Я стоял, ощущая две одинаковые энергии, и никак не мог понять, почему их две. Обе отзывались так, как могла отзываться только Саша. Но одна тянулась вниз, под дворец, а вторая — наверх. И это не укладывалось в голове.

— Ну не томи уже, — произнесла Ольга, нарушая тишину. Она стояла чуть сбоку, скрестив руки на груди, и в её голосе слышалось раздражение, за которым пряталось напряжение. — Столько мотаемся по этим мирам, а ты впервые так себя повёл. Наверняка что-то нашёл.

Я ещё пару секунд молчал, продолжая «вслушиваться», а затем медленно кивнул.

— Нашёл, — произнёс я. — Здесь моя энергия. Но почему-то её две.

— Две? — тихо переспросила Яна. Она чуть нахмурилась и посмотрела на дворец.

Ольга отвела взгляд в сторону, явно обдумывая какой-то вариант, а потом осторожно спросила:

— Не могла ли Саша за то время, что отсутствует…

Она не договорила, но я и так понял, о чём речь.

О возможном ребёнке.

Яна тут же внимательно посмотрела на меня. Ученики же настороженно оглядывались вокруг, не понимая, почему мы замерли посреди площади и уставились на чёрную громадину дворца.

Вокруг было довольно тихо для богатого квартала. Лишь негромко шелестел ветер между высокими фасадами, пахло прохладным камнем, дорогими духами прохожих и свежестью от водяных каналов, уходящих вдоль улиц.

— Не знаю, — честно произнёс я. — Обе неподвижны. Что внизу, что наверху. И чувствую я их не так ясно, как хотел бы.

— И что будем делать? — спросила Яна. Она перевела взгляд с меня на дворец и снова обратно. — Ждать Клариссу?

На этих словах троица учеников почти одновременно посмотрела на неё. Им всё ещё было непонятно, почему мы так спокойно называем Великую по имени. Но сейчас мне было не до их вопросов.

Я снова задумался.

Это определённо Саша. В этом я уже почти не сомневаюсь. Но две точки… Что-то здесь не так.

Либо то, что сказала Ольга, либо просто её вещи.

Я поднял взгляд на небо. Над городом тянулось синеватое солнце, заливая улицы ровным дневным светом. По одной из верхних воздушных трасс медленно проползал грузовой транспорт.

День и светло. Людей слишком много. Любая неосторожность сразу привлечёт внимание.

Я быстро всё обдумал и произнёс:

— Сейчас снимаем номера в ближайшем отеле и сидим там до ночи. После я один пойду проверить, можно ли попасть вниз или наверх.

— Серьёзно? — Яна сразу напряглась.

— Не переживай, — спокойно ответил я. — В открытую действовать не собираюсь. Посмотрю очень аккуратно и незаметно.

Но напряглась не только она. Даже Ольга перестала смотреть насмешливо. А у хмурого взгляд и вовсе стал таким, словно я прямо сейчас собираюсь сделать что-то особенно тупое.

До ночи мы ждали в ближайшем высотном отеле. Сняли два номера. Я, Яна и Ольга — в одном. Ученики — в другом. За всё время перелётов прогулки по мирам уже всем надоели, поэтому выходить снова никто не захотел. Мы просто решили дождаться темноты.

Я сидел в кресле у окна и обдумывал дальнейшие шаги. За стеклом лежал вечерний город. Чёрный дворец отсюда был виден особенно хорошо.

Яна медитировала, скрестив ноги на кровати. В комнате стояла тишина, нарушаемая только слабым гулом вентиляции и едва слышным городским шумом за стеклом. Ольга стояла у стены, опершись плечом, и смотрела в окно. Потом вдруг заговорила:

— Найдём мы её, и что дальше…?

Она на миг запнулась, посмотрела на меня и чуть исправилась:

— Нам нужно её найти, я понимаю. Но что мы будем делать потом?

— Отправимся в Орден Хранительниц, — ответил я. — Если будет возможность, попробуем ударить по пиратам и освободить Этараксийцев. Если такой возможности не будет — просто уйдём в Орден. Там я займусь одним делом, а потом купим корабль и будем думать.

Ольга кивнула, затем вдруг усмехнулась. Усмешка получилась странной. В ней не было веселья. Только усталость.

— Знаешь, я вдруг вспомнила нашу первую встречу, — произнесла она. — Ты тогда казался мне обычным пареньком. Да, красивым. Да, смазливым. Но ничего особенного. Просто ещё один Вяземский, про которого я кое-что слышала.

Я не сдержал усмешки.

— А оказывается?

— А оказывается, — повторила она и тоже усмехнулась, — за этой невзрачностью прятался чёрт знает кто. Тебе больше шести сотен лет. Ты прошёл через войны, через Ничто, через всё это… Скажи, не устал от жизни?

Я покачал головой.

— Ты не берёшь в расчёт четыреста лет тюрьмы. Так что поверь, от жизни я не устал.

Ольга замолчала. Потом отвернулась к окну и всё же задала вопрос, который, видимо, давно сидел у неё внутри.

— А если бы я тогда не ушла…?

Она не стала пояснять, но это и не нужно было.

— Судьба — штука непредсказуемая, — произнёс я спокойно, прекрасно понимая о чём девушка. — Но пишут её всё равно люди. Поэтому всё зависит только от нас. Я не стану говорить тебе, что если бы ты не ушла, между нами обязательно что-то бы вышло. Потому что отношения, дружба, взаимопонимание — всё это не появляется само. Для этого двое должны прийти к чему-то внутри себя.

Ольга выслушала, кивнула и больше ничего не спросила.

А я отметил, что Яна, хоть и сидела с закрытыми глазами, очень внимательно слушала наш разговор.

Когда наступила ночь, даже Ольга выглядела немного взволнованной. Я усмехнулся, оглядывая девушек.

— Выглядите так, будто я иду на битву, — произнёс я. — Я всего лишь хочу проверить, действительно ли это Саша.

— Учитывая тебя, — покачала головой Ольга, — можно ожидать всё что угодно.

— Будь осторожен, — тихо произнесла Яна, подходя ближе.

— Не знаю, сколько там пробуду, — сразу предупредил я. — Поэтому сидите без лишней суматохи. Если понадобится помощь, я попрошу. Вы почувствуете. Но если не попрошу, что бы там ни случилось, не вмешивайтесь. И лучше даже не приближайтесь к дворцу.

Обе кивнули. Я развернулся и вышел.

Снаружи город изменился. Днём он выглядел богатым и собранным. Ночью стал глубже и опаснее. Неон отражался в тёмном камне, редкие машины бесшумно скользили по трассам, а сам дворец теперь казался ещё более тёмным.

Подходя к нему, я уже знал, что мне нужно. Найти путь вниз.

Увы, это не Земля. Здесь нельзя просто перепрыгнуть через стену и надеяться, что ничего не заметят. Но и не Космическая Империя, где аристократические дворцы нашпигованы артефактами и защитами так, что проще штурмовать крепость.

У пиратов всё проще.

Не потому, что они бедные. Просто большинство из них не умеют работать с артефактами на том уровне, на каком умеют аристократы. Да и по-настоящему сильных бойцов на окраинах мало. Все серьёзные силы сидят ближе к центру пиратских миров.

Но даже так, всё же пришлось постараться.

Напрямую меня бы не пропустили. Через стены не пройти — засекут. Оставалось два варианта. Или использовать глаза Сарнойлов и рисковать тем, что Асизаэль снова уловит след. Или искать другой путь.

Я выбрал второе.

Довольно долго сидел в стороне, медитируя, отсекая всё лишнее. Потоки энергии вокруг дворца были запутанными. Слишком много линий, слишком много источников, слишком много лишнего шума. Но в итоге я всё же нашёл тонкий, почти незаметный лаз под землёй благодаря чьей-то энергии.

Такие ходы есть почти везде. Для техников, для обслуги, для нечистых на руку. А учитывая, что речь о пиратах, здесь явно второе было гораздо ближе чем первое.

Линия энергии вела далеко, к небольшому дому в стороне. Приблизившись, я почувствовал внутри практика. Нову второго ранга. Неплохая охрана. Если бы не одно «но».

Я беззвучно разрезал замок энергией и вошёл внутрь. В нос сразу ударил запах дешёвого крепкого алкоголя и застоявшегося воздуха. На полу валялись пустые бутылки. На узкой тумбочке, в обнимку с очередной бутылкой, храпел сам охранник.

Вот тебе и серьёзная охрана.

Он уже сделал за меня половину работы. Так или иначе, мне пришлось бы либо усыплять его, либо убивать. А так он уже спал. Я подошёл, коснулся ладонью его головы и направил энергию в мозг. Через пару мгновений «охранник» уже не храпел, а просто лежал в гораздо более глубоком сне.

Этого мне достаточно.

Я быстро нашёл вход и направился вниз. Тоннель оказался довольно чистым, сухим, без лишнего мусора. В самом подвале людей не было. Артефакты слежения и камеры я проходил на предельной скорости, используя тёмную энергию и молнию, буквально проскальзывая между зонами контроля.

Так я довольно быстро добрался до места, где ощущалась энергия Саши.

Это оказался сектор с мрачным светом и со множеством приоткрытых клеток.

Запах здесь стоял тяжёлый. Смрад нечистот, старой крови, плесени, ржавчины и… Человеческого отчаяния. По энергии было понятно, что совсем недавно здесь находилось много заключённых. Сейчас же… Если верить следу, оставалась только одна.

Чувствуя напряжение, я быстро подошёл к нужной клетке и сразу замер. Внутри никого не было.

Обычная клетка с усиленными прутьями и с узкой скамьёй вдоль стены. Пусто…

Но кое-что я всё же увидел. На лавке лежал чёрный китель. Часть формы моего Рода.

Дверь клетки оказалась не заперта. Я открыл её с тихим скрипом, вошёл и опустился на одно колено. Пальцы коснулись ткани.

Да. Её точно носила Саша. Выходит, она была здесь. Или же… Она и есть та энергия наверху.

Понимая, что такую вещь нельзя оставлять, я вытянул руку и направил тёмную энергию в ткань, полностью уничтожая её. Не оставляя ни нитки, ни следа, чтобы никто не смог отследить ни меня, ни Сашу.

Закончив, я встал и посмотрел вверх, сквозь потолок.

Плохо, что я не могу использовать глаза. Приходится ориентироваться почти вслепую. Наверху было много энергии. Слишком много. Я не мог разобрать, кому именно она принадлежит.

Рисковать и звать сюда Асизаэль не собираюсь. Значит, придётся действовать по старинке.

Пробраться наверх оказалось ещё сложнее. Приходилось двигаться медленно, тихо, постоянно отслеживая всё вокруг. Но чем выше я поднимался, тем страннее становилось. Людей здесь не было. Ни одного.

Пустые коридоры. Пустые посты. Ни шагов, ни голосов, ни ощущения людей. Только металл, холодный воздух и редкие технические шумы где-то в стенах.

А вот впереди по роскошному коридору, в огромном зале, энергия была.

Абсолют второго ранга. И множество энергий слабее.

Среди них та, которая принадлежит Саше.

Огромная дверь в зал была распахнутой настежь. Но я не спешил выходить, замерев за створкой и прислушиваясь. Внутри сначала царила тишина. Потом раздался скучающий голос взрослого мужчины:

— Знаете, если ваш шестой не придёт, я, пожалуй, начну вас по одному убивать. Всё равно мне скучно сидеть здесь и ждать.

Шестой?

Мысль сложилась мгновенно. Три ученика. Яна. Ольга.

И тут всё встало на места. Пустые коридоры. Отсутствие людей. Ловушка.

Понимание ударило резко, но я не сдвинулся с места. Потому что не ощущал внутри энергий ни Яны, ни Ольги, ни учеников. Значит, их либо экранировали, либо спрятали.

Я сразу попытался достучаться по связи до Яны. Ответа не было. Но я почувствовал, куда уходит сам поток. В этот самый зал.

И всё же пираты оказались далеко не такими тупыми, какими пытались казаться. Нас перехитрили.

Нет. Нас просто сдали.

Те ублюдки, что всё это время сопровождали нас!

Проблема была не в моих следах. Именно в пиратах. Иначе так просто захватить Яну, Ольгу и учеников не вышло бы. Они сильные бойцы. Просто им не хватает понимания такого мира и возможностей других.

Я сделал шаг вперёд и осторожно заглянул в зал. Вдали, посреди огромного пространства, стоял белый купол. Под ним сидели Яна, Ольга и троица.

Все сомнения исчезли и прятаться больше не было смысла. Поэтому я спокойно вышел из укрытия и пошёл вперёд, мельком окидывая взглядом огромный зал

Мужчина, сидевший на чёрном троне в конце зала, лениво посмотрел на меня. Черноволосый, в тёмной одежде, расслабленный, наглый. Его лицо не выражало напряжения. Только уверенность в том, что всё идёт по его сценарию.

— Так вот ты какой, — произнёс он, окидывая меня взглядом. — Последний.

Затем пират бросил взгляд в сторону чего-то большого, квадратного, накрытого тканью. Усмехнулся и продолжил:

— Любитель экзотики. Если так её любишь… Мог бы просто прийти ко мне. Мы бы договорились.

Он щёлкнул пальцами и ткань мгновенно сгорела.

Под ней оказалась клетка. Внутри — множество голых Этеараксиек.

И среди них я сразу заметил несколько голов с алыми волосами.

От автора: Конечно же прежде всего буду клянчить сердечки! (Здесь идёт слегка усталый смех). Несмотря на то, что было много дел, решил отложить их, чтобы всё же не оставлять вас на ещё один день без глав.

Очень устал писать сегодня две главы. Надеюсь, что поддержите и не пожалеете сердечком и комментарием. Поверьте, они играют огромную роль и сильно мотивируют.

Также предлагаю сыграть в игру! Кто хочет получить бесплатный промокод (могут получить только 4 человека) напишите смешной или тёплый комментарий к прошлой книге! К 27!

Все остальные — лайкайте комментарии, кому какой понравится и те, кто наберёт больше до старта платной части этой книги — получат промокод к 28 тому. Дизлайки ставить не надо! Давайте уважать друг друга!

Ну и вступайте в группу в вк. Перенёс туда все песни.

Первым делом я посмотрел не на пирата, а на Яну и остальных.

Белый купол, в который их запечатали, мерцал ровно и плотно, показывая, что формация довольно крепкая и полна энергии. Внутри сидела вся пятёрка. Напряжённые, собранные, но без ран. Уже одно это немного успокаивало.

Как именно они попались, я в целом знаю и без объяснений. Насколько бы ни был силён каждый из них, жизнь они ещё толком не видели. Не знают, какие существуют артефакты, как выглядят те или иные ловушки, как работают дорогие отели в таких мирах и сколько вокруг способов подставить и схватить человека, не запачкав при этом рук. Так что удивляться тут нечему. И винить их — тоже не за что.

Но кое-что меня приятно удивило.

Яна. Даже сидя внутри купола, она уже почти закончила подготовку к разрушению барьера, поставленного хоть и дерьмовым, но абсолютом.

Девушка сидела так, чтобы её было не видно за спинами остальных, словно больше всех боясь этой ситуации. Но тонкие нити её силы были стянуты в узлы, спрятаны у основания, там, где никто ничего бы не заметил. И сейчас ей нужна была лишь отмашка, чтобы уничтожить эту «клетку».

