вот мы и пошли его искать.

— Какая похвальная тяга к знаниям! Отличная легенда! — просиял Компонент. — Глядя на вас, можно прямо слезу пустить от умиления. Я бы даже, может быть, поверил. Вот только есть одна проблема, Темников. Болотный светомох растет осенью, а сейчас весна, если ты обратил внимание. Как-то не сходится.

— Осенью? — удивленно спросил я. — Как же я мог так оплошать… Неудивительно, что мы ничего не нашли. Только зря время теряли.

— Вот и я так думаю, — перестал улыбаться Щекин. — Кстати, хочу спросить, почему у тебя кровь на лице? Это ты так всматривался в землю, что время от времени вспахивал ее собственным носом?

Вот черт! Наверное, это я когда кровь из носа рукой вытирал, следы оставил. Зараза… Лешка тоже молодец! Мог бы и подумать о том, что разгуливать с окровавленной физиономией по школе — не самая лучшая идея.

— Я думаю, он просто хотел, чтобы вы оттуда поскорее убрались, — предположил Дориан. — Привести себя в порядок можно было и потом.

Видимо так оно и было, я согласен с Мором. Вот только мне от этого не легче. Надо было что-то отвечать.

— Борис Алексеевич, у меня такое бывает, — соврал я. — С самого детства иногда кровь идет. Вот и сейчас также. Видимо давление какое-то или еще что-то. Голова закружилась и кровь пошла.

— Так и было, — тут же вступил в разговор Нарышкин. — Мы поэтому не до конца все обыскали. Я решил помочь Максу дойти до общежития и вот видите, поддерживал его по пути.

После слов княжича вновь воцарились тишина. Щекин сверлил нас строгим взглядом, а я думал над тем, что одна хорошая вещь в этом всем точно есть. Пока мы разговаривали мне стало намного легче. Может быть, сказывалось то, что Эликсир Бодрости к этому времени начал работать с максимальной силой. Как бы там ни было, но туман в моей голове рассеялся окончательно. Я уверен, что сейчас я мог бы идти сам и обойтись без помощи Нарышкина.

— Значит так, судари, — вновь заговорил Компонент, по-прежнему не повышая на нас голос. — Оглашаю приговор. Первое нарушение — нахождение в неположенное время на школьной территории, а не в своих комнатах. Второе — нарушение правил техники безопасности и само пребывание в зоне повышенной опасности ночью. Ну и третье — попытка скормить мне историю про болотный светомох. Хотя версия красивая, согласен.

После таких обвинений нам с княжичем ничего не оставалось, как опустить головы и заняться изучением своих ботинок. Так-то наставник был прав. Причем по всем трем пунктам своего обвинения.

— Вы понимаете, что я обязан сообщить об этом Орлову? — спросил он. — Насколько мне известно, вы оба совсем недавно виделись с ним. Уверен, он будет рад узнать о том, что вынужден вызывать вас к себе ежедневно.

— Вы сообщите? — спросил я и посмотрел на Щекина.

— Я сказал, что обязан сообщить. Я не сказал, что сообщу немедленно, — нахмурился наставник. — Сегодня пятница. Точнее, уже суббота. Иван Федорович будет в «Китеже» не раньше понедельника, так что у меня есть выходные, в течение которых я намерен подумать о том, как нам быть. Решить, стоит ли превращать вашу выходку в официальный инцидент или ограничиться собственными мерами. В понедельник вы узнаете о моем решении.

Мы с Лешкой переглянулись. Пока еще рано было загадывать, но дело явно попахивало нашим спасением. По крайней мере, выглядело это именно так.

— Это значит… Спасибо, Борис Алексеевич, — сказал Лешка.

— Нарышкин, пока еще это ничего не значит, кроме того, что я сказал, — ответил на это Щекин. — А пока, я думаю вы оба дадите мне слово, что к башне вы больше не пойдете. Я понятно выразился?

Мы с княжичем радостно кивнули. Теперь уже вероятность того, что в понедельник нас вызовет Орлов была совсем мала. Еще не равна нулю, но где-то рядом.

В этот момент Компонент повернулся и не спеша пошел в сторону общаги. Видимо он учитывал, что до этого шел я не очень уверенно, и решил меня пожалеть. Нам с Лешкой не составляло труда не отставать от него, так что мы молча топали рядом с ним, думая о том, как нам повезло.

В полном молчании мы прошли минут десять, когда я решил задать вопрос, который вертелся у меня в голове. Учитывая то, что наставник нас пожалел, я полагал, что момент для этого вполне подходящий.

— Борис Алексеевич, почему башня опасна? — спросил я

Щекин остановился, посмотрел на меня странным задумчивым взглядом, а затем молча пошел дальше. Я уж думал, что ответа на свой вопрос не дождусь, как через пару минут наставник сказал:

— Старые вещи бывают опасны, Темников, — начал он. — Эта башня как раз из таких. Точнее, она была опасна. Когда-то давно. Сейчас это скорее памятник. Вещь, которая утратила свое значение, скажем так. Однако по-прежнему является не самым лучшим местом для экскурсий. Во всяком случае, для ночных так точно. Тем более для учеников с определенными способностями.

В этот момент Борис Алексеевич бросил на меня многозначительный взгляд и сделал небольшую паузу, после которой спросил:

— Моего ответа для вас достаточно, господа?

— Нет, — честно ответил я, так как был уверен, что наставник знает гораздо больше, а Лешка в этот момент недовольно на меня посмотрел.

— Однако это все, что вы оба от меня услышите, — сказал Щекин.

— Мы обещаем, что больше не пойдем к башне, — произнес в этот момент Нарышкин, не переставая смотреть на меня.

— Да, я тоже обещаю, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул Компонент, затем прошел еще немного и перевел разговор в неприятное для нас русло. — Теперь о последствиях. Надеюсь, понятно, что оставить вас без наказания никак нельзя. Это было бы непедагогично с моей стороны.

Он остановился, потер руки и указал на княжича пальцем:

— Поэтому вы, Нарышкин, следующую неделю каждый вечер будете приносить мне серых слизней и хвосты болотных ящериц. По десять штук и того, и другого. Раз уж вы открылись для меня с новой стороны и стали проявлять интерес к алхимии, то я думаю, что это задание вам должно понравиться. На всякий случай напоминаю — при работе со слизнями лучше использовать алхимические перчатки, а то будет жечь кожу.

— Слушаюсь, — печально вздохнул княжич.

— Отлично! — радостно улыбнулся наставник, как он делал это всегда, когда кого-то наказывал, а затем повернулся ко мне. — Что касается вас, Темников, то вы займетесь практикой. Мне давно нужно пополнить запасы стандартных противоядий, которые постоянно заканчиваются. Думаю, пятьдесят больших пузырьков с вас будет достаточно. Компоненты можете брать в лаборатории, само собой.

Пятьдесят? Да ладно… Сдохнуть можно со скуки… Ладно бы еще маленьких пузырьков… Их можно за пару дней наделать, а вот больших… Судя по всему, мне тоже придется целую неделю эти дурацкие эликсиры варить. Хотя лучше так, чем слизней собирать и хвосты болотных ящериц. Хлопотное дело… Чувствую, что на следующей неделе вечера у нас с Лешкой будут насыщенными, что и говорить.

Впрочем, все равно это лучше, чем оказаться у Орлова. Уверен, что за вторую шалость подряд он бы нас с княжичем хвалить не стал, и еще неизвестно, каким наказанием наградил бы за наши подвиги.

— Сделаю, Борис Алексеевич, — сказал я.

— Вот и прекрасно, — он еще немного помолчал, глядя на нас обоих, а потом продолжил свой путь.

Несколько минут мы шагали молча. Судя по мрачному Лешкиному лицу, мне предстояло узнать о себе много интересного, как только Щекин оставит нас одних. Однако атмосфера этой ночи, после выданного нам с княжичем наказания, как-то неуловимо изменилась. Может быть, окончательно еще не потеплела, но разрядилась, это точно.

— Как вы себя чувствуете? — неожиданно спросил Щекин.

— В каком смысле? — растерянно спросил княжич.

— В прямом, Нарышкин. Вы провели некоторое время в зоне повышенной магической активности… — он бросил на меня быстрый взгляд. — Выглядите не вполне удовлетворительно, поэтому я и спрашиваю. Хочу понять — нуждаетесь вы в посещении медицинского блока или нет.

— Голова немного болит, — сказал я. — И немного кружится, но я в порядке.

— Я тоже, — быстро сказал княжич.

Попасть в медицинский блок, это означало значительно увеличить шансы того, что Орлов узнает о наших приключениях. Так что идти к целителям мы бы с княжичем согласились в самом крайнем случае.

— Понятно, — он снова помолчал немного и спустя минуту добавил. — Если до утра что-то изменится, то сразу в медицинский блок. Теперь идите.

К этому времени мы уже почти дошли до нашей общаги. Оставалось всего лишь каких-то метров пятьдесят.

— Надеюсь на этот раз вы отправитесь спать, а не будете слоняться по территории, — сказал наставник. — Или мне отвести вас за руки, как маленьких детишек?

Мы с Лешкой заверили Бориса Алексеевича, что этого делать не стоит, и мы с ним обязательно сейчас же пойдем спать. В ответ на это Компонент лишь кивнул, на прощание наградил нас своим мрачным взглядом и пошел в сторону общежития для преподавателей.

— Как думаешь, скажет Орлову? — тихо спросил у меня Лешка. — По-моему, не должен. Он же нам наказание уже выдал.

— Я тоже так думаю, — сказал я, глядя вслед быстро удаляющемуся от нас Щекину. — Кстати, насчет болотных огоньков ты все-таки оказался прав. Кто мог подумать, что они доносчики Компонента?

— Кто бы мог подумать… — перекривил меня княжич. — Мне теперь из-за тебя целую неделю слизняков собирать. Далась тебе эта башня?

— Не ной, Леха, мне тоже не мед достался, — ответил я ему. — Пятьдесят больших эликсиров… Ты представляешь себе сколько это? Практически целая вечность.

— Луше варить эликсиры, чем копаться в слизнях, — скривился княжич. — Еще и ящериц этих идиотских ловить. Лучше бы я сейчас спал в своей комнате.

— Тебе же тоже было интересно, — сказал я, пока мы медленно подходили ко входу в общагу. — Хочешь я тебе расскажу, что я там увидел?

— Завтра утром расскажешь, — недовольно ответил Лешка. — На сегодня хватит с меня про башню. Главное я от Щекина услышал — теперь она просто памятник.

Увидев нас, дежурный спросил, где мы так долго болтались, однако с ним откровенничать мы не стали. Просто посоветовали не совать нос не в свое дело. Он что-то записал в лежавший перед ним журнал и оставил нас в покое.

Уставшие как черти, мы с Лешкой разошлись по своим комнатам. Я быстренько разделся и буквально рухнул на кровать с мыслью о том, что сейчас полежу минут десять, а потом переберусь в Берлогу.

После сегодняшнего приключения мне просто необходимо было восстановить свои силы, а лучшего средства для этого, чем пещера, просто не существовало. Пока же, я хотел просто немного собраться с мыслями и обдумать все произошедшее.

Видения, которые я увидел, не выходили из моей головы, и им нужно было дать какое-то объяснение. В данный момент я был уверен в одном — портал, который стоит внутри этой башни, когда-то работал, это совершенно точно. Теперь еще бы узнать, куда ведет этот портал и получить ответ на самый главный вопрос, работает он сейчас или нет?

Если верить словам Бориса Алексеевича, в данный момент портал не работал. Однако эта информация может быть и ложной. Иначе зачем понадобилось замуровывать вход в башню, да еще окружать ее таким мощным защитным магическим барьером? Хороший вопрос… Нет, с ней явно что-то не то…

Кроме того, мне не давала покоя еще вот какая штука — Щекин что-то знал про историю этой башни, и эта информация явно была не общедоступна. Иначе бы Лазарева мне не говорила, что никто толком не знает для чего они нужны. Хотя… Может быть и то, что известно Компоненту, было лишь одной из версий, а правда не известна и ему?

Ответа на этот вопрос я не знал. Пока что я могу быть уверен лишь в том, что видел сам. По крайней мере во втором видении. Бобоедов говорил нам, что предметы не врут, и их воспоминания изменить невозможно, а значит кто-то из этой башни выходил, но кто?

Пока я не найду дополнительной информации об этом всем, башня станет для меня очередной загадкой. Такой же как третий шар, братья которого лежат в этот момент на ответственном хранении у Хвостова… Найду ли я ответы на эти загадки? Поживем — увидим. Во всяком случае, буду искать, а там уж как карта ляжет.

В этот момент я вспомнил тот самый шепот, который назвал меня интересным. Точнее фраза, которую он не закончил. Что значило это его «мы еще»? Он собирался со мной еще раз увидеться, или что?

— Макс, иди отдыхай в Берлогу, — посоветовал мне в этот момент Дориан. — Твой Нарышкин прав, хватит на сегодня башни. Выспись как следует, а завтра мы с тобой поразмыслим обо всем. Кстати, тебе завтра с Чертковым встречаться, не забыл?

Точно! Совсем вылетело из головы… Пожалуй Мор прав, нужно срочно окунуться в целительный бассейн и как следует отдохнуть. Самое главное, чтобы Люфик меня не будил своим громким храпом, работяга…

От автора:

Дорогие мои читатели! Очень скромный автор просит вас поставить лайк тех, кто дошел уже до конца 11 главы, но этого не сделал. Вас так много читает, а лайков (сердечек) как-то меньше, поэтому я просто уверен, что многие попросту забыли про него) Я знаю, такое очень часто бывает))

💖 Спасибо вам огромное! Благодарю за поддержку! 💖

Что касается немного сбившегося расписания…

Вчера у автора возник небольшой форс-мажор, а потому привычные для вас две главы выложить не получилось, так что платная глава, как видите, вышла сегодня.

Однако в целом выкладку мы не нарушим. Чтобы привести все в норму, перерыва в один день между Главой 11 и Главой 12 в этот раз не будет. Очередная глава выйдет уже завтра, а дальше уже перейдем на режим «через день».

Так что приношу извинения за небольшое неудобство, нарушившее наш привычный уклад выкладки глав. Обязуюсь искупить, загладить…

С уважением, Ваш автор 💖

Как следует выспаться не получилось. Даже несмотря на то, что я пытался заснуть в моем любимом целительном бассейне, который обычно действовал на меня как снотворное.

Оказалось, сложно заснуть, когда голова пухнет от всяких мыслей, которые все время возвращались ко мне, как бы я не старался гнать их прочь. Хорошо Дориану говорить «выспись», а как тут заснешь, когда перед глазами все время тот парень, которого что-то убило. Я хоть и не видел его смерть, однако даже не сомневался в том, что в живых его больше нет.

Тем более, что парень-то, судя по одежде, был из «Китежа». Во всяком случае, мне так показалось. Пусть одежда и была старомодной, однако все равно неуловимо чем-то похожа на форму, которую мы носили сейчас. Если все так, то это значит, что он погиб, когда магическая школа уже работала. Следовательно…

— Это произошло не так уж давно, ты это хочешь сказать? — спросил Дориан, который все это время молчал, притворяясь спящим. — Если уже тебе не спится и твой мозговой штурм спонтанно продолжается, то давай и я в нем поучаствую. Ты не против, мой мальчик?

— Не против, — ответил я, слушая, как Люфик громко шуршит страницами внутри своей Шкатулки.

Вот же вредный тип… Когда я пришел в Берлогу, он, разумеется, дрых самым наглым образом. Однако проснулся, узнал, что я не принес ему обещанную вкусняшку, и теперь умышленно мне мешал, делая вид, что усиленно работает. Ну не засранец? Одним словом — демон, что с него взять…

— Люфицер, третий раз повторяю — ты мне мешаешь, — сказал я ему.

— А ты не держишь своего слова, елки-моталки… — прогнусавил в ответ демоненок и шмыгнул носом. — Я так ждал… Каждую минуту…

— Не ври, когда я пришел, ты храпел так, что чуть пещера не развалилась, — напомнил я ему. — Сказано тебе — в следующий раз принесу. Я не рассчитывал сегодня в Берлоге оказаться. Не могу же я все время с зефиром в кармане ходить, в самом-то деле?

— Почему это? Не так уж и много места он занимает, — не сдавался Люфик. — От одной зефиринки в кармашке ничего страшного бы не случилось.

— Завязывай, — строго сказал я, устав с ним бесконечно пререкаться. — Я тебя в последний раз предупреждаю — больше ни звука. Дай мне спокойно подумать.

— Между прочим, я работаю, если ты не заметил! — с укором сказал Люфицер. — Пока некоторые болтаются в воде, как… как…

— Как кто? — спросил я.

Мне даже стало на мгновение интересно, как это наглец закончит свою мысль. Однако он решил этого не делать и сдался.

— Хм… Ладно, я понял. Тогда я тоже немного вздремну, — сказал он и наконец-то затих. Надо же, оказывается, когда Люфик хочет, то он может спать и беззвучно.

Как только демоненок затих, я вновь погрузился в свои мысли и после обсуждения мы с Дорианом решили вот что. Если разузнать про суть башни, скорее всего, будет непросто, то можно попытаться узнать, что за парень погиб в «Китеже», и когда это случилось?

Я не был уверен, поможет мне это в чем-то или нет, но попробовать однозначно стоило. Кто знает, где мне попадется какая-нибудь подсказка? Когда-то мне пришлось тащиться в местный краеведческий музей, чтобы раздобыть информацию про Вороний Амулет… Надо подумать откуда начать поиски.

Может быть, поговорить для начала с Чертковым об этом? Почему бы и нет? Старик знает о многих секретах и тайнах. Вот разве мог я предположить, что он познакомит меня с сумасшедшим Хвостовым, который запечатал для меня смех? Конечно нет. Я даже не подозревал о том, что у него могут водиться такие знакомые.

А взять Окулова, колдуна из Липиного Бора… Тоже странное знакомство, о котором сложно было бы предположить. Так почему бы мне, учитывая все это, не начать свое расследование с Александра Григорьевича? По-моему, отличный вариант.

Не знаю, сколько времени я провел в бассейне, пытаясь заснуть. Час? Два? Время в Берлоге имеет странное свойство каждый раз течь по-разному. Иногда я мог достаточно точно определить сколько часов я провел в пещере, а иногда нет.

В конце концов, я почувствовал приятную тяжесть в глазах и начал проваливаться в сон, как Дориан вдруг меня снова разбудил.

— Слушай, Макс, а у меня идея! — воскликнул он, заставив меня вновь проснуться. — Может быть, стоит об этом узнать у Голицына? Или вообще у Романова.

— В каком смысле? — спросил я. — Так они оба мне все и рассказали.

— А что, если применить к ним дар от статуи-старика? Тогда они скажут тебе правду, — радовался своей идее Мор. — Просто не будешь тратить свой ежегодный вопрос на Софью.

— Ну не знаю…

Честно говоря, мне этот план как-то не очень понравился. Насколько я понимаю, они мне не соврут, но что-то здесь было не так. Страшновато… Хотя идея заманчивая, это факт. Уж кто-кто, а глава тайной канцелярии и Император явно владеют тайной этой башни и могут рассказать много чего интересного.

Нет, начну, пожалуй, с Черткова, а там видно будет. Кто знает? Вполне возможно, что мой наставник кое-что знает, и у меня не будет необходимости задавать вопросы на этот счет кому-либо еще. Поживем увидим.

С этой мыслью я наконец-то заснул и благополучно проспал до раннего утра. Когда я вернулся в свою комнату, часы показывали лишь начало шестого утра. Чувствовал я себя отлично, но вот идти на завтрак пока еще было рановато.

Чтобы не терять время понапрасну, я решил повторить некросимволы, которые мы с Александром Григорьевичем должны будем сегодня практиковать. Во всяком случае, он говорил, что будет именно так.

Как только я об этом подумал, то в голову пришла еще одна блестящая мысль. Раз уж Щекин сказал приготовить для него большие пузырьки противоядий и отказаться от его приговора никак нельзя, то почему бы не переложить это задание на кого-нибудь другого?

Например, на Андромеда Хмельникова. Тем более, что время быстренько смотаться в Тенедом у меня есть. Заодно и некросимволы там повторю, все же времени на изучение будет больше. Обрадовавшись посетившей меня идее, я не стал откладывать это дело в долгий ящик, быстренько переоделся и отправился в Тенедом.

Все совпало самым удачным образом. В этот момент Хмельников как раз был у Лакримозы, где они колдовали над новой партией эликсиров для Бабаша. Я уже давно не давал Андромеду особых поручений, так что к моей просьбе он отнесся со всей серьезностью и пообещал за пару дней все сделать. Мне даже не нужно было так быстро.

Единственное, что его немного расстроило, это состав эликсиров, которые ему нужно было приготовить. Все-таки обычные противоядия для такого гениального алхимика как Хмельников — это совсем уж просто. Он поначалу даже немного обиделся.

Пришлось ему объяснять, что в данный момент для меня это практически вопрос жизни и смерти. Если я не справлюсь, то Борис Алексеевич сварит меня в кипящем котле и превратит в компоненты. Лишь после этого Андромед наконец с гордостью согласился.

Правда я ему еще пообещал, что все потраченные компоненты верну в двойном размере. Как и любой алхимик, он очень переживал, что переводят такое количество компонентов, и он не получит никакой компенсации. Моя искренняя благодарность — это, конечно, хорошо, но…

В общем, я все понимал. Я бы, на его месте тоже не был в особом восторге от того, что должен извести кучу компонентов на пятьдесят больших противоядий. Так что без проблем. Тем более, что Щекин сам сказал, что я могу взять все необходимое в его лаборатории. Вот именно так я и сделаю.

Пока мы разговаривали с Андромедом и Лакри, время пролетело слишком быстро и никакие некросимволы я толком повторить не успел. Лишь бегло просмотрел, чтобы немного освежить их в памяти. Пусть и не слишком долго, но я их все-таки учил, так что совсем уж полным остолопом перед Чертковым выглядеть не буду.

Вернувшись обратно в общагу, я обнаружил, что за то время, пока меня не было, Нарышкин звонил мне уже дважды. Видимо хотел позавтракать со мной до того, как я отправлюсь на урок к Александру Григорьевичу, что было вполне понятно. Он ведь до сих пор не знал, что я увидел вчера в своих видениях, а мучаться до вечера и ждать, пока я освобожусь, такое себе удовольствие.

Судя по Лешкиному голосу, в своих рассуждениях я попал в самую точку.

— Макс, какого хрена? — нетерпеливо спросил он, практически сразу ответив на мой звонок. — До тебя не дозвониться, не достучаться… Дрыхнешь, что ли?

— Нет, в ванной засиделся, — соврал я. — Не выспался совершенно. Стоял под душем, чтобы хоть немного в себя прийти. Сейчас уже получше, так что завтракать собираюсь. Ты сейчас где вообще?

— В столовке, где же еще? — спросил он, как будто я должен был это как-то предугадать. — Уже все сырники здесь слопал. По третьему кругу пошел. Если ты не явишься в течение ближайших пятнадцати минут, то твой друг скончается от обжорства.

— Да ладно? — хохотнул я. — Ради такого дела я специально немного задержусь. Представляю заголовки на новостных сайтах: «Самый младший представитель древнего рода Нарышкиных обожрался сырников в столовке и скоропостижно скончался. Родственники и близкие…».

— Макс, ты еще долго будешь умничать? — прервал меня княжич. — Давай быстрее, я тебе пока чего-нибудь вкусненького притащу. Хоть пройдусь немного. Кстати, сегодня есть шоколадный фондан. Из него так красиво шоколад вытекает… Правда их уже мало осталось… Очень мало…

— Бегу!

Пропустить такой десерт мне не хотелось. Почему-то уж очень редко его готовили в «Китеже», но зато у здешних поваров он получался просто идеальным. Так что в столовой я оказался даже раньше, чем через пятнадцать минут. Чтобы быстро одеться и преодолеть расстояние между общагой и главным корпусом, мне понадобилось гораздо меньше времени, чем обычно.

В последний момент в моей голове появилась предательская мысль о том, что Нарышкин запросто мог меня надуть с десертом, чтобы я поскорее пришел… Однако вскоре выяснилось, что подозревал я своего друга совершенно напрасно.

На нашем столе стояла тарелка с сырниками, большая чашка какао, а также три шоколадных фондана, по одному виду которых было понятно, что сегодня они удались поварам не хуже, чем обычно.

Лешка молча наблюдал за тем, как я расправляюсь с сырниками, затем с десертом, и не прерывал меня в этот момент. Он ведь не первый год меня знал, поэтому отлично понимал, что пока я не поем, все равно толком ничего не расскажу. Особенно, если на столе что-нибудь очень вкусненькое. Вот как сегодня, например.

После того как все съел и запил завтрак какао, я сделал глубокий вдох и улыбнулся:

— Отличное субботнее утро! Надеюсь, день будет не хуже.

— Слушай, а ты не выглядишь как покойник, — усмехнулся княжич. — Вчера еле ходил, а сегодня уплетаешь шоколадные фонданы за обе щеки. Ты как вообще себя чувствуешь? Голова не болит?

