Когда Рарат пришёл в себя, первой он ощутил боль.

Стоило ему только чуть шевельнуться, как эта боль сразу пошла волнами — от рёбер к позвоночнику, от плеч к вискам, от ног к пояснице.

Он тяжело втянул воздух и открыл глаза.

Перед ним, немного сбоку, у стены коридора сидел их новый учитель. Вытянув ноги, привалившись спиной к металлу, весь в крови, с неестественно вывернутой рукой, он выглядел так, будто держался в сознании уже не силой тела, а одним упрямством. Рядом с ним находилась Аная. Девушка сидела вплотную, почти закрывая его собой, и одной рукой поддерживала за плечи.

В груди Рарата привычно шевельнулась ревность, но в следующий миг учитель медленно повернул к нему голову, с запёкшейся кровью на закрытом глазу и хрипло спросил:

— Цел?

Этот простой, сдержанный, но в то же время не просто так произнесённый вопрос, почему-то потушил в парне всю ревность и он, чуть помедлив, кивнул, тихо отвечая:

— Да.

— Вот и ладушки.

Парень приобнял за спину Анаю, а Рарат отвёл взгляд в сторону и замер.

Немного в отдалении, на полу, в зале, лежали два тела.

Их трудно было назвать просто трупами. Скорее мясом, которому когда-то придавали человеческую форму, а затем с особой жестокостью ломали, выворачивали, вбивали обратно и рвали снова. Руки и ноги выгнуты под невозможными углами. У одного грудная клетка была пробита так, будто в неё вбили нечто тяжёлое и острое насквозь. Под обоими растекались тёмные лужи крови, уже загустевшей у краёв.

Рарат несколько секунд просто смотрел на них, не в силах отвести глаз. А потом снова перевёл взгляд на сидящих у стены.

Последнее, что он помнил, — как их учитель ворвался в зал. Как чужое давление стало почти невыносимым. И ещё — короткую, ослепляющую вспышку, после которой память оборвалась.

В данный же момент по коридору послышались быстрые шаги и в следующую секунду показались люди. Несколько бойцов в броне заняли проходы, мгновенно проверяя углы, а следом появились целители.

Часть из них сразу рванула к их учителю и Анае. Трое — к нему и Атаке с Янаей.

Рарат попытался приподняться, но стоило ему только напрячь корпус, как боль в боку ударила так, что из груди вырвался хрип. Один из целителей тут же оказался рядом, положил ладонь ему на плечо и жёстко, но без грубости прижал обратно к полу.

— Не двигайся, — коротко сказал мужчина. — У тебя трещины, внутренние ушибы и, похоже, надорвано ребро.

Рарат хотел что-то спросить, но язык вдруг стал тяжёлым, а сознание — вязким. Он успел только увидеть, как вокруг их учителя уже разворачивают несколько светящихся печатей, как кто-то осторожно берёт его вывернутую руку, как Аная нехотя отстраняется, не сводя с него взгляда.

И прежде чем темнота снова накрыла его, Рарат успел понять одну простую вещь.

Если эти два изломанных тела в зале — работа их нового учителя, то он всё это время смотрел на него совсем не так, как следовало…

В себя я пришёл уже в каюте.

Что можно сказать…?

Биться сразу против двоих абсолютов, когда сам едва держишься на одной воле, — удовольствие сомнительное. Если бы не моя родовая сила и не воля, на полу в том зале лежал бы уже я, а не они вдвоём.

Некоторое время просто лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к телу. Когда же я всё-таки открыл глаза, сразу увидел рядом Яну.

Она спала одетая, не касаясь меня, словно боялась лишний раз задеть и этим причинить боль. Лежала на боку, тихая, с утомлённым лицом, и даже во сне в ней чувствовалась внутренняя настороженность.

Я не стал её будить.

Просто лежал и смотрел в потолок, на звёздную проекцию, вспоминая, как из последних сил пытался не отключиться до самого конца, чтобы в случае чего вновь вступить в бой.

К счастью, я оказался прав.

Манёвр сработал и нам удалось вырваться из окружения. Бойцы у Ордена тоже оказались не из тех, кто ломается после первого удара. Они удержали корму, отбили основную волну, и до двигателей враг так и не добрался.

Почувствовав на себе взгляд, я повернул голову.

Яна уже не спала. Лежала и молча разглядывала меня. В глазах — усталость, тревога и то самое тяжёлое внимание.

— Я цел, — улыбнулся я одними губами.

Она ничего не ответила. Только осторожно взяла мою руку обеими ладонями и подвинулась ближе.

Так мы и лежали какое-то время в тишине. Потом мне это надоело.

Я медленно поднялся, и по каюте сразу прошёл сухой, неприятный хруст. Причём в прямом смысле. Будто каждая кость в моём теле решила напомнить о себе отдельно. Позвонки встали на место один за другим, плечо дёрнуло, грудную клетку стянуло тянущей болью.

Я поморщился.

Нет. Так дело не пойдёт.

С моей силой нужно что-то делать, и как можно скорее. Раньше её не хватало, теперь же её слишком много, и именно она начинает ломать меня изнутри. Каналы не справляются, тело не успевает подстроиться, и в итоге я страдаю уже не от чужих атак, а от самого себя.

Некоторое время я стоял молча, обдумывая это под взволнованным взглядом Яны. Потом всё же заставил себя отбросить мысли в сторону и подошёл к шкафу. Старой одежды на мне уже не было — её, очевидно, сняли и выбросили, потому что после того боя от неё всё равно мало что осталось.

Я быстро переоделся в чистое, взял коммуникатор и, закончив, вернулся к Яне.

Она по-прежнему сидела на кровати и внимательно следила за каждым моим движением. Я наклонился, слегка приобнял её, поцеловал в лоб, потом в губы и тихо сказал:

— Всё правда в порядке. Не переживай.

— Я знаю, — так же тихо ответила она.

Знает.

Да, конечно.

Вот только этот блеск в глазах мне слишком хорошо знаком. Когда-то точно так же смотрела Аня. Молча, с этим странным спокойствием, а потом ушла в разломы и не вылезала оттуда, пока не стала сильнее настолько, чтобы самой больше никогда не чувствовать себя беспомощной.

Я произнёс:.

— Пойдём.

Взяв Яну за руку, направился к выходу из каюты.

Когда мы вышли в общее помещение, сразу увидели Клариссу и Ольгу. Обе сидели там, явно уже давно. Ольга только подняла на нас взгляд, а вот Кларисса отреагировала мгновенно.

Её силуэт просто исчез с места. И в следующую секунду она уже стояла передо мной.

— Ты как? — спросила Кларисса, внимательно меня оглядывая.

— В порядке, — ответил я. — Лучше скажи, что с моими учениками.

Кларисса чуть помедлила.

— Живы, — ответила она сдержанно.

Я кивнул. Уже хорошо.

— Оля, ты как? — обратился я к девушке.

— В порядке, — ответила она слишком уж хмуро.

Я быстро окинул её взглядом и сразу понял, что в энергетическом плане с ней действительно всё более-менее нормально. Фон неровный, местами ещё расшатан, но уже не так опасно, как раньше. Значит, Кларисса всё же смогла немного её подтянуть.

Я перевёл взгляд на Клариссу.

— Я так понимаю, у вас теперь это часто происходит?

Она усмехнулась, но с напряжением в голосе.

— Не сказать, чтобы часто, — ответила девушка, — но и не редко.

Я тихо вздохнул.

— Вот идиот, — прошептал себе под нос.

Сражения и раньше были, куда уж без них, но если сейчас такая ситуация не редкость — миру не долго осталось быть на краю.

Добавил уже громче:

— То, как они сражались, как двигались, как перестраивались и какую тактику использовали… Это не случайные наёмники и не просто хорошие бойцы. Это люди какого-то Рода.

Держа Яну за руку, я подвёл её к столу, усадил, а затем сел рядом сам. Кларисса тоже подошла ближе и, опираясь ладонью о спинку кресла, коротко кивнула.

— Всё так, — сказала она. — Но мне так и не удалось понять, какому именно Роду они принадлежат.

— Что, даже менталист не справился? — спросил я.

— Им стёрли память, — пожала плечами девушка. — Очень глубоко. Не подчистили отдельные куски, а выжгли всё, что могло вывести на нужный след.

Я криво усмехнулся.

Аккуратно. Жестоко. И с расчётом. Значит, всё снова указывало на кого-то, кто привык работать не только силой, но и головой.

Ещё минут десять мы сидели, разбирая что именно произошло. Потом дверь открылась, и в помещение начали заносить еду.

На то, чтобы спокойно утолить голод, ушло ещё какое-то время.

Я ел молча. Тело после боя требовало пищи. Когда же голод был утолён, заговорил:

— Они смогли забраться так далеко в земли Ордена. Значит, либо у вас отобрали слишком много рубежей, либо некому толком отслеживать такую активность.

Кларисса усмехнулась.

— Ты не поверишь, но ни то, ни другое.

Я поднял на неё взгляд.

— Эти ублюдки втайне снесли форпост, — спокойно сказала она. — И ждали нас именно в этой зоне.

Я медленно кивнул.

Теперь картина складывалась окончательно.

— Значит, им нужна была именно ты.

После этих слов за столом повисла короткая тишина. Я хорошо видел, что и Яна, и Ольга внимательно слушают, но пока не до конца понимают, что именно стоит за этим нападением. Поэтому решил сказать прямо.

— Орден Хранительниц — большая единая структура. А в больших структурах почти никогда не бывает полного единства. Чем крупнее организация, тем больше в ней внутренних конфликтов.

Яна чуть нахмурилась.

— Хочешь сказать, Клариссу подставил кто-то из своих?

— Да, — вместо меня ответила сама Кларисса.

Она откинулась на спинку и провела пальцем по краю чашки.

— У нас не так давно началась борьба за место главы Ордена. И среди нас есть те, кто слишком сильно уступает другим. Так что неудивительно, что кто-то решил сыграть грязно и воспользоваться чужими руками.

Она произнесла это спокойно, но я слишком хорошо знаю её, чтобы не заметить, насколько глубоко ей неприятна сама эта мысль. Внешне Кларисса держится ровно, но внутри её, похоже, до сих пор передёргивает от того, что удар пришёл не только извне.

Я некоторое время молчал, потом спросил:

— И насколько далеко мы сейчас от самого Ордена?

— Довольно далеко, — ответила она. — Но летим не к нему. Мы идём в отдельное укрепление. Там есть всё, что тебе нужно.

Это уже было хорошая новость.

— Прекрасно, — кивнул я. — И сколько нам ещё лететь?

— Две недели.

Две недели, значит… Долго. Но может за это время найдётся и Саша.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — В любом случае нужно самому убедиться, что с моими учениками всё в порядке.

Яна тоже сразу встала. Ольга только проводила меня взглядом, а Кларисса коротко кивнула, уже явно размышляя о чём-то своём.

— Думаю, ты их и сам найдёшь, — произнесла она. — А у меня ещё есть дела.

В следующее мгновение она просто исчезла.

Я направился к выходу. Уже по пути активировал коммуникатор и быстро нашёл троицу по внутренней сети корабля. Они оказались всё в том же тренировочном зале.

Мы с Яной добрались туда довольно быстро. Когда дверь открылась, я сразу увидел, что две девушки на огромной скорости работают тренировочными мечами. Удары шли один за другим, короткие, резкие, почти без пустых движений. А вот хмурый валялся на спине у стены, тяжело дыша. Рядом с ним на полу уже собралась небольшая лужица пота.

Я невольно усмехнулся.

— Надо же. Решили поработать над собой?

Парень мрачно посмотрел сперва на меня, потом на Яну, после чего сразу отвёл взгляд в сторону. Девушки же прекратили спарринг и остановились, внимательно глядя на нас.

— Вы молодцы, — кивнул я. — Держались отлично.

Хмурый на полу только фыркнул. Девушки же сдержанно улыбнулись, но было видно, что похвала им приятна.

Дверь за нашими спинами закрылась, и я прошёл немного вперёд. На этот раз уже без усмешки.

— Через две недели мы доберёмся до планеты под контролем Хранительниц, — заговорил я. — Пробудем там какое-то время, и до самого конца этого срока у каждого из вас будет возможность подумать.

Они сразу собрались. Даже парень, всё ещё лёжа, перестал изображать безразличие.

— Если вы не хотите идти по пути, где на каждом шагу вас будет ждать опасность, я попрошу Клариссу найти вам другого наставника. Кого-нибудь из Хранительниц. Сама она вас не возьмёт. А насчёт Авадия можете не переживать — с ним я договорюсь.

Рыжий дёрнулся, явно собираясь что-то сказать, но я остановил его жестом.

— Не нужно. Я не считаю никого из вас трусами. Сегодня вы уже доказали, что умеете сражаться. Но одно дело — принимать бой. И совсем другое — жить так, чтобы сражение стало частью каждого дня.

Я обвёл их спокойным взглядом.

— Поэтому не пытайтесь сейчас отвечать красиво или правильно. Решите каждый для себя сам. Со своей стороны могу сказать только одно: рядом со мной мира не будет. По крайней мере, пока. Я иду к нему, но этот путь совсем не такой простой, как может показаться со стороны. Авадий наверняка рассказала вам, что я не простая личность. Думаю, что вы понимаете, что это значит. Если отправитесь обратно в свою империю — вас ждёт будущее рыцарей. Если же отправитесь со мной, если выживите, вас ждёт будущее великих. И однажды уже вас будут называть так.

Сказав это, я не стал ждать ответа. Просто развернулся и пошёл к выходу. Яна молча пошла следом.

До самого Ордена Хранительниц мы так и не долетели сразу.

Прошло четыре дня, когда выяснилось, что с кораблём есть проблемы, требующие остановки. После короткого совещания с экипажем Кларисса приняла решение садиться на ближайшую планету, находящуюся под контролем Ордена.

Высадиться решили почти все.

После коридоров и замкнутого пространства корабля сама мысль пройтись по городу, вдохнуть обычный воздух и просто немного побыть не в боевой готовности казалась слишком хорошей, чтобы от неё отказываться.

Когда челнок пошёл на снижение, внизу под нами начали проявляться очертания города. Сначала световые полосы улиц, потом высокие здания, висящие в воздухе мосты, плавные линии башен и рассыпанные огни, уже зажёгшиеся к вечеру. Город выглядел живым, дорогим и спокойным. Спокойным ровно до тех пор, пока не подумаешь, кому именно он принадлежит.

Когда мы всё же спустились вниз, решили разделиться.

Мы с Яной отправились гулять вдвоём. После последних дней мне и самому хотелось просто побыть с ней непросто наедине, а вот так, гуляя.

Вечер уже вступал в свои права, но магазины ещё работали. Улицы были полны света, людей и звуков. Где-то играла музыка, где-то негромко переговаривались прохожие, где-то пахло сладостями, жареным мясом и дорогими духами. Яна шла рядом спокойно, иногда бросая взгляды по сторонам, но больше всё-таки на меня, чем на витрины.

Именно поэтому я решил её немного удивить.

Не говоря ничего заранее, повёл её к магазину с украшениями. Витрина там действительно стояла достойная. Светлое стекло, тёплая подсветка, тонкие цепочки, кольца, серьги, камни, играющие отражениями. Я уже почти собрался сказать кое-что ей предложить, когда вдруг мой слух зацепился за разговор неподалёку.

Слова были сказаны негромко, почти вполголоса, но мимо меня они не прошли.

— Красноволосая? Та, с рожками? — спросил один мужчина у другого.

Я замер.

— Да, та самая, которую показывали в клетке, — ответил второй. — Представляешь? Говорят, её снова привезли. Чтобы опять выставлять народу на потеху.

На этих словах я уже не слушал город.

От автора: Фух… В общем, забадался. Огромная просьба ко всем, кому нравится — не пожалейте сердечка! В этом томе впереди будет одна дополнительная глава за предыдущий том. Если и тут поддержите, попробую чуть больше времени уделить работе и написать ещё побольше прод.

Также, кто не поставил на прошлом томе — буду рад, если поставите! Для нас это правда важно. Для вас секунда времени — а нам приятно.

— Серёжа? — удивлённо спросила Яна.

Но я, не слушая, уже быстро пошёл в нужную сторону, взглядом выискивая тех самых говоривших. Мысль о Саше мгновенно поселилась в голове и толкала вперёд, ударяя по вискам лёгким гулом.

Я нашёл мужчин неподалёку, у тёмного переулка, где свет от вывесок ложился на мостовую рваными жёлтыми полосами, оставляя между ними провалы густой тени.

Подойдя, я положил ладонь на плечо одному из них. Тот сразу резко обернулся. Его приятель тоже дёрнулся, разворачиваясь. На их лицах появилось удивление, быстро сменившееся настороженностью.

— Что такое? — нахмурился первый.

— Вы говорили о красноволосой с рогами, — произнёс я, внимательно всматриваясь в их лица. — О ком шла речь?

Оба быстро окинули взглядом меня, затем подошедшую Яну, задержавшись на её одежде и оружии.

— Не местные? — спросил тот же мужчина, к которому я обратился.

Я спокойно кивнул, хотя внутри всё требовало действовать как можно быстрее. Если речь действительно о Саше…

— Так кто это и где? — переспросил я, чуть подаваясь вперёд.

Второй мужчина мотнул головой в сторону улицы.

— Так вон же.

Мы с Яной одновременно повернули головы.

Неподалёку, у входа в небольшое здание с яркой подсветкой, висел плакат. На нём алогривая кошка под два метра высотой с короткими рогами и жёлтыми глазами прыгала через огненные обручи, выгнувшись в эффектном прыжке. Ниже шла крупная надпись:

Выступление алогривой.

Несколько секунд я просто смотрел на этот рисунок. В груди неприятно и пусто качнулось. Так бывает, когда сам же понимаешь, что надежда была слишком глупой, но всё равно на одно мгновение успел в неё поверить.

— Что-то не так? — спросил первый мужчина, всё ещё хмурясь.

— Нет, — ответил я и медленно убрал руку с его плеча. — Всё в порядке. Спасибо.

Развернувшись, отошёл чуть в сторону и поднял взгляд к ночному небу. Рядом встала Яна и взяла меня за руку, слегка сжимая пальцы.

— Мы найдём Сашу, — мягко произнесла она, заглядывая мне в лицо.

— Да, — отвечая всё также медленно, кивнул я. — Найдём.

Конечно же всё не могло оказаться настолько просто…

Кларисса уже ищет её. И если бы Саша действительно находилась на планете под контролем Ордена, её бы наверняка давно заметили. Так что надеяться на подобную удачу было глупо с самого начала. Сейчас она может быть где угодно. На любой планете. В любом секторе… Далеко или близко.

— Саша стала сильнее, — уверенно продолжила Яна, не отпуская мою руку. — Так что с ней точно всё будет хорошо.

Я покачал головой и наклонился к девушке, говоря прямо и ничего не скрывая:

— Сила — это хорошо. Но не всегда. За силой всегда приходит и ответственность.

— Думаешь, — Яна чуть нахмурилась, всматриваясь в меня, — Саша может пойти мстить…?

— Ты же помнишь, насколько она ответственная? Помнишь, что произошло с их народом и как она всё это переживала? Учитывая то, что Этараксийцы были вынуждены бросить родной дом, бежать, постоянно сражаться, выживать и терять своих… Это уже о многом говорит и ко многому ведёт. Также, думаю, ты вполне можешь представить, на какие зверства и ублюдства способны люди, когда чувствуют превосходство или право распоряжаться чужой жизнью. Впрочем… Не только они.

Яна снова чуть сжала мою руку. История всегда циклична, и она прекрасно понимает, что происходит с пленными, когда кто-то из человека превращается в зверя. Пытки, издевательства, насилие…

— Во времена великих войн, — продолжил я, — всё это уже было… Одна раса экспериментировала над другой. Альвы проводили испытания на всех, как и люди. В их секторах были найдены замученные, с уже потухшими искрами жизни в груди Этараксийцы и не только. В те времена вымерли целые немногочисленные расы, о которых сейчас остались лишь записи, и не более, — криво усмехнувшись, добавил: — Мне пару раз доводилось попадать на парочку закрытых планет… Где всё это было занесено в базы данных. Архивы, к которым обычных людей и близко не подпускают.

Яна молчала, внимательно слушая меня.

— А теперь представь, — снова продолжил я, — что всё это увидит Саша. Не услышит в рассказах, а увидит сама, вживую. Как думаешь, с её желанием спасти свой народ она станет сидеть и ждать меня? А ведь она теперь ещё и королева Этараксийцев. И эта ответственность множится во много раз.

— Нет, — уверенно ответила Яна. — Не станет. Я в этом уверена. Ты боишься именно этого? Что она соберёт Этараксийцев и поднимет восстание?

— Нет, — выдохнул я. — Совсем не этого.

Я ненадолго замолчал, подбирая слова, следя взглядом за светлой полосой входящего в атмосферу корабля, затем продолжил:

— В первую очередь я боюсь потерять её саму. Боюсь, что она сделает неверный шаг. Всего один шаг… И её сила, сила королевы, которая для их народа священна, превратится для неё в проклятие. Такая вещь — это не подарок. Это груз. Ответственность, которая ложится на плечи девушки, совсем недавно ещё не знавшей, что значит держать в руках такую власть. Молодой, неопытной и такой искушённой… Всего одно её слово — и великий, чистый народ утонет в крови.

— А разве… — Яна опустила взгляд, — они не имеют права мстить…?

— Дело не в праве. Дело в черте, которую нельзя переступать. Незримой, неосязаемой, но когда она окажется преодолена… Обратного пути для них уже не будет.

Я отвёл взгляд в сторону улицы. Люди вокруг шли мимо, смеялись, о чём-то спорили, кто-то торговался у лавки с фруктами, где-то звякнули бокалы. Для них эта ночь была обычной. Спокойной. Уютной.

— И ещё я боюсь, что её всё-таки найдут имперцы, — договорил я тише.

В этот момент мне вспомнилась Ваартирия. Сила королевы не передаётся так просто, а значит…

Пальцы сами собой сжались сильнее, чем следовало. Я понял это только тогда, когда почувствовал дрожь в руке Яны. Сразу разжал её.

— Прости…

— Ничего, — спокойно ответила она и, сделав шаг, встала передо мной лицом к лицу, легонько обхватывая моё лицо своими ладошками. Её пальцы были тёплыми и уверенными. — Всё хорошо. Мы точно найдём Сашу.

Я смотрел на неё и видел только твёрдую уверенность.

— Конечно.

— И… — продолжила девушка, чуть улыбнувшись, — спасибо тебе.

Я смотрел на Яну, не понимая, о чём она. Девушка же продолжила:

— Спасибо, что больше не стараешься уберечь меня даже от горькой, но возможной правды. Мне… Неприятно слышать, через что может пройти Саша, но я действительно рада, что ты теперь воспринимаешь меня достаточно взрослой, чтобы раскрывать всю правду и говорить, как есть.

Я действительно решил от неё ничего не скрывать. Всё же она рядом, и полностью ей доверяю. Да и будет лучше, если работать будут две головы, а не одна.

Яна потянулась ко мне и нежно поцеловала, явно пытаясь подарить мне спокойствие. Я приобнял её, притянул ближе и тоже поцеловал. Мы на миг забыли про всё вокруг, но затем одновременно услышали:

— Мама! Папа! Смотрите, какие красивые тётя с дядей!

Мы с Яной разорвали поцелуй и посмотрели на маленькую девочку, которая с интересом и восторгом смотрела на нас, широко распахнув глаза.

— Простите, — сразу раздался женский голос.

К ребёнку быстро подошла молодая пара. Сначала отец, потом мать. Девочка вцепилась в их руки, спрятавшись между ними, а женщина ещё раз виновато улыбнулась нам.

— Простите её, — мягко добавила она.

— Ничего страшного, — ответил я с улыбкой, чуть кивнув.

Я проводил взглядом, как эта молодая семья уходит дальше по улице. Девочка шла между родителями, весело раскачивая их за руки, что-то быстро рассказывала и сама же смеялась. Отец, смеясь, что‑то отвечал ей, мать поправляла ей волосы. Я перевёл взгляд на Яну.

Она тоже смотрела им вслед.

На лице у неё оставалась улыбка, но в глазах, глубоко внутри, на миг проступила та самая тихая печаль, которую она обычно прячет очень хорошо.

Прошло уже семь месяцев, а Яна всё это время даже не знает, что с её родителями.

Положил ладонь ей на голову и аккуратно погладил по волосам.

— Мы вернёмся на Землю. Это только вопрос времени.

Она подняла на меня взгляд, улыбнулась и тут же потянулась ближе. Коротко поцеловала и негромко ответила:

— Конечно, я знаю. Просто… — Яна на секунду замерла и помотала головой, отгоняя мысли. — Ладно, — произнесла она уже легче. — Это неважно.

Я понял её без лишних слов. Она не хочет, чтобы этот вечер омрачался из-за её тоски. Поэтому тоже улыбнулся, сам поцеловал её и мягко произнёс:

— Пошли. У нас с тобой впереди целая ночь, где есть только ты и я.

Сейчас, когда всё завязано на Клариссе, я ничего не смогу сделать. Поэтому не стану омрачать дни ожиданиями. А тело и так перегрузил в недавнем бою, чтобы ещё и тренироваться сейчас.

Мы вернулись к прилавку с украшениями. После короткой грусти Яна неожиданно с живым интересом включилась в эту затею. Смотрела, примеряла взглядом, сравнивала, откладывала, снова выбирала. Вела себя не как воин, а как обычная девушка. Что мне очень нравится. Она то смеялась над слишком вычурными украшениями, то серьёзно щурилась, оценивая работу мастера.

Я готов был скупить ей всю витрину, тем более с деньгами у меня проблем нет. Кларисса ясно дала понять, что все перечисленные мне деньги она назад не примет, потому что… Потому что это часть средств со счетов наших погибших друзей. И они мои по праву.

Яна же почти сразу пресекла моё желание.

— Только три вещи, — сказала она твёрдо, посмотрев прямо мне в глаза. — И выберешь ты.

— На мой вкус? — уточнил я, приподняв бровь.

— Да.

Я хмыкнул. Это уже было куда опаснее, чем просто дать ей самой выбрать.

В итоге остановился на трёх вещах: серьгах, кулоне и браслете. Всё — из бело-золотого металла с яркими драгоценными камнями, красиво играющими бликами от света.

Выбор мой ей сразу понравился. И это было видно по радостной улыбке.

Правда, всё чуть не омрачил продавец. Видя, что мы не местные, он хотел было заменить товар под прилавком на более дешёвый, но в этот момент к нему подошёл какой-то старик. Он что-то шепнул ему на ухо, коротко и жёстко, и тот, посерев, мгновенно выдал нам качественный товар, а также сверху ещё и два кольца положил, извиняясь и говоря, что это дар дорогим гостям.

Старик же, поклонившись мне и Яне, просто ушёл, растворившись в толпе.

Я проводил его взглядом, отметив, как уверенно он двигается в этом месте, но не стал акцентировать на этом внимание, и дальше мы просто гуляли по городу.

Без спешки, без цели, просто шли по освещённым улицам, заглядывали в лавки, слушали вечерний шум, останавливались у витрин, покупали всякую мелочь. Яна то и дело задерживалась у прилавков с безделушками, и тех, где продавали оружие и технику. Но в какой-то момент она вдруг спросила:

— Слушай… А тогда, на корабле… Рядом с тобой… Был император?

Я сразу понял, о чём она. И кивнул.

— Да.

Об этом я за эти четыре дня ей действительно ещё толком не рассказывал. Хотя мы успели уже даже в целом выяснить наши отношения. На корабле Яна в очень доступной манере, не повышая голоса, но с таким холодом, что я предпочёл не спорить, объяснила мне, что так больше делать не нужно. Оставаться с очень сильными противниками без поддержки. Если сражаться — то вместе. А не оставлять её где-то позади, пока я лезу в бой один.

Отбрёхиваться я не стал. Сразу согласился, что да, она права. А затем у нас случилось «примирение». Довольно долгое.

После нашего воссоединения и ночи вместе она в целом стала вести себя по-старому, но более уверенно. Уже как жена. Как в последние месяцы на Земле. Что мне, в целом-то, очень даже нравится.

Яна не настаивала тогда именно на том, что нужно идти в бой только вдвоём. Просто рисковать одному совсем не нужно.

Сейчас же я пересказал ей всё, что касалось императора Российской империи. Как именно он появился, почему вообще смог откликнуться на мой вызов и что это значит для нынешней ситуации.

Яна слушала внимательно. Пока я говорил, мы успели купить у уличного торговца фрукт, чем-то похожий на яблоко, только с более яркой кожурой и чуть терпким запахом. Когда я закончил, она как раз откусила от него первый кусок.

Сначала Яна удивлённо посмотрела на плод в своей руке. Потом на меня. Потом снова на фрукт и, уже с явным удовольствием, откусила ещё раз.

— Так вот оно что, — задумчиво произнесла девушка, жуя.

— Да, — кивнул я.

Она ещё немного помолчала, раздумывая, а затем спросила:

— Получается, что сейчас в Российской империи либо вообще нет власти… Либо её занял кто-то из принцев или принцесс?

— Выходит, что так, — подтвердил я. — И я очень надеюсь, что они сумели договориться. Потому что в той ситуации, которая сейчас творится на Земле, внутренний раскол для империи будет почти смертельным. Из-за общей ситуации вокруг, из-за мира-корабля и из-за войны с Китайской империей сейчас любое неверное решение для Российской империи может стать фатальным.

— Значит, всё упирается в то, что нам нужно вернуться как можно быстрее…

— Нам не только поэтому нужно вернуться быстрее, — ответил я.

— Аня… — тихо выдохнула Яна. — Ей ведь совсем скоро рожать. Да и все остальные…

На это я ничего не ответил и больше этих тем мы не касались, просто гуляя дальше.

Примерно через час у меня на руке вдруг вспыхнул коммуникатор. Я увидел имя Клариссы и принял вызов сразу. Из динамика почти мгновенно донёсся её голос — собранный, серьёзный, без обычной насмешки.

— Шель, можете подъехать к ресторану «Сальторас»? Он недалеко от вас.

Я нахмурился, понимая, что просто так она нас точно не стала бы тормошить. Тем более сейчас.

— Что-то случилось?

На той стороне повисла короткая пауза.

— И да, и нет, — наконец ответила собранно Кларисса. — У меня есть одна хорошая новость. И несколько плохих.

— Понял, — произнёс я. — Скоро будем, — отключив связь, уже Яне добавил: — Поспешим.

Она просто кивнула, посерьёзнев.

Мы быстро свернули к транспортной сети. Вечерний город уже успел погрузиться в мягкий свет вывесок, витрин и дорожных огней, так что свободную машину поймали почти сразу. В салоне мы не разговаривали. Яна только один раз посмотрела на меня, словно хотела спросить, насколько всё серьёзно, но ничего не сказала. А я и сам пока не знал, что именно нас ждёт.

До «Сальтораса» добрались быстро.

Ресторан оказался из тех мест, где внешний лоск начинается ещё с фасада. Светлый камень, высокие окна, мягкая подсветка по контурам, широкие двери и слишком дорогой вид даже для этой части города. Внутри всё делилось на два уровня: внизу — обычный зал, наверху — закрытая элитная часть. И Кларисса, разумеется, сидела именно там.

Нас провели без вопросов, сразу встретив внизу.

Слуга в тёмной форме поднялся впереди по широкой лестнице, после чего открыл перед нами двери в отдельную комнату. Просторную, богато отделанную, с панорамным окном, мягким светом и столом, за которым уже сидела Кларисса.

Стоило нам войти, как я сразу спросил:

— Что случилось?

Девушка не ответила сразу. Только указала рукой на места напротив себя.

Мы с Яной сели, и лишь после этого она заговорила.

— Как и сказала, у меня одна хорошая новость и несколько плохих, — произнесла Кларисса, внимательно и максимально серьёзно глядя на меня. — С какой начать?

— Давай с хорошей, — ответил я.

Девушка коротко кивнула. Потом коснулась коммуникатора на запястье.

Над столом тут же всплыли голографические изображения.

Сначала одно. Потом второе. Третье.

Я стиснул пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

— Мои девочки нашли твою Этераксийку, — произнесла Кларисса. — Вот только…

Дальше она могла уже ничего не добавлять. Я и сам всё видел на экранах.

Узкий проход. Площадка. Клетка. Смазанный силуэт. Потом более чёткий снимок — Этараксийцы в клетках… И…

Спасибо всем за отклик!

На голограммах была и Саша.

Она двигалась резко и яростно. Почти хищно. Сражалась сразу против нескольких людей. Волосы растрепались, лицо с яростным оскалом, а во взгляде горела ненависть… Слишком сильная ненависть для молодой девушки… Тем более молодой королевы, на плечи которой легла ответственность за растерзанный и растерянный народ.

— Это она? — спросила Кларисса.

Я молча кивнул.

От одного только вида Саши, и от непонимания, что там произошло после, в груди потяжелело. Ведь неясно, победила она в итоге или нет.

— Вот с этого момента и начинаются плохие новости, — произнесла Кларисса.

Она чуть подалась вперёд, упираясь локтями в стол. Голос её стал суше.

— Место, где мы обнаружили эту девушку — это дальние фронта.

— Пираты, — выдохнул я.

— Да, — кивнула Кларисса. — Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь, как всё изменилось. Сейчас пираты уже не просто разрозненная по окраинам мразь. Они поделились на небольшие фракции, у каждой свой лидер, свои территории и свои правила. Но когда речь идёт о серьёзной угрозе, они собираются в один кулак. Против Империи, против крупных сил, против любого, кто лезет слишком глубоко.

Я криво усмехнулся, всё ещё смотря на изображения.

— Что-то не верится, что они вдруг стали настолько сильны сами по себе. Значит, Империя по-прежнему держит их на поводке для грязной работы.

— Именно, — спокойно подтвердила Кларисса. — И, как мне кажется, сейчас тоже не без этого, учитывая всё случившееся.

— Это единственные фото?

— Да. И появились они не так давно, сразу после этого попали ко мне.

Я смотрел на неё, а сам уже быстро раскладывал всё в голове.

Это очень далеко. И хуже всего то, что пираты не пользуются порталами. А те редкие, которые у них есть, охраняются так, что через них не пробьёшься и даже не найдёшь. То есть быстро добраться туда обычным путём не получится. Даже на хорошем корабле это займёт слишком много времени.

А время сейчас очень ценно и его очень мало…

Я чуть откинулся назад, пока девушки молчали, и быстро открыл карту звёздных систем.

— Какой именно мир? — спросил я.

Кларисса встала, подошла ближе и указала пальцем на нужную точку. Система тут же засветилась жёлтым.

Я уставился на неё, потом повёл взглядом чуть в сторону.

Близко.

Чертовски близко к одному из нужных мне узлов. Настолько, что в голове сразу зашевелились варианты. Но я тут же отбросил первое желание. Сейчас нельзя распыляться. Нельзя тратить время на лишнее, даже если это «лишнее» могло бы помочь в этом деле.

Сейчас главное — Саша.

Нам нужно как можно быстрее добраться в тот сектор. Вытащить её. А дальше уже разбираться со всем остальным.

Теперь, когда с нами Кларисса…

Я замер на полумысли, осознав то, о чём до этого даже не задумывался. Потом медленно поднял взгляд на Клариссу.

Девушка, не замечая моего взгляда, продолжила уже спокойнее:

— Вторая плохая новость — это наш корабль. Чтобы полностью привести его в порядок, понадобится время. В бою он пострадал сильнее, чем кажется. Малые суда можно чинить прямо на борту, с ними всё проще. А вот флагману потребуется полноценный ремонт.

Я молча смотрел на неё, пока она говорила, и с каждым её словом всё яснее понимал одну простую вещь.

С нами она не полетит. И дело даже не в корабле. Дело в Ордене.

Слишком много атак обрушилось на них за последнее время. Слишком резко изменилась сама граница допустимого. Такие удары, как тот, что пришёлся по нам недавно, раньше даже не рассматривались как что-что возможное по отношению к Хранительницам. А теперь это стало реальным. И после подобного никто не отпустит одну из сильнейших фигур Ордена далеко за пределы их зоны влияния.

Тем более — Клариссу.

Орден Хранительниц не лезет в чужие войны. Не влезает в перепалки, не втягивается в открытые столкновения, если его туда не затолкали прямо и без выбора. Это их правило. И если Кларисса сейчас сорвётся со мной в дальние миры по личной причине, это уже не будет её личным решением.

Орден называется Орденом не ради красивого слова.

Это не кружок сильных, собравшихся под одной крышей, и не союз по интересам. Это жёсткая, выстроенная веками структура, где у каждого есть своё место, свои обязанности, своя зона ответственности. Внутри могут быть трения, споры, борьба за влияние, скрытые конфликты — всё это неизбежно. Но сам по себе Орден остаётся единым организмом. И если один из его высокопоставленных членов начинает действовать самостоятельно, втягивая всех остальных в чужую войну, это уже не самостоятельность. Это удар по самому основанию.

А значит, она сама подведёт своих под ту черту, за которой нейтралитет закончится окончательно. И этот нейтралитет будет нарушен и с империей.

Я отвёл взгляд к голограмме над столом, где всё ещё светилась нужная мне система.

Значит, перед ней встанет выбор.

Либо уйти из Ордена, которому она отдала почти всю свою жизнь, где и прошла эта самая жизнь. Из места, которое сделало её такой, какая она есть. Из места, которому она тоже была нужна. Либо остаться и продолжить борьбу за место главы, за влияние, за право не дать своим же окончательно сгнить изнутри и в итоге навести тот порядок, о котором мечтала.

Я хорошо понимаю цену обоих путей. А также знаю, что просто так уйти из Ордена нельзя. Тем более Клариссе. Её просто не отпустят. Слишком много она знает. За шесть сотен лет в ней накопилось тайн Ордена столько, что она одна может разрушить его частично изнутри.

Я могу своими действиями подставить её под удар. И не только её. Также и меня с Яной, Ольгой, Сашей и моими новыми учениками.

Именно поэтому Кларисса не может просто взять и полететь со мной дальше. Даже если Хранительницы не станут заходить далеко, что вряд ли, учитывая ситуацию, и решат просто провести суд над ней — это уже удар по самой девушке.

Я поднял на неё взгляд.

— Кларисса.

Судя по тому, как она на меня посмотрела, до неё уже дошло, к чему именно я пришёл. Девушка, уже севшая на место, медленно откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Яна, не до конца понимая, что происходит между нами, переводила взгляд то на меня, то на неё.

— Я вас не оставлю, — произнесла Кларисса ровно. — Предлагаю следующий план. Мы летим до ближайшей крепости Ордена, я быстро собираю совет, а потом уже вместе отправляемся дальше. За твоей Этераксийкой.

Я молча перевёл взгляд на карту. Она тоже посмотрела туда. Пару секунд мы оба просто просчитывали маршрут.

Картина выходила скверная.

Если действительно уходить к одной из орденских крепостей, путь до Саши увеличивался почти на сорок процентов — и по времени, и по самому расстоянию. Для обычного перелёта это уже неприятно. В ситуации, где каждая лишняя задержка может стоить человеку свободы, рассудка или жизни — это недопустимо.

Я просто не могу позволить себе задерживаться.

Кларисса сидела ровно, спокойно, с тем же собранным лицом, но я видел, как едва заметно напрягается её взгляд. Она прекрасно понимает то же, что и я. И всё равно отчаянно ищет хоть какой-то вариант, при котором не придётся выбирать из двух зол.

Лететь с ней — это шанс получить официальный допуск, поддержку, силы Ордена и святую рядом. Но с гарантированной задержкой.

Лететь самим — это скорость. Но без неё. Без её силы. И с куда меньшими шансами, если всё там уже совсем плохо.

— Если гнать корабль быстро… — начала Кларисса, вновь глядя на карту. — И пройти через чёрную дыру…

Я сразу помотал головой.

— Слишком много времени. И слишком много неизвестного. Мы не понимаем, что там уже произошло и что может произойти, пока будем выкручиваться через такой маршрут.

Кларисса тихо выдохнула.

Мы оба замолчали, каждый задумавшись над своими мыслями, но чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось: как ни крути, всё упирается в одно и то же. Нам снова придётся разделиться.

— К чёрту последствия от Ордена, — вдруг сказала Кларисса и резко поднялась. — Разберусь с этим как-нибудь. Не в первый раз.

Она начала ходить по комнате быстрыми шагами, звук её каблуков гулко расходился от пола. В движениях появилась злость. Этим Кларисса пытается скрыть волнения.

Я только покачал головой.

— Ты для меня важнее, — бросила она, даже не глядя на меня.

— Шесть сотен лет, — ровно сказал я.

Кларисса резко обернулась.

— Что?

— Ровно столько ты отдала этому Ордену. Всю жизнь. Все свои силы. Всё, что имела. И вот сейчас, когда ты стоишь так близко к тому, чтобы стать главой, ты хочешь просто отступиться?

— Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ — зло и холодно. — Где-то там сейчас находится твоя девочка, а ты предлагаешь мне медлить⁇!

— Нет, — спокойно ответил я. — Я предлагаю тебе думать рационально.

Она продолжала ходить по комнате, сложив руки на груди так, будто иначе сорвётся и просто швырнёт что-нибудь в стену.

— Рационально? — переспросила Кларисса, посмотрев на меня с плохо скрытым раздражением. — То есть, по-твоему, я должна сейчас выбрать кресло, власть и удобный момент, пока где-то там может погибнуть тот, кого я уже однажды потеряла? Я уже потеряла тебя. Потеряла остальных! Ты предлагаешь мне повторить это снова и позволить тебе умереть⁇!

— Нет, — всё также спокойно ответил я, обдумывая ситуацию, а затем продолжил: — Я предлагаю тебе играть по крупному и получить ещё больше влияния в Ордене, если придётся. Используй моё имя и факт того, что я точно вернулся. Чтобы они знали, что на твоей стороне снова тот, кто однажды уже ставил под угрозу существования Орден Хранительниц. И если придётся… Я снова направлю на них свой клинок.

Земля. Китайская империя. Дворец:

— Ты уверен, что лучше ударить именно отсюда?

Китайский император сидел на высоком троне, откинувшись на золотую спинку. Красные одежды с золотыми драконами мягко ложились тяжелыми складками, а сам он, не двигаясь, смотрел на карту так, будто видел перед собой не линии фронтов и метки укреплений, а уже готовое будущее. Голос его звучал абсолютно спокойно.

Неподалеку от трона, на том же возвышении, стоял Леонид.

То, что ему дозволено находиться так близко, говорило о многом. В чужом дворце, в чужой империи, при чужом правителе — на расстоянии прямого разговора. Китайский император не разбрасывался подобным доверием.

Леонид ответил без колебаний:

— Да.

На нём был привычный строгий и деловой белый костюм, а лицо сохраняло ту ровную, собранную неподвижность, которую он отточил за последние годы. Парень шагнул ближе к столику с картой и указал рукой на один из участков.

— Российская империя оголит именно эти фланги, — произнес Леонид. — Они будут вынуждены стянуть силы сюда, чтобы удержать вот этот сектор. Слишком важный узел. Если надавить там, они не смогут ответить сразу по всей линии.

Император проследил взглядом за его рукой.

Некоторое время он ничего не говорил. Просто сидел, глядя на карту. Наконец мужчина едва заметно кивнул.

— Понятно.

После этого он поднял взгляд на Леонида.

— Спасибо, Леонид.

Тот слегка склонил голову.

— Это вам спасибо, Ваше Величество. За то, что позволили мне остаться. И за то, что помогаете вернуть мой трон.

— Мы делаем одно дело, — спокойно произнес император, вновь переводя взгляд на карту. — Я хочу принести мир на эту планету. А ты хочешь добиться справедливости. Так что наши пути совпали не случайно.

— Конечно, Ваше Величество, — снова чуть склонил голову Леонид.

В зале на некоторое время повисла тишина.

Она была глубокой, величественной, как и все здесь. Широкий тронный зал дышал чужой мощью. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в тенях под потолком, между ними тянулись полотна с золотой вышивкой, а пол отражал свет так чисто, что казалось, будто все присутствующие стоят над спокойной темной водой.

Император вдруг заговорил снова:

— Кстати.

Леонид поднял на него взгляд.

— Я никогда не спрашивал тебя об этом, — продолжил правитель Китая. — Но, полагаю, пора. Что ты думаешь о том, что нам придется убить всех твоих родственников?

Император произнес это так же ровно, как говорил о перемещении войск. Без нажима. Просто как факт, который необходимо обсудить. А после добавил:

— Линия Романовых должна начаться с начала. С чистого листа.

Леонид хотел ответить, но прежде чем он успел заговорить, главные двери тронного зала открылись. По каменному полу разнесся мягкий, но отчетливый цокот каблуков.

— Папа, — прозвучал нежный женский голос. — Ну что это такое? Почему я не могу провести ни минуты со своим мужем?

В зал вошла принцесса Китайской империи.

Величественная и уверенная в себе. Она шла ровно и спокойно, как человек, с детства привыкший, что всё вокруг расступается перед ним само собой. На ней были длинные красно-золотые богато расшитые одежды. Черные волосы, уложенные и заколотые золотыми украшениями, отливали мягким блеском. Одну руку девушка держала на слегка выступающем животе.

Беременность не делала её менее величественной. Скорее наоборот. Показывала всю красоту взрослой и уверенной женщины.

Леонид, увидев её, едва заметно улыбнулся. По настоящему, а не той вежливой маской, которую носил в зале минутой раньше.

Император же, напротив, чуть нахмурился, хотя и без настоящего раздражения. Скорее устало, как отец, слишком хорошо знающий характер дочери.

Леонид, повернувшись к трону, все же ответил на заданный вопрос:

— Я понимаю, что должно случиться. Но не задумываюсь об этом, — он говорил спокойно. Без спешки. — Я вел честную борьбу за трон. Не хитрил, не юлил. Просто нарабатывал влияние, верно служа своей империи. Однако мои сестры, в отличие от меня, действовали совсем иначе, — на мгновение в его глазах мелькнул холод. — И я считаю, что всем должно воздастся за их… Дела.

Парень не сразу подобрал последнее слово. Или, скорее, намеренно выбрал именно его — сдержанное, почти сухое. Будто не хотел говорить то, что действительно думал об их поступках.

— Так что я готов к тем последствиям, которые неизбежно придут, — договорил он. — Прошу прощения.

Леонид поклонился императору и начал спускаться с возвышения.

Подойдя к принцессе, парень взял её за руку и мягко приобнял. Девушка посмотрела на него с тем тихим теплом, которое бывает только между людьми, давно переставшими играть друг перед другом роли влюблённых.

Потом Леонид снова повернулся к китайскому правителю, продолжая:

— Теперь у меня новая семья. И я счастлив, — он посмотрел на принцессу. — С тех пор как увидел Цай Юй, она больше не покидала моей головы.

Император выслушал это без тени насмешки. Только коротко и доброжелательно кивнул.

Цай Юй же чуть смутилась и легко ударила Леонида по плечу.

— Скажешь тоже, — пробормотала она. — Совсем меня засмущал!

— Но это ведь правда, — ответил парень спокойно.

Его ладонь мягко легла на её живот, и движение вышло таким естественным, что в нём не было ни капли показного. Только уже привычная забота.

— Папа, — сказала принцесса, переводя взгляд на императора. — Ты как хочешь, а я забираю своего мужа!

— Хорошо, дочь, — отозвался он, слегка устало махнув рукой. — Можете идти.

Они оба поклонились и направились прочь из зала.

Когда двери за их спинами закрылись, некоторое время они шли по широкому дворцовому коридору молча. За высокими окнами лежал вечер, а в нишах стен мерцали длинные лампы в золотых оправках. Стража, встречавшаяся на пути, бесшумно склоняла головы и тут же отступала в стороны.

Цай Юй первой нарушила тишину.

— Леонид, — позвала она негромко. — А ты правда не жалеешь? О том, что уже сделал. И о том, что ещё придется сделать?

Парень не ответил сразу.

Несколько шагов прошел молча, глядя вперёд. Потом скосил на неё взгляд.

— Жалеть? — переспросил он. — О чём-то жалеют только слабые.

На лице принцессы мелькнула тень недовольства. Не из-за самих слов, а из-за того, как холодно они прозвучали.

— Так всегда говорил мой отец, — продолжил Леонид. — А слабые не могут править империей. Поэтому я ни о чём не жалею, — его голос оставался ровным. — Всё решилось тогда. В день его смерти, — парень не назвал, о ком именно говорит. Да это и не требовалось. — А то, что было потом — лишь последствия. Сестра обманула меня. Они все вели нечестную игру. Я не могу испытывать жалость к своей семье. Они сами выбрали свой путь. А значит должны ответить за всё.

Он пару секунд помолчал, затем закончил:

— В ближайший месяц мы захватим Российскую империю.

Кларисса, услышав мои слова, почти незаметно, но нахмурилась.

Эта мысль ей не понравилась с первого же мгновения.

Когда-то у меня уже были распри с Орденом Хранительниц.

Вообще, я всегда старался держаться с ними максимально нейтрально. Не лез в их внутренние порядки. Но при этом никогда не признавал саму систему, на которой строится не только их Орден, но и клановая, родовая структура космической империи в целом. Слишком часто эта система прикрывается красивыми словами о долге, чести и традициях, а на деле давит тех, кто осмеливается жить не так, как от них требуют.

И однажды эта система уже обернулась против Клариссы.

Тогда её ранг в Ордене был ниже, чем сейчас, но уже достаточно весомый, чтобы действия имели значение. И в какой-то момент она переступила через их правила, решив действовать самостоятельно. И этого хватило, чтобы её решили наказать.

Как именно — Кларисса так и не сказала мне.

Я только узнал, что её фактически заперли за стенами Ордена на десять лет. Без права выйти. Без возможности вмешаться во что-либо за пределами их территории. Для них это было справедливым наказанием. Для меня — нет.

Тогда я уже начал обгонять Клариссу и почти весь наш отряд по рангу святого. Силы во мне хватало с избытком, а сомнений в себе не было вовсе. Поэтому, едва поняв, что происходит, я один пошёл против Ордена.

Сейчас, оглядываясь назад, прекрасно понимаю, насколько безумным это было решением. Ведь Орден большой и та часть, которая есть в этой части галактики — лишь, по сути, филиал. Но в тот момент мне было всё равно.

В итоге я вступил в бой, оставив за спиной трёх их магистров Ордена. Не убивая. Просто ломая им возможность встать у меня на пути. Ниже рангом практиков вообще не считал — слишком много их оказалось на дороге, слишком мало они значили в реальном столкновении. Четвёртым против меня вышел один из самых древних и сильных их магистров.

Мы оба тогда вышли из боя ранеными. Но он отступил первым. И остановить меня после этого смогла только Кларисса. Когда встала передо мной и попросила прекратить.

Я не знаю, как далеко зашёл бы тогда, если бы она не вмешалась. К тому моменту на мне было достаточно ран, чтобы даже моё упрямство рано или поздно перестало иметь значение. Но всё закончилось иначе.

Я потребовал, чтобы с неё сняли все ограничения и все наказания. Орден, не желая раздувать скандал, пошёл мне навстречу. И я добился своего.

Тогда эту историю быстро замяли. И именно ради этого пошли на уступки. Никто не хотел, чтобы по галактике пополз слух о том, что крайне молодой, пусть и талантливый, практик, в одиночку пришёл к воротам Ордена и вынудил его верхушку отступить. Да и никто не хотел со мной ссориться, зная, кто мой дед. Так что об этом случае знают немногие.

— Я не стану использовать твоё имя, — упрямо произнесла Кларисса, не сводя с меня взгляда. Она уже понимает, к чему я клоню, и именно поэтому упёрлась заранее. — Я не хочу, чтобы из-за этого за тобой началась охота.

Да, после того случая в Ордене у меня хватает врагов. Но в то же время они меня уважают. Так что моё имя для них может прозвучать двояко, но не пустым звуком. Либо как имя того, кто имеет право диктовать условия, либо как имя того, кого лучше устранить сразу.

Я усмехнулся.

— Я и не говорю тебе врываться туда и с порога размахивать табличкой с моим именем. Поболеть за меня успеешь, когда станешь главой Ордена, и когда мы пойдём против Сарнойла. С первых рядов, так сказать. Примени моё имя только если они начнут идти против тебя.

— Шель, — Кларисса посмотрела на меня очень серьёзно, — ты прекрасно знаешь, к чему это приведёт.

Я на секунду задумался, потом пожал плечами.

— Так или иначе к тому же самому всё и придёт. Дальше Ордена Хранительниц моё имя всё равно не уйдёт.

Да, я подставляю под удар только себя.