Умничка.

Наши тренировки действительно не прошли зря и даже в такой ситуации она может действовать.

Я перевёл взгляд на клетку с Этараксийками, ища Сашу. На меня смотрели слегка запуганные лица с порой опущенными взглядами, при этом некоторые явно хотели закрыться, но им нельзя было этого делать.

От данной картины внутри меня начала подниматься ярость, но я на время её подавил. Я ещё дам ей возможность вырваться наружу. Но не сейчас.

Я проследил по энергии Саши и сразу понял, что девушки здесь не вижу.

Не вижу ни золотых рогов, ни её лица. А та энергия, что я уловил снаружи, вела к одной из девушек в клетке.

Это странно… Однако сейчас не до этого. Придётся выяснить почему так сразу после того, как закончу здесь.

— Ну как тебе моя экзотическая коллекция? — с ухмылкой протянул пират.

Он сидел на троне развалившись, как человек, с повадками мелкого царька, которому повезло родиться не там, где за подобные замашки быстро объясняют границы, которые можно переходить, а где этот недомерок вынужден был бы молить о прощении.

— Впечатляет, не правда ли? — продолжил он и лениво махнул рукой в сторону клетки. — Можешь мне поверить, она одна из самых больших среди всех пиратов.

Пираты… Ублюдки, которым нельзя доверять ни при каких обстоятельствах.

Но должен признать, что нас ударили в спину красиво и эффектно. Даже, можно сказать, элегантно. Впрочем, если эти идиоты думают, что на этом всё закончилось, то они очень сильно ошибаются.

Только успел об этом подумать, как на коммуникатор пришло сообщение.

Пират, сидящий на троне, уловил движение моего взгляда и довольно оскалился.

— Ответь, — протянул он почти ласково. — Ну же. Мы ведь никуда не торопимся. Ночь длинная, у нас ещё будет время поговорить.

Не смотря на него, я поднял руку, принял вызов через непрозрачный голографический экран и, едва дочитав текст, мысленно усмехнулся.

Ну кто бы сомневался. Жадные мрази захотели большего.

Сообщение было коротким и предельно ясным: ситуация, в которой вы оказались, крайне опасна. Вы вошли в неё по собственной глупости. Если хотите, чтобы мы вас спасли, с вас пятьдесят миллионов.

Когда к нам на хвост подсели несколько пиратских кораблей, я не стал сбрасывать со счетов вариант возможной подставы. Атаковать нас в этих секторах, через которые мы пролетали и в котором мы находимся, они не смогли и не стали бы. Тут летают и другие «гости», а также торговцы, которых данная «система» не позволяет убивать открыто, чтобы сюда вообще хоть кто-то в последствии залетал и «нёс» свои денежки.

Но вот продать нас кому-то другому, а затем ещё и попытаться заработать на нашем «спасении» — это уже совсем другое дело.

Предсказуемо и я понимал, что такое возможно, но иного выхода не было. Нужно было искать Сашу. Однако если они думают, что хозяева положение… Что же, пока не стану их разубеждать. Но сюрприз их ждёт очень неприятный.

Впрочем, с ними разговор будет позже. Сейчас же…

Я коротко ответил по коммуникатору, закрыл сообщение и спокойно поднял взгляд на пирата.

Он усмехнулся шире.

— Мне нравится твоё спокойствие, — произнёс враг. — Всё в тебе выдаёт… — он почти выплюнул последние слова, — «благородную кровь». Надменные, жадные ублюдки, которые загребли под себя весь мир!

Я снова внутренне усмехнулся.

Вот она. Ненависть к аристократии. И эта ненависть обоснованна, но не в таких мразях, как он.

В тех, кто сам поднялся на чужой боли, на чужих трупах, на торговле людьми, а теперь сидит на троне и играет в правителя. Да, у него под контролем, возможно, одна планета. Может, две. Может, десяток. Но это не делает его правителем. Только дешёвой подделкой, мнимым «хозяином» положения.

И по тому, как он держится, а также как подводит к определённым условиям, я уже понимаю, что сражаться он не хочет. Нет, он хочет выкуп. Деньги. Возможно, техники. Возможно, артефакты. И учитывая то, что пират знает, что меня интересуют Этераксийцы, он наверняка попытается продать и каждую из них — по отдельной цене.

— Переходи ближе к сути, — произнёс я. — Чего ты хочешь?

Враг лениво улыбнулся.

Яна, Ольга и ученики — все пятеро наблюдали за тем, что происходит в зале, с нарастающим напряжением.

Но больше всего их сейчас интересовало не то, что говорил пират, а то, почему Сергей так спокоен.

Если Яна знала его достаточно, чтобы понимать, что внешнее спокойствие для него — норма, то остальные этого не знали. Да и сама девушка, если честно, уже начинала ощущать смутную тревогу.

Потому что одно дело — знать, что он силён, и совсем другое понимать, что перед ними сейчас находится абсолют второго ранга. В то время как Сергей — абсолют пятого.

Две неравные силы. Ведь чем выше ступени, тем сильнее становится разница между рангами.

Яна снова посмотрела в глаза парня. Но не увидела ни паники, ни суеты, ни малейшего движения, которое выдало бы тревогу.

Так, словно он не загнан в ловушку, а сам позволил ей захлопнуться.

Пират начал говорить, лениво перечисляя какие-то условия, но в следующий миг зал пронзил звук ломающегося металла.

Один из прутьев клетки, где держали Этараксиек, резко вывернуло и выдрало.

Спортивная, жилистая девушка сорвалась с места на такой скорости, что даже новы не сразу успели бы среагировать. Она держала прут как копьё и неслась прямо на пирата. Длинные волосы разметались, а глаза горели яростной и хоть и безнадёжной, но решимостью.

Пират замолчал и едва заметно скосил на неё взгляд.

Когда Этараксийка приблизилась, он просто резко ударил кистью по концу импровизированного копья.

Прут тут же задрало вверх, вырывая из её рук. Металл с визгом пробил потолок а сама девушка в тот же миг оказалась схвачена за горло.

Пират начал сжимать пальцы и она захрипела. Ноги задёргались в воздухе. Но даже так, синея лицом, Этараксийка всё равно тянулась к нему, скребла воздух пальцами, словно надеялась дотянуться и вырвать ему глаза.

— Забавная обезьянка, — усмехнулся пират. — Неужели и правда думала меня убить? Видимо, я тебе слишком мало уроков преподал…

Он усилил хватку. Этераксийка резко покраснела, потом начала бледнеть. Изо рта пошла слюна а глаза начали закатываться.

— Отпусти её, — раздался голос Сергея.

И хоть он и не повысил голос, но всё же вся пятёрка ощутила, как по их телам прошла холодная дрожь. Если раньше голос парня звучал ровно и почти безэмоционально, то сейчас в нём появилось нечто иное. Властность и сила. Сила, от которой сам воздух в зале дрогнул волной, а рука пирата дёрнулась.

Тот сразу перевёл на Сергея заинтересованный взгляд

— Отпустить? — с усмешкой переспросил он, склонив голову набок. — Что ж. Пожалуй, исполню твою просьбу, — произнёс враг уже шире ухмыляясь и небрежно махнул рукой.

В тот же миг девушку на огромной скорости швырнуло назад. Она ударилась спиной о прутья клетки с глухим звоном металла, резко выдохнула, громко вскрикнула и рухнула на пол без движения. Несколько Этараксиек в клетке дёрнулись к ней, но тут же вжались обратно, понимая, что им не дадут и шага сделать, а также это может навредить и самой девушке.

— Вот, пожалуйста, — усмехнулся пират, шутливо разведя руками. — Какие ещё будут приказания? — спросил он и, продолжая кривляться, чуть подался вперёд на троне.

Сергей же не двинулся с места.

— Тебя вся эта ситуация забавляет…? — спросил он всё с тем же холодом.

Пират усмехнулся шире и встал с трона, расправляя плечи.

— Ты даже не представляешь, насколько, — произнёс он с откровенным удовольствием. — Что я, что ты, мы оба из высших эшелонов и оба ведь понимаем одну простую истину. Этараксийцы — это не больше, чем слуги. Рабы, по сути. Как и Альвы. Все они должны служить людям, вот и всё.

Затем он сделал пару шагов от трона вперёд.

— Мужиков их вообще надо согнать на каторгу, и всё. Или заставить сражаться на потеху публики, — продолжил пират, скривив губы. — Что же до этих, — он небрежно махнул головой в сторону клетки. — С этими я уже наигрался вдоволь. Они, знаешь ли, быстро надоедают. Так что без сожаления продам их тебе.

От клетки тут же донёсся слабый, срывающийся, но полный ненависти голос.

— Вы, люди, ублюдки…! — прохрипела всё та же Этараксийка, с трудом приподнимаясь на локте. Её лицо было в ссадинах, волосы спутались, а на рёбрах проступали тёмные синяки. — Вы все сдохнете… Наша королева… Она отомстит за нас! Вот увидите… Ваш час придёт…! Всё человечество сдохнет!

Пират повернул голову и расхохотался, а закончив смеяться, спросил, мгновенно ощерившись:

— Тебе кто слово давал, животное?

В следующую секунду по залу прокатилась мощная красная волна его ауры. Давление рухнуло на Этараксиек и девушки одна за другой попадали на пол, тяжело дыша. Кто-то вскрикнул, кто-то только захрипел, взимаемые в холодный пол. Пират снова рассмеялся, наслаждаясь их бессилием и собственным превосходством.

Но его смех быстро оборвался, потому что по залу пронеслась другая аура.

Жёлтая.

Она не просто столкнулась с красной. Она смела её, как порыв ветра сметает пепел, и накрыла клетку тонким, едва заметным золотистым куполом. Тяжесть мгновенно ушла с тел девушек и они смогли задышать хоть и хрипло, но спокойно.

Пират резко обернулся и услышал тихий вопрос:

— Тебе смешно?

Задавший этот вопрос Сергей теперь уже медленно пошёл вперёд.

Каждый его шаг отдавался на полу лёгким дрожанием пространства. Металл клетки начал тихо позвякивать, а на стенах начали появляться тонкие трещины.

Пират нахмурился, быстро окидывая парня взглядом. А сергей же между тем продолжил:

— Этараксийцы со времён окончания великих войн, — чеканя каждое слово, произнёс он, — сражались на передовой. Не жалели своих жизней, чтобы защищать галактику от того, что приходит извне. Они убивали тварей сотнями. Тысячами. Пока ты, падаль, — добавил парень чуть тише, но от этого его голос стал только страшнее, — сидишь на своём троне из костей и мучаешь тех, кто не может тебе ответить.

Пират усмехнулся, но уже не так уверенно.

— Вы поглядите-ка на него, — произнёс он с насмешкой, хотя в глазах мелькнуло раздражение. — Что, зубки прорезались? А я ведь хотел с тобой по-хорошему. Но некоторые, видимо, доброты не понимают. Значит, будет по-плохому.

От него резко ударила красная аура. Она рванула вперёд тяжёлой волной, сминая воздух на своём пути. В центре зала столкнулись две силы. Красная и жёлтая. Пространство между ними загудело и задрожало.

— Силён, мальчишка, — произнёс пират, вглядываясь в Сергея. — Наверняка из очень богатой семьи. Впрочем… — он резко надавил сильнее, и красная аура сдвинулась вперёд примерно на несколько метров. — Я не собираюсь с тобой больше играть.

Однако, в следующее мгновение всё изменилось. Вражескую ауру просто смело.

Не отбросило назад и не оттеснило. Именно смело. Давление, вырвавшееся из Сергея, ударило в пирата тяжёлой невидимой волной. Того отнесло назад, заставив быстро оступить к трону. Вместе с этим лопнул барьер, державший пятёрку в центре, и с грохотом разнесло остатки клетки, в которой были пленницы, сметая прутья прочь в стену.

Аура Сергея не была статичной. Она выплёскивалась наружу из парня всё сильнее и сильнее, волнами. От этой силы начал нарастать низкий гул. По полу, по колоннам, по ступеням, по потолку и по стенам поползли всё более явные трещины.

Теперь пират уже не смеялся. Он стоял, нахмурившись, и впервые смотрел на Сергея не как на добычу, а как на угрозу.

Сергей же продолжал идти.

— Почему ты не смеёшься? — спросил парень. — Тебе ведь было так смешно.

И в тот же миг аура снова ударила, но уже одним резким потоком. Пирату пришлось выставить защиту. Красное марево барьером вспыхнуло вокруг его тела, а у ног закружились три печати.

В этот момент Рарат, наблюдающий за этим, понял, что ему становится тяжелее дышать.

Парень резко втянул воздух и почувствовал, что грудь будто сдавили невидимыми тисками. Он и сам отступил назад на шаг, потом ещё на один, не понимая, что происходит.

Быстро оглянувшись на остальных, он увидел странную картину. Вся их группа стояла напряжённая, готовая в любой момент сорваться в бой, но при этом почти не испытывала этого давления. В их взглядах было другое — восхищение. Даже Ольга смотрела на Греса широко раскрытыми глазами. А Рарат, наоборот, задыхался всё сильнее и вынужден был пятиться.

Он не понимал, почему на него это действует так тяжело, а на других — вообще нет.

Сергей между тем уже дошёл почти до центра зала. И чем ближе он подходил, тем сильнее менялась обстановка вокруг.

Аура становилась гуще, тяжелее и плотнее, а затем раздался треск.

Сначала — едва слышный. Потом ещё один, но уже отчётливый. И это трещал не потолок, не пол и не стены. Трещало само пространство…

Оно не выдерживало выбрасываемой наружу ярости того, кто слишком долго сдерживал её.

С каждым шагом Сергея треск становился всё явнее. Воздух гудел и дрожал уже без остановки. По краям зала появились тонкие чёрные разрывы пространства, исчезающие и рождающиеся снова в разных местах. Зал начало едва заметно трясти.

— Ну же, — произнёс Сергей, не сводя глаз с пирата. — Давай. Смейся.

Но тому уже было не до смеха. Глаза пирата быстро забегали, оценивая расстояние и угрозу. Он щёлкнул пальцами и в ту же секунду открылись четыре потайные двери, из которых вышли четыре новы первого ранга.

Сергей даже не посмотрел в их сторону и пират понял, что просчитался. Немного. Но достаточно, чтобы это стало опасным. Вокруг его тела плотнее сгустилось красное марево, а три печати под ногами закрутились быстрее.

Рарат всё так же тяжело дышал, наблюдая за происходящим сквозь странную дымку в голове. Веки наливались свинцом, но он не мог отвести глаз. Парень никогда и не подумал, что абсолют пятого ранга способен не просто сдержать, а заставить отступить абсолюта второго.

Сергей же снова заговорил.

— Раз тебе не до смеха…

И в следующую секунду его глаза изменились. В них вспыхнули четыре цвета, а вокруг зрачков проступил жёлтый ободок.

В то же мгновение из него ударила ещё одна волна. И на этот раз она была не просто мощной. Она была сокрушающей.

Никто не успел даже вдохнуть, как стены и потолок под громкий грохот и страшный рёв чего-то под пространством снесло прочь. Ночной прохладный воздух ворвался внутрь освобождённого пространства.

Огромная верхушка громадного замка исчезла за долю секунды, но громадные и мелкие обломки не рухнули вниз.