— Нет, все хорошо, — заверил я его. — Чувствую себя отлично.

— Иногда ты меня просто удивляешь, — покачал он головой. — Твоя способность к самовосстановлению — это нечто особенное. Как ты умудряешься так быстро приходить в норму? Иногда я думаю, что ты втайне пьешь какой-то тайный эликсир собственного приготовления, о котором мне ничего не говоришь.

— Никакого эликсира, — честно ответил я. — Просто особенность организма такая. Можешь считать это еще одной моей странностью.

— Ладно, проехали, — кивнул он. — Самое главное, что ты в порядке. Теперь рассказывай, что ты вчера увидел. Только давай со всеми подробностями, без сокращений.

— Хорошо, — пообещал я ему и начал свой рассказ.

На все про все мне понадобилось десять минут. Мои видения были не слишком долгими, так что много времени для этого не требовалось. Зато они выигрывали в другом — они были чрезвычайно насыщенными. Настолько, что, когда я закончил, Лешка слушал меня с открытым ртом от удивления.

— В общем, как-то так… — сказал я и допил свое какао. — Теперь ты понимаешь, почему я вчера хотел, чтобы Щекин рассказал нам про башни побольше?

Нарышкин ничего не ответил. Он задумчиво потирал подбородок и молча смотрел на меня, о чем-то размышляя. Я ему не мешал и не лез со своими догадками, чтобы не перебивать ход его мыслей. Мне было очень интересно, что он скажет в итоге?

— Ты уверен в том, что мне сейчас рассказал? — спросил он, подумав над моими словами несколько минут. — Думаешь, это портал?

— У тебя есть какие-то другие варианты? Я видел, как из башни выходили, и видел, как перед этим происходил некий ритуал, — ответил я. — Если башня не портал — тогда что это по-твоему?

— Логично, конечно… — согласился он. — Просто сложно поверить…

Он посмотрел по сторонам, как будто опасался увидеть на каждом столе по загадочному порталу, из которых на нас прут уродливые существа, затем наклонился и понизил голос:

— Ты уверен, что из башни выходили не люди?

— В отношении тех уродов, состоящих из сплошных суставов, уверен, а вот что касается других, то не очень, — честно ответил я. — Во всяком случае, чем-то на людей они были похожи. Правда, весьма отдаленно. Разве что только формой. Я просто предполагаю, вот и все.

— Понятно, — кивнул он и вновь откинулся на спинку стула. — И насколько свежие эти воспоминания, ты сказать не можешь?

— Не-а, — покачал я головой. — Насколько я понимаю, в задачи экстра-менталистики это не входит. Ты просто можешь увидеть самые яркие события, которые откроет тебе прошлое, и все на этом. Определить дату или что-то типа такого… Думаю, это невозможно. Кстати, не факт, что окажись на моем месте, ты бы увидел то же самое. Может быть, вообще какую-нибудь другую историю. Это дело сугубо индивидуальное.

— Ну да, ты объяснял… — кивнул он и помрачнел.

За соседним столиком девчонки с третьего курса громко спорили о чем-то и смеялись. У всех вокруг обычное субботнее утро и обычные субботние разговоры… Такое ощущение, что только со мной и Нарышкиным могут происходить истории, от которых не до смеха.

— А тот парень? — спросил княжич. — Ты видел, как он погиб, и уверен, что это был ученик «Китежа»?

— Леха, мне кажется, или когда я рассказываю, ты слышишь нечто совсем иное? — нахмурился я и с сожалением посмотрел в пустую чашку из-под какао. — Я сказал, что он скорее всего умер, и что его одежда чем-то была похожа на нашу форму. Вот и все.

— Слушай, Макс, а тебя они случайно не видели? — неожиданно задал вопрос Нарышкин, от которого по моей спине пробежал холодок.

Честно говоря, я не собирался ему говорить о том, что слышал какие-то голоса, и к тому же был уверен, что одна из фраз явно предназначалась именно мне. Да, так я планировал, но после его вопроса начал сомневаться в том, что поступлю правильно.

Все-таки мы были там вдвоем, а потом… Кто знает, насколько опасной может стать эта история? Возможно, Лешкина помощь мне будет необходима. Правда у меня было такое ощущение, что я втягиваю его в эту историю таким образом…

— Не знаю точно, — ответил я ему. — Я смотрел в прошлое, а потом вдруг почувствовал, что кто-то смотрит на меня. Затем услышал голос. Хотя я не уверен. Возможно, мне просто показалось, что это был голос, а на самом деле это могла быть чья-то чужая мысль в моей голове. Такая ситуация… Сложно было определить наверняка.

— И что он тебе сказал, этот голос? — нетерпеливо спросил Нарышкин. — Мне что, клещами из тебя каждое слово вытягивать, я понять не могу?

— Что-то вроде того, что я смотрю на них, а они на меня, — сказал я и пожал плечами. — Понятия не имею, что это значит. Я думаю, просто какая-то ерунда. Ты же слышал, что сказал Борис Алексеевич насчет этой башни — теперь она просто исторический памятник.

— Угу, памятник, — иронично усмехнулся княжич. — И именно поэтому замуровали вход в нее, а потом еще и повесили мощнейший магический барьер сверху. Именно так всегда и поступают с памятниками, правда?

— Само собой, а ты как думал? — усмехнулся я. — У нас в школе еще и преподавателя по алхимии сторожить ее заставляют.

— Не смешно, на самом деле, — сказал Лешка, хотя тоже улыбнулся. — Будем надеяться, что она и правда больше не работает, но на всякий случай я поспрашиваю об этом по своим каналам.

— Через дядю Игната? — спросил я.

— Нет, Жемчужников здесь не помощник, — поморщился Нарышкин. — Он меня не часто отцу сдает, но если дело и правда серьезное, то сдаст обязательно, даже не сомневайся. Разговаривать с отцом потом у меня вообще никакого желания нет. Еще заберет меня из «Китежа» к чертовой матери, чтобы я не болтался по всяким башням, и что я буду делать дома? Ладно, забудь. Я найду с кем поговорить. Если будет что рассказать — ты узнаешь об этом первым.

— Договорились, — кивнул я и посмотрел на часы.

Время неумолимо бежало вперед и мне уже пора было выдвигаться к Черткову, если я не хотел опоздать на урок и схлопотать еще и от него какое-нибудь наказание вдобавок к большим пузырькам с противоядиями.

— Кстати, Макс, ты про вертолет не забыл? — спросил у меня Лешка, когда я вставал из-за стола. — Не забудь приготовить вертолетную площадку, иначе он будет у тебя под домом стоять.

— Конечно не забыл! — соврал я.

На самом деле у меня это совершенно вылетело из головы. Надо будет сейчас позвонить деду и спросить, как там дела. Вдруг он тоже забыл. Хотя нет… Дед в этом плане гораздо обстоятельнее меня, такие вещи он не забудет.

Надо же, завтра у меня появится свой вертолет… Прикольно… Мог ли я об этом думать три года назад, когда приехал в «Китеж» с пятьюдесятью рублями в кармане на месяц? Интересная штука жизнь…

— Что-то ты сегодня сам не свой, — сказал Чертков, после того как я сложил на столе все, что обычно приносил с собой на уроки с ним. — Только не говори, что ты всю ночь учил новые некросимволы, все равно не поверю.

Несмотря на наш довольно долгий разговор с Лешкой, я не только не опоздал, но даже пришел на десять минут раньше положенного времени. Однако наставник был уже здесь. На столе перед ним лежала папка, которую я сегодня видел впервые.

Судя по всему, там находились какие-то бумаги, а это означало, что, скорее всего, как и планировалось, мы будем заниматься некросимволами. Впрочем, меня это вполне устраивало, даже несмотря на то, что я не идеально подготовился к занятию. Давненько я уже не учил ничего новенького.

Тем более, что некросимволы четвертой дюжины пока нравились мне больше остальных. Да, они забирали много энергии, но по своей полезности они были просто незаменимы. Даже интересно, что меня ждет сегодня? Пока я знал лишь названия новых некросимволов и их формулы, а вот назначение оставалось для меня загадкой. Но я думаю, ненадолго.

— Со мной полный порядок, Александр Григорьевич, — ответил я. — Просто устал немного за неделю. Подготовка к магическому турниру и все такое. Уроки эти еще…

— Ну да, плюс ко всему еще и приключений на свою задницу нужно поискать, верно? — проворчал старик. — Когда уж тут некросимволы учить…

В этот момент мне очень сильно захотелось сказать Черткову, что я на самом деле учил этой ночью некросимволы, но вовремя остановился. Все равно не поверит.

Кстати, какие это приключения он имеет в виду? Неужели как-то пронюхал про историю с башней? Зная своего наставника, я бы этому не удивился. Впрочем, об этом я скоро узнаю. Когда сам задам этот вопрос. Сразу после того, как мы закончим. Пока же я предпочел промолчать. Зачем нервировать старика в начале урока лишними вопросами? Он этого не любит.

— Так что молчишь, учил или нет? — спросил он и начал вытаскивать из своей папки бумаги.

Насколько я успел заметить, там были формулы некросимволов. Неужели он хочет сразу к пятой дюжине перейти? Если так, то это было бы странно. К чему такая спешка? Обычно он давал мне время, чтобы усвоить новый материал, и отводил на это как минимум пару практических уроков. Бывали исключения, конечно, но это случалось нечасто.

— Учил, Александр Григорьевич, — ответил я. — Правда эти мне что-то сложнее даются, но я думаю, справлюсь. Вот и сегодня утром повторял.

— Думает он… — хмыкнул старик. — Такое ощущение, что у тебя есть какой-то другой выход, кроме того, чтобы справляться. Ладно, хватит трепаться. Поговорить мы потом успеем, если время останется. Готов?

Я кивнул в ответ и приготовился работать.

— Отлично. Тогда приступим. Сначала, как всегда, теория. Потом перейдем к практике, — сказал Чертков. — Если не будем жевать сопли, то думаю, нам хватит времени и на одно, и на другое.

Начали мы с некросимвола, который назывался Слово-Маска. Его название мне показалось каким-то загадочным, поэтому очень интересно было узнать, что он делает. Как скоро выяснилось, не зря я возлагал на него надежды, некросимвол оказался очень полезной штукой.

Слова-Маска заглушал мою ауру жизни и, по сути, делал меня невидимым для некротварей. При этом физически я не исчезал, но, насколько я понял Александра Григорьевича, превращался для них в нечто, подобное тени или миражу.

Когда мы чуть позже проверяли как работает это некросимвол на практике, то выглядело это так, что некротвари просто как будто не замечали меня. Даже если я проходил в непосредственное близости от них. Правда я тестировал это дело на некрочервях, но эти твари тоже временами бывают очень агрессивны, тем более, когда находишься в зоне их досягаемости.

В общем, просто отличная штука, что и говорить. Жаль только, что у каждой медали есть две стороны, так и Слово-Маска не был до конца идеален. Для начала этот некросимвол вообще не работал с проклятьями. Эти мерзкие сущности продолжали меня видеть и чувствовать самым обычным образом.

Жаль, конечно. Было бы неплохо получить возможность незаметно шастать мимо них. Правда, обычно я сталкивался с проклятьями, когда сам за ними охотился, но кто знает, что мне понадобится, и какая возникнет ситуация в моей жизни? Особенно, учитывая то, что профессия мага-некротика станет одним из основных направлений моей деятельности в будущем.

Кроме того, был и еще один нюанс, который мне тоже очень не нравился. При использовании Слова-Маска нельзя было разговаривать и нападать на некротварей, а также что-нибудь брать. В этом случае эффект некросимвола мгновенно переставал работать и я становился видимым как обычно.

Хотя, если некротварь одна, то все равно я получаю преимущество. Да еще какое! По сути, возможность первого выверенного удара, и если верно все рассчитать, то он может стать смертельным для нее. Нельзя забывать и об эффекте внезапности, который тоже никуда не пропадал. Иногда одного этого достаточно, чтобы одержать победу.

Так что этот факт меня расстраивал не очень сильно. По сути, мне просто следовало избегать скопления тварей, чтобы не попасть в неприятности. Ну обычно я и так старался не нарываться на неприятности без дела. Правда вот Дориан почему-то так не считал…

То, что нельзя разговаривать, меня тоже не особо смущало. Когда я был в некрослое один, то разговаривать мне было там не с кем, а когда в компании с Чертковым, то мы уже вполне могли обходиться и жестами.

Самым большим расстройством было то, что нельзя было ничего брать. Вот это меня и правда очень огорчало. Я уже было нафантазировал, как я спокойно хожу рядом с некротварями и безнаказанно таскаю шарики с некросилой у них из-под носа.

По правде говоря, я уже даже нарисовал прекрасный план с местью для некрозмея, который живет в подземной оранжерее. Прямо видел, как нагряну к нему в гости, активирую Слова-Маска и стащу у него все шары с некросилой. Но оказалось дуля с маком… Не получится, к моему большому сожалению… Ну ничего. Надеюсь, я все равно когда-нибудь их заберу и разделаюсь с некрозмеем. Всему свое время.

В общем и целом, некросимвол классный. Стоило любить его хотя бы за то, что он дает мне возможность спокойно удрать, если возникнет такая необходимость. Самое главное, чтобы у меня хватило энергии для его активации и поддержки, которой он требовал немало.

Следующим на очереди был некросимвол, который назывался Слово-Тропа. С этим все просто. Он помогал искать скрытые тайные тропы в некрослое, которые я не видел. Работал он примерно следующим образом. Обычно, чтобы отыскать скрытую тайную тропу, я должен был найти это место. Почувствовать дыхание некрослоя.

Это было само по себе непросто. Особенно учитывая то, что даже если я не ошибся, то тропа могла и не появиться, так как некрослой мог счесть меня слабым и мне не хватит некротических сил увидеть ее. Так что по факту получалось, что я бы сделал пометку для себя, чтобы вернуться к ней позже, но вот насколько точной была бы информация, что там и правда есть скрытая тропа, заранее никак не узнать.

Точнее говоря, это было раньше «никак не узнать». Теперь же я мог знать об этом совершенно точно. Когда я почувствую особенное дыхание и решу, что там скрытая тайная тропа, то новый некросимвол даст мне знать об этом, подсветив место особым свечением. Стоило только его активировать.

Не сказать, что это какая-то особая сверхспособность, без которой я не представлял дальнейшей жизни в некрослое, но почему бы и нет? В конце концов, это было удобно. Наверняка знать, что где-то находится скрытая тайная тропа, это, как минимум, полезно и экономит массу времени. Если уж и идти куда-то, лучше знать заранее, что путешествие имеет какой-то смысл. Особенно, если дело происходит в некрослое.

После него шел некросимвол, который назывался Слово-Магия. Его название меня несколько разочаровывало. Слишком просто и непонятно, а от всяких непонятных штук никогда не стоит ждать ничего хорошего. Поэтому я с нетерпением ждал, что же он будет делать?

Оказалось, что я совершенно напрасно отнесся к нему с недоверием. За незатейливым названием скрывалось, очень полезное свойство. При помощи этого некросимвола можно было видеть наличие магии в предметах. То есть, по сути, определять — является предмет артефактом или нет.

Я не сразу понял, какая большая польза от этого навыка. По сути, я ведь и так могу чувствовать исходящую от предметов магическую энергию. Правда, не всегда, но в большинстве случаев у меня это получается. Однако с этим некросимволом был один важный нюанс. Слово-Магия работал на расстоянии, и для того, чтобы увидеть артефакт, мне не нужно было подходить вплотную к этому предмету.

Да, дальность его действия была не бесконечна и уверенно работала примерно на двадцать шагов, но этого мне вполне достаточно. Где-нибудь в открытом поле толку от этого некросимвола будет ноль целых ноль десятых, но вот для работы в помещении — это просто отличный вариант.

Артефактов у меня с собой было достаточно, так что после теории мы с наставником проверили, как Слово-Магия работает в практическом смысле. Мне хватило нескольких попыток, чтобы понять, какая удобная это штука и как много времени он экономит.

Чертков прятал от меня артефакты по всему подвалу, которые я с легкостью находил. От меня будто протягивались невидимые нити, которые сами вели к магическим предметам. Разве не прелесть?

Ко всему прочему, благодаря применению этого некросимвола у меня появлялась еще одна функция, о которой мне следовало знать. Слово-Магия сможет увидеть артефакт, даже если его спрятать под барьер, не позволяющий проникать сквозь него магической энергией.

Однако для меня найти спрятанный таким образом предмет — не проблема. Ведь я воздействовал на него не обычным заклинанием, а совершенно из другого измерения. Поэтому в моем случае все работало иначе.

Жаль, что как раз этот момент нам проверить не удалось, но я был уверен в словах Александра Григорьевича, когда он объяснял мне все нюансы. Кстати, старик сказал, что этот навык станет для меня очень полезным, как сейчас, так и в будущем. Впрочем, в этом я даже не сомневался.

Что касается некросимвола, который мы взялись практиковать следующим, то у меня насчет него были смешанные чувства. Я очень сильно сомневался, что буду часто его использовать.

Он назывался Слово-Голод и позволял иссушать некротварей, чтобы восстановить собственные силы. Выглядело это примерно так же, как и со Словом-Гниль. Некросимволом, позволяющим мне черпать энергию из проклятий и таким образом уничтожать их. Однако, это чисто в теории. На практике же между этими двумя некросимволами была огромная пропасть.

Энергия проклятий, которую я забирал у них, приносила мне пользу, делая меня более сильным некротиком навсегда. Каждое уничтоженное таким образом проклятье давало не так много прибавки сил, как хотелось бы, но меня это не смущало. Не зря ведь говорят, что птичка по зернышку клюет. Так что проклятья для меня и были теми зернышками.

С некротварями же все было иначе. Я забирал у них силу, по сути, высушивая их и мгновенно восстанавливаясь за счет их смерти. Но энергия, которую я получал в этот момент, давалась мне на время. Она не оставалась со мной навсегда и помогала продержаться какое-то время, если это было крайне необходимо.

Учитывая тот вред, который нес Слово-Голод, это должна была быть совсем уж крайность. Дело в том, что каждое его применение будто снимало с меня защитный слой, отделяющий от того, чтобы слиться с некрослоем и напитаться от него темной энергией.

Та самая штука, о которой когда-то уже предупреждал меня Чертков. Чистая энергия смерти меняет мою душу и разум в плохую сторону. Именно поэтому он говорил, что не стоит болтаться по некрослою без дела, накапливая ее в себе. Ну а в данном случае, с каждой активацией Слово-Голод, я не только восстанавливался, а собственными руками вливал в себя кристально чистую энергию смерти, которую забирал у некротварей.

Хорошего мало, что и говорить. Однако, в минуту смертельной опасности любые средства хороши, насчет этого старик был прав. Может быть, слишком часто подобный некросимвол применять не будешь, но иметь его в арсенале все равно полезно.

Кстати говоря, я проверил, как он работает на некрочерве, которого мы с Александром Григорьевичем добыли в холле основного корпуса. Наставник посчитал, что я должен знать каков некросимвол в деле.

Как оказалось, после него и физические ощущения не очень. Да, я получил небольшой прилив сил, но при этом впечатления у меня были очень странными и необычными. Пустота внутри. Как будто какая-то невидимая сила просто забрала у меня частичку моей души.

Пусть самую крохотную частичку, но даже после этого на меня навалилось сильное чувство тоски. Такое ощущение, что я потерял нечто важное для себя, и этого мне больше никогда не вернуть. Мерзкое ощущение. Настолько неприятное, что меня чуть не стошнило.

— Извини, парень, — сказал мне в этот момент Чертков, который внимательно наблюдал за мной. — Я знаю как это неприятно, но мне нужно было, чтобы ты это попробовал. Надеюсь, ты понял, что я имел в виду, когда говорил, что этот некросимвол с каждым разом делает границу между тобой настоящим и тем, кем ты можешь стать, все тоньше.

— Понял… — ответил я и это было именно так. Уверен, что задвину для себя Слово-Голод куда-нибудь подальше…

Что касается двух следующих некросимволов, то работали они исключительно в связке друг с другом, и это был первый подобный случай в моем обучении. Еще ни разу мне не попадались некросимволы, чтобы использование лишь одного из них не имело смысла. Хотя…

Один из них назывался Слово-Замок, второй Слово-Ключ и работали вот как. Чтобы активировать первый некросимвол, я должен был использовать каплю своей крови в момент его применения. После этого, в том месте, где произошла активация, образовывалась своего рода метка. Типа портальной в нашем мире.

Да что там, она и работала схожим образом. По сути, я оставлял свой след в некрослое, куда мог вернуться при помощи Слова-Ключ. Стоило мне активировать второй некросимвол, как я мгновенно переносился к тому месту, где оставил свою кровь.

Кстати, старик сказал, что, если мне будет жалко оставлять кровь, то вполне сгодится какой-нибудь ненужный кусок моей плоти. В таком случае тоже отлично с работает. Я так и не понял, серьезно он это говорит или шутит. У Черткова, конечно, весьма своеобразное чувство юмора, но в данный момент это могло оказаться правдой.

В любом случае, ненужных кусков собственной плоти у меня пока не было, и если уж мне понадобится прибегать к помощи этих некросимволов, то я бы предпочел использовать кровь. Кстати, тоже весьма неоднозначные и опасные некросимволы.

С одной стороны, капли крови для такого дела мне не жалко. Хорошо же иметь возможность в любой момент перенестись в нужную точку, разве нет? Поставил Слово-Замок возле портала в наш мир, и все, в случае чего можно сразу оказаться возле спасительного выхода домой.

Однако это только на первый взгляд так кажется, а на самом деле все не так просто. С другой стороны, капля живой крови в некрослое, для местных тварей это все равно, что маяк для заблудившихся кораблей. Кровь будет постоянно манить их к себе, и это очень опасно.

Существует очень большая вероятность, что в тот момент, когда мне понадобится убежать и я воспользуюсь Словом-Ключ, некросимвол отправит меня к метке, возле которой меня будет поджидать какая-нибудь некротварь. Хорошо, если это будет некрочервь, с котором можно легко разделаться, а если нет? Кроме того, эти некросимволы еще и энергии забирают много.

Неоднозначная комбинация заклинания, что и говорить. Наставник придерживался того же мнения и сказал, что пользоваться этой связкой некросимволов нужно лишь в исключительных случаях. Например, когда я заранее знаю, что отправляюсь в опасное место, и мне может понадобится подобный путь к спасению. Чтобы риск был оправдан, проще говоря.

Как всегда, собственно. Почему некросимволы не могут быть без негативных эффектов? Так было бы здорово…

— Макс, ты некромант или кто? — спросил у меня Дориан в этот момент. — Наши заклинания не могут доставлять сплошное удовольствие. Скажи спасибо, что для активации тех заклинаний, которым я тебя учу, не требуется каждый раз отрезать себе палец или есть младенцев.

— Ну да, согласен… Это уже неплохо…

У нас оставался еще один некросимвол из четвертой дюжины и, честно говоря, после последних трех ничего хорошего я от него не ждал. Чего можно ожидать от некросимвола, который называется Слово-Могила? Даже звучит мрачно. Об этом я и сказал наставнику, когда он спросил, чего это я погрустнел.

— На самом деле не все так плохо, — сказал он и мрачно улыбнулся. — Скажи мне, Темников, ты когда-нибудь хоронил проклятья?

Услышав вопрос Черткова, я с удивлением посмотрел на старика, чтобы понять, всерьез он сейчас говорит или шутит? Как можно хоронить проклятья? Да и зачем? Однако, судя по выражению лица моего наставника, он не шутил.

— Что значит «хоронить» проклятья? — переспросил я. — Вы имеете в виду — уничтожать?

— Нет, я имею в виду именно то, что сказал, — ответил старик. — Ладно, можешь не отвечать. И так понятно, что ты этого никогда не делал. Это я спросил, чтобы настроить тебя на работу. Ты прав, Слово-Могила на самом деле очень интересный некросимвол.

Он посмотрел на часы и кивнул, как будто что-то решил сам для себя.

— Вообще-то, я планировал оставить его на следующий раз, — сказал он. — Но раз уж мы так хорошо идем по времени, то почему бы не заняться им сегодня? Ты ведь никуда не спешишь?

Как сказать… Не то чтобы у меня были прямо какие-то срочные дела, но кое-что на этот вечер я планировал. Как минимум собирался успеть наведаться на базу «Теней», где Ибрагим уже достаточно давно дожидался разговора со мной.

Кроме того, еще хотел задать несколько вопросов Черткову и рассказать о своих планах насчет охранных магических зверей в «Берестянке». Я думаю, кому-кому, а ему уж точно не помешает знать об этом.

— Ну… — задумчиво протянул я. — Домашние задания на завтра мне, конечно, делать не нужно, но…

— Не переживай, на неделю это не затянется, — усмехнулся он. — Обед я тебе не гарантирую, но до ужина вернемся точно. Если не случится ничего экстраординарного, конечно. Надевай броню.