Всё дело в том, что моё имя сейчас — это настоящий взрыв для галактики. Я думал, что обо мне давно забыли. Но нет. Тот же Сарнойл всё ещё ищет меня, и наверняка не только он. ВаарХарра одна только чего стоит.

И если выйдет так, что моё имя начнёт звучать в разных частях галактики, Сарнойл станет рваться именно туда, где его услышит. Поэтому Ордену невыгодно распространяться обо мне. Они не захотят войны с Империей. А Сарнойл не придёт к ним спрашивать. Он придёт требовать.

Кларисса молчала. Я видел, что она хочет возразить, но пока не находит, за что именно зацепиться. И потому не стал давать ей времени увести разговор в сторону.

— Мы будем действовать так, — произнёс я ровно. — Какую-то часть пути летим вместе. Потом разделяемся. Я и Яна отправимся в тот сектор, где заметили Сашу, и занимаемся разведкой. Ты отправляешься в Орден и пробуешь выбить разрешение на удар по пиратам.

Я покосился на карту.

— Сомневаюсь, что из этого легко выйдет что-то толковое. Пираты наверняка давно прикормлены и аристократами, и империей. Но попытаться всё равно стоит.

Кларисса стояла, скрестив руки на груди, и чуть хмурясь. Сомневается.

Поэтому я встал, подошёл к ней вплотную, остановился напротив, положил руку на плечо и улыбнулся.

— Кларисса, ты уже забыла, кто я такой?

Она посмотрела на меня слегка напряжённо.

— Я не маленький мальчик, которого нужно опекать, — продолжил я. — Мы с тобой через слишком многое прошли вместе, чтобы ты делала такие выводы обо мне. Ты уже забыла, что я веду в счёте по помощи?

— Но не возможную войну с пиратами, — всё также хмурясь, ответила она. — Ты даже не представляешь, насколько всё изменилось за эти четыреста лет.

Я на это только пожал плечами. Потом снова улыбнулся и, подняв руку, легонько щёлкнул её по лбу. Девушка моргнула, явно не ожидая этого, и на миг даже растеряла всё своё напряжение.

— Со мной будет Яна, — ответил я. — И я не полезу чёрт знает куда бездумно. Мы будем ждать тебя у тех миров.

Она сразу посерьёзнела.

— А если ситуация критическая?

Я задумался лишь на секунду.

— Значит буду действовать. Я не могу позволить себе стоять в стороне, если пойму, что времени ждать больше нет.

Кларисса долго смотрела мне в лицо.

Я понимаю, почему она так себя ведёт. Поломанный абсолют — так обо мне сейчас можно сказать. Не тот, кем был когда-то. И рядом больше нет никого из наших.

Но я когда-то начинал этот путь с нуля, и не пропал. Так что и сейчас совсем справлюсь.

Впрочем, как и сказал ей — со мной Яна, поэтому действовать буду очень аккуратно. Я бы предпочёл оставить её с Клариссой… Но, боюсь, что после этого она мне такое никогда не простит.

— Хорошо, — сказала наконец девушка. — Но если Орден взбрыкнется — я всё равно прилечу. Даже одна, — в её зрачках зажглись два маленьких алых огонька, а в голосе появилась угроза. — И пусть только попробуют встать у меня на пути.

— Идёт, — улыбнулся я.

На то, что починить корабль, ушло три дня. И-то это был спешный ремонт, не полный. Но мы всё равно решили вылетать в этот день. Но прежде чем вылетать — мне нужно было услышать ответ от моих новых учеников. Поэтому сейчас мы находились на челноке.

— Ну и что вы для себя решили? — спросил я, внимательно разглядывая троицу и заранее понимая, что простой ответ сейчас вряд ли услышу.

Они стояли передо мной всё в том же порядке. Впереди, как и раньше, хмурый. Девушки чуть позади, на полшага в стороне, но не прячась за его спиной. Уже одно это многое говорит о том, кто из них привык первым принимать удар и первым же лезть в спор. А также кто выскочка.

— Мы хотим знать о тебе, — произнёс парень после короткой паузы. — Кто ты и почему император приказал нам идти именно к тебе в ученики?

Он на миг запнулся. Понятно, что в голове у него мелькнула ещё одна мысль, связанная с Клариссой, но вслух он её так и не озвучил.

Я медленно пошёл по залу и ответил:

— Нет. Я не стану вам ничего рассказывать.

— Почему? — нахмурился хмурый.

Я посмотрел на него.

— А зачем вам это? — спросил, уже понимая, к чему он ведёт.

— Чтобы понимать, у какого человека мы учимся, — ответил парень без колебаний. — Нас отправили к тебе сарс пойми почему. И мы хотим знать, что в тебе такого особенного, раз император отдал такой приказ.

— Особенного? — усмехнулся я. — Конечно. Вас, разумеется, интересует именно это. Особенное. Громкое. Необычное. Поэтому вы и так рвались в ученики к Клариссе?

— А разве в этом есть что-то плохое? — спросил Хмурый и повернулся за мной всем корпусом, не спуская глаз. — Я не хочу, чтобы НАС обучал абы кто. Поэтому мы и попытались попасть именно к Великой.

Всё также медленно шагая вокруг них, я немного помолчал, прежде чем ответить. Не потому, что не знаю, что сказать. Наоборот. Слишком хорошо знаю.

Молодые гении. Сильные, волевые, с расписанным другими великим будущим… Они могут гордиться своим талантом. Но ровно лишь до того момента, пока не упрутся в стену.

— Ты так думаешь? — спросил я уже без усмешки и посмотрел ему прямо в глаза. — За учителя, по-твоему, говорят его дела?

— Да, — твёрдо ответил он и даже не задумался.

Я кивнул, делая вид, что соглашаюсь с его логикой, и продолжил уже медленно, давая им всем возможность услышать каждое слово:

— То есть если человек постоянно на слуху, очень силён, его все уважают и боятся, значит, он автоматически лучший учитель, чем, к примеру, тот, кто прожил жизнь в затворничестве и сумел разобраться в вещах, о которых остальные даже не слышали. Так?

— Нет, но… — хмурый сбился и впервые за весь разговор действительно растерялся.

— Вот об этом и речь, — покачал я головой. — Вы хотите судить по имени. По славе. По чужому мнению. По тому, насколько человек велик в глазах других. И вам кажется, что этого достаточно, чтобы считать его хорошим учителем.

Я перевёл взгляд на девушек и продолжил уже для всех троих:

— Вы молоды. Талантливы. И да, вы действительно заслуживаете сильных учителей. Но кто вам сказал, что тот, кто выпускает одного сильного ученика за другим, обязательно умеет учить лучше всех? Самый яркий показатель для учителя — не когда он берёт уже готового гения и делает его ещё сильнее. А когда он вытаскивает из грязи того, на ком все поставили крест, и доводит его до вершины.

Я сделал шаг ближе, всё так же не повышая голос.

— А лучший показатель ученичества — это когда ученик до последнего верит в своего наставника. Не ищет глазами того, кто громче, ярче и знаменитее. Не мечется в поисках того, у кого имя позначимее. А идёт до конца за тем, кого однажды выбрал.

Девушки слушали молча. Хмурый же всё сильнее напрягался, хотя я уже видел: часть из сказанного в нём всё-таки цепляется.

— Поэтому, господа, — произнёс я, — мы с вами в патовой ситуации. Как и сказал — я не стану рассказывать вам, кто я и откуда. Сейчас вы ничего обо мне не узнаете. Но ваш император отдал вам приказ. И этот приказ явно на чём-то основывался.

Медленно обвёл их взглядом.

— А вы пытаетесь судить со своей небольшой колокольни. Думаете, что раз обладаете талантом, то уже многое понимаете в этом мире? Ко многому готовы? На многое имеете право? Ваш путь только начался, а вы уже мните себя кем-то важным.

На последних словах хмурый сцепил зубы. Я заметил это сразу, но останавливаться уже не собирался.

— Вам в академии вбили в головы, что вы таланты среди талантов. И это даже правда. Но настоящий талант начинается не там, где человек слышит, какой он особенный. А там, где в нём появляется смирение. Понимание своих ошибок. Желание видеть дальше собственного самолюбия. Этого я в вас пока не наблюдаю.

— Откуда тебе знать, кто мы и что умеем? — зло процедил хмурый, и в этот раз раздражение в нём уже почти прорвалось наружу. — Почему ты судишь о нас только по своим выводам? Тебе не понять, сколько усилий мы приложили, чтобы стать сильнее. Ты ведь…

Он осёкся, но я и без того понял, что именно он хотел выплюнуть мне в лицо. Что я куда больший гений, чем они вместе взятые и точно для этого ничего не делал.

Я дал ему пару секунд, чтобы он осмыслил это, и только потом заговорил:

— Мне не важно, кем вы были вчера. И сколько хвалебных слов слышали о себе от ваших наставников. Мне важно, кем вы станете завтра. Я взялся за ваше ученичество — значит не отступлюсь, пока вы сами не сделаете шаг назад.

Вновь ненадолго замолчал, а затем уже тише спросил:

— А теперь ответьте себе сами. Что будет, если вы узнаете правду обо мне? Насколько сильно это изменит ваше восприятие? Насколько быстро вы перестанете смотреть на меня как на того, кто стоит перед вами и начнёте смотреть как на имя? Как на прошлое? Как на чужую тень, за которой вам удобно прятаться и верить, что вас обучают, потому что вы гениальны.

На этот раз никто не ответил, но по лицам видно, что они недовольны моей речью.

Вот только мне всё равно на их недовольство.

— Ранее я сказал, что мне нужны те, кто будет идти за мной по моему указу, — продолжил я. — Тогда я вас проверял. Мне не нужны рядом безумные слепцы, идущие за именем или старыми легендами. Мне нужны люди, которые способны думать. Рассуждать. Делать выводы из того, что видят своими глазами, и учиться на этом. Я не обучаю тех, кто кланяется имени. Я обучаю только тех, кто хочет получить знание.

Они молодые гордецы. И раз уж я взялся их обучать, то должен искоренить из них эту мерзость. Иначе однажды, когда они недооценят противника или будут слишком горделивы, чтобы не понять очевидное — просто умрут. Чего я не хочу, раз уж трачу на них своё время.

Я остановился прямо напротив них.

— И если для вас действительно важно только то, кто я, можете уходить прямо сейчас. Никто из вас ещё даже близко не подошёл к тому уровню доверия, на котором я стану вам раскрываться.

Хмурый всё ещё стоял неподвижно. Упрямый, напряжённый. Но уже не такой уверенный, как в начале разговора.

— И как нам тогда понять, — спросил он после тяжёлой паузы, — что ты в итоге не угробишь наше развитие? Как нам понять, что ты именно тот, за кем мы должны идти? Ведь мы о тебе ничего не знаем.

Я немного подумал, прежде чем ответить. Вопрос правильный. Неприятный, но правильный.

— Никак, — спокойно пожал плечами. — Как и сказал — это патовая ситуация. У вас есть приказ. У меня есть договор с Авадием. Но отличие меня от вас в том, что я могу этот договор разорвать и договориться о чём-то другом. А вы, если решите идти за мной, действительно можете оказаться в самой глубокой бездне отчаяния.

Я увидел, как девушки переглянулись. Они и сами думали об этом. И, похоже, не один раз.

— Поэтому я и даю вам выбор здесь и сейчас. Если вы не хотите следовать за мной — я договорюсь с Авадием, и для вас всё закончится без последствий. Вы спокойно вернётесь к своему пути и продолжите учиться на рыцарей.

Я почти уверен, что для них мои слова звучат как бред. Довериться непонятно кому, только потому, что так приказал император? Бред и в правду ещё тот. Но именно в этом и заключалась суть всего разговора и этого урока для них с самого начала.

Если кто-то из них сейчас отступит не потому, что боится, а потому, что не доверяет даже своему императору, значит, нам действительно не по пути. Мне не нужны рядом люди, которые не ценят своего слова и не понимают, за кем и почему они идут.

С момента, как мы отправились в путь, прошла неделя. Всё это время я занимался собой. Медитация, прогон энергии, перестроение. Даже с Яной толком не общался.

Но она на это не обижалась и всегда составляла мне компанию, сидя рядом и медитируя. Вот и сейчас мы находились в отдельном зале, просто сидя напротив друг друга с закрытыми глазами.

Я был сосредоточен на себе, когда вдруг ощутил где-то глубоко внутри неясный отклик…

Лёгкий, почти незаметный, словно на миг активировалась связь с кем-то далеко.

Нахмурившись, попытался уцепиться за неё, но ничего не помогало. И тем не менее это чувство повторилось снова.

Я открыл глаза, непонимающе смотря перед собой. Яна тоже открыла глаза и посмотрела на меня.

Чувство вновь повторилось, но уже сильнее.

Что это? Откуда оно? И почему я его ощущаю?

— Что-то случилось? — спросила Яна, но я не ответил, продолжая прислушиваться к себе.

И в один момент я ощутил связь довольно сильно… Перед глазами встали образы: множество людей, взрывы, разрываемое дирижаблями и техниками небо…

Затем появились лица. Лица бойцов из моего Рода. Славка, лежащий на земле без движения, Гриша, весь в крови, сражающийся один против очень сильного врага и множество моих людей… Которые также связаны боем и им сейчас очень туго.

В груди появилось напряжение, а горло пересохло. Кулаки сжались сами собой.

Там сейчас, идёт бой… Бой, из-за которого я ощутил отклик своей родовой силы. Они все… Сражаются с верой в меня и ждут…

Через секунду всё оборвалось а в мой разум ворвался крик… Далёкий, тихий, и такой родной…

Аня… Она… Рожает.

Земля. Поле боя на границе Российской и Китайской империи:

Когда идёт война, мир всегда делится надвое.

Вчера и сегодня. Жизнь и смерть. То, что есть сейчас, и память о том, что было утеряно.

На этой границе, между двумя империями, мир снова раскололся на две части. Земля гудела от взрывов, небо гудело от техник и энергии.

Под рокот почвы, которую разрывали снаряды, под треск разрываемых корпусов дирижаблей, под непрекращающийся грохот, в котором слышалась мольба небес остановиться, сошлись две армии. Каждая сторона помнила вчера, цеплялась за сегодня и хотела дожить до завтра. Только война редко спрашивает, кто на что надеялся.

Славка пронёсся между двумя гигантскими глыбами молниеносным рывком и вскинул голову вверх. В ту же секунду он увидел, как на их отряд падает огромный огненный шар. Не раздумывая, парень рванул в небо, используя щиты.

Клинок в его руке вспыхнул мягким оранжевым светом молний. Славка ещё сильнее ускорился и через миг уже врезался в технику врага, прошивая её лезвием насквозь. Пламя лопнуло и разлетелось в разные стороны, а сам он, проскочив через остатки огненной техники, сразу же развернул перед собой щит.

В этот щит немедленно ударили сотни техник. Воздух перед ним задрожал, по краям щита пошли трещины, но парень лишь поднял руку, и в небе друг за другом вспыхнули печати. Через мгновение вниз сорвались десятки громадных клинков молний.

Они стремительным потоком обрушивались вниз на развёрнутые синие щиты предвысших, заставляя их уходить в глухую оборону, пока вокруг них разрывалась и гудела от ударов земля.

Сам он в этот момент уже уходил вниз. Каменная глыба пронеслась рядом, но Славка лишь резко сместился в сторону, ушёл из-под удара и снова рванул к земле.

Приземлившись, он сразу пошёл в атаку на своего противника — предвысшего земляного типа. Тот уже ждал его, подняв вокруг себя полукругом несколько слоёв каменной защиты. Но Славка и не рассчитывал пробить его одним прямым ударом, используя техники и печати.

Эта битва давно перестала быть обычным столкновением армий. Теперь это мясорубка, растянувшаяся по всей линии фронта. Предвысшие вышли далеко вперёд, взяв на себя главную тяжесть боя, пока мастера оставались за их спинами и беспрерывно засыпали поле сражения техниками.

Но в этом сражении изменилось главное. На периферии зрения парень отметил, как полыхают и чуть ли не рвутся небеса далеко вверху. Там тоже шли бои. Бои высших. Раньше крупные столкновения высших на границе случались часто, но не так широко и не так массово. Сейчас же бои высших также шли почти по всей линии фронта.

То, что ещё недавно считалось почти запретом, стало новой нормой. Сами же высшие старались держаться как можно дальше от общей массы. Каждый из них слишком хорошо понимал, какой ущерб может нанести своей же армии, если потеряет контроль или отвлечётся на более слабых противников, тем самым уже самого себя подставляя под удар.

Видя всё это, Славка прекрасно понимал, что этот день и этот бой не закончится расходом армий. Китайская империя будет давить… Давить до последнего.

Неподалёку промелькнул силуэт Гриши. Славка успел увидеть, как тот сражается с предвысшим водяного типа, разрывая чужие техники и тут же уворачиваясь от новых. Слева и справа по всему фронту шли такие же бои и других предвысших. В том числе и из их Рода.

И хуже всего было то, что этот фронт они почти проиграли…

Понимая это, Славка стиснул рукоять меча. Ярость внутри поднималась с каждой секундой всё сильнее. Если всё продолжится так и дальше — их сомнут. Их силы уже сейчас вынужденно отходят всё дальше и дальше, а враг чувствует это и давит сильнее.

Славка бросился на своего противника с новой силой. Рывок, техника, уход вверх, короткий всплеск молнии, потом сразу вниз. Он не давал земляному предвысшему ни секунды на передышку.

Враг понял, что не справляется. Понял, что если продолжит принимать бой в таком темпе, его просто убьют. Поэтому начал отступать, пытаясь выиграть хоть немного пространства и времени, но Славка отпускать его не собирался.

Через несколько мгновений по и без того израненной земле волной пошли трещины. Потом вверх рванули глыбы и стены. Сотни каменных обломков разом поднялись из почвы и понеслись на него сплошной давящей массой.

Славка, видя это, огромной скорости, не сбавляя хода, врезался в эту стену и начал пробивать её одну за другой. Каменные глыбы разрывались под ударами молнии и меча, разлетались осколками и грязью. Враг не успел до конца осознать, что произошло. Ещё миг — и клинок уже вошёл ему в сердце.

Предвысший захрипел, дёрнулся и начал заваливаться вниз. Жизнь покидала быстро. Славка вырвал меч, стряхнул с лезвия кровь и даже не посмотрел, как тело окончательно рухнуло на землю.

Ещё один предвысший убит.

Но что значил один предвысший на фоне того, что происходило сейчас по всему фронту⁇! Слишком ничтожно мало для того, чтобы переломить общую картину!

Он меч Рода. Его дело — прорывать фронт, ломать строй врага, вести людей вперёд. А вместо этого он снова и снова вынужден обороняться и отступать!

Славка резко кинул взгляд вправо и увидел, как неистовствует и Гриша. Тот тоже не сдерживался, бил зло, жёстко, и по одному его движению было понятно — ему так же ненавистно это бесконечное отступление. Но выбора у них почти не оставалось. Таков приказ командования.

Меч Рода должен вести людей вперёд. Однако, кроме меча, есть ещё и тактики.

Славка может управлять группой, может вести отряд, но не командует всей армией. Не может единолично сорвать построение, бросить всех или рвануть сам в атаку, чтобы изменить общий ход боя. Для этого нужен приказ того, кто видит общую картину.

И потому приходится ждать. Это раздражало сильнее всего.

Он видел слабые места врага. Видел, где можно продавить, где можно пробить фронт. Но пока сверху не придёт команда, парень обязан держать строй и не рваться дальше дозволенного. Иначе один успех на его участке обернётся провалом на всех остальных и в итоге он подставит не только свой Род, но и весь фронт.

Космос. Корабль Клариссы:

Мне не показалось.

Точно не показалось.

Я видел всё это. Слышал её голос. Чувствовал тот отклик связи ясно. Я резко вскочил на ноги и уставился в стену перед собой, даже не замечая комнаты. Сердце гулко ударило в грудь, потом ещё раз, уже сильнее.

Я должен быть сейчас там. Должен.

Но сколько бы ни думал об этом, разум упрямо возвращал меня к одному и тому же выводу. Земля слишком далеко. Слишком. Настолько, что сама мысль о том, чтобы оказаться там, звучит безумно.

— Серёжа? — произнесла Яна, тоже быстро поднимаясь с места, и в её голосе сразу появилась тревога.

Я не ответил. Только поднял ладонь в её сторону, прося несколько секунд тишины, и снова прислушался к себе. Внутри всё гудело от напряжения, но самого отклика уже не было. Я стиснул зубы, пытаясь удержать в памяти это ощущение, и спустя пару мгновений оно вернулось — далёкое, тонкое, почти не ощущаемое. Но вернулось.

Я резко пошёл по комнате. Это не может быть так просто! Просто не может!

Мысли понеслись одна за другой. Образы. Варианты. Возможные решения этой ситуации. И среди сотен бесполезных ходов один я всё-таки выцепил. Остановившись, прикрыл глаза и сразу сосредоточился на Клариссе.

Всего миг — и она уже стояла здесь.

— Что такое? — произнесла девушка спокойно, но, заметив лицо Яны, тут же чуть нахмурилась.

Она перевела взгляд на меня, и я не стал тянуть.

— У тебя на корабле найдётся достаточно практиков, чтобы собрать построение тысячи звёзд? — произнёс я быстро, не тратя силы на лишние объяснения.

— Что? — удивилась Кларисса, ещё сильнее хмурясь, и на секунду замерла, пытаясь понять, к чему я веду. Потом глаза её сузились. — Дальняя связь?

Я коротко кивнул.

Она явно ждала продолжения, и я быстрым движением вызвал на коммуникаторе карту. Световой контур вспыхнул перед нами, и я сразу прочертил линию от нашего текущего положения до Земли.

Кларисса проследила её взглядом и сразу помотала головой.

— Это невозможно, — произнесла она. — Даже будь здесь со мной четыре святых, у нас бы ничего не вышло.

Девушка мгновение помолчала, потом вскинула на меня взгляд.

— Может, ты уже наконец объяснишь, что случилось? — произнесла Кларисса серьёзнее, и в голосе у неё появилась стальная требовательность.

— На Земле идёт сражение, — произнёс я, глядя ей прямо в глаза. — Ситуация там крайне напряжённая и мне нужно оказаться там.

— Хорошо, — произнесла она вновь после короткой паузы. — Даже если допустим, что мы смогли бы активировать дальнюю связь. Чем бы ты им помог?

— Это не важно. Главное — чтобы я смог там очутиться. Я знаю, что смогу помочь. Святых можно заменить сильными артефактами, — продолжил я, быстро всё обдумывая. — Космического уровня. У тебя есть что-то такого уровня на корабле?

Кларисса отвела взгляд в сторону. Несколько секунд молчала, затем тяжело выдохнула, покачала головой и махнула рукой.

Между нами в воздухе появился длинный чёрный клинок.

И в тот же миг, как только он проявился полностью, во все стороны ударила его аура. Резкая. Плотная. Настолько тяжёлая, что воздух в каюте будто сжался. Волна прошла мимо меня и мимо Клариссы, а вот Яна не успела сделать ничего, кроме инстинктивной попытки защититься волей.

Её с огромной скоростью впечатало в стену.Я специально не вмешался.

Ей нужно учиться. И в этот раз она молодец — успела поднять ауру почти мгновенно. Только против такого уровня этого всё равно не хватило.

Кларисса сразу же повела рукой ещё раз. Две печати вспыхнули одна за другой, и аура меча оказалась запечатана. Давление исчезло. Яна тяжело рухнула на пол, хрипя и пытаясь нормально вдохнуть.

Я всё это время смотрел только на клинок, потому что узнал его сразу.

— Мой меч, — тихо произнёс я. — Точнее, один из первых. Я ходил с ним очень долго.

Клинок висел в воздухе неподвижно, чёрный, вытянутый, с глухим матовым блеском по лезвию. В нём ещё жило всё то, что я когда-то в него вбил: бой, кровь, годы, бесконечные столкновения. Это не духовный клинок. Но оружие, прошедшее через сотни сражений и горы смертей, начинает обретать собственную волю. Именно это с ним и случилось.

— Да, — произнесла Кларисса, глядя на меня внимательно. — Я планировала вернуть его тебе позже. Когда ты окрепнешь ещё сильнее. Но из того, что у меня сейчас есть, он подходит лучше всех.

Я смотрел на клинок и чувствовал, как в груди поднимается лёгкая, почти болезненная тоска, но я быстро задавил это чувство.

Кларисса прикрыла глаза.

Когда она вновь их открыла, взгляд у неё уже стал другим — полностью собранным.

— Я уже отдала приказ садиться на ближайшую высокоэнергетическую планету, — произнесла девушка быстро и без колебаний. — Не знаю, чем именно ты сможешь помочь на Земле, но у тебя появится немного времени.

На то, чтобы найти нужную планету, у Клариссы ушло совсем немного времени.

Корабль сел и едва трап опустился, мы проследовали наружу. Уже выйдя увидел, что девушка уже всё подготовил. На зелёной поляне стояли сотни практиков. Каждый занял своё место заранее. По одному их виду ясно, что такие построения для них не редкость. Это не случайные бойцы, а обученные члены Ордена, привыкшие работать как одно целое.

Они выстроились в широкий круг, плотный и ровный. Но в самом центре, на расстоянии примерно десяти метров от внутреннего края, оставалось свободное пространство. Именно туда и направились мы.

Я, Яна и Кларисса.

Когда мы встали в центре, Кларисса быстро посмотрела на меня.

— Ну что, начинаем? — спросила она спокойно…

Я коротко кивнул и сразу сел в позу лотоса. Яне тоже указал взглядом вниз, и она без лишних вопросов сделала то же самое. Кларисса обернулась к одному из своих людей. Тот внимательно следил за нами со стороны внешнего круга и, поймав её взгляд, коротко кивнул в ответ.

После этого девушка тоже опустилась. В итоге мы образовали треугольник. В самый его центр Кларисса лёгким движением направила запечатанный меч. Клинок завис между нами, неподвижный и тёмный, удерживаемый её силой.

Я смотрел на него, одновременно отмечая, как по краям огромного круга практики начали формировать печати.

На периферии зрения вспыхивали руны и печати. Один за другим. Воздух вокруг уже не был спокойным. Его мелко потряхивало от наполняющейся энергией зарождающейся структуры. Печати, создаваясь в воздухе, медленно опускались вниз и сплетались друг с другом, формируя новый, куда более крупный рисунок.

Основной каркас строила именно Кларисса. В этом построении она играет ключевую роль. Она связывает всех остальных в единый узор, потому что это её люди, и девушка лучше знает, как с ними работать.

Я сидел спокойно, хотя внутри и чувствовал напряжение от ожидания и потери времени.

Ритуал такого уровня я прежде не проводил. И всё же я уверен, что если всё сделать точно, как нужно, оно сработает.

Когда Кларисса закончила первый этап, вокруг нас уже была готова огромная печать. Единая структура, вобравшая в себя всех практиков и соединившая их энергию в один общий поток. Девушка подняла на меня взгляд, давая понять, что теперь очередь за мной.

Я поднял руку вверх и прикрыл глаза.

По памяти начал создавать свои печати. Три из них сразу взмыли вверх и закружились над всеми, постепенно набирая высоту. Воздух едва заметно завибрировал, поднимаясь тонкими спиралями. Я продолжал. Печать за печатью. Над нашими головами начал выстраиваться новый рисунок.

Когда закончил, то открыл глаза и посмотрел на меч.

Ни секунды не колеблясь, протянул к нему руку.

Кларисса убрала с клинка печать. И в тот же миг из него во все стороны ударила энергия. Яростная и необузданная. Всплеск получился таким мощным, что воздух вокруг нас сотрясся и загудел. Но Кларисса уже создала барьер и закрыла нас троих им, а заодно ещё и накрыла Яну своей волей, не давая давлению раздавить её.

Я коснулся лезвия кончиками пальцев.

Сначала по коже пополз дикий, режущий холод. Он рванул вверх по руке, жадный и яростный, напоминая, что передо мной не просто артефакт, а оружие с собственной памятью и характером. Но уже в следующий миг всё изменилось. Клинок узнал меня. Холод ушёл. Вместо него пришло знакомое тепло сотен битв…

Я чуть наклонил голову к мечу.

— Мне нужна твоя помощь, — произнёс я тихо и не сводя с него взгляда. — Ты долго служил мне верой и правдой. Не подведи и сейчас.

Клинок, до этого бесновавшийся энергией, начал успокаиваться. Давление понемногу сходило на нет. В конце концов меч совсем опустился вниз и застыл, почти касаясь остриём травы.

— Начинаем, — произнесла Кларисса уже гораздо жёстче и тут же развела руки в стороны.

Перед ней вспыхнула ещё одна печать. Она принялась перестраивать её быстрыми, точными движениями, не теряя ни одного мгновения. Я, подавая пример Яне, опустил ладонь на круг, проявившийся между нами. И сразу направил в него энергию.

Кларисса закончила свою часть и резким движением расправила печать во все стороны. Та разошлась вокруг нас вторым слоем, вклиниваясь между внешней формацией Ордена и моими верхними узорами. Воздух загудел ещё сильнее. Теперь энергия уже почти виделась глазом. Она поднималась снизу вверх плотным дрожанием, шла от круга практиков к нашим печатям и дальше, к тем трём структурам над головой.

Кларисса не отвлекалась. Не смотрела ни на меня, ни на Яну. Просто продолжала собирать и направлять одну печать за другой, удерживая весь этот гигантский узор в единой форме. Я же подхватывал её работу и вёл потоки туда, куда требовалось.

Когда всё было готово, девушка, как и мы, положила ладонь на круг.

Энергия резко ушла в три стороны и общая печать засияла жёлтым светом.

Меч в центре едва заметно вздрогнул. А затем очень медленно начал вращаться вокруг своей оси.

Кларисса подняла на меня серьёзный взгляд.

— Шель, учти, времени у тебя будет совсем немного, — произнесла она сухо.

— Я знаю, — ответил я спокойно…

Кларисса перевела взгляд на Яну.

— Сосредоточься только на вашей связи с ним, — произнесла она тихо. — Не добавляй лишней энергии.

Яна кивнула. На лице девушки была лёгкая взволнованность, так как мы лишь в кратце объяснили ей принцип, но она ведёт себя сдержанно.

Я закрыл глаза.

Сосредоточился на той тонкой, едва заметной и тихой связи, которая звала меня. Всё остальное начал отрезать одно за другим. Сначала исчезли звуки. Весь гул построения и ветер. Потом ушло ощущение земли под ногами. Затем исчезло и само напряжение тела.

Осталась лишь тишина и пустота.

Затем раздался неясный, далёкий звук.

Я прислушался, и через пару секунд понял, что это двигатели дирижабля.

Поле боя на границе с китайской империей:

Взять ранг предвысшей оказалось совсем не просто, и всё же Катя справилась.

Теперь она стояла у границы отряда, не выходя слишком далеко вперёд, и вместе с Аяной, Максимом и другими предвысшими Рода держала оборону там, где давление врага было особенно тяжёлым. Но новый ранг ещё не делал её опытной. Силы в ней стало больше, а вот боевого опыта почти не прибавилось.

В один из моментов, когда Катя закрывала союзные войска от очередной волны техник, она не заметила другую опасность.

Огромный каменный булыжник вылетел сбоку стремительной глыбой и почти мгновенно оказался рядом. Девушка успела вскинуть руки. Успела поставить щит. Но этого оказалось мало. Под давлением чужой силы защита треснула и лопнула, а камень, врезавшись в неё, пробил покров и с чудовищной силой отшвырнул девушку назад.

Земля и небо начали резко меняться местами. Катя катилась по грязи, чувствуя, как из груди выбивает воздух, как тело бьётся о почву.

Затем наступила темнота и тишина.

Первое, что она увидела, открыв глаза, когда пришла в себя — мертвенно-бледное, искажённое лицо одного из членов Рода. Лицо было в крови, с застывшим выражением боли и упрямства. Словно даже сейчас мёртвый готов сорваться в бой.

От этого зрелища в памяти Кати всплыла совсем другая картина, всё ещё преследующая её по ночам.

Тот бой у китайского города. Её сорванный до хрипа голос. Приказы и тела. Множество тел. В крови, в грязи, в вязкой глине. Людей. Чудовищ. Смешавшихся в одну страшную картину, которую невозможно было забыть, даже если очень захотеть.

Катя вскрикнула и в панике судорожно начала перебирать руками и ногами, отползая спиной назад по мокрой грязи. Так продолжалось несколько секунд, пока спиной она не упёрлась во что-то твёрдое.

Сразу с двух сторон её подхватили руки.

Её подняли на ноги — бережно, но быстро. Где-то совсем рядом раздался хриплый, уставший голос молодого парня:

— Мы здесь, командир. Мы рядом.

Катя, всё ещё не до конца вынырнувшая из накрывшего её видения, шокировано посмотрела на него.

Совсем юный. Лицо усталое, под глазами тёмные мешки, одежда и кожа в грязи, на щеке засохшая кровь. Но глаза живые, напряжённые.

— Спасибо, — тихо произнесла она, всё ещё тяжело дыша.

— Госпожа, — продолжил он, и голос его стал жёстче, — вам нужно уходить.

Её начали мягко, но настойчиво оттеснять назад, за спины бойцов. Катя всё ещё находилась в полуоглушённом состоянии и потому не сопротивлялась. Просто позволила увести себя, не сразу понимая, почему её вообще пытаются убрать с позиции.

Когда она оказалась в самом конце строя, уже за плотной линией своих, шаги сами остановились.

Девушка замерла и бездумно уставилась вперёд.

Там, совсем недалеко, земля была изрыта воронками и разрывами. Почва дымилась, а воздух дрожал от жара и силы.

Но если смотреть дальше, за эту изломанную, истерзанную полосу, виднелся лес. Чистый. Почти нетронутый. Со светлыми полянами, ровными деревьями и тихими, безметежными небесами над ними.

Вдохнув воздух девушка обернулась.

Обернувшись, Катя замерла.

Её быстрый, уже успевший набраться опыта взгляд скользнул по дальним рядам врага. Они стояли далеко, но этого расстояния хватало лишь для того, чтобы ещё яснее увидеть главное: слева и справа противник уже вырвался вперёд, вгрызаясь в союзные порядки и продавливая их всё глубже. Линия фронта не просто трещала — она рухнула…

— Это конец, — прошептала Катя.

Хоть голос её и прозвучал тихо, стоявшие позади всё равно услышали.

Несколько взрослых мужчин и седых стариков обернулись к ней. Смотрели внимательно, без раздражения и без упрёка. В их глазах не было осуждения. Только понимание, тяжёлое и спокойное.

— Госпожа права, — произнёс один из них, седоволосый, с усталым лицом и глубоко запавшими глазами.

Остальные молча кивнули.

— Но конец не для всех, — мягко улыбнулся тот же мужчина.

Улыбка вышла короткой и странно светлой для этого места. Потом они переглянулись, будто обменялись чем-то без слов, и уже в следующий миг резко рванули вперёд.

Молодые бойцы, наоборот, начали отступать назад, продолжая прикрывать отход техниками.

Катя смотрела на это, не до конца понимая, что именно происходит. Отряд перестраивался прямо на ходу. Без команды. Часть людей, самые зрелые мужчины и женщины, бегом выбегали вперёд, а молодые отходили назад, освобождая им место и смыкая ряды.

Словно готовились к этому заранее. Словно давно знали, что однажды наступит именно такой момент.

— Госпожа, — к Кате быстро подошёл один из молодых бойцов.

Лицо его было в пыли, волосы прилипли ко лбу, на вороте формы темнела кровь, но держался он прямо.

— Прошу вас, вам нужно уходить.

— Что? — произнесла Катя и с неверием уставилась на него.

Перед её глазами отряд разделялся всё больше и больше. Она подняла взгляд вперёд.

Передние ряды уже достигли Славки и Гриши. По парням было видно, что они удивлены не меньше её, но бойцы не вступали в разговоры. Просто вставали передним флангом, один за другим поднимали щиты и брали на себя линию удара, оттискивая парней.

— Что происходит? — нахмурившись, спросила Катя.

Никто не ответил. Бойцы продолжали пятиться назад, но так, чтобы она всё время оставалась внутри их движения, под защитой со всех сторон. Её не тащили силой, не хватали за руки. Просто оттесняли — мягко, но непреклонно.

— Что происходит? — уже требовательнее произнесла Катя, и в голосе её прозвучала злость вместе с дрожью.

Наконец один из них всё же ответил. Молодой парень, почти мальчишка, с разбитой губой и грязью на щеке.

— Госпожа, вам нужно отступать, — произнёс он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Если не поторопимся, нас зажмут со всех сторон и мы не успеем вывести вас.

Только после этих слов до Кати дошло. Они не перестраиваются ради удобства. Не маневрируют. Не ищут новую линию для обороны. Они оставляют часть отряда. Оставляют их здесь, чтобы те приняли на себя последний удар и дали остальным шанс выжить.

У Кати перехватило дыхание.

— И бросить всех остальных? — хрипло спросила она.

— Мы проиграли этот бой, — тихо произнёс тот же парень и сжал кулаки. — Командованием велено отступать. Мы — гвардия Рода, и мы с самого начала понимали, к чему должны быть готовы. Наша жертва — это дань Роду и главе за доброту.

Катя перевела взгляд вперёд.

На тех, кто уже вышел к самому краю строя. На широкие спины, поднятые щиты, напряжённые фигуры людей, которые прекрасно понимали, что сейчас делают. Никто из них не оборачивался. Никто не метался. Они просто вставали на место, готовясь принять на себя то, что должно было обрушиться через считанные секунды.

И в этот миг в её голове всплыли слова.

Когда по вине других начнут умирать твои люди, ты всё поймёшь.

Катя почувствовала, как в груди резко стало тесно. Воздуха будто не хватало. Она опустила взгляд на свои руки.

Они дрожали. Дрожали так сильно, что она не могла их остановить.

Девушка смотрела то вперёд, то на бойцов вокруг, и в сознании одна за другой вспыхивали картины. Замок. Люди перед стенами. Их лица. Их ожидание. Их вера. Они ведь обещали ему… Обещали, что дождутся.

Горло сжалось так, что стало больно.

— Нет… — выдохнула Катя едва слышно. — Нет… Всё не должно было закончиться так…

Дирижабль Российской империи. Между Сибирью и основной империю:

Аня лежала на кровати в каюте с тихой, нежной улыбкой и держала на руках ребёнка, родившегося совсем недавно. Девушка прижимала малышку к себе очень бережно, почти не шевелясь, лишь иногда поправляя тонкое одеяльце и всматриваясь в крошечное лицо с тем вниманием, с каким смотрят только матери.

Роды дались тяжело, и усталость всё ещё держала тело вязкой слабостью. Но эта слабость сейчас ничего не значила. Аня была вымотана, бледна, всё ещё не до конца восстановилась, однако внутри у неё разливалось такое счастье, что оно перекрывало и боль, и дрожь в руках. Ребёнок лежал почти спокойно, лишь изредка шевеля пальчиками и двигая губами, а закрытые глазки подрагивали, будто малышка уже пыталась почувствовать огромный мир вокруг себя.

Хорошо хоть Анастасия предоставила своих целителей на время родов.

В какой-то момент Аня ощутила рядом чужое присутствие.

Девушка напряглась, чуть приподнялась на подушках и даже попробовала свободной рукой потянуться к энергии, прекрасно понимая, что в её нынешнем состоянии бой будет коротким и тяжёлым. Но уже в следующую секунду напряжение ушло, а из груди вырвался совсем другой выдох.

— Живой, — произнесла Аня тихо с нежностью, и дрогнувшим голосом. Она расслабилась обратно на постели и только крепче прижала к себе ребёнка.

Рядом с кроватью стоял полностью золотой образ.

Он был соткан из мягкого света, но в нём всё равно слишком ясно читались знакомые черты. Аня сразу почувствовала, как у неё начинает щипать глаза. Золотой силуэт посмотрел сперва на неё, потом на малышку у неё на груди.

— Я знала, — произнесла Аня уже чуть увереннее, и на губах её дрогнула счастливая улыбка. Она смотрела только на него и даже не пыталась скрыть слёзы, выступившие в глазах. — Знала, что ты живой.

Она с трудом перевела дыхание и осторожно повернула ребёнка чуть удобнее, показывая ему маленькое лицо.

— Смотри, — произнесла девушка с гордостью и таким трепетом, что голос её стал почти шёпотом. Аня склонила голову к малышке и улыбнулась ещё шире. — Это наша дочь.

Золотой образ медленно опустился рядом на одно колено. Он взял девушку за руку очень бережно, без нажима, лишь слегка сжав её пальцы, и снова посмотрел на ребёнка. Прикосновение было тёплым. Хоть и не до конца настоящим, и всё же достаточно живым.

Аня в ответ смотрела только на него. Однако она знала, что сейчас не время для этого.

— Мы дождёмся, когда ты вернёшься, — произнесла Аня тихо и очень серьёзно. Девушка чуть переплела пальцы с его светлой рукой, не желая отпускать даже это короткое чудо. — Спасибо, что пришёл. Но сейчас ты нужен не здесь, а там. Они сражаются. И твоя поддержка им очень нужна.

Золотой силуэт медленно перевёл взгляд на неё. Потом поднял руку и осторожно провёл по её волосам. После этого он так же медленно кивнул.

И уже через секунду свет начал таять. А ещё секунду спустя образ рассыпался на золотые искры. Малышка, до этого лежавшая спокойно, вдруг оживилась. Её ручки дёрнулись вверх, и она начала тянуться к этим искрам, словно знала, что это что-то родное.

Аня счастливо засмеялась. Смех у неё вышел тихим, уставшим, но таким светлым, что от него словно в самой каюте стало тепло.

— Это был твой папа, — произнесла она ласково, склоняясь к ребёнку и целуя её в лоб. Девушка улыбалась сквозь слёзы и осторожно придерживала маленькие ручки, тянущиеся к исчезающим огонькам. — Самый сильный и самый добрый человек на свете. Сейчас он далеко, да. Но даже так смог прийти к нам.

Она закрыла глаза на короткий миг, глубоко вдохнула и снова открыла их уже спокойнее.

— Мы с тобой его обязательно дождёмся, — произнесла девушка твёрдо, с тихой уверенностью. Она погладила ребёнка по спинке и посмотрела туда, где только что стоял золотой образ. — Обязательно.

В следующее мгновение тишину вокруг разорвал взрыв и всё поглощающее пламя. Высоко в небе, подобно только что рассыпавшимся искрам, также рассыпался на обломки и дирижабль.

Катя стояла неподвижно и смотрела на собственные дрожащие руки, когда в гарнитуре, которая есть только у членов Рода, вдруг раздался голос Горленко:

— Уходите, — произнёс он. — И не спорьте. Как тактик Рода, я имею полное право отдать этот приказ и вы не сможете его оспорить.

Катя вскинула голову и увидела его впереди, среди тех, кто уже встал на место.

— Мы, старики, — произнёс мужчина явно с короткой усмешкой, — задержим врага.

девушка сама не заметила, как потянулась к наушнику и нажала на связь.

— У тебя же ребёнок… — произнесла Катя, и голос её прозвучал глуше, чем она ожидала.

На несколько секунд повисла пауза. Затем вновь раздался голос Горленко, но уже гораздо тише:

— Именно поэтому я и остаюсь. Я не смогу потом смотреть в глаза своей дочери и жене, если здесь погибнет молодёжь. И сам с этим жить не смогу.

Связь оборвалась.

На передовой стояли бойцы.

Как и было решено заранее, вперёд вышли только те, кто был старше остальных и у кого не было маленьких детей. Почти все. Кроме Горленко. У него совсем недавно родился ребёнок, но мужчина даже не подумал уходить. Кто-то должен был остаться с отрядом, чтобы координировать оборону и держать строй как можно дольше.

Мужчины и женщины рассредоточились по широкой полосе изрытой земли и подняли над собой щиты. Лица у всех были бледные, напряжённые, но взгляды оставались спокойными и твёрдыми. Никто не смотрел назад. Все смотрели только вперёд — на приближающихся врагов, на падающие с неба техники, на тьму отрядов, что уже ползла по краям поля боя.

Сердца у всех бились ровно.

Каждый из них давно понимал, что однажды этот день придёт. День, когда гвардии придётся принимать решение без лидеров, без приказа сверху, без чьей-то руки на плече. День, когда на кону окажется уже не только верность Роду, но и собственная воля. Их выбор. Их готовность отдать себя ради тех, кто ещё должен жить дальше.

Взгляды скользили по вражеским рядам спокойно, без суеты. Ни страха. Ни сомнений. Только ясное понимание: молодым ещё идти дальше, а они своё уже прожили.

Среди грохота войны раздался негромкий голос Горленко:

— Последний бой, братья и сёстры. Во имя Рода людского!

— Во имя Рода людского! — вторили ему громом остальные.

Горленко выдохнул, качнул головой и чуть хрипло добавил:

— За главой и в пекло!

— В пекло! — откликнулись бойцы.

Анатолий ударил себя кулаком в грудь и произнёс уже от себя:

— С верой в мир!

Следом по рядам прокатился тот же жест. И в этот момент на короткий миг каждому из них почудилось, что их глава где-то совсем рядом. Словно стоит лишь поверить, и он появится. И каждый из бойцов, чувствуя тепло в сердце — верил.

После этого стойки изменились. Щиты чуть сместились. Колени слегка согнулись. Теперь они готовились уже не просто держать удар. Они собирались сорваться вперёд в нужный момент, связать противника боем и не дать ему пройти дальше. Стоило пропустить врага — и тот нагнал бы основной отряд.

И именно в этот миг среди рядом показалась небольшая фигура. Хрупкая, тёмноволосая.

Бледное лицо, плотно сжатые губы и взгляд, в котором дрожало что-то опасное, почти безумное. Взгляд, в котором не осталось сомнений.

Немного ранее:

Катя всё так же стояла, глядя вниз, на землю. Изрытую, чёрную, всю в ранах. И почему-то в этот момент ей вдруг вспомнилась она сама — лежащая на мокрой поляне перед замком, под холодным дождём, в тот день, когда пыталась переломить собственный страх.

Картина тут же сменилась.

Вот она уже стоит на камне у китайского города и видит, как небо разрывают твари. Вокруг тьма. Орды чудовищ, нет даже проблеска света. И рядом умирают люди Рода.

Следом пришёл другой образ — счастливая жена Горленко с младенцем на руках. Рядом Лена Мстиславская, тоже с ребёнком. А возле них Аня — весёлая, светлая, но немного испуганная тем, что ей самой ещё только предстоит пройти через это.

Затем картинка снова сменилась.

Разрушенный город. Чёрное небо. Сотни смертей.

И снова.

Мокрая трава. Она на земле.

И снова.

Замок. Члены рода. Лица. Кровь. Дождь. Крики.

И снова…

И снова…

И снова…

Картинки сменяли одна другую с такой скоростью, что Катя в какой-то момент перестала различать, где память, а где страх. Девушка тяжело и хрипло дышала, а в голове остались только две мысли:

Бежать? Сражаться? Бежать? Сражаться? Бежать? Сражаться? Бежать…?

Они проносились с таким бешеным ритмом, что Катя в какой-то момент не выдержала. Схватилась за голову, вскинула лицо вверх и закричала.

Яростно, неистово, выплёскивая всё, что накопилось.

Крик девушки прокатился над полем боя, заставив тех, кто стоял рядом, на миг замереть.

Люди вокруг уставились на неё с испугом.

Но только до тех пор, пока этот крик не начал стихать.

Когда воздух в лёгких закончился и в голове от нехватки дыхания остался лишь тупой звон, Катя медленно опустила голову с пустым взглядом. На бойцов, готовых разменять свои жизни, чтобы жили другие.

И в какой-то момент ей вдруг почудилось, что над ними колышется тонкая жёлтая дымка…

Такая же, какую она когда-то видела над Сергеем.

Что это было — она не знала. Да и думать об этом сейчас не стала. Просто снова посмотрела вокруг, на поле боя, но уже не потерянным взглядом. Вокруг для неё всё тонуло в чёрном — слева, справа, сверху. И только далеко впереди, за спинами врагов, мерцал белый свет…

— Госпожа… — произнёс один из молодых бойцов, протягивая к ней руку.

Катя резко отбила её в сторону.

Парень замер, ошарашенно глядя на неё, а она всё также смотрела вперёд. И в этот миг в памяти всплыли слова.

Надежда есть всегда. Нужно лишь правильно смотреть. Не бывает безвыходных ситуаций. Они безвыходны только для тех, кто заранее сдался.

Катя опустила взгляд вниз. Снова на свои руки. Теперь они не дрожали.

Потом её взгляд скользнул ниже, к земле, и ей вдруг показалось, что там, на мокрой траве, лежит она прежняя — та, сломанная, потерянная, смотрящая вверх из лужи под дождём. Та Катя молча встретилась с ней глазами, какое-то время смотрела, а затем едва заметно кивнула и прошептала:

Пора.

Девушка прикрыла глаза.

На этот раз в голове всплывали только моменты, где были она, Род и все остальные.

И одна-единственная мысль.

Сражаться!

Через секунду раздался её глаза открылись и раздался сухой голос:

— За мной.

Катя шла вперёд, расталкивая бойцов плечом. Бледное лицо. Плотно сжатые губы. И взгляд, от которого уже никто не решался задать ни одного вопроса.

Люди расступались перед ней молча. Удивление читалось на лицах, но никто не проронил ни слова. Рядом с Катей шли трое парней и ещё одна девушка. Они двигались быстро, решительно, не давая никому опомниться.

Пробившись через строй, группа вышла вперёд.

Первыми шагнули Славка и Гриша. Оба резко повели руками вниз, и в их ладонях вспыхнули молнии. У одного сформировался меч, у другого — копьё.

Дальше остановилась Катя.

Она смотрела только вперёд — на врагов, идущих на них волной. Но затем перевела взгляд в небо за спинами врагов.

Чистое. Ясное. Далёкое… Но чтобы победить, до него придётся дотянуться…

И в этот момент Катя тоже вытянула руку в сторону. В её ладони появился огненный меч.

Следом, чуть позади, встали Аяна и Максим.

Отряд за их спинами застыл, не двигаясь. Все смотрели на пятерых впереди, ожидая, что произойдёт дальше. Даже Горленко молчал, понимая, что ученица Михаила что-то придумала.

Катя не обернулась. Не посмотрела назад.Только тихо и спокойно произнесла:

— Начинаем.

В ту же секунду вперёд сорвались два окутанных молнией силуэта. Славка и Гриша рванули навстречу врагу, уходя в первую линию.

За ними сразу рванула и Катя.

А ещё через миг мимо старших бойцов вперёд понеслась и хлынувшая молодёжь. Весь отряд Вяземских, кто выжил, около двух тысяч бойцов элитной гвардии, сорвался вперёд, на врагов, чтобы защитить то настоящее, которое они обещали главе Рода, своим родным, и самим себе…

Отряд нёсся вперёд.

Слева и справа вдали враг всё сильнее прорывался вперёд, а спереди продолжал идти сплошной волной уже на них. В такой ситуации большинство выбрало бы отход, но Катя почти сразу поняла: отступление сейчас равнозначно поражению. Уйти назад — значит лишь ненадолго отсрочить конец. Стянуться вправо или влево при отходе они тоже не смогут. Стоит только попытаться помочь соседним отрядам — и они сами оголят фланги, подставив себя под удар.

А фронт уже был прорван. Значит, оставался только один путь. Вперёд.

Не туда, где удобно. Не туда, где безопаснее. А туда, где враг не ждёт их удара. Нужно было пробиться глубже, войти ему в тыл, развернуться внутри, отвлечь внимание на себя и дать остальным возможность перегруппироваться и атаковать. Да, план безумно рискованный. Да, из-за него могут погибнуть многие. Достаточно одному из вражеских высших обратить на них внимание — и, возможно, они не выйдут оттуда уже все. Но если смерть и так дышит в лицо, то стоит ли ждать, пока она протянет руку? Или лучше вцепиться ей в горло и попытаться вырвать себе ещё хотя бы один шанс на жизнь?

Тактики, руководившие общей обороной, не были глупцами. Они исходили из расклада сил, из общей картины боя, из возможностей каждого отряда. Их решение отступать было логичным. Почти безошибочным.

Почти.

Они не учли одного.

Род Вяземских силён не только строем, не только общей выучкой и дисциплиной. Каждый из них по отдельности, возможно, даже опаснее строя.

И если дать ми свободу бить так, как они умеют, а не так, как требует общий порядок, картина изменится.

Враги становились всё ближе. Техники летели непрерывным потоком, одна за другой, не давая ни мига покоя. Предвысшие и сама Катя поднимали щиты, встречая самые тяжёлые удары, а мастера за их спинами огрызались техниками, не давая противнику сомкнуть давление окончательно.

Вражеские ряды, почуяв лёгкую добычу, сами начали прибавлять ход. Их захватил азарт. Они уже почти поверили, что ещё немного — и этот участок фронта будет также смят окончательно.