Подхваченные энергией Сергея, куски металла, камня, арматуры и стекла начали с лёгким гулом вращаться над дворцом, образуя широкий и смертоносный вихрь.

Несколько крупных и мелких осколков, до этого крутившихся на высоте, вдруг рванули обратно вниз. В сторону четырёх нов.

Те не успели ни среагировать, ни понять, что происходит. Миг — и их тела просто разорвало металлическим градом на клочки. На каменный пол полетели куски плоти, кровь и обломки доспехов.

Сергей же, глядя на замершего пирата с уже заметно побледневшим лицом, произнёс ровно, без тени эмоций:

— Раз ты не смеёшься… То за тебя посмеюсь я, когда размозжу твою башку.

От автора: Спасибо всем большое за отклик! Я рад, что вы все есть у нас и мы с вами идём дальше!

Специально для неугомонных кто будет писать про то, что может опять затянутся поиски Саши. Нет — не затянутся. Ещё глав пять или меньше.

Смотря на своего врага, я понимал одну простую вещь. По меркам нормального практика для своего ранга он жалок. Это читалось в нестабильности его энергии, в перекосе развития тела, в незавершённом источнике и в общей рыхлости силы.

Да, он овладел аурой, но и она лишь жалкая видимость, а не настоящая сила. Но для этого ублюдка это больше, чем достижение. Для него это повод считать, что все другие лишь мусор под ногами.

Однако, как бы жалок он ни был, при всём этом одного у него не отнять одного — голой мощи ранга. А значит, затягивать бой нельзя. Я и так активировал глаза, чтобы справиться с ним. А значит могу стать маяком для Асизаэль.

Благо, бой и не затянется, потому что на Земле я успел развить одну крайне полезную способность. Накопление энергии внутри собственного тела. Всё это время, помимо восстановления, я именно этим и занимался.

Укладывал силу слой за слоем, уплотнял её, создавал дополнительную защитную оболочку на всякий случай, которую в любой момент мог бы реализовать, потому что мне нужно было в случае чего защитить своих спутников. И сейчас эта подготовка дала плоды.

Пират, похоже, тоже наконец понял, что перед ним уже не мальчишка из какого-нибудь богатого Рода. Но он даже не взглянул на мёртвых нов, будто те с самого начала были для него расходным мусором. Лицо его перекосилось от ярости. Враг резко шагнул вперёд, ударяя в пространство.

Из его кулака в мою сторону рванул плотный огненный поток. Не просто жар — спрессованная, тяжёлая огненная масса, способная прожечь и металл, и камень.

В ту же секунду высоко в воздухе вспыхнули сотни ярких спиралей. Они быстро уплотнились, закрутились и превратились в округлые огненные пылающие сюрикены.

Враг перекрывает мне пространство. Не хочет давать ни шанса на телепортацию или на манёвр. А ещё эти сотни огненных лезвий, напитанные силой, при попадании разнесут в ничто не только дворец, но и пол города.

Однако я уже активировал глаза, поэтому…

Сражение началось резко. Ещё мгновение назад верхушка дворца была снесена, четыре новы убиты, а пленницы и группа только успели перевести дыхание. И уже в следующий миг пират ударил Сергея пламенем. Ночное небо тут же укрылось множеством ярких огненных техник. Они шли со всех сторон, сыпались сверху, перекрывали пространство и рвались к цели с воем раскалённого воздуха.

Но, судя по лицу Сергея, он даже не воспринимал эту атаку в серьёз.

Он стоял всё с тем же беспристрастным выражением, будто происходящее его не впечатляло. И когда сюрикены рванули вниз, от парня во все стороны ударила чёрная волна. Она столкнулась с огненными техниками, и ночной воздух утонул в красно-чёрном свете взрывов.

Пламя вспыхнуло так ярко, что чуть ли не слепил и на миг стало видно весь разрушенный остов дворца, крутящиеся в небе металлические обломки и побледневшие лица тех, кто наблюдал за боем.

Огненный поток, который на своём пути уже успел расплавить часть пола и превратить камень в густую текучую массу, был разбит напополам ударом чёрного клинка.

Пират, видя это, не растерялся, так как ещё доли секунды назад он готовил новые техники. В небе вспыхнули сразу несколько печатей, довольно сложных и многослойных.

Яна и остальные, понимая, к чему всё идёт, тоже не стали медлить. Теперь пространство было под контролем Сергея, поэтому телепортация вновь стала возможной. Пятёрка мгновенно исчезла и появилась возле Этараксиек, сразу же накрывая их щитами.

И именно тогда они увидели кое-что странное.

Печати, которые только начали формироваться в воздухе, вдруг стали рассыпаться, превращаясь в синюю пыль энергии. Одна за другой, не успевая завершиться и не успевая даже начать раскрыть свою мощь.

Сергей же всё также стоял на своём месте. Его взгляд метался очень быстро, скользя от одной зарождающейся в небе печати к другой. А непонимающий, что происходит, пират, с каждой секундой пытался создавать их всё больше, будто надеялся количеством продавить то, что не мог понять.

Недолгое удивление у группы сменилось осознанием.

Ранее учитель уже рассказывал им об этом. И даже показывал.

Абсолютный контроль энергии.

Состояние, в котором ты настолько хорошо ощущаешь и понимаешь силу, что можешь разрушить узлы печатей ещё до их завершения. Способность, доступная очень немногим святым, сейчас использовалась абсолютом пятого ранга настолько мастерски, что новы сами не заметили, как сглотнули ком в горле…

Бой между тем только нарастал.

Пират всё сильнее ускорялся, увеличивал число печатей, пытался найти предел, после которого Сергей уже не сможет всё разрушать. И в какой-то момент, на непонятно каком десятке, ему всё же удалось продавить темп.

В воздухе вспыхнули два громадных огненных клинка. Неровные, яркие, с рваными гранями и тяжёлым жаром. Они понеслись на Сергея, разрезая ночь.

Но и их он не оставил без внимания.

Стоило ему только перевести взгляд, как кружащиеся в воздухе обломки дворца резко остановились, а затем рванули вперёд. Металл с визгом врезался в огненные клинки и разорвал их в клочья.

Пират же, кажется, наконец понял, что дальними техниками здесь ничего не добиться.

Его аура усилилась ещё сильнее. Красное давление пошло плотным покровом по всему телу. А в следующую секунду он телепортировался. Появился прямо перед Сергеем с багровым мечом в руках, нанося удар сверху всем весом тела.

В руке Сергея сверкнул чёрный клинок.

Столкновение произошло мгновенно. И если пират давил всем телом, то вот парень держал клинок так легко и спокойно, словно сражался с ребёнком.

От удара во все стороны разошлись две волны силы, ударившие далеко за пределы дворца. Пространство вокруг них содрогнулось. Металл завыл а камень треснул ещё сильнее.

Пятёрка внимательно следила за каждым движением, но лишь Яна понимала, что враг только что совершил самую большую ошибку. Он пошёл в ближний бой с Сергеем. С тем, кто, по слухам, был одним из сильнейших мечников.

Дальше всё произошло слишком быстро.

Миг — и клинки, разражаясь новыми волнами силы, сверкнули серией ударов, которые не смогли толком различить даже новы. Даже Яна уловила только часть движений. Пират попытался перехватить темп, но вместо очередного удара мечом получил удар кулаком.

Он успел закрыться рукой и укрепить покров аурой, но это оказалось бесполезно.

Хруст разошёлся так звонко, что, казалось, его услышали даже далеко за пределами дворца. Пирата на огромной скорости впечатало вниз. Пол не выдержал. Его тело пробило перекрытие и унесло куда-то глубоко внутрь развалин, пробивая дыры в следующих помещениях.

Сергей телепортировался следом.

Дальше группа могла отслеживать бой только по вспышкам, по резким взрывам столкновений, по грохоту, по телепортаций и по всё сильнее содрогающемуся дворцу, который, казалось, вот-вот окончательно рухнет. По началу боя они ждали худшего, были готовы вмешаться, помочь, прикрыть. Но очень быстро стало ясно: Сергей не сражается с этим человеком на равных.

Нет. Он доминирует. Полностью.

Не оставляет врагу ни шанса, ни пространства, ни возможности для манёвра. Какие бы техники пират ни применял, как бы ни усиливал ауру, как бы ни бил — итог каждый раз был один. Всё, на что он оказался способен, это позорно бежать, и искать хоть какой-то выход, чтобы спастись.

Но от хищника, который всё это время сдерживал голод — нельзя уйти. Он настигнет свою добычу.

Высоко в воздухе появилось подкрепление. Четыре летающих транспорта пиратов стремительно приближались к дворцу. Группа не успела понять, чего ожидать, как пространство вновь начало дрожать и искажаться.

Где-то за гранью понимания, там, куда и вели разрывы, раздался яростный рёв. Он не принадлежал этому миру. Он доносился извне, из серо-дымчатой реальности за трещинами. Разрывы в пространстве всё ещё ползли по воздуху вокруг места боя. Они то схлопывались, то вновь раскрывались, иногда становясь шире.

В какой-то момент Рарат посмотрел в один из них. И парень застыл на месте, чувствуя, как его сердце испытывает непередаваемый ужас

Из серой глубины на него смотрел огромный, чем-то похожий на кошачий, чудовищный глаз. Неподвижный. Живой. Чужой. В этом взгляде не было интереса или чего-то ещё. А уже в следующий миг глаз сдвинулся в сторону и исчез из поля зрения.

А затем бой вновь сместился наверх.

Сергей и пират возникли высоко в воздухе и снова схлестнулись. Всё с тем же исходом — пират пытался выжить, а не победить. И в следующий же миг от всего-лишь одного удара его тело на огромной скорости снова пробило пол зала, унося противника ещё глубже вниз.

Сам зал начал стремительно разрушаться. Камень осыпался, проваливаясь вниз. Какая-то часть дворца не выдержала и сейчас с громким грохотом осыпалась вниз. Этараксийки и группа остались висеть на щитах, не касаясь рушащегося пола.

Подкрепление, наконец, добралось до них. Но делать напряжённой группе, находящейся в центре зоны охоты Сергея ничего не пришлось.

Все обломки, кружащиеся в воздухе, мгновенно сорвались с мест и устремились к четырём летательным аппаратам, вгрызаясь в них.

Щиты трещали, ломались, вспыхивали и гасли. Люди внутри пытались бежать, пытались закрыться, ставили барьеры. Без толку. Машины одну за другой разорвало на куски. В небо полетели горящие осколки, кровь, обломки тел и поле боя огласили крики страха.

Это продолжалось ещё пару секунд, и вдруг всё закончилось. Наступила тишина, которая, тем не менее, давила также сильно, как и бой.

Разрывы медленно схлопывались. Давящая аура исчезала. Остались только далёкие вспышки в городе и в космосе, показывающие, что где-то ещё продолжаются столкновения между пиратами.

Сражение прекратилось так же резко, как и началось.

А спустя мгновение в воздухе, над развалинами, телепортировался Сергей. Напротив него, вися в пространстве, держался пират.

Точнее то, что от него осталось.

Весь избитый. Лицо залито кровью. Ноги и руки переломаны в неестественных местах, свисают криво. Грудь тяжело ходит, изо рта вырывается хрип с кровью. В его взгляде уже не было ни насмешки, ни злости. Только ужас и ясное осознание того, что он встал на пути у того, кому не следовало переходить дорогу.

Послышался его тихий, почти потерянный шёпот:

— Как… Вас зовут…?

Сергей посмотрел на него холодно и ответил так, что от каждого его слова враг уже не хотел жить:

— Такая мразь, как ты, недостойна знать моё имя. Но поверь. Когда о нём узнают все такие же, как ты, сожалеть будет уже поздно. Я приду. Приду за каждым из вас, чтобы убить за каждую невинно загубленную душу. Не оставлю в живых никого, кто посмел оскорбить, сломать или поработить кого-то из чужого или своего народа. Клянусь своим именем и именем предков, что вычищу галактику от каждого мусора наподобие тебя.

А дальше произошло именно то, что он и обещал. Голова врага просто лопнула, разлетаясь кровавыми брызгами.

В следующий миг то же случилось и с телом. Плоть, кости — всё превратилось в кровавую пыль и ошмётки, которые тут же разнесло в разные стороны.

Рарат машинально перевёл взгляд назад и вдруг заметил странное. Все Этараксийки, которые до этого сидели сжавшись и не смея пошевелиться, сейчас стояли на одном колене и смотрели только на их учителя.

И почему-то именно это подтолкнуло в его памяти одно старое воспоминание: Этараксийцы не кланяются кому попало.

Но не успел парень об этом подумать, как сверху, с небес, вниз резко опустились несколько шаттлов. Оттуда один за другим появились новы и абсолюты. Один из них — уже довольно старый мужчина, абсолют первого ранга — возник прямо перед Сергеем.

Он медленно повёл головой. Посмотрел на Этараксиек. На лужи крови. На разрушенный дворец. И только потом перевёл взгляд на парня.

Глаза Сергея к этому моменту уже стали обычными.

Старик некоторое время смотрел молча, а затем произнёс:

— Это была наша добыча.

Сергей ответил сразу, со всё ещё плохо скрываемой в голосе яростью:

— Не играй со мной в игры, пират. Всё это время я и без того платил вам сверх меры. И если ты думаешь, что это деньги какого-нибудь моего папеньки, клана, Ордена или Рода, то глубоко заблуждаешься. Я тратил на вас деньги дорогих мне людей. Тех, кого уже нет в этом мире. Но память об их добре во мне осталась. Поэтому не накаляй ситуацию ещё сильнее.

В воздухе повисло напряжение. Оба смотрели друг на друга, и группа отчётливо понимала, что ещё одно сражение может начаться в любую секунду.

Но старик, к его счастью, оказался умнее предыдущего.

— Заплатить в любом случае придётся, — произнёс он уже спокойнее.

Сергей бросил взгляд на Этараксиек и ответил:

— Плачу сто тысяч за каждую найденную на планете девушку или мужчину Этараксийцев или Альвов.

Пират сомневался всего мгновение.

— Идёт.

Сразу после этого его люди и он сам исчезли.

Глядя вниз на Этараксиек, я телепортировался в одних из нижних, ещё более-менее уцелевший зал. Там по стенам висели тяжёлые чёрные шторы. Я сорвал их одним движением, тут же разрезал на множество кусков и телепортировался обратно на крышу развалин, передавая всё это Яне.

После сразу подошёл к Этараксийкам.

Увидев меня, они сперва подались вперёд, а потом резко дёрнулись назад.

Я опустился на колено перед той девушкой, что до этого пыталась убить пирата, и протянул к ней руку.

— Свет… — тихо выдохнула она, снова слегка подаваясь вперёд, но в то же мгновение в её взгляде промелькнуло что-то, от чего она со страхом отстранилась.

Но в её взгляде и взглядах других не было страха. Там было… Отвращение. Отвращение к самим себе.

Позор. Ненависть к собственной слабости. Всё то, что копится в человеке, когда он слишком долго живёт не своей жизнью и вынужден делать то, за что потом не может себя простить…

— Всё хорошо, — тихо произнёс я, чувствуя, как внутри меня поднимается целая буря.

Потянувшись вперёд, мягко взял её за плечи и притянул к себе. Обнял и легко прижал, а затем погладил по голове.