Сказав это, Александр Григорьевич начал чертить портал на полу, а я тем временем надевал свою магическую броню и думал над его последними словами. Насчет того, что может случиться нечто незапланированное. Эти форс-мажоры так отвлекают…

— Хозяин, я вижу, ты волнуешься? — каким-то загадочным образом прочитал мои мысли Градовский, который внимательно наблюдал за сборами. — Сегодня один из лучших дней для тебя. На восходе солнца я пронзал время и заглядывал в будущее. Отчетливо видел, как ты садишься в собственный вертолет. Так что можешь быть абсолютно спокоен.

Все-таки временами Петр Карлович мне просто необходим. Особенно в такие моменты, как сейчас, например. Я понятия не имел, заглядывал мой помощник в будущее или нет, однако его слова меня в любом случае как-то успокаивали. Даже если он самым наглым образом мне врал, то это была та самая «ложь во благо».

Работал наставник быстро, как будто конкретно этот портал чертил довольно часто и знал его как свои пять пальцев. Кстати, я обратил внимание, что он все реже прибегает к помощи своего посоха, а его движения становятся все более четкими и уверенными. Разумеется, эти изменения я приписывал своему Эликсиру Жизни в первую очередь, и был очень рад видеть, что он так хорошо помогает Черткову.

— Куда мы идем? — спросил я, когда наставник закончил и внимательно смотрел в центр портального круга, где находился переход, который был виден только ему одному.

— Скоро узнаешь, Темников. Я ведь тебя здесь одного не оставлю, как ты понимаешь, — ответил он и вооружился Модестом, который все это время просто лежал на столе. — Бери наши сабли и давай свою руку.

Так я и сделал.

ВЖУХ!!!

Несколько секунд, и вот уже мы стоим с Чертковым совсем в другом месте. Причем, судя по тому, что я видел, это место было достаточно далеко от «Китежа». У нас там был солнечный день, а здесь наоборот, серое непроглядное небо. К тому же было намного холоднее

Зато само по себе место было очень красивым. Мы стояли на холме, внизу река, рядом с нами могилы, а вокруг лес. Если не считать кладбища, то такие места часто рисуют художники, когда пытаются отобразить красоту природы. Интересно, как Чертков вообще умудряется такие места находить?

— Как тебе? — спросил Александр Григорьевич, дав мне немного времени осмотреться и изучить обстановку.

— Красиво, — честно ответил я. — Где это мы?

— В Архангельском княжестве, — сказал старик. — Пойдем работать. На обзорную экскурсию сюда как-нибудь в другой раз прийдем.

Кладбище явно было заброшенным. Покосившиеся кресты, редкие ограды, которые давным-давно уже проржавели, а по большей части вообще были сделаны из дерева. Повсюду росла высокая трава, которая здесь почему-то была какого-то темно-зеленого цвета. Настолько темной, что казалась почти черной.

Пахло сырой землей и прелыми листьями, хотя по календарю была весна, а не осень. В общем, местечко хоть и красивое, но уж очень мрачное само по себе. Это впечатление усиливало серое небо и ощущение того, что вот-вот пойдет дождь.

Александр Григорьевич шел по узкой, практически невидимой тропе, которая вилась между могилами. Двигался он медленно, но очень уверенно, как будто бывал здесь очень много раз. Скорее всего так оно и было. Время от времени он помогал себе посохом, которым раздвигал высокие кусты, мешавшие нам идти.

Я шагал следом за ним и между делом рассматривал плиты и кресты на могилах. Судя по датам, которые попадались мне на глаза, здесь уже лет семьдесят никого не хоронили. Кроме той дорожки, по которой мы шли, все вокруг заросло намного сильнее. Кое-где лежали деревья, которые упали на могилы и теперь медленно превращались в труху.

Глядя на все это, я в очередной раз поймал себя на мысли, что все-таки люблю бывать на кладбищах. Особенно вот на таких, которым уже много-много лет. Каким-то странным образом они положительно влияли на мою нервную систему. Мне здесь было спокойно и комфортно.

Да, со слов наставника я знал, что это не очень хорошо, и без дела соваться на кладбище не стоит, однако факт оставался фактом. Большинство людей теряли энергию, находясь на кладбищах, и после их посещения ощущали пустоту, меня же такие места, наоборот, подпитывали. Это было вполне логично, учитывая, что я — некромант.

— Вот здесь, — сказал Чертков.

Мы остановились перед могилой, которая единственная из всех выглядела ухоженной. Во всяком случае на ней было меньше всего травы, вокруг стояла ровная изгородь, вот только не было ни креста, ни плиты. Никаких опознавательных знаков.

— Александр Григорьевич, она что, безымянная? — спросил я.

— Пустая, — ответил он и посмотрел на меня. — Я сам сделал ее. Пустая могила на заброшенном кладбище — как раз то, что нам нужно. Ее никто никогда не посетит кроме нас, и никто не станет горевать по умершему. Самое главное, чтобы некрослой принял это место, как могилу. В данном случае это очень важно, иначе наш некросимвол просто не сработает.

Пока мне было ничего не понятно, однако я решил не задавать вопросов, так как в этом не было смысла. Если Чертков меня сюда привел, значит сам все и объяснит.

— Теперь наложи на меня проклятье, — велел старик. — Какое-нибудь самое слабое из тех, которыми ты владеешь. Какую-нибудь легенькую потрясуху или почесуху. Можешь такое?

— Запросто, — растерянно кивнул я. — А зачем?

— Делай что тебе говорят, Темников, — нахмурился он. — Я тебе оставлю время для вопросов. Давай, приступай.

Наложить на старика чесотку для меня было вообще не проблема. Я мог сделать это легким щелчком пальцев. Гораздо сложнее сделать так, чтобы проклятье было именно слабым, практически незаметным для него. Меньше всего мне хотелось навредить своему наставнику.

Ну попробуем… Раз… Два… Три…

Несмотря на то, что я вложил в проклятье самое минимальное количество сил, на которые был способен, эффект был выше ожидаемого. Как только я закончил, Александр Григорьевич начал чесаться. Даже помогал себе Модестом, чтобы дотянуться с его помощью до щиколоток.

— Темников, я же сказал самое слабое, — недовольно пробурчал он. — Или ты решил безнаказанно поиздеваться над стариком, раз уж я дал тебе такую возможность?

— Так я и сделал самое слабое… — честно сказал я, а его ореховый посох смотрел на меня с осуждением. — Пытался, во всяком случае…

Александр Григорьевич пробурчал в ответ что-то неразборчивое, затем вырвал из своей головы несколько седых волос и протянул их мне.

— Держи, — очень осторожно, чтобы не потерять, я взял у него волосы, а он у меня свою саблю. — Я сейчас открою вход в некрослой, а ты дуй за мной. Вокруг будет много некротварей, но ты не обращай на них внимания. Это моя могила, а значит и моя территория, на которую они не посягнут. Волосы мои смотри не потеряй. Понял?

— Постараюсь, — пообещал я и в этот момент раздался очень хорошо знакомый треск, означавший, что наставник активировал вход в некрослой.

Он шагнул в портал первым, отошел немного в сторону, освобождая для меня место, а затем в некрослой вошел я. Понятно почему он решил предупредить меня насчет некротварей. Обычно на кладбищах их всегда было много, но здесь просто какой-то рассадник. На некоторых могилах их было так много, что они даже громоздились друг на друге. По правде говоря, такое я видел впервые.

Увидев нас с Чертковым, некротвари заметно оживились. Отовсюду слышались какие-то звуки, которые заставляли меня нервничать. Шипение, рычание, какой-то непонятный клекот… Трудно не обращать внимание на них, когда все время думаешь о том, что какая-нибудь гадина может на тебя прыгнуть.

Единственное, что меня успокаивало в этот момент, это слова наставника о том, что на нашей территории нас никто не тронет. Кстати говоря, очень странно осознавать, что у него на кладбище есть собственная могила. Пусть и пустая, но тем не менее. Звучало несколько, скажем так, необычно.

— Все в порядке? — спросил старик, после того как я немного осмотрелся и вопросительно уставился на него.

— Вроде бы… — сказал я и посмотрел на его волосы. — Что мне делать теперь?

— Теперь слушай меня внимательно и следи за тем, что я буду делать, — сказал наставник, затем сунул руку во внутренний карман своего пальто и вытащил небольшой раскладной нож.

Разложив нож, старик присел и посмотрел на меня.

— Запоминай слова.

Я кивнул в ответ и присел рядом, чтобы получше видеть, что он будет делать. Наставник тем временем расковырял ножом небольшую ямку, глубиной сантиметров пятнадцать. Все это время он нервно почесывался, снабжая этот процесс заковыристыми ругательствами.

— Теперь тебе нужно положить в эту ямку мои волосы и произнести следующие слова: «Здесь лежит не тело, а его вина. Она спит и проклятье с ней спит», — произнес Александр Григорьевич спокойным голосом и вновь взглянул на меня. — Затем активируешь некросимвол и подумаешь о том, что забираешь у меня свое идиотское проклятье. Все понятно?

Я посмотрел на свое собственное проклятье, которое болталось на правом ухе Черткова и в данный момент выглядело как совсем крохотный светящийся паучок.

— Вроде бы… — сказал я.

На самом деле мне было не до конца понятно. Точнее не так. Что именно нужно делать, я понимал. Вот только зачем? Что после этого должно произойти? Мне было очень интересно это увидеть. Поэтому я молча сделал так, как велел мой наставник, а следом за этим произошло вот что.

Буквально мгновение, и мое проклятье переместилось с уха Александра Григорьевича в вырытую им ямку. Он молча ее засыпал, хорошенько примял ладонями сырую землю, а затем кряхтя поднялся и взял в руку трость.

— Вот и все, — сказал он. — Не сложно, правда? Ты понял механику процесса или мне нужно что-то тебе объяснить?

— Желательно, — ответил я. — Получается я забрал у вас свое собственное проклятье и вместо того, чтобы уничтожить его, просто похоронил? Так выходит?

— В общих чертах, — кивнул он. — Если говорить совсем точно, то ты его отвязал от меня и привязал к пустой могиле. Ты это можешь делать не только со своим проклятьем, а вообще с любым. Совершенно неважно чье оно. Просто должен увидеть его перед этим, чтобы представлять как оно выглядит и как связано с проклятым. Не смотри так на меня, это только звучит сложно, а на самом деле все проще пареной репы. Ты сам только что видел.

— Поучается, что я его украл, это проклятье? — спросил я, затем поднялся на ноги и отряхнул колени от земли. — Но зачем? Какой смысл куда-то прятать проклятье, если можно его уничтожить? Это сложнее, конечно, но так и результат совсем другой. Проклятье исчезает насовсем, а так получается, что оно никуда не девается. Просто лежит здесь, в этой земле.

— Оно не просто лежит, а привязано к могиле, — сказал мне на это наставник. — Но в целом, все правильно понимаешь и вопрос задаешь верный. У меня для тебя несколько ответов, парень.

Кстати, в этот момент я заметил, что чесаться Александр Григорьевич перестал, а значит мое проклятье на него больше не действовало. Значит механику процесса я понял правильно, получается, что при помощи некросимвола Слово-Могила я снял с него проклятье и закопал в землю.

— Ответ первый, — тем временем продолжал говорить старик. — Иногда это имеет чисто практический смысл, Темников. Даже если ты очень сильный и опытный некротик, всегда найдутся проклятья, которые нельзя уничтожить. Допустим с некоторыми в принципе лучше не связываться, если тебе дорога собственная жизнь, а какие-то появляются вновь даже после уничтожения. Просто пока тебе такие не попадались, но они есть, поверь.

Я очень хорошо мог представить себе какое-нибудь разожравшееся жирное проклятье, которое может представлять опасность для меня, но вот что касается второго момента… Он был мне не очень понятен.

— Александр Григорьевич, а что это за проклятья такие, которые нельзя уничтожить? — спросил я.

— Обычно это посмертные проклятья, которые накладывают не на конкретного человека, а на весь род, — ответил он. — Иногда возникает эффект замкнутого цикла. Допустим ты уничтожаешь проклятье, но проходит время, и оно появляется вновь. Таким образом приходится снова и снова избавляться от него.

В этот момент наставник посмотрел на могилу и ткнул Модестом в то место, где мы только что похоронили его чесотку.

— А когда ты избавляешься от него таким образом, то оно лежит здесь, — продолжал Чертков. — При помощи нехитрого обряда помещаешь проклятье в могилу и, по сути, обманываешь его. Снимаешь с проклятого его вину и прячешь ее здесь. Вот и получается, что по факту проклятье продолжает находиться здесь, думая, что оно наказывает виновного.

— Хм… Любопытно… — задумался я. — Но если проклятье не находится на человеке, то получается, что оно все равно рано или поздно исчезнет? Ему ведь нечем питаться. Неоткуда брать энергию, чтобы поддерживать собственную жизнь.

— Верно, — кивнул Чертков. — Молодец, Темников, хорошо соображаешь. Ты прав, рано или поздно оно исчезнет. Чем сильнее проклятье, тем больше времени для этого потребуется. Например, чтобы само по себе развеялось то, от которого мы с тобой только что избавились, понадобится лет двадцать.

— Так много… — выдохнул я.

Если для исчезновения такого крохотного проклятья, как этот паучок, требуется двадцать лет, то сколько же времени нужно, чтобы исчезло что-то опасное? Сто? Двести?

— Да, именно так, — сказал старик. — Хотя бывает по-разному. Впрочем, это лишь первый ответ. Еще есть другие. Например, этический вопрос. Ты ведь не знаешь, насколько действительно нужно уничтожать какое-нибудь проклятье.

— В каком смысле? — вновь озадачил меня неожиданной вводной наставник. — Я думал, что проклятье это всегда плохо, разве нет?

— Для проклятого — само собой, а вот что касается нас с тобой… — в этот момент одна из некротварей из соседней могилы осторожно подобралась к нашей и неподвижно замерла в нескольких шагах от нас. — Задай себе вопрос, парень, имеем ли мы с тобой право решать, справедливо проклятье или нет?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, задумавшись над словами Александра Григорьевича.

— Я вижу, ты понимаешь, что я имею в виду, — глядя на меня сказал Чертков. — Да, парень, уничтожать проклятья — это значит выносить собственный приговор. В некотором смысле. По сути, убивая их, мы с тобой становимся судьями. Кто-то кому-то вынес приговор и наложил проклятье, а мы с тобой решили по-своему и уничтожили его. Правда есть один нюанс — мы не всегда будем знать детали и обстоятельства. Вот для таких случаев, когда ты сомневаешься в правильности своего решения, и существует такой вариант. Понимаешь?

— Теперь да, — кивнул я.

Надо же… Никогда еще мне не приходилось смотреть на избавление от проклятий с такой стороны…

— Согласен, — сказал Дориан. — Забавная штука и очень полезный ритуал. Представляешь, сколько на нем заработать получится, если захотеть? Так же можно каждый год кого-нибудь от проклятья избавлять, а потом снова его откапывать. Кстати, спроси у старика, можно так делать или нет? Мне кажется, у меня зреет гениальный план.

Вот же… Кто о чем, а лысый о расческе…

Я смотрел на место, где было закопано проклятье, и размышлял над словами Черткова. По правде говоря, то, что я сейчас услышал, заставляло задуматься. Наставник прав, к нашей с ним работе можно относиться по-разному. Если есть желание убивать проклятье каждого клиента — пожалуйста, если нет такого желания…

— Александр Григорьевич, получается, что не убивать сразу проклятье и прятать его в могилу, это более профессионально? — спросил я. — То есть, таким образом мы даем себе время подумать над своим решением получше?

— Не всегда, — ответил он. — Чаще всего как раз нужно относиться к этому проще и просто сделать свою работу. Войти в некрослой и избавить клиента от проклятья. Однако иногда будут ситуации, когда лучше использовать Слово-Могила и отложить окончательное решение на потом. Само собой, я тебе сейчас не дам единого правила, когда это нужно делать, сам понимаешь. По-всякому может случиться. Мы с тобой разные люди, Темников, и каждый из нас сам для себя решает, как именно он должен поступить в тот или иной момент. Со временем к тебе придет опыт, а вместе с ним понимание того, как тебе лучше сделать.

Он сделал небольшую паузу, дав мне немного времени на усваивание этой информации, а затем продолжил:

— В чьих-то словах ты будешь уверен, и просьба клиента будет совпадать с твоими личными убеждениями, а в некоторых случаях все будет наоборот, — сказал он. — Как следует поступать в таких случаях, каждый из нас решает для себя сам, и стоит ли вообще использовать Слово-Могила.

— В каком смысле? — не совсем понял я последних слов наставника. — Этот некросимвол можно использовать не всегда?

— Я бы сказал, что его всегда нужно применять с особой осторожностью, Максим, — сказал Чертков. — Проклятье само по себе это очень сложная материя. Некоторые из них встраиваются в карму проклятого так глубоко, что буквально срастаются с ним, превращаясь в единое целое. Если ты их разорвешь при помощи этого некросимвола, то можешь только навредить. Ведь ты, по сути, не уничтожаешь проклятье, а просто говоришь ему, чтобы оно лежало не здесь, а где-то в другом месте. Это как с опухолью, которая глубоко поселилась в твоем сердце. Не вырежешь — умрет и, если вырежешь, тоже умрет. Понимаешь?

— Не совсем, — честно признался я.

— Ну хорошо, давай я объясню тебе это с другой стороны, — после небольшой паузы сказал Александр Григорьевич. — Когда ты перекладываешь проклятье, а не уничтожаешь его, то ты фактически пытаешься обмануть систему. Как бы не отрицаешь долг сам по себе, а просто предлагаешь немного другой способ его выплаты. Однако нарушаешь баланс, который загробный мир считает справедливым. Когда же ты убиваешь проклятье, то все честно — его больше нет. Все. На этом точка. Так понятнее?

— Немного, — кивнул я. — Выходит, что если ты переживаешь о том, что перенос проклятья может навредить, то лучше этого не делать? Даже если у меня нет возможности убрать его другим способом?

— Именно так, — подтвердил мою догадку наставник. — Во всяком случае, я бы не стал этого делать с теми, кто тебе близок и дорог. Зачем рисковать? Что же касается всех остальных… В общем, ты понял…

Да, это я понял. С точки зрения старика, дальнейшая судьба всех остальных должна интересовать меня гораздо меньше. Выходит, этот некросимвол не так прост, как мне показалось вначале. Нюансов в его применении хватает и работать с ним нужно имея ввиду, что у Слово-Могила могут быть и неприятные побочные эффекты.

— Вроде бы все понятно, — сказал я и решил спросить о другом. — Александр Григорьевич, а вы когда-нибудь шли против своих убеждений? Бывали моменты, что просьба клиента не совсем совпадала с вашими личными убеждениями?

Старик усмехнулся, хлопнул меня по плечу и кивнул:

— Это случалось довольно часто, парень. Гораздо чаще, чем тебе кажется. Что, думаешь твой наставник хороший парень, который всегда поступал так, как пишут в книжках про доблестных рыцарей? — он вздохнул и покачал головой. — Хрена с два. Я плохой парень, Темников. Ты тоже будешь таким же, потому что иногда просто так складываются обстоятельства. Поверь моему опыту, жизнь очень сложная штука, и временами тебе придется принимать решения, которые самому тебе будут не очень нравиться, однако…

Он внимательно посмотрел мне в глаза и повторил:

— Иногда просто так складываются обстоятельства и идти против них ты не в силах, понимаешь? — я кивнул в ответ. — Да и нельзя быть для всех хорошим, Темников. Тем более, что ты не ангел, а некромант.

В этот момент старик улыбнулся:

— По крайней мере, у нас с тобой такая профессия, что время от времени мы просто обязаны делать какие-нибудь гадости. Общество считает, что за это на нас обижаться нельзя, — Чертков посмотрел на меня и подмигнул. — Разве что только убить. Такое желание будет одолевать многих. Поэтому я тебя и учу всяким премудростям, чтобы этого не случилось. Либо случилось как можно позже. Вот это будет тебе мой второй ответ на твой вопрос — зачем нам с тобой нужно иногда прятать проклятья. Годится?

— Вполне, — ответил я. — Сегодня на ночь мне будет о чем подумать, Александр Григорьевич. После сегодняшнего урока я буду смотреть на некоторые вещи немного иначе.

— Угу, подумай, Темников, — одобрил наставник. — Подумать оно всегда на пользу идет. Единственный совет, который я тебе дам на будущее… Когда к тебе будут обращаться за помощью сильные этого мира и просить избавить себя, либо кого-нибудь от проклятья… Для начала лучше будет спрятать проклятье на кладбище, а потом уже решить, что с ним делать.

— Почему именно с сильными мира сего? — я сделал ударение на последнем слове, намекая на то, что я понимают кого имеет в виду в данном случае Чертков. Разумеется, представителей самых сильных родов Российской Империи, кого же еще.

— Потому что у них чаще всего случаются провалы в памяти, — ответил он и помрачнел. — Некоторым из них кажется, что когда ты избавил его от проклятья, то становишься не нужен этому миру и можно попытаться от тебя избавиться. Тогда будет не лишним вернуть им кое-что обратно, чтобы немного вправить мозги. В общем, ты меня понял. Не дурак, дойдешь и собственными мозгами, когда на ночь об этом всем думать будешь.

— Понял, Александр Григорьевич, — сказал я. — А как возвращать проклятья обратно, если мне понадобится?

— Точно таким же образом, только все делаешь ровно наоборот. Раскапываешь его, активируешь некросимвол, вспоминаешь каким образом оно было связано с проклятым и возвращаешь его обратно, — объяснил наставник. — Только слова, которые ты должен будешь произнести другие. Говоришь: «Здесь лежит вина, а теперь она возвращается на тело. Вина проснулась, а вместе с ней и проклятье проснулось». Все просто. Двух ответов тебе хватит, чтобы понять для чего все это, или нужны еще какие-то?

— Хватит, — ответил я. — У меня к вам только еще один вопрос.

— Только один? — хмыкнул Чертков и удивленно приподнял бровь. — Я тебя не узнаю, Темников. Думал я буду на твои вопросы до утра отвечать. Все-таки такой интересной способности тебя обучил.

— Пока один, — ответил я, намекая на то, что после размышлений над этим появятся и новые. — Проклятье лежит здесь. Допустим сейчас оно спит. Что произойдет, если кто-нибудь случайно раскопает это место? Или вообще снесут это кладбище?

— Хороший вопрос, — одобрил наставник. — Когда-то, много лет назад, я тоже задавал его своему учителю. Знаешь, что он мне на это сказал? Что точного ответа на него он не знает. Однако, как ему говорил, его наставник, если земля разрушена случайно, то проклятье, скорее всего, просто рассеется. Сила ритуала действовать перестанет, но обратно оно само по себе не вернется. Я думаю, сработает как долговая расписка, которую некому предъявить.

— Думаете… Значит точного ответа на этот вопрос нет, только предположения.

— Именно об этом я тебе и говорю, — кивнул старик. — Поэтому и объясняю тебе, что проклятья следует закладывать именно в таких местах. На моей памяти еще ни разу не тронули заброшенные кладбища, которые находятся слишком далеко от городов. Главное с умом выбрать место, чтобы не беспокоиться об этом.

— А хозяин кладбища? — спросил я, внезапно вспомнив про истинных хозяев подобных мест. — С ним нужно договариваться об этом?

— Вот оно! — радостно воскликнул наставник и поднял вверх указательный палец. — Чувствуется правильный подход к делу! Вот это уже зачатки будущего профессионализма, Темников. Поздравляю тебя. Да, с хозяином кладбища обязательно нужно будет договариваться, прежде чем начать что-то делать. Не забывай, это его земля. Загробный мир смерти работает по своим правилам и каждое вмешательство чужаков нарушает его равновесие. Это неправильно.

— Не такие уж мы с вами и чужаки, — сказал я. — Мы ведь некротики. Можем ходить в некрослой, а значит тоже где-то являемся его частью, разве нет?

— Разве что совсем маленькими его крупицами… — улыбнулся старик. — Тем не менее с хозяевами кладбища договориться нужно обязательно. Это его земля, а значит то, что здесь происходит, должно случаться с его ведома. То, что мы с тобой некротики и имеем доступ в некрослой, еще не значит, что мы здесь обладаем властью. Будет очень опасно, если ты вдруг начнешь так думать. Да, у нас здесь свои интересы, но всегда нужно помнить о том, что мы с тобой гости. Согласен, непростые гости, которые могут и прикончить кого-нибудь из здешних обитателей, если потребуется. Однако, когда можно договориться, то почему бы и нет? Тем более, что в случае с хозяином кладбища у каждой из сторон есть свои интересы.

— Какой хозяину с этого толк? — не совсем понял я. — То, что мы ему за это коньяка принесем?

— Это тоже, само собой, — улыбнулся Чертков. — Но вообще-то, от того, что проклятье лежит в его земле, это место само по себе сильнее становится. Имел бы ты собственно царство, отказался бы от возможности его укрепить?

— Разумеется нет, — ответил я, так как это было вполне очевидно.

— Вот и у него интерес не в одном коньяке заключается, — подвел итог Александр Григорьевич. — Только не спрашивай меня, как здесь хозяева кладбищ между собой заслугами меряются. Единственное, что я точно знаю — в гости к друг другу они ходить могут. Теперь давай раскапывай проклятье. И так уже слишком долго языками без дела чешим.