Катя ждала и момента для удара настал. Девушка резко вскинула меч вверх. На клинке мгновенно вспыхнула огненная печать и сорвалась в небо, ярким знаком взмыв над полем боя так, чтобы её увидел каждый из своих.

И они увидели.

Славка и Гриша к тому моменту уже врубились в передние ряды предвысших врага, разрывая их построения. Каждая техника заставляла врагов отступать. Шаг за шагом, момент за моментом. Эти двое наконец дорвались до своего.

Каждый из них — это лидер, в чьих руках сила ломать строи и врагов. Её же дело — направить эту силу.

В следующую секунду сам отряд резко изменился. Он перестал быть единым телом. Строй сломался нарочно.

Бойцы, до этого несшиеся общим фронтом, начали делиться на небольшие группы по три человека. Мгновенно, без заминки, без путаницы. То, что секунду назад выглядело как единая масса, рассыпалось по фронту на множество быстрых, самостоятельных звеньев. И теперь они уже шли не скоростью самого медленного, а на пределе возможностей каждой своей тройки.

Быстро.

Точно.

Молниеносно.

Они сокращали расстояние с такой резкостью, что вражеские техники, направленные в прежний общий строй, врезались уже почти в пустоту. Противник ударил слаженно, красиво, мощно — и промахнулся по самой сути.

Всего несколько секунд — и бой вспыхнул заново, уже по другим правилам.

Теперь бойцы Рода сражались не как часть тяжёлого строя, где каждый вынужден подстраиваться под соседей, а так, как тренировались в малых группах. Каждая тройка действовала по своему ритму, по своей привычной связке, мгновенно подхватывая друг друга и разрывая врага на локальных участках.

Катя тоже вошла в ряды противника.

Огненные техники одна за другой срывались из печатей, вгрызаясь в строй и ломая ему темп. Но рядом с ней сразу же оказались двое предвысших. Они не навязывались, не лезли вперёд без нужды, а просто заняли свои места по бокам, закрывая её от прямых выпадов и не позволяя никому подобраться слишком близко.

И Катя не возражала. Она слишком хорошо понимала свою роль.

Вести в прорыв могут Славка и Гриша. Могут рвать фронт, ломать вражескую оборону, тащить за собой остальных. Что они сейчас прекрасно и делают. Молнии сверкали так ярко, что порой ослепляли.

У неё же задача иная.

Сейчас, когда они врезались в строй врага, на них очень быстро начнут наваливаться со всех сторон. И если в этот момент потерять обзор, не успеть перестроить группы, не отдать нужный приказ, весь прорыв превратится в бойню, в которой отряд просто утонет.

Поэтому Катя не позволяла себе захлебнуться схваткой.

Даже нанося удары, даже отбиваясь от летящих техник, она продолжала смотреть дальше. Следила за движением своих, за тем, где проседает темп, где одна из троек уходит слишком глубоко, где враг уже начинает стягивать силы им наперерез. Огненный меч в её руке рубил, печати вспыхивали одна за другой, но главное её оружие сейчас было не это.

Холодная голова. Она должна сохранить как можно больше жизней людей Рода. Они должны не просто победить, они обязаны выжить!

Пара минут боя и… Вражеский фронт треснул. Их отряды, сокрушая одного противника за другим, буквально сметая их, разрывали врагов, продавливая вовнутрь.

Когда активировался ритуал, я даже не подумал, что вместе со мной на Землю прорвётся столько энергии. Слишком много. Настолько, что сам факт моего появления мог ударить не только по мне, но и по месту, где я окажусь.

Но в первое мгновение мне было не до этого.

Я держал Аню за руку и смотрел на неё. На её уставшее, но счастливое лицо. На мою маленькую дочь у неё на руках. И ощущал, как где-то глубоко и далеко в космосе, очень тихо, очень странно, у меня в груди бьётся моё сердце…

Маленькая.

Хрупкая.

И такая родная.

Я не застал её рождения. Не был рядом в тот момент, когда она впервые пришла в этот мир. И всё же оказался здесь. Благодаря Ане. Благодаря воинам Рода. Благодаря той общей связи которую они создали и которая откликнулась на мою и позволила мне здесь появиться.

В следующий момент что-то пошло не так.

Я ясно почувствовал, как вокруг начинает расти нестабильность. Пространство рядом с дирижаблем задрожало, будто его разрывает изнутри. Чтобы сбросить излишек энергии, я немедленно телепортировался наружу, подальше от него.

Но стоило мне оказаться снаружи, как я мгновенно ощутил опасность.

Не раздумывал ни секунды. Сразу телепортировался обратно внутрь и буквально в долю мгновений успел телепортировать всех, кто находился в дирижабле.

Уже над городом, зависнув в воздухе и держа на руках Аню с дочерью, я увидел, как высоко в небе полыхнул дирижабль.

Вспышка вышла яркой, короткой, почти беззвучной с такого расстояния. А затем корпус разорвало, и в разные стороны брызнули горящие обломки. Рядом со мной на золотых платформах сидели люди, которых я успел выдернуть оттуда. Они всё ещё явно не понимали, что именно произошло, только озирались в растерянности, пытаясь осмыслить, почему секунду назад были внутри, а теперь висят в воздухе над городом.

Слава космосу, на дирижабле оказалось мало людей.

Видимо, всё было устроено именно так ради конспирации, чтобы никто не знал, где и когда Аня рожает.

На руках у Ани ребёнок вдруг весело заулюлюкал и потянулся маленькими ручками вверх, к пылающим в небе обломкам, будто это было не разрушение, а какой-то яркий праздник света.

Такая маленькая, а уже шалунья…

Я коротко выдохнул, заставляя себя не задерживаться ни на секунду дольше, и снова сосредоточился.

Следующий прыжок вышел куда точнее.

На этот раз мы оказались в одной из пустых квартир города. В спальне. Просторной, дорогой, с широким окном и аккуратно застеленной кроватью.

Я осторожно подошёл к постели и так же аккуратно опустил Аню вместе с дочкой на мягкое покрывало. Аня всё это время смотрела на меня.

Я выпрямился и тоже посмотрел на них. На Аню. На малышку.

Где-то в груди кольнула тоска. От того, что я снова рядом лишь на мгновения… От того, что снова вынужден уходить. От того, что могу лишь увидеть и исчезнуть.

Но я тут же задавил это чувство. Не время.

Аня чуть заметно кивнула, будто тоже всё поняла без слов, и тихо произнесла:

— Теперь тебе точно пора идти.

Я в ответ тоже кивнул.

Времени действительно оставалось всё меньше. Моё присутствие на Земле ограничено, а впереди ещё путь до фронта. И я должен успеть.

Штаб командования на участке, где сражается Род Вяземских:

В одном из штабов командования Российской империи ни на миг не стихали приказы, отчёты и короткие, рубленые команды. Воздух здесь был тяжёлым от напряжения и усталости людей, которые уже давно забыли, что такое нормальный отдых. По стенам тянулись экраны с картами фронта, а где-то на заднем плане беспрерывно звучали голоса связистов.

— Мне нужен отчёт с третьего по шестой сектор! — резко произнёс высокий мужчина с усами, стоящий за главным столом. Он опирался ладонями о край и быстро переводил взгляд с одного экрана на другой. — Отход, потери и насколько глубоко прошли враги!

Молодой парень у одного из терминалов тут же начал быстро докладывать, едва поспевая за обновляющимися данными:

— Граница сдерживания прорвана по четвёртому и шестому сектору! Враг уже входит внутрь, сметая наши отряды. Потери около двадцати процентов… Цифра продолжает расти!

— Направьте туда резервные отряды! — прорычал мужчина и сразу же добавил: — Что с пятым сектором⁈ Насколько глубоко они отошли⁇! Почему по ним до сих пор нет ответа⁇!

Докладчик на миг замер. По его лицу скользнула тень растерянности. Он сглотнул, быстро провёл пальцами по панели управления и глухо произнёс:

— Командующий… Вам лучше увидеть это самому.

В следующее мгновение на одном из самых больших экранов вспыхнуло разделённое изображение.

Сверху шла картинка с дирижабля наблюдения. С высоты было видно, как далеко впереди, у самой линии вражеского продвижения, кипит сражение.

Множество техник сливались в серию вспышек и атак, превращаясь ярко раскрашенное полотно моря битвы.

Ниже была карта с красными и синими точками: синие обозначали их отряды, красные — вражеские.

И сейчас редкие синие огоньки двигались прямо внутри огромного моря красных, буквально теряясь в них.

На несколько секунд в штабе воцарилась тишина.

Не полная — где-то всё ещё щёлкали панели, мерцали экраны, кто-то на заднем плане продолжал принимать шифровки. Но всё главное замерло. Каждый так или иначе бросил взгляд на этот экран.

— Безумцы… — едва слышно произнёс кто-то из офицеров.

То, что происходило там, не укладывалось ни в одну нормальную схему войны. Разорванный строй. Малые группы. Не фронтовое давление, а череда сражений, где каждый боец оказывался против нескольких врагов сразу. Не один на один — один против десятка. Слишком редкие синие огни, слишком плотные красные массы вокруг них.

Главнокомандующий медленно вжал пальцы в край стола так сильно, что костяшки побелели.

— Кто приказал им наступать⁇! — прорычал он, не отрывая взгляда от экрана.

Парень, дававший отчёты, побледнел ещё сильнее и почти сразу произнёс:

— Никто. У всех был один приказ — отступление.

В штабе снова стало тесно от гнева, который почти можно было почувствовать кожей.

— Идиоты… — тихо, с яростью произнёс главнокомандующий. — Они подписали смертный приговор не только себе, но и нам! Когда их сметут, фронт на этом участке будет полностью оголён! И тогда врага уже ничто не удержит!

Один из офицеров, стоявших ближе к центру, повернулся к нему и произнёс:

— Каков приказ, главнокомандующий?

Мужчина не ответил сразу.

Штаб вновь пришёл в движение. Люди продолжали работать, передавать команды, сверять потери, ловить обрывки связи с соседними секторами. А он стоял, глядя на экран и пытаясь понять, что именно произошло и как к этому пришло.

Род Вяземских до этого момента проявил себя не просто как крепкие бойцы. Они показали себя как элитная гвардия молодого, но крайне сильного Рода. Те, кто держал фронт дольше остальных. Те, кто не отступал раньше времени. Те, кто прикрывал чужой отход и уходил самыми последними, принимая на себя основной удар.

Во многом именно благодаря им линия и держалась так уверенно. И теперь этот же Род, образцовый и сильный, вдруг сам пошёл в самоубийственную атаку.

Это было не просто странно. Это было дико.

Главнокомандующий напряжённо вглядывался в картину боя, словно надеялся увидеть скрытую причину, найти в их действиях логику. Вот только так ничего и не находил. Он выискивал признаки паники, ошибки связи, чьего-то частного прорыва, который затянул за собой остальных. Но чем дольше смотрел, тем яснее понимал: это решение принято осознанно. Они сами пошли вперёд.

Почему? Что заставило их сорваться с обороны и броситься в тот участок, где их почти наверняка перемелют жернова войны?

Он не находил ответа. И именно это раздражало сильнее всего. Пытливый ум главнокомандующего подсказывал ему, что всё это непросто так. Что должна быть причина.

Однако в какой-то момент в голове у него вспыхнула неприятная, холодная мысль.

Вот она. Их главная слабость. Ахиллесова пята Вяземских.

Слишком молоды. Слишком быстро поднялись. Слишком рано поверили в собственную исключительность и силу… Слишком возгордились… И теперь, из-за этой молодой самоуверенности, может пасть вся империя.

Мужчина с силой сжал кулаки.

Всё произошло слишком быстро. Они не успели вмешаться. Не успели проконтролировать! И теперь главнокомандующий, чувствуя внутри холод, с какой-то ледяной пустотой в сознании осознал, что у них не осталось выбора.

Им придётся оставить молодой Род умирать, растерзываемый врагами.

— Главнокомандующий, — вновь обратился к нему офицер. — Ваш приказ?

Поле боя:

Гриша стремительной молнией носился по полю боя.

Цепкий взгляд, который когда-то принадлежал ещё совсем юному парню, теперь скользил по сражению уже как взгляд настоящего воина. Он выхватывал среди взрывов, рваной земли и мелькающих фигур тех, кто представлял наибольшую опасность. Предвысших вокруг хватало, но его интересовали не все. Только те, кто способен одним точным ударом переломить ход схватки и разорвать союзный строй. Предвысшие первого ранга.

Резкий скачок.

В том месте, где он только что находился, рвануло алое пламя. Гриша тут же ушёл в сторону, ускользая из-под градом летящих огненных копий, и уже на развороте ударил копьём. Из оружия сорвалась стремительная молния.

Противник заметил её сразу. Вскинул обе руки и выпустил навстречу два плотных потока пламени. Гриша немедленно влил в копьё ещё больше энергии, и молния разрослась, превратившись в широкий ревущий луч. В следующий миг две стихии столкнулись.

Вверх и в стороны рванули всполохи огня и электричества. Ударная волна разошлась волнами, и парень сразу понял, что лобовая техника не дала нужного результата.

Он мгновенно рванул вперёд, прямо сквозь бушующее столкновение. Покров духа ярко заискрился, когда он вошёл в пламя врага. А тот, как и ожидалось, являясь опытным воином сразу ударил повторно — ровно туда, где, по его расчёту, должен был появиться Гриша.

Но парень тоже это просчитал.

Ещё до того, как вражеский удар достиг нужной точки, он уже ушёл вверх, взмывая по поставленным щитам. На долю секунды перед ним распахнулась вся картина боя. Внизу бойцы Рода вгрызались в строй противника, ломая его всё глубже. Каждый из них словно только и ждал момента, когда им позволят не стоять в обороне, а идти в атаку.

Враг снова увидел его.

В Гришу немедленно понеслись десятки огромных копий. Парень выставил перед собой щиты и, используя приём, подсмотренный у брата, пронёсся по ним зигзагами. Через миг он уже оказался вплотную к противнику вступил в ближний бой, сразу увидев, как лицо врага перекосило от ярости.

Ближний бой. Именно этого враги и не ожидали. Они привыкли вести сражения на расстоянии, полагаясь на мощь техник и давление стихии. А их брат другому — рвать дистанцию, врываться, не давать противнику времени на передышку. И сейчас плоды этих тренировок начали приносить результат.

Во все стороны ударило пламя, жадно расползаясь вокруг и не разбирая, где союзники, а где свои. Враг попытался отскочить, выиграть хоть немного времени, но Гриша уже вцепился в него, не собираясь отпускать.

Быстрые стремительны росчерки и из громадной печати, гремя и рыча молнией, вырвался дракон.

Этот приём давался ему всё легче. Почти. Именно в бою ранее стало особенно ясно, где скрыта его нынешняя проблема.

Пока Гриша уклонялся от ударов других предвысших, успевая следить за основным врагом, он остро чувствовал проблему. То, что ещё недавно казалось счастьем, стремительный рост силы, теперь играло против него. Первый ранг предвысшего. Когда-то это было мечтой, теперь же пришло понимание, что силы стало слишком много. А опыта и понимания, как эту силу удерживать правильно, всё ещё недостаточно.

Из-за этого молниеносный дракон, которого на третьем ранге предвысшего он контролировал уверенно, сейчас время от времени норовил сорваться в сторону. Техника дестабилизировалась, и Грише приходилось тратить на её удержание слишком много внимания и энергии. Для боя это непозволительная роскошь.

Но из всех его приёмов этот сильнейший.

Вражеский предвысший тоже не бездействовал. Он выставил руки перед собой, и в десяти метрах перед ним появилась маленькая огненная точка. Через пару мгновений она разрослась, превратившись в огромный, гудящий, почти лавовый шар. Враг толкнул его вперёд, прямо в дракона.

Столкновение вышло чудовищным.

Во все стороны разлетелись стихии, расходясь стремительными волнами силы. Гриша, уходя от атак других противников, отпустил дракона, и тот тут же взорвался, поглощая большую часть удара. Но не полностью.

Огненный шар, продавив остатки техники, всё равно рванул вперёд.

Парень цыкнул сквозь зубы.

Он сразу понял, что ошибся. Теперь техника летела не в него, а в союзников. И исправить это уже не успевал. Но в следующий миг в громадный огненный шар на бешеной скорости врезалась Тина.

С копьём в вытянутых руках, вися в воздухе и упираясь ногами в созданный щит, девушка встретила удар лоб в лоб. В месте столкновения разошлись вода и пламя. Тина давила изо всех сил, и даже отсюда было видно, насколько тяжело ей даётся этот рывок. Но Гриша не отвлёкся. Он прекрасно понимал, что девушка и сама способна на многое, пусть у неё и только второй ранг предвысшей.

И Тина не подвела.

С резким усилием она продавила технику насквозь, пробивая пламя своим напором. Огонь яростно всколыхнулся, но его тут же смыло водой, пока сама девушка, слегка пригнув вперёд корпус и держа копьё на вытянутой руке, уже неслась на другого противника.

Гриша вновь также сорвался на врага.

Главное, чтобы сейчас штаб принял верное решение.

Лёжа на кровати, Аня какое-то время просто смотрела в потолок и слабо улыбалась.

Улыбка выходила усталой, но счастливой. Ей всё-таки удалось увидеть его. Пусть не по-настоящему, пусть лишь образом, сотканным из силы и воли, но Сергей пришёл.

Судя по тому, как он появился, сейчас он находился где-то за пределами Земли. Возможно, в таком месте, о котором ей лучше даже и не думать. По крайней мере не сейчас. Космос сам по себе казался Ане чем-то чужим и опасным. Слишком огромным, слишком холодным, слишком полным неизвестных угроз. И всё же, несмотря на эту даль, несмотря на все разделявшие их расстояния, он сумел дотянуться до неё…

Но Аню кое-что удивляло.

Раньше она чувствовала его ранг. Пусть не до конца, пусть не во всех деталях, но чувствовала. Теперь же — ничего. Словно Сергей оказался за границей её восприятия. Хотя сама она уже достигла первого ранга предвысшей. Это не пугало. Наоборот, дарило надежду… Значит, он стал ещё сильнее. Значит, способен вернуться и у него больше шансов уцелеть там, где он сейчас находится.

Мысли о Яне и Саше, впрочем, никуда не делись.

Где они? Что с ними? Возможно, в этот самый момент они рядом с Сергеем. Возможно, идут вместе с ним. А возможно, всё совсем иначе. Узнать этого Аня не могла, и от этого сердце на миг сжалось. Она даже не представляла, каково сейчас тем, кто оторван от рода, от дома, от своих, и вынужден держаться где-то в чужой пустоте, не зная, когда и как получится вернуться.

Но в следующую секунду внимание девушки снова переключилось на ребёнка.

Малышка лежала спокойно, только щурилась и внимательно рассматривала комнату так, будто искала глазами, не случится ли где-нибудь ещё один красивый взрыв на миллионы рублей.

Аня тихо усмехнулась.

— Ну вот мы и остались одни, — произнесла она с мягкой, ободряющей улыбкой.

Эти слова были нужны скорее ей самой, чем дочери. Попытка успокоить себя, привести мысли в порядок.

Аня вздохнула и осторожно потянулась рукой вниз. Пальцы нащупали телефон. Двигаться было тяжело, тело всё ещё плохо её слушалось после родов, веки от усталости норовили закрыться сами собой, но она прекрасно понимала: на ней есть ответственность. И отдыхать по-настоящему можно будет только потом.

Не так давно, ещё до начала родов, ей выделили охрану из двух предвысших. Однако Аня лучше многих понимала, насколько эти двое могут быть полезнее на передовой, чем рядом с ней. Поэтому она просто сбежала. Для этого пришлось подговорить горничных и Марфу, но всё прошло как надо. Однако уже на дирижабле девушка позвонила и коротко дала понять, что с ней всё в порядке.

Дядя тогда начал ругаться сразу. Но Аня отключилась. Она знала, что ему сейчас нужно думать о другом. Он находился в одном из штабов, и на нём держалась координация части армии.

Открыв журнал вызовов, Аня на секунду замерла.

Двести тридцать шесть пропущенных…

Она устало прикрыла глаза и тихо выдохнула.

Нет, дядя не просто злится. Он в бешенстве. Правда, названивал, скорее всего, не он сам, а люди из штаба. У него попросту не было бы столько свободного времени.

Чтобы не мучить его дальше, Аня быстро набрала короткое сообщение. Написала, что с ней всё хорошо.

Не прошло и десяти секунд, как телефон завибрировал.

Она сразу приняла звонок и поставила его на громкую связь.

— Аня! — раздался с той стороны громкий и обеспокоенный голос дяди. — Ты как⁇! Где ты⁇! Что происходит⁇!

На фоне слышались другие голоса, быстрые переговоры, шаги, шорох бумаг и короткие, отрывистые команды.

— Дядя, ты уверен, что тебе стоит на это отвлекаться? — произнесла Аня, уже заранее зная, какой будет ответ.

— Не заговаривай мне зубы! — зло произнёс мужчина. — Немедленно объясни, где ты и что с тобой! Ты… Уже родила…?

Девушка посмотрела на дочь у себя на груди и невольно улыбнулась.

— Да, — тихо произнесла она. — Девочка. Здоровая. Всё хорошо.

На той стороне на несколько секунд стало тише. Фон штаба никуда не делся, но сам дядя молчал. Потом раздался тяжёлый выдох. Однако нём было куда больше облегчения, чем злости.

Но мужчина быстро собрался.

— Где ты находишься? — произнёс он уже жёстче. — Я отправлю за тобой людей.

Аня назвала адрес. Снова короткая пауза. На этот раз дядя думал.

— Ты довольно далеко от земель Вяземских, — наконец произнёс он. — Пока до тебя доберутся они, я отправлю людей из Рода брата. И даже не думай спорить! Я в любом случае не оставлю тебя одну!

— Хорошо, — произнесла Аня и кивнула, хоть и знала, что он её не видит. — Я буду ждать. Только попроси их, чтобы доставили меня в земли моего Рода.

— Хорошо, — произнёс он после короткой паузы. — Аня, прошу тебя, без глупостей. Оставайся на месте. Скоро они будут.

Девушка фыркнула.

— Скажешь тоже. Когда я вообще делала глупости? Да и куда я сейчас уйду?

Она замолчала на мгновение, потом всё же спросила:

— Как дела на передовой?

— Всё хорошо, — слишком быстро произнёс дядя.

И именно эта скорость его выдала.

Аня ничего не ответила сразу. Она не просто услышала ложь — она её почувствовала. Ментально. На уровне интонации, напряжения. Впрочем, сейчас, после появления Сергея, тревога уже не так сильно давила на неё. Поэтому девушка лишь произнесла:

— Совсем скоро к вам придёт подкрепление. Продержитесь немного.

— Что? — голос дяди сразу напрягся.

Аня улыбнулась.

— Ты всё поймёшь.

На той стороне несколько секунд молчали.

— Хорошо, — наконец произнёс мужчина. — Оставайся на месте и никуда не двигайся. Скоро за тобой приедут.

В общем так… У нас нововведение. Теперь, чтобы вы были в курсе рангов кто куда и что, в каждой главе буду писать ранги действующих персонажей.

Гриша — предвысший первого ранга.

Тина — предвысшая второго ранга.

Андрей Державин — предвысший первого ранга.

Аня — предвысшая первого ранга.

Как вам нововведение? Стоит или не стоит?

Немного оправданий от автора: В общем… На тему главы. Хотел сделать её более эмоциональной, как это люблю. Но как-то так вышло, что закусился в чате с одним из старых читателей… В итоге испортил себе всё настроение и глава вышла очень сухой…

Совсем без главы вас оставлять не хочу, поэтому… Что есть. Лучше уже её и момент не сделаю, увы… Грустно, но как есть, похерено.

Прошу на читателя хейт не лить и ничего ему не писать. С ним закусился только я, настроение испорчено, да, но тут уж скорее виновата моя слабая ментальная составляющая.

Тапками не кидайтесь, исправлюсь. Спасибо всем за поддержку и приятного чтения. Кто кушает — приятного аппетита, кто перед сном читает — приятных сновидений.

Когда Катя повела людей в эту атаку, она с самого начала понимала, чем всё может закончиться.

Это уже давно не было обычным боем на границе, после которого стороны расходятся, перегруппировываются и вновь сходятся через какое-то время. По сводкам, которые доходили до Рода, сражение шло не только здесь. Оно полыхало вдоль всей линии фронта.

Китайская империя не пыталась просто продавить один участок или нащупать слабое место, чтобы забрать себе кусок побольше. Нет. В этот раз враг явно решил покончить с проблемой разом — сломать всю оборону здесь и сейчас. Убить всех его защитников, чтобы потом уже не возвращаться к этому вопросу вновь.

Именно поэтому любое отступление теперь означало не сохранение сил, а их растрату. Потерю бойцов во время отхода. Потерю темпа. Потерю веры в себя и в то, что победа вообще возможна. Об этом же говорило и то, что происходило высоко в небе. Там, далеко за разрываемыми молниями, пламенем и другими стихиями небесами, сошлись высшие.

И если в бой вступили они, значит, рассчитывать на мирный исход уже почти бессмысленно.

Скорее всего, высшие будут держать друг друга до конца, не позволяя противнику вмешаться напрямую. И пока это происходит, основная масса китайской армии просто прорвётся внутрь и пойдёт сметать всё дальше, сжимая силы российской империи с боков.

Страх, который Катя совсем недавно переломила в себе, не исчез окончательно. Нет. Он просто ушёл глубже, затаился где-то под рёбрами, напоминая о себе в редкие мгновения тишины между решениями. Потому что именно её приказ толкнул людей в, возможно, последний бой.

Но когда схватка уже началась, девушка очень быстро поняла, насколько сильно недооценивала своих.

Все эти месяцы, замкнувшись в себе, сосредоточившись на собственных страхах, сомнениях и попытках стать сильнее, она лишь изредка отмечала бойцов на тренировках. Смотрела, но по-настоящему не видела. Не представляла, насколько вырос каждый из них. И не по рангу даже, не по голой силе, а по тому, что важнее: по мастерству, по упорству, по желанию победить несмотря ни на что.

Если раньше, сражаясь строем, они били слаженно, тяжело, прикрывая друг друга щитами и работая как единый механизм, то теперь, действуя тройками или в одиночку, вдруг раскрылись совсем иначе. Глядя на них, Катя всё отчётливее понимала: в каждом из них уже давно зрело нечто большее, чем просто дисциплина.

Это чувствовалось в каждом движении. В каждом рывке. В том, как они врубались во врага. Не ради красивого прорыва. Не ради славы. А потому, что иначе уже нельзя.

Ярость, с которой бойцы Рода рвали передние линии противника, поразила даже Катю.

Сейчас они уже не выглядели просто отрядом, группой или частью войска. Нет. Если называть вещи прямо, то они стали стаей хищным и чудовищно голодных волков, вцепившейся в добычу. Яростной, упрямой, не желающей отпускать. Готовой вгрызаться в цель даже на последнем дыхании.

Катя прекрасно понимала, насколько это опасное состояние.

Строевой бой всё же эффективнее, как и позиционное сражение, но она также видела и другое — пока этот напор даёт результат, вмешиваться нельзя. Не сейчас.

И результат действительно был.

Вражеские бойцы не просто падали — они будто таяли на глазах, осыпаясь вниз мёртвыми телами. То, что когда-то казалось ей почти невозможным, происходило прямо перед ней: бой, где один боец стоил десятка.

Но безумия в этом бое не было.

Бойцы не сошли с ума и не потеряли себя. Просто дали волю тому, что копилось в них всё это время. Ярости за каждого убитого, за смерть товарищей, за страхи родных и их самих… Каждый из них просто хочет жить.

Рывок. Удар. Обход с фланга. Сломанный щит. Смерть. Ещё одна. И ещё. Противники валились один за другим, не успевая осознать, как именно их продавили и как убили, а бойцы уже неслись дальше, сметая новых врагов.

Каждый из бойцов Рода ясно отдавал себе отчёт, что этот день может стать последним… И именно поэтому никто не хотел умирать, как никто и не хотел, чтобы умирали их близкие.

И всё же даже на этом фоне особенно выделялись пятеро. Славка, Гриша, Тина, Аяна и Анатолий.

Именно они держали передний фронт так, будто на них приходилась не часть сражения, а вся его тяжесть. Причём держали не обороной, а прямым пробиванием вражеской линии, тем самым не давая врагам собраться.

Славка и Гриша действовали невероятно грубо, но точно. Их атаки были молниеносными, с огромным расходом энергии, с навалом техник, с прорывом в самую плотную часть вражеского строя. Они не оставляли врагу ни времени, ни пространства. Каждый удар, каждая вспышка молнии буквально заставляли противника отступать. Катя отслеживала их уже не по силуэтам, а по взрывам, разрывам, всполохам энергии и телам, которые оставались после них на земле.

Тина и Аяна сражались иначе. Куда аккуратнее.

Аяна, благодаря своему контролю, работала сразу по множеству целей. Её водные техники шли не в одного врага, а в целые связки, сбивая им ритм, ломая подготовленные удары, перехватывая сразу несколько направлений. Тина действовала примерно так же, только в меньшем масштабе, зато была заметно быстрее. Она словно скользила между врагами, переносясь от одного противника к другому и успевая сражаться сразу с несколькими группами, пока те ещё не понимали, что уже оказались в её зоне.

Анатолий же, как и сама Катя, не рвался на передовую. Он работал иначе. Поддержка, защита, анализ.

Вместе с Катей и ещё несколькими предвысшими мужчина стоял чуть позади, вовремя поднимая каменные стены, закрывая своих щитами, ослабляя напор врагов там, где враг всё же был силён.

Несмотря на то, что у них получалось пробиваться, Катя знала одну простую вещь — так вечно продолжаться не может.

И когда небо над ними вдруг почернело, не от дыма, не от туч, а от техник, девушка поняла, что началось.

Сотни ударов неслись к ним сверху, закрывая собой свет. Одновременно с этим отряды по бокам начали перестраиваться и сжиматься к их клину с флангов.

Враг наконец обратил на них внимание по-настоящему, а их командование так и не предприняло никаких действий.

Теперь они действительно предоставлены сами себе, и если удастся выжить — это будет настоящее чудо.

В штабе командования Китайской империи стояла напряжённая тишина.

Несколько мрачных мужчин, не отрываясь, смотрели на большой экран, где в реальном времени отображалось сражение. На нём группа вражеских бойцов продолжала держаться, несмотря на то, что на неё наседали со всех сторон.

— Это шутка такая? — со злым предыханием спросил главнокомандующий. — Почему их до сих пор не смели⁇!

Он стоял, чуть подавшись вперёд, и смотрел на экран с таким выражением, будто отказывался принимать увиденное. То, что сначала показалось ему нелепым безумием, небольшой горсткой людей, решивших броситься лбом на целый фронт, теперь уже не выглядело смешно.

Слишком долго они держатся, при этом практически не понеся потерь.

Вначале этот отряд напоминал жалкую мошку, летящую против ураганного ветра. Казалось, ещё немного — и её просто размажет о воздух. Но время шло, а эта «мошка» не только не исчезала, но и продолжала двигаться вперёд, упрямо взмахивая крыльями там, где давно должна была сдохнуть.

Ранее главнокомандующему и в голову не пришло воспринимать их всерьёз. Увидев на этом участке беспорядочное наступление, он почти сразу распорядился стянуть туда несколько дополнительных отрядов, чтобы захлопнуть ловушку и добить наглецов окончательно.

Всё выглядело просто. Но затем пришёл бледный помощник и доложил, что на том участке начались проблемы.

Не у врагов. А у их армии.

Сначала главнокомандующий даже не поверил. Он уже почти успел забыть об этой группе, мысленно записав её в мертвецы, когда его вновь заставили обратить внимание на экран. И теперь, глядя на происходящее, мужчина всё меньше верил собственным глазам.

То, что ранее казалось разрозненной, бессмысленной атакой, обретало форму. Чёткую. Пугающе осмысленную.

Это уже не выглядело как панический бросок обречённых. Нет. Тот, кто вёл их, отдал не слепой приказ. Он управлял ими прямо в процессе боя, перестраивая рисунок схватки так, что маленькие группы двигались по полю, словно накатывающие волны, сменяя друг друга и вынуждая врагов подстраиваться под их ритм, при этом таким манёвром прячась в «тени» китайских войск, чтобы их не атаковали свои же.

Главнокомандующий прищурился.

— Что это за Род? — спросил он, не отрывая взгляда от монитора.

— Вяземские, господин, — быстро ответил один из помощников. — Тот, который был основан не так давно.

Глаза мужчины тут же сузились сильнее.

— Род демона? — произнёс он уже с короткой, кривой усмешкой. — Забавно.

Главнокомандующий провёл взглядом по экрану ещё раз, теперь уже совсем иначе.

— Вот почему они так долго держатся.

Упоминание пропавшего демона не было пустым звуком. Даже спустя месяцы, как о нём ничего не слышно и его не видно, это «имя» по-прежнему оставалось одним из самых опасных для Империи. Император не просто так приказал уничтожить мальчишку при первой же возможности. И если сам демон был настолько опасен, неудивительно, что и его Род оказался не сборищем красивых выскочек.

Главнокомандующий перевёл взгляд на карту размещения войск. Его глаза быстро побежали от одной отметки к другой, просчитывая варианты, расстояния, временные промежутки, возможные направления отхода.

Потом он хмыкнул.

— Самоубийственная атака, — ровно произнёс мужчина. — Это не решение их командования. Они слишком далеко от общего фронта. Вяземские пошли задерживать нас сами. А их собственное командование решило ими пожертвовать.

Он на мгновение замолчал, ещё раз вглядываясь в редкие сигналы на экране.

— Оставили их на растерзание. Жалкое решение, — с холодным презрением произнёс он. — Впрочем, чего ещё ждать от слабаков.

И всё же, несмотря на сказанное, в его взгляде не было насмешки. Только расчёт и растущее раздражение. Потому что эти «оставленные на растерзание» бойцы умирать почему-то не спешили.

Наоборот.

Они продолжали вгрызаться в строй и отвлекать на себя всё больше внимания. А это уже превращалось в проблему.

Главнокомандующий какое-то время молчал, после чего всё же произнёс с сухим уважением:

— Хорошие бойцы. Сильные. Нам бы такие не помешали.

Он чуть качнул головой и сразу жёстче добавил:

— Но раз уж они стоят по другую сторону, сохранить им жизни мы не можем. И в любом случае всё должно закончиться сегодня.

Мужчину повернулся к стоящим неподалёку офицерам.

— Яугуай, у нас остались в резерве высшие?

— Да, господин, — немедленно отозвался один из них. — Третий ранг.

— Прекрасно, — коротко произнёс главнокомандующий. — Пусть соседние сектора сосредоточат огонь на Вяземских. Я хочу, чтобы этот отряд уничтожили как можно быстрее. Если они действительно прорвутся глубже, нам придётся разделять внимание и силы. Пока будем их ловить, они успеют увести бой внутрь и расшатать всё направление. А если дойдут до штаба, это уже станет лишней головной болью.

Мужчина выпрямился.

— Поэтому прикончим их здесь, — он перевёл взгляд на офицера связи и приказал: — Передай резервному высшему. Пусть тоже атакует этот отряд. Немедленно. Закончим всё одним ударом.

Квартира, где находится Аня и дочь:

Аня опустила руку с телефоном и посмотрела на дочь.

— А куда мы сейчас в таком состоянии пойдём, да? — произнесла она с усталой усмешкой. — Нам только лежать и остаётся…

Несмотря на то, что где-то там шла война, она была счастлива.

Если Сергей здесь, пусть даже всего на краткий миг, значит, всё действительно ещё можно исправить. К тому же за это время бойцы Рода стали сильнее и опытнее. Она не сомневалась, что они выдержат.

Ждать приезда помощи пришлось недолго.

Аня не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Да, сейчас она вроде бы в безопасности. Но пока не окажется в замке — до конца не успокоится.

Поэтому, когда дверь в квартиру открылась, она сразу напряглась.

В следующий момент в помещение быстро ввалились шесть человек в костюмах. Двигались они резко, слаженно, без лишних слов. Четверо сразу разошлись по комнатам, проверяя квартиру. Двое направились прямо к ней.

— Госпожа, — произнёс один, едва подойдя ближе. — Как вы?

Его взгляд быстро скользил по ней, как и взгляд второго.

— Всё в порядке, — произнесла Аня.

Они одновременно перевели взгляд на ребёнка, потом переглянулись.

— Что-то случилось? — спросила девушка.

— Нет, госпожа, — быстро произнёс первый.

Оба снова переглянулись.

— Нам нужно проконтролировать обстановку, — произнёс второй. — На всякий случай.

Они двинулись к выходу.

Аня, смотря за ними, увидела, как один из них, уходя, поставил на стол небольшую треугольную пирамидку.

Артефакт.

Девушка удивилась, но не успела спросить зачем это. Дверь быстро закрылась.

Лёжа, Аня пожала плечами, но уже спустя секунд семь почувствовала, как на неё наваливается дикая усталость. Веки начали тяжелеть, мысли — расплываться, а сознание будто окутало чем-то мягким, тянущим вниз, в сон.

Она пыталась держаться и сопротивляться этому внезапному чувству, когда из коридора, за закрытой дверью, донёсся какой-то шум.

Девушка качнула головой, но сон всё равно накатывал волнами.

Дверь снова открылась. Вошли те же двое, и один из них сразу нажал на пирамидку.

— Госпожа, — мягко произнёс он. — Вам нужно поспать. Вы только после родов. Вам необходим отдых.

— Я… Да… — произнесла Аня растерянно, уже чувствуя, как язык становится тяжёлым. — Мне и правда нужно немного поспать… А что там был за шум?

— Двое ушли ниже, контролировать территорию, — быстро произнёс второй.

Первый уже подходил к кровати.

— Вам нужно отдохнуть, госпожа, — снова произнёс он. — Позволите? — и протянул руки к ребёнку.

Аня сразу сильнее прижала дочь к себе.

— Нет… Не надо, — пробормотала она. — Пусть останется со мной… Обеспечьте безопасность в квартире… Окружите район… Мне нужно просто немного отдохнуть…

— Госпожа, у нас нет времени, — внезапно заторопился тот же мужчина. — Нам нужно как можно скорее уезжать отсюда.

В следующий миг он снова потянулся к ребёнку и малышка заплакала.

Этот плач ударил по Ане лучше любой пощёчины. Сознание вмиг прояснилось. Глаза широко распахнулись. Она прижала дочь ещё сильнее и резко произнесла:

— Не прикасайся!

Мужчина опешил лишь на мгновение, но всё равно быстро потянулся к ней.

И именно в эту секунду Аня окончательно поняла: она засыпает не сама. Её усыпляют.

Артефакт. Пирамидка.

Мысль вспыхнула так ярко, что на миг отогнала всё остальное.

— Руки прочь! — крикнула Аня, изо всех сил удерживая сознание на краю и чуть отодвигаясь.

— Это приказ вашего отца, главы Рода! — быстро произнёс второй. Видя, что она не собирается сотрудничать, он быстро добавил: — У нас нет времени! Хватай ребёнка, я заберу её!

Сон снова ударил по голове, но Аня крепилась, с неверием и злостью смотря на них. Первый коленями опустился на постель, и в этот момент от Ани во все стороны ударило мощное синее пламя.

Волосы девушки также вспыхнули синим светом. Комната озарилась огнём. Двое мужчин, защищаясь, мгновенно подняли щиты, окружая себя сразу несколькими слоями защиты. Пламя лизнуло стены, пол, мебель, пошло вверх и в стороны, превращая спальню в сияющую ловушку.

Аня прижалась к стене, крепко прижимая ребёнка к груди, и почти прорычала:

— Я не позволю вам к ней даже прикоснуться! Прочь! Или я вас убью!

— У нас нет времени! — снова крикнул второй. Несмотря на бушующее пламя, они всё равно могли удержать защиту, потому что девушка была ослаблена.

Аня, понимая это, уже не слушала. Она направила энергию на себя. Пламя вокруг неё резко усилилось, уплотнилось, стало похожим не просто на огонь, а на плотную синюю ауру. И вместе с этим вокруг её тела и вокруг малышки вдруг вспыхнул ещё один свет — жёлтый кокон. Сама же девушка уже не могла сопротивляться артефакту, от которого засыпают за семь секунд, и потеряла сознание.

Первый мужчина нахмурился и попробовал коснуться кокона.

В следующее мгновение он с криком отлетел назад и врезался в стену. Его ладонь обожгло, хотя видимого огня на ней не было. Пришедший судорожно тряс рукой, будто пытался сбить несуществующее пламя.

Второй резко выругался сквозь зубы.

— Одеяло! — прорычал мужчина. — Она защищает только от прямого касания! Хватаем в одеяле, грузим и уходим! Срочно! Пока Вяземские на поле боя, мы должны успеть!

Глава задержалась, но написана на 20к! Так что не бейте.

Первым, что ощутил Славка, когда сознание вернулось, стал запах дыма и тлеющей земли.

Парень лежал лицом вниз, щекой касаясь почерневшей почвы. В ушах стоял плотный звон, заглушающий всё вокруг. Ни криков, ни взрывов, ни грохота техник — только этот неприятный, гудящий звук.

Он с трудом открыл глаза.

Перед ним тянулась изрытая земля. Обожжённая, вспоротая ударами, покрытая трещинами и рваными следами чужих техник. Дальше мелькали фигуры людей. Они сражались, метались между вспышками стихий, ставили щиты, падали, поднимались и снова бросались в бой.

Война.

Воспоминания ударили в голову резко, ноющей болью в висках. Прорыв. Крики. Взрывы. Их отряд, рвущийся вперёд. Потом ощущение чудовищной силы сверху. Через миг — громадный огненный столб, падающий прямо на них.

Высший.

Славка понял это почти сразу, ещё тогда, и первым бросился навстречу удару, пытаясь сдержать пламя и дать остальным хоть несколько секунд. Он продержался. Недолго, но продержался. Секунд десять. Может, чуть больше.

А потом его просто сорвало вниз. Дальше память шла обрывками.

Госпожа Аяна стояла, вскинув руки к небу. Её волосы едва заметно сияли синим светом, лицо было напряжённым до боли, а губы раскрыты в немом крике. Над отрядом поднимался огромный водяной невероятно плотный синий сияющий купол. Пламя Высшего разбивалось о него, расползалось по сторонам и пожирало всех, кто не успел отойти. Китайские бойцы, оказавшиеся слишком близко, превращались в пепел почти мгновенно.

Затем — провал. И вот теперь он очнулся.

Руки ныли, спина горела, всё тело казалось чужим и тяжёлым. Но Славка упёрся ладонями в землю и начал подниматься. Медленно. С усилием. Пальцы скользили по грязи, мышцы дрожали, но он всё равно заставлял себя двигаться.

Не время лежать.

Звуки возвращались постепенно. Сначала сквозь звон прорезался далёкий гул. Потом он стал громче, распался на отдельные голоса, взрывы, треск молний, рёв огня и грохот крошащегося камня. Когда Славка смог сесть на колени, поле боя в одно мгновение вернулось к нему полностью, но он сразу поднял голову.

Высоко в небе Гриша в одиночку сражался против высшего…

Мальчишка, бросивший вызов мощи, до которой не так-то просто даже дотянуться.

Они думали, что все такие бойцы уже связаны сражениями в других точках фронта. Думали, что на их участке остались только предвысшие и мастера. Ошиблись.

Гриша перемещался по щитам с бешеной скоростью. Рывок, удар, вспышка молнии, новый щит под ногой, уход в сторону от бушующего пламени. Он бился не просто на пределе. Он уже давно вышел за него. Каждый его выпад был слишком яростным, каждый манёвр слишком резким. Так сражаются, когда понимают — один пропущенный удар может стать последним для всех остальных.

Обычно Гриша использовал одного дракона. Сейчас вокруг него носились четыре.

Четыре громадные ревущие молнией молниеносные твари врезались в техники высшего, кусали щиты, рвали всполохи пламени и снова возвращались к хозяину.

Кто бы мог подумать, что молодой предвысший вообще сможет так долго сдерживать высшего…? И что было очевидно — парень не отступится. Он будет сражаться с ним до самого конца. Конца высшего, или своего. Ведь отступить сейчас они уже не могут, потому что просто некуда.

Даже издалека Славка видел, какой ценой это ему даётся. Такая нагрузка ломала не только тело, но и каналы. Гриша буквально жёг себя изнутри, лишь бы удержать врага наверху и не дать ему снова ударить по отряду.

Славка, глядя на бой в небе, вдруг поймал боковым зрением пустое место неподалёку. И на миг перед глазами встал другой, уходящий вперёд образ.

Кирилл, идущий в свой последний бой.

В памяти вспыхнул тот день. Кирилл, использующий всю свою силу без остатка и сражающийся против превосходящего врага, при этом успевающий не только атаковать, но и закрывать Род от ударов высшего…

Видение пропало, отозвавшись в сердце тоской. Славка горько усмехнулся и прикрыл глаза.

— Так вот как ты тогда себя чувствовал… — тихо прошептал он.

Тот день изменил Славку. Сделал его другим. Сейчас же прошлое будто вернулось. Только теперь уже он сам стоял на том же краю.

— Похоже, у нас с тобой на двоих одна судьба, брат… — глухо продолжил Славка и медленно открыл глаза. — Простите, глава…

Усмешка исчезла. Лицо стало серьёзным, почти холодным. Парень заглянул внутрь себя.

Там, глубоко, пульсировал огонь. Рыжий, яркий, жадный. Послушный лишь частично и всё ещё чужой. За всё время он так и не смог подчинить это пламя полностью. Слишком сильное. Слишком дикое. Словно внутри него жила не техника и не стихия, а хищник, который только и ждёт, когда ему позволят сорваться с цепи.

Славка понимал, что возможно, ещё не готов к этой силе. Но выбора больше не было. Если этого Высшего не остановить — он убьёт всех. Поэтому ли они его — либо он их.

Парень сжал пальцы в кулак. В следующую секунду сфера внутри него треснула. Огонь рванул наружу.

Не мягко, а яростно. Он хлынул в каждую клетку, в каждую мышцу, в каждую жилу. Тело резко нагрелось, будто изнутри его залили раскалённым металлом. Славка стиснул зубы, застонал сквозь сжатые губы и снова упёрся ладонями в землю, стараясь не рухнуть.

Пламя требовало больше. Больше места. Больше силы. Больше жизни. Оно буквально сжигало его.

Парень тяжело дышал, чувствуя, как огонь поднимается по позвоночнику, расходится по плечам, прожигает грудь и наполняет руки. На миг показалось, что кожа сейчас вспыхнет. Что тело не выдержит и просто рассыплется пеплом.

Рыча и с силой сжимая землю в ладонях, парень перенаправлял потоки, распределяя силу по организму, борясь не только с новой силой, но и с самим собой. В этот момент где-то на грани сознаний появился чужой демонический смех, а затем вдруг голос:

— Да… Так и надо, юный Вайторл. Не жди возможности, бери её! Но знай, что если окажешься слабым и трусливым — она сожрёт тебя! Не оставит ничего, лишь пыль! Докажи, что достоин этой силы!

Славка стискивал зубы, чувствуя, как начинает задыхаться, и с каждым своим вдохом словно лишь разжигая внутри себя этот ревущий огонь. Пламя продолжало рвать его на части, но парень отрешился от боли, сосредоточившись лишь на своём теле и воспоминаниях.

Эйр, мама, сестра, Кирилл, глава, Гриша и все остальные. У него есть за что сражаться! Есть что защищать! И если для этого придётся сгореть — значит, он сгорит так, чтобы враги запомнили этот огонь навсегда!

Пламя, ранее являющееся морем, медленно, но стало речкой, подчиняющееся ему.

Вокруг тела появилась рыжая огненная аура. Небольшая, но плотная. Она струилась вверх тонкими дымящимися потоками, дрожала возле плеч и запястий, словно признавая его власть над собой.

Парень, чуть пошатываясь, медленно поднялся на ноги. Земля под ним потемнела от жара. Он посмотрел вверх, туда, где Гриша всё ещё бился с Высшим, и сжал рукоять созданного меча.

Род не падёт! Не сегодня! Никогда!

Хватило одного удара, чтобы ритм боя рассыпался.

Огромный огненный шар ударил по щиту Гриши ослепительной вспышкой. Защита продержалась всего пару секунд. Трещины побежали по ней мгновенно, разошлись паутиной, и щит лопнул, разлетаясь яркими осколками энергии.

Гриша успел закрыться покровом, но удар всё равно отправил его вниз.

Он летел к земле на чудовищной скорости и видел, как следом за ним несётся ревущий поток пламени. Последний из оставшихся драконов молнии бросился наперерез, закрывая хозяина собой. В следующий миг дракон и огонь столкнулись.

Небо взорвалось.

Воздушная волна ударила, ускоряя падение. Гриша стиснул зубы и начал ставить под собой щиты под углом, один за другим. Его било о них спиной, плечами, боками, но каждый такой удар, хоть и был болезненным, но немного гасил скорость. Последний щит треснул почти у самой земли, и парень рухнул уже не так жёстко, как мог бы.

Несколько секунд он лежал, тяжело дыша и чувствуя, как всё тело ноет от боли. Но лежать было нельзя. Не сейчас. Поэтому парень начал с трудом, но подниматься.

Гриша упёрся копьём в землю и встал полностью. Покров вокруг него дрожал, а по коже тянулась сетка светящихся трещин — следы перегрузки от молний. На лице, у глаз, на шее, на руках. Где-то они уходили тонкими линиями под кожу, где-то проступали вздувшимися венами.

Внутри всё гудело. Каналы болели.

Но на передышку времени нет и сдаваться нельзя. Не сейчас. Нужно лишь убить Высшего… и тогда Род сможет прорваться.

В этот момент за спиной вспыхнула чужая, резкая и незнакомая аура. Гриша уже хотел обернуться, но на плечо ему легла рука.

— Я займусь им, — произнёс Славка, выходя вперёд. — Ты помоги Роду.

Гриша повернул голову.

Славка прошёл мимо него, и вокруг его тела дрожала небольшая рыжая аура. Не просто пламя. Что-то плотнее, злее и сильнее. Он всё ещё не был высшим, но уже стоял близко к этой границе.

— Я уведу его, — продолжил Славка, не сводя взгляда с неба. — Вы пока прорывайтесь.

Он хотел сделать шаг вперёд, но Гриша, нахмурившись, резко взмахнул копьём, перекрывая ему путь.

Парень остановился. В его взгляде мелькнуло удивление.

Гриша тяжело дышал, однако голос его прозвучал твёрдо:

— Прошли те времена, когда я стоял у вас за спинами. Я уже давно не слабый и уж точно не слабее тебя. Поэтому не собираюсь оставаться в стороне, зная, что этот бой может стать для тебя последним. Пока здесь нет брата или сестры — мы с тобой должны взять на себя основную тяжесть боя.

Он чуть сильнее сжал древко копья.

— Убьём его вместе, Славка.

Тот в ответ несколько мгновений смотрел на него молча. Потом коротко кивнул.

— Сделаем это, — произнёс он. — Я буду ждать тебя наверху. Но для начала помоги Роду.

В следующую секунду Славка сорвался с места и взмыл вверх огненно-рыжей молнией.

Гриша остался внизу.

Он заставил себя выровнять дыхание, успокоить дрожь в руках и хотя бы на миг заглушить боль. Потом посмотрел вперёд, туда, где к ним вновь рвались враги, и быстро оценил обстановку.

Отряд всё ещё держался, но давление росло.

Фланги сжимались, китайские бойцы пытались закрыть прорыв, а сверху непрекращающимся потоком падали техники. Если сейчас не дать своим несколько секунд, если не расчистить путь, Славка останется наверху один, а Род внизу просто захлебнётся в мясорубке.

Гриша перехватил копьё удобнее. Молнии вокруг него вспыхнули снова, как и лёгкая белая, но плотная аура.

Он пробьёт путь для Рода! А потом они убьют высшего.

Катя видела всё.

Как Славка рванул навстречу удару высшего и первым принял на себя огненный столб. Как его сорвало вниз, будто маленькую искру, брошенную в бурю. Как после этого Аяна подняла над отрядом огромный водяной купол и удержала его, хотя по лицу девушки сразу стало ясно, какой ценой это даётся.

Аяна спасла всех. Пламя Высшего разошлось по сторонам, превращая врагов, оказавшихся слишком близко, в пепел. Но Катя понимала, что второй такой щит девушка уже не создаст.

Потом в небо рванул Гриша. Совсем один.

Молнии вспыхнули над полем боя, и он вступил в схватку так яростно, что на несколько мгновений Катя даже забыла дышать. Она видела, как вокруг него несутся драконы, как трещит воздух, как каждый новый удар врага почти сносит его вниз. И всё равно он держался.