Она дрожала, пыталась отстраниться, но я не отпускал. Вместо этого мягко распространял свою волю.

— Свет, прошу, я… — послышались всхлипы девушки. — Не надо… Я…

— Всё хорошо, — снова повторил я. — Больше вам ничего не угрожает и никто не посмеет навредить.

Она ещё какое-то время сопротивлялась, но постепенно сопротивление ослабло и девушка перестала дёргаться, лишь тихо заплакав, прижимаясь к моей груди.

Яна, Ольга и две мои ученицы уже начали укрывать остальных кусками ткани. Хмурый же отвернулся и отошёл дальше, явно понимая, что лишний мужской взгляд сейчас этим девушкам ни к чему. Тем более на него они смотрели с открытой ненавистью.

Дальше за нами прилетел шаттл. Мы быстро забрали всех Этараксиек и отправились на корабль.

Каких-либо важных сведений от убитого пирата я и не ждал, но всё же прихватил его коммуникатор.

Уже на корабле у меня состоялся долгий разговор с Этараксийками.

Именно тогда я узнал, почему энергия Саши находилась сразу в двух местах. Это была метка. Она специально оставила её на одной из девушек, чтобы потом вернуться за ними.

Также я услышал главное — новая королева не бросила их.

Саша сражалась за каждого из них. С яростью. До конца, жертвуя собой. Но в итоге, в тяжёлой битве, ей и многим другим пришлось отступить и перегруппироваться. Перед этим она обещала вернуться, после того, как станет сильнее.

Мне удалось получить доступ к этой метке. Через неё я сумел почувствовать, где примерно находится Саша.

И тут же вспомнил кое-что из того, что когда-то рассказывала мне Ваартирия. Далеко отсюда существует ещё одна старая закрытая-законсервировання планета Этараксийцев. Скорее всего, именно туда Саша и увела тех, кто выжил.

Теперь я знаю главное — она жива и с ней всё в порядке.

Но меня тревожило кое-что другое. За это время она вполне могла слишком сильно озлобиться на людей. А такая ярость редко ведёт к чему-то хорошему. Это путь в пустоту. В ничто. В то место, где человек теряет не только свою жизнь, но и самого себя.

Поэтому мне нужно как можно скорее прийти за ней.

Этараксийцев-мужчин на этой планете не оказалось. А вот девушек было очень много. И многие из них оказались сломлены. От этого во мне снова поднялась ярость, но я почти сразу её задавил.

Пираты, как я и думал, добивались чего-то своего. Скорее всего, вся их операция изначально была завязана именно на того пирата, которого я убил. Видимо, они дождались нужного момента, когда кораблей в этом районе окажется меньше, чем у их врагов, и ударили. Планы у них, правда, в итоге не сошлись.

Хотя и на Этараксийках они всё равно успели заработать.

Не пятьдесят миллионов, конечно, и для них это, скорее всего, трагедия. Но кроме как принять действительность, им ничего не оставалось.

Они наверняка прекрасно примерно понимали силу того пирата. А когда столкнулись с тем, что я его убил, быстро решили не развивать конфликт дальше. Иначе рисковали бы нажить врага в лице неизвестного, но явно не слабого Рода или силы, стоящей за мной.

Сейчас, стоя перед обзорным окном в летящем корабле, я приложил к нему руку, смотря на далёкую планету, на которой также есть Этараксийки и Альвы.

Я соберу Этараксийцев и всех тех, кто не хочет продолжения безумия и очищу галактику. Вычищу эту мерзость, создав мир, где каждый сможет жить, а не выживать.

Но сперва… Сперва мне нужно добраться до Саши. Куда я и отправлюсь сразу после встречи с Клариссой, которая совсем скоро приведёт флот.

Я сидел на кровати в позе лотоса и медленно вёл энергию по телу. Не спеша, но и не осторожно.

Направить поток. Придержать. Ослабить. Снова провести по нужной линии. Выправить перекос. Задавить лишний всплеск. Работа тонкая, кропотливая, но очень важная.

Я почти выправил свой ранг. Осталось лишь стабилизировать всю систему, и вот тут в дело вмешивается уже количество энергии… Она просто дестабилизирует моё состояние.

Я открыл глаза. В каюте стояла спокойная полутьма. Яна с остальными на тренировках, так как пока никаких проблем не предвидится.

Вновь прикрыл глаза и вернулся к энергии, но мысли всё равно ушли не в тело, а к Этараксийкам.

После того, что с ними сделали у пиратов, оправиться быстро они не смогут. Не только девушки, но и остальные. Любой на их месте не смог бы. А тут речь о целой расе существ, которую, мало того, что стараются истребить, так ещё и считают, что имеют за собой право распоряжаться их судьбами, творя, что хотя.

И то, к чему всё это в последствии приведёт, может вылиться в гораздо большие проблемы, чем кажется сейчас. Если же я хочу добиться мира, в последствии, мне придётся принять всю их боль на себя и перенаправить в правильное русло. Иначе… Иначе и нет смысла стремиться стать императором.

Мы летели обратно уже четвёртый день, и за это время спасённые девушки почти ни с кем не разговаривали. Между собой — да. Иногда. Тихо и коротко. Но не с нами. Даже я старался лишний раз к ним не подходить, хоть и ловил себя на мысли, что хочется хотя бы как-то поддержать.

Только вот не всё лечится словами. Порой лишнее участие только сильнее бьёт по человеку, потому что снова напоминает, в каком он состоянии и кто это видел.

Моя же фигура для них слишком великая, и от того им ещё хуже, потому что они ощущают себя, как выразилась одна девушка, «грязными».

Поэтому рядом с ними больше всего были Яна, Ольга и мои ученицы. Они не смогут понять их боли, но всё же им проще с ними общаться. А может… Может я и не прав и Этараксийкам от этого только тяжелее…

Закончил очередной цикл и медленно опустил руки на колени.

Хорошо бы Кларисса не ударила раньше времени. Это сейчас очень важно.

Если она решит, что нас схватили, и Орден Хранительниц пойдёт в атаку без координации, вся ситуация моментально станет гораздо сложнее. Пиратский сектор и так похож на клубок змей. Стоит ударить не туда или не в тот момент, и все начнут жрать друг друга, попутно кусая любого, кто окажется рядом. А если в этом хаосе вспыхнет полноценный прорыв, вытащить оттуда Этараксиек и Альвов будет в разы тяжелее.

Нет, удар в любом случае нужен. Но не слепой, а направленный, с чёткой целью.

Нужен такой, чтобы пока Орден ломал пиратам зубы и отвлекал основные силы, я и остальные смогли бы спокойно вытащить тех, кого можно спасти. Чем сильнее Орден ударит в правильное и нужное место, тем меньше внимания достанется нам. А значит, тем выше шанс уйти без лишней крови.

Хотя кого я обманываю.

Без крови уже не получится. Вопрос только в том, чьей именно и насколько много её будет.

Ещё четыре дня после той планеты прошли по одному и тому же кругу.

Медитация. Работа с энергией. Тренировки с учениками. Время с Яной. Редкие разговоры с Ольгой и остальными учениками.

А ещё меня несколько волновал момент Асизаэль.

То, что мы всё ещё не встретились, вовсе не означает, что опасность нас миновала. Она могла отстать, могла решить, что игра не стоит усилий, могла временно потерять след. Но могла и просто устроить ловушку впереди. Просчитать нужный маршрут, засесть в нужной точке и ждать, пока мы сами в неё зайдём.

Отбрасывать нельзя ни один из вариантов.

Я слишком хорошо знаю Сарнойлов и высшую аристократию. Если Асизаэль действительно решила, что хочет меня получить, то просто так она не остановится. Особенно если поняла, что я не просто носитель глаз их Рода, а кто-то куда более ценный и опасный.

Я вышел из каюты и огляделся.

В коридоре было тихо, лишь за дальним поворотом мелькнули две мои ученицы, о чём-то негромко разговаривающие между собой. Когда заметили меня, сразу слегка склонились, выражая почтение. Я коротко кивнул им, и они отправились дальше по своим делам.

Уже не суетятся. Не пытаются выглядеть умнее, чем есть. После всех этих миров и случившегося ранее они стали тише. И это, пожалуй, полезное изменение.

Я проходил мимо тренировочного зала, поэтому решил зайти в него.

Там был хмурый. Он отрабатывал удары один, в своём привычном стиле — зло, жёстко, будто хотел не просто пробить защиту воображаемого врага, а вбить её в пол вместе с ним. От клинка шёл жар, по воздуху бегали короткие языки огня. Увидев меня, он не остановился сразу, только через несколько секунд опустил меч и мрачно выдохнул.

— Опять решил сам себя сжечь? — спросил я, проходя в зал.

Он чуть скривился, но промолчал.

— Ты всё ещё пытаешься перебороть силу лоб в лоб.

— Я контролирую, — произнёс парень хмуро.

— Нет, — ответил я. — Ты давишь. Это не одно и то же. Не подчиняй энергию. Позволь ей стать частью тебя. Доверься себе, а не своему эго.

Парень отвёл взгляд и спорить не стал. Я уже хотел оставить его, когда ожил мой коммуникатор, поэтому сразу принял вызов.

— Господин, — раздался голос капитана.

— Что у вас?

— Прибываем к точке назначения. Ещё несколько минут, и планета будет в прямой видимости.

— Что по поводу сражений и внешних источников сил на карте?

— Всё чисто. Судна пиратов не отображаются на радарах, но в световом пространстве никого кроме них и не видно.

— Понял, — произнёс я. — Иду.

Отключился и направился в рубку. По дороге ко мне присоединился хмурый. Он шёл молча чуть позади.

Когда пришли в рубку, я подошёл к центральному экрану. Планета уже действительно была видна впереди, и кроме неё, а также огей пиратских судов, видно не было ничего другого.

Либо Кларисса не справилась… Либо флот задержался… Либо затаился на точке встречи. Одно из трёх.

— Подходим спокойно и проходим мимо, — произнёс я, не отрывая взгляда от планеты. — Без лишнего шума. Сигналы по стандарту, однако, полная готовность, но без показухи. Если нас тут встречают — нужно быть готовыми в любом момент прорываться.

— Есть, — ответил немного напряжённый капитан.

Впрочем, напряжён был не только он, но и остальные в рубке.

В итоге наш корабль спокойно прошёл мимо пиратской планеты и также около небольшого флота, который держался рядом с ней.

Я смотрел на мерцающие точки кораблей на тактическом экране, которые были видны лишь вблизи. Снаружи всё выглядело мирно, и всё же это спокойствие может быть обманчивым. Чего только стоит предыдущий момент с пиратами.

После того, что произошло в дальнем секторе, после мёртвого абсолюта и вытащенных нами Этараксиек, нас вполне могли попытаться задержать, так как у нас на борту слишком много «ценного».

Капитан корабля время от времени косился то на меня, то на экран. Ему такое тем более не нравится. Наверняка ведь уже, судя по лицу, имел дело и сражался с пиратами, и понимает их природу не меньше моего. Он весь путь напряжён.

И тем не менее чужие суда держали дистанцию, не сближаясь и не выходя на перехват. Наше же сопровождение отстало довольно давно, выполнив свою часть сделки. Но когда мы уже удалились на приличное расстояние, на экране вспыхнул значок вызова.

— Принять, — произнёс я.

Через секунду в воздухе возник голографический экран со знакомой фигурой и лицом.

Тот самый пират. Всё та же наглая рожа, всё та же чуть кривая усмешка, будто он сидит не в центре гнилой системы, а у себя на даче за вечерним вином. Пират выглядел расслабленно, но я уверен, что «этот» наверняка в курсе всего случившегося.

— Ну надо же, — с откровенной насмешкой произнёс он, облокотившись на подлокотник кресла. — Благородный аристократ покинул нас, и даже не попрощался… Впрочем… Ладно, — его тон стал деловой. Это уже не важно. Благодарю, что воспользовались нашими услугами.

Я молча смотрел на него.

Наверняка ведь они уже начали собирать по мне отдельную «папку». Кто, откуда, с кем летает, какие привычки, где был замечен, на что способен, сколько платит, как разговаривает, с кем торгуется. Пираты не упускают такие вещи. Если человек выбивается из общей массы, если рядом с ним происходят слишком шумные события, его начинают запоминать. А потом, если нужно, вытаскивают эту память наружу и продают. Или используют сами.

Казалось бы… Отбросы… А система налажена. И, судя по тому, что я увидел, такая система стала относительно недавно. Они и раньше делали «централизованное» «общество», но сейчас шагнули далеко вперёд в этом плане.

Впрочем — это лишь ширма, которую они показывают. В реалиях всё совсем иначе.

— Закончил? — спокойно спросил я.

Он тихо рассмеялся, покачал головой и ответил:

— Всё такой же приятный в обще…

Я просто отключил связь, так как ничего важного этот тип явно не скажет.

— Идём дальше, — произнёс я. — Активируйте дальние системы обнаружения, когда отойдём подальше. Нам сейчас важно найти флот Ордена Хранительниц.

Капитан сразу кивнул и отдал приказ. Операторы оживились, а обстановка в командном центре начало становиться менее напряжённой.

Над панелями вспыхнули новые сектора поиска, по пространству протянулись линии сканирования. Я смотрел на это и невольно думал о Клариссе.

Если Орден уже выдвинулся, это хорошо. Если нет — плохо. Всё же мне надо дать понять, что если охота за Этараксийцами продолжится — удар не заставит себя ждать. А для этого удар должен быть достаточно тяжёлым. Иначе пираты не поймут.

Путь до планеты, где мы оставили второй корабль, прошёл без происшествий.

Когда планета появилась в зоне прямого обзора, с кораблём начали пытаться связаться.

— Второй корабль не определяется, — произнёс один из операторов, быстро проходясь по данным. — На радарах пусто.

Я медленно повернул голову.

— Связь?

— Не выходит, господин, — ответил капитан, и я услышал в его голосе нехорошую сухость. — Сигналов нет.

Хмурый стоял рядом со мной. Я не смотрел на него, но хорошо почувствовал, как он напрягся.

Это его корабли и его люди. Да, пока командую ими я, так как не может быть двух командующих, а у парня в этом плане явно мало опыта, но не думать о них он не может.

— Уходим на круг, — произнёс я. — Облетаем планету и расширяем зону поиска. Проверить все возможные ранее обозначенные резервные точки укрытия, после этого пойдём на снижение.

Планета внизу была серо-зелёной, с плотными облачными массивами и длинными горными цепями. Ничего особенно красивого. Обычный мир, удобный скорее для временной стоянки, чем для жизни. Мы проходили один сектор за другим. Время тянулось медленно. Очень медленно.

Произойти здесь могло всё, что угодно, поэтому расслабляться было нельзя.

И всё же спустя некоторое время оператор резко выпрямился и посмотрел на меня

— Есть! — произнёс он, и в голосе сразу появилось облегчение. — Поймали слабый сигнал. С южного полушария. Идёт из естественной впадины, экранировался рельефом.

На карте мигнула точка.

— Летим туда, — отдал я приказ.

Капитан кивнул. Корабль резко лёг на новый курс.

Чем ближе мы подходили, тем яснее становилось, что второй корабль спрятался в низине, среди скал. И только когда мы вышли почти вплотную, наконец пришёл чёткий ответ.

На экране появился капитан второго судна. Я сразу отметил для себя главное: что лицо напряжено, но не сильно. Значит, скорее всего, боя не было.