Жаль… Я как раз хотел узнать у наставника откуда он знает, что хозяева кладбищ по гостям ходят? И как они это делают вообще? Ладно, мы здесь уже и правда что-то подзадержались. Я уже даже замерз немного. Так что как-нибудь в следующий раз спрошу.

— И что с проклятьем делать? — спросил я. — Снова вешать его на вас?

— Не надо, — поежился Чертков. — Думаю принцип возвращения проклятья хозяину ты и так понял. Просто прикончи его и все.

Так я и сделал. Раскопал саблей ямку, в которую было помещено проклятье, и саблей же его и прикончил. Я даже практически не почувствовал никакого прилива сил, настолько оно было крохотным.

— Ну вот и славно, — подвел итог сегодняшнему уроку наставник. — Теперь давай к выходу из некрослоя и оттуда уже домой.

Мы с ним двинулись в обратную сторону, а я думал над тем, что узнал от Черткова. Я думаю, что насчет бизнес-плана со снятием проклятий и их возвращений хозяину, Дориан, конечно, шутил… По крайней мере, надеюсь, что это так. Однако способность в моем некромантском ремесле будет очень полезна.

— Александр Григорьевич, а можно еще вопрос? — спросил я у старика, когда он уже чертил портал для возврата в «Китеж».

— Валяй, — разрешил он. — Сегодня ты дурацких вопросов вроде бы не задаешь, так что мне будет приятно услышать от тебя еще что-нибудь умное.

— Вы сказали, что иногда лучше не спешить убивать проклятье, это я понял… — сказал я. — А если наоборот? Вы когда-нибудь сожалели о том, что не уничтожили проклятье, а поместили его в могилу?

Чертков ответил не сразу. После моего вопроса он резко остановился, затем поднял голову и посмотрел на меня.

— Иногда бывает и так, — сказал он и вернулся к работе. — Мы же с тобой люди, Темников. Иногда можем и ошибаться. Я хорошо помню свой первый такой опыт. Фамилий называть не буду, но был один человек, чье проклятье я перенес вот так. Использовал некросимвол. В тот момент я был уверен, что поступаю правильно. Мне казалось, что его прокляли несправедливо, и страданий он не заслуживает. Позже я узнал его историю получше и понял, как сильно был неправ.

— И что вы тогда сделали? — спросил я.

— Ничего, — спокойно ответил на мой вопрос старик. — Поздно было уже что-то делать. Того, кто его проклял, к тому моменту не стало в живых. Проклятье после его смерти потеряло силу и вернуть его обратно у меня не получилось. Вышло так, что я просто сделал свою работу. Избавил заказчика от проклятья. Такое тоже бывает, парень.

К этому моменту он уже практически закончил с порталом, так что вскоре протянул мне руку, и мы вернулись обратно в нашу рабочую комнату. После широких просторов места, где мы только что были, комната казалась еще теснее, и хотелось раскинуть руки в стороны, чтобы попытаться ее раздвинуть пошире.

Александр Григорьевич не обманул — обед мы с ним благополучно прозевали, а вот до ужина еще была пара часов. Мне казалось, что мы провели на кладбище гораздо больше времени, чем на самом деле. Видимо, на мои ощущения повлияла местная погода. Из-за хмурой погоды и затянутого тучами серого неба казалось, что день идет к концу.

Однако ужинать в «Китеже» я не собирался. Я планировал прямо сейчас рвануть на базу наемников, чтобы навестить их и поговорить с Ибрагимом, а потом уже ужинать, вместе с дедом. Мне очень хотелось посмотреть на вертолетную площадку, которую сегодня должны были окончательно подготовить.

За последнее время у нас с Чертковым сложилась некая традиция, которая постепенно превращалась в обязательный ритуал. После занятия мы с ним еще немного прогуливались по школьному парку и обсуждали все, что случилось на уроке.

Кроме того, это был как раз тот момент, когда я получал возможность задать ему любой интересующий меня вопрос. Конечно, при условии, что у наставника хорошее настроение. Сегодня оно у него было не лучшим, но и не самым плохим. Так что я не видел причин, почему бы не задать ему пару вопросов.

Начать я решил с магических зверей в «Берестянке». Мне показалось, что это более безобидная тема, чем разговор про башни. Не знаю почему, но я ожидал, что со стороны Александра Григорьевича последует гораздо больше вопросов, чем просто узнать — с чем связано такое мое желание и где я намерен покупать зверей?

Внимательно выслушав меня, он одобрительно кивнул:

— Все правильно делаешь, — сказал он и посмотрел на меня. — Не знаю, кто тебя надоумил, но мысль абсолютно верная и дальновидная. Тебе иметь собственную охрану — это вопрос жизненной необходимости, парень. Причем с каждым годом ты будешь понимать это все сильнее. Так что чем раньше ты обзаведешься полезным зверьем в своем поместье, тем лучше.

Мы прошли еще немного, и он решил добавить:

— Знакомить меня со своими охранниками не обязательно. Все-таки это твои звери. Но постарайся сделать так, чтобы они меня не сожрали между делом, хорошо? Надеюсь, у них хватит для этого мозгов?

— Хватит, — улыбнулся я. — Там будут умные звери. Одни из лучших, которых можно раздобыть для этих целей.

— Тогда все в порядке. Значит еще немного поживу.

После его ответа прошла минута. Я не знал с чего начать, да и не решался. Наконец сказал себе, что сделаю двадцать шагов и когда будет двадцатый, задам вопрос. Девятнадцать… Двадцать…

— Александр Григорьевич… Тут еще вот какое дело… — решился я. — Знаете, у нас есть башня на болотах?

— Та, которая защищена магическим барьером? — спросил он. — Знаю. Что с ней не так?

— Ну… Я к тому, что… Не станут же защищать магическими барьерами все подряд, верно?

— Допустим, — не стал спорить Чертков. — Ты родишь наконец, или мне тебя палкой треснуть, чтобы придать смелости?

— В общем, я хотел спросить у вас, что вам известно про нее? Если, конечно, вообще что-то известно.

— Ничего. Башня себе и башня, — равнодушно ответил он. — Если я буду интересоваться всеми башнями, которые попадаются мне в Российской Империи, то у меня не останется времени больше ни на что. Даже тебя учить не смогу.

— Александр Григорьевич, это необычная башня, — сказал я. — Мы с Нарышкиным были там вчера вечером. Я применил навыки экстра-менталистики и кое-что увидел.

— Да ну? — удивленно спросил старик. — Надо будет сказать Бобоедову, чтобы он перестал тебя учить всяким премудростям. Они тебе на пользу не идут. Мне кажется, что чем больше у тебя знаний, тем сильнее тебя тянет во что-нибудь ввязаться. Что смотришь? Разве я не прав?

Не думаю, что этот вопрос требовал моего ответа. Скорее он был риторическим.

— Рассказывай, что там увидел, в этой необычной башне, — сказал старик. — Надеюсь, что-то интересное.

Я не видел смысла скрывать от Черткова какую-либо информацию, поэтому рассказал ему обо всем достаточно подробно. Когда я закончил, то с нетерпением уставился на него в ожидании ответа. Мне было очень интересно, что мой наставник на все это скажет.

Несколько минут мы шли молча и слышен был лишь стук его посоха по школьной дорожке.

— Занимательная история, — наконец сказал он. — Здесь и правда есть над чем подумать. Но я бы на твоем месте все же прислушался ко мнению Щекина и не лез больше к ней. Если сейчас она никому не мешает, то зачем что-то менять? Пусть себе и стоит как памятник.

— Так и стоит? — разочарованно спросил я. — Но ведь… Это портал… Вдруг он снова заработает?

В этот момент Чертков внезапно остановился, облокотился на свой посох и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ты хоть раз можешь послушать, что я тебе говорю? — спросил он, заставив меня немного растеряться. — Не торопи события, хорошо? Придет время, и ты узнаешь, что с ней не так.

Я даже рот раскрыл от удивления. Так и стоял с открытым ртом, глядя на старика, который после своих слов лишь вздохнул и двинулся дальше.

— Значит… Вы знаете, что это за башня! — сказал я и бросился за ним следом. — Знаете, так ведь? Тогда почему вы сказали, что вам про нее ничего не известно?

Наставника я догнал довольно быстро, вот только на мои вопросы он все равно ничего не отвечал. Наконец я задал вопрос, на который все-таки получил ответ.

— Вы просто хотели узнать, что мне о ней известно, верно? — спросил я.

— Угу, — пробормотал он. — Именно так. Однако моего совета все-таки послушай — не суйся к ней больше. Хороших тебе выходных, Темников.

Вот и весь разговор. Я задумчиво смотрел в спину удаляющемуся от меня Черткову, а в голове крутились лишь одни вопросы — ну и что это все значит, интересно? Как это все понимать? Что он имел в виду, когда сказал, что придет время, и я обо всем узнаю?

— Может быть, именно это он и имел в виду… — осторожно сказал Дориан. — Просто нужно немного подождать, а пока лезть к ней не стоит. Могу ошибаться, но, по-моему, все очевидно, мой мальчик…

— Да, возможно, — не стал спорить я. — Но почему подождать, я понять не могу? Почему я не могу узнать об этом сейчас⁈

От автора:

Дорогие читатели!

В ожидании продолжения рекомендую свой собственный цикл «Истинный дворянин». Цикл полностью закончен! Надеюсь, вам понравятся приключения Владимира Соколова и Тосика:)

Прошу: https://author.today/reader/235589/2118956

Своим ответом Чертков просто выбил меня из колеи размышлений и намерений в отношении башни. По правде говоря, до этого я уже видел для себя дальнейшие действия в отношении нее, если наставник скажет, что ничего не знает о ней.

Например, вторым человеком, с которым я собирался поговорить на этот счет, действительно стал бы Голицын. Как и советовал мне Дориан, я бы задал ему вопрос насчет башни. Мне было бы интересно узнать, что он скажет на этот счет. Возможно, я бы даже был готов потратить на это ежегодный дар статуи старика, который гарантирует мне честный ответ.

Что делать теперь? Какой смысл спрашивать об этом у Дракона, если Александр Григорьевич сказал, что придет время, когда я узнаю о ней? Стоит ли в таком случае торопить события? Вот же, Чертков…

Перед отъездом из «Китежа» я заглянул на наше школьное озеро, чтобы проведать конструкта с Бродягой, затем дождался такси и рванул в Белозерск. Разумеется, все это время мне не давал покоя наш разговор с наставником, однако за время пути я принял для себе окончательное решение.

Наверное, будет правильным вариантом пока не общаться об этом с Василием Юрьевичем. Все-таки мой наставник далеко не глуп и слов на ветер не бросает. Он прекрасно слышал, что я там увидел, и если обладает информацией о башне, то прекрасно сможет совместить одно с другим и сделать из этого кое-какие выводы.

Если бы старик посчитал, что нужно срочно что-то делать, то вряд ли он сказал бы мне, что не стоит торопить события. Разве что только у него была какая-то личная заинтересованность во всем этом, но такая вероятность была весьма сомнительна. Я в это не верил.

Пока я ничего толком не знал про эту башню, но почему-то был заранее уверен в том, что мой наставник не может быть замешан в какой-нибудь темной истории. Даже с учетом того, что сам себя он считает плохим парнем. Кстати говоря, Дориан со мной в этом был согласен. При всех своих недостатках Александр Григорьевич не производил впечатление плохого человека в том смысле, который лично я в него вкладываю.

Значит будем ждать. Жаль, что я не очень понимаю, как много времени пройдет до того момента, когда ситуация вокруг башни немного прояснится. Однако я очень надеялся, что это произойдет как можно раньше.

Кстати… Разговаривать с Голицыным теперь не было смысла и еще по одной причине. Когда я рассказывал главе тайной канцелярии о том, что со мной происходило, Чертков об этом знал. В большинстве своих случаев.

Следовательно, из этого можно сделать вывод, что правило работало и в обратном направлении. Я даже уверен, что это было именно так. Во всяком случае относительно тех вещей, которые не касаются моего обучения и связанных с этим секретов. Не думаю, что история с башней не попадала под это правило. Ладно, время покажет.

Еще ни разу мне не удавалось провести в гостях у ребят из «Теней» столько времени, сколько я для этого запланировал. Каждый раз выходило дольше. Само собой и сегодняшний день не стал исключением. Вместо часа, который я намеревался провести в компании призраков слушая их рассказы о последних новостях, мы проговорили два с лишним.

Да что там, дай им волю, можно было и до утра засидеться. Учитывая, что встречались мы довольно редко, даже таким молчунам как Болотников и то находилось, что сказать. Громобой вообще мог рот не закрывать и все время сыпать какими-нибудь историями, которые он находил забавными. Кстати, под это правило попадало почти все, что он рассказывал. Что поделать, такой уж он был весельчак.

Несколько раз я пытался им намекнуть, что время неумолимо бежит вперед, а до утра я задержаться на базе не смогу, но услышали меня далеко не сразу. Лишь с четвертого раза Ибрагим дал им понять, что наш разговор переходит к причине, по которой я здесь оказался.

В этот момент обычно мы с Турком уходили в комнату переговоров, где оставались с ним вдвоем и секретничали, но сегодня все было не так. Вместо того, чтобы уйти вдвоем, Ибрагим попросил меня подождать немного в общем зале и вышел из комнаты сам.

Следом за моим бывшим помощником двинулся было любопытный Градовский, однако тут же получил от Ибрагима парочку крепких ругательств и заверение в том, что соглядатай ему не требуется.

Самое интересное, что никто из призраков из комнаты вместе с ним не вышел. Все остались на своих местах, однако разговоры прекратились. Выглядело все это странно, и как все необычное, немного настораживало. Видимо сегодня у меня день такой, когда удивительное преследует на каждом шагу. То Чертков со своим «не торопи события», теперь вот «Тени»…

Все то время, пока Турка не было, в зале висело неловкое молчание. Градовский обиженно сопел, призраки покашливали, а я с нетерпением ждал, чем это все закончится. Ждать пришлось недолго. Спустя всего несколько минут Ибрагим вернулся. Причем не один, а в компании девочки-призрака.

На вид ей было лет тринадцать. Волосы красиво уложены, лицо тонкое, милое… Я бы сказал, что она дворянка. Одета девочка была в какую-то форму, но вот в какую именно, я понятия не имел. Вполне может быть, что это была форма какой-нибудь магической школы, которых в Империи было достаточно. Все-таки, как ни крути, в «Китеж» и «Тирлич» попадали очень и очень немногие, а учиться всем остальным тоже было где-то нужно.

Пока я с удивлением смотрел на девчонку, они с Ибрагимом подошли поближе, и я увидел ее уставший, печальный взгляд. Да уж… По такому взгляду не скажешь, что ей тринадцать. Такое ощущение, что она долгую жизнь прожила, причем была она не из легких.

Я вопросительно посмотрел на своего бывшего помощника, надеясь хоть сейчас получить какие-то объяснения, и на этот раз это мне удалось.

— Вот об этом я и хотел поговорить с тобой, мой господин, — сказал он. — Все это время она ждала тебя на нашей базе и не покидала ее ни на минуту. Боялась тебя упустить.

— Даже если бы упустила, ничего страшного бы не случилось, — сказал я, не отрывая взгляда от девчонки. — Могла бы в любой момент найти меня в школе. Кстати, чего сами в школу ко мне не пришли?

— Ты Темников? — неожиданно спросила девочка.

— Он самый, — подтвердил я.

— Ибрагим мне сказал, чтобы я тебя не беспокоила, — спокойна сказала в этот момент девочка и пожала плечами. — У тебя много важных дел, от которых не стоит отвлекать. К тому же мне и правда нет никакой разницы. С некоторых пор время для меня ничего не значит. Точнее сказать, раньше ничего не значило. До тех пор, пока я не узнала, что есть парень, который помогает таким как я. Это правда?

— Правда, — вновь подтвердил я и обвел взглядом присутствующих. — Кстати говоря, вот эта прекрасная компания тоже помогает таким как ты, если что.

— У меня нет никакой награды для тебя… вас… господин Темников, — вдруг перешла на «вы» девочка. — У меня нет золота, нет фамильных драгоценностей и никаких артефактов тоже нет. Мне сказали, что за ваши услуги нужно платить.

— Обычно это так и есть, — кивнул я и бросил взгляд на Ибрагима. — Но бывают случаи, когда можно обойтись и без платы. Если, конечно, это какой-нибудь особенный случай.

— Здесь дело не в награде, мой господин, — сказал в этот момент Ибрагим. — Если бы вопрос заключался только в этом, то возможно мы бы и сами ей помогли. Ситуация немного сложнее, и одного нашего желания с ребятами в данном случае, будет недостаточно.

Похоже в моей жизни стремительно вырисовывалось очередное приключение. Причем, судя по тому, что призраки тоже остались здесь и связано это именно с девочкой и ее историей, приключение явно интересное. Так… Чувствую, что придется еще немного задержаться на базе и, вполне возможно, ужинать мы с дедом в который уже раз сядем на ночь глядя.

— Расскажи мне в чем дело, — сказал я и приготовился слушать.

После моих слов девочка зачем-то повернулась к Ибрагиму, который ей подбадривающе кивнул, как будто давал на что-то разрешение. Затем она снова посмотрела на меня и начала говорить.

— Я много раз представляла себе нашу встречу и думала, что скажу, а теперь не знаю с чего лучше начать, — растерянно призналась она.

— Давай с главного, — посоветовал я ей, уже предчувствуя, что наш разговор с ней будет долгим, а это значит, что ужин с дедом вообще может не состояться. Разве что чаепитие на ночь, во время которого он потребует от меня доклада о самых важных событиях, которые случились в моей жизни за последние дни.

— Хорошо, я попробую с главного, — сказала девчонка и начала говорить.

Сразу было понятно, она не врала насчет того, что воображала себе наш разговор и репетировала речь. С учетом того, что рассказ вышел довольно долгим, говорила девчонка в основном по делу, без лишних деталей. Хотя, без них тоже не обходилось.

Дело было в одном из имперских воспитательных домов, в котором содержались дети дворян, оставшихся без семей. Попросту говоря — сироты. Оказывается, у нас в Империи много таких имперских домов, которые называли просто приютами для дворян-сирот, и это стало для меня неким открытием.

Что же, по крайней мере, понятно откуда на ней эта странная форма. Теперь я знал, что форму носят не только ученики магических школ, но и дети, которые находятся в имперских воспитательных домах

Услышанным я был сильно удивлен. Честно говоря, я еще никогда не задумывался над этим вопросом, так как для этого не было особого повода. Не то чтобы я вообще не знал о существовании детских домов и всякого такого прочего, но вот что нечто аналогичное есть исключительно для дворян, даже не думал. Тем более не знал о том, что внутри них могут происходить такие дела, о которых сейчас рассказывала эта девочка.

Во всяком случае, в том, в который поместили ее — имперский воспитательный дом «Светлое детство», и он находился неподалеку от Москвы, в городе Серпухов. Там она оказалась в пять лет, после того как лишилась последнего родственника, и там же она умерла спустя восемь лет.

Я не ошибся насчет ее предполагаемого возраста, на момент смерти девчонке было тринадцать лет. Кстати говоря, звали ее Варвара Крылова, и произошло все это почти двадцать лет назад. Восемнадцать, если быть точным. Ровно столько девочка, которую убили, искала возможность отомстить.

Давняя история, что и говорить. Хотя, конечно, в моей практике помощи призракам мне приходилось сталкиваться и с намного более древними делами. В данном случае это было скорее правилом, чем исключением. Обычно мне это не мешало, но в этом деле и правда была своя специфика, Турок оказался прав.

Собственно говоря, с Крыловой случилось вот что…

— Я не сразу поняла, что со мной происходит, — рассказывала Варвара. — Мне было двенадцать, когда я заболела этой странной магической болезнью. Хотя до этого вообще практически никогда не болела, а тут вдруг появился кашель. Потом начало затрудняться дыхание. С какого-то момента мне начало становиться все хуже и хуже. Меня несколько раз осматривали имперские целители, которых присылали из Москвы, но они ничем не могли помочь. Болезнь не уходила. Все это время наша смотрительница Нина Федоровна Еремина особенно за мной ухаживала. Каждый вечер приносила мне теплое молоко… Это я лишь потом поняла почему она мне его приносит…

В этот момент девочка сделала небольшую паузу и грустно улыбнулась. Причем улыбка у нее вышла какой-то совсем взрослой.

— Мой род не обладал каким-то уникальным Даром, — продолжала она, а я старался ее не перебивать. — Мы огненные стихийники. Таких как мы в Российской Империи всегда хватало. Однако, считалось, что у нашего рода он один из самых сильных. Мне еще не исполнилось двенадцать, когда я уже начала чувствовать в себе изменения. Мой энергетический узор начал формироваться достаточно рано.

Время от времени Варвара делала небольшие паузы. Видимо, даже с учетом подготовки к встрече со мной, ей приходилось сначала формулировать свои мысли в голове, прежде чем говорить.

— С этого возраста ко мне в гости стали приезжать Печниковы, — сказала девчонка и оторвала взгляд от пола, чтобы посмотреть на меня. — Они были какими-то друзьями моего покойного деда. Сначала приезжал только дядя Иван, а потом он был вместе с женой. Насколько я поняла, они меня хотели удочерить, после того как мой Дар проснется окончательно. Тогда я не очень понимала зачем им это и вообще всех этих тонкостей… Но потом у меня было много времени, чтобы все всем разобраться. Я думала, что они это делают из-за доброты ко мне, но оказалось, что Печниковы просто хотели получить мой Дар в свою семью. Сами они были природниками, причем довольно слабыми. У этих Печниковых были кровные враги — Архаровы…

— Погоди-ка… При чем здесь их враги? — спросил я и это был единственный раз, когда я ее перебил, решив, что Варвара куда-то уходит от темы.

— Она все говорит по делу, мой господин, — ответил за нее Ибрагим. — Скоро ты все поймешь.

Я кивнул в ответ, а девочка продолжила дальше.

— Так вот, эти Архаровы тоже приезжали к нам в приют, — сказала она. — Тогда я еще не знала, что у них такие сложные отношения с Печниковыми. Думала они тоже хотят меня удочерить. Во всяком случае, так мне говорила смотрительница. Разговаривали со мной, спрашивали нравится мне дядя Иван с его женой или нет… Хочу ли я стать их дочерью… Всякие такие разговоры, которым я тогда не придавала особого значения. Просто отвечала, что Печниковы мне очень нравятся как сами по себе, так и их идея сделать меня своей дочерью. Ну а вскоре после их визитов я начала болеть… Потом я умерла и стала прозрачной.

В этот момент Крылова провела рукой внутри себя, показав таким образом, что она призрак, и впервые за сегодняшний вечер улыбнулась. Я же сделал для себя кое-какие выводы из ее рассказа, обсудил их с Дорианом и спросил у нее:

— Значит ты хочешь сказать, что в твоей смерти виновны Архаровы?

— Не только они, но и наша смотрительница, которая травила меня все это время, — ответила она. — Я уверена в этом. Позже мне удалось выяснить, что я была далеко не первой, с кем так поступили. Да я и раньше знала, что в нашем приюте время от времени умирали дети. В разном возрасте. Это связывали со слабостью сирот, которые попадали в наше «Светлое детство».

— Ну не могут же быть во всем виноваты Архаровы, верно? — спросил я, намекая на то, что если девочка была отравлена из-за войны с ними Печниковых, то остальные дети каким образом имеют к этому отношение?

— Они и не виноваты, — сказала Крылова. — В этом виновны другие рода, но самое главное — во всех делах участвовала наша смотрительница.

— Почему именно она? — уточнил я. — После своей смерти ты следила за ней, или как догадалась?

— Мне не нужно было следить за ней, хотя и это я тоже делала, — пожала плечами Варвара. — Самое главное… Я открыла тайну Ереминой, когда нашла ее блокнот, который она хранит дома в тайном сейфе. Там тогда было одиннадцать имен и фамилий. Все они были с пометками.

— С какими именно пометками? — с нетерпением спросил я. — Что там было?

— Имя, возраст, даты поступления и еще какие-то значки непонятные, — ответила она. — Напротив некоторых фамилий было написано «не проявится» или «устранен». Где-то стояли знаки вопросов, кто-то просто вычеркнут без всяких значков.

В этот момент что-то изменилось в ее лице. Конечно, это было невозможно, но мне показалось, будто ее призрачное лицо в этот момент потемнело.

— Напротив моего имени и фамилии было написано «устранена», и я хочу, чтобы она понесла наказание за это. Чтобы все узнали, чем она занимается в том приюте, — я уловил в голосе Варвары злость и отчаяние. — Она и все остальные!

— Со всеми остальными будет сложно, — усмехнулся я, уже представляя себе масштаб проблемы. — Не могу же я разделаться с парой десятков родов, которые обтяпывали через приют свои темные делишки. Плюс к тому же, столько лет уже прошло. Или под остальными ты имеешь в виду только Архаровых?

— Не Архаровых, — неожиданно ответила она. — Их я уже простила. Я хочу, чтобы вместе с ней ты наказал тех, кто готовит яды для нее. Подпольных алхимиков, которые промышляют этим.