А теперь на его место сорвался Славка.

Рыжий огонь мелькнул в небе, столкнулся с пламенем Высшего, и над полем боя снова разошлась тяжёлая волна силы, расходящиеся во все стороны. Катя сжала рукоять меча до боли в пальцах.

Помочь им она не могла. Ни Славке. Ни Грише. Ни Аяне, которая всё ещё держалась на ногах только потому, что упрямство порой крепче тела, и даже сейчас билась с врагами.

Всё, что оставалось Кате — вести отряд.

Направлять. Перестраивать. Закрывать провалы. Выдёргивать тройки из мест, где их вот-вот должны были отрезать. Подставлять щиты там, где враг пытался ударить в спину. Разворачивать бойцов так, чтобы смертей стало меньше.

Но совсем избежать их уже не получалось.

Этот прорыв длился недолго, если смотреть со стороны. Всего несколько отрезков времени, несколько рывков, несколько столкновений. Но до него уже были часы боя. Люди Рода шли вперёд только на вере в собственные силы, на злости и на памяти о главе, а также на том, что если они падут — на их место некому будет встать. Либо победа — либо смерть.

Катя чувствовала это в каждом движении отряда. Но одной веры мало, если враг давит числом, техникой и свежими силами. Китайцы стянули к ним слишком много отрядов… Они наконец поняли, что этот клин нельзя оставлять в живых. Если дать Вяземским пройти дальше, они станут настоящей проблемой.

Поэтому их решили задавить здесь и сейчас. Без отсрочки.

Катя снова подняла руку, и огненная печать вспыхнула над ней коротким сигналом.

— Третья группа вправо! — крикнула она для помощника, чтобы он передал команду дальше, так как одними печатями довольствоваться нельзя. — Не держать линию, уходить через разрыв! Пятая — прикрыть отход!

Голос едва не сорвался, но бойцы услышали.

Тройка справа, окружённая врагами, тут же сменила направление. Двое ударили по земле, поднимая стену огня, третий бросил технику в сторону, отвлекая противника. Пятая группа среагировала мгновенно и накрыла их щитом.

Секунда.

Другая.

Они вырвались.

Но один из бойцов всё равно не успел… Китайская техника пробила ему спину, и он рухнул лицом в грязь, даже не вскрикнув.

Катя увидела это, чувствуя, как с каждой смертью в груди поднимается холод и жар одновременно. Но заставила себя смотреть дальше. Если сейчас остановиться на каждом мёртвом, она потеряет живых.

— Седьмая, назад на три шага! — произнесла девушка уже хриплее. — Анатолий, закрой центр!

Горленко среагировал без промедления. Перед провисающим участком взметнулась плотная стена, приняв на себя сразу несколько ударов. Камень, пламя и металл разбились о защиту, но трещины пошли почти мгновенно.

Он тоже устал. Все устали. Но держатся.

Катя снова изменила связку.

Потом ещё раз.

И ещё.

Каждое решение давало пару лишних мгновений. Спасало одну группу, но подставляло другую. Уводило троих из-под удара, но открывало путь врагу слева. Затыкало провал в центре, но сжимало фланг.

Всё сходилось к одному — потери.

Как бы Катя ни перестраивала отряд, смерть всё равно находила щель, чтобы ударить и забрать с собой одного из людей…

Небо над ними давно исчезло. Там больше не было ни синевы, ни облаков, ни света. Только чёрная, гудящая масса техник, дыма, огня и чужой энергии. Она нависала сверху, давила на сознание, лишала ощущения времени. Казалось, весь мир сжался до поля боя, до криков, до вспышек, до собственного хриплого дыхания. Ни один луч не пробивался сквозь эту черноту.

— Госпожа! — рядом возник молодой боец, весь в крови и пыли. — Левый фланг проседает!

Катя резко повернулась.

Слева действительно начиналась беда. Две тройки слишком глубоко ушли вперёд, а остальные не успели закрыть пространство между ними. Китайцы мгновенно заметили разрыв и начали вбивать туда тяжёлые техники.

Катя вскинула меч, отправляя новую технику.

— Тина! — произнесла она на общей связи. — Левый разрыв! Немедленно!

Ответа не было.

Но через секунду вода пронеслась по земле серебристой лентой. Тина вылетела из дыма, ударила копьём в землю, и из-под ног врага взметнулась водяная волна, сбивая сразу несколько человек. Следом она развернулась и приняла на себя удар предвысшего, удержав его ровно настолько, чтобы две тройки успели сомкнуться.

Ещё один провал закрыт. Но сколько таких провалов осталось впереди?

Катя посмотрела на поле боя шире, пытаясь увидеть не только ближайшие смерти, а общий рисунок. И чем дольше смотрела, тем яснее понимала: они уже на пределе.

Славка сдерживает высшего. Аяна не рухнула только чудом. Анатолий держит центр из последних сил. Тина мечется между разрывами. Сама Катя не может вырваться слишком далеко вперёд.

А врагов меньше не становится. Наоборот. С каждой минутой их вокруг всё больше.

Катя стиснула зубы и подняла огненный меч выше. Пламя на клинке дрогнуло, но не погасло.

— Держаться! — закричала девушка.

Никто рядом не услышал. Но ей и не нужно было, чтобы услышали. Это было не приказом. Это было обещанием.

И в этот момент картина боя изменилась. Впереди мелькнул яркий белый силуэт. Гриша.

Парень прорвал собственный строй. Он нёсся стремительным белым росчерком в одиночку на передовую линию врагов, вырываясь далеко вперёд.

Миг, и он оказался перед рядами новоприбывших предвысших состоящих из восьми человек. Те явно знают с кем имеют дело и стараются отступить, чтобы держать врага на расстоянии, но парень не замечает их жалких потугов.

Сейчас Гриша был не молнией, а белым светом. Стремительным, ярким и… Светящимся. Словно показывающим всем, что вот он, здесь, придите и попробуйте убейте.

Миг, и он уже в окружении врагов. На него сыпятся сотни техник, но парень их не замечает. Каждый его удар — это белый росчерк, разрывающий землю и словно само пространство. Каждое его движение — это лишь образ, практически невидимый для врагов.

Гриша кружился среди предвышсих сражаясь так, как никогда до этого. Всего секунд десять и вниз падает голова одного из предвысших… Ещё секунд двадцать и следующий враг пробит насквозь, а остальные уже отступают.

В этот момент девушка поняла, чего он добивается. Подобно Сергею, Гриша берёт на себя роль главы, замещая здесь и сейчас брата… Ради того, чтобы люди Рода знали, что есть тот, кто будет вести их вперёд несмотря ни на что. Даже если каждый удар будет стоить жизни.

Катя поняла всё мгновенно и, разбежавшись, забежала на большую глыбу, где вскинула вверх свой ярко сияющий огнём клинок.

Сияние меча разлилось вовсе стороны, привлекая к себе внимание не только своих, но и врагов, однако девушке было всё равно. Она вытянула вперёд меч и закричал:

— Во имя Рода!!! За главой, и в пекло!!!

И бойцы Рода откликнулись. Мгновение, волна ярости и криков. От них словно во все стороны разошлась волна энергии, что сметали собой врагов, буквально сбивая их с ног, а вокруг каждого из бойцов появилась лёгкая, почти незаметная, но едва видимая жёлтая энергия.

Вторя ей, Гриша, который убил уже четырёх предвысших, получив при этом пару ран, вскинул вверх своё копьё. Небо пронзила яркая белая молния, разрывающая небеса и расходящаяся во все стороны.

Парень стоял над поверженными врагами прямо и гордо, показывая, что он ждёт их. Ждёт, чтобы именно они продолжили его путь. Вокруг него били сотни техник и к нему бежали сотни врагов, собираясь явно разорвать парня в клочки, но он не сдвинулся ни на сантиметр.

И Род снова откликнулся. Собираясь уже не в тройки, а в несколько строёв. Они выдвинулись вперёд без каких либо приказов, готовые идти к своей победе.

Рядом с Гришей вынырнула Аяна. Миг, и девушка расставила руки. Во все стороны ударила мощная расходящаяся гулом и куполом волна. Она смела всех тех, кто приближался, защищая Гришу.

Катя видела, как приободрился Род, и понимала, что это шанс на прорыв вперёд, но в то же время сверху она видела, как активизировались и враги…

Их решили не просто смести. Их решили растоптать, превратить в ничто, не оставить о них и воспоминания. Столько отрядов, сколько смещалось к ним, она не думал, что это вообще возможно… На миг в глубине груди девушки появилось нешуточное напряжение, но его разрушил гул, а затем и вспышка взрыва и пламени немного справа.

Ударная волна разошлась по отрядам врагов, пока среди них догорали разорвавшиеся остовы от дирижабля.

Катя вскинула голову вверх. Со стороны Российской империи прилетело около тридцати дирижаблей, которые в данный момент столкнулись с вражескими и пробивались именно к ним.

Враги тоже сосредоточили на них огонь из орудий вдали и спустя пару секунд один из дирижаблей оказался подбит. Катя провожала его взглядом, понимая, что сейчас он свернёт в сторону, чтобы спасти бойцов и сесть где-то вдали, но в следующий миг дирижабль дал крен вперёд и вниз…

Девушка с ужасом смотрела, как огромный летательный аппарат врезается в отряд врагов, поглощая его собой и ярким взрывом перегретого реактора, отрезая от их отряда.

Это была не случайность. Это был намеренный акт самопожертвования…

Командование не оставило их и на помощь отправило последний возможный резерв, готовый продать свои жизни подороже, чтобы у отряда была возможность прорваться дальше…

Стремительный свет в небе:

Я нёсся на пределе своих сил. Выжимаю энергию до капли так, чтобы успеть. Всё, чего боялся в этот момент, так это того, что не успею. Не успею до момента, когда безумие перерастёт все возможные пределы и дороги назад уже не будет…

Несколько секунд ранее на поле боя:

Дирижабль Российской империи дрожал и гудел, уходя вперёд с заметным креном. Где-то в боковых отсеках уже занималось пламя, по корпусу шли тяжёлые толчки, а приборы в рубке один за другим выдавали красные сигналы.

Командир дирижабля, седой мужчина шестидесяти пяти лет, стоял у центральной панели и смотрел на своих людей. В рубке собрались такие же взрослые мужчины и старики. Те, кто уже прожил достаточно, чтобы понимать цену приказа. И цену последнего решения.

Пару мгновений назад судно получило серьёзные повреждения. Теперь оно падало.

Капитан медленно провёл взглядом по лицам помощников. Ни один не отвёл глаз. В каждом взгляде он увидел одно и то же — спокойную уверенность. Кто-то едва заметно кивнул. Кто-то сжал губы. Кто-то крепче вцепился в поручень, но не от страха, а чтобы удержаться на ногах.

Капитан тоже кивнул.

— Рад был служить с вами, — сухо произнёс он.

В рубке, как один, мужчины ударили себя кулаками в грудь.

— Во имя Империи! — хором отозвались они.

Капитан повернулся к панели управления. В глазах его не осталось ни сомнений, ни сожалений.

— В последний путь, — произнёс он.

Дирижабль, до этого идущий боком, резко изменил курс. Нос судна опустился вниз, и вся громадина начала падать под углом, направляясь к земле и вражеским рядам.

Мужчины в рубке вцепились в поручни, спинки кресел и края панелей. За обзорным стеклом земля стремительно приближалась. Поле боя росло на глазах: вспышки техник, бегущие люди, разрывы, пятна огня.

Ни у кого во взгляде не было паники. Только понимание: Так надо. Ради тех, кто выживет. Ради тех, кто ещё должен жить.

Перед самым ударом капитан тихо произнёс:

— Остальное на вас, молодёжь…

А в следующую секунду произошёл удар.

Другой дирижабль Российской империи:

Главнокомандующий стоял у обзорного окна и смотрел, как внизу рухнул один из имперских дирижаблей. Судно врезалось в землю и взорвалось мощным яростным пламенем, накрывая собой сотни врагов. Огненная волна прокатилась по полю, на несколько мгновений отрезав один китайский отряд от другого.

Мужчина не отвёл взгляда.

Внешне он оставался спокоен, но в груди поселился холод. Не страх, а тоска. Та самая тяжёлая пустота, которая приходит, когда ты отдаёшь приказ и знаешь: люди выполнили его до конца.

— Спасибо за службу, — тихо произнёс он.

Рядом стоящий офицер повернулся к нему.

— Главнокомандующий, вам совсем не обязательно было идти вместе с нами.

Мужчина усмехнулся, но взгляд его остался серьёзным.

— Смеёшься? Чтобы я, Романов, тот, кто обязан защищать свою империю, отправил других на смерть, а сам остался в стороне?

Он повернул голову к экрану, где синие точки смешивались с красными в одной кипящей массе.

— Меня есть кому заменить. А за свои поступки каждый мужчина должен отвечать сам. И за свой приказ я тоже отвечу. За каждую жизнь, отданную во имя победы.

Офицер промолчал. Главнокомандующий снова посмотрел на карту боя.

— Молодой Род, конечно, стоит наказать за самоуправство, — произнёс он уже тише. — Но сейчас мы должны помочь им всем, что у нас осталось. Даже собственными жизнями.

Он закончил разговор и перевёл взгляд на правый монитор, где отображалось количество дирижаблей, ещё находящихся в строю.

Помочь Вяземским в этой ситуации они могли только одним способом. Дирижаблями.

Отправить их вперёд. Прикрыть прорыв сверху. Нанести врагу максимальный урон. Дать молодому Роду возможность пройти глубже или хотя бы вырваться из смертельного кольца.

На каждом судне, которое сейчас шло к линии боя, находились старики и те, кому уже почти нечего было терять. Реакторы перегружены заранее. Щиты выжаты на предел. Орудия работают до последнего заряда.

И у всех один приказ — если дирижабль больше не может прикрывать своих сверху, он должен нанести свой последний удар так, чтобы враг запомнил его навсегда!

Да, жестоко. Да, бесчеловечно. Отправлять собственных бойцов на смерть, заранее даже не понимая, а зная, что они не вернутся…

Но другого выхода не было. Как не было выхода и у Вяземских.

Только теперь, оказавшись на их месте, мужчина понял это окончательно. Они не рванули вперёд из глупости. Не из гордости. Не потому, что решили показать силу. Они увидели то, что не сразу увидел штаб: отступление уже не спасёт. Если дать врагу сомкнуться, вся линия рухнет.

И поэтому они ударили первыми. Во что бы то ни стало решив дать возможность другим перестроиться.

— Третий дирижабль сбит, — сухо произнёс один из офицеров.

Главнокомандующий смотрел, как ещё одно судно, теряя высоту и оставляя за собой дымный след, резко меняет курс. Оно шло не просто вниз. Оно целилось так, чтобы упасть между Вяземскими и китайскими отрядами, создавая огненный заслон.

Через несколько секунд небо вспыхнуло новым взрывом.

— Пятый дирижабль сбит, — донёсся следующий доклад.

На экране ещё одна отметка погасла, но даже так, она тоже падала вниз, чтобы защитить молодой Род и выполнить свой последний приказ.

Мужчина молча следил, как очередной дирижабль падает вниз, унося с собой людей, которые уже приняли свою судьбу. Потом он перевёл взгляд выше — туда, где в небе шёл бой высшего и двоих предвысших.

— Невероятно, — тихо произнёс он и покачал головой.

Затем резко развернулся к людям в рубке.

Взгляды всех присутствующих сразу поднялись на него. Старые офицеры, техники, связисты, пилоты — каждый уже понимал, чем может закончиться этот полёт.

Главнокомандующий усмехнулся.

— Ну что, мужики, готовы разменять свою жизнь подороже?

В ответ все ударили себя кулаками в грудь.

— Во имя Империи!

Голоса прозвучали слитно. Хрипло, но твёрдо.

Мужчина сжал кулак и оскалился уже почти по-звериному.

— Прекрасно! — прорычал он. — Тогда покажем врагам, что мы своих не бросаем!

Он шагнул к центральной панели и посмотрел на монитор, где сквозь уже заметно поредевшие красные метки всё ещё прорывались синие огни Вяземских.

— Во что бы то ни стало! — добавил он жёстко, — мы должны дать им возможность прорвать границу!

Безумие. Иного слова для того, что творилось на поле боя, уже не найти.

Гриша, расчистив путь для Рода, раненый, с обожжённой одеждой и кровью на виске, даже не подумал ждать помощи. Он сразу рванул в небо, туда, где уже бился Славка. Вокруг его тела ровно горела белая аура. Она стала плотнее, шире, чем раньше, и теперь окутывала его почти сплошным светом. Парень перешёл свои пределы.

Выше, над фронтом, дирижабли, летящие на выручку Роду, сталкивались в схватке в прямом контакте с другими дирижаблями. В небе то и дело вспыхивали огненные взрывы. Каждую минуту вниз летел очередной подбитый летательный, оставляя за собой хвост дыма. Стальные звёзды падали вниз, как мотыльки, но не чтобы просто, а чтобы отдать последний свет тем, кто ещё продолжал сражаться внизу.

И бойцы Рода это видели.

Каждый понимал, что на этих дирижаблях были десятки людей. Таких же, как они сами. Людей, которые тоже выбрали свой последний путь и решили продать жизнь как можно дороже. Это понимание не ломало. Наоборот, оно наполняло холодной, ясной яростью.

Подхваченные и без того нарастающим боевым безумием, бойцы Рода начали биться ещё ожесточённее, словно у каждого открылось второе дыхание.

На тысячи километров растянулась мясорубка. Ревели техники. С неба падали горящие стальные мотыльки. Высоко над землёй сошлись пламя и молния, и их столкновение то и дело выжигало в воздухе белые шрамы.

И всё это вело к тому, о чём никто не догадывался, потому что война уже давно поглотила все мысли о чём-то, кроме того, как убить своего врага.

Всем казалось, что этот бой может длиться вечно. Но перелом всё же наступил, и начался он с неба.

Трое противников сошлись там в яростной схватке. Двое молодых, упрямых, уверенных в себе парней, которым было что терять и за что сражаться, бились настолько неистово, что даже враг, превосходивший их по рангу и силе, начал уступать. Не в мастерстве. Не в выдержке. В напоре.

И в какой-то момент небо озарил ослепительный белый свет.

Те, кто ещё мог поднять голову, сделали это и увидели, как вниз несётся невероятно огромное белое копьё молнии, объятое рыжим пламенем. Оно не просто падало. Оно толкало перед собой одинокую фигуру, точку, охваченную собственным огнём. Высший с перекошенным от мощи техники лицом сопротивлялся, сдерживая две стихии сразу, но не мог ни телепортироваться, ни вырваться в сторону. Всё, что ему оставалось — держать перед собой защиту и принимать на неё чудовищное давление.

Через несколько мгновений техника и человек достигли земли. Удар пришёлся по рядам китайских войск.

Они не успели отойти. Никто из них даже не представлял, что такое вообще возможно — чтобы двое предвысших, пусть и первого ранга, тем более молодые, смогли продавить высшего… Но это произошло.

В момент соприкосновения копья с землёй рванул взрыв.

Молния и пламя, сжатые до немыслимой концентрации, в один миг вырвались наружу бурей ударных бело-рыжих волн и грохота, что мгновенно устремились во все стороны.

Они ломали щиты, сбивали с ног, швыряли людей прочь как тряпичные куклы, поднимали в воздух землю, камни и тела. Те, кто был дальше, всё же смогли защититься щитами, но в следующий миг вверх рванул гигантский белый столб энергии, и на несколько секунд поле боя будто перестало дышать, видя эту безумную силу.

И свои, и враги смотрели туда, закрываясь от взрывной волны и от яркого света, пытаясь удержаться на ногах и дождаться ответа. А потом над Родом появились двое.

Оба тяжело дышали, выдыхая изо ртов пар. Объятые волей, Славка и Гриша, держа в руках свои оружия и слегка напряжённые, не выглядели теми, кто устал. В их взглядах была лишь решимость продолжать. Оба парня для себя решили — они убьют этого высшего. Он не встанет на пути у Рода.

Именно в этот миг по рядам Рода пронёсся новый крик. Не просто радостный. Яростный. Победный. Люди отдавали дань тем, кто сумел не просто выжить против высшего, а дать ему отпор.

На китайской же стороне тоже кое-что осознали. Что ситуация для них не так гладка, как казалось ранее.

Что этот небольшой отряд, ничтожный по меркам всей численности армий, не только не был смят — он продолжал сдерживать их, несмотря на цену, которую уже пришлось заплатить. И они явно готовы заплатить куда большую цену. Молодой Род, что знал цену себе и своим силам не сомневался в себе ни мгновения.

В месте удара громадного копья образовался огромный кратер, унесший тысячи жизней и также покалечивший ещё сотни.

А затем телепортировался и высший.

Он появился в воздухе над своей армией, зависнув неподвижно. Мужчина лет пятидесяти, с обожжённой одеждой и длинным шрамом на лице, смотрел на двух парней без злости, без шока и без надменности. Во взгляде была только сухая, точная оценка.

Кто-то другой, возможно, счёл бы позором то, что его смогли ранить и продавить двое предвысших, но не он. Высший прочувствовал на себе всю ярость и готовность двух молодых одарённых гениев идти до конца. И потому смотрел на них не как на предвысших, а на как тех, кого должен убить.

Высший висел в воздухе, а двое молодых парней стояли на щите, готовые в любой момент сорваться навстречу и вновь сцепиться в смертельной схватке. И они уже готовы были сорваться, когда вдруг раздался глухой, медленный и протяжный стон.

Почва дрогнула. Сначала один раз. Сражающиеся были вынуждены шире расставить ноги, чтобы не потерять равновесие. Затем удар повторился, но уже не толчком, а частой, мелкой вибрацией.

Земля не просто дрожала. Она пошла ходуном. Содрогалась всё сильнее, будто вот-вот должно было случиться что-то, что не сулит ничего хорошего никому вокруг. И это и произошло.

В месте недавнего удара раздался тяжёлый треск. Миг, и почва начала расходиться в стороны сеткой трещин. Китайские бойцы, оказавшиеся ближе всех, с криками рванули на щиты, пытаясь уйти вверх, но не всем это удалось. Люди, крича, начали проваливаться вниз, в огромный раскрывшийся разлом.

И их крикам вторила стонущая Земля. Как живое существо, израненное ударами собственных детей. А затем в воздухе начали появляться спирали.

Сначала небольшие. Почти незаметные на фоне хаоса. Потом они разрослись и превратились в разломы. Десятки. Сотни. Они вспыхивали по всем территориям, где шёл бой.

А спустя ещё один миг поле боя накрыл новый рёв.

Он частично перекрыл шум сражения, но не заглушил его. Из разломов посыпались чудовища — большие, мелкие, вытянутые, покрытые панцирем, шерстью, шипами, слизью. Они озирались, рыскали мордами, и видели перед собой только добычу. Их не волновали ни война, ни империи, ни люди. Им нужна была только добыча

И они бросились жрать всё, что видели.

Разрывов в земле становилось всё больше. Огромные пласты расходились в стороны под давлением силы и раскрывающихся разломов. Люди, крича от страха с обеих сторон срывались вниз, не успевая среагировать. Но даже в этом безумии, даже среди рвущейся почвы и чудовищ, две армии не отступали от своей цели.

Даже сейчас, когда сама земля и весь мир вокруг трещал, их волновало лишь одно — убить своего врага. Это уже давно была не война, а ад в чистом виде.

Неподалёку от Рода тоже открылся разлом, и Катя сразу шагнула вперёд, обернувшись к своим.

— Все назад! Живо! — крикнула она резко и так, что никто не посмел медлить. — Всем держаться вместе!

Бойцы начали перегруппировываться. Теперь ни о каком прорыве уже не шло речи. Впереди зиял громадный разрыв, не дающий идти дальше. Цель изменилась за одно мгновение. Теперь нужно было выжить.

И Род сработал мгновенно.

Ещё секунду назад люди сражались разрозненно, а теперь уже собирались в единое построение. Бойцы занимали фланги, выстраивая плотную коробку вокруг Кати, готовые держать удар с любой стороны — и от китайских войск, и от орды тварей, что уже приближалась к ним.

Навстречу именно чудовищам вышли только те, кто уже когда-то стоял у китайского города и бился против тварей из разлома. Ветераны. Бойцы, которые знали, как эффективнее их убить. Они заняли переднюю линию, ставя щиты и хмуро, но уверенно глядя вперёд, готовые повторить свою победу и здесь.

Высший уже исчез, сорвавшись прочь защищать свои войска, пытаясь спасти их от всё ширящихся трещин и рвущейся земли.

Гриша со Славкой тоже заняли места впереди. Среди всего этого моря безумия только Род оставался островком порядка. Усталые лица, в грязи и крови, но взгляд сосредоточен, и в этих взглядах — воля. Воля, что была тонкой, почти невидимой, но лёгкой оболочкой обволакивала каждого бойца.

Род стоял, готовый к бою, и никто из бойцов не видел, как в центре, медленно формируясь из золотых лепестков, появляется фигура. А затем раздался голос.

Спокойный. Ровный. И услышав его, каждый на миг ощутил, как дрогнуло в немом ожидании и воспоминание сердце.

— Вы молодцы, — произнёс голос. — Отдохните. Оставьте всё на меня.

Золотой образ прошёл мимо строя и выйдя вперёд, смотря на несущуюся на него всё сметающую орду, вытянул в сторону руку. В ней появился чёрный клинок.

— Во имя Рода людского, — произнёс образ, делая взмах по горизонтали. — Я выношу свой приговор — смерть.

От удара разошлась чёрная волна, устремляющаяся широкой полосой вперёд вдоль горизонта.

Но я не стал смотреть, как она уходит вдаль. Сразу телепортировался высоко в небо, прекрасно понимая, что именно моя атака несёт за собой. Волна настигнет и китайцев и тварей, убив, практически не оставляя крови благодаря тёмной энергии. И всё же внизу останутся изломанные тела и куски чудовищ — следы этого удара.

Мне повезло, что я успел сюда так быстро добраться. И не повезло, что всё равно не успел раньше — до того, как началось это безумное буйство энергии и открытие разломов.

Расстояние, которое оставалось до фронта, было огромным. И лишь благодаря тому, что я снова почувствовал волю бойцов Рода, уловив её, как маяк, мне удалось определить их примерное местоположение и перенестись в нужную точку. На этот путь ушло слишком много энергии, которой у меня и сейчас остались жалкие крохи. Значит, действовать нужно быстро и безошибочно.

Зависнув в небе, я увидел всё поле боя целиком.

Небеса укрыли техники. Земля ходила ходуном и разрывалась под давлением энергии. Целые пласты почвы вздымались, трескались и проваливались, словно сама поверхность мира больше не выдерживала того, что творили на ней люди.

Своим ударом я прикрыл Род и уничтожил огромную часть хлынувших из разломов тварей, но не всех. Значительное количество чудовищ сорвалось на китайские части, прорвавших оборону и теперь с жадностью рвали людей.

И при этом обе армии всё равно продолжали сражаться друг с другом. Даже когда под ногами разверзалась земля. Даже когда рядом выли, рвали и жрали людей твари.

Если это не остановить сейчас, победитель будет только один. И это будут не люди.

Но для начала…

Командующий Российской империи стоял в дирижабле, вцепившись взглядом в мониторы и пытаясь понять, как им вообще выбираться из этого ада.

Да, сейчас от него зависело уже далеко не всё. Но он продолжал считать, искать варианты и цепляться за любую возможность вытащить хотя бы часть войск. Даже тогда, когда их собственный дирижабль уже начали разрывать техники.

Очередной удар пришёлся сбоку.

Летательный аппарат дёрнуло так резко, что мужчину повело в сторону. Благодаря ветру он успел оттолкнуть себя от стены и удержаться на ногах. Рулевой, каким-то чудом ещё сохранявший контроль, всё же сумел выправить курс, но всем в рубке стало ясно — долго дирижабль не продержится.

Корпус дрожал и стонал. В него непрерывно врезались техники и снаряды. Щиты давно лопнули, а те, кто их удерживал, были полностью выжаты.

Именно в этот момент командующий, бросив взгляд на радар, замер. Огромную часть красных точек смело за одно мгновение.

Мужчина нахмурился, не веря, что видит и резко развернулся, почти бегом бросаясь по гудящему дирижаблю к обзорному окну.

Снаружи творилось невозможное.

Множество тел, ещё секунду назад стоявших на ногах, превратились в изуродованную массу, от которой дурно стало даже прожжёному вояке. Разрубленные люди и твари валились вниз, словно кто-то одним движением стёр целые участки поля боя.

— Какого дьявола…? — тихо спросил командующий.

Дирижабль вновь дёрнуло, и на этот раз его почти швырнуло на стену. Но прежде чем он ударился, чья-то сила мягко подхватила его и остальных членов экипажа. В то же мгновение сам дирижабль перестал дрожать, будто вокруг корпуса внезапно возникла незримая опора.

Почувствовав за спиной чьё-то присутствие, мужчина резко обернулся. В рубке стоял молодой граф империи — Вяземский.

Спокойный, с лицом, на котором не было ни волнения, ни суеты. Он смотрел на командующего ровно и спокойно, а затем произнёс:

— Благодарю за вашу жертву, но вам и всем остальным ещё рано умирать.

В следующий миг парень исчез. Командующий, ещё не успев ничего осмыслить, снова повернулся к окну — и увидел графа уже высоко в небе. Мужчина следил за тем, как граф поднимает руку с раскрытой ладонью на уровень груди. А потом, словно не снаружи, а в голове, прозвучал холодный голос молодого парня:

— Довольно.

От руки парня мгновенно разошлась стремительная жёлтая волна. Она прошла по небу так быстро, что глаз едва успевал следить, и в ту же секунду смела все техники с обеих сторон, просто превращая их в ничто по всему протяжению фронта. Небо, ещё секунду назад затянутое мраком, огнём и вспышками, очистилось. Даже чёрные тучи развеялись, открывая яркую и безмятежную синеву.

Граф же, не закончив на этом, поднял руку выше.

Высоко в небесах, освещая небеса на многие километры, одна за другой вспыхнули гигантские золотые печати. Командующий, ощущая и понимая, сколько маны было затрачено на это, почувствовал, как в его сердце поднимается неясный трепет.

Мощь, что ощущалась не физически, а на грани понимания…

Мужчина не отрывал слегка дрожащего взгляда от печатей в небе и вскоре заметил, как от них вниз начали отделяться тонкие лучи света.

Сначала медленные. Потом всё быстрее. Через несколько мгновений они уже падали на землю стремительными золотыми лучами. И каждая била точно. Не в людей, а в тварей.

Лучи находили чудовищ, вырвавшихся из разломов, и уничтожали их десятками с пугающей лёгкостью. Так, словно это был не прорыв, а лишь разминка… При этом при ударе свет расплёскивался молниями. За считанные секунды монстров стало в разы меньше.

Но даже несмотря на такую масштабную технику, обе армии внизу продолжали сражаться. Молодой граф, уже опустивший руку, смотрел на них какое-то время, а затем вновь сделал взмах.

На этот раз жёлтая волна рванула не вверх, а вниз. И она не исчезла, а накрыла обе армии сразу. В одно мгновение все, кто ещё стоял на ногах, рухнули на колени под тяжестью давления. Земля, ранее ходившая ходуном, начала замедляться, в конечном итоге успокаиваясь и прекращая дрожать.

Никто из двух армий не мог пошевелиться. Только упрямо пытались хотя бы не упасть лицом в землю, при этом каждый ощущал страх. Страх, поселившийся в один миг глубоко в душе от понимания того, что они не знают, с чем столкнулись.

Командующий тоже смотрел на это с побледневшим лицом.

Такая сила… Чудовищная мощь… Насколько же Вяземский стал сильнее за время своего отсутствия…?

Граф тем временем опустился вниз, встав на землю прямо между двумя замершими армиями.

Дирижабли, ещё недавно кружившие в небе среди постоянного боя, начали разворачиваться в ясном небе и уходить в стороны, словно подчиняясь чьей-то неведомой команде. А потом вновь раздался голос графа. Но на этот раз в нём ясно читался холод:

— Китайская империя, я даю вам всего один, последний шанс. Больше предупреждений не будет. Уходите и не возвращайтесь в Российскую империю. Если не хотите умереть — бегите так далеко, и так быстро, как только сможете. И передайте своему императору, что если он думает, что ему всё позволено — то очень сильно ошибается. Я гораздо ближе, чем ему может казаться. Следующий такой ход от него будет значить только одно — я приду не только за ним.

Во взгляде парня появился лёд и его слова, произнесённые спокойно, но наполненные силой, звучали как тяжёлый приговор, который парень готов исполнить::

— Если вы решите вновь напасть, я уничтожу вашу столицу и сотру память о вас. Сделаю так, что вы растворитесь среди других народов. Никто больше не услышит о Китайской империи. Вы станете даже не легендой и не историей. Вы станете былью, — граф едва заметно шевельнул рукой, снимая давление, добавляя бесстрастно: — Прочь.

Давление исчезло. И как только это произошло, поле боя взорвалось движением.

Люди вскочили. Предвысшие, мастера, обычные бойцы — все побежали.

Побежали так, как бегут те, кто впервые по-настоящему увидел перед собой не человека, а нечто, с чем не в силах спорить и совладать. Командующий видел ужас на их лицах… Видел, как они даже не пытаются сохранять строй. Только рвутся прочь, стараясь спастись.

Кажется, этот урок китайская империя запомнит надолго…

Когда дирижабль сел, командующий, не тратя ни секунды, поспешил вниз.

Поле боя уже менялось. Люди поднимались, приходили в себя, кто-то кричал, кто-то отдавал новые указания. А молодой граф стоял посреди всего этого неподвижно, явно погружённый в свои мысли.

Мужчина подошёл быстро, остановился рядом и уважительно склонил голову.

— Граф Вяземский, благодарю за вашу помощь.

Парень лишь мельком посмотрел на него. Его лицо оставалось бесстрастным.

Командующий выпрямился и произнёс:

— С учётом вашего возвращения и того, что вражеские войска бегут, я предлагаю начать наступление. Мы можем захватить огромные территории и продавить их дальше. Это наш шанс побе…

— Нет.

Всего одно слово, но от него у мужчины внутри будто всё покрылось льдом. Он замер на пару секунд, потом, незаметно сглотнув, всё же заставил себя заговорить:

— Почему нет⁇! Это же такая возможность! Если мы не ударим сейчас, вражеские войска оправятся!

Только после этих слов граф повернулся к нему полностью и спросил:

— Ты не слышал мой приказ?

Командующий застыл, чувствуя, что не может пошевелиться. Но в следующий миг его взгляд метнулся за спину графу и чуть ввысь. Высоко в воздухе вспыхнула гигантская печать императорского Рода Романовых. Та, которую в империи знал каждый, подтверждающую право молодого графа командовать и отдавать беспрекословные приказа от лица империи.

Мужчина мгновенно опустился на одно колено и склонил голову. За ним то же самое сделали остальные. Весь ближайший фронт вставал на колено.

Такие печати не подделываются и не копируются. Они лишь передаются и наследуются. Не удивительно, что она есть у молодого графа. Видимо он уже виделся с императрицей.

Командующий на выдохе, с благоговением и полным подчинением в голосе произнёс:

— Как прикажете.

Граф едва заметно вскинул бровь, словно сам не ожидал именно такой реакции, мельком покосился назад на печать, а затем произнёс уже сухо и по делу:

— Мы не можем продолжать атаку. По крайней мере в этом месте. Если нарушим ещё сильнее баланс энергии в этом месте — я уже не смогу остановить разломы. Перегруппируйтесь и укрепите оборону. Создайте новые плацдармы, закройте все оставшиеся разломы и отправьте войска на помощь другим секторам. А я сделаю так, чтобы враги какое-то время больше не сунулись в империю.

Аяна, Славка, Гриша, Тина, Катя, Анатолий и весь Род всё ещё пребывал в потрясении, когда увидел, как китайские войска в одно мгновение оказались на земле, склонив колени.

— Вот это мощь… — тихо произнёс Гриша, глядя на брата с восхищением.

А через секунд тридцать китайцы уже бежали прочь, не оглядываясь. Но взгляды членов Рода были прикованы не к ним. Только к своему графу.

Командующий подошёл к нему, они обменялись несколькими фразами, а затем Сергей исчез, почти сразу появившись перед удивлённой Аяной.

Парень протянул руку, улыбнулся удивлённой девушке мягко, коротко, так, словно позволил себе хоть на миг расслабиться, и коснулся головы, проводя по волосам, а затем снова исчез, растворившись в небе.

Славка и Гриша переглянулись без единого слова. Пару секунд, и они рванули следом, так как от угрозы в лице китайской армии не осталось никого.

Оба неслись по щитам так быстро, как только могли, превращаясь в молнии. Но всё равно опоздали. Далеко впереди, гораздо дальше их фронта, вдруг грянул мощный взрыв.

Во все стороны разошлась огромная золотая вспышка из молний. Там, в отдалении, где ещё оставалась большая часть вражеских войск. Парни поражённо замерли. Десятки тысяч жизней исчезли в одно мгновение… Всего один удар.

Потом высоко в небе мелькнули короткие вспышки боя.

Когда оба всё же добрались ближе, они увидели, как вниз ломаными куклами, безвольно вертясь в воздухе, падают трое. Судя по энергии — высшие.

Славка и Гриша всё же догнали Сергея. Когда же оба зависли в воздухе напротив него, он перевёл на них спокойный взгляд. Но под этим спокойствием читалось нечто такое, от чего по спинам у обоих пробежали мурашки.

Они знали его достаточно долго, чтобы понять главное. Сергей не хотел, чтобы они видели его таким. И потому, не сговариваясь, оба опустились на одно колено на щиты, склонили головы и синхронно произнесли:

— Спасибо за помощь, глава.

В ответ до них словно эхом донеслось:

— Рассчитываю на вас и… Поздравляю с рангом высших.

Парни резко вскинули головы, но Сергей уже исчез. Растворился, уносясь вверх чистой энергией.

Оба встали, смотря в небо. Глава Рода, придя им на помощь, снова ушёл…

Я летел сквозь чёрную, густую тьму, которая казалась не просто пустотой, а чем-то вязким, тянущим. Полёт был быстрым, но всё же не таким стремительным, как в прошлый раз. Тогда у меня изначально было куда больше энергии. Сейчас же меня скорее утягивало обратно, чем несло вперёд по моей воле.

Немного поразмыслив, я мысленно вздохнул.

Как говорится, сделал дело — гуляй смело.

Прилетел. Увидел Аню и дочь. Затем успел вмешаться на передовой, разобраться с разломами, с китайской империей, увидеть Род, убить троих высших и теперь возвращался назад.

При мысли о множестве смертей я не почувствовал ничего.

За свою жизнь мне приходилось убивать слишком часто, чтобы сейчас притворяться кем-то другим. Правда, я почти не трогал обычных людей. Здесь же, на передовой, стояли солдаты. Те, кто сами пришли убивать. А человек, взявший в руки оружие, должен быть готов к тому, что однажды умрёт от чужой руки.

К сожалению, полностью решить проблему мне не удалось.

Открывшиеся разломы слишком сильно искалечили энергосистему планеты. Чтобы твари потом не нанесли планете и империи ещё больше вреда, пришлось закрывать большую их часть, а на это ушло чудовищно много энергии.

Китайская империя бежала. После таких потерь они вряд ли сунутся в Российскую в ближайшее время. Но и навсегда это их не остановит. Когда-нибудь они снова наберутся смелости. И к тому моменту мне нужно будет вернуться. Вернуться, чтобы закончить этот вопрос окончательно.

Сейчас же я был просто рад тому, что увидел Род. И ещё больше — тому, что увидел, как они справляются и без меня. Их рост говорил сам за себя. Даже находясь далеко, я теперь могу не так сильно бояться и беспокоиться за них. Все они становятся сильнее. И не только по рангу.

Стоило мне снова вспомнить об Ане и дочери, как на лицо сама собой наползла улыбка.

От этих воспоминаний внутри сразу стало теплее. И тут же — пусто. Будто я только-только вернулся домой, успел коснуться самого дорогого, а потом меня снова вырвали прочь.

Впрочем, времени на сожаления у меня нет. Когда вернусь, первым делом нужно будет забрать Сашу. А уже потом — снова на Землю.

Пространство вокруг начало ускоряться. Тьма впереди пришла в движение, потянулась, стала тоньше, и уже в следующий миг я вновь увидел ту же картину, которую застал перед уходом: планету, практиков, построение, Клариссу и Яну, внимательно смотрящих на меня.

Видя их взгляды, не захотел начинать с чего-то неприятного, поэтому усмехнулся и произнёс:

— У меня родилась дочь.

Сегодня глава чуть меньше, зато вовремя) Было много дел и чуть устал, так что тапками не кидайтесь.

Мы всё так же сидели на поляне. Обе девушки удивлённо переглянулись. Кларисса первой пришла в себя. Хмыкнула, чуть склонила голову и с лёгкой насмешкой произнесла:

— Судя по твоему рассказу, всё выглядит так, будто ты собрал сильнейших членов моего корабля, использовав их как батарейки только ради того, чтобы успеть на роды своей жены.

Она тут же засмеялась и подняла ладонь, заранее отсекая возможные возражения.

— Нет, ты не подумай. Я действительно рада за тебя. И даже не представляешь насколько. Однако…

Кларисса скосила взгляд чуть в сторону.

В этот момент руны вокруг нас начали гаснуть. Огромные печати одна за другой растворялись в воздухе, а люди, которые ещё держались на ногах, попадали на землю, тяжело дыша и не шевелясь. По лицам было видно и боль, и облегчение. Построение вытянуло из них слишком много сил. Доведя до предела.

— Действительно… Неловко вышло, — произнёс я. — Пожалуй, думаю, что ты не будешь против, если я просто потом откуплюсь от них одной тренировкой? Ну а начал я с этой новости, потому что она приятная.

— Как Аня⁇! — сразу спросила взволнованная Яна, чуть подаваясь вперёд. — Как прошли роды? С ней всё в порядке??? И… Как все остальные?

Я кивнул и пересказал ей всё, что успел увидеть и сделать.

Пока говорил, лицо Яны заметно изменилось. Она слегка побледнела, хотя и старалась держаться спокойно. И это было неудивительно. Её отец тоже находился на передовой, и девушка наверняка всё это время думала о нём не меньше, чем о ком-либо другом.

Когда я закончил, девушка немного помолчала, а потом едва заметно улыбнулась.

— К сожалению, я не смог почувствовать энергию твоего отца.

— Ничего, — произнесла Яна. — В этом нет твоей вины. Ты и так сделал всё, что мог.

Затем в её глазах мелькнула совсем иная мысль, и улыбка стала живее.

— Это что же получается… — протянула она с задумчивостью и некоторым трепетом. — Я тоже теперь, выходит, косвенно мама? — девушка тут же задумалась сильнее и слегка нахмурилась. — Хотя нет… Мы ведь с тобой до сих пор не обручены…

Теперь выражение её лица стало уже по-настоящему серьёзным и даже чуть озадаченным. Кларисса, видя это метание, расхохоталась.

— Поздравляю, Шель. Поздравляю, Яна, — произнесла она, закончив. Потом театрально вздохнула и добавила: — Эх. А я вот все эти четыреста лет ждала Шеля и так и не дождалась…

Я посмотрел на неё, а она в ответ нагло усмехнулась.

По меркам Космической Империи и той же Российской империи Яну и правда уже вполне можно было считать матерью. В больших семьях всё складывается по-разному. Иногда каждая жена живёт почти отдельной жизнью, связанная с остальными только через мужа и Род. Это не значит, что в Роду есть напряжение и борьба. Просто существуют свои не единые ячейки, объединённые «дружбой».

Но есть и другая форма, самая крепкая, когда дети не делятся на чужих и своих. Это не значит, что родившая мать вдруг становится равной всем остальным. Нет. Привязанность ребёнка к ней всё равно будет глубже. Однако и остальные не становятся для него чужими.

Именно такая связь делает Род крепче. Без лишних споров и постоянной борьбы за право быть ближе. Правда, только до тех пор, пока сам Род не сойдёт с ума и не начнёт рвать себя изнутри. Тогда дети первыми ощутят на себе цену этой трещины, и такой день вполне может стать для них худшим.

Кларисса повернула голову ко мне и уже куда внимательнее произнесла:

— Ты говорил, что приведёшь с собой монстров куда страшнее тех, что сейчас есть в галактике. Речь ведь шла о Земле?

— Да, — кивнул я.

Она смотрела спокойно, без особого впечатления. С её опытом и возрастом удивить подобным было непросто, поэтому я продолжил:

— На данный момент самый молодой член Рода там уже взял ранг высшего. По земным меркам. В семнадцать.

Теперь Кларисса уже не усмехалась, а кивнула сосредоточенно.

— И сколько у тебя таких молодых гениев? — спросила она.

— Немного, — ответил я и тоже улыбнулся. — Но этот успел перескочить с ранга предвысшего до высшего меньше чем за девять месяцев.

Вот тут Кларисса уже ненашутку удивилась.

— Это о многом говорит, — произнесла она. Потом прищурилась и спросила: — Тебе сейчас сколько по меркам тела? Восемнадцать?

— Да, но я поломанный Абсолют, — криво усмехнулся я. — Из-за того, что не смог правильно усвоить энергию и слишком быстро её поглотил, тело сейчас очень сильно страдает. Как и вся энергоструктура. Благо ядро в порядке. Даже окрепло.

Кларисса некоторое время смотрела на меня молча, а потом произнесла:

— Тебе бы отправиться на планету Армира. Засесть там на годика два и просто медитировать.

Я кивнул.

— Было бы хорошо. Но времени на это нет.

После этих слов мы на какое-то время замолчали. Яна тоже молчала, что-то явно обдумывала. Судя по всему думала либо о своих родителях, либо об Ане.

Мы сидели и смотрели, как тех, кто помогал нам с формацией, уносят обратно на корабль. Большинство действительно пришлось нести на носилках. Но некоторые всё же поднимались сами, при этом они двигались так тяжело, будто каждое движение причиняло боль. И всё же шли. Медленно, упорно, без жалоб.

Я был им благодарен. По-настоящему. Однако ничего не мог сказать или даже как-то поблагодарить. Для них приказ Клариссы значит всё. Моя благодарность здесь лишняя, даже, скорее, неуместная. Остаётся только смотреть и запоминать лица.

Когда последнего унесли, мы тоже поднялись и направились к кораблю. По дороге Кларисса искоса посмотрела на меня и спросила:

— Планы не меняются?

В её голосе всё ещё была слабая надежда, что я всё-таки передумаю и для начала отправлюсь в Орден.

Я помотал головой.

— Нет.

Лететь на Землю прямо сейчас уже не требуется. Род и вся империя дали мне понять, что за них можно меньше переживать. Они растут. Становятся сильнее. Да и удар по китайской империи я нанёс серьёзный. Трое убитых высших, множество предвысших, мастеров и демонстрация силы — всё это в любом случае заставит их на какое-то время стать осторожнее.

Саша же всё ещё где-то там, с силой, которая может её развратить и заставить шагнуть в бездну. Я не могу её оставить. Просто потому что она для меня очень важна.

Кларисса шла рядом молча, как и Яна, явно обдумывая что-то своё. Я не удивлюсь, если она уже прикидывает, кого можно отправить со мной из более сильных её людей. Вот только и это почти невозможно. Орден не лезет в чужие войны. И если я хочу, чтобы он всё же ввязался в мою, мне нужно либо доказать свою исключительную ценность, либо стать для него кем-то вроде друга.

С нынешней политикой Ордена и всей их внутренней вознёй это выглядит почти недостижимым. Врагов у меня там хватает.

Не так уж много, но достаточно, чтобы они не упустили возможность вспомнить старые обиды. Даже те, кто сам в тех историях не участвовал, всё равно наверняка о них слышали. За долгую жизнь так или иначе наживаешь и союзников, и врагов…

В моём же случае порой и сам уже не разберёшь, кого больше.

Я не знаю, сколько из тех, кому когда-то спас жизнь или кому действительно помог, всё ещё готовы считать меня союзником спустя четыреста лет. А вот враги, как правило, такие ситуации не забывают, и при любой удобной возможности обязательно напомнят, за что именно тебя ненавидят.

Когда мы вошли на корабль, нас встретила Ольга.

На лице у неё застыло почти пустое выражение, но при этом она всё равно заметно хмурилась. Почему именно — догадаться было несложно. Наверняка удивлена и раздражена тем, что мы не позвали её в свой маленький кружок по интересам.

Аня приходила в себя несколько раз.

Впервые она очнулась в тесном, почти пустом сером помещении. Два метра в длину, примерно метр в высоту и совсем узкий проход, где едва хватало места для кровати, самой Ани и ребёнка. Из всего, что там было — только жёсткое ложе под ней да небольшая решётка вентиляции в стороне. Света не было. Пространство освещало лишь её собственное пламя, тихо мерцающее вокруг, и от этого серые стены казались ещё холоднее и мертвее.

Тишина стояла полная. Даже вентиляцию не было слышно.

Аня чувствовала себя всё ещё тяжело. Тело ломило после родов, голова была мутной, а внутри оставалась слабость от того количества энергии, которое ей пришлось выплеснуть наружу и которое она сейчас не могла погасить, как бы не пыталась. Но всё же ей стало лучше, чем раньше.

Первым делом девушка убедилась, что дочь цела. Малышка спала спокойно, прижатая к ней, и только это не дало Ане поддаться волнению и панике. Но несмотря на то, что хоть немного пришла в себя, девушка не стала что либо предпринимать. Она прекрасно понимала — действовать вслепую в такой ситуации нельзя.

Когда не знаешь, где находишься, кто вокруг, как устроено это место и что может ждать за стенами, любая резкая попытка вырваться может закончиться смертью. Не только её собственной, но и ребёнка. Аня не имела права рисковать так глупо. Поэтому она заставила себя лежать тихо, не дёргаться, не тратить лишние силы и просто ждать, понемногу восстанавливаясь.

Когда же девушка попробовала использовать связь, жёлтый купол над ней мигнул и она просто вновь уснула. Потом она просыпалась ещё несколько раз. И всякий раз — всё там же. В той же тёмной коробке. В той же давящей тишине.

Ни голосов, ни шагов, ни скрипа, ни шороха. Ничего. Но одно из следующих пробуждений оказалось уже совсем другим.

Сначала Аня услышала рёв пламени. Не просто треск огня, а именно рёв — яростный и дикий. Такой, какой не горит в камине или на факеле. Такой, что пожирает всё вокруг, оставляя после себя только пепел и пустоту.

Мысль о дочери мгновенно выдернула её из остатков сна. Аня заставила себя открыть глаза, и увидела совсем другое место.

Она лежала на кровати внутри небольшого дома на колёсах, всё так же прижимая к себе ребёнка. За окнами бушевало настоящее рыжее пламя. Оно было таким плотным, таким ярким, что за ним не просматривалось вообще ничего. Будто весь мир снаружи исчез и остался один только огонь.

Но при этом это пламя не жгло. Да и воздух внутри оставался нормальным. Стены не нагрелись. Машина не горела. Огонь ревел снаружи, окутывал всё вокруг, но не причинял вреда тому, что находилось внутри.

Аня рывком заставила себя проснуться окончательно. Сонную тяжесть она почти физически сдёрнула с сознания и сразу начала готовиться к возможной атаке. Не зная природы этого пламени, она не могла позволить себе ни секунды беспечности.

Напряжённая, собранная, девушка чуть приподнялась на кровати, крепче прижимая к себе ребёнка. И именно в этот момент дверь резко распахнулась. Аня медленно, с трудом, но всё же вытянула руку в ту сторону, уже собирая в ладони силу, когда внутрь буквально ворвался её отец.

Он был бледен. Тяжело дышал. Почти сипел, будто загнал себя до предела. Грудь вздымалась резко и рвано, волосы прилипли ко лбу от пота, а сам он на мгновение просто застыл в дверном проёме, глядя только на неё.

В этом взгляде было столько ужаса, напряжения и облегчения, что у девушки непроизвольно внутри всё сжалось. Аня никогда не видела своего отца таким. Обычно холодный и уверенный в себе, сейчас он выглядел совсем иным. Более живым и человечным, чем когда-либо…

— Успел… — тяжело, хрипло, но с нескрываемым и рвущимся наружу облегчением выдохнул мужчина.

Его качнуло назад. Он тяжело облокотился о дверной косяк, будто только сейчас позволил себе понять, что не опоздал. Однако секунду спустя подобрался и посмотрел в сторону выхода, словно ещё ничего не закончилось.

Земля. Поле боя со стороны китайской империи. Событие после появления Сергея во время сражения:

На продуваемой ветром поляне, среди множества убитых тел и разбитой техники, стояли двое в чёрных накидках с глубокими капюшонами. Ткань почти полностью скрывала их фигуры.