— Господин, — произнёс он и чуть склонил голову. — Прошу прощения за молчание. Нам пришлось уйти дальше и скрыться. Здесь проходили пираты и мы решили не рисковать.

— Верное решение, — ответил я. — Вас не заметили?

— Нет, — сразу ответил мужчина.

— Хорошо. Заходим на посадку к вам.

Мы отключили связь и снаружи, за иллюминаторами, поползли облака, потом показались тёмные склоны, каменистые долины и широкая низина, где и стоял второй корабль, почти слившись с рельефом.

Наш корабль сел рядом с ним. Сразу после посадки я ещё не успел даже опомниться, как на коммуникатор пришёл вызов от Кагана.

Я принял его и в воздухе над ладонью развернулся небольшой голографический экран, с фигурой Этараксийца по пояс. Ранее собранный, сейчас он выглядел совсем иначе, напряжённым. Он явно держал себя из последних сил.

— Господин… — быстро произнёс Каган, но же,спохватившись, добавил уже тише и спокойнее: — Прошу прощения за резкость. Но… Мне нужно знать. Что с королевой?

Я кивнул и пересказал ему мельком только то, что касалось конечным поисков и их результата.

По Кагану было видно, что он цепляется и вслушивается в каждое слово.

Когда я закончил, мужчина несколько секунд молчал, потом медленно прикрыл глаза.

— Выходит… Королева жива, — произнёс он хрипло и облегчённо. — И с ней всё в порядке…

— Думаю, что да. По крайней мере мне сказали, что она не была ранена.

Мужчина открыл глаза, и я увидел, на его лице облегчение с напряжением вперемешку.

— Но мы не знаем, где она, — произнёс Каган уже глуше.

— Не совсем, — поправил его я. — Она на Исларде.

Этараксиец замер так резко, будто услышал что-то страшное…

— Ислард…? — его взгляд быстро метнулся в сторону, словно мужчина что-то вспоминал. — Законсервированная планета… Одна из оставленных предками. Очень старая. — Он нахмурился. — Но путь туда может найти только королева. Или члены совета. А среди нас нет никого из совета.

— Это уже моя проблема, — произнёс я. — Планету я найду, не переживай.

В нём всё ещё оставалось некоторое напряжение даже после моего ответа, но не долго.

— Хорошо, — наконец стал чуть спокойнее Этараксиец. — Тогда… Я хочу увидеться со спасёнными.

Я сразу помотал головой.

— Нет. Сейчас не лучшее время. Им нужно приходить в себя отдельно. Спокойно и без лишних взглядов. Тем более мужчин их собственного вида.

Я видел, как Каган меняется в лице. На нём проступила такая ярость, что на миг мне показалось — ещё чуть-чуть, и он отправится убивать людей вокруг. В том числе и людей в корабле.

Но злился он не на меня, а на пиратов, на людей и на собственное бессилие.

И именно в этот момент я ещё сильнее убедился, что с Этараксийцами всё может оказаться хуже, чем я думал.

Гордость этого народа слишком глубока. Их память, их отношение к чести, к телу, к принадлежности друг другу — всё это завязано слишком крепко. Для обычного человека подобная история страшна. Для них — может оказаться чем-то, после чего часть просто не сможет собрать себя обратно. А мужчины, узнавшие об этом, вполне способны уйти в такую ярость, что остановить их потом будет почти невозможно.

Уверен. Что однажды я столкнусь с этим и встану перед очень непростым выбором… Когда мне придётся решать судьбу не только людей, но и Этараксийцев.

— Каган, — произнёс я твёрдо. — Не делай хуже. Им и так тяжело. Дай время.

Этараксиец внимательно, но всё с той же яростью во взгляде смотрел на меня. Впрочем, он смог подавить это в себе.

— Понял, — произнёс мужчина сдавленно. — Тогда… Хотя бы несколько девушек с нашего корабля перейдут к вам. Пусть побудут рядом с ними. Им будет легче среди своих.

— На это я и рассчитывал, — кивнул я.

На этом мы закончили.

После короткой перегрузки людей оба корабля снова поднялись в воздух.

Дальше мы двинулись в точку, которую ранее обозначила Кларисса.

Путь занял пол дня, а когда мы достигли нужного сектора, капитан чуть нахмурился и произнёс:

— Господин, в указанной точке ничего нет.

Я спокойно ответил:

— Присмотрись внимательнее.

Он перевёл взгляд на экран, потом на тактическую сетку, ещё раз прогнал сканирование. Лицо у него стало ещё более сосредоточенным.

— Пусто, — после паузы произнёс капитан. — Ни кораблей, ни станции, ни…

— Они здесь. Давай просто подойдём поближе.

Корабли двинулись дальше. И лишь когда мы подошли достаточно близко к одной из планет, буквально из темноты вылетело одно единственное судно.

Корабль Клариссы остановилось рядом с нашими. Почти сразу после этого я ощутил знакомый всплеск энергии, и в следующее мгновение девушка телепортировалась прямо внутрь — в общий отсек, где к этому моменту уже собралась только моя группа.

Кларисса сразу же окинула нас цепким взглядом. Сначала меня. Потом Яну, Ольгу. Затем моих учеников. По её лицу почти ничего нельзя было прочитать, но я слишком хорошо её знаю. Она переживала и довольно сильно.

Я не стал томить и сразу ей почти всё рассказал. Когда закончил, девушка произнесла:

— Понятно. Весело вы тут провели время… И ты всё же решил действовать в открытую, зная, к чему это приведёт.

— Что по флоту? — спросил я в ответ, так как не хотел поднимать эту тему.

— Часть я смогла привести с собой. Ждала только твоего сигнала. Но чтобы стянуть сюда действительно серьёзные силы, нужно время и… От тебя хотят кое-что лично. Совет, когда я прилетела, уже сложил дважды два и сделал свои выводы из-за прошлой твоей связи с Земли. Так что… Тайну сохранить не удалось.

На это я лишь кивнул и спросил:

— И чего же они хотят?

Кларисса смотрела мне в глаза и ответила:

— Чтобы ты прибыл на совет, — твёрдо произнесла она. — Лично.

Лично прибыть на совет…

В отсеке воцарилась тишина, пока я раздумывал над сказанными Клариссой словами.

Что может быть нужно Ордену от меня?

Месть? Нет. Вряд ли.

Орден Хранительниц не стал бы собирать совет ради такой ерунды. Если бы они действительно решили избавиться от меня, действовали бы иначе. Тихо и без лишних разговоров. Тем более благодаря Клариссе они и так примерно понимают, где меня искать и в каком направлении я двигаюсь.

Союз? Тоже нет.

Орден веками держался особняком. Влезать в чьи-то игры, чтобы потом быть кому-то обязанными — не их подход. Да и я сейчас не в том положении, чтобы кто-то вроде них прям рвался со мной брататься.

Остаётся только один действительно правдоподобный вариант. И этот вариант сейчас стоит прямо передо мной.

Кларисса.

Она метит в главы Ордена и является одной из самых сильных его фигур. Да, у неё только четвёртый ранг, но Кларисса спокойно сможет убить и третий и второй. Что делает её крайне ценной, но не только из-за силы, а и из-за важностей и принадлежности Ордену самой девушки.

Когда я со временем начну подниматься выше, дотянусь до ранга святого, соберу вокруг себя достаточно сильных людей и вновь стану тем, кем уже однажды был, то это неизбежно скажется и на внутренней политике Ордена. Не потому, что я захочу в неё лезть, а потому, что одного моего присутствия рядом с Клариссой уже будет достаточно, чтобы нарушить баланс.

Убивать меня они из-за этого вряд ли станут. Не сейчас.

Слишком уж очевидно, кто после этого встанет против них. Кларисса такого не простит. А если Орден не хочет внутреннего раскола, то и рисковать подобным не станет. Значит, им нужно договориться. Заранее. Пока всё ещё можно уложить в рамки разговора, а не открытого конфликта.

Я перевёл взгляд на девушку и спросил:

— Есть предположение, зачем именно им это нужно? Вряд ли они зовут меня на совет только для того, чтобы полюбоваться мной.

Кларисса стояла напротив, скрестив руки на груди. Девушка покачала головой и ответила без лишней паузы:

— Ты уже и сам всё понял. Самый очевидный вариант — за поддержку ты не будешь вмешиваться в дела Ордена в будущем, — она на секунду замолчала, затем посмотрела мне прямо в глаза и добавила: — Не только как Асшель Вайторл. Но и как, возможно, будущий Император Галактики.

Я едва заметно усмехнулся. Действительно. Этот вариант тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Полное обособление. Вполне в духе Ордена. Помочь сейчас, пока это выгодно и пока можно взять с меня удобное обещание. А потом потребовать держаться в стороне, когда начнётся грызня за вершину. Не влезать, не поддерживать никого из кандидатов, не использовать влияние, если оно появится.

Я помотал головой.

— Не думаю, что этим всё ограничится.

Кларисса кивнула.

— Я тоже так думаю, — произнесла она. — Орден на этом не остановится. Скорее всего, тебе выдвинут ещё какое-то условие. Вот только какое — я не знаю, так как являюсь заинтересованным лицом и мне ничего не расскажут раньше времени.

Я медленно провёл взглядом по отсеку, обдумывая её слова.

Яна стояла немного сбоку, молча слушая разговор. Лицо спокойное, но я и без слов видел, что она внимательно следит за каждым моим словом и за реакцией Клариссы. Ольга опиралась плечом о стену, тоже молчала. Ученики держались чуть дальше, не вмешиваясь.

Они, кажется, уже успели устать удивляться всему, что видят и слышат. В последнее время на них столько всего обрушилось, что каждый сейчас просто внимательно прислушивается.

— Я так понимаю, дополнительные силы они не пришлют, пока я с ними не поговорю?

— Да, — сразу ответила девушка. — Всё верно.

Я отвёл взгляд в сторону, обдумывая это уже с другой стороны. Сейчас мне в первую очередь нужно не просто убедиться, что Саша жива и не сорвалась в безумие. Мне нужно доставить её сюда. К Этараксийцам. Сделать из неё не цель спасения, а опору для своего народа.

Без неё любое освобождение Этараксийцев и остальных превратится в половинчатую меру. Их можно вытащить из клеток, но без королевы они вряд ли станут доверять мне и других. Из одного плена в другой? Такого никто не захочет.

— Скажи, — произнёс я, вновь посмотрев на Клариссу. — Как долго этот флот сможет оставаться тут? Или, если понадобится, сможет ли он быстро собраться для удара?

— На месте его держать нельзя, — ответила девушка. — Придётся рассредоточить и отправить в соседние сектора. Слишком уж заметна такая армада. Чем дольше стоять здесь таким составом, тем выше шанс, что кто-нибудь засечёт и проблемы начнутся раньше времени.

Она подошла к панели, вызвала небольшую тактическую голограмму и провела пальцем по светящимся меткам.

— Именно этот флот я соберу быстро, — продолжила Кларисса. — Но большой ударный флот — уже нет. На него потребуется время. И твоё участие, как ты понимаешь.

— Для начала я отправлюсь на нужную планету, где смогу встретиться с Сашей, а уже затем нужно будет нанести удар.

Кларисса внимательно посмотрела на меня. И смотрела довольно долго, словно прикидывала, насколько глубоко я сам уже увяз в этой истории и сколько ещё собираюсь на себя взвалить.

— Тогда, чтобы убедиться, что всё пройдёт гладко, — произнесла она наконец, — я полечу с вами.

— Хорошо, — ответил я. — Без проблем.

Я сделал несколько шагов по отсеку, вновь раздумывая. Мысли выстраивались в более-менее понятную цепочку.

Сначала — путь к Исторду. Потом — Саша. Затем — возвращение. А уже после — разговор с советом и полноценный удар по пиратам.

Проблема только в том, что время у нас не бесконечное. И чем дольше Саша сидит на этой закрытой планете с выжившими Этараксийцами, тем больше у неё времени и причин, чтобы окончательно озлобиться на людей. А я слишком хорошо знаю, к чему приводит сила, смешанная с яростью и чувством справедливой мести…

Мне нужно добраться до неё быстро.

Я поднял голову и произнёс:

— Ладно. Раз так, то выдвигаемся на Исторд. Всё остальное потом.

На то, чтобы добраться до нужной планеты, ушло немало времени.

Этараксийцы спрятали её хорошо. Очень хорошо. Пространство вокруг было выстроено так, будто само не хотело пускать сюда чужаков. Прямого пути не существовало. Приходилось обходить аномалии, менять вектор и идти через слепые участки маршрута.

Но в итоге путь всё же вывел нас туда, куда и должен был.

Сейчас вся группа стояла в командной рубке корабля Клариссы и смотрела вперёд, на главный монитор. Вдали, в темноте космоса, но освещаемая светилом жёлтого света, как на Земле, висела довольно большая планета. С довольно большим объёмом суши и тёмно-синими океанами.

По бокам от неё на некотором расстоянии располагались ещё несколько миров поменьше, но жёлто-серые, безжизненные.

На первый взгляд — ничего особенного. Обычная система. Но именно поэтому она и такая подозрительная. Всё слишком тихо для места, до которого ещё попробуй доберись…

— Ты уверен, что они здесь? — спросила Кларисса, не отрывая взгляда от экрана.

Я спокойно кивнул и ответил:

— Даже если нет, других зацепок у нас всё равно нет. Подойдём ближе и осмотримся. Потом спустимся вниз и попробуем найти энергию на поверхности.

Кларисса чуть сжала губы, рассматривая маленькие планеты рядом с основной.

— Не нравятся мне эти соседние миры, — произнесла она. — Слишком уж удачное место, чтобы спрятать флот.

С этим я полностью согласен.

Система действительно выглядит как удобная ловушка. Несколько небольших планет, достаточно пространства между ними, мёртвые зоны обзора, естественные заслоны слева и справа. Если захотеть, здесь можно держать целую армаду, и чужак до последнего не поймёт, сколько глаз следит за ним из темноты.

Кларисса резко перевела взгляд на капитана.

— Идём на стандартной скорости, но действуем осторожно и сканируем все возможные участки, — произнесла она уже громче. — Этараксийцы сейчас озлоблены. Ждать от них можно чего угодно, поэтому мы должны быть крайне осторожны.

Капитан коротко кивнул. В рубке тут же послышались сдержанные ответы экипажа, вспыхнули новые обозначения на экранах, побежали линии сканирования. Все подобрались, понимая, что ситуация непростая.

Движение вперёд продолжалось ещё какое-то время. Корабль шёл, мягко резрезая пустоту перед собой. На обзорном стекле планета понемногу росла, темнея отдельными пятнами материков и бледных облачных полос. А потом приборы вдруг ожили.

Низкий, неприятный писк тревоги раздался сразу с нескольких панелей.

Кларисса едва слышно выдохнула сквозь зубы:

— Твою же…

Один из экранов мгновенно вывел изображение. Из-за небольшой планеты, той самой, что стояла чуть правее основной, вылетал вытянутый серый корабль.

И не просто корабль. Мир-корабль.

Пусть повреждённый. Пусть не в лучшем состоянии. Но даже так его размеры и форма не оставляли сомнений в боевой мощи.

Следом за ним, будто по команде, из-за других планет тоже начал появляться флот. Корабли стартовали не только из-за самих миров, но и с их поверхностей. Из пустоты одна за другой проступали сигнатуры, затем корпуса, затем боевое построение.