Кстати, да… Об этом я пока не думал, но девчонка говорит правильно. Если предположить, что все это правда, ее смотрительница не могла действовать одна. Кто-то же должен был варить яды для нее. Причем такие, которые не могли определить имперские целители, а это очень сложная работа. Для этого требуются хорошие знания и очень сильный Дар. Выходит… Это целый синдикат…

— Мой господин, это и есть та проблема, по которой мы не лезли в это дело без вашего ведома, — отвлек меня от размышлений Турок, который видимо понял, о чем я думаю. Впрочем, после последних слов Варвары, догадаться об этом было не сложно.

— Макс, послушай меня… — сказал в этот момент Дориан. — То, о чем ты сейчас думаешь… Ты понимаешь, что это может быть не просто «помочь призраку»? Если она не врет, то это тянет на… Если мы влезем туда, то может случиться так, что кто-то из живых захочет тебя закопать. Особенно, если содержимое этого блокнота, о котором она говорит, станет известно. В общем, ты сам понимаешь.

— Понимаю, — ответил я.

— Думаешь надо рисковать собой ради девочки, которая давно мертва? — спросил Мор. — Причем зная о том, что не получишь за это никакой награды?

Я посмотрел на Варвару, которая не сводила с меня глаз и ждала, что я скажу. Собственно говоря, тем же самым сейчас занимались и все остальные призраки. Даже Градовский, который висел неподалеку, и тот уставился на меня вопросительным взглядом.

А чего уставились-то, собственно говоря? Как будто у меня много вариантов…

Рисковать собой ради девочки, которая давно мертва… Хороший вопрос задает мне Дориан, нечего сказать. Вот только я могу задать ему такой же непростой встречный вопрос — кто поможет Варваре Крыловой, если не я? Конечно, я могу ошибаться, но насколько мне известно, в Российской Империи один Максим Темников. Эх… Вечно все наваливается невовремя…

— Ну хорошо, — сказал я, после того как все обдумал и принял для себя решение. — Допустим я соглашусь помочь тебе.

В этот момент призраки заметно оживились. Каждый из них посчитал своим долгом выразить свое одобрение в мой адрес. Хотя я уже понимал, что хочу ввязаться в очень опасное приключение, поддержка с их стороны мне все равно была приятна. Собственно говоря, как и радостная улыбка на лице девочки, которая в один момент сделала ее намного симпатичнее.

— Пока еще я не даю окончательного согласия, а просто говорю допустим, — сказал я, однако радости на ее лице от этого не убивалось. — Я так понимаю, что если ты мне сейчас говоришь об этом всем, то значит эта смотрительница, о которой ты рассказываешь, до сих пор жива, верно?

— Именно так, Максим, — с готовностью ответила Варвара. — Восемнадцать лет прошло со дня моей смерти, а Еремина до сих пор там. Подпольные алхимики тоже работают. Многие из них поменялись, но они до сих пор делают свои яды, а дети в приюте по-прежнему пьют и едят то, что дает им Нина Федоровна.

— Хорошо хоть так, — усмехнулся я. — Если бы она умерла, то доказывать ее вину было бы гораздо сложнее. Насколько я понимаю, блокнот по-прежнему на своем месте, правильно? Это я к тому, что если доводить дело до конца, то мне бы желательно что-нибудь предъявить полиции.

В этот момент я подумал о том, что гораздо проще было бы обо всем этом просто доложить Голицыну, чтобы его ребята из тайной канцелярии взялись за дело. Однако был один принципиальный момент, почему мне не очень хотелось так делать.

Случай с Золотовым, из-за которого я поставил себя в идиотское положение. Причем не только перед Василием Юрьевичем, но и перед Романовым. Что если и в этот раз получится нечто похожее? Оказаться в дурацкой ситуации второй раз подряд?

Нет уж, увольте. Теперь я хотел все сделать сам. Ну не все, конечно… По крайней мере, ту часть операции, которая даст мне в руки необходимую информацию, чтобы я мог передать ее дальше Дракону. Я думаю, что этого с моей стороны будет вполне достаточно. Возможно, это окажется непросто, но помощников у меня хватает.

Верный отряд призраков, который мне поможет… Мой личный шпион Градовский, опять же… Он хоть и тупит временами, но тем не менее пользу приносит. Кроме того, можно будет подключить Лешку к этому делу, если он согласится.

— Ладно, так уж и быть, я тебе тоже помогу, — сказал в этот момент Дориан таким тоном, как будто у него был какой-то выбор. — Если тебе нечего делать, то что мне остается? Без меня ты точно угодишь в неприятности.

— Да, блокнот по-прежнему в ее сейфе, — ответила в этот момент девочка. — В красной шкатулке с железным замочком.

— Хорошо, — сказал я и начал рассуждать. — Блокнот — это уже что-то. По крайней мере можно будет сопоставить хоть какие-то факты, если она еще не подчистила архивы. Хотя это вряд ли. Не думаю, что в приюте можно будет раздобыть какую-то информацию. Все, что могло хоть как-то навести на нее тень, уже давно уничтожено. Такие дела не проворачивают, чтобы попадаться на мелочах.

— Еще я знаю, где находятся алхимики, — неожиданно сказала Варвара.

— Ты имеешь в виду место, где они готовят яды? — немного удивившись спросил я.

— Да, я знаю где их лаборатория, — ответила Крылова. — И где находится их офис, я тоже знаю.

— У них даже есть свой собственный офис… — усмехнулся я.

— Ага, место, где они встречаются с клиентами, — кивнула девочка. — Еще и магазины. Они торгуют эликсирами.

Понятно… Значит это просто какие-то алхимики, которые кроме официальной деятельности еще и подрабатывают на стороне всякими незаконными операциями. Ситуация начинает более-менее проясняться, вот только сама по себе она легче от этого не становится.

— В лаборатории алхимиков тоже есть блокнот, — продолжала сыпать удивительными фактами девчонка. — Точнее толстая тетрадь. Там тоже есть имена, фамилии и даты. Правда я не совсем понимаю, что именно они значат, но фамилия нашей смотрительницы там тоже записана, а напротив нее даты. Причем встречается она довольно часто.

После этих слов мне на ум сразу пришла мысль, что могли бы означать эти самые даты? Может быть, это дни поставки ядов или что-то в этом роде? Пока лишь ясно было одно — в этом всем нужно разбираться. Причем, если все так, как говорит Варвара, то слишком долго тянуть не стоит. Каждый день промедления может стоить чьей-нибудь детской жизни в приюте «Светлое детство». Этого самого детства у кого-то может и не быть…

Ладно, что мы имеем? Блокнот у смотрительницы, тетрадь у подпольных алхимиков, а кроме того историю, которая очень дурно пахнет. Для начала неплохо.

— Хорошо, Варвара, я тебе помогу, — дал я окончательный ответ. — Попробуем уничтожить это осиное гнездо.

Девчонка смотрела на меня так, как будто готова была разрыдаться. Я думаю, она бы именно так и поступила, если бы призраки могли плакать.

— Ты… Ты правда мне поможешь, Максим Темников? — спросила она, как будто не верила. Самое интересное, что голос у нее в этот момент был каким-то особенно детским, как будто ей было не тринадцать, а гораздо меньше. — И не попросишь ничего взамен?

— Правда, — кивнул я и вздохнул. — Единственное, о чем я тебя попрошу, — когда мы вновь вернемся к этому разговору, ты постараешься вспомнить все. Любую мелочь, которая мне может потребоваться, хорошо?

— Я постараюсь, — пообещала девочка. — А когда мы… Ну в общем…

— Думаю, что в следующие выходные, — сказал я, уже прикидывая, как можно будет отпроситься у Черткова, чтобы посвятить этому делу субботу и воскресенье. — Раньше у меня никак не получится.

Надеюсь, пары дней мне хватит, ну а там видно будет. Может случиться так, что Александр Григорьевич вообще меня не отпустит, и тогда придется как-то проворачивать это за один день. В последнее время наставник относится к нашим урокам все серьезнее. Иногда у меня создается впечатление, что он спешит и боится чего-нибудь не успеть. Хотя, возможно, мне так только кажется.

— Спасибо, Максим, — в очередной раз поблагодарила меня девчонка.

— Пока еще не за что, — ответил я и посмотрел на часы.

Похоже с обстоятельным ужином я сегодня пролетел. Уже общаемся в два раза больше запланированного мной времени, а это еще не все. Теперь не мешало обсудить это дело с призраками, которые явно этого ждали. Если я собирался заняться этим делом на следующей неделе, то какой-никакой план уже нужно было придумывать сейчас. Да и вообще, нам не мешало бы пообщаться с «Тенями» без Крыловой.

— Варвара, ты не могла бы оставить нас с ребятами одних? — сказал я. — Нам нужно кое-что обсудить.

Судя по лицу девочки, она бы с большим удовольствием осталась и послушала, о чем будут говорить взрослые, а заодно и сама бы приняла участие в беседе. Однако возражать не стала и лишь послушно кивнула. Мы с призраками проводили ее взглядами и как только она вышла, Дориан решил поделиться со мной своими мыслями.

— Ну… Поздравляю, мой мальчик, — сказал он. — Только что ты влез в это болото по самые уши. Как и обещал, я тебе помогу, но хочу чтобы ты знал — я от всего этого не в восторге.

— Значит ты хочешь сказать, что пусть эта шайка и дальше занимается своими темными делишками, так что ли? — спросил я у него. — Зато я буду в полной безопасности. Как думаешь, после того, что я уже об этом знаю, я смогу просто взять и сделать вид, будто ничего не произошло?

— Просто я считаю, что это политика, Макс, — сказал Мор. — Грязная политика. С трупами, между прочим. Искать там правых и виноватых — это гиблое и бесполезное дело. Это работа тайной канцелярии, и мы не должны этим заниматься.

— Мы этого и не будем делать, — ответил я. — Просто займемся поиском доказательств, вот и все. Если дело выгорит, то потом уже передадим информацию Голицыну, и пусть они с Александром Николаевичем в этом разбираются и ищут виноватых. Или ты в самом деле предлагаешь оставить все как есть?

— Тьфу ты… — с досадой выдал Мор. — Так тоже плохо… Оставлять как есть нельзя. Ладно, так уж и быть. Но только поиск доказательств, слышишь?

Тем временем призраки смотрели на меня и ждали, пока я начну разговор. Я не стал тянуть.

— Так… Значит, что мы имеем? — спросил я и обвел их взглядом. — Детский приют, в котором травят детей, сумасшедшую смотрительницу, занимающуюся этим много лет, блокнот, в котором имеется куча записей… Что там еще?

— Подпольные алхимики, у которых тоже есть свой блокнот, — сказала Катя. — Точнее толстая тетрадь.

— Точно, — кивнул я. — Что-то еще?

— Получается, что работает целый синдикат! — пробасил со своего места Громобой. — Масштабно работают, гады!

— Да, занятно, — задумчиво произнес Пиявка, а на его лице появилась фирменная гаденькая усмешка. — Убивать Одаренных детей либо подавлять у них Дар до того, как он проявится, это хорошо придумано. Хотя оба варианта, считай одно и то же. Что одно, что другое — все равно убийство. Кому нужны сироты без Дара? Даже если они дворянских кровей…

— Одаренные сироты — ценный товар, — сказал Ткач. — Со слов Варвары понятно, что в приюте их не только чего-то лишают, но и усыновляют и удочеряют. Если ты можешь решать, у кого из детей Дар проявится, а у кого нет — то можно много чего контролировать, вот что я хочу сказать. Думаю, эта смотрительница получала деньги за детей. Как за хороший товар. Причем очень немаленькие деньги.

— В этом нет никаких сомнений, — высказал свою точку зрения Ибрагим. — Ясное дело, что она зарабатывала на этом по полной. Причем все сделано хитро. Никакого насилия, а просто яд, который даже имперские целители не могут почувствовать. Ребенок умер или не раскрылся. Бывает. И никто в этом не виноват, получается. Надеюсь, ты понимаешь, почему мы не могли ввязаться в это дело и пытаться помочь ей без твоего ведома, мой господин?

— Понимаю, — кивнул я. — Теперь было бы неплохо понять масштаб. Да и вообще… Сколько лет занимаются этим в приюте «Светлое детство»? Это началось с Ереминой или гораздо раньше? Явно что-то было и до Варвары, но как долго все это длится? Целая куча вопросов…

— Я тут вот что подумал… Может быть, эти алхимики работают не только с одним приютом? — спросил Педро со своим характерным акцентом. — Что, если это не конкретные заказы, которые они выполняли для Ереминой, а нечто гораздо большее?

После этого вопроса у меня во рту появился какой-то неприятный кислый привкус. Мне даже думать не хотелось о том, что все это может распространяться не только на приют, где хозяйничает Еремина, но и еще на какие-то. Что если Каштан прав и в этом деле замешан не один приют, а два или три?

Если так, то масштабы проблемы могут быть гораздо больше, чем я предполагал. Мне это казалось маловероятным, но исключать эту возможность было нельзя, Кастанеда был прав. Во всяком случае, нечто подобное вполне могло быть, так что нужно иметь в виду и такой вариант.

На некоторые время в комнате повисла тишина. Судя по всему, призраки прокручивали в голове те же мысли, что и я.

— В своей жизни я убил очень много всяких мерзких тварей, — нарушил тишину Ибрагим. — Могу сказать одно — чем опаснее зверюга, тем дольше и успешнее она прячется. Самых опасных и найти сложнее всего. Это я вам к тому говорю, мой господин, что если этот синдикат работает годами и ни одна проверка их не смогла зацепить, значит…

— Значит, что-либо они слишком умны, либо у них есть защита сверху, — закончила за него Серебро. — Вторая мысль мне нравится больше.

— Либо и то, и другое вместе, — вставил Градовский, который все это время молча слушал наш разговор.

— Вот об этом я тебе и говорил, Макс, — пробурчал Дориан. — Дело пахнет полным дерьмом.

— Если кого-то интересует мое мнение, то вот что я скажу, — вновь вступил в разговор Болотников. — Если помните мою историю, то когда-то давно я сознательно ушел в «Черный Плющ», чтобы стать Убийцей Чудовищ. Не хотел участвовать в политических играх и в родовых войнах. Однако же, это меня не спасло…

В этот момент он мрачно усмехнулся и провел ладонью по своей шее.

— Мой род вырезали до последнего человека… Всех до единого, включая меня…

— Ты это к чему? — спросил у него Ткач. — Или просто напомнил нам о том, что тебе как-то по случаю глотку перерезали?

Пиявка бросил на Виктора недовольный взгляд, осудительно покачал головой и продолжил:

— Одаренные сироты — это хорошее наследство, за которое многие не самые успешные рода могут дорого отдать. Сами подумайте — усыновить сильного Одаренного — значит получить его Дар и полную лояльность от него в будущем, — сказал он. — Не станут же приемные детишки выступать против своих новых родственников, правильно? А если хорошенько продумать их будущее и женить на ком нужно, то лет через двадцать-тридцать род получит наследника с нужными способностями. Просто идеально.

— Красиво сформулировал, — усмехнулась Екатерина. — Надо же, а ты, оказывается, умеешь не только гадости мне говорить, но и головой иногда соображаешь.

— Угу, бывает, — кивнул Болотников. — Во всяком случае в этом вопросе я хорошо разбираюсь. Было время подумать на досуге…

— Зря старался, — фыркнула Екатерина, которая с самого первого дня недолюбливала болотного мага. — По-твоему, здесь дебилы сидят и сами до этого додуматься не могут?

— А я вообще не так думаю, — перебил их своим громким басом Федор. — С чего вы все вообще взяли, что у этих алхимиков есть какие-то хозяева сверху? Понапридумывали историй! Вас послушать, так можно подумать, что над ними стоит какой-то гений с планами на сто лет вперед. Прямо сидит вот так и расставляет сирот с дворянскими кровями, как будто в шашки играет. Одного сюда, другого туда… С вашей логикой можно и до государственного переворота додуматься.

— Почему бы и нет? — приподнял бровь Пиявка. — Вполне себе нормальный план. Это ты дальше своего носа не видишь и думаешь только о том, в кого бы Огненным Шаром посильнее шарахнуть. Не все такие как ты, знаешь ли…

— Слушай, Болотников, я ведь могу и по твоей блестящей лысине настучать, — начал заводиться Федор. — Ну так, между делом. Чтобы особенно не умничал.

— Силенок-то хватит? — насмешливо спросил у него в ответ Иван. — Знаешь же, как говорят — чем больше шкаф, тем громче падает…

— Ладно, хватит вам, — прервал я их перепалку, слушать которую у меня совершенно не было времени. — Давайте договорим, я уеду, и ругайтесь хоть до завтрашнего утра. Что ты хотел сказать, Громобой?

— Я хотел сказать, что во всех этих разговорах может и не быть никакого смысла, — ответил он. — Лезем в какие-то дебри, а сами пока еще не знаем ничего конкретного. Ясное дело, что история, которая происходит в этом приюте, очень мутная, и разбираться с ней нужно. Просто выдумывать мозголомные расклады раньше времени — это значит говорить попусту. Вот что я хотел сказать, Максим.

— Это лишь для тебя мозголомные расклады, — пробурчал Болотников. — Для всех остальных это вполне себе обычные разговоры. Просто у кого-то слишком мало мозгов для такой большой головы.

В ответ на это Федор злобно засопел, однако нашел в себе силы сдержаться. Видимо этому способствовал мой пристальный взгляд на него. Со словами Громобоя насчет того, что эта история может оказаться гораздо проще, чем мы думаем, я был абсолютно несогласен.

Да, на самом деле мне бы очень хотелось, чтобы оно именно так и было, но что-то подсказывало мне, что это не так. Причем чем больше я об этом всем думал, тем все меньше мне нравилась эта история. По правде говоря, у меня уже не раз проскочила мысль о том, что было бы лучше мне вовсе не знать об этом всем. Однако теперь ничего не поделать.

Я знаю, и эту информацию никуда не деть. Собственно говоря, как и Варвару Крылову, которая сейчас скорее всего дожидается окончания нашего разговора в соседней комнате.

Эх… Похоже я снова нашел какое-то приключение…

С призраками мы разговаривали еще долго. Прошло около часа, прежде чем я смог покинуть базу «Теней» и наконец-то отправился к деду. Разумеется, ни о каком ужине уже речи быть не могло. Пока я доберусь, будет почти полночь, а в такое позднее время даже я не ужинаю с моим неуемным аппетитом.

Однако от чашки чая с чем-нибудь вкусненьким я, конечно же, все равно не откажусь. Тем более, что, судя по звукам в моем животе, там происходит настоящая революция. Организм выражает свой явный протест против такого долгого отсутствия витаминов и намекает на то, что он на такое не подписывался.

Домой меня вез Ибрагим и во время поездки мы с ним подводили итоги сегодняшнего разговора, а также строили планы на дальнейшие действия. Мы всегда так делали с Турком, когда готовились к какому-нибудь совместному приключению. Правда обычно этому уделялось гораздо меньше времени, чем сегодня. В общем оно и неудивительно. Случай-то особый…

Обсудить было что. Особенно после того, как Болотников начал и дальше развивать свою теорию всемирного заговора. Ладно бы это были просто какие-то идеи, не связанные с реальностью, но все было ровно наоборот. То, о чем говорил Пиявка, действительно могло происходить на самом деле.

Призраки разделились на две половины. Одна из которых была настроена крайне негативно, а вот другая, которая состояла из Громобоя и Каштана, считала, что все не так плохо. Серебро на этот счет сказала, что Федор слишком тупой, чтобы понимать истинное положение вещей, а Кастанеда просто излишне жизнерадостный по своей натуре и все время настроен на позитив.

Что касается Дориана, то мой друг больше склонялся к версии первой группы и считал, что в ближайшее время нас будут ждать весьма увлекательные события. Вот только он явно был этому не рад. Скорее наоборот.

Кстати, Болотников развил свою теорию гораздо дальше. Как и предполагал Громобой, он таки додумался до государственного переворота. По крайней мере в теории предположил, что такое возможно. Если копнуть еще глубже и не зацикливаться на том, что все это были отдельные заказы, которые шли через алхимиков, то можно было бы предположить и нечто большее.

Например, какой-нибудь очень влиятельный род мог быть заказчиком целого ряда подобных дел на будущее устройство сирот, где каждый заказ был звеном одной цепочки. Почему бы и нет? Выглядело очень даже любопытно.

Если предположить, что кто-то задумал долгоиграющий план, то могло так случиться, что лет через тридцать-сорок нужные люди окажутся на правильных местах, да еще к тому же будут обязаны лояльным семьям. Целители, советники и всякие прочие… Все они могут запросто оказаться при Императорском дворе, если оказать им нужную поддержку.

— Вот именно, мой мальчик, — поддерживал эту идею Мор. — При этом всем будет очень сложно провести прямую линию от сиротского приюта «Светлое детство» к должности в Императорском совете. Ты понимаешь возможный масштаб?

Масштаб я понимал, вот только не думал, что все может зайти так далеко. Лично я считал, что государственный переворот, на который все время намекал Болотников, это явно перебор. Хотя не спорю, возможно какая-нибудь влиятельная фамилия и делала из подбора сирот некую систему с долгосрочным планом. Однако я был уверен, что речь шла скорее о собственном возвышении, а не о свержении Романова.

Кроме того, я был уверен, что среди этого всего, в основном все случаи подавления Дара у детей либо их смерть были вызваны обычными родовыми разборками. Вот взять к примеру этот случай с Варварой Крыловой. Девчонка как раз и стала жертвой такой разборки. Думаю, большинство ситуаций и фамилий в дневнике Ереминой связаны с подобными ситуациями.

В этом смысле Дориан меня поддерживал. Хотя он и опасался возможных последствий, но считал, что если все сделать чисто и аккуратно, то это не станет бомбой, заложенной под множество влиятельных фамилий, взрыв которой приведет к новой родовой войне. Надеюсь, что так оно и будет…

Кстати, насчет подпольных алхимиков… Вот их толстая тетрадь меня очень заинтересовала. Думаю и Голицына с Романовым не меньше. Точнее сказать не столько сама тетрадь, сколько рецепты эликсиров и ядов, которые они умеют готовить. Это явно талантливые ребята.

Я был абсолютно согласен с нашим некрохирургом Кайсаровым, который всю встречу молчал и лишь однажды вступил в разговор, когда речь шла как раз об этих самых подпольных алхимиках. Данил Михайлович считал, что ребята это серьезные. По крайней мере тот, кто их возглавляет. Некрохирург был уверен, что это известная фамилия среди алхимиков.

— Я занимался хирургией магических материй много лет, — сказал Кайсаров. — Думаю, никто не будет спорить, что я в этом кое-что смыслю. В магической физиологии и алхимии я как рыба в воде, поэтому хочу сказать, что вы кое-что не учли.

Для нас стало сюрпризом, что Кайсаров вообще принял участие в разговоре, так что помню, как в тот момент все в ожидании уставились на него, не совсем понимая к чему он ведет.

— Подавить Дар у ребенка — это ведь не просто лишить его способностей, — продолжил он. — Для этого требуется особенное умение в алхимии. Дар — это же не какой-нибудь орган, который можно просто заставить перестать работать. Это часть физиологии человека, а человеческое тело очень сложная штука. Особенно это касается Одаренных. Телу сложно что-то заблокировать, и оно всегда будет пытаться искать другие пути. Даже я не могу приготовить такой эликсир со стопроцентной гарантией.

В тот момент мы еще не понимали к чему он ведет, однако в итоге он сделал вывод, что над всей этой схемой могут стоять именно алхимики. Правда он тоже не считал, что их целью обязательно является государственный переворот или нечто в этом роде. Кайсаров был склонен думать, что здесь скорее была цель заработать побольше денег. Хотя и не исключал, что в некоторых случаях возможны и более продуманные схемы.

В общем, мыслей и идей было столько, что у меня от них голова шла кругом. Пока было ясно одно — для начала нужно завладеть записями, а там уже будет видно, что из этого всего выйдет. Самое главное, как говорил Дориан, все сделать аккуратно и нигде не провалиться.

Для этого у меня была отличная команда и начальный план, который мы наметили всей нашей дружной компанией. Пока он был совсем коротким и включал всего несколько пунктов.

Первым делом мне нужно было связаться с Жемчужниковым и сказать ему о том, что вся команда «Теней» поступает в мое личное распоряжение до конца этой недели. По словам Ибрагима, в эти дни у отряда нет каких-то крайне важных заданий, с которыми не справился бы кто-то еще.

Благо профессиональных наемников в «Тенях» хватало, и если верить словам Турка, то в отряде уже числились почти триста человек, которые выполняли разные задания по всей Российской Империи.

Честно говоря, услышанная цифра меня сильно впечатлила. Если так подумать, то я владел небольшой собственной армией, которую можно было использовать в своих целях при острой необходимости. Причем величина моей армии все время увеличивалась.

Правда, нужно учитывать, что основная часть армии все-таки это наемники, которые работают за деньги и запросто могут переметнуться к тому, кто заплатит им больше… Однако пока беспокоиться об этом я не собирался. Думаю, что помощь такого количества бойцов мне не потребуется. Во всяком случае, надеюсь на это.