Первая — высокая, крепкая, с широкой линией плеч. Из-под капюшона у неё виднелась лишь часть лица с пронзительными глазами и несколько светлых прядей волос, выбившихся на ветер.

Вторая фигура стояла чуть впереди и смотрела вперёд спокойно. Из-под тени капюшона были видны только ровное, почти неподвижное выражение лица и глаза.

Некоторое время оба молчали, глядя на далёкое поле боя, где уже всё затихало после чудовищной вспышки силы.

— Так значит, наша помощь им не потребуется, — ровным голосом произнёс парень.

Женщина чуть скосила взгляд в его сторону, но головы не повернула.

— Там был кто-то очень сильный, — ответила она. — Судя по тем техникам, что мы видели.

Парень едва заметно кивнул.

— Возможно. Но не ясно, кто именно. Вполне возможно, что даже Сергей. Учитывая его аномальный опыт, рост и привычку вечно исчезать. Хотя странно, что он не пошёл дальше, — парень задумался. — Если это и правда он, значит, у него наверняка какие-то проблемы.

Парень ненадолго замолчал, продолжая смотреть вдаль, а затем продолжил:

— Впрочем, неважно. Что бы там ни случилось, сейчас это уже не имеет значения. Главное — Вяземским не нужна помощь. Значит, уходим обратно, Ядвига, — парень развернулся и медленно пошёл прочь по усеянной телами земле. — Мне ещё предстоит повоевать с сестрицей, — добавил он уже на ходу. — Так что незачем понапрасну растрачивать силы.

Женщина чуть склонила голову.

— Слушаюсь, император, — произнесла она.

В следующее мгновение обе фигуры просто исчезли в воздухе, оставив после себя лишь короткое дрожание пространства.

Настоящее время после возвращения:

— Что-то случилось? — спросил я, глядя на Ольгу.

Она сперва окинула взглядом нас с Яной, затем коротко посмотрела в сторону поляны вдали и только после этого спросила:

— И чем вы занимались?

— Нужно было помочь с кое-какими проблемами на Земле, — произнёс я, не видя смысла что-то скрывать. — Для этого пришлось задействовать довольно сложную формацию. Благодаря ей я смог ненадолго туда дотянуться и немного помочь в войне.

Ольга нахмурилась.

— Там всё настолько плохо?

— Сейчас уже должно быть легче. Тебя не позвали потому что у тебя нестабильная энергия. Да и сама формация тебе незнакома. К тому же в тебе нет полноценной энергии моего Рода. Точнее, есть лишь её след, но ты не умеешь с ним работать. Для тебя это скорее усилитель, не более.

Ольга спокойно кивнула.

— Понятно. Расскажешь, как всё прошло?

Я тоже кивнул и, двинувшись вперёд, начал пересказывать всё по порядку.

После того как мы снова отправились в путь, прошёл день.

Мы с Яной находились в своей каюте и смотрели на голографический экран, висящий в воздухе. На нём было видно, как наш корабль медленно сбрасывает ход и останавливается. Прямо напротив нас вставали ещё пять кораблей. Классом они были меньше, как и по размеру, но всё равно выглядели внушительно.

Линкоры.

Кларисса заранее предупредила, что это не враждебные нам суда. По её словам, мы вошли в сектор одного из кланов, которому разрешено находиться на территории Ордена. Более того, у этого клана здесь имелась даже своя планета. Судя по всему, нас просто решили поприветствовать. По крайней мере, именно так это подала Кларисса.

Она сама почти сразу отправилась на один из этих кораблей, чтобы разобраться лично, а не говорить по дальней связи, что всё же указывает на довольно серьёзную ситуацию. Мы же с Яной спокойно ждали.

Но спустя какое-то время произошло то, чего я не ожидал.

Корабли клана начали разворачиваться и уходить чуть в сторону. А вслед за ними сместился и наш корабль, меняя курс и направляясь точно туда же.

Яна внимательно посмотрела на меня. Я же слегка удивился. Мы явно летели уже не туда, куда собирались изначально.

Кларисса вернулась довольно быстро. По лицу девушки было видно, что она о чём-то серьёзно думает.

— Что-то случилось? — спросил я.

Она на мгновение замялась, потом вздохнула и произнесла:

— Ситуация следующая. Это клан Модерта. Один из тех, кому разрешено жить на территории Ордена. И так уж вышло, что у них намечается свадьба. В побочной семье у наследника. Меня попросили поприсутствовать на ней как представителя Ордена. Сам понимаешь, от такого мне просто не отвертеться.

Модерта, значит… Четыреста лет назад они были приятными в общении, в характере и в целом. Среди них не было душнил, кичащихся своей силой, что и радовало. Среди них я много кого знаю.

Я молча посмотрел на Клариссу, уже заранее прикидывая, стоит ли уходить с корабля сейчас или лучше всё-таки дождаться конца этой задержки.

— И сколько это продлится?

— Всего день, — ответила девушка. — Нам в любом случае нужно довести ремонт до конца. Корабль починили не полностью. Я понимаю, что ты торопишься, но…

— Я понимаю, — произнёс я и кивнул. — Дела Ордена важны. Не переживай. Если мы задержимся всего на день, ничего страшного не случится.

Я и сам прекрасно знаю, что это не чья-то прихоть. Судя по всему, у Ордена с этим кланом были достаточно тесные отношения. Раз Кларисса находится ближе всех, именно ей и нужно появиться там. Иначе обида вполне может перерасти в нечто лишнее. А такие вещи лучше не допускать.

Да и корабль действительно стоит довести до ума. Мало ли кто ещё решит напасть на нас в пути.

Отделяться сейчас не имеет смысла. Без линкора я только потеряю больше времени, облетая созвездия гигантов и выискивая безопасный маршрут на более лёгком корабле.

Перелёт до нужной планеты занял всего несколько часов.

Я всё это время оставался в своей каюте и наблюдал за происходящим через мониторы. Оборона у этой системы оказалась более чем серьёзной. Флот у клана был крупный. Планетарные астероиды, встроенные в оборонительный контур, висели на орбитах в таком количестве, что сразу становилось ясно — сюда не сунется никто без приглашения.

Впрочем, нас пропустили без малейших проблем.

Высаживаться отправились на небольшом челноке. Причём на этот раз вниз пошли все. Даже мои новые ученики и Ольга. Никто не остался на корабле.

Когда челнок опустился, в космопорте богатого огромного города нас уже ждала делегация.

Впереди стоял молодой черноволосый мужчина, абсолют четвёртого ранга. Одет он был в чёрные одежды, чем-то напоминающие японский стиль Земли — строгие линии, широкие рукава, сдержанный крой. Рядом с ним находилась девушка примерно его возраста. Она тоже была абсолютом четвёртого ранга и носила длинное платье, похожее на кимоно, только куда богаче по отделке. Ткань переливалась, а сложная вышивка по краям выдавала высокий статус. Волосы чёрные, до поясницы.

За их спинами стояла охрана. Двенадцать нов.

Все подобранные, собранные и явно знающие своё дело.

Когда мы вышли из челнока, Кларисса, одетая в новое алое шикарное платье, первая двинулась вперёд, пока все мы оставались довольно далеко позади. Мужчина сделал несколько шагов вперёд ей навстречу и первым склонил голову.

— Госпожа Кларисса, — произнёс он ровным, спокойным голосом. — Для нас честь принимать вас на землях клана Модерта.

Кларисса ответила ему коротким кивком, но без холодности. По ней сразу было видно, что она уже вошла в ту манеру общения, которая нужна в подобных случаях.

— Благодарю за приглашение, — произнесла она. — Надеюсь, мы не доставим неудобств.

— Напротив, — произнёс мужчина. — Мы рады вашему присутствию.

После этого его взгляд перешёл на нас. Не резкий. Не вызывающий. Но внимательный.

Я спокойно рассматривал его. Хороший контроль. Крепкий фундамент. Уверенность не показная. И при этом ни капли расслабленности. Такой человек не выглядит пустышкой, которую подняли только из-за фамилии. Да и силён.

Девушка рядом с ним тоже не выглядела украшением для церемоний. В её взгляде было слишком много собранности, хоть она и старалась скрыть это за улыбкой.

— А это, как я понимаю, ваши спутники? — произнёс мужчина.

— Да, — коротко ответила Кларисса. — Они прибудут на свадьбу со мной.

Ни одного лишнего слова. Ни одного пояснения. И этого достаточно. Мужчина не стал ни о чём спрашивать. Только кивнул, принимая это как факт и не пытаясь даже что-то уточнять.

— Всё уже подготовлено. Для вас и ваших спутников выделены покои в праздничной резиденции. Праздничная церемония начнётся ближе к вечеру.

— Хорошо, — произнесла Кларисса. — Буду рада присутствовать и засвидетельствовать ваш брак.

— Благодарю вас, — он снова совсем слегка склонил голову.

Пока они обменивались дежурными фразами, я успел заметить, что моя группа стоит спокойно и ровно, даже толком не оглядываясь. Что, впрочем, не удивительно. Всё же аристократы, а не непонятно кто.

Эх, свадьба.

Одно из самых любимых развлечений аристократии. И не из-за самих молодожёнов, как правило, а из-за того, что на такие события слетается множество Родов, кланов и Орденов. Здесь можно встретить нужных людей, обменяться любезностями, завязать новые связи, осторожно прощупать старые и заодно укрепить своё положение.

Но меня всё это нисколько не интересовало.

Поэтому в роскошном зале огромной виллы я стоял у стены с бокалом сока в руке и старался сделать всё, чтобы не привлекать лишнего внимания. При этом место выбрал так, чтобы видеть почти весь зал. Удобно. И никто не лезет.

В отличие от меня, даже у моих учеников нашлись занятия.

Они спокойно ходили по залу, поддерживали беседы, кивали нужным людям и явно чувствовали себя куда увереннее, чем можно было бы ожидать. Это снова намекало на то, что они далеко не из простых семей. Впрочем, по хмурому это было понятно почти сразу. Манера держаться, привычка смотреть на других чуть свысока и при этом не теряться в окружении знати — такое не появляется само по себе.

Что до Яны и Ольги — их сразу забрала Кларисса. Так сказать, просвещать и готовить к миру взрослой аристократии.

Девушки всё это время ходили рядом с ней, здоровались с нужными людьми, знакомились, иногда вступали в разговоры. Я не стал этому мешать. Наоборот, воспринял это спокойно.

Своим поступком Кларисса оказывала мне вполне ощутимую помощь.

На этой свадьбе всё шло по местным традициям. Сначала предварительный банкет — лёгкий, шумный, на то, чтобы разогреть людей и аппетит. Потом сама церемония. А уже после неё настоящее застолье.

Сейчас как раз шёл тот самый предварительный этап.

Люди негромко смеялись, звенели бокалами, обсуждали чужие успехи, чужие связи и, конечно же, чужие семьи. Музыка звучала мягко и ненавязчиво. Слуги двигались по залу почти бесшумно. В воздухе смешались запахи дорогой еды, духов и свежих цветов.

Я ещё немного постоял, а потом просто развернулся и ушёл. Не куда попало, а в место, которое успел заметить ещё по пути сюда.

Такие места встречаются редко, но всё же бывают. Храмы, посвящённые тем или иным героям прошлого. Не светлые, торжественные и нарочито красивые. А тяжёлые, мрачные, стоящие в стороне от жизни, будто самим своим видом напоминающие, что слава и смерть всегда идут рядом.

Этот храм находился недалеко от резиденции, но стоял особняком, выше остальных строений. Огромное чёрное сооружение, мрачное и вытянутое вверх, будто вырезанное из сплошного куска тёмного камня. К нему вела узкая дорога, и добираться туда приходилось пешком.

Я дошёл быстро, поднялся по каменным ступеням, прошёл внутрь и оказался в прохладных полутёмных коридорах. Свет здесь был тусклым, приглушённым, едва цепляющим стены и пол. Воздух пах старым камнем и тишиной. Шаги глухо отдавались под сводами.

Я шёл вперёд, пока коридоры наконец не вывели меня в самую глубину храма. В комнату славы.

Огромное круглое помещение с высоким потолком, с небольшими бойницами в крыше так, что свет от «луны» ложился вниз. По стенам, сходясь полукругом к центру, стояли статуи разных практиков. Многих из них я знал. Некоторых лично. На одних лицах застыло спокойствие, на других — суровость, на третьих — холодная решимость. Камень был проработан так хорошо, что даже в тусклом свете черты казались почти живыми.

Я некоторое время медленно переводил взгляд с одной фигуры на другую с самого краю, а потом мой взгляд остановился. В самом центре, чуть впереди от остальных, стояла статуя, освещаемая лунным светом. Разрубленная явно ударом меча по грудь чуть скосом. Одна рука протянута вперёд, словно подавая ладонь, а в другой опущенный вниз меч. Верхней части груди, плеч и лица нет, а также сама статуя, в отличии от других, покрыта довольно плотным слоем пыли.

Не знаю, сколько я так стоял, просто смотря на неё, когда рядом послышался чуть старческий голос:

— Молодой человек, вы так внимательно смотрите на эту статую. Неужели знаете кто это?

Земля. Некоторое время после похищения Ани:

Аня и сама не поняла, что произошло в следующий миг.

Слишком много всего навалилось сразу. Усталость после родов, непрекращающееся напряжение, страх за ребёнка и слова о том, что её приказал схватить собственный отец. Всё это словно сорвало внутри последнюю преграду.

Перед ладонью девушки в одно мгновение соткался громадный огненный шар. Он гудел, дрожал и сразу же рванул вперёд — прямо в отца.

Мужчина, ещё секунду назад смотревший в сторону двери, резко перевёл взгляд. Его лицо побледнело. Он мгновенно выставил перед собой руки, и в тот же миг раздался оглушительный рёв пламени, а вслед за ним и взрыв.

Синий и рыжий огонь сошлись лоб в лоб, вцепившись друг в друга с такой яростью, будто пытались не просто столкнуться, а сожрать один другого. Воздух задрожал, а металл застонал и дом на колёсах, не выдержав этого напряжения, с треском разорвался пополам.

Аню вместе с ребёнком резко качнуло. Малышка тут же проснулась и закричала.

Заднюю часть фургона повело назад, а рука девушки бессильно опала вниз. Она часто задышала. Огненная защита, которую она всё ещё не могла отключить, тянула из неё слишком много сил. Сознание снова мутнело.

Сквозь эту пелену Аня видела лишь обрывки. Пламя вдруг рассеялось. Отец быстро подскочил к ним.

Он протянул руки, собираясь схватить их, но в следующий миг закричал. Когда мужчина вскинул ладони вверх, девушка увидела, что кожа на них покраснела, вздулась и едва заметно дымилась.

Рёв ещё не до конца угасшего пламени, плач ребёнка и её собственный тихий шёпот смешались в один рваный звук.

— Не смей… — едва слышно прошептала Аня.

В ответ до неё донёсся дрожащий от напряжения, боли и всё ещё не до конца ушедшего страха голос отца:

— Тише, доченька, тише… Я рядом. Побереги силы. Не двигайся. Папа рядом… Папа сейчас всё сделает…

В следующее мгновение его руки снова вспыхнули — на этот раз алым пламенем. Не колеблясь ни секунды, он чуть приподнял Аню над кроватью, пытаясь вытащить её из-под собственной защиты.

Лицо мужчины тут же исказилось от боли. Он с силой сжал зубы. Аня почувствовала запах горелой плоти. Но отец не остановился.

Подхватив девушку вместе с ребёнком, он рванул к выходу из разорванной половины фургона. Малышка продолжала плакать. Сама Аня, чувствуя себя всё хуже, едва различала происходящее. Перед глазами то расплывалось синее небо, то мелькали чёрные тени, а до слуха доходил только шёпот отца:

— Всё будет хорошо… Сейчас… Ещё немного… Скоро всё закончится… Потерпи немного родная. Я рядом.

Аня не понимала, что происходит. Ведь именно он отдал приказ схватить её.

Тогда почему сейчас всё выглядело так, будто отец пришёл спасать её? Неужели это тоже часть какого-то расчёта? Неужели он сам сначала подстроил эту ловушку, а теперь вытаскивает её из неё?

Сквозь мутнеющее сознание девушка всё же успела бросить взгляд в сторону.

На земле лежали сгоревшие тела. Много. Очень много. Здесь была страшная битва.

Ребёнок всё так же плакал, а отец, не обращая внимания ни на боль, ни на усиливающийся запах горелой кожи, добежал с ней до одной из стоящих неподалёку машин. Всё это время он тихо, почти лихорадочно шептал:

— Всё хорошо… Всё хорошо… Сейчас… Сейчас я всё сделаю…

Мужчина аккуратно уложил Аню на широкое заднее сиденье одного из хаммеров. Затем быстро выскочил, захлопнул дверь, сел вперёд и только тогда девушка наконец увидела его руки как следует.

Красные. Обугленные. Покрытые волдырями. Местами с запёкшейся кровью. Но даже так, будто не замечая боли, отец завёл авто, вцепился в руль и рванул машину с места.

Пока они ехали, он то и дело смотрел в зеркало заднего вида на них. Иногда быстро оборачивался назад, словно чтобы убедиться, что с ними точно всё в порядке. Испуг в его глазах и напряжение на лице не выглядели наигранными.

Я обернулся и увидел широкоплечего высокого старика, выше меня сантиметров на десять, с гордо поднятой головой, но смотрящего не с высока, а по-простому.

На нём была длинная тёмная одежда и тяжёлая накидка. Лысый голова, белая борода, глубокие морщины, большая трость из цельной ветви одного из великих древ в руке. Он шёл бесшумно, совсем без звука, будто не касался пола.

Неожиданно. Не каждый день подобный человек решает почтить такое место своим присутствием.

Инодзим Модерта. Один из глав клана. Глаз бога, так о нём говорили раньше. Его способности чем-то похожи на мои с Сарнойлами. По крайней мере именно для видения. Поэтому стоит быть аккуратным, чтобы он меня не узнал.

Старик смотрел на меня внимательно, изучающе. Я же, чуть повернув голову в его сторону, спокойно произнёс:

— Судя по тому, как она выглядит и по тому, что верхняя часть срублена, это наверняка кто-то из предателей империи. Или мятежников.

Старик подошёл ближе и встал рядом.

Некоторое время он молчал, разглядывая пыльную фигуру.

— Предателей? — спросил он наконец. Потом провёл ладонью по бороде и добавил: — Нет. Его точно нельзя назвать предателем. Как и мятежником. Вот доверчивым глупцом — вполне.

Я искоса посмотрел на него.

— И кто же это?

Выражается он довольно нескромно… За такие речи Сарнойлы по его лысой голове его гладить не станут.

Прежде чем ответить, старик снова выдержал паузу, не торопясь отвечать. Словно решал, стоит ли вообще говорить.

— Его имя не забыто в веках, — произнёс наконец старик. — Но о нём стараются не говорить, по крайней мере при молодёжи. И, возможно, так и должно быть. Хотя бы до того момента, пока он сам не явит себя. Ведь лучше им узнать всё самим, чем через призму поломанных столетий.

Он чуть сузил глаза, будто всматриваясь не в разрушенную статую, а в нечто куда более далёкое.

— Впрочем… Если это случится, для галактики это станет одновременно и благом, и проблемой.

— Почему? — спросил я. — Ведь вы только что назвали его не предателем, а всего лишь доверчивым глупцом.

— Всё так, — произнёс старик и снова погладил бороду. — Но иной раз глупость хуже предательства. А галактика помнит всё. В том числе и глупость.

Я усмехнулся краем губ.

— Если я его не знаю, значит, галактика помнит далеко не всё.

Старик кивнул.

— Резонно, — заметил он. — Вы очень умный молодой человек. Но это люди склонны забывать. Империи, Рода, кланы и Ордена помнят всё. И однажды, когда этот человек вернётся, мир перевернётся с ног на голову.

Я посмотрел на него прямо, отмечая задумчивость в его глазах, и задал новый вопрос:

— А как вы сами считаете? Стоило бы ему возвращаться или нет?

Теперь уже старик перевёл взгляд на меня.

— Не мне решать, как ему поступать, — произнёс он. — От моего желания ничего не зависит. То, что должно случиться, всё равно случится. Так что нет смысла об этом размышлять.

— Значит, вы уверены, что он вернётся, — подытожил я, не став спрашивать, о том, как он к этому относится.

— Уверен, — кивнул старик.

Я вновь посмотрел на разрушенную статую.

— А почему её не уничтожили полностью?

— Всё просто, — теперь уже спокойно стоял собеседник. — Этот человек заслуживает своего места здесь. Пусть и обезличенным.

Я кивнул.

— Понятно.

После этого развернулся и пошёл к выходу.

— Молодой человек, — донёсся до меня голос старика.

Я остановился, но не повернулся. Смотрел только вперёд, в полумрак коридора.

— У каждой легенды есть начало и конец, — заговорил он. — И пока эти легенды переходят из уст в уста, они искажаются. Всё сильнее. Всё уродливее. Всё дальше от правды. И лишь память тех, кто видел легенду вживую, остаётся неизменной.

Я сделал лицо удивлённым, оглянулся на него, но ничего не ответил и пошёл дальше. Когда вышел из храма, спокойным шагом направился обратно к вилле. В ближайшее время должна была начаться церемониальная часть, а на таких мероприятиях отсутствие гостя уже вполне может быть воспринято как неуважение к хозяевам. Мне это ни к чему, даже если на меня и не обратят внимания.

О словах старика толком и не размышлял, так как они трактуются по разному, хоть и понял общий заложенный смысл. Что я знаю точно — никто не решится схватить меня на этой планете. Убить — возможно. Но не схватить. Потому что в этом случае я буду «ценен» Ордену. Слишком много у меня знаний, и слишком многие хотят их знать.

Но в общем и целом слова Инодзима трактовались как: Чтобы чего-то добиться — нужно обратиться к старым знакомым. Так сказать, замысловатое послание.

Когда снова вошёл в роскошный зал и взял у проходящего слуги бокал с соком, то почти сразу вспомнил одну старую поговорку о свадьбах. О том, что они редко обходятся без драк.

Похоже, и эта не собиралась становиться исключением.

Немного в стороне стояла троица моих учеников. Напротив них — двое молодых парней. Один из этих двоих, тот, что держался впереди, был похож на хмурого. Та же линия лица, тот же взгляд, та же манера стоять чуть напряжённо, будто весь мир вокруг его раздражает.

Неужели родственник?

Судя по тому, как вокруг них уже образовалось свободное пространство, и по тому, с каким интересом косились на них прочие аристократы, эти двое явно успели что-то не поделить. И ведь я оставил их совсем ненадолго.

Рядом со мной, почти незаметно, появилась Яна. Она взяла меня под руку, и я, чуть скосив на неё взгляд, спросил:

— И что тут произошло?

— Это брат Рарата, — произнесла девушка. — Двоюродный. И, судя по всему, раньше у них уже был конфликт. По крайней мере, по их тону это было очень заметно. Сейчас всё идёт к дуэли.

Я кивнул и тихо выдохнул.

— Тогда пойдём послушаем, из-за чего они так красиво решили испортить чужую свадьбу.

Вот только разобрать, о чём именно они спорили, я уже не успел. По крайней мере, я. Но когда мы подошли ближе, эти двое уже громко подтвердили своё решение.

— Я подтверждаю своё согласие на дуэль, — произнёс один.

— Я тоже подтверждаю, — тут же отозвался второй.

После этого вмешиваться уже не имело смысла.

Как и остальные гости, мы отошли немного дальше, пока прямо в центре зала быстро возводили барьер. Всё происходило буднично. Для местных дуэли не трагедия, а почти развлечение. Повод посмотреть на молодые таланты, оценить силу Рода, сделать выводы.

Поэтому, когда бой начался, толпа заметно оживилась.

Я с самого начала увидел в действиях хмурого странность.

Обычно он дрался иначе. Жёстче. Прямее. Напористее. Сейчас же почему-то сделал ставку на техники, на попытки обойти, обмануть, поймать врага сбоку, вытащить его на ошибку. Всё это выглядело непривычно и… Не его стилем.

Противник Рарата, напротив, чувствовал себя уверенно. Стихия молнии была им хорошо изучена. Он двигался быстро, скользил вокруг Рарата резкими рывками и всё время искал удобный угол для удара. И находил, потому что хмурый сражался не так, как привык.

Закономерный итог произошёл довольно быстро.

Мощный удар отбросил парня назад. Он на большой скорости влетел в стену барьера как раз там, где стояли мы с Яной. От удара по прозрачной преграде пробежала рябь. Сам хмурый рухнул вниз, на пол, приземлился на корточки и зло зашипел сквозь зубы.

Поднимаясь, он уже собирался снова рвануть вперёд, когда я покачал головой и спросил:

— И что ты творишь?

Парень быстро обернулся на меня. Взгляд у него мгновенно стал злым. Но почти сразу хмурый снова перевёл его в сторону противника. Я заметил и другое — как он мельком скосил глаза куда-то дальше, в сторону зала.

Там, немного в отдалении, стоял старик.

Сухой, спокойный, с внимательным лицом. Он наблюдал за дуэлью так, будто видел в ней не спор молодых родственников, а экзамен. И этого одного мне хватило, чтобы понять: хмурый пытается не просто победить. Он хочет показать что-то конкретное.

Возможно, доказать. Возможно, соответствовать.

Что же… Помогу немного «ученику».

Я перевёл взгляд обратно на него и произнёс:

— Хватит мудрить. Дерись так, как привык. И ещё — не целься ему в ноги. Целься в голову. Он плохо ориентируется в пространстве сверху. Любой удар заставил его чаще оглядываться и держать верх под контролем, что даст тебе время.

На миг хмурый застыл. Потом чертыхнулся и сорвался с места.

Правда, в первые минуты он всё ещё пытался держаться своего нового, выдуманного стиля. Слишком осторожного для него. Слишком витиеватого. Слишком рассчитанного на чужие ожидания, а не на собственную силу. И за это снова поплатился — на этот раз огромная рука из молнии врезалась в него сбоку и швырнула прочь так, что зал шумно вздохнул.

После этого что-то в нём всё же сломалось. Или, наоборот, встало на место. Он больше не стал выдумывать и изображать кого-то другого.

В следующем рывке в нём уже не было лишней осторожности. Только привычная, жёсткая, прямая манера. Хмурый рванул вперёд резко и зло, буквально вгрызаясь во врага своим клинком. Его противник явно не ожидал такой перемены. Ещё секунду назад он уже подстроился под одного Рарата, а теперь против него шёл совсем другой.

Этого замешательства хватило.

Хмурый навязал ближний бой, не давая врагу снова разогнаться, жёстко продавил его ритм и уже через несколько мгновений окончательно сломал дуэль в свою пользу.

Когда всё закончилось, в зале на короткий миг стало шумнее. Не от удивления даже, а от того особого оживления, которое всегда приходит, когда аристократы получают хорошее зрелище.

Я же только усмехнулся про себя.

Всё-таки Хмурый куда умнее, чем сам иногда пытается показать. Ему просто слишком сильно мешает желание выглядеть кем-то большим, чем он уже был.

Дальнейший вечер проходил в спокойной обстановке: шикарная свадебная церемония, поздравления молодых, а затем переход в другой зал с накрытыми столами.

Я с удовольствием сидел со своими за столом справа, среди самых почётных гостей, а Кларисса за основным столом с молодожёнами с их родственниками, когда неожиданно дверь в зал распахнулась и на пороге показался довольно молодо выглядящий и улыбающийся мужчина.

Святой шестого ранга… Неплохо. Очень неплохо. Пожалуй, его можно назвать гением после гениев. Сларт Модерта. Когда мы ушли далеко вперёд, он был позади нас, но уверенно шёл вперёд.

Мужчина, пройдя к столу, довольно тактично извинился за опоздание перед улыбающимися молодожёнами, а затем вдруг сосредоточил свой взгляд на Клариссе. Подойдя к ней ближе и остановившись напротив с другой стороны произнёс:

— Кларисса, давно не виделись. Я не устаю поражаться твоей красоте и росту силы. Долгое время я не мог позволить себе этого сделать, однако сейчас всё решил, что не хочу больше ждать. Кларисса, я прошу тебя стать моей!

Аня и её отец какое-то время ехали молча.

Машина уже давно свернула с основной дороги и теперь шла по узкой лесной тропе, скрытой в густых зарослях. Ветки то и дело скребли по бокам и крыше. Даже ребёнок, недавно плакавший без остановки, понемногу успокоился и теперь только тихо сопел на руках у девушка.

Аня смотрела на отца долго, прежде чем решилась заговорить.

— Зачем ты всё это подстроил…? — тихо произнесла она.

Мужчина быстро обернулся. На его лице на миг мелькнуло неподдельное удивление.

— Что? — спросил он, вновь отворачиваясь.

Аня крепче прижала дочь к груди. Голос её стал жёстче, хотя сама она едва верила, что действительно произносит эти слова:

— Зачем нужно было устраивать это похищение⁇! Неужели ты думаешь, что, якобы придя и спасая меня, сможешь снова заслужить моё доверие⁇!

Ей было тяжело говорить так. Но всё, что случилось в последнее время, вело именно к этому. Доверия в ней почти не осталось. А те люди, что пришли за ней, прямо говорили: это приказ её отца.

Мужчина вновь резко повернулся. Взгляд стал жёстким, даже злым.

— Я никогда не подверг бы свою дочь опасности! — произнёс он слишком резко.

От этого малышка снова заплакала.

Лицо мужчины мгновенно изменилось. Вспышка злости исчезла, уступив место растерянности. Отец Ани поспешно отвернулся, провёл ладонью по лицу и уже тише произнёс:

— Прости… Я не хотел срываться. Правда. Просто…

Он не договорил и они вновь поехали молча.

Прошло немного времени, прежде чем Аня тихо произнесла:

— Мне нужно покормить её.

— Да, конечно, — так же тихо ответил отец, теперь уже не поворачиваясь и не отрывая взгляда от дороги.

Аня осторожно приоткрыла грудь, прикрывая её ребёнком так, чтобы спереди ничего не было видно. Малышка сначала беспокойно тыкалась губами, а затем нашла то, что искала, и жадно присосалась, тихо причмокивая. Аня, глядя на неё, слабо, но счастливо улыбнулась.

Жёлтое поле вокруг девушки постепенно исчезло. Огонь тоже погас. Девушка удивилась этому, но не сильно, так как теперь ей стало гораздо легче. Но спустя какое-то время двигатель вдруг начал сбоить. Машину дёрнуло, потом ещё раз, и она, тяжело вздохнув железом, начала глохнуть.

Отец девушки нахмурился. Несколько раз попытался её завести, но без толку. Тогда он с раздражённым выдохом быстро вырвался наружу, открыл капот и начал копаться под ним.

Аня, всё ещё не до конца разобравшись в своих чувствах, время от времени смотрела на него через лобовое стекло.

С одной стороны, ей с трудом верилось, что отец пошёл бы на такую подлость. С другой — за последнее время ей всё чаще казалось, что она совсем не знает этого человека.

Спустя несколько минут мужчина вернулся. Открыл дверь, сел за руль и произнёс:

— Двигатель перегрелся. Видимо, в тот момент, когда я сражался, мог случайно задеть. Придётся немного подождать.

Аня ничего не ответила, и тогда мужчина снова вышел наружу. Теперь он стоял чуть поодаль от машины и внимательно оглядывался по сторонам. Выражение его лица опять изменилось. Перед ней был тот самый холодный, собранный отец, к которому она привыкла за последние годы.

Прошло ещё немного времени. Когда он вернулся, но авто всё ещё не заводилось. Мужчина коротко выдохнул и произнёс:

— Аня, мы находимся на вражеской территории. Сражения, скорее всего, всё ещё идут. Я рванул сюда, как только узнал, что нас предали свои же. Эти ублюдки решили продать тебя подороже! Посчитали, что так купят себе место в Китайской империи!

Он замолчал на пару секунд, а потом снова вышел наружу.

Аня, уже закончившая кормить дочь, начала медленно подниматься и открыла дверь, собираясь тоже выйти. Но в последний момент, понимая, что с ребёнком из-за высоты машины это будет не так просто, неожиданно для самой себя спросила:

— Подержишь её?

Отец удивлённо посмотрел на неё. Несколько секунд он ничего не делал, а потом, как-то неуверенно, словно боясь этого, протянул руки.

Это заметно взволновало Аню. Но она всё же передала ему ребёнка. И в тот миг, когда ладони мужчины коснулись маленькой спинки и головы, девушка увидела, как едва заметно дрогнули его руки.

Не от боли, а от нерешительности. Аня замерла, глядя на лицо отца.

На его выражение осторожности, смешанного с боязнью или скорее даже страхом сделать что-то не так. Девушка уже видела его раньше, и даже не единожды, но лишь на старых фотографиях.

Там, где были она, брат и мама. Где отец держал её саму на руках…

Тогда он выглядел совсем другим. Часто смеялся. Улыбался. Смотрел на жену и детей с мягким трепетом…

Дядя не раз рассказывал, что после смерти мамы отца будто сломало. Он перестал улыбаться, стал холоднее, жёстче. Всё его внимание ушло в одно: укрепить Род, защитить его, обеспечить детям будущее.

И вот теперь, впервые за долгие годы, Аня увидела того прежнего человека не на фотографии, а перед собой.

Она уже хотела выбраться наружу, но отец остановил её, помотав головой и произнёс:

— Посиди пока. Возможно, всё же заведётся.

Девушка молча кивнула.

Мужчина же, с улыбкой глядя на малышку, осторожно, почти неохотно, передал ей ребёнка обратно. Девушка начала покачивать её, и тогда услышала тихие слова:

— Ты так похожа на неё…

Аня удивлённо подняла взгляд, однако отец уже отвернулся.

Они ещё немного побыли так, в тишине, потом мужчина снова сел за руль, завёл машину, вышел, закрыл дверь со стороны Ани и уже после этого сел сам. Машина двинулась дальше.

Около часа они ехали по лесным дорогам молча. Снаружи становилось всё темнее. Деревья то расступались, то снова смыкались плотной стеной. И вдруг впереди показалась другая машина.

Отец Ани мгновенно напрягся.

— Аня, — произнёс он быстро и уже совсем другим голосом, собранным, — будь готова пересаживаться вперёд и вести авто дальше сама. Возможно, мне придётся остаться, чтобы задержать врагов.

Ситуация, если честно, выходила странная. Но её суть я понял почти сразу. Как поняла и Кларисса, которая, чуть изогнув бровь, спокойно смотрела на вошедшего мужчину.

По сути, вся эта часть свадьбы очень напоминала ловушку именно для неё.

Слишком много аристократов собралось в зале. Слишком много внимательных глаз. Слишком много ушей, готовых разнести любой неудачный ответ по всему свету. Если Кларисса сейчас произнесёт что-то резкое или двусмысленное, этим можно оскорбить и самого мужчину, и его Род. А такие вещи редко проходят бесследно.

Конечно, я не могу знать наверняка, что всё подстроено заранее. Вполне возможно, что момент сложился случайно и удачно, но почему-то мне так не кажется. Слишком уж удобная сцена и правильное место и время.

Вот только в одном им не повезло. Они выбрали не кого-то мягкого или растерянного. Перед ними была Кларисса.

Просто так до вершины Ордена не добираются. Там мало одной силы. Нужны ум, выдержка и умение выиграть ещё до того, как бой начался.

Поэтому, глядя на её лёгкую улыбку, я уже понимал: у себя в голове она эту схватку давно закончила.

Ещё недавно шумевший зал затих. Люди перестали переговариваться, ловя каждое движение, каждый взгляд. Все ждали, что же ответит Великая.

Кларисса чуть склонила голову и мягко произнесла:

— Когда станешь святым второго ранга, тогда и приходи, — она спокойно улыбнулась и даже не отвела взгляда.

В зале на миг повисло молчание. Причём не простое, а то самое, когда люди ещё не успели понять, что именно сейчас произошло. Судя по лицу мужчины, он тоже ждал совсем не такого ответа.

Я мысленно усмехнулся.

Шах и мат.

Этой одной фразой Кларисса очень чётко дала понять, что дело не в статусе, не в происхождении и не в чьих-то симпатиях. Она просто обозначила планку. Высокую. Честную. И при этом не оскорбила его ни единым словом. Даже наоборот — оставила ему путь вперёд. Мол, расти, становись сильнее, а потом возвращайся.

Заодно выставила себя чуть более расчётливой, чем есть на самом деле. Но для таких залов это даже полезно.

Хотя я не исключал и другого. Вполне возможно, что этим ответом она заодно уколола и меня.

Мужчина улыбнулся уголком губ и произнёс:

— Что же, у Великой и запросы великие, — он чуть развёл руками и посмотрел на неё уже внимательнее.

Пытался задеть. Не сильно, но ощутимо. Однако Кларисса только тоньше улыбнулась и спокойно ответила:

— Жизнь рядом с великими заставляет смотреть на мир шире. — Она легко повела плечом и перевела взгляд на гостей, а потом снова на него. — Мне нужно думать не только о своей безопасности, но и о безопасности Ордена. И, возможно, моей будущей семьи.

Мужчина на миг прикрыл глаза, принимая удар, а затем уже без прежнего нажима закончил эту сценку:

— Хорошо. Я тебя понял. Пожалуй, мне и правда ещё есть к чему стремиться, — он коротко усмехнулся и явно взял себя в руки. После этого мужчина развернулся к залу. — Прошу прощения за эту небольшую сумятицу. — Он говорил спокойно, не позволяя себе показать ни раздражения, ни неловкости.

А затем сел на место за главным столом. Причём сел довольно близко к Клариссе и почти сразу завёл с ней разговор, явно не собираясь упускать шанс сблизиться хотя бы так.

Яна, всё это время внимательно следившая за ними, чуть наклонилась ко мне и тихо спросила:

— Слушай, а почему вы с Клариссой в итоге не были вместе? Насколько я понимаю, у вас всё к этому и шло, — она произнесла это спокойно, но в глазах у неё был интерес.

Я уже не мысленно, а вполне заметно усмехнулся.

— На самом деле причин было две, — произнёс, не сводя взгляда с зала. — Первая — её Орден, — немного помолчал, подбирая слова проще. — Кларисса слишком сильно к нему привязана. По сути, она часть этой структуры и готова выполнять её приказы. Для меня это серьёзная причина быть против таких отношений. Потому что однажды между нами в любом случае встал бы Орден.

Яна молча слушала, не перебивая.

— Вторая причина тоже весомая, — продолжил я и сделал небольшой глоток сока. — Она никогда не сидит на месте. Постоянно где-то по поручениям Ордена или просто исследует галактику.

Яна повернула ко мне голову и спросила:

— Как ты когда-то?

— Да, — кивнул я. — И если ты сейчас захочешь спросить, почему мы не могли делать этого вместе, то отвечу коротко. У нас были разные задачи, и мы редко вообще пересекались.

Я посмотрел в сторону Клариссы.

— Я не мог постоянно идти с ней по делам Ордена, потому что многие из них были секретными. А сама Кларисса не могла всё время быть рядом со мной. В итоге получалось так, что либо я должен был вступить в её Орден, либо ей пришлось бы уйти из него. Как ты и сама понимаешь, мы не нашли точки, на которой всё это можно было удержать.

Яна слушала молча и крайне внимательно.

— Честно говоря, — произнёс я уже тише, — я вообще плохо представляю нормальные отношения, в которых люди почти не видятся. Встречи раз в год или даже раз в три месяца меня не впечатляют.

Девушка немного подумала, потом посмотрела на меня внимательнее и спросила:

— То есть… Если чисто теоретически Кларисса однажды станет главой Ордена…? — она не закончила фразу и лишь выразительно повела бровью.

На это я ничего не ответил. Просто взял вилку и занялся салатом, потому что и так прекрасно понимаю, что бы сейчас ни произнёс, это в любом случае может стать началом какой-нибудь новой игры. Причём игры со стороны моих же жён.

А цель у таких игр почти всегда одна и та же — развитие Рода. Или, если смотреть шире, будущей империи. Потому что что может быть выгоднее, чем однажды получить под руку ещё и целый Орден?

Так-то, конечно, весомый момент, если задуматься…

Мы сидели недолго. Через некоторое время я решил выйти на улицу, и Яна отправилась со мной. Там мы немного поговорили, когда я замер и уставился в одну точку.

По ступеням виллы шла делегация, вся одетая в белое с золотыми украшениями.

— Что такое? — немного напряглась Яна, видя такую мою реакцию.

— Сарнойлы, — коротко ответил я.

Когда впереди показалась другая машина и остановилась на небольшом расстоянии, отец сразу вышел из их авто и шагнул навстречу. Дверь второй машины тоже открылась, и из неё выбрался мужчина, которого Аня узнала сразу.

— Дядя! — радостно выдохнула напряжённая Аня.

Девушка уже дёрнулась к двери, собираясь выбраться наружу и броситься к нему, но тут же опомнилась. На руках у неё была дочь. Поэтому она осталась на месте, дожидаясь, пока он подойдёт сам.

Оба мужчины быстро переговорили на ходу и почти сразу направились к машине. Дядя подошёл первым, открыл дверь, и Аня не удержалась от широкой, живой улыбки.

— Дядя…

— Аня, — хрипло произнёс он и тут же подался вперёд, обнимая её вместе с ребёнком.

Потом сразу отстранился и начал быстро осматривать её лицо, плечи, руки, затем перевёл взгляд на девочку.

— Всё в порядке??? Ты не ранена??? Как прошли роды??? Что с малышкой???

Он засыпал её вопросами так быстро, что Аня только улыбалась ещё сильнее, понимая, что ответить на всё сразу просто не успеет.

Виктор Державин стоял чуть в стороне и смотрел на дочь. На ту самую яркую и тёплую улыбку, которая так сильно напомнила ему её мать. Мужчина резко отвернулся и отошёл подальше, давай двоим секунды. Он встал спиной к машине и уставился вверх, ища взглядом дирижабли.

Через несколько секунд рядом с ним оказался Андрей Державин. Оба молчали. Вокруг стоял лес, тихий и настороженный, такой, когда из-за любого куста может вырваться опасность.

— Что же я натворил?.. — глухо произнёс Виктор, как будто не брату, а куда-то в пустоту. — Моя собственная дочь уже давно не радуется мне… Я стал для неё чем-то тяжёлым… Неприятным.

Он замолчал, провёл ладонью по лицу и ещё тише добавил:

— Что же я натворил…

Андрей положил руку ему на плечо и чуть сжал.

— Это сейчас не главное, — ровно произнёс он. — Всё ещё можно исправить, поверь мне. Аня обязательно примет тебя. Главное, что ты понял свою ошибку. Но сейчас нам нужно уезжать. И как можно скорее.

— Да, — хрипло произнёс Виктор и сразу собрался. — Какая ситуация на фронте? Почему ты без людей?

Андрей быстро оглянулся на машины, на лес по сторонам и только после этого ответил:

— Сейчас остались лишь несколько фронтов сопротивления, которые до сих пор борются друг с другом. И ближайшие как раз таки находятся близко к нам. Я взял с собой небольшую группу, но по пути на нас напали. Им пришлось остаться. Больше людей я не мог взять — это только привлекло бы лишнее внимание. Нам нужно просто быстро пройти между двумя фронтами, пока силы не начали расходиться шире. Если ещё задержимся, китайцы вполне могут ринуться сюда целой массой.

Виктор слушал молча, с мрачностью во взгляде.

— Предлагаю так, — произнёс Андрей. — Вы едете на моей машине. Я сяду в вашу и попробую увести возможную погоню в сторону. Пусть запутаются.

— Нет, — сразу отрезал Виктор.

Андрей повернул голову.

— Не выйдет, — добавил его Виктор. — У нашей машины кончается топливо, и двигатель уже барахлит. Далеко на ней не уедешь. Так что едем все вместе на твоей. Постараемся выбраться как можно дальше от этой сдвинутой границы.

Он на секунду нахмурился и добавил:

— Кстати, почему фронт вообще начал расходиться? Я думал, мы должны были уступать.

— Всё из-за Сергея, — произнёс Андрей.

Виктор резко повернулся к нему.

— Вяземский⁇!

— Да, — кивнул Андрей.

— Он вернулся???

— Не совсем. — Андрей нахмурился. — По словам очевидцев, парень появился на короткий срок. Убил много тварей. Затем просто заставил обе армии замереть на месте. После этого прикончил троих высших и исчез. Перед этим ещё успел вырезать множество предвысших и мастеров.

— Мальчишка!!! — почти прорычал Виктор, и в глазах его вспыхнула ярость. — Где он шляется, когда так нужен своей жене⁇!

Он с силой сжал ладони, несмотря на боль. Андрей посмотрел на него твёрдо и сдержанно.

— Он был там, где был нужен, — произнёс мужчина с некоторым холодом. — На передовой. Если бы не Сергей, мы бы уже давно могли пасть. Подумай сам. Парень убил троих высших. А ты сколько?

Эти слова остудили Виктора. Он медленно разжал руки, а лицо его чуть разгладилось.

— Да… — тихо произнёс мужчина. — Прости. Я просто…

— Я понимаю, — кивнул Андрей. — Ты переживаешь за Аню. Но сейчас не время.

— Поторопимся, — произнёс уже Виктор.

Они быстро пересели в другую машину. За руль сел Виктор и сразу развернул авто в нужную сторону. Во время пути он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида.

Там, на заднем сиденье, сидела его дочь. На руках у неё лежала малышка. Рядом — Андрей, здоровый взрослый мужик, который вдруг с совершенно серьёзным видом начал корчить рожицы, улюлюкать и тихо смешить ребёнка.

Девочка в ответ довольно зашевелилась, а Аня засмеялась.

И этот смех кольнул Виктора куда больнее, чем ожоги на руках. На короткий миг в груди поднялся тугой, тяжёлый ком. Вид того, как не он, а брат играет с его внучкой, резанул неожиданно остро. Но мужчина тут же задавил это чувство. Не время.

Что бы ни случилось, он всё равно был рад, что у Ани есть кто-то ещё. Кто-то, на кого она сможет опереться, если его самого однажды не станет.

Они ехали ещё какое-то время, когда Виктор вдруг начал медленно сбрасывать скорость. Машина остановилась и Аня сразу насторожилась.

— Что-то случилось?

— Нет, — ровным голосом произнёс её отец. — Нужно проверить обстановку вокруг. Андрей, пойдём.

Он первым вышел наружу. Брат выбрался вслед за ним и почти сразу подошёл ближе, когда Виктор отошёл от машины на несколько шагов.

— Догоняют? — тихо и спокойно спросил Андрей, чтобы не нервировать Аню в машине.

— Да, — так же спокойно кивнул Виктор. — Я видел дирижабли. Вдали и немного сбоку. Скоро начнут закрывать сеть.

— Тогда останусь я, — сразу произнёс Андрей. — Задержу их, а вы уедете дальше.

— Нет, — холодно ответил Виктор.

Андрей молча и немного хмуро смотрел на него.

— Может, когда-то ты и был мне ровней, как боец, — продолжил Виктор, не повышая голоса. — Но сейчас — нет. У тебя нет руки. Нет глаза. Да и я уже предвысший первого ранга. Скоро выйду в высшие. Сам понимаешь, разница слишком большая. Останусь я.

Андрей быстро покосился в сторону машины.

— Аня…? Как же она?

— С ней ты, — ровно произнёс Виктор. — Этого достаточно. Поэтому я и спокоен.

Он повернулся к брату и добавил уже твёрже:

— И давай не будем сейчас размусоливать о том, кто должен остаться. Мы оба понимаем, что я задержу их дольше.

После этого мужчина положил руку брату на плечо.

— Я рассчитываю на тебя, Андрей. Род, если я не вернусь, перейдёт Михаилу. Он уже готов. У Ани теперь есть свой сильный Род. За неё я могу не переживать. Единственное, о чём прошу — помогай обоим моим детям.

Андрей долго смотрел на него, потом тихо произнёс:

— Всё как тогда?

Виктор понял, о чём он.

— Нет, — помотал мужчина головой. — Мы уже не те, кем были. Я оставляю на тебя дочь и внучку, и знаю, что ты справишься, как тогда.

Андрей, будучи человеком умным и холодным в анализе, прекрасно понимал, что другого выхода и правда нет. И не мог сейчас позволить себе поступить как мальчишка, рванув вместе с братом в один бой. На кону были не только их жизни. На кону были Аня и ребёнок.

— Хорошо… Но пообещай мне одно. Не геройствуй. Задержи их и уходи. Просто уходи.

Виктор усмехнулся.

— Не держи меня за дурака. Помирать я пока не собираюсь. У меня ещё слишком много незакрытых дел. Как минимум, должна закончиться эта война. Я хочу быть спокоен за детей и за Род.

Андрей кивнул, затем произнёс:

— Аня будет сопротивляться.

— Не позволяй ей остановить машину, — сухо отозвался Виктор. Потом на секунду отвёл взгляд и добавил: — И… прости, если она тебя за это возненавидит.

Андрей хмыкнул и с какой-то тихой тоской посмотрел в сторону.

— Я уже привык сам себя ненавидеть. Так что не переживай, переживу. Главное, чтобы у них всё было хорошо. А мы, старики, потерпим.

Виктор посмотрел на брата, сжал плечо рукой, понимая, к чему он ведёт, за тем коротко кивнул и направился к машине.

На этот раз они поменялись местами. Андрей сел за руль и сразу завёл двигатель. Виктор открыл заднюю дверь и устроился рядом с дочерью.

Аня, увидев его рядом с собой, сразу подобралась. На лице мелькнуло недоумение, а потом она едва заметно отстранилась.

Виктор почувствовал, как глубоко внутри поднимается горечь. Но тут же вновь задавил её.

Вместо этого он медленно придвинулся ближе. Осторожно, чуть дрожащей рукой взял дочь за голову и мягко притянул к себе, целуя в лоб. Потом наклонился и точно так же коснулся губами лба внучки.

Когда он посмотрел Ане в глаза, она так и застыла, не понимая, что происходит.

— Я люблю вас, — произнёс Виктор. — Прости за всё, дочка.

И сразу после этого быстро вышел из машины. Андрей тут же рванул с места.

Когда машина тронулась, Аня только начала осознавать, что происходит.

— Папа! — девушка рванула к двери, но щёлкнул блокиратор, отрезая ей возможность выйти.

Виктор услышал её крик. Увидел, как она бросилась к заднему окну, как тянется вперёд, крича ему вслед, но мужчина только отвернулся в сторону дороги и медленно пошёл вперёд. На ходу одной рукой расстёгивая военную форму.

Сейчас, возможно, в свой последний бой шёл уже не граф Российской империи, и не глава великого Рода.

Виктор резко снял верхнюю часть формы, оставаясь в штанах и футболке, под которой проступало сильное, годами тренированное тело. Тело человека, который, возможно, всю жизнь готовился именно к этому дню.

Сейчас в бой шёл отец. Упрямый, потерявшийся в прошлом, но всё ещё любящий…

Тот, кто годами делал всё, чтобы его дети были в безопасности и сейчас не исключение. Он не пропустит врагов вперёд. Останется стоять стеной, как тогда, в Японии, чтобы у его дочери и внучки было будущее.

От автора: в тг вышла музыка о Викторе Державине.

— Сарнойлы? — тихо спросила Яна, внимательнее присматриваясь к делегации.

— Не смотри так пристально, — сразу же предупредил я, не поворачивая головы. — Смотри спокойно. Так, будто их появление здесь — что-то само собой разумеющееся. Если слишком явно заинтересуешься, они как раз и обратят на тебя внимание. А им это свойственно. Хоть Сарнойлы и правящий Род, врагов у них хватает. И среди своих они тоже часто выискивают угрозу. Уж поверь мне. Но они также уважают и силу, поэтому держись спокойно.

— Поняла, — так же тихо произнесла Яна.

В ту же секунду её лицо стало холодным и ровным. Без лишнего напряжения и без любопытства.

А вокруг всё уже успело измениться.

Если ещё недавно снаружи царили обычный свадебный шум, смех и лёгкое веселье, то теперь все взгляды были прикованы только к прибывшим. Люди улыбались, чуть склоняли головы, старались выглядеть максимально доброжелательно. Впрочем, ничего удивительного. Правящая власть есть правящая власть. Когда рядом появляется кто-то из такого Рода, остальные всегда становятся вежливее, мягче и осторожнее.

Процессия двигалась медленно, без спешки, прекрасно зная, что их будут ждать, как бы они не шли. Такого право сильнейших — диктовать и навязывать свои условия другим.