Я нахмурился.

Команда вокруг сразу подобралась. Яна едва заметно шагнула ближе ко мне. Ольга напряглась и уставилась на экран, скользя по нему взглядом. Ученики молчали, но по их лицам было видно — все понимают, что что-то идёт не по плану.

— Транслируйте на всех частотах тот сигнал, который я вам ранее передал, — быстро произнёс я.

Капитан мгновенно кивнул.

— Есть.

Кларисса тем временем уже начала отдавать свои команды.

— Замедлить движение! — произнесла она жёстко и быстро. — Но не сбрасывать скорость до минимума! Быть готовыми в любой момент уйти в сторону, или вступить в бой и попытаться вырваться!

Рубка ожила ещё сильнее. Команды сыпались одна за другой. Продумывались спешные маршруты, двигались метки, перестраивались сектора обстрела. Я продолжал смотреть на экран, где чужой флот становился всё больше и ближе.

— Они не останавливаются, — тихо заметила Яна.

— Продолжайте транслировать! — приказал я. — Усильте сигнал!

Сам я в этот момент тоже выпустил свою энергию наружу. Не много, но достаточно, чтобы обозначить себя. Чтобы любой, кто способен чувствовать такие вещи, понял, что на корабле я.

А уже в следующий миг всё пошло совсем не так, как должно было…

— Атака! — закричал один из координаторов.

На экране вспыхнули пуски. С вражеских кораблей сорвались первые ракеты. И это были не пробные залпы и не предупреждение. Нет. Боевые. Все приборы сразу же запищали от наведённых сигнатур. Нас взяли в захват.

Одновременно с этим флот Этараксийцев начал перестраиваться, принимая боевой порядок. Одни суда уходили в стороны, другие выдвигались вперёд, третьи начинали заходить на нас под разными углами. Всё собранно и без малейших признаков колебания.

— Слева и справа ещё корабли! — доложил координатор.

Я резко перевёл взгляд на капитана.

— Что по сигналу⁈

— Они приняли его, — тут же ответил он. — И сигнал, и ваши записи, и всё остальное. Полностью игнорируют. Даже подтверждение вашей личности.

Я замер на месте, глядя на приближающиеся снаряды.

Я чувствую энергию Саши на мире-корабле. Значит… Она тоже должна была ощущать меня, так как стала в разы сильнее.

И всё равно не останавливает атаку…

В следующий миг с кораблей Этараксийцев сорвались лучи энергий стихий. Кларисса, рыкнув, телепортировалась наружу, готовясь отразить удар самостоятельно.

Земля. Дворец:

Комната императрицы Российской империи Анастасии Романовой была погружена в мягкий ночной полумрак.

Тишина здесь казалась почти хрупкой, но в то же время осязаемой. Лишь из высокого окна внутрь ложился бледный лунный свет, расчерчивая пол, край кровати и тонкую резьбу на мебели.

Анастасия спала.

Несколько прядей тёмных волос лежали на подушке. Одеяло было чуть сбито в сторону, одна рука свободно лежала поверх ткани, другая под одеялом. На лице читалась усталость даже во сне.

За последнее время дел у девушки стало слишком много. Российская империя сумела выстоять, сумела отбросить врага, а где-то даже отвоевать земли обратно или захватить чуть больше себе. Но это не принесло покоя. Китайская империя не успокоилась. Наоборот, словно только разозлилась ещё сильнее.

Всё чаще доходили слухи о новых переговорах, о их попытках найти союзников, о том, что у них вновь появляются сильные практики — высшие, предвысшие, будущая опора для следующего удара.

Всё это давило на новую императрицу, но спала она крепко. Так, как спят люди, понимающие, что если не дадут себе хотя бы немного отдыха, то наутро начнут ошибаться. А им нельзя ошибаться.

Ночную тишину комнаты по-прежнему разрушал лишь лунный луч, но в следующий момент что-то изменилось.

В комнате появился кто-то ещё. Не пришёл, не вошёл, а именно появился. Просто вдруг стало на одного человека больше.

У изножья кровати стояла фигура, которая на некоторое время замерла, оглядывая помещение, а затем перевела взгляд на императрицу. В полумраке сразу становилось ясно, что неизвестный не мужчина, а девушка.

Длинные волосы, ровная осанка, но лица не видно.

Незваная гостья просто смотрела на спящую Анастасию, не двигаясь. Однако, постояв так ещё какое-то время, сделала шаг. Плавный и бесшумный. Затем ещё один. Она подошла ближе и остановилась сбоку от кровати, вновь смотря на императрицу.

Так прошло ещё несколько мгновений, а затем рука неизвестной, словно от волнения, дрогнула, но всё же чуть поднялась и на её ладони заиграли не издавшие ни звука молнии.

Они не гремели и не трещали, лишь мягко зажглись в темноте, бросая холодные блики на уставшее лицо императрицы, и на Таню, чей прямой взгляд был направлен на свою сестру.

Я смотрел на приближающиеся снаряды и понимал, что ситуация за считанные секунды уходит в ту сторону, куда мне сейчас меньше всего хотелось. Одно дело — напряжённый контакт, другое — настоящий бой. Причём когда мы даже не понимаем, какими силами располагают Этараксийцы и в каком состоянии они вообще находятся.

Не тратя время на лишние объяснения, я приказал удерживать щиты, укрыл себя аурой и телепортировался наружу. В следующий миг я уже оказался в открытом космосе рядом с Клариссой. Девушка хмуро покосилась на меня, явно не одобряя сам факт того, что я вылез под удар, но ничего не произнесла. Сейчас было не до этого.

Космос встретил враждебной внешней средой, которая сама по себе пыталась продавить мою защиту и добраться до тела. На моём нынешнем ранге находиться снаружи долго нельзя. Даже с аурой. Внешняя энергия и сам космос давят. Они весьма опасны для человека, хоть и укрытого аурой. Но нескольких секунд мне хватит.

Я сосредоточился и выплеснул силу вперёд. Жёлтая энергия пошла от меня широкими волнами, быстро и резко, одна за другой. Она расходилась по чёрному пространству, расползалась и устремляясь в сторону приближающегося строя ракет и кораблей Этараксийцев. Конечно, моя воля не может соперничать с их скоростью. Однако, мне это и не нужно.

Я хотел, чтобы меня заметили. Чтобы меня не просто засекли приборами, а почувствовали. Чтобы Саша, которая находится на мире-корабле, поняла, что это действительно я.

Кларисса в этот момент телепортировалась ещё дальше вперёд. Её фигура мелькнула на фоне чёрного космоса и замерла прямо на пути снарядов. Когда ракеты и залпы подошли уже совсем близко, девушка вытянула руку с раскрытой ладонью.

Над её ладонью едва заметно дрогнуло пространство. Едва заметно, почти неуловимо, словно кто-то провёл лезвием по самой ткани мира.

А в следующий миг все летящие в нас снаряды были разрезаны. Миг, и всё вокруг накрыли вспышки множества взрыв, поле которых прошили лучи энергий, но Кларисса остановила их щитами.

Я всё это время смотрел не на взрывы, а на корабли. Чуть сцепив зубы, ждал следующего удара.

Однако, этого не произошло… Активность со стороны Этараксийцев начала стихать. Скорость их передовых судов упала. Некоторые корабли и вовсе замерли, словно экипажи получили срочный приказ.

Я перестал испускать энергию и ещё пару секунд просто висел в космосе, прислушиваясь. Да, Саша там. Я чувствовал её. Чувствовал так же ясно, как и раньше.

Понимая, что больше не выдержу, телепортировался обратно на на корабль. Внутри сразу стало легче, однако я всё равно тяжёло задышал.

Космос — не место для слабый практиков. А до своей истинной силы мне ещё очень далеко.

Через несколько секунд в рубке появилась и Кларисса. Она выглядела хмурой.

— Как я и думала, — произнесла девушка, бросая быстрый взгляд на экраны. — С гостеприимством у них сейчас не очень. Ты уверен, что тебе вообще стоит туда лететь?

— Уверен, — ответил я сразу. — Теперь ещё больше уверен. Если они встречают нас так, значит, я должен оказаться там как можно быстрее.

Она несколько секунд смотрела на меня, явно желая что-то добавить, но не успела.

— Госпожа, — подал голос собранный капитан. — Этараксийцы хотят выйти на связь.

— Соединяй, — мгновенно приказала Кларисса.

На одном из экранов сразу появилась фигура Этараксийца. Пожилой. В белой одежде. С седыми волосами и бледно-синими рогами. Лицо у него было жёсткое, уставшее, с глубокой тенью под глазами. Он быстро окинул нас взглядом, явно сразу выискивая кого-то конкретного, а именно меня, и только потом произнес:

— Что корабль Ордена забыл в этом космическом пространстве?

— Вообще-то, — усмехнулась Кларисса, чуть склонив голову, — это свободное пространство. Оно никак не закреплено за Этараксийцами. Так что я могу летать здесь столько, сколько захочу. Однако сейчас мы здесь по делу.

Старик вновь перевёл взгляд по нашим лицам и нашёл меня.

Я сделал шаг вперёд и заговорил на их древнем языке.

Его лицо дрогнуло. Не сильно. Лишь едва заметное удивление мелькнуло в глазах. Но для меня этого хватило. Он принял факт того, кто перед ним.

В следующий миг Этараксиец нахмурился ещё сильнее. Затем прикрыл глаза, чуть склонил голову и тихо, с некоторой болью в голосе произнес:

— Я рад вас видеть, Свет. Но вы не вовремя…

Теперь уже нахмурился я.

— Что случилось? — спросил на том же языке.

Старик отвёл взгляд в сторону. Его лицо оставалось жёстким, но под этой жёсткостью ясно читались боль и усталость. И ещё что-то похуже. То, что появляется у тех, кто слишком долго держится на одном упрямстве.

Он промолчал, не отвечая.

Добиваться ответа в лоб бессмысленно. Если не хочет, явно не скажет. А значит нужно действовать иначе. Я сменил направление разговора.

— На наших кораблях есть Этараксийцы, — произнес я. — Они были спасены от пиратов. Я хочу, чтобы они смогли вернуться к вам. А также я хочу встречи с вашей королевой.

На этих словах старик помрачнел окончательно.

— Я не могу препятствовать вам, Свет, — ответил он уже громче и отчётливее. — Но и обещать встречи с королевой не могу. Принимать вас или нет, решит она сама. Однако приказ уже отдан. Приблизиться к планетам можете только вы и ваша спутница. Никто другой из людской расы не имеет права подходить ближе. Иначе мы откроем огонь и уничтожим любого, решившего, что у него больше прав, чем у нас.

Больше прав, чем у нас…

Внутри поселилось нехорошее чувство, а также пришло понимание ситуации. Однако я спокойно кивнул.

После всего, что они пережили, пускать внутрь отряд людей — глупость.

— Хорошо. На планету отправлюсь только я и моя спутница. Прошу выделить нам коридор.

Старик также едва заметно кивнул.

— Коридор будет.

И сразу после этого связь оборвалась.

На несколько секунд в рубке воцарилась тишина. Все переваривали услышанное. На экранах всё также отражался строй вражеского флота, который уже не атаковал, но и явно не собирался расслабляться.

Кларисса первой нарушила молчание.

— Ты всё ещё уверен, что тебе действительно стоит туда идти?

Я посмотрел вперёд, на ту далёкую планету, за которой скрывались и ответы, и, скорее всего, новые проблемы.

— У меня нет выбора. Я не бросил их тогда и не брошу сейчас. Как и любого другого, кто страдает из-за этой чёртовой войны.

Кларисса тяжело выдохнула.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Будь по-твоему. Но всё же береги себя, Шель. Мы не знаем, на что сейчас способны Этараксийцы. Принимая в расчёт всю ситуацию и… Не геройствуй.

Я ничего не ответил.

Просто развернулся и пошёл к выходу из рубки, ни на кого не глядя. Мне нужно было собраться с мыслями. И, что важнее, понять, как именно говорить с Сашей, потому что теперь я ясно понимал, что опоздал…

Мы с Яной, а также со всеми Этараксийцами, перебрались на один корабль и полетели на планету. Я стоял у обзорного окна и смотрел наружу, понимая, что сил здесь собралось немало.

Саша собрала многих. И, судя по кораблям, они ведут довольно частые бои…

Старейшина сказал, что королева сама решит, встретиться со мной или нет.

Саша теперь на ином уровне, чем была раньше. Теперь от неё зависит судьба целого народа, поэтому неудивительно, что Этараксиец мог так сказать.

Пока мы летели, я заметил, что от мира-корабля также отделился корабль, который устремился на планету. Там находилась Саша.

Возможно, что встрече всё же суждено состояться.

Вот только так я думал лишь до того момента, пока мы не начали снижаться и не сели в космопорте.

Встретили нас и Этараксийцев довольно приветливо, но я видел… Видел те взгляды, которые были направлены на Яну и на меня.

Боль, ярость, отчаяние, ненависть, презрение…

Это уже не те Этараксийцы, которых я знаю. Теперь — это загнанные в угол обездоленные существа, которые ненавидят Род людской.

Мы с Яной шли по космопорту молча.

Позади нас в это время шли встречи одних Этараксийцев с другими. Тех, кого мы спасли, с теми, кто ждал их здесь. Слышались сдержанные голоса и во встрече было много радости. Настоящей. Той, что прорывается даже сквозь усталость и горе. Но поверх неё лежало другое.

Я чувствовал на себе взгляды. Благодарные, но в то же время порой и настороженные. А в некоторых уже сквозила плохо спрятанная злость. Не ко мне лично, нет, а скорее ко всему, что я собой сейчас олицетворяю. К людям, к прошлому, и к тому, что появился только сейчас.

Я смотрел по сторонам не в открытую, а одними глазами, отмечая для себя эти детали. Яна рядом тоже быстро уловила этот настрой. Почувствовал это по нашей связи. Её настороженность прошлась по мне холодком, и я не мог сказать, что она ошибается.

Да, у меня среди их народа есть имя и своя старая слава. Однако, здесь и сейчас им явно не до легенд. Легенды прошлого не кормят детей, не возвращают убитых и не исцеляют сломленных. Им нужна была не память о том, кем я был когда-то, а факты настоящего… Живая помощь рядом, сила и поддержка, когда она была так необходима…

Но я… Опоздал.

Напряжение, направленное на нас здесь есть и оно очень плотное. Хоть в открытую никто ничего и не говорит.

Чем дальше мы шли, тем яснее это понимал. Если раньше я ещё мог повлиять на них одним своим присутствием. Направить, остановить или увести в сторону от лишней крови, то теперь, глядя на лица, на сжатые челюсти, на прямые спины и напряжённые взгляды, видел простую истину.

Ниточки, за которые я ещё мог когда-то потянуть, уже оборвались. Война сломала этот гордый народ окончательно.

Теперь им больше не нужны обещания и не нужны слова поддержки, как и чужие красивые мысли о будущем. Им нужна действительность.

Навстречу нам приближалась делегация. Один старейшина и двое Этараксийцев у него в охране. Все трое шли ровно, без спешки. Белые одежды старика не выглядели празднично, скорее церемониально. На плечах легкая накидка, седые волосы собраны назад, лицо иссечено возрастом, а глаза — тяжёлые и уставшие.