После разговора с дядей Игнатом приходил черед второго пункта нашего плана, который тоже пока был не сложным в реализации и заключался в обычной разведке. В ближайшее время призраки должны были в компании Варвары попасть в Великое Московское княжество и тщательно все изучить.

В первую очередь лабораторию и офис алхимиков, а также приют. Меня особенно интересовала информация, которую я бы мог потом предоставить Голицыну — блокнот и тетрадь алхимиков. Со всем остальным пусть он разгребается сам.

Лично я хотел получить в свое распоряжение побольше особых рецептов. Они существенно пополнили бы мою коллекцию фамильных рецептов Темниковых, которые следует хранить в строгом секрете. Эту задачу я возложил на Ибрагима.

Ну и еще было бы неплохо, если в конечном результате мне удастся избежать хоть какой-нибудь огласки о моем участии во всей этой истории. Какая бы версия из обсуждаемых не оказалась бы верной, в любом случае резонанс будет тот еще. Мне и без того врагов хватает и наживать еще нескольких не очень хочется. Не то чтобы меня это сильно пугало, просто к чему лишние хлопоты в будущем? У меня и так приключений в жизни хоть отбавляй.

Вот такой у меня выдался интересный вечерок. Заехал, называется, к призракам в гости на часок. Впрочем, мне не привыкать. С учетом моей редкой способности во что-нибудь вляпаться, было бы удивительно, если бы мне удалось спокойно заниматься подготовкой к предстоящему турниру и больше ни о чем не думать.

Как я и предполагал, дед не ложился спать и дожидался моего приезда, чтобы выпить со мной чашку чая на ночь и поделиться последними новостями. Разговор по большей части касался завтрашнего праздника, который мы собирались устроить в честь прибытия вертолета в наше небольшое имение.

Денек и правда обещал быть хлопотным. Оказывается, что завтра утром должны приехать мои родители, и мне нужно будет их встретить. На деда же ложится обязанность финальной подготовки вертолетной площадки и этим он завтра собирался заняться вместе с Шубиным.

Кстати говоря, несмотря на поздний час, мы с дедом все-таки наведались на площадку перед тем, как отправиться в свои комнаты. Еще бы! Я уже несколько дней горел желанием ее увидеть и посмотреть, как все изменилось с того момента, когда я осматривал ее в последний раз. Даже не ее, а скорее просто место, где она должна была быть в будущем.

Вот только пришлось все равно отложить осмотр на завтра. Едва мы с дедом вышли на улицу, как вдруг хлынул ливень. Причем у меня сложилось такое впечатление, что он специально поджидал, пока мы с дедом отойдем подальше от входной двери, чтобы в момент возвращения обратно в дом, намочить нас посильнее.

Так оно и вышло. Всего какая-то минута, а моя одежда промокла насквозь, как будто я прямо в ней только что нырял в бассейн. Пришлось перед тем, как ложиться спать, заглянуть в ванную, чтобы согреться под теплым душем.

Простояв под горячими струями несколько минут, я забрался под одеяло и тут же заснул. О Крыловой и разговоре с призраками я перед сном не думал. Моя голова была занята предвкушением завтрашнего дня и размышлениями о том, как оно все будет. Собственно говоря, я и заснул как раз в тот момент, когда представлял себе, как на нашу пока еще пустую площадку уже завтра приземлится вертолет. Мой вертолет. С моим собственным пилотом.

Проснулся я от голоса деда, который тряс меня за плечо.

— Максим, вставай, — сказал он. — Сегодня у нас с тобой знаменательный день. Площадка сама себя не осмотрит и родителей не встретит. Так что давай быстренько завтракать и за дело.

Да меня и упрашивать было не нужно. Мне хватило получаса, чтобы умыться, позавтракать и оказаться на улице. После вчерашнего проливного дождя с грозой, утро выдалось на удивление теплым и солнечным. Глядя на ясное голубое небо, я даже зажмурился от яркого солнечного света. Для начала неплохо. Во всяком случае, начинался день хорошо, посмотрим, что будет дальше.

Глеб Михайлович Шубин тоже давно не спал и осматривал вертолетную площадку вместе с нами. На этот раз нам ничего не мешало, так что вскоре я уже мерял шагами ровную бетонную площадку, окруженную невысоким забором.

Большой желтый круг, белая буква «Н» по центру — в общем, площадка была оформлена по всем правилам. Все деревья и кусты вокруг нее были убраны, так что как на мой взгляд, было сделано все необходимое для безопасной посадки. Строители, которых дед привлек к этому делу, справились со своей задачей на пять баллов.

Я провел ботинком по желтому кругу и в этот момент услышал голос деда:

— Не переживай, внучек, краска специальная, не сотрется, — успокоил он меня. — Как мне сказали, устойчива ко всем видам осадков, к топливу и механическому воздействию. Должна как минимум лет пять продержатся.

Дальше в дело вступил Шубин. Пока я ходил по площадке и смотрел на покрытие, он мне рассказывал о каких-то нюансах, в которых я ровным счетом ничего не понимал. Какой-то компенсационный зазор и что-то такое еще…

Все это было слишком скучно. Зато мне понравился зеленый свет, которым должно было подсвечиваться место посадки в темное время суток, и оранжевый ветроуказатель, который был укреплен на высоком шесте рядом с площадкой. Дул не сильный утренний ветерок, от которого конус медленно колыхался.

— Работает! — сказал я деду, глядя на него. — У нас с тобой настоящий вертодром получился!

— Ага, еще как работает, — улыбнулся дед и положил руку мне на плечо. — Вот так оно и бывает, Максим. Когда человек делает добро — оно возвращается. Не всегда, правда, и иногда не так, как ждешь, но возвращается. Ты помогал не ради вертолета, но теперь он у тебя есть. Точнее скоро будет. Я буду рад, если ты всегда будешь следовать этому жизненному принципу.

— Постараюсь, — пообещал я деду, а на ум мне в этот момент пришли слова Черткова о том, что мы — некроманты, и время от времени совершаем плохие поступки.

— Ну что, считаю площадка готова, — сказал дед и потрепал мне волосы. — Будем принимать гостей!

Собственно говоря, именно этим мы и занялись. Родители приехали около одиннадцати. За мной заехал Ибрагим и мы их встретили на вертолетной площадке, которая располагалась неподалеку от Белозерска. Вообще-то уже можно было и на нашем вертодроме приземляться, но они решили, что это почетное право моего вертолета. Именно он должен быть на новой вертолетной площадке первым.

Едва мы их с дедом познакомили с Шубиными, как они тут же взялись за дело. Отец сложил руки за спиной и с важным видом ходил туда-сюда по вертолетной площадке. Свою прогулку он снабжал комментариями насчет того, как хорошо строители справились со своей работой.

По правде говоря, я не думаю, что он хоть что-то смыслил в вопросах строительства и обустройства вертолетных площадок, но сам процесс ему явно очень нравился.

Что касается матери, то она взяла на себя обязанности по подготовке праздничного стола. Вместе с Серафимой Андреевной они хлопотали в доме и занимались сервировкой. К дому то и дело подъезжали машины доставки из лучшего Белозерского ресторана «Самовар» со всякой снедью, о которой, по мнению моей мамы, мы с дедом забыли.

Хлопотный выдался денек. Подготовка, суета… Я и сам не заметил, как общая нервозность, связанная с важностью предстоящего события, как-то сама по себе передалась и мне. Я делал вид, что болтаюсь по двору и присматриваю за последними приготовлениями, однако сам себя я не раз ловил на том, что все время поглядываю на небо.

Нарышкины должны были прибыть всей семьей вместе с моим подарком. По крайней мере, Лешка мне так сказал. Он еще утром прислал мне сообщение, что его родители должны были вылететь из Москвы в полдень, забрать его и потом уже к нам.

Вообще-то, учитывая, что мы с ними жили практически по соседству, княжич мог бы и сам ко мне притопать. Тоже придумал… Сначала за ним залететь, потом к нам… Ох уж мне эти особы, приближенные к Императору. Все у них не как у людей…

По моим приблизительным расчетам, прилететь Нарышкины должны были около двух. Может быть, немногим позже. Когда до их прибытия оставалось совсем немного времени, я почувствовал, как мои ладони вспотели, чего со мной давненько уже не случалось.

— Волнуешься? — спросил отец, который нашел меня в саду.

— Есть немного, — признался я.

— Еще бы, — усмехнулся он. — Вертолет во дворе дома, это не каждый день бывает. Даже на чужой смотреть страшновато, а тут свой собственный.

В этот момент до нас донесся характерный звук. Сначала едва различимый, но с каждой секундой он становился все громче. Далекий гул вертолетных двигателей, который я бы ни с чем не спутал.

Летят…

— Летят! — услышал я радостный крик матери, в котором явно слышались нотки волнения.

Не прошло и минуты, как все наше дружное семейство уже стояло неподалеку от вертолетной площадки. Разумеется Шубины тоже были здесь, куда же теперь без них. Они хоть и не часть нашей семьи, однако все же личные помощники деда, которые живут с ним практически в одном доме. Считай что самые доверенные лица.

Все дружно смотрели на небо. Точнее на черную точку, которая медленно приближалась и с каждой секундой становилась все больше. Вертолет был похож на важного жужжащего шмеля, который специально летел с такой скоростью, чтобы все успели его как следует рассмотреть.

Он и правда был классный, что и говорить. Это было видно даже с того расстояния, с которого мы на него смотрели. Плавные обтекаемые борта… Поблескивающий на солнце красивый черный цвет… Все так, как я и хотел.

За последние несколько дней я уже раз двадцать с интересом заглядывал в интернет чтобы, будто между прочим, лишний раз посмотреть на эту модель вертолета, и к этому моменту уже знал ее довольно неплохо. Однако одно дело любоваться его фотографиями, другое видеть, как вертолет приближается к твоему дому.

— «Заглядывают между прочим», это когда хотя бы раз в день, — усмехнулся Дориан. — А ты за последние дни уже вдоль и поперек изучил фотографии этого вертолета.

Судя по голосу, Мор пребывал просто в отличном настроении. Спорить я с ним, само собой, не стал. Тем более, что говорил он чистую правду.

Тем временем звук постепенно нарастал. Глухой стрекот превращался в громкий тяжелый гул. В этот момент я бросил взгляд на свое семейство и невольно улыбнулся. Мать смотрела на небо прижав руки к щекам, отец — с видом знатока, который по меньше мере раз в месяц приобретал нечто подобное. Что касается деда, вытянувшегося по струнке… Я могу ошибаться, но мне показалось, в его глазах я увидел что-то вроде гордости.

Вскоре вертолет уже был прямо над нашим домом. Завис в метрах тридцати над вертолетной площадкой, а громкий рокот заполнил все пространство вокруг. На мгновение у меня создалось ощущение, что Нарышкины мне вместо вертолета космический корабль решили подарить, до того мощное он производил впечатление. Оно и понятно… Это же мой вертолет…

Вертолет начал снижаться. Ветер от лопастей пригнул траву и кусты, подняв вокруг нас тучу пыли. Мать со страху вцепилась в отца, а дед принял на себя командование:

— Всем отойти от вертолетной площадки! Руки по швам! Глаза закрыть!

Я сделал все как он сказал, кроме последнего распоряжения. Глаз я не закрывал, а с улыбкой на лице смотрел, как плавно опускается вертолет. Колеса мягко касаются бетона, а вслед за этим начинает замедляться винт.

Вскоре двигатель затих. Лопасти остановились и дверь тут же сдвинулась в сторону. Нужно ли говорить, что первым из вертолета выпрыгнул княжич с радостной улыбкой на лице.

— Макс! — громко крикнул он и раскинул руки в разные стороны.

— Леха! — я сделал несколько шагов ему навстречу, и мы крепко обнялись, как будто сто лет не виделись.

Никаких слов, чтобы понять важность момента, для нас обоих не нужно было. Мы и так прекрасно понимали друг друга.

Следом за Лешкой вышли его родители. Сначала князь Николай Федорович, который помог выбраться своей супруге. Затем из вертолета выпрыгнул Иван и подал руку Наталье, сестре Алексея. Между делом я отметил, что Ваня уже окончательно распрощался с последствиями проклятья. Двигался он легко и свободно, как будто кроме того, что вылечился, еще и помолодел лет на десять.

Поздоровавшись со мной, семейство Нарышкиных почти в полном составе отошло от вертолета, чтобы обменяться приветствиями с моим дедом и родителями. Мы же с Лешкой занялись осмотром вертолета.

«Акула»… Когда стоишь рядом с этой машиной, еще сильнее понимаешь, почему эта модель была названа именно так. Точнее и не скажешь. Хищный дизайн, низкая посадка, черный цвет с легким металлическим отливом…

При этом никакой маркировки и чего-то такого. Только наш фамильный герб на борту, который был выполнен темно-серебрянным цветом. Герб не бросался в глаза, однако стоило остановить на нем свой взгляд, как он уже не хотел отпускать и будто притягивал к себе внимание.

— Круто… — сказал я и провел рукой по лакированному черному борту. — Офигеть просто…

— Я тоже так думаю, — услышал я Лешкин голос, а затем он хлопнул меня по плечу. — Давай залазь внутрь, там еще лучше. Сейчас ты просто обалдеешь, дружище.

— Да, хозяин, я полностью согласен с вашим другом, — поделился своим мнением Градовский, который к этому моменту уже несколько раз успел залететь в кабину вертолета и вылететь обратно. — Внутри и в самом деле все сделано достаточно неплохо. Даже мне понравилось.

Ну, если Петр Карлович был в восторге, то это говорило о многом. Значит я точно обалдею, как сказал княжич. Дверь в салон открылась неожиданно легко и свободно. Честно говоря, я думал, что мне потребуется больше усилий, чтобы ее открыть. Уж очень внушительно она выглядела.

Я ожидал чего-то красивого, но то, что я увидел, было даже лучше. Глядя на вертолет снаружи, я не думал, что салон окажется настолько просторным. Он был рассчитан на шесть пассажиров — три ряда сидений, по два. Причем расстояние между рядами было достаточным, чтобы пассажиры чувствовали себя комфортно. Но это ладно, все-таки размеры салона были здесь не самыми главными.

Следующее, на что я обратил внимание, были кресла. Мягкая черная кожа с белой строчкой по краям. На спинке каждого кресла снова наш герб. По бокам салона панели из какого-то черного дерева с едва заметной текстурой.

Между стыками панелей были металлические вставки из матовой стали. Я погладил одну из вставок и ощутил приятную прохладу металла. Затем посмотрел на обтянутый темной тканью потолок и тоже провел по нему рукой, почувствовав под пальцами мелкий узор. Да уж, выглядело это все очень дорого, что и говорить…

Я осторожно сел в ближайшее кресло и закрыл глаза. Затем положил руки на подлокотники и прислушался к своим ощущениям. Внешний вид и интерьер — это все очень хорошо, конечно, но меньше всего мне хотелось бы, чтобы кресла оказались неуютными. Это ведь чуть ли не самое главное.

Однако все было хорошо. Сидения были такими же шикарными, как и все остальное в этом вертолете. Несколько секунд я посидел в кресле с закрытыми глазами, чтобы прочувствовать его как следует, а затем начал изучать сенсорный пульт, который был вмонтирован в подлокотник. Наклон спинки, подогрев, вентиляция…

Чего на нем только не было. Однако, несмотря на большое количество опций, пользоваться пультом было удобно. Кто-то позаботился о том, чтобы значения всех кнопок на пульте были интуитивно понятны. Здорово!

Вот только непонятно, зачем здесь столько много гербов? Я смотрел по сторонам и у меня сложилось ощущение, что они были здесь повсюду. На панелях, на стальных планках между ними, на потолке и даже на ворсистом темном ковролине, покрывавшем пол.

— Ничего не много, — ответил мне на это Дориан. — Как по мне, так я бы их еще больше сделал. Пусть твои попутчики видят с кем имеют дело. Когда я тебя уже научу самым элементарным вещам?

Наверное, Мор был прав. С каждым месяцем я все больше начинал понимать, что статус — это очень важная штука в этом мире. Однако просто понять, для меня было гораздо легче, чем к этому привыкнуть.

Я провел рукой по соседнему сидению. Точнее по гербу, который был вытеснен на нем. Вертолет мне нравился. Он мне и сразу понравился, но теперь, когда я осмотрел его внутри, это чувство стало еще сильнее. У меня уже есть Берлога — убежище на земле. Теперь вот появилось и воздушное убежище. Причем такое, на котором довольно быстро можно оказаться в любой точке Российской Империи.

— Герб — это важная штука, — сказал в этот момент Лешка, по-своему расценив мой интерес к обшивке соседнего сидения. — В наших вертолетах их еще больше. Отец говорит, что в таком деле мелочей не бывает, и каждая деталь должна напоминать тебе кто ты такой есть и откуда родом.

— Вот! — радостно отозвался на это Дориан. — Умный отец у твоего Лешки. Слушай и учись, если моих слов тебе недостаточно.

Тут я услышал голос деда снаружи и мне захотелось выйти ко всем остальным. Стекла моего вертолета были затемнены, так что, когда я выбрался наружу, мне пришлось щуриться от яркого солнца. Мои родители в этот момент разговаривали с семьей Нарышкиных, а дед с пилотом. Я даже не заметил, как он выбрался из кабины.

На вид ему было лет пятьдесят. Крепкий, основательный, хотя и не высокий. Судя по всему, когда-то давно волосы у него были темными, а сейчас практически полностью стали седыми. Никакой суеты в движениях, взгляд внимательный и спокойный.

Заметив, что мы с Лешкой выбрались из вертолета, дед махнул мне рукой, приглашая подойти к ним поближе.

— Познакомьтесь, Артем Ильич, — сказал он. — Мой внук Максим.

Пилот внимательно осмотрел меня. Спокойно и оценивающе. Один в один как Орлов, когда увидел меня впервые в своем кабинете. Хотя нет, в глазах директора школы было побольше любопытства.

— Ершов Артем Ильич, — представился он, затем протянул мне руку и улыбнулся. — Ваш личный пилот.

— Максим, — сказал я, пожав ему руку в ответ и ощутив крепость рукопожатия. — Темников.

В этот момент к нам подошли родители. Улыбка исчезла с лица Ершова и с ними он поздоровался более сдержанно.

— Само собой, а как он должен с ними здороваться? — спросил Дориан. — Он же твой личный пилот, а не твоих родителей. Ты отцу и так машину подарил, пусть радуется. Вертолет он не заслужил.

— Артем Ильич, у нас сегодня намечается небольшой праздник, — сказал дед. — Мы очень хотели бы пригласить вас к нашему столу.

Ершов задумался на несколько секунд, бросил быстрый взгляд на меня, затем на Нарышкиных и улыбнулся:

— Благодарю за приглашение, Тимофей Игоревич, но я вынужден буду отказаться.

В этот момент пилот посмотрел на меня, дав таким образом понять, кому будет предназначено все далее сказанное.

— Я бы с вашего разрешения поехал домой, Максим Александрович. Устроюсь немного, вещи разложу, — он пожал плечами. — Несколько часов за штурвалом для меня это вообще ничего, но я люблю немного отдохнуть после полета. Знаете, как говорят — даже летчикам иногда нужно отдыхать от неба.

— Ясное дело, — кивнул я и подумал, что нужно бы, наверное, вызвать ему такси или что-то в этом роде.

— Максим, машина у него своя с личным водителем, — сказал в этот момент князь, будто прочитал мои мысли. — Входит в общий контракт. Так что о его мобильности не беспокойся.

— Хорошо, не буду, — улыбнулся я и посмотрел на Ершова. — Артем Ильич, а потом… Ну, когда вы устроитесь… Можно будет, чтобы вы мне про вертолет рассказали побольше?

— Само собой, Максим Александрович, — кивнул он. — Владелец, который не задает вопросов про собственный вертолет — это плохой владелец. Поверьте моему опыту. Так что все устроим — и знакомство с машиной, и первый полет. Вы только без меня внутри ничего не щелкайте, хорошо? Там настройки под меня. Лучше мы потом вместе с вами на кнопки понажимаем, которые вам понравятся.

— Хорошо, договорились, — пообещал я ему и в этот момент меня вдруг осенило. — А ваша жена? Вы с ней будет жить в Белозерске?

— Я вдовец, — спокойно ответил он. — Уже давно. Лет пятнадцать уже прошло. Дети взрослые, живут своим семьями, так что я весь ваш, Максим Александрович.

Почувствовав, что настал тот самый момент, когда пора оставить пилота наедине с Шубиным и вертолетом, мать громко хлопнула в ладоши:

— Все, дорогие гости! — воскликнула она. — На вертолет будем смотреть потом. Столы накрыты, блюда остывают, так что прошу всех к столу!

Как только она это сказала, небольшое волнение от всей этой ситуации мгновенно спало. Все почувствовали, что официальная часть, в которую входил первоначальный осмотр подарка и знакомство с пилотом, закончена. Теперь можно было спокойно праздновать, чем мы и занялись.

Шубины решили последовать примеру Ершова и от участия в праздничном обеде тактично отказались. Серафима Андреевна сказала, что она будет гораздо полезнее в качестве помощницы, а кусочек торта в честь праздничного события, она и потом съесть успеет.

Что касается Глеба Михайловича, то он сказал, что будет заниматься вертолетной площадкой и зеленью вокруг нее. В момент посадки вертолета некоторые кусты разлетелись в разные стороны, так что теперь там нужно было все привести в порядок.

В общем понятно, просто Шубины решили, что за общим столом с Нарышкиными для них не место. Впрочем, мы особо не настаивали. Дело ведь сугубо индивидуальное. К нам они уже привыкли, а к Нарышкиным нет. Зачем их заставлять сидеть за праздничным столом, если они будут чувствовать себя при этом некомфортно?

Стол был накрыт праздничной посудой, которую дед разрешал доставать лишь в исключительно торжественных случаях. Количество блюд было не сосчитать, и в нашем распоряжении даже оказалось два торта. Один приготовили для гостей мы с дедом, а другой Нарышкины привезли с собой.

Лешка знал, какой мой самый любимый торт, так что именно такой и доставили. Шоколадный, с вишнями и поздравительной надписью: «Теперь и небо твое!». Леха сказал, это они вместе с Иваном такое придумали. Ну а что, мне нравится. Правда немного пафосно, на мой взгляд, но с темой подарка очень хорошо вяжется.

Как всегда в компании Нарышкиных, за столом было шумно и хорошо. Как-то по-особенному тепло. Это такой приятный шум и суета, который не раздражает. Как правило, такие застолья возможны только в кругу друзей и родственников. Когда смеются, весело перебивают друг друга и говорят сразу несколько человек.

После первого стола мы мужской компанией вышли во двор. Разумеется, все снова направились к вертолетной площадке, чтобы еще раз осмотреть мою «Акулу». Кстати, я решил его так и назвать. Если эта модель так называлась и это имя вертолету шло, то зачем что-то менять?

Нарышкины уехали к себе уже когда начало темнеть. Князь сказал, что за ними должен прилететь их вертолет и они еще сегодня намерены вернуться в Москву. Вместе с ними уехали и родители, которым Лешкин отец предложил лететь вместе с ними. Ну правильно, что сидеть, если уже вечер? Мне завтра в школу, так что не было особого смысла задерживаться на ночь, чтобы утром просто со мной попрощаться.

К тому времени как мы с дедом помогли Шубиной привести дом в порядок, на часах уже была половина двенадцатого. Мы с дедом выпили на ночь еще по чашке чая и разошлись по своим комнатам. В доме вновь стало тихо и уютно. Все-таки я больше люблю тишину.

Я лежал на спине и смотрел в потолок, еще раз вспоминая сегодняшний день, который выдался на редкость суматошным. Вспомнил и о Ершове, который мне очень понравился. Теперь мне даже было как-то неудобно, что в тот момент, когда Лешка сказал мне о нанятом пилоте, у меня возникли какие-то подозрения на этот счет.

— Это все ты виноват, — сказал я Дориану, натягивая одеяло до подбородка и закрывая глаза. — Привык видеть во всех врагов.

— Если бы не моя подозрительность, ты бы уже давно был на небе, как тебе Нарышкины и написали на торте, — отозвался он. — Только оно было бы твоим в прямом смысле этого слова.

— Да ладно тебе… — сказал я и зевнул, чувствуя, как сами по себе закрываются глаза от усталости.

— Кстати, ты не забыл, что обещал попросить Голицына проверить пилота? — спросил Мор.

— С тобой забудешь, — я повернулся на бок и снова зевнул. — Ты же весь мозг мне проешь, пока я этого не сделаю. Завтра позвоню.

Мор мне еще что-то говорил, но я его уже не слышал. Перед глазами поплыл черный салон вертолета, наши семейные гербы на сидениях, а потом я провалился в сон.

Завтра новый день… Новый понедельник и новые приключения в школе… Все как всегда… За исключением лишь одного момента — там за окном сейчас стоит мой собственный вертолет. Просто стоит и ждет приключений… Мое новое небесное убежище!

От автора:

Дорогие читатели!