Но само их появление здесь выглядит немного странно. Это ведь свадьба не главной ветви, а одной из побочных семей. Событие не того масштаба, чтобы Сарнойлы лично удостоили его своим присутствием. Значит, либо им просто стало скучно, либо за этим визитом стоит что-то ещё. А вот этого я уже не понимал. Слишком много времени прошло. Я не знаю нынешнего расклада дел внутри империи и не могу сказать, какие именно причины привели их сюда.

Впереди всей делегации шли двое.

Первая — женщина. Хотя по местным меркам её всё ещё следовало считать девушкой. В космической империи и в дальних мирах возраст воспринимается иначе. Ей далеко за пятьдесят, но выглядит она моложе из-за развития ранга и держится легко. Абсолют первого ранга. На губах — мягкая, едва заметная улыбка. Ею она словно показывала всем вокруг свою благосклонность.

На ней было светлое длинное платье с прозрачной накидкой, похожей на лёгкую шаль. Ткань переливалась в свете огней, а золотая отделка и тонкие украшения только подчёркивали её положение. Светлые волосы мягко спадали до середины лопаток. Руки она держала перед собой, переплетя пальцы у живота. На голове — украшение, похожее на золотой венок.

Но сильнее всего выделялись её глаза. Трёхцветные.

Золотой. Фиолетовый. И… Сине-бордовый…? Я прежде не видел такого цвета. И это мне очень не понравилось. Если судить по меркам Сарнойлов, то передо мной сейчас очень опасный боец дальнего боя. Скорее всего — гравитация.

Рядом с ней шёл высокий, хорошо сложенный приятный на вид парень с чёрными волосами. Он тоже был одет во всё белое. Лицо спокойное. Взгляд ровный. Не улыбается. По нему сразу было видно: не просто аристократ, а подготовленный боец. Причём очень сильный.

Вот только я не могу определить его ранга. Ауру не видно. Уровень энергии — тоже. На нём висит слишком много печатей. Род Сарнойлов явно постарался скрыть его полностью, чтобы в любой момент никто не смог оценить его силу и, если потребуется, ударить первым.

С одной стороны, это говорило о том, что они берегут парня. С другой — о том, что он для них крайне ценен и, возможно, опасен даже сам по себе. От таких молодых гениев всегда ждут чего-то особенного.

Позади них шли ещё четверо.

Один старик — святой пятого ранга. Ещё один пожилой мужчина — просвещённый четвёртого. И двое абсолютов первого ранга.

Все, кто стоял вокруг, едва заметно склоняли головы, признавая их старшинство.

Самое неприятное — я и правда не мог понять, что из себя представляет этот парень. Здесь и сейчас мои глаза были бесполезны. Как и глаза Сарнойлов. Потому что не стоит лишний раз использовать их при этом Роде. В лучшем случае я мог бы попробовать нащупать его энергию, но это дало бы лишь общее понимание. Для точности нужны глаза. А использовать их я не могу.

Делегация не успела дойти даже до нас, как у входа уже появились молодожёны.

Они вышли навстречу с вежливыми улыбками, сразу же показывая и радость, и верность империи. Когда Сарнойлы подошли ближе, новобрачные сами шагнули им навстречу.

— Госпожа Асизаэль, — с лёгким поклоном и почтением произнёс жених.

После него поздоровалась и его жена.

— Давно не виделись, — мягким и нежным голосом произнесла Асизаэль Сарнойл. — Я рада, что вы всё же решили связать судьбы.

— Благодарю вас, — произнёс мужчина за них двоих. — Для нас честь, что вы смогли прибыть на нашу свадьбу.

— Я не могла пропустить это событие, — с той же лёгкой улыбкой продолжила Асизаэль. — Такой союз благоприятно скажется на империи. Разумеется, я прибыла не с пустыми руками. Подарки передадут вам чуть позже.

— Благодарю, госпожа Асизаэль, — вновь произнёс жених, склоняя голову.

Именно в этот момент я заметил, что парень рядом с Асизаэль Сарнойл почему-то очень внимательно смотрит на меня и Яну.

Не мимоходом. Явно не из праздного интереса. А так, будто узнал нас по какому-то признаку.

Я тоже присмотрелся к нему внимательнее, но ничего знакомого не увидел. Если бы смог заглянуть за печати, возможно, что-то бы и понял. Но сейчас — нет.

В следующую секунду на нас перевела взгляд и сама Асизаэль. Она сперва посмотрела на Яну. Потом — на меня.

И я увидел на её лице короткое, едва заметное удивление. Она смогла рассмотреть мой настоящий ранг своими глазами?

Неприятно.

Мне совсем не хотелось, чтобы Сарнойлы сейчас цеплялись за меня вниманием. Но из-за моей силы это, похоже, стало невозможно предотвратить. Впрочем, она ничего не произнесла.

Асизаэль лишь вновь улыбнулась, поблагодарила хозяев за приглашение, и молодожёны, развернувшись, пропустили делегацию внутрь. Парень уже больше не смотрел в нашу сторону. Теперь его взгляд был направлен только вперёд.

Но странность его поведения осталась. Неужели он и правда знает меня и Яну?

Внутрь вошли все, кроме одного просвещённого и одного абсолюта. Эти двое остались снаружи и сразу заняли такие позиции, с которых могли контролировать всю территорию.

Мне очень хотелось покинуть это место как можно скорее. Уйти куда-нибудь подальше и не попадаться Сарнойлам на глаза. Но без Клариссы я всё равно не мог отсюда выбраться. Да и уходить именно сейчас было бы слишком подозрительно. Простому человеку, возможно, показалось бы, что ты просто решил уйти чуть пораньше. Но в аристократии так не работает. Если на мероприятие приходит правящий Род, все обязаны его поприветствовать. Без исключений.

Сейчас они вряд ли смогут узнать меня или Яну. Так что оставалось только делать вид, что всё нормально.

Яна посмотрела на меня.

— Идём, — произнёс я.

Внутри всё шло внешне спокойно.

Мы снова сели за стол, стараясь как можно меньше отсвечивать. Асизаэль Сарнойл тем временем осматривалась по залу. Очень внимательно. Явно выискивала молодых талантов. Сарнойлы это любят. Впрочем, не только они. Все сильные Рода любят собирать вокруг себя перспективных бойцов. А здесь талантов действительно хватало. Мои ученики. Я. Да и не только мы.

Всё оставалось тихим ровно до того момента, пока не объявили танец.

Сначала вышли молодожёны. Они, уже как муж и жена, довольно красиво и уверенно исполнили танец. Держались хорошо. Движения были мягкими, выверенными. Гости наблюдали одобрительно.

Потом настал черёд самого почётного гостя.

Я почти не сомневался, что Асизаэль просто выберет того парня, который стоял рядом с ней. Он, судя по виду, и сам был к этому готов. Спокоен. Собран. Будто всё заранее известно. Но она вдруг медленно повела взглядом по залу.

С лёгкой улыбкой, словно выискивая кого-то. И, разумеется, остановилась на мне…

Вот уж действительно, не могут молодые таланты пройти мимо внимания Сарнойлов. Они тянутся к силе, как хищники к запаху крови. И от такого лакомого кусочка, как я, она тоже не собиралась отказываться.

— Надеюсь, — мягко произнесла Асизаэль, — вы, молодой человек, не откажет мне в танце?

Яна, как и трое моих учеников, замерла. На их лицах мелькнул шок. Кларисса же внешне выглядела почти спокойно, хотя я всё равно заметил, как её взгляд едва-едва дрогнул.

Ситуация и правда выходит занятная.

Вайторл будет танцевать с Сарнойлом.

Если не знать всей подоплёки, можно было бы даже посмеяться. Но на деле это куда опаснее, чем кажется со стороны. Когда-нибудь мне придётся схлестнуться с их Родом, хоть я и не испытываю ненависти ко всему их Роду. И к этой девушке я тоже ничего не испытываю. Ни ненависти, ни злости. Но это ничего не меняет. Они будут моими врагами. А значит, и она тоже. Возможно, когда-нибудь именно мне придётся её убить.

Такова жизнь. Такова ситуация, в которой мы оказались.

Я послал Яне лёгкий импульс, чтобы она не волновалась, затем встал и спокойно направился в центр зала.

Отказаться я могу, на что нибудь сославшись. Но существует понятие аристократической чести. И отказ в такой ситуации породил бы ненужную враждебность. А мне это было не нужно. Вот такие вот они, сильные миры сега, обидчивые.

Поэтому, пожалуй, стоит немного подыграть. Как минимум чтобы не привлекать к себе ещё больше внимания.

Нет врага хуже, чем тот, кто однажды был тебе почти другом. Кто знает, возможно, мне удастся выстроить с ней хоть какое-то подобие хороших отношений. А значит — стать чуть ближе к Сарнойлам. И однажды использовать это, чтобы защитить своих.

Я не собираюсь играть грязно. Тем более через детей, семьи и прочую мерзость. Это не моё. Но если появится шанс подобраться к их Роду ближе — я им воспользуюсь.

Подойдя, я остановился напротив Асизаэль и протянул ей руку. Девушка с той же лёгкой улыбкой положила ладонь на мою руку. Очень мягко. Почти невесомо.

Заиграла музыка.

Асизаэль сделала шаг ко мне. Я чуть сместился вправо и повёл её по кругу, начиная один из старых танцев империи.

На её лице на миг мелькнуло удивление. Совсем короткое. Но уже в следующую секунду она подстроилась под ритм, и танец начался по-настоящему.

Мы то сходились, то расходились, кружили друг вокруг друга, всё время не размыкая одной руки. Танцевала она действительно хорошо. Впрочем, с её положением это было неудивительно.

Что мне понравилось — она даже не пыталась заигрывать.

Ни одного лишнего касания. Ни одной навязчивости. Все движения были точными, лёгкими и ровно такими, какими должны быть. Это уже добавило ей в моих глазах немало пунктов. Потому что многие на её месте вели бы себя куда грубее и заметно настойчивее.

Асизаэль мягко скользнула ближе вдоль линии танца, и когда мы вошли в ту часть, где дистанция между партнёрами становилась меньше, она всё так же сдержанно, не нарушая границ, тихо произнесла:

— Интересный вы молодой человек. Старые танцы сейчас не в моде. Их постепенно забывают. А вы двигаетесь так, будто всю жизнь только этим и занимались.

— У меня был хороший учитель, — спокойно ответил я. — Так что здесь нечему удивляться.

Асизаэль чуть изогнула бровь.

— Даже так? И из какого же вы Рода? И как вас зовут, если не секрет?

Понимает, что я не так прост, как выгляжу. И потому решила идти мягко. Через вежливые вопросы.

— Из очень старого, — так же спокойно произнёс я. — О нём вряд ли кто-то слышал. А зовут меня Грес.

Она не отвела взгляда.

— И всё же? — чуть заметно улыбнувшись, произнесла она.

— Бартарсы, — произнёс я.

— Вот как, — мягко произнесла Асизаэль и кивнула.

Разумеется, она всё проверит. Но ничего не найдёт. Легенду я ей дал заранее подготовленную.

Через несколько шагов девушка вновь заговорила:

— Для своих лет вы очень сильны, Грес. Вы уже принадлежите какому-то клану? Или, возможно, поступили на службу в Орден Хранительниц?

— Я решил примкнуть к Ордену Хранительниц, — произнёс я.

Асизаэль чуть выдохнула.

— Печально. Таким молодым талантам лучше раскрываться в куда более подходящей среде. Например, в Космической Империи.

— Каждый выбирает свой путь сам, — всё также сдержанно и спокойно ответил я.

— Действительно, — кивнула она, всё так же улыбаясь. А потом чуть тише добавила: — Вот только, Грес, есть одна проблема.

— И какая же? — произнёс я, уже внимательно глядя на неё.

Асизаэль лукаво улыбнулась. Затем в одном из поворотов вдруг подошла совсем близко. Почти вплотную. Настолько, что её дыхание едва коснулось меня.

— Сарнойлы не допустят, чтобы их глаза попали в Орден Хранительниц, — тихо произнесла она.

Я ничего не ответил, но внутри меня сразу же поднялось напряжение. Это не просто слова в никуда… Она знает о чём говорит!

Асизаэль наклонилась ещё чуть ближе и мягко, почти шепотом добавила:

— И даже не думайте, Грес, что ваши линзы скрыли от меня ваши глаза. Мои собственные глаза особенные. И я совершенно ясно вижу, кто вы.

От автора: Создал группу в вк. Там пока пусто, но скоро начну заполнять. Кто не может зайти в ТГ — жду вас там)

Ссылка в закрепе в комментариях

Её слова мгновенно заставили меня внутренне собраться.

Впрочем, внешне я никак этого не показал. Времена, когда мои эмоции можно было читать по лицу, давно прошли. А Асизаэль сейчас явно пыталась уловить именно это. Не по словам — по малейшему движению, по изменению дыхания, по напряжению пальцев, по едва заметной дрожи. Я не сомневался: мои глаза она увидела. И, пожалуй, в этом месте я всё же просчитался.

Что ж. Век живи — век учись.

Сила Сарнойлов оказалась куда сильнее и неординарнее, чем может показаться со стороны. И её глаза это подтверждают лучше любых слов и выводов. Честно говоря, ранее я и сам не знал, что подобное вообще возможно.

Асизаэль мягко повернулась в танце, не размыкая ладони, и тихо, с прежней улыбкой, спросила:

— Хочешь устроить войну между Орденом и Империей? Я сомневаюсь, что Орден ради одного таланта всё-таки пойдёт на это.

Я чуть усмехнулся и, ведя её по дуге, спокойно спросил:

— И что же ты предлагаешь?

Отпираться или юлить смысла уже нет. Раз прижали к стене, лучше сразу понимать, что именно тебе хотят продать.

Она чуть прищурилась, явно заметив, что я не стал отрицать очевидное, и ответила:

— Мой ответ крайне прост. Присоединяйся ко мне. — Её голос остался лёгким, почти ласковым. — Поверь, я смогу сделать так, что однажды ты вырастешь в действительно великого практика. С моими средствами и ресурсами это вполне возможно.

Присоединиться, значит.

Теоретически я мог бы даже согласиться. Обмануть, выиграть время. Попробовать таким образом вывести Яну и остальных из-под удара. Но я слишком хорошо знаю, чем это кончится. Асизаэль наверняка рано или поздно покажет меня Сарнойлу. А уж он, в отличие от неё и почти всех остальных, сразу поймёт, кто на самом деле скрывается в этом теле.

Сейчас у меня нет прежнего ранга. Нет той силы, которой хватило бы спрятать душу, скрыть энергию и полностью замаскировать себя именно от него. Значит, этот путь отпадает сразу.

Да и мне нужно добраться до Саши.

На этой мысли я на миг выпал из ритма размышлений, тут же вспомнив главное: Саша — Этераксийка. А если Асизаэль узнает о ней, если поймёт, кто она теперь, а именно королева, то не станет выбирать между убийством и пленом слишком долго. В лучшем случае попытается захватить. В худшем — убить. Значит, ни один сложный, многоходовый план здесь не сработает.

Остаётся только прямой ответ.

Я чуть довернул её под музыку и спокойно произнёс:

— Отказываюсь.

Мы находимся на территории Ордена и рядом Кларисса. Здесь Асизаэль вряд ли решится на что-то резкое прямо сейчас. А значит, у меня ещё есть время — уйти и исчезнуть, а уже потом постараться избежать новой встречи.

Асизаэль тихо усмехнулась.

— Ой ли, — протянула она.

Я поднял её руку чуть выше, завершая один из переходов, и ответил тем же спокойным тоном:

— Не пожалею.

Но она не отступила. Наоборот, стала говорить ещё мягче и ещё опаснее.

— Сарнойлы не разбрасываются своей кровью, — произнесла девушка. — То, что в тебе есть наша сила, означает только одно: ты либо бастард, либо сбежавший. А для таких у нас существует всего один приказ. Убить. Или, в крайнем случае, вернуть обратно.

Её взгляд стал чуть холоднее.

— И талант здесь не имеет значения. Речь идёт о предателе.

— Не пожалею, — повторил я всё так же ровно, хотя внутри в это время уже прокручивал десятки вариантов дальнейших действий.

Музыка ускорилась.

Я сразу подхватил новый ритм, повёл её быстрее, и Асизаэль так же легко вошла в него. Наш танец стал резче, стремительнее. Пируэты, развороты, сближения, снова разрыв дистанции. Всё красиво, точно и со стороны наверняка выглядело идеальным.

Перед самым завершением я немного замедлил темп. И именно в этот момент она вновь заговорила. Теперь уже не играя в светскую вежливость.

— Знаешь, — произнесла Асизаэль чуть задумчиво, — я решила, что хочу заполучить тебя. Такой талант рядом мне не помешает. А потому я не стану поднимать здесь лишнюю шумиху.

Её улыбка стала другой. Холодной и хищной.

Я завершал движение, когда мягко подхватил её за талию и чуть наклонил назад в финальной фигуре танца. Асизаэль оказалась ко мне почти вплотную и, едва касаясь губами уха, прошептала:

— У тебя есть время до конца этого мероприятия. А потом я начну охоту. И поверь, я тебя найду. Найду и заставлю служить мне. Так что беги, юный Сарнойл. Беги так далеко, как только сможешь…

Я не позволил себе ни малейшей паузы.

Подтянул её обратно, поставил ровно, и мы одновременно слегка поклонились начавшей аплодировать публике. Ни один человек в зале даже не заподозрил, что только что между нами прошло не приглашение к возможному союзу, а почти прямая угроза.

Я спокойно кивнул ей и направился обратно к своему месту.

Шёл ровно, не ускоряя шаг, но мысли уже работали быстро.

Ситуация складывается неприятная.

У Асизаэль при себе святой. Она сама — абсолют первого ранга. Рядом тот непонятный парень, которого я всё ещё не могу прочитать. Ещё один просвещённый и двое абсолютов. Против моей группы, где из по-настоящему сильных только я один, а остальные — новы, это слишком серьёзная сила.

Полагаться на Клариссу?

Нет.

Я и так уже слишком часто подставлял её самим фактом своего существования рядом. Ещё раз втягивать её в это — значит просто ломать ей все шансы на поддержку Ордена в будущем.

Похоже, всё-таки пришло время оставить Клариссу и двигаться дальше самим.

Главная проблема в другом: даже если я сам захочу лететь дальше вместе с Клариссой, теперь это уже не получится. Стоит Сарнойлам увидеть, что я остаюсь рядом с ней, и для них это станет прямым доказательством: я примкнул к Ордену. А значит, Орден укрывает того, кто, по их мнению, несёт вред Империи.

В таком случае Кларисса не только не получит помощи против пиратов. Ей вообще могут закрыть любую возможность продавить поддержку через свой Орден для меня.

Я развернулся и сразу пошёл к выходу. Похоже, что нужно действовать иначе…

В этот момент мимо меня прошёл тот самый черноволосый парень, который вечно был подле Асизаэль. Когда он проходил очень близко, я услышал его тихий голос:

— Не соглашайтесь на её предложения. Уходите как можно скорее.

Земля. События после того, как Аня уехала с Андреем Державиным:

Треск молний, грохот ломающейся земли, тяжёлый рокот воды и протяжный вой ветра слились в одну сплошную, рвущую слух симфонию смерти. На выжженном куске мира четыре стихии сходились против одной — против яростного, ревущего пламени, которое не просто горело, а будто жило своей собственной волей, сопротивляясь атакам врага.

Виктор Державин, сосредоточенный, собранный и мрачный, использовал сразу множество огненных техник, при этом без остановки поднимая щиты и отсекая попытки врагов атаковать сзади. Против него сражались четверо предвысших и мастера, занявшие дальние позиции и поливающие его атаками без малейшей передышки.

Когда дирижабли только появились в небе, Виктор не позволил им пройти мимо. Он сам атаковал первым, нарочно привлекая к себе внимание, а затем сделал вид, что отступает. Каким-то чудом эта уловка сработала. Ему удалось увести за собой два из трёх летательных аппаратор. А вместе с ними — и тех врагов, что находились на борту.

Он дрался так, как привык. Яростно. Грубо. Без остатка уходя в схватку.

Этот стиль родился в нём давно. Тогда, когда мир для него раскололся на до и после. В Японии. В тот день, когда, защищая жену, дочь и брата, он бился так, словно каждый удар мог стать последним. Тогда он тоже готов был умереть, но не пропустить врагов вперёд. Однако умирать мужчина всё же не хотел. И именно из этого противоречия в нём и возникла эта страшная манера боя — когда человек идёт до предела, но при этом вырывает себе жизнь зубами.

Сейчас, проламывая атаки предвысших, Виктор на огромной скорости рвался к мастерам. Практически мгновенно сблизившись, он отрезал им возможность бить со спины и тут же пошёл в разнос. Огнём, кулаками, щитами, взрывами — мужчина рвал врагов, сжигал их и разбрасывал по полю.

Один из противников выскочил вперёд, надеясь пронзить ему сердце копьём. Виктор одной рукой отбил оружие в сторону, а следующей секундой уже вбил огненный кулак ему в грудь. Удар прошёл насквозь. Враг захрипел, а огонь уже добивал его изнутри.

Один из сильнейших предвысших Российской империи сейчас на деле показывал, чего стоит. И всё же, даже отдаваясь бою полностью, Виктор не переставал думать.

Все эти годы, все эти долгие десятилетия он жил с одним главным страхом — потерять своих детей. Именно поэтому так яростно тянул свой Род вверх. Именно поэтому хотел сделать его сильнейшим. И сам стремился стать сильнее всех, кого мог достать. Он хотел, чтобы у его детей было всё, что способно дать им шанс выжить.

Сам он почти не занимался их воспитанием. Не потому, что не хотел. Потому что считал, что брат справится лучше. И, без долгих метаний, отдал эту часть именно Андрею, понимая, что тот сможет дать детям то, чего сам Виктор им дать был уже не в силах.

Из всех детей по-настоящему он занимался лишь Михаилом. Делал из него будущего главу Рода. Того, кто однажды сможет защитить и свою семью, и сестру, если самого Виктора уже не станет.

Однако, насколько бы силён не был сейчас мужчина, враги тоже прекрасно знали, кто перед ними.

Граф Российской империи. Будущий высший. Опасный противник, которого нельзя отпускать живым.

Бой уже тянулся довольно долго. До этого Виктор и так отдал немало сил, а теперь любая ошибка могла стать последней.

И в какой-то момент она всё же случилась. Камни ударили снизу, из-под ног.

Совсем немного. Но этого хватило, чтобы сбить ориентацию.

Сражение в одно мгновение перестало быть поединком и превратилось в охоту шакалов на льва. Удары посыпались один за другим. Виктор успевал только обороняться. Затем пришёл ещё один пропущенный удар.

Щиты лопнули. Покров рассыпался.

Сбоку и снизу в него врезалось воздушное торнадо, резко подбрасывая вверх. Следом ударили камни. Один попал в плечо — раздался сухой хруст. Другой влетел в висок, и оттуда сразу брызнула кровь.

Мужчину швырнуло по воздуху. Глаза сами начали закрываться и в какой-то момент мир померк, превратившись в чёрное пространство.

Звуки ещё доносились: треск приближающейся молнии, свист летящих водных игл, тяжёлое дрожание воздуха от поднимающихся каменных копий, но Виктор уже не хотел обращать на это внимания.

Потому что перед ним стояла она. Та, чей образ приходил к нему лишь во снах. Его жена.

Всё такая же милая. Красивая. Улыбающаяся ему так, будто между ними не было ни лет разлуки, ни боли, ни её смерти… Только одно её появление подняло в груди Виктора такую тёплую волну, что на миг исчезло всё остальное, размываясь фоном.

Женщина медленно подошла ближе, и с каждым её шагом тьма отступала, уступая место свету. Они обнялись, прижавшись лбами друг к другу, потом поцеловались.

И в этот миг мужчине казалось, что всё наконец закончилось. Что теперь он сможет остаться рядом. Навсегда…

Так прошло пару секунд, а затем оба одновременно опустили взгляды вниз. На их лицах проступила тихая, светлая, но всё же грусть…

— Прости, — едва слышно прошептал Виктор и, через усилие отпустив любимую, чувствуя боль в груди, шагнул назад, во тьму, видя, как такой желанный свет становится дальше от него.

В ответ она только мягко помотала головой.

— Ты всё делаешь правильно, — также тихо произнесла женщина. — Не торопись ко мне. Ты ещё нужен им. И даже больше, чем тебе кажется.

— Да, — хрипло произнёс Виктор. — Я не оставлю нашу дочь и нашего сына.

Женщина всё с той же ласковой улыбкой кивнула и образ начал исчезать. Видя это, мужчина с силой сжал кулаки.

— Когда сможешь наконец пересилить и простить себя… — почти шёпотом произнесла она. — Поцелуй их и от меня…

Образ исчез, растаял светом во тьме, упорхнув множеством светлых птиц.

Виктор Державин, всё также сжимая кулаки, от нахлынувшей боли в сердце зажмурил глаза, но затем резко раскрыл их, также открывая и в реальности.

Атаки уже почти достигли его.

Он яростно закричал и прямо в воздухе развернулся вокруг своей оси. Из него рвануло пламя — огромное, яростное, превращённое его волей в громадное огненное торнадо. Оно взвилось высоко вверх, расправилось во все стороны и смело все направленные в него удары, ударяя и по врагам, а также заставляя стремительно менять и курс дирижабли.

Сам Виктор рухнул на ноги и, проскользив по земле, устоял, лишь упав на одно колено. Мужчина тяжело дышал, чувствуя вместе с запахом горелой земли, и желание жить. Перед его взглядом появилась Аня с внучкой на руках.

Во взгляде мужчины появилось едва заметное пламя, которое также появилось и вокруг, создавая высоко в небе огромного феникса.

Каким бы он ни был отцом… Что бы ни натворил раньше… Он не оставит ни Аню, ни Михаила, ни Андрея, ни тем более новорождённую внучку!

Пусть его ненавидят! Пусть не захотят подпускать к себе! Пусть презирают! Но он дал себе обещание! Обещание, что защитит свою семью во что бы то ни стало!

Феникс резко взревел пламенем, словно требуя убрать огненную клетку.

Пока его дыхание не остановится само, или пока все они не вырастут достаточно, чтобы справляться без него, он будет защищать их!

Даже если тайно. Так, как всё это время и делал с Аней.

Вяземским никогда не требовалась внешняя защита. Они сами решали свои проблемы, что показывало, что они по настоящему будущий великий Роду. И одно это подтверждало, что в Роду собрались невероятные гении.

С естественными врагами они всегда разбирались сами. Но не с теми, кто жил внутри самой империи.

И вот здесь Виктор Державин долгие месяцы был одним из тех, кто стоял щитом. Да, он поссорился с дочерью, да, не принимал её решения, да, злился, потому что хотел для неё лучшей жизни, но никогда не позволял себе расслабляться и тем более каким-либо обидам затмить ясность разума.

Он давил на другие Рода, вынуждал их молчать, не позволял выступать против Вяземских, прикрывал их везде, где только мог. Где-то хватало слов. Где-то приходилось угрожать. Где-то — демонстрировать силу. Где-то — идти на уступки.

Но не он один. Был ещё один Род, который так же втайне прикрывал Вяземских. Дубровские. Они действовали столь же тихо, но столь же эффективно.

Сейчас же Виктор, яростно и тяжело дыша, весь в ранах, с кровью на лице, частично залившей один глаза, и кровью, стекающей по перебитой руке, но с решимостью во взгляде стоял посреди выжженного поля боя, среди ревущего пламени. Предвысшие, ещё недавно так уверенно давившие, теперь отступили как можно дальше.

Жить. Во что бы то ни стало! Он не хотел, чтобы его дочь плакала по нему так же, как когда-то плакала тихо закрывшись в комнате по маме.

Враги, взяв дистанцию, также начали создавать свои самые сильные техники. Всё поле сияло множеством стихий, а затем… Затем воздух и земля сотряслись от столкновения.

Прошло немного времени, прежде чем из пожирающего всё вокруг вздымающегося высоко вверх пламени показалась одинокая фигура.

Виктор Державин шёл, смотря только вперёд, пока за его спиной горели не только враги, но и их кости, вместе с плавящимся металлом дирижаблей.

В самом образе, в каждом движении, в его натренированной фигуре и во взгляде мужчины читалась чудовищная сила. Сила, которую он смог получить, когда наконец смог отпустить прошлое, позволив ему быть частью себя, но не тяготить.

Я посмотрел вслед парню, который быстро прошёл вперёд, и в этот момент, кажется, наконец понял, кто он такой.

Скорее всего, один из людей Авадия. Тот, кого старик в своё время мог пристроить поближе к Сарнойлам. Из всех в галактике сейчас обо мне знают только двое — он и Кларисса. Значит, других вариантов почти и нет, так как у меня новая личность и новое лицо.

Остаётся, конечно, ещё один вариант, но он слишком маловероятен, чтобы всерьёз его рассматривать. Я очень сомневаюсь, что Кирилл умудрился переродиться именно в Космической Империи. Галактика слишком огромна для такого совпадения.

Так что проще поверить в Авадия.

Я обернулся и посмотрел на Клариссу. Она сразу поймала мой взгляд, но ничем не выдала, что что-то поняла. Ни лицом, ни движением, ни даже направлением глаз. Тогда я отправил Яне короткий импульс и спокойно направился к выходу.

Девушка догнала меня довольно быстро. Уже на улице пошла рядом, не задавая лишних вопросов, но явно готовая к любому ответу.

Раз уж мой новый враг дал мне время до конца мероприятия, тратить его впустую я не собираюсь. Даже одна Асизаэль — уже слишком серьёзная проблема. Между нами разница во множество рангов абсолюта. А если вспомнить ещё о её свите — святом, просвещённом и прочих, — то вся эта ситуация становится совсем неприятной.

Я, конечно, местами самоуверен, но не глуп, чтобы идти с голыми руками против поезда.

О том, что в случае необходимости Кларисса даст мне корабль до ближайшей планеты, где я смогу купить себе новый, мы договорились заранее. Корабли флота Ордена сопровождать меня к пиратам не смогут. Это, опять же, будет нарушением запрета. Значит, нужно брать своё небольшое судно и уходить уже на нём.

На хмурого в этом вопросе я тоже не рассчитываю. Да, у него есть собственные корабли, и сейчас они стоят у Клариссы. Но он вряд ли считает меня своим учителем, а я не настолько наивен, чтобы слепо доверять ему в такой ситуации. Ни он мне, ни я ему пока не верим. Так что дальше мы с Яной отправимся вдвоём. Кларисса тем временем позаботится о них и об Ольге.

Неправильно вот так исчезать, но вдвоём нам будет проще затеряться. Да и люди на корабле всё передадут Клариссе и остальным.

Пока мы шли, я успел заметить ещё одну важную деталь. Люди Асизаэль так и не сдвинулись с места. Более того, даже не посмотрели в мою сторону. Значит, приказа ещё не было. Похоже, она и правда поняла, кто я, но решила сохранить это в тайне. Хочет поохотиться. Сыграть в свою игру. Что ж, пусть играет в своей песочнице. У меня сейчас забот хватает и без неё.

— У нас проблемы? — всё же тихо спросила Яна.

При этом лицо у неё оставалось всё таким же невозмутимым и холодным, будто она просто идёт рядом и обсуждает погоду.

— Да, — коротко произнёс я и пересказал ей всё, что произошло между мной и Асизаэль.

Она выслушала молча, только чуть, едва заметно, напряглась.

— Вот значит как, — так же тихо произнесла Яна. — Значит, мы уходим?

— Да, — кивнул я. — Через портал уходить глупо. Она сможет отследить точки перемещения по системе. А стереть следы нам никто не даст. Остаётся корабль.

Я на ходу прикидывал варианты и сразу проговаривал их:

— Да, перемещения корабля тоже можно отследить. По космодромам, по точкам приземления, по регистрации на планетах. Но это хотя бы даст нам немного времени. Ей придётся либо самой идти через портал, либо догонять нас на своём корабле. И всё будет зависеть от того, что она выберет: устроиться в засаде или всё-таки начать погоню.

Яна посмотрела вперёд и коротко кивнула.

— А мы сидеть на месте не будем, — произнесла она.

— Именно, — ответил я.

Мы вызвали местное такси и поехали к космодрому. К тому моменту, когда машина остановилась у нужного сектора, я уже окончательно решил, что медлить нельзя. Однако, едва мы двинулись к шаттлу, я почувствовал знакомую энергию за спиной.

Обернувшись, увидел подъехавшую машину.

Из неё вышли Кларисса, трое моих учеников и Ольга.

Кларисса выглядела собранной, как и всегда, но напряжение в ней всё же чувствовалось. Она подошла первой и без лишних вступлений спросила:

— Как я понимаю, танец у вас не задался?

Я мельком посмотрел на учеников. Все трое стояли немного настороженные. Ольга выглядела задумчивой и явно что-то прикидывала у себя в голове.

— Поговорим внутри, — произнёс я.

Развернулся и пошёл в шаттл.

Они последовали за мной. Когда мы оказались внутри, я остановился у развилки и посмотрел на троицу.

— Вы стойте здесь.

После этого свернул в одну из кают. Следом зашли Яна, Ольга и Кларисса. Уже внутри я быстро и без прикрас пересказал всё заново.

— Кварч… — с раздражением выдохнула Кларисса. — Вот надо было им появиться именно сейчас! Да ещё и этой Асизаэль!

Я изогнул бровь.

— Настолько известная личность?

Она усмехнулась, но усмешка вышла безрадостной.

— Одна из талантов Сарнойлов. Очень сильная. Но главная проблема даже не в ней, если судить по чистой силе. А в том парне рядом с ней. В черноволосом.

Девушка отошла на пару шагов, потом обернулась.

— Асизаэль, можно сказать, одна из внучек одного из братьев Сарнойла. Какого именно — не знаю. Эта информация держится в секрете. Но связи, влияние и возможности у неё соответствующие. Так что ты правильно поступил, решив уходить сейчас, а не дожидаться конца праздника.

— А парень? — спросил я.

— Один из гениев, — произнесла Кларисса. — Ему пророчат чуть ли не твою судьбу.

Я невольно задумался.

— Настолько силён?

— Достаточно, — кивнула она. — И очень молод.

Я немного помолчал, а потом спросил:

— Можешь рассказать ещё что-нибудь про Асизаэль?

Кларисса скрестила руки на груди и задумчиво произнесла:

— Она очень целеустремлённая. Если смотреть на её путь и достижения — любит собирать редкости. В том числе сильных практиков, талантливых учеников и всё, что может усилить Род. Думаю, ты и сам уже успел это понять на собственном примере.

Я криво улыбнулся. И тут впервые заговорила Ольга.

— Я так понимаю, вы собирались улететь вдвоём? — спросила она, смотря почему-то не на меня, а на Яну.

— Вообще, — вздохнул я, — я бы лучше отправился один.

Яна тут же перевела на меня такой взгляд, будто готова была прожечь во мне дыру.

— Но, — спокойно продолжил я, — уверен, что в компании Яны добьюсь куда большего, чем в одиночку.

Кларисса тонко улыбнулась. Ольга же приподняла бровь и посмотрела уже прямо на Яну.

— А меня, выходит, хотели оставить? — спросила она с усмешкой.

— Рядом с Клариссой тебе будет безопаснее, — ответил я.

Ольга сразу зло прищурилась.

— И снова ты за своё? Опять решаешь, что для меня важнее и где для меня безопаснее? Очень удобно, правда? Расставлять чужие приоритеты тогда, когда тебе самому так проще.

— У тебя нестабильная энергия, — спокойно произнёс я. — В бою она будет тебе мешать. Поэтому тебе бы вообще сейчас лучше вернуться на Землю и заняться медитацией. Привести себя в порядок.

Она сжала губы в тонкую полоску, потом разомкнула их и твёрдо произнесла:

— Я сама решу, когда и куда мне возвращаться.

На это я лишь поднял руки в примирительном жесте и пожал плечами. Действительно, я ей не указ. Значит, пусть поступает так, как считает нужным.

Кларисса наблюдала за нами с некоторым удивлением, но комментировать не стала. Вместо этого произнесла:

— Тогда действуем по плану. Только немного меняем его. Я домчу вас до определённой точки, дальше разделимся и Асизаэль пойдёт за мной по следу.

— Спасибо, — кивнул я. — Я улетаю с Яной и Ольгой. Позаботишься о моих учениках?

— Без проблем, — ответила она. — Но если они захотят сорваться за тобой, удерживать не стану. Три новы в помощь вам точно не помешают.

Я спокойно кивнул.

— Тогда взлетаем, — подытожила Кларисса.

Некоторое время спустя. Главный корабль. Общий зал капитанских кают:

Кларисса подошла к Ольге, стоящей у стены и смотрящей в голографический экран, на котором медленно плыли огни космоса. Девушка стояла молча, сложив руки на груди. В её лице читалось напряжение, словно мысли внутри слишком долго крутились по одному и тому же кругу.

Кларисса остановилась рядом и первой нарушила молчание.

— Расскажешь, почему ты так не хочешь, чтобы Шель помог тебе с энергией?

Ольга не сразу ответила. Только усмехнулась уголком губ, продолжая смотреть вперёд.

— Потому что он мужчина и увидит твоё тело? — продолжила Кларисса.

Тогда Ольга всё-таки повернула голову и усмехнулась уже заметнее.

— Поверь, моё тело он видел. И не раз. Успел достаточно хорошо разглядеть.

— Даже так? — коротко улыбнулась Кларисса. — Вы зашли настолько далеко?

Лицо Ольги мгновенно стало серьёзнее.

— Достаточно, — тихо произнесла она и снова отвернулась к экрану.

Кларисса выждала пару секунд.

— Однако? — спросила она мягко.

Ольга мельком взглянула на неё.

— Всегда ведь есть это самое «однако», — с лёгкой усмешкой добавила Кларисса.

Ольга некоторое время молчала, явно перебирая в памяти старые сцены. Потом всё же произнесла:

— Скорее, он оказался слишком ветреным, — девушка, немного подумав, коротко пересказала прошлое.

— Даже так? — спросила Кларисса уже с живым интересом.

— Меня не было какие-то жалкие месяцы, — холодно продолжила Ольга, — а он…

— А он? — снова задала вопрос Кларисса с ещё более живым интересом.

Ольга криво улыбнулась.

— А он за это время уже успел жениться. Чёртов бабник.

На этих словах Кларисса вдруг громко рассмеялась. Смеялась искренне, даже со слезами в глазах.

— Чёртов бабник, — повторила она уже сквозь смех. — А у тебя губа не дура, девочка.

Ольга нахмурилась, не понимая, почему такая реакция.

Кларисса же продолжила уже серьёзнее:

— Я понимаю, что тогда ты, возможно, считала его просто парнем. Тем, кто должен валяться у тебя в ногах и ждать, пока ты решишь, нужен он тебе или нет. Но сейчас ты ведь уже должна понимать, какой масштаб действий вокруг него.

Она шагнула ближе, говоря уже с некоторой угрозой в голосе.

— Перед тобой будущий глава некогда величайшего Рода. На его плечах не только собственный Род, но, возможно, и вся галактика в будущем. И ты вот так просто называешь его чёртовым бабником?

Ольга хотела что-то возразить, но Кларисса не дала ей вставить слово.

— Ему нужно возрождать Род. Он не сможет править один. Нужны жёны, дети и так далее. Нужны те, кто будут опорой, поддержкой и частью нового стержня. Собственный сильный дом. Ты вроде не глупая девочка, а почему-то говоришь о таких вещах. Да и вообще — за все свои двести лет, которые Шель прожил раньше, он выбрал только одну жену. И именно она вонзила ему нож в спину.

Кларисса чуть склонила голову.

— Как думаешь, можно ли после такого судить человека так просто? И уж тем более бросаться словами вроде «чёртов бабник»?

— Это ничего не меняет, — ответила Ольга. — Он мог дождаться.

— То есть ты винишь только его? — спросила Кларисса. — Тогда почему до сих пор рядом с ним?

На это Ольга сразу не ответила. Только отвернулась от экрана и замолчала.

— Вот видишь, — усмехнулась Кларисса. — Значит, винишь не только его. Но и себя. Ты прекрасно понимаешь, что тоже ошиблась. Иначе не рвалась бы сейчас с ним дальше. Не стояла бы рядом. Не спорила бы так яростно.

Ольга покосилась в сторону, но промолчала.

— Значит, злость у тебя не только из-за той истории, — продолжила Кларисса уже тише. — Было что-то ещё. Что-то, что сильно тебя зацепило. Расскажешь?

Ольга горько усмехнулась. Потом, после небольшой паузы, всё же начала рассказывать.

Кларисса выслушала внимательно, не перебивая. Когда Ольга закончила, она медленно покачала головой.

— Вот оно как, — произнесла она. — Значит, задело тебя и смутило именно то, что он взял в руки артефакт?

— Это не просто артефакт! — сразу резко произнесла Ольга. — Копья Валькирии — это честь девы! Наша гордость, наша вера, священная клятва! Мужчина не имеет права к нему даже прикасаться, не то что использовать!

На этот раз Кларисса не стала её поддевать. Она сразу поняла, что для Ольги эта тема слишком серьёзна и уходит куда глубже обычной обиды.

— И ты, конечно же, сразу обвинила во всём Шеля? — спокойно спросила она, медленно прохаживаясь по залу.

Ольга на секунду впала в ступор.

— Ты разве меня не слышала? — спросила девушка с возмущением. — Представь, если бы он тебе стёр память! Как бы ты себя чувствовала? А если бы это случилось не один раз, не два, а десять?

Её лицо стало мрачнее.

— Я даже боюсь думать, что такая сила может натворить в руках того, кто не умеет ей правильно пользоваться!

Кларисса усмехнулась, останавливаясь и поворачиваясь к ней.

— Ты запуталась, девочка. В чувствах. В понимании. И, главное, в собственных ожиданиях. Ты пытаешься гнаться за ним, но не можешь догнать. Так же, как и многие до тебя.

Она говорила спокойно, но в голосе звучала твёрдая уверенность.

— Шель далеко не так прост, как ты себе представляла. Думаешь, до Ничто вокруг него было мало красавиц и сильных женщин? Тех, кто хотел бы, чтобы он посмотрел именно на них? Ты ошибаешься. Их было очень много. Но никто так и не сумел его догнать. Все падали от усталости, пока пытались угнаться за этим монстром. Так что если хочешь быть рядом с ним — придётся очень сильно постараться.

Она немного помолчала, затем продолжила:

— А что до копья и его «чести»… Если артефакт и правда такого уровня, и если у него есть собственное сознание, он бы сопротивлялся изо всех сил и никому не позволил бы взять себя в руки. Но если копьё это допустило, значит, оно просто почувствовало в Шеле что-то знакомое. Родное.

Кларисса задумчиво прищурилась.

— Судя по твоим словам, тогда он ещё был довольно слаб. Да, он вполне мог бы подчинить копьё волей. Но я сомневаюсь, что стал бы это делать именно так. Скорее всего, артефакт сам ему доверился.

Ольга уже не выглядела такой уверенной, как в начале разговора.

Кларисса заметила это и продолжила мягче:

— А теперь про стёртую память. Вспомни, как ты тогда сама отреагировала. Я знаю Шеля достаточно долго и уверена: он не стал бы вредить тому, кто ему близок. Пусть выглядит ледяной глыбой, но внутри у него тепло. Уж поверь, я это знаю.

— Я не… — начала Ольга, но запнулась, вспоминая прошлое.

Кларисса уловила эту заминку и кивнула.

— Вот именно. Значит, проблема была не только в нём.

Ольга в это время сама прокручивала в голове тот день. Свою реакцию. Собственную ярость. То, как само понимание того, что мужчина прикоснулся к святому святынь Валькирий, выбило её из равновесия сильнее, чем всё остальное… Как это чувство чуть ли не заставило её убивать…

— Знаешь, — вздохнула Кларисса, — мы с Шелем на вашем фоне, как взрослые родители, которые вынуждены врать детям, чтобы те не знали, насколько всё на самом деле плохо…

Ольга нахмурилась и внимательно посмотрела на неё.

Потом, сложив в голове какие-то куски в единое целое, спросила:

— Ты тоже от него что-то скрыла?

Кларисса горько усмехнулась и кивнула.

— Да. Точнее… Не скрыла полностью. Просто не договорила ему всей правды в той истории, что рассказывала раньше. И не расскажу, пока он не достигнет своей конечной цели.

Она подбирала слова тяжело, неохотно.

— Сейчас ему об этом знать нельзя… Иначе он, возможно, сорвётся в империю. А это для него обернётся очень плохо… Правда… Подождёт.

Кларисса посмотрела на Ольгу прямо.

— Возможно, с тобой он поступал точно так же. Не потому, что хотел тебя сломать или лишить памяти. А потому, что пытался защитить. Чтобы твоё мировоззрение не рухнуло окончательно и ты смогла сохранить своё понимание на том же уровне, на котором оно было до момента, пока Шель стёр тебе память. По крайней мере, пока не будешь к этому готова. Так что переставай страдать ерундой.

— А какое тебе дело до него? — вдруг спросила Ольга. — Он же вроде отверг тебя ранее? Разве нет?

Кларисса, которая уже чуть отошла, обернулась.

— Отверг? Меня? — она улыбнулась, — девочка, если бы я захотела — мы бы давно были с Шелем вместе. Просто… У нас с ним немного разные планы на жизнь. Но кто знает, кто знает… Быть может, когда мы достигнем своих планов…

От автора: Решил вам сделать разгрузочную главу перед чем-то серьёзным без сильного клифа (Тут смеющийся смайлик)

Кстати, кто не знал или не заметил — у меня стартанула ещё одна новинка в соавторстве. Кому интересно — вот ссылка: https://author.today/reader/583693/5544808

До места, где нам предстояло разойтись, мы добрались быстро. И вот уже я, Яна, Ольга и Кларисса стояли напротив корабля, который по местным меркам считался небольшим. Всего-то шестьсот метров длины. На фоне флагманов и линкоров — почти прогулочная лодка. На фоне обычного человека — громадина.

Кларисса смотрела на судно, потом перевела взгляд на меня и произнесла:

— Мои люди доставят вас до одной планеты. Там торгуют кораблями, и выбор у них неплохой. Я бы помогла тебе с покупкой, Шель, но не могу. По крайней мере, не официально.

Она чуть помедлила, подбирая слова.

— Даже никто из моих людей не сможет сделать этого открыто. В Ордене все крупные траты отслеживаются и перепроверяются. Будет очень странно, если внезапно всплывёт покупка судна за много миллиардов.

— Понимаю, — кивнул я. — Не переживай. Разберёмся. Главное — долететь до точки.

Кларисса снова задумалась.

— Разве что… Покупать в тёмную, — произнесла она после паузы. — Но ты знаешь последствия этих действий…

Я сразу кивнул.

Последствия у такого варианта были крайне очевидны. На любой официальной планете, в любом крупном космопорте, при посадке ты регистрируешь не только своё имя, но и само судно: модель, класс, права владения, историю допуска. Если корабля нет в базе, у властей появляются вопросы. И вопросы эти обычно заканчиваются очень неприятно. Если же судно числится официально — никого уже не волнует, где именно ты его добыл.

Даже если оформить корабль на Ольгу, это всё равно рабочий вариант. Сейчас у неё новая личность, полученная через Клариссу. Этого достаточно, чтобы провести покупку.

Впрочем, кто именно станет владельцем, уже не имело значения. Асизаэль, скорее всего, и так выяснит, какой группой мы прибыли на праздник. А следом — и имена.

Поэтому сейчас главное — убраться как можно дальше.

Кларисса уже собиралась что-то добавить, когда со стороны послышались шаги. Мы все обернулись.

К нам шла троица моих учеников.

Полностью собранные. С рюкзаками. Хмурый, как и всегда, нёс на лице свою привычную хмурость, будто и вовсе родился с ней. Они подошли ближе и остановились рядом.

— Сбегаешь? — мрачно спросил он.

— Как видишь, — пожал я плечами. — Я ведь предупреждал, что за мной могут прийти серьёзные противники.

— И поэтому решил не брать нас с собой? — он чуть прищурился.

— Всё так, — кивнул я. — Хочешь верь, хочешь нет, но жизнь учеников мне дорога.

— Ты же понимаешь, что мы здесь не останемся…? — спросил он уже жёстче и хотел добавить что-то ещё, но я продолжил за него.

— У вас приказ от императора слушаться меня во всём.

Хмурый подался чуть вперёд и продолжил уже за мной:

— У нас приказ, чтобы мы всегда и всюду следовали за тобой.

Я тихо хмыкнул.

— Шпионы.

— А если и так? — не отступил он.

Я вздохнул, покачал головой и поочерёдно посмотрел на каждого из троицы.

— На приключения потянуло? Или вы и правда просто следуете приказу?

Девушка с длинными волосами ответила первой:

— Вы сказали, что будете нас обучать. Значит, мы будем следовать за вами.

В этот миг я заметил, как у хмурого едва заметно скривилось лицо. Тема обучения его до сих пор задевает. Да и в слова про великое ученичество он, похоже, верил куда меньше, чем пытался показать.

Впрочем, мне и без того было ясно: не только ради обучения они хотят быть рядом. Скорее всего, у них действительно прямой приказ — не выпускать меня из поля зрения.

И, если смотреть трезво, в этом было даже есть что-то разумное.

Я, конечно, мог бы попросить Клариссу задержать их, не выпускать до нашего отлёта. Но это уже стало бы прямым нарушением моего договора с Авадием. А этот старик мне ещё может пригодиться. Отказываться от учеников — одно. Насильно удерживать — совсем другое.

Поэтому я кивнул.

— Хорошо. Летим вместе. Но сразу запомните: дальше будет опасно. Очень опасно. У меня такие враги, о которых вы даже не хотели бы услышать.

По их лицам было видно, что они приняли мои слова, но по-настоящему ещё не поверили в масштаб угрозы. Вряд ли даже представляют, что я сейчас говорю о Сарнойлах.

Хмурый чуть подумал, потом уточнил:

— Мои корабли тоже берём?

На миг я задумался. А затем утвердительно кивнул.

Экипаж может пригодиться уже на новом судне. Да и его люди, в случае чего, смогут помочь с покупкой. На его нынешних кораблях мы далеко не улетим — слишком медленно. Нам нужно что-то быстрое и манёвренное. Иначе смысла во всей этой спешке нет.

Конечно, потом его корабли придётся оставить где-нибудь в доке на одной из планет. Но в этом нет ничего страшного. Всё равно я собирался не воевать с пиратами в лоб такими малыми силами, а действовать скрытно. Выяснить, где Саша и где остальные Этераксийцы. Если мы полезем напролом, ничем хорошим это не закончится. Пираты слишком многочисленны. Да, разрозненны. Да, разбросаны по разным местам. Но если кому-то из их альянсов будет угрожать опасность, силы подтянут быстро.

И тогда мы тем более ничего не сможем сделать.

Я мотнул головой в сторону трапа.

— Идите. На борт.

Все, включая Яну и Ольгу, посмотрели на меня и без лишних слов двинулись к кораблю. Поднялись по трапу и исчезли внутри. Я же остался стоять напротив Клариссы.

Она тоже смотрела на меня молча. Потом вдруг подошла ближе и крепко обняла.

Её голос прозвучал тихо, пока она шептала на ухо:

— Будь осторожен, Шель. Прошу. Я не хочу потерять тебя снова.

Я мягко обнял её в ответ, прижимая к себе.

— Не потеряешь. Вот увидишь, скоро либо мы вернёмся, либо ты нас нагонишь.

Она ещё какое-то время так постояла, потом чуть отстранилась, кивнула и произнесла:

— Я сделаю всё возможное, чтобы к вам отправили подмогу. Поэтому прошу, если будет хоть малейшая возможность, не лезь напролом.

Я улыбнулся.

— Я никогда не действую вслепую. И ты это прекрасно знаешь.

Кларисса усмехнулась, покачала головой, но ничего не ответила. Тогда я просто кивнул ей и направился к кораблю.

До места торговли летательными аппаратами мы летели три дня. И все эти три дня хмурый был особенно хмур.

Впрочем, выражалось это не в молчаливом сидении по углам, а в тренировках. Он будто пытался выжечь в себе что-то через бой. Сам я пока в занятия не вмешивался — были и свои дела. Но пару раз замечал, как троица работает друг с другом. Иногда к ним присоединялись Яна и Ольга.

Вот и сейчас, зайдя в тренировочный зал, я застал знакомую картину.

Хмурый дрался с черноволосой так, словно сошёл с ума. Он наступал яростно, жёстко, почти не давая ей пространства. Девушка держалась достойно, отступала грамотно, пыталась его ловить на ошибках, но по лицу уже было видно, что она начинает паниковать.

Она попробовала подловить его на смещении, хмурый просто продавил её силу лобовой мощью. Следом — короткий всплеск пламени.

Удар оказался таким тяжёлым, что девушку на большой скорости отнесло в стену. Она вскрикнула, ударилась и медленно сползла вниз, опускаясь на колени.