Когда между нами осталось около двух метров, мы остановились.

Старейшина первым склонил голову. Но не так, как склонил бы её любой другой Этараксиец в былые времена. Совсем немного. Едва-едва. Это был не поклон тому, кого считают опорой, а тому, кого ещё просто помнят, и не более.

Потом он поднял голову и сухо произнёс:

— Благодарю за то, что вы спасли детей нашего народа, свет, — и только после этих слов старик склонил голову уже ниже.

— Какова ситуация у Этараксийцев на данный момент? — сразу спросил я, так как сейчас явно не светских диалогов.

Старейшина нахмурился и на миг отвёл взгляд в сторону. Я сразу заметил эту заминку. В нём шла борьба с самим собой. С одной стороны, он по-прежнему явно почитает меня, но с другой — я человек. И открывать мне истинное положение дел сейчас не в его интересах.

Старик всё же ответил:

— У нашего народа всё хорошо.

Соврал. И сам это понимает, потому что так и не посмотрел мне в глаза.

Я молча кивнул.

— Понятно, — произнёс спокойно. — Я хочу увидеться с вашей королевой.

Старик снова отвёл взгляд, но на этот раз ненадолго.

— В ближайшее время королева будет выступать на площади, — произнёс он. — После этого я не знаю, захочет она поговорить с вами или нет. Это решит только сама королева.

— Хорошо, — снова кивнул я. — Можем ли мы проследовать на площадь?

И вот тут я увидел, как едва заметно дрогнули его лицо и взгляд. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы окончательно убедиться — я прав. Стоило мне не говорить, как факт, а спросить, и напряжение на миг ослабло. Значит, сейчас для них моё присутствие действительно держится на очень хрупком равновесии.

— Да, — ответил старик. — Прошу вас следовать за мной.

Мы направились к транспорту. Когда уже сели внутрь, я занял место у окна. Яна — рядом. Девушка молчала, но я ощущал, что она всё также напряжена. Её взгляд скользил по городу так же внимательно, как и мой.

И то, что я видел, нравилось мне всё меньше.

Когда-то это был просто обычный город Этараксийцев со своей вечной и их невероятно красивой волнистой архитектурой. Но теперь всё изменилось. Где-то вместо прежних зданий стояли новые производственные корпуса. Где-то тянулись линии тяжёлых конвейеров. Где-то прямо под открытым небом собирали детали для кораблей. Я видел группы рабочих Этараксийцев. Одни разгружали ящики, другие несли металлические узлы, третьи следили за плавкой и штамповкой деталей.

Они готовятся не к обороне. К большой войне.

Когда мы прибыли на площадь, Этараксийцев тут уже было много. Очень много.

Транспорт опустился не возле высокого дворца и не возле возвышения рядом с ним. Нас посадили напротив. На самом краю площади. Так, чтобы и показать формальное уважение, и в то же время не подпустить близко. Это решение было слишком явным, чтобы его не заметить. Нас не хотят подпускать к королеве раньше времени. Ни меня, ни Яну.

Мы вышли наружу. Над площадью держалась тишина. Если здесь и разговаривали, то только едва слышимым шёпотом. И очень многие косились на нас.

Долго ждать выступления не пришлось. Наверху, на высоком балконе дворца, распахнулись створки. Все сразу посмотрели туда.

Сперва показались слегка сияющие золотом рожки. Потом алые волосы. Затем лицо. Спокойное. Бесстрастное. С чуть отдающим золотом зрачками. Когда Саша вышла к перилам, я наконец увидел её полностью.

На девушке был бело-золотой церемониальный наряд королевы. Сама она теперь выглядела иначе. Если раньше Саша была просто уверенной в себе, сильной и красивой девушкой, то теперь в ней было другое.

Величие. Настоящее и не показное.

И в то же время я не мог не заметить, насколько сильно она изменилась. Это виделось не только в лице и в осанке, но и в том, как новая королева стояла и смотрела.

Стоило ей остановиться у перил, как взгляд Саши не пошёл по толпе, а сразу нашёл меня и Яну.

Я смотрел на девушку в ответ и вдруг понял, насколько сильно по ней соскучился. Вот уж точно, мы ценим большего всего только тогда, когда что-то теряем…

Саша смотрела на нас недолго. Спустя несколько мгновений она отвела взгляд, провела им по площади и заговорила ровным, спокойным голосом:

— Спасибо всем за то, что вы сегодня смогли прийти сюда.

Этараксийцы почти одновременно склонили головы, а затем выпрямились, вновь поднимая взгляды.

— Долгое время мы вели честную войну. Насколько эту войну вообще можно назвать честной, учитывая, что нас ударили в спину и исподтишка. После этого наш народ раз за разом тыкали в то, что мы должны подчиняться. Должны служить другим. Должны забыть о свободе. Но они зря надеются, что мы не ударим в ответ и не дадим им прочувствовать того же! Сейчас, когда мы организуемся и соберём все свои силы, все они дорого заплатят ту цену, за которую страдал наш народ!

Толпа поддержала её тихим волнением и радостью. Саша оглядела площадь и продолжила:

— Сегодня я к вам также с необычной новостью. Не так давно, в результате вылазки по спасению наших родных, нам удалось захватить тех, кто пытался прорваться к нашей планете и тех, кто удерживал наших сородичей, — произнесла девушка всё с тем же спокойствием, медленно осматривая площадь. — Тех, кто решил, что им всё позволено и они могут позволить себе распоряжаться чужими жизнями!

Она чуть качнула головой и пару секунд помолчала, словно обдумывая свои слова, а затем всё же закончила:

— Я хочу объявить о казни, которая состоится вечером.

По площади снова прошёл едва заметный шелест. Но слышалось в нём снова не волнение, а радость.

Я стоял и слушал.

Ситуация хуже, чем я предполагал…

Публичная казнь. Прилюдная смерть множества людей. Старый, варварский инструмент, которым «поддерживают» толпу в тяжёлые времена. И при этом невероятно рабочий. Когда народ загнан и в нём слишком много страха, ярости и бессилия, подобное действительно может дать ему то, чего он жаждет: ощущение силы, возмездия и понимание, что врага можно схватить, унизить и убить, тем самым доказав самим себе, что всё ещё сильны и не сломлены, а также способны на многое.

Вот только это путь в никуда. Да, врага надо убивать, но не казнить массово и прилюдно. В войне прежде всего важно сохранить свою человечность, какой бы бесчеловечной война не была. Иначе… Иначе можно потерять то единственное, что осталось в этом хаосе. Себя.

Я быстро пробежался взглядом по Этараксийцам.

Они полностью поддерживают свою королеву.

Это читалось во всём. В гордости. В прямых спинах. В жёстких взглядах. В сжатых кулаках. В том, как они уже заранее ждали крови и не стыдились этого. Этараксийцы хотели увидеть смерть тех, кто мучил их женщин, убивал детей и стариков, ломал их семьи, вырывал из их жизни связь за связью.

Саша тем временем продолжала, и когда она закончила, площадь взорвалась криками. Громкими, яростными и… Почти голодными до жестокости.

А девушка всё так же стояла спокойно и теперь смотрела только на меня. Не моргая и даже не пытаясь показать радость от встречи. Потом телепортировалась и появилась уже напротив.

Я смотрел ей в лицо. Саша же, пару секунд всё также смотря на меня, разомкнула губы и произнесла:

— Нам нужно поговорить. Наедине.

После этого девушка снова телепортировалась — далеко, за пределы города.

Я рванул следом за ней.

Мы перемещались много раз, всё дальше и дальше от города. Вскоре оказались над отдалённой поляной. Внизу лежала трава, редкие тёмные кусты, полосы земли, местами выбитой ветром. Никаких построек. Никаких людей. Только открытое пространство и далёкое небо над нами.

Саша несколько секунд висела в воздухе, а потом телепортировалась вниз. Я тоже переместился следом и появился у неё за спиной.

Она некоторое время стояла ко мне спиной, а потом всё же повернулась.

На её лице по-прежнему не было никакой радости. Только ровная сдержанность.

Девушка заговорила первой:

— Глава… — начала Саша, но тут же осеклась. Она поджала губы, явно что-то решая про себя, и продолжила уже иначе. — Асшель, я всё это время переживала и искала вас. Отправляла Этараксийцев в разные точки, на разные планеты. Подкупала людей. Пыталась сделать всё, чтобы найти. Но, как я вижу, с вами всё хорошо и даже больше. Вы прилетели с Орденом. Значит, переживать за вас смысла не было и теперь нет. Вы вполне сможете добраться до Земли и самостоятельно.

— Мы тоже переживали за тебя, — кивнул я. — Прости, что меня не было эти почти десять месяцев.

— Это уже не важно, — ответила девушка. — Я понимаю, что просто так вы не могли пропасть. Значит, были причины.

Я молча смотрел на неё. В голосе Саши не было упрёка. Там было только принятие. И это хуже любых упрёков.

— Ты сказала, — произнёс я, — что мы спокойно доберёмся до Земли. А как же ты?

Девушка медленно повернула голову в сторону города, а затем снова посмотрела на меня.

— Я теперь королева Этараксийцев, — ответила она. — К счастью это или к худу, я не знаю. Я не могу уйти, потому что остальные всё так же останутся здесь. В космосе. В войне. Пока мы будем находиться где-то далеко в тишине и безопасности, они будут страдать и умирать.

Я ничего не ответил и девушка продолжила:

— Свет… Мне неприятно это говорить, но вы прилетели не вовремя. Я бы не хотела, чтобы вы видели то, что произойдёт сегодня. Поэтому, если есть возможность, прошу вас покинуть планету. Когда всё закончится, я сама прилечу к вам на корабль, чтобы поговорить.

Странно. Мне разрешили прилёт на планету сейчас, а она говорит о том, что хочет, чтобы я улетел. Неужели… Кто-то из старейшин подсуетился о моём прилёте? Но для чего? Чтобы я увидел всё это?

— Казнь, — произнёс я, словно пробуя это слово на вкус. — Ты уверена, что вам нужны именно такие меры, чтобы народ воспрял духом?

— Да, — кивнула она без колебаний. — Но дело не только в том, чтобы народ воспрял духом. Ублюдки должны ответить за свои действия.

— Согласен, должны. Но прилюдная казнь — это не самое лучшее решение. Ты сейчас этого не понимаешь, но в будущем это…

— Не понимаю? — резко перебила меня Саша.

В её голосе впервые прорезалась злость. Она шагнула ближе, и воздух вокруг сразу стал жёстче, напитанный энергией.

— Чего я не понимаю? — спросила девушка зло. — Или, может быть, вы слишком многое понимаете? Как много вы понимаете из того, что важно для моего народа? И с чего вы вообще взяли, что можете это понять?

Я снова молчал, давая ей возможность успокоиться. Споры сейчас ни к чему не приведут. Саша развернулась и, успокаиваясь, медленно пошла по поляне, глядя вниз.

— Я не сомневаюсь, что за свою жизнь вы видели многое, — продолжила она уже тише. — Участвовали в войнах. В сражениях. Сражались даже за Этараксийцев. И не раз. За что мой народ вам действительно благодарен. Хоть сейчас это и не очень заметно.

Девушка остановилась.

— Вы свет для нас. Но в то же время… — Саша качнула головой. — Никто.

Последнее слово далось ей очень тяжело, и она чуть ли не с комом в горле сказала это. Словно… Сама себе не оставляет выбора.

— Тысячи битв и тысячи дорог привели к тому, — продолжила девушка, — что вы ни к кому не привязывались. И даже когда наш народ хотел стать к вам ближе, дать вам почести, сделать вас не просто легендой, а чем-то большим, так как вы были важны для нас, вы отказали. Отказали и королеве Ваартирии. Вы не попытались принять то, к чему стремились мы. Остались наверху. Всё так же смотря на нас сверху вниз.

Она права.

В своей прошлой жизни я действительно почти не оставался на одном месте. Всё время в пути. Всё время другие миры, другие войны, другие люди. Я помогал, защищал, убивал и спасал, и никогда не становился по-настоящему частью того, что защищал. Но не потому, что считал себя выше.

— Саша, — произнёс я. — Я понимаю, что мне не прочувствовать всю боль, через которую прошёл ваш народ. Понимаю, что не могу указывать вам, как поступать лучше. Потому что действительно держался обособленно от вас. Но тот путь, который ты выбираешь сейчас — он приведёт не туда, куда ты хочешь. За ним пойдут новые войны. Ещё более крупные и кровопролитные, где будет страдать ещё больше Этараксейцев, а вы начнёте терять себя всё больше и больше.

Девушка усмехнулась.

— И что? — спросила Саша. — Предлагаете нам сидеть и ничего не делать? Предлагаете спустить нашим врагам на тормозах все их издевательства над Этараксийцами? Предлагаете быть выше этого? Выше мести?

— Я предлагаю тебе, как королеве, подумать о будущем народа. О том, что от вас останется после войны.

— О будущем? — неожиданно тихо переспросила она, но добавила уже жёстче и громче: — Как королева, я думаю о нём каждый день! И не только я! И раз вы бросаетесь такими громкими словами, может, вы тоже готовы подумать о нашем будущем⁇!

Саша повернулась ко мне полностью.

— Но прежде, чем вы решитесь сказать ещё хоть что-то, — произнесла девушка, — я хочу, чтобы вы прочувствовали хотя бы десятую часть той боли, которую перенесли Этараксийцы.

В следующий миг она резко подошла вплотную и подняла руку к моему виску.

Я не сопротивлялся и не ставил защиту. Тонкая светло-жёлтая волна пошла по её руке и мягко коснулась моего виска, а потом я провалился в пустоту.

И в этой пустоте сразу ощутил боль. Нет. Не только боль. Утрату. Множество утрат…

Передо мной одна за другой всплывали картины. Этараксийцы. Старые. Молодые. Больные. Здоровые. Плачущие. Избитые. Сломленные. Заморенные и униженные. Держащиеся из последних сил. Те, кто закрывает собой детей. Те, кто вытаскивает стариков. Те, кто умирает, но всё равно пытается удержать рядом кого-то живого.

Я видел множество битв, сотни смертей, потери планет и не только.

А потом я ощутил разрыв связей…

Тысячи и тысячи разрывов. Самое страшное, что могло случиться с этим народом.

Пираты и люди знали, что нужно делать. Они били в уязвимость Этараксийцев. В их партнёров. Убивая одного из партнёров, чтобы другой не мог использовать свои силы на полную или в принципе.

Я видел, как Этараксийцы теряют связь с партнёром. С братом. С сестрой. С мужем. С женой. Видел, как эти нити одна за другой рвутся, оставляя в человеке пустоту и зияющую дыру на том месте, где раньше было нечто живое. А прямо сейчас я видел город. Множество точек внутри него. Видел, как там до сих пор живут те, у кого половина души уже вырвана наружу.

И в это же время… Они пытаются. Пытаются найти в себе силы восстановить хоть что-то. Пытаются держаться и искать новые связи даже через силу и боль, чтобы жить и чтобы сражаться.

Поток образов шёл прямо в голову. Жёстко, без жалости. Я уже видел подобные вещи. У других народов. Много раз. Но здесь и сейчас всё было не так…

Я чувствовал это так, словно всё происходило и со мной, а сам я был прямым участником всего этого.

Воспоминания отпустили меня резко и это было довольно неприятно.