Не забудьте добавить книгу в библиотеку и подписаться на автора, чтобы не пропустить обновления. Ну и конечно же, прошу не забывать ставить Лайк 💖 , если нравится произведение)

Благодарю вас за поддержку!

Понятия не имею, каким образом новость о моем новом вертолете могла так быстро разлететься, но утром следующего дня об этом уже знал весь «Китеж». Вероятно слухи, они как вирус, передаются воздушно-капельным путем.

Об этом я узнал в школьной столовой за завтраком. Когда на какое-то время вновь привлек к себе внимание всех учеников. Только ленивый не бросил взгляд в сторону нашего с Лешкой стола, и только полный идиот не смог бы понять, чем был вызван такой интерес.

Да что там гадать, если Градовский лично доложил мне, о чем в это утро шепчутся ученики за своими столами. Причем по большей части всех беспокоил не сам факт того, что у Темникова теперь появился собственный вертолет. Гораздо важнее было то, что это подарок от Нарышкиных, а значит связи между нашими родами становились прочнее.

С учетом того, что все вокруг были дворянами и у каждого рода были свои интересы, относились к этому по-разному. Хотя, что скрывать, по большей части нравилось это немногим. Ну да плевать, меня такое отношение не особо беспокоило. Было бы удивительно, окажись все ровно наоборот. Видимо, такого не случится никогда.

— Случится, мой мальчик, еще как случится, — заверил меня Дориан. — Еще будут наперегонки бежать, чтобы первому тебе руку подать. Правда поступать так они будут не от чистого сердца, но это уже другой вопрос. Я же тебе уже говорил, что страх — это очень сильное чувство.

Да, Мор говорил мне об этом не раз, признаю. Впрочем, я также много раз ему отвечал, что преданность основанная на страхе легко превращается в предательство. С чем он, кстати говоря, не спорил и считал, что и против этого имеется верное средство. Просто бояться меня должны так, чтобы ни у кого даже мысли не возникало о том, чтобы хоть как-то навредить.

Возможно, мой друг был прав, однако в данный момент этот вопрос занимал меня гораздо меньше нашего разговора с княжичем. Мы с ним уже успели обсудить вчерашний праздник и мои ощущения от того, что теперь во дворе дома деда всегда будет стоять вертолет. Поговорили и о повышенном внимании к моей персоне, на что Лешка посоветовал наплевать. Перешли к более интересным вещам.

Для начала Нарышкин поделился со мной новостью о том, что попросил Собакина свести его с Тодором Драгомировым и граф оперативно раздобыл для него телефон этого человека со странным именем и фамилией. Более того, княжич уже даже успел созвониться с ним и теперь делился со мной результатами разговора.

— Кто такой Драгомиров? — спросил я и в этот момент мне на ум почему-то пришел Херцег Данко. — Тоже из Балканских княжеств, как и Мистик?

— Наверное, — кивнул Лешка. — Честно говоря, я его происхождение не выяснял, меня больше интересовали его знания. Насколько мне известно, он один из самых лучших специалистов нашей Империи по картографии магических мест. Так что думаю, что он нам поможет.

— Хм… Любопытно, — согласился я. — Ты сказал Собакину зачем тебе понадобился Драгомиров?

— Конечно нет, — ответил Нарышкин. — Косте знать это необязательно. Да он и не задавал лишних вопросов. Что смотришь? Хочешь спросить зачем я вообще к графу обращался?

— Ты прямо мои мысли читаешь, — улыбнулся я. — Не то чтобы мне не нравился Собакин, но…

— Все просто на самом деле. Тодор не станет общаться с незнакомым человеком, которому не составили должной рекомендации, — пожал плечами княжич. — Даже если незнакомец княжеского рода и фамилия у него Нарышкин. Драгомиров торгует разной информацией, и среди сведений, поставляемых им своим клиентам, бывают такие, за которые полиция по голове не погладит.

Ага, тогда понятно. Если этот Тодор владеет такой информацией, значит и обращаются к нему самые разные люди. Спрашивать, откуда его знает Собакин, я не стал — у Кости очень много знакомых в самых разнообразных сферах. Правда мне стало любопытно, откуда мой друг узнал об этом человеке. В отличие от графа, княжич во всяких сомнительных аферах и сделках замечен мною не был.

— Ванька как-то обмолвился за столом, — ответил на этот вопрос Лешка. — Рассказывал отцу про Драгомирова и его редкую способность добывать нужную информацию. Где он ее достает, неизвестно, но если верить словам моего брата, то у Тодора не голова, а архивный фонд Российской Империи.

— Ясно, — кивнул я

Узнав об этом, я подумал, что такое знакомство, наверное, очень пригодилось бы Полине Лазаревой. Через такого человека легче искать нужные артефакты. Хотя, вполне может быть, что я и ошибался насчет этого. Все-таки знание о магических местах и информация о нахождении артефактов — это разные вещи.

— Что тебе сказал Драгомиров? — спросил я. — Не стал же он тебе все рассказывать по телефону?

— Разумеется нет, — покачал головой княжич и нанизал на вилку кусок ветчины, которую взял себе на завтрак. — Даже не спросил кто я такой. Просто узнал откуда раздобыл его телефон и назначил встречу. Никаких подробностей он не уточнял и про цену за свои услуги он не говорил. Надеюсь, мы ее потянем.

— В каком смысле? — от удивления у меня даже вилка с сосиской на половине пути ко рту остановилась. — Мне послышалось, или только что княжич Нарышкин признался мне в том, что, оказывается, может купить не все, что взбредет ему в голову?

— Между прочим не смешно, — ответил он. — Собакин меня предупредил, что деньгами Драгомиров берет редко. Обычно просит о какой-нибудь услуге в ответ. Кто знает, что он для нас придумает?

Такая себе информация на самом деле. В этом смысле мой друг был абсолютно прав, значительно проще расплачиваться деньгами. Хотя, конечно, мудрее было просить об услуге, которая иногда может стоить гораздо дороже любой суммы.

— Ты сказал «нас»? — уточнил я.

— Само собой, — ответил он, задумчиво жуя ветчину. — Ты же не думал, что я буду разговаривать с ним один? Тем более, что это ты меня втянул в это дело. Я предупредил его, что буду с другом, и поручился за тебя. Так что теперь не отвертишься, и через пару недель поедем к нему вместе. Точнее полетим. Теперь же у моего друга есть собственный вертолет, верно?

— Верно, — ответил я и не смог сдержать улыбки. — Теперь есть. Куда придется лететь?

— В Катринбург.

— Только не говори, что он работает архивариусом в «Тирличе», — хохотнул я. — Вот это была бы новость, окажись мы с тобой там перед турниром!

— Согласен, — не стал спорить Нарышкин. — Не переживай, в «Тирличе» он не работает. Хотя новость была бы ого-го, это ты верно подметил.

— Ну что же, значит полетим в Катринбург, — сказал я ему. — Будем надеяться, что мы с тобой не бежим впереди паровоза, который нас в конце концов переедет.

— Ты сейчас о чем? — нахмурился княжич и вскоре стал еще мрачнее, когда узнал, что мне насчет башни сказал Чертков.

Я решил, что не будет ничего плохого в том, что я поделюсь с ним этой информацией. Мой друг был абсолютно прав — если уж мы с ним вместе участвовали в этом деле, то иметь секреты друг от друга было бы странно. Тем более, что я был с ним согласен в части того, что именно благодаря мне он теперь замешан в этом деле.

— Странно… — Лешка отодвинул тарелку от себя и отхлебнул апельсинового сока, который иногда брал себе на завтрак вместо кофе. — Чертков старик серьезный, если он сказал тебе, что пока к башне лезть не стоит, то значит так оно и есть.

— Я тоже так думаю, — согласился я. — После его слов я бы вообще о ней забыл на время, но теперь, когда ты рассказал про этого Драгомирова… Мы же можем о ней просто спросить, правильно? Лишняя информация никогда не повредит. Заодно и по Катринбургу прогуляемся.

— Если только просто спросить, то в принципе я не против, — сразу повеселел Лешка. — Но при условии, что Тодор запросит за информацию не слишком много. Не вижу смысла рвать себе жилы, если Чертков сказал тебе, что рано или поздно ты все и так узнаешь.

— Договорились, — кивнул я и больше о башне мы с ним не говорили, а перешли к другой теме.

Перед завтраком мы обсудили с Дорианом, стоило ли посвящать Нарышкина в историю, которую рассказала мне Варвара Крылова, и после недолгого обсуждения пришли к общему выводу, что стоило. Уж слишком мутной была вся эта история. Кроме того, меня так и подмывало поделиться с ним этим необычным делом и узнать, что княжич обо всем этом думает.

Лешка меня не удивил. Выслушав меня и задав несколько уточняющих вопросов, он пришел единственному логичному выводу на его взгляд:

— Об этом всем нужно сообщить Голицыну, — сказал он. — Распутывать такие дела — это привилегия тайной канцелярии. Вот пусть и занимаются своей работой.

— Так и будет, — не стал спорить я. — Но только после того, как я добуду все необходимые доказательства. Не хочу выглядеть перед ним дурачком еще раз.

— Еще раз? — удивленно вскинул бровь Лешка. — Когда был первый?

— Неважно, — поморщился я, вспомнив о Золотове. — Было дело. Однако больше этого не повторится. Не переживай, добуду блокнот, а дальше уже пусть Дракон занимается.

— Макс… Ты пойми… — вновь помрачнел мой друг. — Ты понимаешь, насколько это опасно?

— По-твоему я похож на идиота?

— Честно говоря, бывают моменты, когда мне так кажется, — признался княжич. — Рисковать своей собственной головой там, где могут справиться другие люди… Это, знаешь ли, не очень разумно.

— Я тебе уже все сказал на этот счет, второй раз повторять не буду, — ответил я. — Все я прекрасно понимаю, и пусть с твоей стороны я выгляжу полным идиотом, доказательства добуду сам. Точнее вместе с моими призраками. Кстати говоря, они, может быть, даже уже в Москве.

— С призраками! — перекривил меня Нарышкин. — Я ему говорю, что там голову свою можно оставить, а он… Баран упертый!

— Я, конечно, понимаю, что ты у нас особа, приближенная к Императору, и все такое, но называть друга бараном, это как минимум, неприлично, — улыбнулся я. — А как максимум попахивает оскорблением.

— Извини, Макс, но другого слова я для тебя подобрать не смог, — мрачно признался Лешка. — Только не понимаю, какого черта ты мне об этом рассказал, если все равно моих советов не слушаешь?

— Чтобы ты знал, где меня искать, если что, — ответил я и посмотрел по сторонам, отметив между делом, что мы с ним в столовке остались практически одни. — Вот тогда пойдешь и расскажешь все Голицыну, как и хотел.

— Тогда уже поздно будет что-то рассказывать, — пробурчал княжич. — Знаешь, в народе говорят, что после дела за советом не ходят. Тот самый случай.

— Пока еще нет, — не согласился я. — Тем самым он станет, когда у меня не получится ничего, а шансы на это крайне малы. С такой командой как у меня, вообще ни о чем переживать не стоит.

— Спасибо за комплимент, хозяин, — польщенно сказал Петр Карлович, который принял похвалу исключительно на свой счет. — Я постараюсь и впредь оправдывать оказанное мне высокое доверие.

В этот момент Дориан что-то недовольно пробурчал, но что именно сказал мой друг, я разобрать не смог. Оно и к лучшему, я так думаю. Вряд ли это было нечто цензурное.

— Команда у него… — вновь перекривил меня Нарышкин. — А мне ты опять предлагаешь просто спокойно дожидаться, что выйдет из твоей дурацкой затеи?

— Надеюсь, ты не собираешься вместо этого сдать меня Василию Юрьевичу? — спросил я.

— Нет, хотя стоило бы, конечно, — ответил княжич. — Вместе будем думать, как действовать. Что у тебя за привычка влезать во все подряд, я понять не могу? Не успели еще наказание у Щекина отработать, а ты уже новое приключение нашел на свою голову.

— Могу помочь со сбором слизней, если хочешь, — сказал я и почувствовал себя немного увереннее от того, что в этом деле Нарышкин будет со мной заодно. — Но сразу предупреждаю, что затея может и правда дурацкая. Ты сам об этом сказал.

— Разве с тобой как-нибудь по-другому бывает? — задал риторический вопрос Лешка и посмотрел на часы. — Уже пора идти, а то на уроки опоздаем. Больше отработок я получать не хочу, хватит с меня и твоего любимого Компонента с его серыми слизнями. Вот же мерзость, какая… Терпеть их не могу!

Надо ли говорить, что из столовой мы выходили в разном настроении. Я в немного приподнятом, от того, что несмотря на опасность истории с Крыловой, со мной будет мой друг. Лешка же наоборот — был злой как черт. Ровно по той же самой причине, я так думаю.

Кстати, Голицыну я позвонил спустя всего несколько минут. Сразу же после того, как только вернулся в свою комнату за рюкзаком.

— Доброе утро, Максим, — поприветствовал меня Дракон, который как обычно практически сразу же ответил на мой звонок. — Ты теперь решил докладываться мне по понедельникам? Если так, я буду очень рад такой инициативе. По крайне мере это избавит меня от тревожных размышлений о том, как ты провел выходные.

Судя по всему, у Голицына в это утро было хорошее настроение, и я был рад тому, что мне не придется его портить.

— Здравствуйте, Василий Юрьевич, — поприветствовал я его в ответ и сразу перешел к делу. — Нет, я не докладываться. У меня к вам небольшая просьба. Мне тут вчера Нарышкины кое-какой подарок сделали…

— Я знаю, вертолет, — сказал он, не дав мне договорить. — Мои люди присутствовали на финальных летных испытаниях перед тем, как он покинул завод. Поздравляю тебя, Темников, это хороший подарок. Честно говоря, мне таких не делали.

— Спасибо… — растерянно поблагодарил я его, немного растерявшись от его ответа. — Я насчет вертолета вам и звоню. Точнее насчет пилота. Хотел попросить вас, чтобы его проверили. Сами понимаете… Вертолет и все такое…

— Понимаю конечно, — сказал он. — Рад, что ты об этом тоже подумал. Мы его уже давно проверили. Он был одним из трех человек, которых я порекомендовал князю Нарышкину, когда он обратился ко мне с этой просьбой. Ершов Артем Ильич, вдовец, родился в Рязанском княжестве, бывший военный летчик, теперь трудится в гражданской авиации. Пагубных пристрастий не имеет, из привычек только рыбалка. Биография без темных пятен, все чисто. Так что насчет него можешь быть абсолютно спокоен. Он один из лучших в своем деле. Тебе этого достаточно или нужно более подробная информация?

— Достаточно, — ответил я, вновь удивившись ответу Дракона. — Спасибо, Василий Юрьевич. Собственно говоря, я вам за этим и звонил.

— Как тебе вертолет, нравится? — спросил он.

— Еще бы! — не смог я сдержать своей радости. — Я его уже видел до этого на фотографиях и видео с ним смотрел, но вживую он еще круче оказался! Правда, как настоящая акула выглядит!

— Тьмина, — сказал в этот момент Голицын.

— Что вы сказали? — мне показалось, что я чего-то не расслышал.

— Работники на заводе дали твоему вертолету имя Тьмина, когда узнали, кому он в подарок предназначается, — разъяснил мне непонятное слово глава тайной канцелярии.

— Это что же, Василий Юрьевич, значит он у меня девочка? — удивил меня в третий раз за это утро Дракон.

— Точно, — усмехнулся он. — Еще и с необычным именем. Хотя работяги молодцы, с понятием. Ты Темников, она Тьмина, по-моему, все сходится. Или тебя смущает, что будешь летать на девчонке? Если не нравится, можешь считать, что я тебе ничего не говорил, и назвать вертолет как тебе вздумается. Это я тебе просто ради интереса сказал. Так сказать, небольшой факт о рождении твоего подарка.

— Да нет, в общем-то не смущает… — сказал я и это было чистой правдой. Вот только судя по дизайну вертолета, девчонка мне явно с характером попалась. Впрочем, как всегда, чего уж тут. — Пусть будет Тьмина.

— Вот и отлично. Тогда хорошего тебе дня, Максим. Если я не ошибаюсь, тебе уже нужно поторапливаться на уроки.

— И вам хорошего дня, — сказал я и Голицын отключился.

Я посмотрел на телефон в своей руке и в этот момент в моей голове мелькнула мысль — может быть и правда нужно было рассказать ему о Варваре Крыловой? Ладно… Буду действовать как решил. Сначала доказательства — потом Дракон. Надеюсь, я не пожалею о таком своем решении. Будет не очень хорошо, если я сам вляпаюсь, да еще и Нарышкина за собой потащу.

С другой стороны, чего я волнуюсь? У меня ведь и правда сильная команда. Вот и Лешка еще добавился, а он парень умный. Главное придумать верный план, а все остальное дело техники!

Любая новость имеет свойство терять свою актуальность. Даже самая что ни на есть сногсшибательная. Мой новый вертолет не относился к категории сенсаций, так что уже в обед интерес к подарку Нарышкиных заметно угас. Все что нужно было в этой связи обсудить, учениками уже было сделано, не говорить же об этом бесконечно?

К обеду княжич уже немного успокоился и про предстоящее нам на выходных дельце практически не вспоминал. Единственный вопрос, который он задал, относился к Черткову. Отпустит он меня на выходных или нет? Этот вопрос меня тоже беспокоил. Не хотелось, чтобы призраки прокатились в Москву зазря.

Да и вообще это сильно бы помешало моим планам. Если на этих выходных не выйдет, то нужно было решать, как быть с Драгомировым, который нас ждал через две недели. Придется тогда думать, что выбрать — возможную информацию или помощь Крыловой.

Сложное дело. С одной стороны, Тодор во второй раз может нас и не принять. С другой — призраки же не могут в Москве месяц торчать. При всем желании помочь Варваре с ее местью, у них и свои дела имелись. То, что они смогли выкроить целую неделю, уже редкий случай, и кто знает, когда еще представится такая возможность? Возможно, пришлось бы откладывать дело в долгий ящик, а не хочется.

Чтобы не томить себя напрасными тревогами, я решил не тянуть кота за хвост и позвонил Александру Григорьевичу во время послеобеденной прогулки. Нарышкина вызвал Веригин по какому-то срочному делу, так что я гулял один и мог спокойно пообщаться с наставником.

Не то чтобы это был какой-то секретный разговор, но с Чертковым я предпочитал общаться без свидетелей. Даже если этим свидетелем был Лешка. Александр Григорьевич был очень своеобразным стариком, так что никогда заранее не знаешь в какую сторону повернется разговор с ним.

Однако на этот раз я волновался совершенно напрасно. Все прошло на удивление гладко и без лишних вопросов со стороны наставника. Видимо я попал в какой-то особый момент, когда он пребывал в отличном расположении духа. Или Градовский был прав, и небесные тела сегодня на самом деле выстроились самым лучшим для меня образом.

Как бы то ни было, но выходной на эту субботу Чертков мне дал. Правда сказал, что за это в следующий раз мне придется поработать в усиленном режиме, но это меня не сильно волновало. Заниматься под руководством Александра Григорьевича было для меня одним удовольствием, а он не был бы Чертковым, если бы не заставил меня отрабатывать прогул. В этом смысле они были чем-то похожи с Щекиным, прямо близнецы-братья. Без наказания у них не проскочишь.

Что же, одной проблемой стало меньше. Теперь можно спокойно настраиваться на поездку в Москву и готовиться к большому приключению. Для себя я больше не видел причин, по которым предстоящая затея могла сорваться.

В тот момент, когда я подумал, что завтра не мешало бы набрать Ибрагима и узнать, как они там, мне позвонила Ланская. Я даже спрашивать у нее не стал откуда она узнала о подарке Нарышкиных. Если об этом знают уже все школьные коты, то почему бы об этом не было неизвестно Анне? Тем более, что девочка она любопытная.

Я поблагодарил ее за поздравления и пообещал прокатить при первой возможности, а она напомнила мне о том, что я обещал куда-нибудь с ней сходить при случае. Было бы неплохо… Честно говоря, я бы и сам не отказался от такой прогулки, тем более, что уже придумал куда ее поведу. Вот только когда мне представится такой случай? Дела наваливаются одно за другим.

От этих мыслей меня отвлекла Рябинина, которую я встретил в тот момент, когда возвращался из школьного парка обратно в главной корпус. На ней был рабочий фартук и большая сумка, которую она частенько приносила с собой на уроки. В ней Яна Владимировна носила кое-какие инструменты и питательные эликсиры, которыми она время от времени подкармливала растения в оранжерее.

— О, Темников, как здорово, что я тебя встретила! — сказала она, после того как я ее поприветствовал. — А я как раз думаю, кто бы мне помог пересадить Плюмум из оранжереи в теплицу. Что скажешь? Как насчет того, чтобы мне помочь?

— Вообще-то, я не против, конечно, — ответил я и посмотрел на часы. — Но у меня еще четыре урока.

— Вот и отлично, приходи после уроков, — как всегда с улыбкой на лице сказала наставница. — Я как раз все подготовлю к этому времени, чтобы мы поменьше возились. Так что, я могу на тебя рассчитывать?

Почему бы и не помочь? Тем более, что Яна Владимировна была одним из немногих преподавателей, к кому я относился исключительно положительно. Правда я обещал Лешке помочь ему со сбором слизней, но так это вечером, так что все успеется.

— Тогда без проблем, — принял я предложение Рябининой. — После уроков я буду у вас.

— Вот и отлично, я тебя буду ждать.

Она помахала мне рукой и пошла в сторону оранжереи, напевая себе под нос какую-то песенку. Глядя на нее, можно было подумать, что у наставницы никогда ничего не случается. Как она всегда умудряется быть в хорошем настроении, для меня оставалось загадкой. Другой я ее видел лишь однажды, когда мы сражались с гневодревом.

По правде говоря, я был рад возможности помочь ей с пересадкой нашего говорящего цветка. Я даже догадывался, куда именно мы будем его пересаживать. Не так давно рядом со школьной оранжереей начали сооружать теплицу, и я думаю, что работы закончены и теперь пришел черед заселять ее жителями.

Я не ошибся в своих ожиданиях и когда явился к оранжерее после уроков, застал Рябинину в теплице, где она возилась с будущим местом посадки Плюмума. В тот момент, когда делали теплицу, она была огорожена защитными экранами, чтобы там не лазили особо любопытные первокурсники, так что фактически я видел окончательный результат впервые.

Получилось очень даже неплохо. Теплица была продолговатой, овальной формы и чем-то напоминала большой стеклянный дирижабль. Причем стекла были необычными и как будто все время двигались. Я не раз видел такие стекла в мастерской у Лазаревой и у Островской. Этот материал назывался живое стекло, и если долго смотреть на него, то начинало казаться, что оно дышит.

— Красиво, правда? — спросила Яна Владимировна, глядя на меня. — Дороговато обошлось, конечно, но дело того стоило. Когда через него проходит солнечный свет, то он приобретает особые свойства, которые самым лучшим образом влияют на растения. Особенно на самые теплолюбивые из них, как наш Плюмум.

— Ясное дело, — сказал я, припомнив, что мне говорил об этом цветке Компонент. — Он же к нам в гости из Южной Америки приехал.

— Еще здесь особая система фильтрации воздуха, а влажность регулируется особым мхом, который служит индикатором, — с гордостью сказала Рябинина и показала мне один из ярко-зеленых островков, которые были разбросаны по всей теплице. — Если с почвой будет что-то не так, то мох начнет менять цвет с зеленого на синий.

— Круто, — одобрительно кивнул я, осматриваясь вокруг.

Теплица мне нравилась. Несмотря на то, что по сравнению с оранжереей здесь еще было сравнительно пусто, все равно ощущение было комфортным. Пахло мятой, грибами и чем-то свежим, как после дождя.

— Еще здесь можно установить любую температуру, — продолжала делиться со мной подробностями оснащения теплицы Яна Владимировна. — Здесь можно сделать плюс двадцать шесть градусов, даже если за стеклом будет минус сто. Чисто в теории, конечно же.

— Здорово, — вновь одобрил я. — Плюмуму здесь должно понравиться.

— Во всяком случае, его не будут учить новым ругательствам, — сказала наставница. — Этот цветок знает их уже лучше меня. Никогда бы не подумала, что у него может быть такой большой словарный запас. Ну что, начнем?

Перетащить горшок с цветком оказалось довольно сложным делом. Особенно, если учесть, что Плюмум все время выдавал различные комментарии, касающиеся его короткого путешествия.

К тому моменту, когда мы доставили его в нужную точку, я был полностью согласен с Рябининой. Если они с Щекиным не планировали вырастить из него отъявленного хулигана, то с его культурой речи нужно было срочно что-то делать. Некоторые ругательства, которыми он сыпал вокруг, были весьма забористыми. Даже Дориан удивлялся, кто его такому мог научить.

— Слышал? — спросила у меня Яна Владимировна, после того как цветок выдал нечто невразумительное. — Это он на древнегреческом матерится. Я иногда просто удивляюсь фантазии наших учеников. Надо же такое придумать.