Хмурый стоял напротив, тяжело дыша и глядя на неё с каким-то пустым, мрачным выражением.

Я прошёл чуть вперёд и, так как это вышло уже за грань, спросил:

— И чего ты этим добился?

Он резко посмотрел на меня, потом отвернулся, ничего не ответив.

Я перевёл взгляд на черноволосую. Она уже поднималась, морщась от боли.

— Какой смысл вымещать гнев на собственной команде? — спросил я снова.

На этот раз вместо него ответила длинноволосая. На её лице лежала тень недовольства.

— Какой смысл брать нас в ученики, если вы ничему не учите? Да, ваши советы полезны. Они действительно заставляют думать. Но…

Я усмехнулся.

— Техники. Вас интересует только это, верно?

Троица посмотрела на меня чуть отчуждённо. Даже Хмурый снова повернулся.

— Молодость, — кивнул я, медленно проходя по залу. — Когда-то я был таким же, как вы.

На их лицах тут же проступило непонимание.

Да, я решил чуть приоткрыть им завесу. Не полностью. Не настолько, чтобы они поняли всё сразу. Но достаточно, чтобы у них начала складываться картина.

Ритуал развоплощения — запретная вещь. Им пользуются крайне редко. Поэтому я сильно сомневаюсь, что эта троица вообще способна о нём подумать. Значит, их нужно было осторожно подтолкнуть в нужную сторону. Если, конечно, они и дальше будут идти за мной не только по приказу.

Я остановился напротив хмурого, примерно в двадцати метрах, и произнёс:

— Чем сильнее техника и чем она масштабнее, тем сильнее ты сам — так ты думаешь? Хмурый, атакуй меня одной из своих сильнейших техник.

Он на миг замер. Потом привычно нахмурился и уставился на меня так, будто пытался понять, издеваюсь я или нет.

— Давай, — произнёс я чуть твёрже. — Ты ведь хочешь чему-то научиться? Тогда получишь урок.

Он недолго думал, и практически сразу отступил на два шага назад. В его руке появился огненный меч.

Дальше всё пошло быстро. Плавные, но стремительные движения по воздуху. Резкие росчерки. В пространстве пламенем вспыхнула огромная печать. Хмурый, явно наслаждаясь шансом показать себя, ударил по ней ладонью.

Из печати вырвалась громадная голова огненной змеи.

Сама тварь, ревя и пылая, понеслась прямо на меня. Техника была сильной. Очень. И видно, что отработанной до автоматизма. Сжатое пламя внутри буквально пожирало воздух вокруг.

Я не стал уничтожать её грубой силой. И не собирался показывать превосходство прямолинейно. Нет. Я решил продемонстрировать кое-что иное. То, что способны делать лишь немногие святые и просвещённые.

Абсолютный контроль энергии.

В моей руке появился меч из молний. Я за одно мгновение разобрал структуру змеи, нашёл её узловые точки, проследил, как в ней движется энергия. Когда техника почти настигла в меня, я вытянул вперёд меч, словно собираясь нанести прямой удар.

Но клинок лишь коснулся пламени и одной из ключевых точек. В следующий миг вдоль змеи рванула молния.

Я лёгким, почти мягким движением повёл меч вокруг себя — и вслед за этим движением повело и саму технику. Огромная змея сделала оборот. А затем я направил её обратно — в самого хмурого.

Теперь она неслась на него, напитанная ещё и молнией. Во взгляде парня мгновенно появился нешуточный ужас. Он знает силу своей техники

Но парень растерялся всего на пару ударов сердца, а затем начал в спешке ставить щиты. Один за другим. Но каждый следующий пробивался почти сразу. Его собственная техника предала его, обрушившись на хозяина.

Это было одно из умений, которых у меня раньше не было возможности использовать. Слишком мало энергии, слишком слабый энергетический потенциал. Но чем сильнее я становлюсь, тем больше возвращается мой прежний арсенал. И кое-что из него я уже мог показывать.

Тем временем хмурый лихорадочно ставил всё новые и новые щиты, но они лопались. Змея всё равно настигла его.

Парень встретил её самым плотным огненным барьером, но не выдержал. Его вместе со щитом понесло к стене на огромной скорости.

Однако, ровно за мгновение до удара о стену, я сжал молнию.

Змея разорвалась на части. Пламя взревело в последний раз, закружилось, а затем молния искрами развеяла остатки техники. Через пару секунд исчезла и она.

Хмурый, чуть пригнувшись, тяжело дышал и смотрел на меня ошарашенно.

— Понял хоть что-нибудь? — спросил я.

Он помедлил и мотнул головой.

Впрочем, непонимание было написано не только на его лице. Все смотрели на меня одинаково — поражённо и ошарашенно, пытаясь уложить в голове то, что только что произошло. Ведь такого им явно ещё никто толком и не показывал.

Я спокойно продолжил:

— И не поймёшь. А также не освоишь никогда. Не в таком состоянии. Пойми наконец: чтобы пробить стену, не нужно долбить в неё кулаками до крови, надеясь, что она рухнет. Нужно изучить её. Понять, из чего она состоит. Найти слабое место. И ударить туда. Тогда она рассыплется не перед твоей силой. А перед твоим пониманием того, как эту силу нужно использовать, — ппосмотрел на каждого по очереди. — Всё это время я не учил вас техникам и не собираюсь пока учить, потому что вы ещё не поняли одного простого принципа: энергия не терпит глупцов. Важно не то, насколько мощна твоя техника. Важно то, насколько хорошо ты контролируешь её.

Сделал короткую паузу, чтобы информация усвоилась и продолжил:

— Но контроль техники начинается не с ядра и не с энергии. Он начинается с контроля над собой. Да, можно отточить технику до блеска. Сделать её почти идеальной. Но если ты научишься управлять собой, своим разумом, своими желаниями и своим гневом — тогда и техника станет не просто сильной. Она станет по-настоящему твоей.

В зале было тихо. Никто даже не шевелился, боясь пропустить хоть что-то.

— Всё это время, — продолжил я, — я учил вас самому важному. Смирению. Пока вы не постигнете его, вы не сможете меня услышать. А чтобы учиться у меня, нужно именно слышать. Иначе всё это лишено смысла.

Я перевёл взгляд на длинноволосую, затем на коротковолосую, потом снова на Хмурого.

— Я уже произносил это раньше и повторю ещё раз. Я не обучаю тех, кто хочет просто набрать побольше техник. Я обучаю тех, кто хочет превзойти собственные пределы. И пределы тех, кто когда-то считал себя вершиной. Если вы готовы к этому — учитесь меня слышать. Если нет — я отдам вас в ученики кому-то из своих людей. Возможно, из вас и вырастет неплохой средний результат. Но не более.

Смотря на хмурого, на этот раз задал вопрос:

— А теперь мне нужен ответ. Почему ты сцепился с тем парнем на празднике?

Он ничего не произнёс. Только смотрел на меня всё так же ошарашенно.

— Я жду, — добавил я твёрже.

Пару секунд он молчал, а потом всё же ответил:

— Всё дело в их учителе.

— Ясно, — хмыкнул я и сразу понял суть.

Старая болезнь молодёжи никуда не делась. Чем сильнее и знаменитее у тебя наставник, тем эффектнее ты выглядишь в чужих глазах. Какая же это ересь.

Я немного подумал и произнёс:

— Ладно. На этом сегодняшний урок закончен. А теперь вы…

В этот момент я ощутил лёгкий укол на руке. Коммуникатор. Сразу же поднял вверх руку, открывая сообщение от команды корабля и услышал голос одного из офицеров:

— Господин. У нас проблемы!

Перед нами развернулся голографический экран, где было видно, как планета, на которую мы летели, со всех сторон обстреливалась огромным флотом…

Все смотрели на это в полном шоке. Да, это далёкое, но космическое пространство Ордена, а значит такие атаки чреваты их охотой на нападающих.

В этот момент я почему-то сразу вспомнил Асизаэль… Могла ли она пойти на это, чтобы лишить меня возможности купить корабль и скрыться от неё…?

Если это так… То с этой девкой дела и правда плохи. Она чокнутая.

Мы молча смотрели на голографическую картину перед нами. И чем дольше я в неё вглядывался, тем яснее становилось: ситуация у планеты тяжёлая, но ещё не безнадёжная.

Судя по кораблям, окружившим орбиту, это был не стилизованный флот одного клана или Рода. Здесь собралось слишком много разных судов. Значит, либо это временное объединение, либо кто-то очень старательно хотел создать именно такое впечатление.

В тренировочном зале было напряжение. Все смотрели на экран, пока первым не заговорил капитан корабля.

— Господин, с нами хотят связаться, — произнёс он.

— Кто именно? — спросил я, не отрывая взгляда от поля боя.

Через секунду рядом с основным изображением вспыхнул второй голографический экран. На нём, от одной из неприметных баз, врезанной в крупный астероид, уже отходили корабли. Транспортники. Длинные, округлые, не приспособленные к полноценному бою. Вокруг них держалось небольшое прикрытие.

— Причина вызова? — задал я новый вопрос.

— Сигнал о помощи, — сразу произнёс капитан.

Я ненадолго задумался.

Похоже, нас всё же заметили.

Вражеская коалиция уже выделила несколько судов и направила их к уходящим транспортникам. Немного. Но достаточно, чтобы справиться с таким сопровождением или хотя бы задержать его.

— Опознавательный сигнал о том, что это корабль Ордена, включён?

— Нет, господин, — сразу ответил капитан.

— И не включай, — произнёс я. — Если транспортники заметили нас, значит, атакующие тоже заметили. Глуши все сигналы. Не принимай вызовы. Мы уходим.

На втором экране тут же раздался возмущённый голос.

— Что? При всём уважении, господин, это наша территория и…

Я спокойно спросил:

— Ты не слышал приказа? Пока вы не завершили свою миссию, вами командую я. Значит, исполнять беспрекословно. Мы уходим.

Корабль прикрытия транспортников:

— Что по поводу нашего сигнала? — зло спросил капитан корабля прикрытия, не отрывая взгляда от обзорного экрана.

— Ответа нет, капитан, — сразу произнёс тот. Потом на секунду замолчал, но всё же добавил: — Более того… Судно заглушило все сигналы и ушло прочь. Они не собираются вмешиваться…

— Чёртовы трусливые ублюдки! — прорычал мужчина. — Даже за деньги не готовы помочь!

— Капитан! — раздался голос другого офицера. — Вражеские суда всё ближе! Готовятся к атаке!

Капитан вмиг подобрался.

— Всем приготовиться к обороне! — резко произнёс он. — Мы любой ценой должны увести транспортники!

Главные транспортник:

Корабль трясло от каждого попадания. От каждого взрыва металл гудел так, будто сам корпус сейчас не выдержит и начнёт расходиться по швам.

В секторах, приспособленных под беженцев, сидели люди. Старики, мужчины, женщины. Родители прикрывали детям уши, стараясь отгородить их от грохота и воя сирен, но бесполезно. Постоянная тряска, тяжёлый гул и ощущение неминуемой опасности всё равно выбивали панику наружу.

Но не только люди находились на транспортниках. Здесь было и немало Этараксийцев.

И самое удивительное для нынешних времён заключалось в том, что ни люди, ни Этараксийцы не смотрели друг на друга с ненавистью или презрением. Они сидели плечом к плечу. Спинами к спинам. Готовые разделить этот страх вместе.

В другом отсеке, у палуб малых стартующих шаттлов, шёл бой насмерть.

С одной стороны сражались люди и Этараксийцы. С другой — ворвавшиеся на борт противники.

Десять Этараксийцев в чёрных бронях рвались в ближний бой, пока союзники с дальних позиций прикрывали их техниками. Но врагов было слишком много. Защитников постепенно вытеснили к дальним помещениям, за тяжёлые огромные двойные створки ангара.

Бойцы прижимались к воротам, выглядывали наружу, пока с той стороны по ним непрерывно били стихиями. Щиты ещё держались, но каждый следующий удар делал их слабее.

Высокий Этараксиц, тяжело дыша, перевёл взгляд на немолодого мужчину в светло-серой броне, с исщреплённым мелкими шрамами лицом, чёрными короткими волосами и проступившей сединой на висках.

— Простите… — произнёс он. — Если бы не мы…

Мужчина нахмурился и сразу оборвал его:

— Не говори глупостей, Каган. Я не жалею, что приютил ваш народ. Этараксийцы немало добра сделали для нас. Я не собираюсь отказываться от вас.

Эти слова услышали все.

Этараксийцы стояли с опущенными лицами и взглядами в пол.

Изгои. Потерявшие родной мир. Потерявшие свою королеву. Ненужные никому в этом космосе, гонимые империей. И только здесь, на этой планете, им дали укрытие…

Да, тайное. Да, скрытое. Но всё же настоящее.

Люди не сдали их. Не попытались использовать. Не шарахались от них с презрением. Просто дали кров, позаботились о каждом… И теперь война пришла сюда именно из-за них. Из-за их присутствия.

Этараксийцы молча переглянулись. Потом, будто одновременно придя к одному и тому же решению, кивнули друг другу.

— Ларлон! — произнёс всё тот же Этараксиец, Каган, обращаясь к седому мужчине. — Прикройте нас!

И в ту же секунду все они рванули из-за укрытия.

Молниеносные тени. Воины петляли, уворачивались, рвались сквозь техники. Ларлон не успел даже остановить их словами. Только резко отдал приказ своим людям прикрывать атаку.

Бой вспыхнул с новой силой. Но длилось это недолго.

Защитников было слишком мало. Враги ждали именно такого рывка и встретили их готовой, плотной стеной техник. Кагана, командира отряда Этараксийцы, удар застал так резко, что он даже не понял, в какой момент его вместе с остальными просто смело назад.

Он рухнул на пол. Перед глазами у мужчины всё плыло.

Шум в ушах стоял такой, будто череп сейчас треснет изнутри. Каган мотнул головой, кое-как поднялся на одно колено и заставил зрение сфокусироваться. Вражеский строй медленно, уверенно двигался к ним, пока их прикрывали щитами.

Каган понимал, что не всем удастся выжить. А значит, нужно сделать всё, чтобы хотя бы остальные Этараксийцы и приютившие их люди ушли.

Мужчина, сжав челюсть, уже собирался выкрикнуть слова, которые поведут его воинов на смерть, когда вдруг почувствовал на плече чужую ладонь.

Он замер с ошарашенным лицом, потому не почувствовал приближения и не услышал шагов. Хотя с этим проблем у него обычно не было.

Потом до него донёсся голос. На древнем языке Этараксийцев.

— Не время стоять на коленях, дитя своего Рода. Враг перед тобой. Так покажи же ему силу гордой крови.

Следом прозвучала ещё одна фраза. Та самая, когда-то знакомая Кагану, но так и не ставшая ему по-настоящему близкой. Древний язык никогда не был его сильной стороной.

Тот, кто положил ладонь ему на плечо, уже шагнул вперёд. Высокий парень в белой одежде с тёмными волосами.

В одной руке у незнакомца возник чёрный клинок. В другой — белый.

А затем он исчез.

Не буквально — просто превратился во вспышку. Уже через миг оказавшись прямо перед строем врагов. Клинки сверкнули так быстро, что Каган едва успел уловить сам момент удара. Всего одна вспышка — и вражеский строй отбросило невероятно мощной воздушной волной.

Незнакомец врубился в их ряды один.

И в этот момент Каган вдруг понял, откуда знает ту фразу. Она пришла к нему лёгким шёпотом, всплывая в памяти.

Его глаза широко раскрылись от изумления.

— Святой… — с благоговением прошептал он.

А уже в следующую секунду с громким криком рванул в бой. Следом за ним сорвались и остальные.

Если сражается ОН, они не имеют права стоять в стороне.

Я стоял среди множества тел с двумя клинками в руках, пока вокруг меня полукругом держались восемь Этараксийцев.

План сработал.

Чтобы не привлекать к себе внимание ни врагов, ни тех, кого мы собирались спасти, мне пришлось сделать вид, что мы действительно уходим из системы. Иначе нападающие тут же переключились бы на нас и отправили бы сюда гораздо больше кораблей.

Я слишком долго сражался за людские жизни, чтобы однажды просто переступить через себя и через тех, кто сейчас нуждается в помощи, поэтому с самого начала не собирался бросать корабли, на которых были те, кому нужна моя помощь.

Через несколько секунд из дальних коридоров донёсся шум.

Ещё миг — и мощным воздушным потоком прямо к нам вынесло нескольких врагов. Этараксийцы сразу же сгруппировались, приняли их на себя и отбросили тела прочь.

Из коридора показались Яна Ольга и троица моих учеников.

Яна спокойно стряхивала что-то с одежды, Ольга коротким движением отряхнула копьё от крови. Троица же осматривалась.

— Сектор Б зачищен, — ровно произнесла Яна.

Я кивнул, поднял руку и активировал коммуникатор. Капитан ответил сразу.

— Один корабль уничтожен, господин, — быстро произнёс он. — Второй взят в кольцо. Начинаем добивание.

— Прекрасно, — произнёс я. — Заканчивайте и с остальными. После этого сразу группируемся вокруг транспортников.

Земля. События после сражений и возвращения Ани:

— Ты вообще отдаёшь себе отчёт в своих действиях⁈ — прокричала Эйр, глядя на Аню.

Голос девушки звенел на весь зал. Она быстро ходила из стороны в сторону, с трудом сдерживая себя, и с каждым новым шагом в ней будто только сильнее нарастало раздражение. Эйр была не просто зла, а в бешенстве.

Аня стояла у окна, скрестив руки на груди, и хмуро, не отводя взгляда, смотрела на неё.

В зале, кроме них, находились Славка, Гриша, Катя, Аяна, Максим и Эйкхирия. Никто не вмешивался. Все и так понимали, что этот разговор не мог не назреть.

Малышки здесь не было. Её оставили наверху, в комнате, со старушкой Марфой и стариком Александром.

— Ты хоть понимаешь, что могло бы с вами обеими случиться, если бы на тебе не было защиты рода⁇! — продолжила Эйр, почти срываясь на крик. — Это уму непостижимо! Сбежать от собственной охраны! Более того — отправить их на фронт! Если о себе не думаешь, так хоть о ребёнке теперь, надеюсь, будешь думать!

Аня даже не дрогнула.

— Я прекрасно отдаю себе отчёт в своих действиях, — холодно ответила она. — И знала, на что иду. Нашим людям на передовой нужна была помощь двух предвысших. Мне же ничего не угрожало. А если бы я не отправила их туда, среди наших могло бы погибнуть гораздо больше людей.

— Ничего не угрожало⁇! — зло и резко спросила Эйр. — То, что произошло, по-твоему, тоже ничего не угрожало⁇! Просто повезло, что твой отец успел! Повезло, что мы успели стянуть силы и добить китайцев! А если бы тебя и ребёнка увезли в Китайскую империю⁇! Ты вообще представляешь, что тогда было бы⁇!

— Я смогла бы защитить свою девочку, — также начиная закипать, твёрдо и зло ответила Аня.

Эйр на миг словно успокоилась.

— Смогла бы, — произнесла она уже ровнее. — На тебе была защита Рода. Она не позволила бы никому, вплоть до абсолюта, даже прикоснуться к вам. Благо мой брат не идиот и активировал её заранее! Прекрасно понимая, что вам может угрожать опасность!

Она шумно выдохнула, повернулась ко всем спиной, а потом снова заговорила, на этот раз не повышая голос, но с таким холодом, что в зале стало ещё тише.

— Но сам факт твоего поступка… — Эйр сжала пальцы в кулак и медленно разжала их. — С этого дня рядом с тобой и девочкой постоянно будет высший. Благо у нас теперь есть кому этим заняться. И так как высшие нужны ещё и для охраны земель, с наших территорий ты больше никуда не вылетишь. Если только не в столицу, и то лишь в сопровождении сразу двух высших. Пока девочка не подрастёт, ты всё время будешь рядом с ней.

В комнате ощутимо напряглись все.

Аня медленно оттолкнулась от подоконника и выпрямилась.

— Ты не имеешь права отдавать такой приказ, — так же холодно произнесла она.

— Имею, — без колебаний произнесла Эйр. — Я защищаю тебя и ребёнка. Значит, отдам.

Аня вдруг усмехнулась. Горько. Почти безжизненно и безнадёжно.

— Хорошо, — ответила она. — Пусть будет по-твоему. Даже спорить не стану. Хочешь запереть меня — пожалуйста. Я к этому уже привыкла. На миг в зале стало совсем тихо, потом Аня произнесла уже жёстче:

— Но отныне я запрещаю тебе не то что видеться с моей дочерью. Даже смотреть на неё.

Эйр резко обернулась к ней. В её взгляде мелькнуло настоящее потрясение.

Аня же не отвела глаз.

— Если ты видишь только свою правду, продолжай стоять на ней. Я останусь при своём. И от слов больше не отступлюсь. Я подчинюсь тебе. Но только до того момента, пока не вернётся Серёжа и сам не рассудит этот вопрос.

С некоторой долей презрения взглянув на Эйр, Аня резко пошла к двери. Вышла спокойно, не хлопая. Только аккуратно закрыла за собой створки.

Эйр отвернулась к окну. Явно не желая видеть лица остальных.

Первым нарушил молчание Славка.

— Зря ты так, — произнёс он. — Госпожа Аня права.

Эйр резко развернулась.

— В чём она права⁇! — произнесла она, глядя на него с раздражением. — В том, что без двух предвысших вы бы не справились⁇!

Парень покачал головой.

— Я понимаю, что ты сейчас на взводе, — ответил он спокойно. — Но те двое нам действительно помогли. Если бы не они, смертей было бы куда больше. Возможно, слишком много. Да, с ними госпоже Ане было бы безопаснее. Но случилось то, что случилось.

Эйр едва заметно скривила лицо.

— Больше смертей, меньше смертей… — тихо произнесла она и добавила уже громче. — Каждый член Рода должен понимать, что делает и ради чего готов пойти на смерть. Если бы пострадала Аня или, не дай бог, что-то случилось с ребёнком, это ударило бы по Роду сильнее, чем гибель множества людей!

Она сделала шаг вперёд.

— Ты не знаешь, как сильные и великие Рода защищают своих детей! Не знаешь, на какие жертвы они готовы! И не понимаешь, насколько страшна для Рода потеря будущего наследника или наследницы! Так что не надо объяснять мне, что правильно, а что нет! Наш долг — защищать её и ребёнка! Ради этого мы и должны становиться сильнее!

Славка нахмурился, но ничего не ответил.

Тогда заговорила Аяна, до этого молчавшая.

— Эйр права, — спокойно произнесла она. — Одно дело, когда у Рода нет ресурсов, чтобы прикрыть своих глав. Совсем другое — когда такие возможности уже есть. Я сама, когда приехала сюда, в замок, тоже поступила неправильно. Отказалась от приставленной отцом охраны. Но я находилась внутри этих земель.

Она на секунду замолчала и посмотрела на остальных.

— Да и сейчас речь идёт о другом. О возможной наследнице и совсем ещё малышке. Если бы мы потеряли её…

Аяна не договорила. Но и без того всем стало ясно, что она имеет в виду.

В зале повисла тяжёлая, давящая тишина.

От автора: Ребятки, я знаю, что многие в курсе, что у меня произошло за короткий срок три соавторских старта. Хочу вас успокоить — на Бастарда они никак не влияют. Да, у меня больше работы, но история от этого никак не страдает.

Теперь по поводу последнего старта: Алхимик-целитель. Эта история, среди всех новинок, больше всего приближена к стилистике Бастарда, потому что она пишется в соавторстве с моим близким человеком, который прочитал почти всего Бастарда. Буду рад, если заглянете и почитаете)

Вот ссылка: https://author.today/reader/548087/5173984

Тряска корабля заметно стихла, а значит атака на транспортные корабли почти закончена.

Ранее, ещё до самой нашей атаки, я приказал ввести суда в бой так, чтобы они вышли из-за пояса мелких астероидов практически со всей выключенной электроникой.

Это сбило врагам всякую возможность отследить нас и сломало им картину происходящего. План был рискованным, но я примерно понимал, насколько защищены транспортники такого класса, учитывая их размеры. А с учётом того, что с момента моего последнего понимания их устройства прошли сотни лет, их броня и системы наверняка стали только лучше.

Неплохо показали себя и глаза.

Раньше я не пользовался ими, кроме Земли, а сейчас наконец смог задействовать уже в этом теле, а не в проекции. И это оказалось куда сложнее, чем мне хотелось бы. Всё же сила новая, чуждая и до конца мне не понятная. Но я справился. И, судя по всему, мы успели ровно в тот момент, когда ещё могли что-то изменить.

Сейчас же Этараксийцы то и дело поглядывали на меня и на моих людей с явной настороженностью.

— Кто у вас главный? — произнёс я на их древнем языке.

Ко мне сразу повернулся высокий Этараксиец со светло-синими рогами. Он держался прямо, без суеты.

— Я, — произнёс он. — Меня зовут Каган.

Коротко. Чётко. Без перечислений титулов и фамилий. По форме, по броне и по тому, как он стоит, и так было ясно, что передо мной военный.

Его взгляд быстро пробежался по мне, отмечая детали.

— Пытаешься понять, тот ли я, за кого себя выдаю? Понимаю, — я чуть качнул головой, а в следующий миг выпустил наружу немного энергии.

Совсем немного. Небольшим импульсом, чтобы её хватило лишь на намёк.

Этого оказалось достаточно.

Все бойцы-Этераксийцы мгновенно повернулись в нашу сторону. На колено никто не опустился. Они прекрасно понимали, где находятся и какая сейчас обстановка. Но каждый из них смотрел на меня очень внимательно. Так же внимательно, как и Каган.

К нам быстро направился ещё один мужчина. На нём были серые доспехи, лицо у него было тяжёлое, хмурое, но эта хмурость явно направлялась не на меня, а на саму ситуацию.

— Благодарю за помощь, — произнёс он низким, грузным голосом. — Кто бы вы ни были, я обязательно отплачу за неё.

Я не стал отказываться от благодарности. Просто кивнул. По одному его виду было ясно, что этот человек не из простых.

— Ларлон, — представился он.

Я первым протянул руку. Он сам не мог позволить себе сделать это первым. Всё же я пришёл на помощь, а он пока не знал ни моего положения, ни статуса.

— Грес, — произнёс я.

Он сразу пожал руку.

— Ларлон Тогрейн. Правитель планеты Кхард.

Я изогнул бровь, и он тут же понял, к чему была моя реакция. Ларлон усмехнулся, но усмешка вышла короткой и усталой.

— Обычно правители действительно покидают планету заранее, — произнёс он. — И должны это делать. Но я бы предпочёл остаться, чтобы убедиться в эвакуации всех жителей. Однако моя дочь ни в какую не хотела улетать без меня. Пришлось хитростью провести её через портал и завести на корабль. А уже потом я понял, что ту же хитрость использовали против меня. Мои же люди заперли меня на борту, не давая вернуться к обороне города и планеты.

Я кивнул.

Умные у него люди.

Если за нападением стоит простое уничтожение, лидер врагам не нужен. Но если цель иная, правящая ветвь становится слишком ценным заложником. В таком случае решение его людей было более чем разумным. Да и скрытый телепорт — хороший ход.

Закончив, Ларлон повернулся в сторону и активировал коммуникатор. В воздухе раскрылось небольшое голографическое окно. Мы увидели, что планета всё ещё держится.

Взгляд мужчины быстро метался от одной точки к другой. По тому, как напряжена вся его фигура, было ясно, что он следит за каждым столкновением, за каждой потерей и за каждым движением флота.

Я тоже смотрел на происходящее, прекрасно понимая, что сейчас мы там уже ничем не поможем…

Именно поэтому я всегда так стремился к силе. Чтобы не стоять в стороне и не наблюдать беспомощно, как творится произвол.

Чёртовы ублюдки.

Внутри поднялось неприятное напряжение и возникла борьба с самим собой. Но сколько бы я не смотрел — вариантов и возможности как-то помочь моими силами просто не видел… Мне нужен собственный флот, который у меня есть, но сейчас очень далеко.

Чтобы поддержать мужчину, я произнёс:

— Корабли Ордена должны прибыть в ближайшее время. Вам же лучше уйти из системы как можно дальше. Если вас возьмут в заложники, у вашей планеты будут куда большие проблемы.

Ларлон всё так же смотрел на голографический экран. Плечи у него были подняты и напряжены, кулаки сжаты так сильно, что поскрипывали элементы доспеха. Но через несколько секунд из него словно ушёл дух. Он немного ссутулился, плечи опустились, а во взгляде проступила тяжёлая тоска.

— Да, — хрипло произнёс он. — Я понимаю. Врагов слишком много. Мы сейчас уже ничего не сможем изменить. На борту слишком много беженцев. Другие корабли улетели ранее, поэтому… Мы можем только отступить. Если втянемся в бой, сделаем только хуже. Даже если я сам прорвусь туда через портал, это ничего не решит. Остаётся только надеяться, что Орден прилетит быстро и всё это остановит.

Он ненадолго замолчал, а потом тише добавил:

— Мы уходим.

Затем Ларлон снова повернулся ко мне.

— Грес, благодарю вас за помощь. И, как я уже произнёс, я хочу отплатить. Если желаете — деньгами.

— Нет, — помотал я головой. — Мне бы лучше корабль. И как можно более быстрый.

На его лице мелькнуло удивление. Потом он помрачнел.

— Прошу прощения, но с этим я сейчас не смогу помочь. Вы и сами видите, в каком мы положении. Но финансово отблагодарить вас я сумею.

Он чуть замялся, а потом спросил:

— Скажите, Грес, сможете ли вы помочь транспортникам дойти до безопасной зоны?

— Смотря куда вы летите, — честно произнёс я.

Мужчина тут же вывел второй голографический экран с маршрутом. Я внимательно посмотрел на путь, прикрыл глаза, быстро прикидывая расстояния, а затем отрицательно мотнул головой.

— До конца маршрута не сможем. У нас другая точка назначения, и нам нужно добраться туда как можно быстрее. Если только…

Я быстро подошёл ближе и указал участок на маршруте.

— Примерно до сюда.

Это была примерно треть их пути. И именно в этой точке мы могли бы отойти без серьёзной потери времени.

Ларлон посмотрел на отметку и кивнул.

— Благодарю. Нам сейчас любая помощь не помешает, — затем он выпрямился. — А сейчас прошу простить. Мне нужно организовать работу кораблей.

Мужчина развернулся и ушёл, тут же начиная отдавать приказы. Каган и остальные Этараксийцы всё это время переводили взгляд с него на меня и обратно.

Я решил помочь только по одной причине — чтобы общий силуэт флота казался крупнее. Тогда враги подумают ещё раз, прежде чем лезть в атаку.

Плохо только одно: теперь у нас не было шанса быстро купить новое судно. Похоже, придётся идти дальше на тех, что есть.

Я вновь посмотрел на сражение у планеты и с силой сжал кулаки.

Ненавижу чувствовать себя слабым…

— Господин… — осторожно обратился ко мне Каган.

Я сразу перевёл на него взгляд.

— Вам что-нибудь известно о вашей королеве? — спросил я.

Он удивился тому, как быстро я перешёл к сути, но ответил сразу:

— Нет, господин. После того как мы разделились с основного мира, я больше не видел нашу королеву. И даже ничего не слышал о ней.

Ясно. Значит, они ничего не знают о том, что Ваартирия мертва. И не знают, что ей на смену пришла новая королева. Что ж. Об этом точно не стоит произносить сейчас. По крайней мере до момента, пока мы не покинем зону боевых действий.

— Сколько вас на этих кораблях? — спросил я.

Он назвал число.

Я тут же задал следующий вопрос:

— Этот Ларлон… Хороший человек?

— Да. Он приютил нас, когда мы бежали, — Каган ответил без колебаний. — О нашем народе хорошо заботились и помогали во всём. Я не видел от него злых намерений.

— Понятно, — кивнул я. — Тогда на этом всё. Мы вернёмся на свой корабль.

По его лицу было видно, что он мнётся. Хочет что-то понять для себя, что-то решить. Но у меня не было времени ждать, пока Этараксиец справится с собственными мыслями. Поэтому я просто развернулся и пошёл прочь.

Брать с Ларлона что-то сверх того, что он сам захочет дать, я не собирался. Я помогал не ради награды, а просто потому, что мог.

Проходя мимо, я заметил, как Яна, Ольга и трое моих учеников смотрят на голографический экран, где всё ещё шло сражение.

— Не переживайте, — произнёс, чтобы немного их подбодрить. — Планетарные силы ещё продержатся. Потом придёт Орден и закроет вопрос.

Они хмуро кивнули, и мы отправились на корабль Ордена.

Я лежал в нашей с Яной каюте прямо в одежде.

Она тоже не переодевалась. Положила голову мне на плечо и тихо посапывала. Я смотрел на её лицо и невольно любовался тем, какой она сейчас выглядела спокойной. За последние дни это спокойствие стало редкостью.

Тихий писк коммуникатора почти сразу её разбудил.

Яна тут же открыла глаза и посмотрела на меня. Сон у неё всё же действительно очень чуткий.

Не разворачивая голографический экран, я глянул на монитор.

— Мы прибыли в точку, где расходимся.

За всё это время, а прошло ещё три дня, мы толком так и не поспали в комфорте. Отдыхали урывками, прямо в одежде, как сейчас. На борту транспортников были люди. Много людей. И в такой ситуации расслабляться было нельзя. Учитывая возможных врагов.

За это время Ларлон трижды выходил со мной на связь. И надо признать, человеком он оказался не жадным — перевёл на мой счёт очень крупную сумму. Это только укрепило моё мнение о нём как о потенциально полезном партнёре в будущем.

Коммуникатор снова подал сигнал.

На этот раз я уже открыл голографический экран.

На нём появился Ларлон. Мужчина стоял на мостике своего корабля.

— Благодарю за помощь, Грес, — заговорил он. — Она действительно была неоценимой.

— Рад, что смог помочь, — спокойно кивнул я.

— Вы продолжите путь дальше? — спросил он.

— Да, — ответил я. — А вы пойдёте по своему курсу?

Он помотал головой.

— Нет. Это слишком опасно. С вашими силами ещё было бы возможно. Но без вас — уже нет смысла. Мы заранее проанализировали ближайший сектор и нашли планету, где сможем какое-то время скрываться, пока не решится судьба нашей родины.

— Хороший выбор, — кивнул я. — Да благоволит вам космос.

— Благодарю, — произнёс он. — Пусть ведёт вас энергия.

После этого связь оборвалась.

Но почти сразу же пришёл новый вызов. На этот раз — Каган.

Ранее я всё же решил рассказать ему правду о королевах. Он имел право её знать. Осознание того, что Ваартирия мертва, потрясло его слишком сильно. После разговора он практически сразу отключился и какое-то время не выходил на связь. Для Этараксийцев потеря королевы — не просто смена власти. Это личная, живая утрата. Каждая королева для них особенная. Не абстрактный символ, а та, к кому они привязываются глубоко и по-настоящему.

Это не значит, что они не примут Сашу. Примут. Но и скорбь по Ваартирии будет ещё очень долго с ними.

— Господин, — сразу заговорил Каган. — Я поговорил с Ларлоном. Он не против, чтобы мы покинули его корабли и отправились вместе с вами. Я буду очень благодарен, если вы нас возьмёте. Здесь, под защитой Ордена, они смогут быть в безопасности. Значит, мы можем позволить себе побыть немного неблагодарными.

На последних словах его лицо немного потемнело.

Ему тяжело было даже произнести это. Он понимал, что фактически оставляет тех, кто дал его народу приют. Но королева для Этараксийцев важнее всего. Если бы Орден не остался прикрывать планету, он бы наверняка не решился уйти.

— Хорошо, — кивнул я. — Жду вас на корабле.

Он кивнул в ответ и отключился.

Яна уже стояла рядом и смотрела на меня. Поэтому сразу спросила:

— Переходим на другой корабль?

— Да, — ответил я.

Нам повезло, что у хмурого было два собственных судна. Иначе пришлось бы брать одно из кораблей Ларлона.

Я не сомневался, что, узнав нашу цель, он бы не отказал. Но всё же не хотелось влазить в лишние долги. Даже несмотря на то, что мы им помогли. Им самим сейчас нужны корабли.

На новом судне сразу ощущалось особое отношение к Хмурому.

Люди не смотрели ему в глаза, стояли, чуть склонив головы. Сам он, как и всегда, был мрачнее тучи и даже не удостаивал их взглядом.

Мы ждали Этараксийцев и они прибыли довольно быстро. Честно говоря, я не ожидал, что их будет так много.

— Сколько вас? — спросил я у Кагана.

— Пятьдесят шесть воинов, господин, — ответил он.

Ранее мы отдельно договорились, чтобы он не называл меня святым и не привлекал ко мне лишнего внимания.

Такое подкрепление нам было очень кстати.

Дальше мы уже летели на двух кораблях.

День за днём.

Большую часть времени я занимался медитацией. Иногда — обучением моих учеников. Хмурый оставался хмурым, но стал заметно спокойнее. Девушки, наоборот, оживились. С каждым разом они всё с большим трепетом ждали новых занятий.

Я не спешил давать им что-то сложное, всё также подготавливая их. Пока шёл только по базам. По основам. И хотя многое из этого им уже было знакомо, они охотно впитывали каждую деталь, каждое пояснение, каждое замечание.

Что же до Ольги… Она стала какой-то нервной.

После того как мы покинули корабль Клариссы, девушка в принципе стала заметно молчаливее. Но теперь в её поведении ощущалось уже не раздражение, а именно нервозность. Что-то её явно тяготило и грызло изнутри.

Пока что я не стал в это лезть. Ольга — девушка прямая. Если захочет, сама всё расскажет. А если не захочет, давить на неё сейчас бессмысленно.

Сейчас же я стоял в командной рубке и смотрел за тем, как мне на мониторах показывали дальние планеты и мелкие искорки огней, что перемещались между ними.

— Началось, — произнес я. — Мы на территории пиратов.

З емля. Российская империя. Дворец. Кабинет императрицы:

— Ути какая милаха, — с улыбкой произнесла Анастасия, осторожно удерживая ребёнка на руках.

Малышка тут же зашевелилась, недовольно сморщила носик, а потом, будто поняв, что держат её уверенно и бережно, снова успокоилась.

Аня, стоявшая рядом, мягко улыбнулась. Аяна, сидевшая на диване с чашкой чая в руках, тоже не сдержала улыбки.

Новая императрица Российской империи выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, движения стали чуть медленнее обычного, а бледность лица ещё сильнее подчеркивала, насколько тяжёлым выдался этот день. И всё же, глядя на ребёнка, Анастасия понемногу приходила в себя. В её серьёзном лице появлялось что-то мягкое и почти домашнее.

Буквально десять минут назад закончилась церемония награждения.

И в этот раз Вяземских отметили как следует.

Анастасия подошла к этому не формально. Не просто вручила награды старшим или самым заметным. Напротив. С помощью членов императорского Рода она распорядилась отметить каждого бойца рода Вяземских, кто удерживал фронт, сражался до конца и не дрогнул под тем ударом, который должен был их смести.

Сейчас она стояла немного бледная, очень уставшая, и тихо улюлюкала ребёнку, на несколько минут позволяя себе забыть обо всём остальном.

— Знаете, — вдруг произнесла она, не отрывая взгляда от малышки, — я бы тоже хотела стать матерью.

Аня и Аяна переглянулись почти незаметно.

Обе сохранили улыбки, но в них появилась натянутость. Слишком уж хорошо они поняли, что за этими словами стоит не только мимолётное умиление. В другой ситуации такую фразу можно было бы принять просто за женскую нежность. Но не сейчас. Не от Анастасии. Не после всего, что уже произошло и ещё только должно произойти, когда Сергей вернётся.

— Милашка, — с теплотой произнесла Анастасия, опуская взгляд ниже.

Девочка в этот момент вытянула ручки к её ожерелью. Тонкие пальчики схватили драгоценную подвеску, и Анастасия тут же без сопротивления позволила ей поиграть с украшением. На её губах появилась совсем лёгкая, почти девичья улыбка.

Она подняла глаза на Аню.

— Ты прости, что не удалось выделить тебе больше охраны, — произнесла девушка уже тише. — Почти все силы были на фронте.

— Я это понимаю, — мягко ответила Аня.

Анастасия чуть помотала головой.

— У вас наверняка была ссора внутри Рода, — произнесла она, наблюдая за её лицом.

— Не без этого, — отозвалась Аня, пожав плечами. — Но ничего страшного не случилось. Так что не переживай.

Императрица тяжело выдохнула.

— У тебя был очень тяжёлый выбор, — произнесла она. — Между собственной безопасностью и жизнями своих людей. Я тебя понимаю. Я ведь тоже не оставила в столице почти никого. А после этого выслушала о себе много интересного от графов, — девушка засмеялась. — Я никогда не слышала, чтобы они так выражались…

В этот момент зазвонил телефон у Аяны. Девушка, не став даже опускать чашку на стол, одной рукой вытащила его и сразу приняла вызов, поднеся телефон к уху.

Она какое-то время слушала молча, а затем её пальцы дрогнули.

Чашка выскользнула из руки и с глухим звоном разбилась о пол. Горячий чай плеснул по ковру, осколки разлетелись в стороны.

Аяна же резко вскочила. Лицо её в один миг побелело.

— Папа… — неверяще произнесла она. — Что с ним?

— Какой у нас план действий, господин? — спросил Каган, и в его голосе, несмотря на всю внешнюю собранность, всё равно чувствовалось напряжение, ведь речь идёт об их королеве и сородичах.

Он стоял рядом со мной у обзорных мониторов. Чуть позади держались ещё несколько Этараксийцев. Тут же были Яна, Ольга и хмурый, без которого, конечно же, не обходилось ни одно действие.

После того как мы взяли Этараксийцев с собой и он увидел, с каким уважением они на меня смотрят, хмурый стал коситься ещё подозрительнее. В его взгляде появилось понимание, что я далеко не так прост, как ему казалось раньше. Вот только это понимание всё ещё отчаянно спорит внутри него с другой мыслью — с моим возрастом. Именно он мешал ему принять увиденное до конца.

Я повернулся к Кагану и произнёс спокойно, но так, чтобы меня услышали все:

— Я понимаю, что королева для вас очень важна. Можешь поверить, для меня она важна не меньше.

Этараксийцы почти одновременно переглянулись. Быстро, едва заметно, но этого хватило, чтобы я уловил их реакцию. Для них это была не просто фраза.

Я продолжил:

— Но мы здесь не на боевой миссии. Мы прилетели не для того, чтобы штурмовать пиратов. С нашими силами это не просто глупо, а приведёт к смерти. Всё, что вы видите сейчас — лишь внешний край владений пиратов. Их дальний фронт. Или, если по-другому, ближние миры.

Я указал на карту и линии маршрутов.

— Здесь пиратов сравнительно мало и здесь же полно разных Родов, мелких союзов, перекупщиков, наёмников и всех тех, кто старается жить на стыке двух миров. Это ещё не настоящее пиратское сердце. Нам же нужно гораздо глубже. Нам нужно туда, где уже начинается их настоящая территория.

Каган слушал очень внимательно. Остальные тоже молчали, не перебивая.

— Но сначала мы спустимся на ближайший мир и соберём информацию. Потому что сейчас неизвестно самое главное — где находятся остальные Этараксийцы. И где именно держат вашу королеву.

Каган сразу склонил голову.

— Я понял вас, господин, — произнёс он смиренно и без лишних слов. — Мы будем следовать за вами и сделаем всё, что вы прикажете.

Я кивнул, уже заранее зная, что следующий мой ответ ему не понравится.

— На разведку мы отправимся одним кораблём. И точно без вас, — посмотрел ему прямо в глаза. — Нам нельзя привлекать внимание Этараксийцами. Если вы будете рядом, мы сразу привлечём внимание.

Каган едва заметно напрягся, но всё же вновь склонил голову.

— Я понимаю, — произнёс он.

— Отлично, — кивнул я. — Ваш корабль останется на одной из ближайших планет. Там вы будете ждать нашего возвращения. Или сигнала о помощи, если он потребуется.

На этот раз кивнули уже все.

Я обвёл взглядом рубку и коротко произнёс:

— Начинаем.

Через некоторое время в командной рубке уже другого корабля находились: я, Яна, Ольга и трое моих учеников. Ну и капитан корабля с частью команды.

За обзорными экранами всё ближе становилась планета, вокруг которой мерцали линии огней, сигналы станций и маршруты судов.

Я некоторое время молча смотрел вперёд, а затем заговорил:

— То, что мы делаем сейчас, уже не шутки. Любое неосторожное движение, любой лишний шаг, любое слово, произнесённое не в том месте и не тем тоном, будет тут же подхвачено и, если получится, продано кому надо.

Оглянулся и поочерёдно посмотрел в глаза всем пятерым.

— Поэтому на планете, да и вообще в любых переговорах, говорить буду только я. Вы — моя охрана. Немая. Молчаливая. Понятно?

— Понятно, — ответили они почти одновременно, хотя всё равно немного вразнобой.

Яна стояла ближе всех ко мне и смотрела на планету так, словно уже пыталась разглядеть под её поверхность.

— Как мы собираемся искать Этараксийцев и Сашу? — спросила она. — Одно дело, если их используют в открытую. Но совсем другое, если всё скрыто.

— Верно мыслишь, — кивнул я. — У людей Клариссы остались примерные координаты, где видели Сашу. Они находятся гораздо глубже, дальше в сторону основных пиратских скоплений. Но прежде чем лететь туда, мне нужно подтвердить эту информацию.

Я провёл пальцем по экрану, выводя на голограмму несколько точек.

— И мне нужно понять, как сейчас вообще устроен пиратский мир. За время моего отсутствия многое могло поменяться. То, что раньше считалось обычным, теперь может оказаться совершенно другим. Именно поэтому мы и заходим через ближние миры. Сначала собираем информацию. Потом действуем.

Хмурый и две мои ученицы посмотрели на меня особенно внимательно. Они всё ещё не понимают, о чём именно я говорю и откуда у меня такие знания, но уже явно начинают складывать возможные куски мозаики в голове. Как бы только чего страшного не на придумывали…

Когда мы подошли достаточно близко к планете, на одном из экранов вспыхнул значок вызова. Почти одновременно появилось жёлтое сообщение с приказом остановиться.

Я кивнул капитану.

Он сразу начал снижать скорость, но не останавливал корабль полностью. Как я и приказал заранее. Уходить в нулевой дрейф — это почти всегда худшее решение. Тот, кто замирает окончательно, слишком легко становится мишенью.

— Прими вызов, — произнёс я.

Через секунду развернулся голографический экран. На нём появился высокий мужчина в чёрной кожаной одежде. Он сидел развалившись в кресле, закинув ноги на стол, будто уже одним этим хотел показать, что хозяин положения здесь именно он.

— Приветствую вас, — произнёс он с ленивой усмешкой. — Цель прибытия в дальние миры?

— Торговля, — спокойно ответил я. — Возможные услуги. И… Экзотические диковинки.

Я едва заметно усмехнулся. Он тут же поймал этот тон и тоже оскалился в ответ.

— Что ж, если у вас есть деньги, мы всегда рады таким гостям. Особенно если вы и правда любите «экзотику», — произнёс он, специально выделяя последнее слово и, усмехаясь, показал над головой два пальца, изображая рожки.

Хорошо, что рядом с нами сейчас не было Этараксийцев.

Я всё так же спокойно смотрел на него, пока он внезапно не стал серьёзнее.

— Что ж, новым гостям мы всегда рады, — произнёс пират. — Но для всех гостей у нас есть определённые правила. Нет, — он сам же помотал головой, — регистрироваться мы вас не заставляем. У нас тут, знаешь ли, свобода.

Пират снова усмехнулся.

— Но за вход придётся заплатить. И, судя по вашему кораблю, сумма будет немаленькой. Так что даже не думай отмазаться.

Я молча ждал, пока он назовёт цену.

— Миллион, — наконец произнёс пират.

— Сто тысяч, — тут же спокойно сбил я.

Он чуть приподнял брови.

— Играться вздумал? — в его голосе появилось некоторое предупреждение. — Молодой? горячий? Думаешь, раз у себя дома тебе многое позволено, то и тут будет так же?

Я пожал плечами.

— Кто не дорожит деньгами, тот умирает быстро.

Он затем, затем резко расхохотался, ударил ладонью по столу и произнёс с заметным удовольствием:

— Браво. Браво! Тебя либо хорошо натаскали, либо ты и правда умный. Девятьсот девяносто тысяч. И ни одной меньше.

— Девяносто девять тысяч, — произнёс я, чуть склонив голову набок.

Его усмешка стала шире.

— Девятьсот восемьдесят девять тысяч.

— Девяносто девять тысяч восемьсот.

Я заметил, как мои спутники краем глаза косятся на меня. Почти не двигаясь и абсолютно не выдавая эмоций, но удивление в их взглядах я всё же.

Пират резко стал серьёзнее.

— Не играй со мной, мальчишка. Если думаешь, что можешь диктовать здесь условия, то ты сильно ошибаешься.

— Диктовать? — переспросил я. — Я всего лишь забочусь о том, что принадлежит мне. И поверь, просто так ты этого не получишь. А если думаешь, что сможешь — давай, попробуй.

На этот раз замер уже он. Потом махнул рукой.

— Девятьсот тысяч. И та девчонка слева — моя.

Слева стояла Яна.

Мне, разумеется, было неприятно это слышать, но снаружи я остался таким же спокойным, как и прежде. Передо мной сидел всего лишь пират. Жалкий, наглый, но всё равно лишь пират.

— Десять миллионов от тебя мне, — ответил я. — И так и быть, я позволю ей наступить тебе на лицо.

Лицо самой Яны едва заметно «вытянулось». Она явно не ожидала именно такого ответа.

Пират вновь расхохотался.

— А ты хорош, мальчишка! Не хочешь к нам?

— Десять квадриллионов, — пожал я плечами.

Вот тут он и правда выпал в осадок, а затем нахмурился.

И я понял, что слегка переборщил. Всё-таки речь шла о пирате, а пираты свои деньги берегут особенно нервно. Слишком уж весомой получилась названная сумма.

Но торг с пиратами — вещь отдельная. Особая. Кто не торгуется, тот явно готов раскидываться деньгами. А кто легко расстаётся с деньгами, того и облапошить легко. А также появляется желание убить и отобрать всё честно нажитое.

Он всё же расслабился и хмыкнул.

— Губа не дура. Видимо, ты себя слишком высоко ценишь. Ладно. Семьсот тысяч и эта красотка на день со мной.

На этот раз пират уже скользнул взглядом по Ольге.

Я заметил, как и её лицо слегка изменилось. И потому сразу же ответил:

— Десять миллионов. И она посмотрит на тебя свысока, пока ты будешь лежать у её ног.

— Значит, никак? — усмехнулся он.

— Значит, никак, — кивнул я.

Всё, что он сейчас делал — не просто сбивал цену. Он прощупывал меня. Смотрел, на что я готов пойти. Насколько я уступчив. Насколько упрям, и где пролегает возможная граница, а также показывал и свои намерения.

Порог снижения он уже не опустит сильно. Потому что я не пошёл ни на одну из уступок, которые он выдвинул.

Но мне и не нужно было, чтобы цена падала слишком низко.

Мне нужно другое — показать, что я не очередной мальчишка, которого можно раскрутить на любую сумму.

Пираты, как и вообще почти все в галактике, уважают силу. Но не только силу Рода или ранга. Ещё и волю. Решимость. Умение держаться самому, быть единицей, а не только как член Рода, клана или Ордена. Я должен быть в его глазах именно такой единицей, с которой не хочется играть слишком грязно.

— Шестьсот девяносто тысяч, — лениво произнёс он. — Ниже не опущу.

— Миллион сто, — ответил я. — И ты мне даёшь всю важную информацию по этой планете и ближайшим мирам.

Он чуть сощурился.

Вот теперь начались настоящие торги.

Всё, что было раньше, касалось лишь входа. Фантики. Сейчас речь пошла об информации. А она для меня стоит намного больше любых денег.

Я не могу позволить себе тратить дни на самостоятельные поиски. Значит, мне нужен местный «справочник». Тот, кто знает, где и что на этой планете происходит. И как туда попасть.

— Два миллиона, — произнёс пират, махнув рукой. — И весь базовый пакет твой.

— Миллион двести, — спокойно произнёс я. — И базовый пакет с расширением. Я слишком долго сюда летел и не хочу терять время на самостоятельные поиски людей, который сделают за меня дело. Это единственная уступка, на которую я готов пойти.

Он уже привычно усмехнулся.

— Два миллиона двести. И я ещё скажу, где тут лучшие бордели. Такие девочки, что ты закачаешься. По красоте твоим не уступят, а по опыту и вовсе переплюнут. Ты таких милашек даже пальцем не трогал, не то что понюхать их.