В отличие от наставницы, я как раз не сомневался в изобретательности наших ребят. Хотя с древнегреческим это они молодцы, хорошо придумали. Вот только пора было с этим заканчивать, иначе Рябининой придется открывать новый раздел магии — нецензурная ботаника или что-нибудь типа того.

— Он прямо эксперт, — улыбнулся я, глядя как она делает для цветка новую лунку, которая почему-то светилась в самом низу. — Даже на древнегреческом может. Вот что значит качественное образование. Сразу видно, что цветок в «Китеж» попал. Лучшая школа магии все-таки.

— Это точно, — улыбнулась наставница и отряхнула руки от земли. — Теперь давай осторожно возьмем его за стебель и вытащим из горшка. Постарайся его не повредить, пока я отряхну с корней старый грунт. Здесь земля получше будет, я ее специально эликсирами напитала.

— Тогда понятно почему лунка светится, — сказал я, осторожно вынимая Плюмум из горшка. — Значит эликсиры такой эффект дают.

— Нет, не они, — покачала она головой. — Это особенное заклинание. Сейчас увидишь, как оно работает.

— Плик-плик… Здорово… Плик-плик… Салага… — обозвал меня цветок, как только покинул свое прежнее место жительства.

— Как тебе не стыдно, грубиян, — пристыдила его Рябинина и посмотрела на меня. — Теперь опускай его в лунку, а я пока присыплю корни землей. Только постарайся не уронить.

Я и старался, хотя это было непросто. Никогда бы не подумал, что у Плюмума окажется такой скользкий стебель, который так и норовит выскользнуть из рук. Плюс ко всему он еще все время извивался как червяк и мешал нам заниматься важным делом.

— Плик-плик… — вновь заговорил Плюмум, как только его корни коснулись земли. — Су…

Однако последнее слово цветок сказать не успел. Вместо этого он сказал вот что:

— Тили-тили… Тпру… Плик-тили…

— Мне показалось, или он хотел сказать нечто совсем другое? — спросил я у Яны Владимировны, которая смотрела на Плюмум с довольным видом.

— Хотел, но не сказал, — ответила она. — И никогда больше не скажет. Лунка окутана аурой защиты от негативной лексики. Теперь каждый раз, когда Плюмум захочет отпустить ругательство, вместо этого он будет говорить нечто иное.

— Это вы хорошо придумали, — кивнул я. — Красивый цветок. Было бы не очень хорошо, если бы он пошел по кривой дорожке. Еще бы и Теретея моего научил.

Кстати, никакой двери, через которую живое дерево могло бы общаться с цветком, в теплице не было. Впрочем, оно и к лучшему. За последнее время Теретей заметно подрос и был риск, что он сломает оранжерею своими ветвями, которые с каждым месяцем становились все мощнее.

Пока мы занимались пересадкой цветка, время пролетело незаметно. Казалось, мы только недавно начали, когда мне позвонил Нарышкин и мстительно напомнил, что я ему обещал помочь со сбором слизняков для Щекина.

От своих слов я не отказывался, так что как только мы закончили с Рябининой, я потопал в общагу. Там меня дожидался княжич, а кроме того, нужно было захватить алхимические перчатки и свою Бездонную Сумку, которую я всегда брал с собой, когда отправлялся на сбор компонентов.

— Держи, — сказал княжич, который ждал меня на лавочке перед общагой.

— Это что такое?

— Не видно? Резиновые сапоги, — ответил он, глядя как я верчу в руках сапожищи, которые с виду были мне размера на три-четыре больше. — У завхоза стребовал две пары. Если каждый день по болотам лазить, я себе все ботинки испорчу.

— Вот гад! — возмутился я коварностью нашего завхоза. — Я же у него несколько раз просил сапоги, а он мне сказал, что ученикам не положено. Ну я ему устрою веселые выходные. Будет безвылазно в туалете сидеть!

— Правильно, — одобрил Дориан. — Вечно тебя этот тип динамит. Пора ему немного напомнить кто ты такой, чтобы он перестал глупостями заниматься. Жмот.

Я зашел к себе в комнату, чтобы переодеться и взять с собой все необходимое, а спустя десять минут мы уже топали с Нарышкиным в сторону нашего школьного болота. Сегодня решили ограничиться слизняками, а ящерицами Лешка планировал заняться завтра. Ведь я же не смогу ему каждый день помогать, а с ящерицами было полегче чем с слизняками, от запаха и вида которых княжича выворачивало наизнанку.

— Леха, смотри на это проще, — подбадривал я его по пути. — Помнишь, что Щекин говорит нам в таких случаях? Вы не просто собираете слизняков, вы вносите свой вклад в науку.

— Угу, как же, в науку… — недовольно бурчал он. — Терпеть не могу слизняков… Кто их вообще придумал?

По причине плохого Лешкиного настроения большую часть пути мы проделали молча. Между делом я рассказал ему последнюю новость о переселении Плюмума из оранжереи в теплицу, но княжич этим как-то не очень заинтересовался. Оживился он лишь тогда, когда мы подошли к тем местам, где уже можно было отыскать слизняков и нам попался первый.

— Смотри, вот он! — громко крикнул я, увидев добычу.

— Фу какой мерзкий! — тут же отозвался Нарышкин и сморщился. — Меня сейчас вырвет…

В ответ на это слизняк издал оскорбленный звук, отдаленно похожий на что-то среднее между чиханьем и бульканьем, а затем бодро пополз от нас подальше. Крупный экземплярчик! Светло-серого цвета, размером с мою ладонь, он удивительно быстро полз по траве, пока я пытался его поймать. Позади меня топал Лешка, который громко чвакал своими сапогами и продолжал возмущаться.

— Макс, этот урод бегает быстрее меня! — ругался он на слизня. — Это несправедливо! Мало того, что их нужно собирать, так я еще должен гоняться за ними по всему болоту!

Здесь я был согласен со своим другом, догнать серого слизня было непросто. Все из-за редкой способности этих тварей. В момент движения они выделяли слизь, которую прыскали перед собой, и таким образом скользили по ней с большей скоростью. При этом они довольно шустро меняли направление, что еще больше усложняло задачу.

Конкретно этого мы с Лешкой поймали в большой луже, в которой он попытался от нас спрятаться. Мы с княжичем одновременно плюхнулись в воду, чуть не треснувшись при этом лбами. Но главное было сделано — первый серый слизняк был пойман, а главное в этом деле начать, потом пойдет легче.

Мы копошились в болоте до темноты, пока наловили столько серых слизней, сколько сам бы Нарышкин ловил целую неделю. В моей сумке копошилось почти тридцать отборных слизняков, что не могло не радовать. Правда пока мы их ловили, прошло время ужина, но это мелочи жизни. В столовке всегда найдется чем подкрепиться на ночь глядя.

Обратно в общагу княжич шагал с радостной улыбкой на лице. Еще бы ему не радоваться, если большую часть слизней поймал я. Теперь ему оставались только болотные ящерицы, а ловить их гораздо проще. Во всяком случае, так считал Лешка, как по мне, так ящерицы ничем не лучше.

— Чих-бульк… Бллллл… Чих-бульк… — доносилось из моей Бездонной Сумки.

— Вот будет интересно, если Щекин скажет тебе, что этих слизняков для отработок маловато. Мол, какой-то слабенький у вас вклад в науку, господин Нарышкин, — сказал я и похлопал рукой по сумке, чтобы слизни вели себя немного потише. — Будешь тогда их сам собирать. Мне еще эликсиры нужно готовить.

— Пусть только попробует! — возмутился княжич и посмотрел на сумку. — Я тогда на него докладную Орлову напишу, что своими отработками он вносит вклад в мою будущую психологическую травму.

— Угу, напишешь, — кивнул я. — И за что он тебе отработки вкатил, тоже не забудь указать. Думаю, Иван Федорович будет в полном восторге.

— Тоже верно, — согласился Лешка. — Ладно, будем надеяться, что Щекин будет доволен. Хотя вряд ли. По-моему, он никогда не бывает довольным. Разве что только менее раздраженным. В любом случае, спасибо, Макс.

— За что это? Нашел за что благодарить.

— Ну не скажи, — сказал он и стряхнул с сапога лягушонка, который сидел у него на носке уже как несколько минут. — Друзья познаются в беде, даже если эта беда всего лишь сумка со слизнями. Тем более, что они и правда гадость…

— Разве что так… — не стал спорить я.

Мы прошли еще немного, и Нарышкин вдруг спросил:

— Слушай, а зачем Щекину столько слизней? Что он из них варит?

— Из них много чего можно делать, — ответил я. — Загустители всякие, яды, клей очень хороший из них получается, который следов практически не оставляет.

— Жалко… — расстроился Лешка. — Я думал, Борис Алексеевич себе из них мазь от геморроя варит…

Очередного занятия с Громовым я ожидал с некоторым волнением и, судя по лицам Нарышкина с Горчаковой, нервничал не я один. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Если мастер темных классов не передумает и не решит изменить нашу программу подготовки, то сегодня нас ожидает знакомство с новыми существами, которые входят в обязательную турнирную программу. Кто знает, каким оно будет?

Еще утром я получил сообщение от Романа Артемовича, в котором он писал, что занятие начнется возле школьных болот. Собственно говоря, именно поэтому у меня и были некоторые сомнения относительно того, что он может передумать насчет новых существ. Иначе с чего ему нас собирать на свежем воздухе, а не возле аудитории призыва, которая находилась в подвале? Выглядело не очень логично.

— Может быть, с новыми существами знакомиться лучше всего на свежем воздухе, а не в кабинете? — предположила Горчакова, когда я высказал эту мысль вслух.

— Или он просто решил усложнить нам задачу и сразу начать с того, что потяжелее, — сказал Нарышкин. — Я бы не удивился, если так.

Честно говоря, я бы тоже не удивился, если бы Роман Артемович принял такое решение. Он хоть и не такой строгий преподаватель как Щекин, но тоже был весьма требовательным наставником. Особенно к нам троим.

Однако сегодня мастер темных классов нас пожалел. Никакого призыва новых существ на свежем воздухе он не планировал. Вместо этого он заставил каждого из нас призвать первую троицу существ из обязательной программы, что для нас уже не было проблемой.

Небольшая проблема возникла только у Лешки, когда он немного завозился с магмовым слизнем. Вечно у него были проблемы с этим зверем. Видимо у княжича были сложности в общении со всеми слизнями без исключения, что с серыми, что с магмовыми… Зато с наземным кракеном и циклопом он справился очень быстро, так что Громов не стал придираться и повел нас в аудиторию призыва, где нашу троицу дожидались папки с новыми существами.

— Даю вам десять минут на самостоятельное изучение, а потом перейдем к демонстрации и практике, — сказал Роман Артемович, когда мы расселись по своим привычным местам.

— В прошлый раз давали двадцать, — как бы между прочим напомнил наставнику княжич. — Это значит, что сегодня существа будут полегче?

— Нет, господин Нарышкин, это значит, что за десять минут чтения и разглядывания их изображений, знаний у вас существенно не прибавится, — ответил ему Громов. — Лучше уделим больше времени практике и вашим вопросам. Мне почему-то кажется, что сегодня у вас их будет немало.

После его слов на десять минут в аудитории повисла тишина, которую время от времени нарушали лишь звуки, доносившиеся до нас из шкафов, стоявших вдоль стен.

Градовский мне уже несколько раз рассказывал о таинственных существах, которые сидят в этих шкафах, но учитывая, что истории всегда были разными, я сомневался в правдивости его слов. Вряд ли может существовать карликовый уткопаукодракон с зубами в три ряда. Хотя… Кто их знает этих магических тварей? Некоторые из них и в самом деле выглядят весьма любопытно, если не сказать больше.

Итак, нас ждали три существа — каменный топотун, зеркальный великан и эфирный плеть-корень. Насколько я понял из описания, как и от прошлой троицы практической пользы мне от них будет мало. Хотя кто его знает, все-таки для определенных задач они могли пригодится.

Но вот что их всех объединяло, так это нюансы призыва и дальнейшего контроля. У каждого существа были какие-то детали, которые нужно было обязательно учитывать. Видимо их специально подбирали для магического турнира по сложности призыва, а не по полезности в жизни.

Громов выждал ровно десять минут, а затем позвал нас к каменной плите, на которой он в прошлый раз демонстрировал нам первую троицу. Мне показалось, что за эти несколько недель на ней стало еще больше темных пятен и трещин. Видимо аудитория призыва очень активно использовалась, хотя, когда входишь сюда, то создается впечатление, что кроме нас троих здесь вообще никого не бывает. Как в склепе каком-то.

— Думаю, все обратили внимание, что в призыве каждого существа есть некоторые тонкости? — спросил у нас мастер темных классов, дождался, пока мы все трое кивнули, и продолжил. — Это хорошо. В таком случае у меня есть надежда, что сегодня обойдемся без форс-мажоров.

— Хорошо, что нет никаких огненных существ, — сказала Елена и бросила красноречивый взгляд на Лешку, который сразу же помрачнел.

Ну да, после истории с магмовым слизнем, который лишил нас бровей и ресниц, отсутствие огненных тварей было отличной новостью. Меньше всего мне хотелось остаться еще и лысым в придачу ко всему.

— Начнем с самого простого — каменного топотуна, — продолжил Громов. — Честно говоря, даже мне пришлось заново учиться его призывать. С момента окончания университета, где нас знакомили с этим заклинанием, я ни разу больше не применял его.

— Неудивительно, — усмехнулся я. — По-моему, тут все три существа такие. Никакой от них пользы.

— Темников, магические турниры про усложнение вашей жизни, а не про пользу, — ответил на это Роман Артемович. — В том, что имеет практический смысл, вас учат в школе и в университете. Кстати, я эти заклинания знаю лишь потому, что углубленно занимался призывом. В обычную программу они не входят, так что пользуйтесь случаем расширить свой арсенал заклинаний, раз уж вам представилась такая возможность. Тем более, что в вашем случае все равно нет других вариантов. К сожалению, изучить заклинания из обязательной программы должны все без исключения, нравится им это или нет. Итак, кто скажет мне, в чем заключается главная сложность призыва каменного топотуна? Точнее — обращения с ним.

— Он чувствует звуковые вибрации, как наземный кракен, — сразу ответила Горчакова.

— Почти как наземный кракен! — сказал Громов и поднял вверх указательный палец. — Чувствует так же, но вот реагирует на звук иначе. Но в целом ты права — это главная деталь, которую вы должны иметь в виду. Сейчас покажу.

Спустя несколько секунд на плите появилось существо, которое было похоже на стоящего на задних лапах бегемота. Короткие толстые ноги, нелепо торчащий в разные стороны руки, непропорционально огромный живот и большущая голова. Топотун был размером с небольшого бульдога.

Первым делом каменный топотун посмотрел по сторонам, затем уставился на нас, и на его морде появилось какое-то радостное выражение, как будто он увидел старых приятелей. Следом за этим он подпрыгнул и с силой опустился на каменную плиту. Возможно, мне показалось, но в этот момент я ощутил легкую, еле заметную вибрацию.

Мы удивленно переглянулись между собой, а Роман Артемович в этот момент положил ладонь на плиту, подождал немного, а затем несильно ударил по ней пальцем. В тот же момент каменный топотун вновь подпрыгнул и снова с силой опустился на нее.

Мастер темных классов сделал небольшую паузу и вновь ударил по плите. Теперь уже значительно сильнее, всей ладонью. Ответом на это был очередной прыжок топотуна. На этот раз он опустился на плиту сильнее, а потому вибрация под ногами была явной.

— Каждый раз, когда каменный топотун чувствует звуковую вибрацию, он начинает топать сам, — объяснил нам действия существа Громов. — При это сам он старается топнуть громче. Я думаю, вы это и сами заметили.

— Еще бы, — усмехнулся Лешка. — Я было подумал, что землетрясение началось или какой-нибудь особенный магический шторм снаружи разыгрался.

— С какой же силой он прыгает, если его призвать в максимальном размере? — спросила Елена. — Там написано, что если вложить в него достаточно магической энергии, то каменный топотун может быть четыре метра ростом.

— А если попросить Люфика его немного усилить, то и все восемь, — задумчиво сказал Дориан. — Так-то при желании можно им и здание какое-нибудь разломать. Забавный парень.

— Верно, Горчакова, и если так сделать, то сила его прыжка будет очень разрушительной, — сказал наставник. — Поэтому, чтобы избежать несчастных случаев на турнире, перед тем как призывать каменного топотуна, вы должны будете сначала поставить магический звуконепроницаемый барьер. Думаю, это не сложно.

В этот момент Громов как-то странно на меня посмотрел и решил добавить.

— Сначала магический барьер, потом существо, ничего сложного вроде бы, — сказал он.

— Все понятно, Роман Артемович, сначала барьер, потом топотун, — сказал я и ради интереса щелкнул пальцем по каменной плите.

На морде существа тут же появилось радостное выражение и он громко топнул в ответ. Пол под нашими ногами вздрогнул, а в одном из дальних шкафов что-то громко звякнуло. Примерно такой же звук издает стеклянный падающий пузырек, в которые мы на занятиях Компонента разливаем эликсиры.

— Вот об этом я и говорю, Темников, — проворчал мастер темных классов, а над топотуном тут же появился полупрозрачный магический барьер. — На всякий случай сразу предупреждаю — если кто-то вздумает практиковать это заклинание в общежитии, окажется в кабинете Орлова, это понятно?

— Понятно, — хором ответили мы, вот только Нарышкин с Горчаковой в этот момент смотрели только на меня, а компанию им составил Громов, который тоже не отрывал от меня своего пристального взгляда.

— Да ясно все, Роман Артемович, — ответил я, решив, что должен что-то сказать в этот момент. — Он же нам всю общагу развалит. Это я так, просто проверил его реакцию.

— Я надеюсь, — кивнул наставник и в этот момент топотун снова подпрыгнул и замер, как будто прислушивался.

— Что он делает? — спросила Елена. — Зачем все время прыгает?

— В этом его суть, — ответил ей Громов. — Он таким образом бросает вам вызов. Прыгает, а затем ждет ответного звука. Если дождется его, то перейдет в режим доминирования и постарается заглушить его новым прыжком. Собственно говоря, основная проблема заключается в том, чтобы заставить топотуна спокойно стоять на месте и этим самым показать свой контроль над ним. Поэтому на магическом турнире от вас никто не потребует соревноваться в размерах призванного топотуна. Вашей задачей будет сделать так, чтобы он стоял на месте. Поверьте, это будет непросто. Но этим займемся позже, а пока перейдем к зеркальному великану.

Роман Артемович деактивировал каменного топотуна и спустя некоторое время на плите появился великан. Точнее говоря, парочка великанов, они же не зря назывались зеркальными. Правда сейчас каждый из них был не больше двадцати сантиметров в высоту, но при желании можно было легко представить их размерами побольше.

Не самые умные лица, у каждого по шесть рук, густые всклокоченные шевелюры, в общем — классические великаны. В данный момент они стояли на расстоянии полуметра друг от друга и синхронно повторяли одни и те же движения. Чесали животы и головы, щупали руками пространство вокруг себя, и все это одновременно, как будто и правда один из великанов был полным отражением другого.

По правде говоря, мне еще никогда не приходилось призывать такое странное существо. Так-то, по сути, их было два, но для активации требовалось одно заклинание, и это было очень необычно.

— Любопытный эффект, — согласился со мной Мор и тут же рассмотрел эту особенность заклинания с присущей ему хозяйственной обстоятельностью. — В этом есть большой плюс. Магической энергии тратишь как на одно существо, а в результате получаешь два. Если отдать заклинание демоненку, то может быть и все три получатся.

Однако, как только Громов начал объяснять нам принцип существования двух великанов одновременно, Дориан немного разочаровался. Даже если улучшить заклинание у Люфицера, то появление третьего великана было бы попросту опасным для жизни. Главная проблема заключалась вот в чем:

— Эти существа связаны одним сознанием, — начал объяснять нам Роман Артемович. — С одной стороны в этом заключается главная сложность в контроле над ними, с другой — если овладеть техникой, то этот процесс становится даже интересным.

— Одно сознание на двоих? — переспросил я. — Получается, что достаточно контролировать одного из них, чтобы подчинить себе второго?

— Как раз нет, Темников, иначе все было бы очень просто, — улыбнулся наставник и поправил свою черную повязку на глазу. — Чтобы их подчинить, нужно получить контроль сразу над обоими. То есть вам придется сосредоточиться на двоих великанах одновременно. Причем делать это нужно будет все время, потому что если ослабить контроль над одним из них, то второй великан тоже начнет выходить из-под вашего влияния.

— Действительно сложно… — задумчиво сказал Нарышкин, а Горчакова в этот момент наклонилась над плитой, чтобы рассмотреть великанов получше.

— Это значит, нужно все время видеть их обоих? — спросила девушка.

— Не обязательно, — покачал головой мастер темных классов. — Главное научиться чувствовать их. Если бы их обязательно нужно было держать в поле зрения, то контролировать их было бы значительно сложнее. Великаны имеют склонность к бродяжничеству, а потому так и норовят разбрестись в разные стороны.

Кстати говоря, именно это мы в данный момент и наблюдали. Судя по всему, этой парочке надоело пялиться друг на друга, поэтому они решили заняться осмотром каменной плиты. Собственно говоря, поэтому они и разошлись в противоположные стороны, однако шагали при этом в ногу и с одинаковой скоростью.

— Что касается этих ребят, то правила на турнире для них будут такими же, как и для каменного топотуна, — сказал Громов. — Не нужно призывать зеркальных великанов слишком большими, для судей будет главным умение контролировать их.

Если верить описанию, которым снабдил нас Роман Артемович, максимальный размер этих парней мог достигать двадцати метров. Представляю каких дел они могли натворить на турнире, если бы кроме контроля еще был бы важен их размер.

Мы наблюдали за великанами, которые в этот момент как раз дошли до края плиты. Каждый до своего. Оба посмотрели вниз, затем на нас, после чего снова развернулись и пошагали навстречу друг другу.

— Думаю, понятно, — сказал наставник и великаны мгновенно исчезли. — Дальше вам лучше попробовать самим их призвать, чтобы понять, насколько это непросто. Но перед этим я покажу вам эфирный корень-плеть.

На этот раз на плите сначала появился магический барьер и лишь после этого зеленый шар внутри него, который тут же начал ощупывать пространство вокруг себя сотней тончайших щупалец. Как только зеленый шар немного освоился, его щупальца вдруг перестали двигаться. Спустя пару секунд шар начал увеличиваться, пока не стал больше в два раза, а затем щупальца снова пришли в движение.

— Перед вами эфирный плеть-корень, классический паразит, — сказал в этот момент Громов. — Питается магической энергией. Как вы можете видеть, только что он сожрал все, что было внутри магического барьера, и за счет этого стал в два раза больше. Если от такого существа не поставить защиту, то он запросто может выпить из вас приличное количество энергии. До смерти не высушит, но приятного будет мало.

— Гадость какая, — скривилась Елена. — Ненавижу паразитов! Зачем их вообще кто-то призывает?

— Если что-то где-то существует, значит кому-то это нужно, госпожа Горчакова, — ответил девушке Роман Артемович. — Плеть-корень призывают гораздо чаще, чем вы думаете. Бывают моменты, когда нужно осушить какое-нибудь закрытое помещение от магической энергии, и лучше, чем он, с этой задачей мало кто справится. Самое главное потом справиться с ним и не потерять контроль. Чем больше становится эфирный плеть-корень, тем сложнее удерживать его.

— А он магический барьер не сожрет? — спросил я, глядя как шар энергично шевелит своими щупальцами.

— Не сожрет, — успокоил меня наставник. — Магический барьер — это результат заклинания и уже трансформированная магическая энергия, а плеть-корень питается только чистой. Собственно, поэтому он никогда не сможет нейтрализовать какой-нибудь артефакт.

— Интересно, а зачем осушать какие-то комнаты от магической энергии? — задал свой вопрос Нарышкин. — Чисто для научных экспериментов?

— Ну почему же только для этого, — мрачно усмехнулся Роман Артемович. — Можно для того, чтобы ослабить своего соперника и не дать ему возможности колдовать. Поверь, когда ты готов к этому заранее и захватил с собой артефакт, который будет работать и в случае полного отсутствия энергии, это может здорово помочь. Всякие бывают ситуации, господин Нарышкин, всякие…

Мы молча смотрели на эфирный плеть-корень, который начал пульсировать, и раздумывали над словами Громова. Похоже и от паразита может быть толк, если применять его с пользой. Я почему-то даже не сомневался в том, что сам мастер темных классов делал это неоднократно.

В этот момент Громов хлопнул в ладоши и магический барьер опустел.

— Что же, вернемся к каменному топотуну, — сказал он. — Разрешаю взять листы с формулами заклинаний и давайте приступим к делу. Поторапливайтесь, ребята, у нас с вами много работы на сегодня.

От автора:

Дорогие читатели!

На всякий случай хочу напомнить, что у этого цикла есть аудиокниги, которые озвучил прекрасный чтец Александр Башков.

Попробуйте послушать, я очень надеюсь, что вам понравится. Особенно советую тем, кто никогда не пробовал слушать аудиокниги. Мне кажется, для вас это будет очень интересный новый опыт: https://author.today/audiobook/359621