— Звучит заманчиво, — кивнул я, отметив краем глаза взгляды Яны и Ольги направленные на меня. — Миллион двести пятьдесят.

— Да ты и правда не мелочишься, — расхохотался пират. — Значит, экзотика тебе и правда интересна? Пятьдесят тысяч за бордель — очень щедро.

— А ты мне не поверил? — чуть приподнял я бровь.

— В нашем деле доверять мало кому приходится, — пожал он плечами, говоря само собой разумеющееся.

— Не сомневаюсь, — кивнул я. — У нас с тобой в этом плане профессии схожие.

На самом деле нет, конечно. Но мне нужно, чтобы он воспринимал меня как человека своего поля. Или хотя бы похожего.

— Два миллиона четыреста, — произнёс он. — И я приставлю к тебе охрану.

— Миллион двести, — спокойно отрезал я. — И все услуги, которые ты перечислил раньше. Охрана мне не нужна.

Это ещё одна проверка. Охрана от пиратов — не помощь, а повод быть всё время под наблюдением. Да ещё и привлекать к себе лишнее внимание всех других пиратов. Ведь кого попало опекать не будут. Нам это категорически не нужно.

Торги продолжились.

Он накидывал цены и услуги. Я сбивал, иногда сам чуть поднимал, заставляя его перестраивать линию. В итоге мы всё-таки сошлись.

— Два миллиона шестьсот, — произнёс он. — И мы даём вам не обычную уличную охрану, которая будет ходит рядом, а защиту от нашего клана. Сопровождение в космическом пространстве будет проходить за отдельную стоимость, а вот на планетах группы реагирования обеспечены.

— Миллион семьсот, — ответил я. — И пятьдесят тысяч лично тебе.

Он замолчал, чуть наклонился вперёд, явно прикидывая, где именно мы сейчас стоим в переговорах. Не прошло и трёх секунд, как пират кивнул.

— Добро пожаловать на Зиант, парнишка. Двигаетесь только до планеты. Дальше встретимся лично. Тогда и обменяемся — деньгами и информацией.

Связь оборвалась. В рубке повисла тишина. Длилась она всего пару мгновений.

— Это… — наконец произнёс хмурый, — было самое странное, что я когда-либо видел и слышал. Нет, конечно, я тоже торговался. И отец учил. Но чтобы вот так. Да ещё и с пиратом…

Он косо посмотрел на меня. Похоже, что в его глазах я только что получил не самую хорошую славу. Всё же речь о торгах с пиратами. А само это уже порицается среди «простых» аристократов. Наивный парнишка, что с него взять.

Я пожал плечами.

— А что пираты? По-твоему, они не люди?

Он промолчал, и я продолжил:

— Это только ты сидишь высоко. У тебя есть деньги, есть Род, есть возможности. И всё, чем ты озабочен — как стать сильнее. А большинство людей каждый день думают о другом. Как заработать. Как выжить. Как не сдохнуть завтра.

Посмотрел на него чуть внимательнее.

— Сейчас ты об этом не думаешь. Но, может быть, однажды поймёшь. Когда сам столкнёшься с чем-то подобным. Пираты далеко не все родились ублюдками.

Медленно прошёлся по рубке, продолжая:

— Кто-то стал им из-за сломанной судьбы. Из-за потери дома, семьи, из-за предательства, изгнания, нищеты. Большая часть, конечно, уже родилась среди пиратов. Потому что династии у них тоже есть. Но и она начинали когда-то людьми, у которых не осталось другого пути.

Поднял руку, останавливая возможное возражение.

— Нет. Я не оправдываю их. Пираты грабят, убивают, продают, ломают жизни. Не надо смотреть на них как на хороших людей. Это будет глупой ошибкой. Они выбрали свой путь — осознанно или нет, уже не важно. И на этом пути почти наверняка совершили то, за что любого обычного человека давно бы повесили.

Я посмотрел прямо в глаза хмурому

— Но при этом они не перестали быть «людьми», в простом понимании этого слова. Для них всё так же важны: гордость, положение, уважение, деньги, сила, слово и личная выгода. Их нельзя унижать. Нельзя задевать их гордость просто так. И именно поэтому я ещё раз повторю: на планете вы будете молчать. Потому что вы пока ещё не понимаете, с какими людьми нам предстоит говорить. Даже понятия не имеете, к чему приведёт даже просто ваш взгляд.

Эта информация, судя по лицам, их немного взволновала. Но я не пугаю их. Всё говорю так, как есть. Пираты — опасны. Очень опасны. И главная опасность от них в том, что здесь, на своих мирах, они чувствуют себя хозяевами положения.

Им если и есть что терять — то это малость.

А также все они так или иначе собираются в группировки, в которых каждый держится друг за друга и в то же время готов предать в любой момент.

Опасное общество, где никому нельзя верить. Здесь ребёнок — это вор и убийца, о чём я и объяснял своей команде, глядя на них.

— Так что если к вам подойдёт девочка и попросит монетку — даже не думайте давать. Вас сразу окружат и обворуют. Всё ясно?

— Да, — все кивнули.

— Господин, — привлёк моё внимание капитан, — пиратский корабль идёт на сближение.

От автора: Сегодня выложу в ТГ и ВК три вариации похожей песни гвардии стальной. Песня про Род Вяземских. Почему три? Потому что не смог выбрать) У них разные ритмы, выбирайте кому какая нравится.

Обмен с пиратами прошёл на удивление спокойно. Почти буднично, если забыть, где именно мы находились и с кем имеем дело.

Сами пираты, приблизившись, к нам в ангар лететь не захотели. Поэтому пришлось мне одному садиться в челнок и отправляться к их кораблю.

Уже на подлёте я отметил, что судно у них не из бедных. Не флагман, конечно, но и не ржавое корыто. Обшивка тёмная, местами с матовым блеском, орудия утоплены в корпус, а вокруг летали несколько малых кораблей сопровождения.

Внутри меня встретил тот самый мужик, с которым я торговался по связи. Рядом с ним стояла охрана в чёрных доспехах. Пара нов, но в основном высшие. Впрочем, чего ещё ждать от пиратов.

Когда речь идёт о сильных практиках, она почти всегда идёт именно об аристократах. О тех, кто веками передаёт в крови силу, знания и способы усиления. Они знают техники, знают, как использовать травы, кристаллы, ядра зверей, медитации и формации. У обычных людей таких знаний нет. Поэтому они почти всегда далеко позади.

Я спокойно перевёл оговорённую сумму. Мужик проверил поступление, усмехнулся и произнёс:

— К вам в сопровождение будут приставлены три корабля, если полетите на другую планету. Но за каждый перелёт взимается отдельная плата.

Я тоже усмехнулся.

Как и ожидалось, он всё же меня слегка провёл. Впрочем, что взять с пирата. Да и я заранее понимал, что бесплатно ничего не бывает.

— Надо же, — произнёс я с лёгкой насмешкой. — А я ведь собирался посоветовать вас друзьям.

И вот тут в его глазах сразу вспыхнул огонёк жадности. Едва заметный, но вполне читаемый.

— Если посоветовать, — протянул он, быстро прикидывая выгоду, — тогда, пожалуй, можем договориться. Семьдесят процентов от стоимости стандартных охранных перелётов.

— Двадцать пять, — помотал я головой. — Мы и без того сторговались слишком дорого, не находишь?

Он бегло окинул меня взглядом, затем посмотрел на мой шаттл, ещё немного подумал и кивнул.

— Идёт.

Через мгновение мне на коммуникатор пришёл запрос на принятие специального кода. Я без проблем его принял. Код ушёл в защищённую серую зону устройства.

— Это твой идентификатор, — произнёс пират. — Когда будешь покидать планету и когда к тебе направят корабли, просто назови его. Он работает и на орбите, и внизу.

Я кивнул, развернулся и пошёл назад к челноку.

Когда вернулся, мы уже на этом же шаттле спустились вниз, на планету.

Крупным кораблям здесь запрещалось входить в атмосферу и даже приближаться к ней слишком близко. Все они оставались в доках на орбите.

Внизу нас встретил космопорт. Чистый, светлый, просторный. Слишком аккуратный для пиратского мира, если судить по чужим представлениям. Воздух пах фильтрами, дорогим топливом и чем-то сладким из ближайших заведений. Пол блестел, стены были вычищены до гладкости, а охрана не выглядела толпой головорезов.

Я посмотрел на своих спутников и без труда уловил в их взглядах напряжение. Они ждали другого. Ждали грязи, ругани, грязных рук, которые сразу потянутся к чужому имуществу.

— Ведите себя попроще, — произнёс я, спокойно шагая вперёд.

Мы вышли из зоны космопорта, и перед нами открылся город. Светлый, шумный, ухоженный. Над улицами висели голографические вывески, по дорогам скользили машины, из открытых дверей тянуло специями, жареным мясом, алкоголем и сладкими духами. Где-то смеялись, где-то спорили, где-то торговались. Всё выглядело живым, насыщенным и слишком мирным для места, которое принадлежит пиратам.

Я почувствовал за спиной молчаливое недоумение и решил сразу расставить всё по местам.

— Как я и говорил ранее, пираты — это такие же люди, — начал, не сбавляя шага. — Простые — это, конечно, грубо сказано, но суть вы понимаете. И это не значит, что на всех их планетах царят разбой и развалины. Не знаю, что вы ожидали увидеть, но на таких мирах, на стыках двух зон, и на главных планетах крупных пиратских верхушек — всё часто мало чем отличается от империи. Если, конечно, хозяева не идиоты.

Я скользнул взглядом по улице, по вывескам, по красиво одетым прохожим.

— В таких местах всё делается для тех, кто не хочет лететь дальше на территорию пиратов. Им создают комфорт, досуг, иллюзию безопасности. Также же здесь живут те, кто сумел наворовать достаточно, чтобы позволить себе отдыхать красиво. Но таких планет немного. Остальные куда хуже. Там могут убить просто потому, что могут.

Позади всё ещё молчали, внимательно слушая.

— И аристократ, и пират хотят одного и того же. Хорошей жизни. Просто добывают они её по-разному. Воруют, убивают, грабят, предают, а потом возвращаются в такие места, где можно спокойно выпить, отдохнуть и сделать вид, что ты приличный человек. Но расслабляться не стоит. Город обманчивый. И скоро вы это поймёте. Чем дальше мы уйдём, тем хуже будет становиться ситуация.

— Куда мы сначала? — спросила Яна.

Я задумался всего на пару секун, потом с усмешкой ответил:

— Я ведь указал вполне убедительную причину нашего прилёта. «Любовь» к «экзотике».

Позади сразу почувствовалось едва заметное напряжение, но дальше ничего объяснять не стал.

Не прошло и получаса, как мы, вызвав транспорт, добрались до нужного мне места. А именно — до борделя на окраине лицевой части города.

Каждый любитель экзотики хочет в первую очередь по прибытию попробовать именно её. Так что от собственной легенды я не отклонялся ни на шаг. Те, кто следят за мной сейчас или начнут следить позже, должны видеть во мне обычного зажравшегося аристократа. Того, кто приехал сюда не по делу, а за новыми впечатлениями.

Яна и Ольга посмотрели на меня чуть напряжённо. Две мои ученицы — задумчиво. Хмурый, как всегда, просто хмуро.

— Наши поиски начнутся отсюда, — произнёс я. — Но сначала…

Я свернул в сторону и пошёл через дорогу.

Прямо напротив борделя стоял крупный лав-отель. Фасад переливался мягким золотистым светом, у входа пахло дорогими цветами и чем-то сладким, почти приторным. Из дверей то и дело выходили довольные, расслабленные люди. Кто-то смеялся, кто-то держался за руки, кто-то просто выглядел сытым и сонным. Заведение пользовалось спросом.

Внутри, у стойки регистрации, я попросил один общий номер. На нас посмотрели с профессиональной улыбкой. Ни удивления, ни лишнего интереса.

Действительно, а чего удивительного? Два парня, четыре девушки… Каждый день такое видят…

В отеле было довольно много охраны. Спокойной, незаметной, но обученной. Закончив регистрацию, мы поднялись на нужный этаж, вошли в просторный номер и закрыли за собой дверь.

Комната была дорогой. Тёплый приглушённый свет, мягкие ковры, широкие кровати, лёгкий запах свежего белья и ароматизаторов с нотками цитруса и древесины. За окном гудел город, но сюда этот шум доходил уже лишь лёгким фоном.

Я обернулся к остальным.

— Вы останетесь здесь. Я пойду собирать информацию, — перевёл взгляд на Хмурого. — Ты со мной?

Он сложил руки на груди и посмотрел на меня холодно, даже скорее с ноткой презрения.

— Я не собираюсь заниматься никакими низкими делами в таком месте.

Я усмехнулся.

— Ребёнок.

Он сразу прищурился, но я уже не смотрел на него. Вместо этого оглядел всех остальных и произнёс жёстче:

— Отсюда ни ногой. Сидите здесь и ждите меня.

Не давая им времени на споры, развернулся, вышел, закрыл дверь и отправился обратно через дорогу.

Уже у борделя я отметил, что охрана здесь серьёзнее, чем у отеля. Но пропустили меня без проблем. Внутри всё было оформлено дорого и вызывающе. Тёмное дерево, красные и золотые оттенки, мягкий свет, запах духов, вина и… Девушек. Да, именно девушек. Тот, кто знает, как пахнет этот запах, сразу поймёт.

Всё специально сделано так, чтобы человек сразу расслабился и начал думать далеко не головой.

У стойки приёма ко мне подошла женщина. Уже в возрасте, но всё ещё очень привлекательная. На ней было вызывающее платье с глубоким вырезом, а её улыбка была натренированной и уверенной.

— Молодой господин, — произнесла она с лёгким поклоном, — позвольте пройти со мной в отдельную вип-комнату.

— Конечно, — спокойно кивнул я.

Этим я сразу дал понять, что пришёл не за простым товаром и готов платить.

Уже в шикарно обставленной комнате, выдержанной в коричнево-золотых тонах, я сел на диван, нагло раскинув руки по спинке. Напротив опустилась она.

— Молодой господин, какие девушки вас интересуют? — спросила она. — Я подберу вам любую красавицу.

— Поверьте, — спокойно ответил я, — в собственном вкусе я разбираюсь сам. Мне нужен просто список.

Она едва заметно улыбнулась.

— По правилам заведения первые двадцать красавиц мы показываем сами. Если никто не подойдёт, тогда предоставим список.

Я запрокинул голову назад и тяжело выдохнул.

— Геморрой…

Потом нагло усмехнулся.

— Ладно. Только прошу вас поскорее. Уж поверьте, мне не терпится.

Она понимающе улыбнулась тоньше и вышла.

Я же мысленно покачал головой. Чем только не приходится заниматься ради информации.

Проблема в том, что нормальных источников здесь было всего два. Девушки этой профессии и информаторы. Ко вторым идти пока рано и слишком опасно. Пираты не идиоты. Это на мирах-помойках они режут друг друга без мысли о последствиях. А здесь за каждым новым лицом следят внимательно.

Буквально через полминуты ко мне начали заводить девушек. По одной.

Красавиц в прямом смысле слова.

Все как на подбор. Ухоженные, уверенные, знающие, как встать, как посмотреть, как пройти. Плотный сладкий запах духов, шелест ткани, блеск открытой кожи. У кого-то длинные волосы, у кого-то короткие. Кто-то в одном белье, кто-то в лосинах и коротком топе, подчёркивающем грудь и плоский живот. Бёдра, талии, ноги, украшения, улыбки. Все были хорошо подобраны, и каждая знала, как подать себя.

Но среди них не было ни одной Этараксийки. Поэтому я спокойно отправлял одну за другой обратно.

И всё же в конце меня ожидал сюрприз.

В комнату вошла миловидная девушка в одежде и шапочке. Дверь за ней закрылась. Она молча сняла головной убор, и я увидел под ним небольшие зеленоватые рожки и такого же оттенка волосы.

Этараксийка.

Она смотрела чуть в сторону, слегка отстранённо. Но потом всё же заставила себя поднять взгляд и посмотреть мне в глаза.

Похоже, удача сегодня всё-таки улыбнулась мне.

— Я выбираю эту милашку, — нахально улыбнулся я, продолжая играть свою роль.

В тот же миг задняя стена вип-комнаты тихо отъехала в сторону, открывая неприметную дверь. За ней оказалась отдельная спальня. Широкая кровать, застеленная чёрным, приглушённый свет, мини-бар, мягкий ковёр, запах дорогого белья и специальный ароматизатор, для большего возбуждения.

Этараксийка, не глядя на меня, сразу пошла внутрь. Я — следом.

Когда закрыл за нами дверь, она начала медленно раздеваться.

— Остановись, — сразу произнёс я.

Девушка замерла и удивлённо посмотрела на меня.

Я встал посреди комнаты и использовал восприятие энергии. Быстро прошёлся по всему пространству, проверяя стены, пол, потолок, мебель. Ища камеры, энергоузлы, следящие артефакты. Ничего.

— Господин? — спросила она тихо, уже откровенно недоумевая.

— Сядь, — указал я на кровать.

Она покорно села, но смотрела на меня уже с заметным страхом. Если мужчина не переходит сразу к делу, вариантов у неё в голове немного. Извращенец. Маньяк. Любитель странностей. И я не мог её за это винить, учитывая то, что она другой расы и подход к ней «другой».

Достал коммуникатор, открыл заранее подготовленное фото Саши — чуть подправленное, без клетки — и показал ей экран.

— Я ищу вот эту девушку.

Этараксийка внешне почти никак не изменилась.

Но я всё равно увидел.

Увидел, как её взгляд на долю секунды зацепился за золотые рожки.

Земля. Российская империя. Земли Рода Державиных:

Виктор Державин сидел в своём кабинете и разбирал бумаги, когда в дверь постучали.

Не отрывая взгляда от документа, Виктор спокойно произнёс:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Андрей Державин.

Он зашёл, закрыл дверь за собой и подошёл ближе к столу. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Без приветствий и без лишних движений.

Наконец Андрей произнёс:

— Тебе ведь прислали приглашение на день внучки. Почему не пришёл?

Виктор перевёл взгляд с брата на ручку в руке, потом медленно отложил её в сторону.

— У меня было много дел, — его голос был абсолютно спокойным, но не холодным или отчуждённым, как ранее. Что немного поразило Андрея, так как он не привык видеть брата таким очень давно.

— Даже Михаил пришёл, — произнёс он. — Неужели ты не хотел увидеть внучку?

— Хотел, — ответил Виктор. — И даже больше. Сейчас тоже хочу.

— Тогда почему не пришёл? — спросил его брат.

Виктор помолчал. Потом встал из кресла, подошёл к окну и посмотрел наружу. Во двор, на дорожки, на уже темнеющее небо.

— Слишком многое случилось за последнее время, Андрей, — произнёс он негромко. — И когда я вернулся… После всего, что произошло… Мне пришлось многое переосмыслить.

Он провёл ладонью по подоконнику и продолжил:

— Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что многое могло быть иначе. Я не отрицаю своей вины. И не пытаюсь оправдаться. Но и не считаю, что хотел неправильного. Я хотел защитить Аню. И всё ещё хочу. Просто… Возможно, мне следовало действовать иначе. Смотреть шире на мир, на себя, на неё и её желания.

Андрей выслушал его молча, потом ответил:

— Что было, то уже случилось. Ты не исправишь прошлое, так что не нужно на нём зацикливаться.

— Не исправлю, — кивнул Виктор. — И жить в нём не собираюсь, как и тебе не советую.

Андрей едва заметно вздрогнул от этих слов, но всё же сразу спросил:

— И почему тогда ты не пришёл на день рождения девочки?

Виктор ответил не сразу.

— Потому что всё ещё не примирился с собой, — наконец произнёс он спокойно. — Я принял реальность такой, какая она есть. Но глубоко внутри во мне всё ещё живут противоречия.

Мужчина повернулся к брату и тот увидел всё такое же спокойное выражение лица.

— Я хочу увидеть свою внучку, но глава Рода Сергей. И пока его нет — я не буду действовать у него за спиной. И так слишком уже многое натворил. Когда он вернётся в империю — тогда я и встречусь с ним и с Аней, чтобы всё было правильно.

Андрей вдруг выдохнул и покачал головой, говоря прямо:

— Ты всё такой же педант… Каким был всё это время, таким и остался… К счастью, хоть кто-то в нашей семье умеет думать, а не рассуждать логически.

В следующий момент мужчина подошёл к двери и открыл её.

Виктор замер, неверяще смотря в проём и чувствуя, как у него запершило в горле. Там стояла улыбающаяся Аня с девочкой на руках.

— Папа… — тихо произнесла она.

— Дочка… — мужчина стремительным шагом приблизился, обнимая Аню и крепко прижимая её к себе вместе с внучкой.

От автора: Так. Знаю, вы привыкли к розовым пони, но не осуждайте… Я не мог этого не написать, так как история рождается в голове в моменте. Итак слишком мягко всё выразил. (Где-то здесь звучит истерический смех).

Но в то же мгновение на лице девушки всё-таки мелькнуло удивление.

Короткое. Почти неуловимое. Однако я успел его заметить.

Правда, взяла она себя в руки почти сразу. Лицо вновь стало спокойным, взгляд — осторожным и пустоватым, как у того, кто давно привык прятать любые настоящие чувства поглубже. И я уверен, что что бы я сейчас ни спросил, первый ответ прозвучит именно так, как и должен был прозвучать в подобном месте.

— Не знаю, господин, — тихо произнесла Этараксийка. — Среди нашего народа я не видела такой девушки.

Я подошёл к ней ближе и опустился рядом на край кровати.

От этого движения она заметно напряглась. Плечи дрогнули, пальцы сжались сильнее, а взгляд на миг метнулся к двери, будто она уже привыкла ждать от мужчин только одного. Я убрал голограмму с лицом Саши и, чуть понизив голос, спросил:

— Ты ведь не знаешь, да, что старая королева умерла?

Вот теперь она не смогла удержать лицо.

Её лицо побелело. Губы приоткрылись, в глазах появился ужас, а следом из них тут же потекли слёзы. Она слишком хорошо понимала, что означают золотые рога на фотографии.

— Ваартирии больше нет, — мягко и тихо продолжил я.

При имени старой королевы я заметил, как ногти девушки впились в кожу ладоней. Наверное, не осознавай она до конца своё положение, уже бросилась бы на меня — попыталась бы задушить, вцепиться, ударить, сделать хоть что-нибудь, чтобы только не слышать такую весть.

— Это ваша новая королева, — закончил я. — И мне надо её найти, чтобы уберечь.

— Я… Ничем не могу вам помочь, — произнесла она чуть с хрипотцой после короткой паузы, явно с трудом беря себя в руки. — Я здесь уже очень давно и ничего не знаю о внешнем мире.

Я и сам ожидал именно такого ответа.

Поэтому вместо новых расспросов положил ладони ей на плечи. Девушка вздрогнула так, словно я прикоснулся к ней не руками, а раскалённым металлом. А в следующий миг замерла, глядя прямо перед собой. Потом очень медленно повернула голову ко мне.

— Прости, дитя, — произнёс я на их древнем языке, — что принёс тебе такую горькую новость.

Она судорожно втянула воздух.

— Святой… — тихо и с новыми слезами произнесла Этараксийка. А в её взгляде вдруг вспыхнула надежда. Живая, яркая, почти болезненная. — Вы вернулись…? Тогда мы… Тогда я…

Впрочем, девушка быстро огляделась по сторонам. Потолок, стены, кровать, тёплый приглушённый свет, тяжёлый сладковатый запах духов и масел, пропитавший комнату, — всё это, видимо, слишком быстро вернуло её в реальность. Взгляд тут же потух. Но лишь на несколько секунд.

— Вы пришли, чтобы… Чтобы спасти меня? — спросила она уже совсем тихо.

Я отвёл глаза в сторону.

— Прости… Сейчас моих сил недостаточно, чтобы спасти тебя и всех остальных из этого места.

На этот раз она ответила не сразу.

— Понятно, — произнесла она с угасающим голосом.

Я поднялся и чуть прошёлся, ощущая опутывающий меня внутри холод. Нет, я не поступлю опрометчиво, так как слишком многое поставлено на карту, но… Это чувство бессилия… Как же я устал его ощущать.

Я и правда сейчас ничего не могу сделать. Уверен, что Этараксийцы здесь — редкий, штучный товар. И просто забрать их, даже на такой окраине, будет практически невозможно. Не в том положении, в котором нахожусь я. Для этого нужно дождаться Клариссу. И уж тогда…

Позади послышался тихий шорох. Я обернулся.

Этараксийка встала. Она стояла виновато, с опущенными глазами, сцепив перед собой руки.

— Простите, святой, — произнесла она. — Я действительно не знаю девушку с фотографии, — из её глаз вновь полились слёзы. — Хоть это и моя новая королева…

Я подошёл к ней и без лишних слов обнял. Аккуратно, ласково прижал её голову к своей груди, позволяя ей выплеснуть накопившиеся чувства. Сначала девушка оцепенела, а потом сорвалась. Заплакала сильно, навзрыд, уже не пытаясь сдерживаться. Её плечи дрожали, пальцы вцепились в ткань моей одежды.

Так продолжалось какое-то время.

Постепенно её плач стал тише. Судорожные всхлипы начали редеть. Она всё ещё дрожала, но уже скорее от усталости и пережитого напряжения.

Потом мы оба сели на край кровати. Этараксийка вытерла лицо ладонями и, глядя в пол, произнесла:

— Простите, господин, за мои слёзы… За мою слабость…

— Ничего, — тихо ответил я. — Я так или иначе найду новую королеву. Не переживай. И… спасу её. Что же касается тебя — то ты не слабая. Иные бы уже покончили с такой жизнью, но ты всё ещё жива, а значит веришь в свою королеву.

Она посмотрела на меня мокрыми глазами и утвердительно кивнула.

— Верю. Спасибо, что вы продолжаете заботиться о нас.

— Прости, — уже я сам произнёс в ответ.

Она удивилась, поджала губы и помотала головой.

— Нет. Я всё понимаю… Вам не за что извиняться. В первую очередь нужно спасти именно королеву. Вам не стоит здесь задерживаться. А я… Я как-нибудь справлюсь…

Я смотрел на неё и пытался найти выход из этой ситуации.

Как бы холодно я порой ни относился к чужим жизням, но, оказавшись лицом к лицу с такой реальностью, всё равно ощущал укол совести. Не потому, что был ей что-то должен. Не потому, что обязан был немедленно всех спасать. А просто потому, что сердце не хотело принимать собственную слабость.

Да, я ничем не обязан именно ей. Но и отвернуться полностью не могу. Такой уж я человек…

Я снова встал и глубоко вдохнул, а затем, не глядя на неё, заговорил:

— Я не могу пообещать, что спасу тебя прямо сейчас. И не могу пообещать, что спасу вас в ближайшее время. Для меня сейчас на первом месте стоит спасение вашей королевы. Да, понимаю, что это жестоко. Понимаю, что тебе неприятно это слышать. Но я не хочу лгать.

Она молча слушала, не перебивая, поэтому я повернулся и продолжил:

— Когда я доберусь до вашей королевы, и если смогу поднять в бой остальных Этараксийцев, тогда приду и за вами. А возможно, если Орден всё же выделит силы, ваше спасение случится и раньше.

Этараксийка склонила голову и тихо произнесла:

— Спасибо, святой. Ваши слова дают мне надежду.

После этого она больше не добавила ничего. Не произнесла, что будет ждать. Значит, прекрасно понимает, какова сейчас ситуация.

Я выдохнул.

— Это ещё не всё. Вам ведь наверняка стирают память менталисты после каждого клиента, я прав?

Девушка сразу помрачнела и кивнула.

— Да. Я действительно не помню, что происходило в тот или иной момент. И… Пожалуй, это даже спасает меня.

Я сразу знал, что так оно и есть. Для мест такого рода, да ещё и незаконно, это практически нормальная практика. Проверка памяти, поиск возможной важной информации, а потом — зачистка. Чтобы человек или, в данном случае, Этараксийка не сошла с ума окончательно и чтобы выудить что-то важное о клиенте.

Я коротко объяснил ей, через что ей придётся пройти. Что будет больно. Но этот разговор всё равно исчезнет из её головы. И что иначе нельзя.

Она выслушала меня очень внимательно, потом сразу кивнула.

— Я готова, — произнесла девушка, но вдруг замялась. В её взгляде появились странные нотки удивления — Господин… может, я сейчас скажу глупость…

— Говори.

Она смутилась ещё сильнее. На щеках выступил румянец.

— Думаю, будет странно, если я выйду совершенно такой же, какой зашла…

На мгновение я даже опешил. Это что она сейчас мне предлагает?

Только я собрался возразить, что у меня есть жёны и что подобного не будет, как она сама поспешно продолжила всё объяснять.

Оказывается, в комнате есть ванная, но откроется она только после определённого уровня удовлетворённости «клиента». А точнее того, как постарается девушка. И именно поэтому пункту здесь и судят, насколько хорошо работает работница.

Я невольно поморщился, понимая, что Этараксийка права. Упущение с моей стороны серьёзное, даже очень.

Если всё пройдёт слишком чисто, это вызовет подозрения. Всё же я здесь за «экзотикой» и вдруг ничего не было? Слишком странно… И временем этот вопрос не решить, потому что ванная наверняка отслеживается, чтобы освежиться.

Если вышла чистая, но без открытой двери в душ или ванную — ничего не было. Если чистая и душ открыт — значит справилась со своим заданием.

Странная система, дикая, но, в каком-то плане — эффективная. Иначе никак не отследить грамотность работы «сотрудниц». А просто чтобы умыться тут стоит раковина и, видимо, туалет за одной из подсвеченных дверей.

Разве что только менталист просмотрит воспоминания. Но ведь и сюда прилетают менталисты, которые могут подчистить память после всего действия. Хоть это и запрещено. Однако речь о пиратах, так что всем всё равно.

Но такое я встречаю впервые. Однако, изменять своим красавицам я не собираюсь.

А девушка оказалась очень сообразительной. Она быстро поняла, что именно меня остановило, и тихо, всё ещё краснея, произнесла:

— Я могу сделать всё сама… А после этого вы просто сотрёте мне память.

Вот тут я действительно растерялся. Такого опыта в моей жизни ещё не было…

Я посмотрел на дверь, прикидывая, получится ли просто взломать систему. Получится. Но на двери от таких хитрых наверняка висит сигнализация. Слишком гладкое решение здесь стало бы подозрительным. А времени у меня нет.

Похоже, другого выхода и в правду нет.

— Надеюсь на тебя, — кивнул я наконец.

И отошёл в сторону, к стене, где был небольшой голографический экран с видом на город. Я не могу воздействовать на неё энергией, чтобы она быстро достигла пика. Это может в дальнейшем навредить девушке. Значит, ей действительно придётся делать всё самой…

Это не мои жёны, с которыми есть близость и уже сформировавшаяся связь. Это совсем другой человек. Точнее — Этараксийка. Если после не будет контакта, то это может ей очень сильно навредить.

Дальше началось то, о чём я точно никогда не думал, что однажды окажусь участником подобного.

Послышался шорох одежды. Тихое, неровное дыхание. Потом — приглушённые движения за спиной.

Я стоял у стены, не оборачиваясь.

Мысль о том, что ей приходится идти на это ради собственной безопасности, вызывала внутри мерзкое чувство. Но не к ней, а к ублюдкам в этом месте.

Всё же наверняка у них есть и какие-то наказания. О которых им не дают забыть, если всё идёт не так, «как надо».

Не знаю, о чём Этараксийка думала в этот момент, но старалась явно изо всех сил. И я не мог не допустить мысли, что в голове у неё мог быть и мой образ.

Как-то раз Ваартирия с усмешкой заметила, что я слишком хорошо думаю об их народе, почти не зная их культуры, и сужу только по тому, какими воинами они себя показывали и показывают. А потом произнесла, что среди Этараксийцев ходит немало рассказов и историй в книжках, где я спасаю ту или иную их девушку, и почти все они почему-то быстро скатываются в откровенно чувственный бред.

Я тогда не стал осуждать. Просто принял как факт.

И сейчас, стоя у стены и слыша за спиной её сбившееся дыхание, невольно вспомнил тот разговор.

Когда всё закончилось, девушка издала долгий, томный выдох. Потом ещё несколько секунд просто лежала на кровати, тяжело дыша. И только после этого в боковой стене появилась тонкая световая окантовка — открылась дверь в ванную.

— Простите… — тихо послышалось с кровати.

— Ничего, — спокойно ответил я, всё так же не поворачиваясь. — Спасибо, что готова была пойти на такое.

Она ушла в ванную. Когда вернулась, выглядела уже спокойнее. Кивнула мне и, чуть улыбнувшись, произнесла:

— Спасибо, что не оставляете нас.

— И не оставлю, — ответил я.

Затем подошёл ближе и коснулся её лба пальцем.

В следующую секунду девушка потеряла сознание, но я успел её подхватить. Аккуратно уложил на кровать. Очнулась она примерно через час — уже ничего не помнящая. Я спокойно отправил её прочь.

После этого, когда убедился на мониторе, что среди оставшихся Этараксийцев больше нет, сам принял душ. Тёплая вода немного смыла липкое ощущение от всего произошедшего, но не полностью.

Закончив и выйдя, поблагодарил женщину на выходе за «услуги» и щедро заплатив Этараксийку, так как понимал, что ей с этого наверняка идёт хоть какой-то процент, я направился обратно в отель.

В номере меня встретили очень характерные взгляды.

Подозрительные. Тяжёлые.

А затем девушки ещё и начали принюхиваться. Во взгляде хмурого сквозило одно сплошное презрение. Я посмотрел на него и произнёс:

— Будешь так глазеть — ослепнешь. Ничего я там не делал. Так что перестань смотреть так, будто я только что лично предал весь мужской род.

— Куда мы дальше? — спросила Яна, явно чтобы перевести тему.

В голосе у неё сквозило волнение, хоть внешне она старалась оставаться спокойной и продолжала внимательно меня осматривать.

Я вздохнул.

— В очередной бордель.

После этого быстро пересказал им полученную информацию. Точнее — почти полное её отсутствие.

Потом мы собрались. Но прежде чем идти в следующее место, некоторое время просто гуляли по городу, меняя маршруты, заходя в магазины, сворачивая в разные кварталы и создавая видимость праздного шатания.

В шпионов играть — это не на диване лежать.

Когда закончили, двинулись в более дальнюю часть города.

Здесь всё уже выглядело иначе. Улицы стали уже, переулки — темнее, свет фонарей — грязнее. Из подворотен тянуло сыростью, перегаром, дешёвым табаком и прелой тканью. У стен стояли сомнительные личности, кто-то ругался, кто-то тихо спорил, где-то звякнуло стекло.

Но, увидев нас, никто не полез.

Так что до следующей точки мы добрались спокойно. Я вновь оставил своих спутников в лав-отеле, а сам отправился по уже знакомой схеме.

На этот раз всё прошло куда проще. В заведении не было требования доказывать степень удовлетворённости клиента. Поэтому ничего похожего на прошлую сцену не произошло. Я снова нашёл Этараксийку, расспросил её, но и она ничего не знала.

Получалось, что поиски заходят в тупик.

Вернувшись назад и снова встретив на себе взгляды отряда, я коротко пересказал всё, а вернее — снова почти ничего. После этого мы отправились дальше. Уже в место, где можно было купить не тело, а сведения.

В бар одного из местных главарей.

Вот здесь город наконец начал соответствовать тому, что обычно ожидают от пиратов. Вокруг драки, мордобои, ругань, кто-то кого-то бил прямо у входа, кто-то что-то не поделил и уже лез в карман за ножом. В самом заведении играла громкая музыка.

Разговор с главарём вышел занятным.

Он тоже попытался развести меня на крупную сумму. Но здесь я уже был готов, так что цену в итоге удалось сбить. Взамен я получил нужное — список планет, где вообще есть Этараксийцы в пиратских секторах.

Эта информация была для меня крайне важной.

Мне нужно было выстроить карту. Понять, где Саша могла оказаться, а где — точно нет. Да и если вдруг придётся бить по этим мирам, я хотел заранее знать, какие из них стоят на очереди первыми.

В итоге главарь, видимо, решил, что я заплатил ему слишком мало. Но один из тех людей, что всё это время очень незаметно тащился за нами следом, подошёл к нему, что-то шепнул — и тот тут же успокоился. Только проводил нас злым взглядом.

Мы вышли, и я сразу отметил важную вещь.

Преследователей стало меньше.

Раньше за нами шло больше людей. Теперь часть куда-то исчезла. Либо легенда сработала, либо они пошли перепроверять мои слова и искать дополнительные сведения.

Разбираться, какой из вариантов верный, я не хотел.

Поэтому мы сразу направились к шаттлу. Но не сразу полетела на корабль. Для начала — в соседний город. Перелёт оказался долгим, но важным. Там я нашёл ещё одного местного главаря и, выспросив у него, убедился, что предыдущий не врал.

Раз так, делать здесь больше было нечего.

Мы сразу вернулись на корабль. С охраной у планеты проблем не возникло. И более того, я решил взять с нами сопровождение. А всё потому, что пиратам лучше заплатить, чем не заплатить и ждать удара.

Так что мы отправились к следующей планете.

Но уже на корабле, когда всё внешне шло спокойно, я вдруг понял, что внутри меня что-то не отпускает.

Это чувство мне знакомо. Оно находится на уровне души, как немое предупреждение.

Нас кто-то преследует. Не здесь и сейчас, а идёт по следу энергии.

Асизаэль…

От автора: До конца тома осталось 1 или 2 главы. Это уже 27 том, мы с вами прошли большой путь и буду рад, если поддержите сердечком сейчас, чтобы не забыть потом, кто не поставил. Заранее всем большое спасибо:)

Спасибо, что ещё с нами!

Я резко повернулся, смотря назад. В глухую стену каюты.

Разумеется, глазами я сейчас никого не вижу. Ни силуэта, ни тени, ни следа. Но ощущение слишком чёткое, чтобы списывать его на усталость. За нами кто-то следует. Не рядом, не впритык, а именно по следу. И это мне не нравится…

Я стоял на месте, обдумывая случившееся.

Нет, вряд ли это пираты… На них моё чувство опасности сработало бы иначе.

Тут же что-то другое. Кто-то гораздо сильнее. Теоретически, это может быть кто-то из Ордена Хранительниц. Допустим, у Клариссы всё-таки что-то не получилось, ей пришлось раскрыть моё имя, и уже кто-то из Ордена решил отправиться за мной.

Но нет. Не складывается. Слишком уж это натянуто…

Остаётся всё тот же вариант. Асизаэль.

Вот только как?

Почему я вообще начал чувствовать, что она идёт за мной? Слепка моей энергии у неё нет. Я её просто не использовал. Одежды своей также не оставлял. До бокалов и прочих вещей прикасался, да, но всегда убирал за собой остаточный след. Значит, всё это отпадает.

Она может преследовать меня только в двух случаях. Если знает мою энергию, или если знает, кто я такой. А это, по сути, одно и то же.

Но этого она знать не должна.

Я стоял, размышляя, и машинально прокручивал в голове все возможные варианты.

Яна? Ученики? Хмурый после боя? Теоретически они и правда могли где-то оставить след. Особенно он. Но нет. Я бы ничего не почувствовал, потому что внимание было бы направлено не на мою душу.

И тут меня осенило.

Я медленно поднял руку и коснулся пальцами области возле глаз.

Неужели всё дело в самих глазах Сарнойлов?

Она их не увидела, это точно. Но могла ли Асизаэль их почувствовать? Почувствовать саму родовую силу во мне и сейчас идти именно по этому следу?

Я никогда с таким не сталкивался, поэтому это предсказать сложно. Но, учитывая, что у Вайторлов есть такая возможность, не исключено, что и у Сарнойлов тоже.

Но если она в принципе способна распознавать подобное, значит, этот вариант уже нельзя считать бредом. Тогда всё становилось куда неприятнее. Если я прав, то недостаточно просто не пользоваться глазами. Сам факт того, что они у меня есть, уже делает меня следом в пространстве.

Проблема. И что теперь с этим делать?

Выкалывать себе глаза я точно не собирался.

Я и так их почти не использовал, а в последнее время и вовсе полагался больше на чувство энергии, чем на зрение. Хотя нет. Использовал. Причём по назначению, открыв портал. Совсем недавно, во время боя на корабле. Значит, след всё-таки мог остаться.

Я медленно выдохнул и опустил руку.

Похоже, если хочу сбросить её с хвоста, придётся не просто не пользоваться этой силой, а полностью заблокировать её. Запечатать. Но это также означает, что и своими глазами, как силой, я тоже не смогу пользоваться. Временно ослепну на энергетическом уровне.

Не полностью, конечно. Чувствовать энергию я всё ещё смогу, как и просто видеть глазами. Но вот увидеть энергию — уже нет.

Но совсем не хочется, чтобы эта сумасшедшая догнала нас в самый неподходящий момент и устроила проблемы, поэтому, выхода, похоже, не остаётся.

Некоторое время спустя:

— Это тяжело, — тихо произнесла Яна, выдыхая мне в плечо.

Мы сидели на кровати в каюте. Девушка прижалась ко мне боком, а я чуть приобнимал её за талию. В каюте было полутемно, только мягкий свет от настенной панели ложился на постель и на её лицо. Пахло чистым бельём и лёгким женским шампунем. После всех миров, через которые мы прошли, этот запах казался почти роскошью.

До этого у нас был долгий разговор. Я всё-таки вытянул из Яны правду, потому что понимал: вся эта грязь, которую мы увидели, не может не давить на неё изнутри.

Я повернул голову и посмотрел на девушку.

Её взгляд едва заметно подрагивал. Не от страха, а от перегруза. От того, что человек увидел слишком много боли и за слишком короткий срок и теперь просто не знает, как это уложить в себе.

— Столько миров… — почти шёпотом произнесла она. — Столько обездоленных. Как они вообще так живут?

Она выдохнула это не просто с жалостью. С настоящим внутренним непониманием. И я прекрасно её понимал.

Я перевёл взгляд вперёд.

С того момента, как мы двинулись дальше, прошло семь дней. За эти семь дней мы успели побывать на пяти мирах. И только один из них оказался более-менее благоустроенным. Остальные…

Голод. Тела на улицах. Запах дешёвого дыма, ржавчины и других не самых приятных запахов в тёмных переулках. Гниющие отбросы у стен. Люди с пустыми, потухшими глазами. Убийцы, что стояли в тени домов и смотрели на тебя так, словно оценивали, можно ли оторвать тебе голову без последствий. Женщины, предлагавшие себя прямо на улице, и не только женщины. Дети, худые до болезненной прозрачности, которые либо просили, либо уже молча ждали, что кто-то более сильный их просто отпихнёт в сторону.

Не думаю, что кто-то из моей команды хоть раз в жизни видел столько кошмара и грязи за такой короткий срок.

Я предлагал им остаться на корабле. Никто не согласился.

Все хотели увидеть своими глазами, что именно творится в этом секторе. Не думаю, что увиденное сделало их счастливее. Но оно точно дало им понимание. Жёсткое, неприятное, но нужное.

Яна рядом со мной едва заметно вздрогнула. Видимо, снова вспомнила одну из увиденных сцен.

— Почему они вынуждены так жить? — спросила она ещё тише.

— Потому что у многих не осталось иного выхода, — ответил я. — А часть сознательно выбрала такую жизнь, или в последствии всё пришло именно к этому. Сейчас мы идём через самый грязный сектор пиратского сборища. Ты уже видела внешний круг. Там показывают красивую сторону этой жизни.

Я провёл рукой по её плечу, чуть успокаивая.

— Дальше идут миры, которые расплачиваются за эту чужую красоту. У них отбирают всё и почти ничего не дают взамен. По сути, они рабы системы. Над ними сидят верхушки пиратов, а под ними — люди, которым некуда деваться. Потом, за этим кольцом, опять начнётся другой уровень жизни. Средние миры. Там живут те, кто чего-то добился и может предложить услуги, ремесло, оружие, перевозки, лечение, информацию, артефакты. А уже дальше, совсем в глубине — главные пиратские миры. Богатые, роскошные, почти неприкосновенные. Места, где живёт элита.

Яна чуть поджала губы.

— Прости, что нагружаю тебя этим, — вновь тихо произнесла она. — Тебе из всех нас тяжелее всего.

— Ничего, — улыбнулся я, прижимая её к себе чуть крепче. Потом поцеловал в висок. — Справимся.

Но, даже произнеся это, я всё же неволей вспомнил образы, которые не видели они, но видел я.

Этераксийки и обычные женщины. Те, кто уже сломался. Или почти сломался. Те, в чьих глазах не было даже просьбы о помощи — только пустота. А хуже пустоты бывает только надежда, и когда ты знаешь, что сейчас не можешь её оправдать.

Для меня всё это не впервые. Я и раньше видел, насколько уродлива может быть жизнь, если ей дать волю. Но одно дело — понимать это умом. И совсем другое — видеть взгляды Этараксиек, направленные на тебя, когда они думают, что ты, возможно, можешь помочь… И всё равно остаются без помощи.

Это уже давно не рвало мне душу, но оставляло осадок.

Потому что я действительно хочу, чтобы всего этого не было. Хочу сделать так, чтобы этой грязи не существовало. Продажи тел, страха, рабства и безнадёжности. Хочу однажды сделать империю такой, где подобное станет невозможным…

Но сейчас, прекрасно осознавая собственную слабость, я понимал и другое. Работы впереди — бездна. И один я с ней не справлюсь.

Мне нужен рядом сильный Род. Или хотя бы соратники. Те, кто не дрогнет и не свернёт. Возможно, такими однажды станут Этараксийцы, если я успею спасти Сашу прежде, чем она сделает шаг в ту самую бездну. Теперь она королева. И мне нужно вывести её на правильный путь. Иначе…

Иначе всё утонет.

В крови. В грязи. В более изощрённой мерзости, чем та, которую мы сейчас наблюдаем почти на каждом мире.

В борделях, что я посещал, были не только Этараксийки и обычные женщины. Попадались и Альвийки. Все они были не в большом количестве, но хватало, чтобы понять масштаб рынка.

Была и обратная сторона у всего этого дела. Именно из-за моих постоянных походов по таким местам у нашего сопровождения даже появилась обо мне определённая слава. Когда мы спускаемся на планеты, охрана теперь постоянно идёт с нами, потому что это слишком опасные миры. И, видя, сколько борделей я обхожу, они смеются между собой. Но в их взглядах при этом полно уважения.

Вот ведь ирония.

— Идём на тренировку? — тихо спросила Яна.

Я кивнул.

Мы поднялись с кровати, вышли из каюты и направились в общий зал. Там уже были все остальные.

Взгляды моих учеников и Ольги за это время сильно изменились. Раньше им доводилось видеть только ухоженные миры, дворцы, академии, благополучные города. Теперь же они начали понимать, насколько страшной может быть жизнь на отсталых планетах. И, к счастью или к сожалению, это толкнуло их к развитию.

Сейчас все стояли хмурые, задумчивые. И теперь нужно учить их не только техникам, контролю и мышлению, но ещё и направлять психологически. Чтобы увиденное не превратило их в озлобленных фанатиков, которые захотят просто выжигать всё подряд.

Да, однажды придётся выжечь всю эту заразу. Но не пламенем.

Пока мы занимались, коммуникатор тихо завибрировал. Я посмотрел на экран.

— Господин, — прозвучал голос капитана.

Даже в нём теперь сквозила постоянная хмурость.

— Мы прибыли к очередной пиратской планете.

Последние слова он произнёс почти с отвращением. Его можно понять. Всем уже надоело это место. Я кивнул, отключил вызов и произнёс:

— Пора высаживаться.

И вот снова — спуск. Снова — хмурые лица. Снова — наглые и зажатые люди, потому что здесь есть те, кто сильнее, и те, кто обязаны терпеть.

Но на этот раз картина оказалась ещё тяжелее. Это был производственный мир.

Едва мы сошли с транспорта, в нос ударил запах гари, мокрой пыли, химии и тяжёлых заводских газов. Над улицами грязного города висела мутная дымка. Воздух был плотный, неприятный, с привкусом металла на языке. Где-то далеко гудели фабрики, скрежетали механизмы, рвались паровые клапаны, шипел раскалённый металл.

Вся группа шла собранно. Никто не оглядывался слишком явно, все делали вид, что ничего не замечают. Но я видел их взгляды. Видел, как они скользят по жителям, по серым зданиям, по грязным лицам, по маленькой девочке, которая сидела в углу на куске картона.

Она была очень худой и в рваной тонкой одежде. Плечи узкие, ручки тонкие, лицо осунувшееся. Рядом валялась пустая жестяная банка.

Я увидел, как Яна посмотрела на неё. Но девушка не сделала ни шага в сторону. Уже научена горьким опытом.

На одной из прошлых планет, она не сдержалась и подошла к такому же ребёнку — маленькому мальчику. Дала ему денег. Я не стал останавливать, потому что хотел, чтобы она сама увидела последствия.

А когда мы возвращались тем же маршрутом, мальчик уже лежал в переулке. Живой, но избитый.

Не насмерть. Так, пару раз приложили для науки. Этого хватило, чтобы Яна поняла: в подобных местах нельзя делать добро открыто. Здесь прав тот, кто сильнее. А слабому помощь может стоить ещё большей боли.

Я видел, как ей сейчас тяжело. Видел и по остальным. Но никто не поворачивал головы. Никто не показывал, что их вообще интересует чужая беда.

Хотел бы я им показать, что добро побеждает всегда, но в этом мире кто сильнее и влиятельнее — тот и прав. Мы же здесь инкогнито, поэтому приходится просто поддерживать каждого.

И снова — бордели. Снова — девушки. Снова — местные главари, у которых приходится выторговывать сведения.

Теперь я уже не только искал информацию, но и путал след для Асизаэль. Мне совсем не хотелось найти Сашу и сразу же столкнуться с этой ненормальной. Так что приходилось действовать тонко, аккуратно и без лишних следов.

Когда я закончил с делами и вернулся к группе в отель, то пересказал всё, что удалось узнать. Или, вернее, не узнать.

Была также и ещё одна причина, почему мы мотались от мира к миру.

Ранее мы уже были на той планете, где люди Клариссы когда-то сумели получить фотографию. Вот только от самого места осталась лишь огромная воронка. Причём находилось оно не в городе, а отдельно, далеко от любого подобия нормальной цивилизации.

Найти там я ничего не смог.

Поспрашивав людей в ближайшем городе, узнал только одно: оттуда действительно улетали какие-то корабли. И, расспросив уже о них, вытащил хоть какую-то полезную деталь. Теперь у нас появился пусть кривой, но ориентир.

На этой планете Саши не было. Поэтому, мы снова двинулись дальше.

Мы пролетели через новых два мира.

Время до прибытия Клариссы ещё оставалось, и нужно было успеть найти Сашу раньше, чем ситуация станет совсем непредсказуемой.

И вот наконец, кажется, мы добрались до средних рубежей пиратских миров.

Потому что этот мир, на который мы спустились сейчас, уже выглядел совсем иначе. Не идеально, но прилично. Космопорт был чистым, с хорошим освещением, без вони и грязи. Люди выглядели сытнее, одежда — дороже, а в лицах было меньше той обречённости, что встречалась раньше.

Я отошёл чуть в сторону и начал, как обычно, сканировать энергию вокруг. Без глаз. Только ощущением.

Силы переплетались во множестве чужих отпечатков. Найти среди них Сашу было бы трудно, если бы не одно «но». Когда-то у неё была моя энергия. И именно это сильно облегчало задачу.

Я стоял неподвижно какое-то время, вслушиваясь в энергетический фон, а потом резко открыл глаза и пошёл в сторону автостоянки.

— Грес? — взволнованно позвала Яна.

Я ничего не ответил, лишь махнул рукой, призывая следовать за мной, так как уже подходил к машине и старался не потерять след. Он был слабым, очень слабым, но точно здесь есть.

Все сразу же запрыгнули в шестиместное такси, я назвал направление, и мы рванули вперёд.

Когда машина остановилась перед огромным чёрным дворцом из железа, обнесённым высокими стенами, я первым вышел наружу и замер.

Здание не внушало трепет, а скорее хотел задавить своим видом.

Тёмное, с узкими окнами и металлическим блеском, оно больше напоминало крепость или тюрьму, чем что-то иное.

Я отошёл в сторону, к более тихому месту, и вновь начал прислушиваться к энергии. Здесь это было проще. Гораздо проще.

Через несколько мгновений я уловил его, отклик. Далеко внизу, под самим дворцом. Однако… Не только там. Также отклик был и наверху.

Почему энергии две, а не одна…?

Неужели… У Саши есть ребёнок?