Ещё секунду назад я тонул в чужой боли, в обрывающихся связях, в криках, в пустоте, которая оставалась внутри Этараксийцев после каждой новой утраты, а в следующий миг вновь увидел солнечный свет, небо и поляну перед собой.

Ноги тут же повело, а голова закружилась. Я чуть пошатнулся и глубоко вдохнул, стараясь вернуть себе опору и ясность мыслей. Воздух пах сухой травой и чем-то терпким, что сразу вызывало контраст и некоторый диссонанс в мою мозгу, после того, что я только что увидел и ощутил.

Подумать только… Саша наверняка живёт с этим каждый день.

Не просто носит в голове отдельные картины или воспоминания, а именно живёт этим, ощущая всё, как королева.

Для ещё совсем молодой девушки, которая только недавно была вынуждена взять на себя это бремя, это слишком тяжёлый груз…

Сам я никогда и не задумывался а также не знал, что королевы именно так ощущают свою народ. Связь — это и дар, и проклятье для них.

Саша стояла неподалёку, спиной ко мне. Чуть запрокинув голову, она смотрела в небо.

Не знаю, что именно она пыталась там найти. Может, просто собиралась с мыслями, возможно ждала, когда в себя приду я. А может, ей и самой нужно было хотя бы несколько секунд тишины от всего того, что она видит.

Я мог бы уже давно вынырнуть из этих ощущений, но хотел понять общую картину. Оттого и задержался в них.

Я смотрел на спину девушки и в этот момент Саша начала медленно поворачиваться.

Когда я увидел её глаза — ещё до того, как она повернулась полностью, — мне на миг показалось, что в её взгляде мелькнула грусть. Всего на одно мгновение. Настолько короткое, что его легко было бы принять за игру света. Но я всё же успел заметить.

А уже в следующую секунду на меня вновь смотрела не та Саша, которую я знал раньше.

Передо мной снова стояла королева Этараксийцев.

Спокойная. Собранная. Бесстрастная.

— Это были лишь краткие мгновения, — произнесла Саша ровно, глядя мне в глаза. — И лишь часть того, что испытал мой народ. Увидев это, вы всё ещё будете утверждать, что не стоит проводить казнь над ублюдками? И всё ещё будете их защищать?

Я молчал всего пару секунд, но за это время в голове успели пронестись множество вариантов ответов и возможных событий, понимая, что нужно ответить так, чтобы не загнать нас в тупик ещё глубже. Саша на взводе. Её народ на взводе. Одно неосторожное слово — и всё. Дальше останется только вражда.

Эту ситуацию уже не разрешить просто словами. Она подошла слишком близко к той черте, за которой любое неверное движение или слово сломает всё, не оставив ни шанса на исправление.

— Ты неправильно меня поняла, — произнёс я спокойно. — Врагов действительно стоит убивать. А таких ублюдков — тем более. Отрывать им бошки, вырывать сердца или же дробить черепа. Дать волю своей ярости. Но это не значит, что нужно превращать убийство в представление. Это не тот путь, которым следует идти народу. И уж точно не тот путь, который стоит выбирать молодой королеве, которая ещё толком жизни не видела и не знает, к чему приведут все эти действия.

— Жизни не видела? — Саша с какой-то тихой тоской покачала головой. — Вы снова нравоучаете?

Она вдруг замерла и посмотрела на меня очень странно. Без злости. Без насмешки. Слишком прямо.

— Как вы можете говорить о том, что я должна как королева и чего не должна? — произнесла она тихо, но твёрдо. — Как вы можете говорить, что понимаете мой народ, если в своё время не смогли даже отличить веру в человека от любви к нему? Если вы не смогли понять даже одного Этараксийца, то как можете говорить о целом народе?

Я застыл.

Эти слова были произнесены спокойно. Почти буднично. Но несли в себе больше смысла чем все слова, которые она произносила до этого.

Потому что сейчас Саша говорила не только о своём народе. Она говорила о себе. О нас.

О том времени, когда я считал, что её чувства — это лишь почтение, благодарность и доверие. Когда думал, что для неё я просто кто-то вроде опоры, старшего и света, как они любят говорить.

Выходит, где-то глубоко внутри этой, без сомнения сильной, холодной королевы всё ещё живёт та самая Саша. Та, которая так и не получила ответов на свои чувства, на своё ожидание и на своё молчание.

Почти десять месяцев назад, оказавшись среди Этараксийцев одна в том ужасе, который показала мне, она была вынуждена принять сразу две судьбы. Судьбу своего народа. И свою собственную. Отложить чувства в сторону. Сделать вид, что всё уже неважно. Похоронить это в себе и идти дальше.

А теперь я стоял перед ней. И, похоже, она наконец позволила себе сказать вслух хотя бы часть того, что всё это время давило ей на грудь.

Я вдруг понял, почему она с самого начала раздражена, хоть и скрывает это в себе.

Я смотрел на всё происходящее слишком широко. Как на ситуацию народа, на судьбу королевы и на проблему войны. Но для неё всё было куда проще и больнее. Когда Саша только оказалась здесь совсем одна — не как королева, и не как символ, а просто девушка, которая ещё не успела до конца осознать, кем ей придётся стать — она наверняка ждала меня…

Ждала, что я приду…

Что снова подскажу, направлю, помогу, объясню… Как делал это раньше. Что мы вместе что-нибудь придумаем, и вместе вытащим остальных Этараксийцев. Что я буду её поддержкой…

А я не пришёл. Точнее, не смог прийти. Но суть от этого не поменялась.

И теперь мне приходится пожинать плоды случившегося, даже не будучи виновным напрямую.

— Впрочем, — вновь заговорила Саша. Она отвернулась, и я снова на короткий миг увидел в её взгляде ту самую тоску. — Всё это уже не имеет значения. Теперь нас ждут разные пути.

Девушка сделала шаг вперёд.

Я же в этот момент понял, что несмотря на то, что она осталась одна — Саша не стала ко мне хуже относиться. Смотреть на всё по-другому — возможно, но точно не хуже.

Я резко сократил расстояние и взял её за ладонь, останавливая. Этот разговор не может закончиться вот так.

— Саша, сейчас мы должны…

Договорить я не успел.

Из неё во все стороны мгновенно разошлась жёлтая волна энергии. Не просто выплеск силы — удар. Я в последний момент успел поставить щит, но этого хватило лишь на то, чтобы меня не разорвало прямо на месте. Меня всё равно отбросило назад и чуть вверх.

Мир дёрнулся в сплошную размытую линию, а в ушах загудело. Я на огромной скорости пролетел над травой, проскользил по земле и, один раз ударившись о неё спиной, в последствии перевернувшись на ноги, оставив за собой глубокую борозду, всё же остановился.

Чувствуя, как от такого чудовищного удара энергоканалы гудят, а изо рта тонкой струйкой течёт кровь, подняв взгляд, увидел Сашу.

Её окутала ярко-жёлтая, густая, клубящаяся энергия, которая тянулась вверх, будто хотела достать до неба. Воздух вокруг неё дрожал. Трава под ногами выгибалась. Пыль мелко кружилась у земли.

— Мне надоел этот разговор, — холодно произнесла она. — Мне надоела вся эта ситуация. И мне надоело ждать. Пути назад уже нет. И если вы этого не понимаете, то я объясню это по-другому.

Лицо её стало ещё более властным. Даже возвышенным. Сейчас она действительно смотрела на меня сверху вниз. Не как прежняя Саша, а как королева, которая знает, что за её спиной целый народ и она не может сомневаться.

— Покиньте эту планету. Сейчас же.

Я медленно выпрямился, вытер тыльной стороной ладони кровь с губы и едва заметно помотал головой и использовал волю. В тот же миг пространство вокруг меня загудело.

— Я никуда не улечу, — произнёс ровно и спокойно. — Пока этот вопрос не будет решён и пока я не поговорю с тобой один на один о всём том, о чём должен был поговорить ещё раньше. И если, чтобы ты меня выслушала, мне нужно тебя победить… Что ж. Так тому и быть.

Сражение вспыхнуло сразу.

Резко. Без раскачки.

Саша сорвалась первой, и уже в первое мгновение я понял, что она не сдерживается. Или почти не сдерживается. Её удары были не просто быстрыми — молниеносными. Трава на поляне не успевала пригибаться, как земля уже трескалась от очередного столкновения силы. По почве пошли разломы. Пыль и комья земли рвались вверх. Местность от каждого удара менялась прямо на глазах.

Мне очень быстро стало ясно, что ещё несколько таких обменов ударами — и от поляны не останется ничего, кроме уничтоженного пространства.

Девушка и сама это видела, поэтому мы почти сразу ушли в небо.

А уже там, в вышине, наш бой вспыхнул ещё жёстче. Небо резали короткие жёлтые вспышки. Воздух дрожал от столкновений. Где-то в стороне, высоко, я чувствовал присутствие нескольких Этараксийцев-наблюдателей. Четверо. Они следили, но не вмешивались. И я был уверен: если не вмешиваются, значит, приказа на это нет и не будет.

Саша била сильно. Очень сильно. И быстро.

Слишком быстро для моего нынешнего ранга.

Но даже если забыть о разнице в рангах и не брать в расчёт её нынешнюю силу, одни только эти почти десять месяцев не прошли для неё зря. Она успела привыкнуть к своей мощи и подтянуть не только базу. Научиться держать тело, энергию и ритм боя. И пусть сейчас Саша использует лишь часть своего усиления, только физическую, этого уже хватает, чтобы сделать её невероятно опасной.

Мне приходилось уходить почти от каждого удара свистящего и разрывающего небо удара.

Блокировать такие атаки на моём ранге — безумие. И всё же я удерживался за счёт родовой силы, за счёт воли и за счёт накопленной в теле энергии. Слева мелькнул её кулак. Я едва успел уйти, и в тот же миг небеса словно треснули от выплеска силы. Гром рванул так сильно, что мне бы разорвало слух, если бы я заранее не усилил защиту.

Звук раскатился на многие километры, останавливаясь лишь где-то в дали.

Саша, не теряя темпа, тут же развернулась и нанесла удар ногой. Увернуться я уже не успевал. Пришлось ставить блок.

Это было чертовски больно.

От столкновения я почувствовал, как напряглось всё тело, будто меня попытались сложить пополам голой силой. Я выжал максимум из родовой защиты, но всё равно меня отбросило прочь. Просто швырнуло. Как тряпичную куклу.

Несясь на огромной скорости прочь, я прекрасно понимал, что сейчас ей и близко не соперник.

Саша телепортировалась и возникла высоко надо мной. На этот раз она явно разозлись сильнее и в её ударе была уже не просто физическая мощь. Она вкладывала энергию целиком. Изящно поднятая нога, короткое движение вниз — и в мою сторону сорвалась огромная жёлтая волна. Стремительная. Почти молниеносная.

Я едва успел телепортироваться в сторону.

И тут же услышал гром далеко внизу.

Обернувшись, увидел, как на поляне место, диаметром метров пятьсот, куда пришёлся удар, раскололось на множество гигантских глыб. Земля вспучилась, пошла буграми, скалы и пласты почвы были подняты вверх, столкнулись между собой, начали осыпаться, создавая внизу совсем другую местность — дикую и изломанную.

Так дело не пойдёт. Вечно обороняться нельзя.

Я рванул вперёд сам. Появился прямо перед ней и нанёс резкий удар в живот, вкладывая в него столько, сколько мог, не боясь навредить. Бой с самого начала не был в рамках обычного спарринга. Здесь уже шёл разговор о выживании. Но мой кулак встретил жёсткий красный щит. От столкновения во все стороны разошлись алые волны. Пространство загудело. Однако Саша даже не шелохнулась, смотря всё также сверху вниз.

Чувствует своё превосходство.

Сражение продолжалось. Я всё больше уходил, всё чаще ловил её ритм, и вместе с этим начал замечать странность. Несмотря на всю злость, несмотря на её силу, она всё ещё не била по-настоящему, на уничтожение. Где-то внутри этого бешеного напора оставалась сдержанность.

В какой-то момент меня я, кажется, всё понял, но было слишком поздно.

Я телепортировался. Она подловила меня, переместившись намного быстрее. Удар ногой — и я, как комета, полетел в землю. Удар получился жёстким, хотя и успел поставить несколько щитов и смягчить падение. Воздух вышибло из груди. Внутри всё вздрогнуло и стало невероятно горячо. Я глубоко выдохнул, пытаясь удержать в себе эту боль и не задохнуться.

Саша уже неслась сверху, готовясь нанести финальный удар кулаком.

Но я смотрел не на её руку, объятую золотой энергией, а ей в глаза.

Новый удар сорвался вниз, и я даже не попытался уйти.

Не телепортировался. Не сместился. Не поставил дополнительный щит. Просто позволил ей сделать то, чего она так хотела…

Кулак, который должен был раздробить мне голову, в последний момент сместился и ударил рядом, в землю. От удара в стороне от меня почва вспучилась и разлетелась в клочья, вздымаемая вверх на многие сотни метров. Камни также взлетели в след за ней. Земля вокруг буквально застонала.

Но я не дрогнул и не отвёл взгляда.

Саша, замерев, склонилась надо мной. Алые волосы мягко упали на правую сторону лица. Она почти сидела на мне, удерживаясь одной рукой слева от моего лица, и смотрела так же прямо в глаза, но без каких либо эмоций.

Её злость с самого первого момента нашего диалога, и эта отстранённость с самого начали были настоящими. Но этот бой вёл не к победе, и даже не к попытке показать себя кем-то другим. Он вёл к разрыву.

Саша хотела оборвать со мной все нити. Просто отсечь.

Не чувствовать больше той боли в груди и не думать, отвечу ли я когда-нибудь на её чувства или нет. Не жить в этом постоянном ожидании. Она хотела остаться одна. Пусть без любви. Пусть с пустотой. Но хотя бы без этой тянущей боли.

Я понял и ещё кое-что.

Пока мы искали её все эти месяцы, пока я думал, что просто переживаю, просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке, всё давно зашло дальше. Я хотел найти её не потому, что должен. И не потому, что она королева Этараксийцев.

Я всем сердцем жаждал найти её.

Сашу. Мою Этараксийку.

Обнять. И больше не отпускать.

Пусть обиженную. Пусть злую. Пусть такую, которая сейчас едва не превратила в фарш мне голову. Но всё равно мою. И я никому её не отдам. Ни войне. Ни судьбе. Ни этой чёртовой короне Этараксийцев, если она попытается окончательно сожрать в ней живую девушку.

Медленно протянул руку вверх и сначала коснулся волос даже не пошевелившейся и всё также смотрящей мне в глаза девушки.

Осторожно. Почти невесомо. Затем большим пальцем едва заметно задел и провёл по золотисто-жёлтому рогу. Тёплый и очень приятный на ощупь.

Я не позволю ей остаться с этой судьбой один на один. Если понадобится, ради неё я хоть прямо сейчас заключу договор с Орденом Хранительниц и вычищу всю ближайшую гниль. Я сделаю так, чтобы Этараксийцы действительно жили спокойно. Не как чья-то добыча, не как товар, и не как оружие. А как народ, который больше не должен оглядываться назад и искать среди других врагов.

Я убрал руку с её рожек и медленно перевёл её ниже. На талию. Потом дальше, за спину, чуть притягивая девушку к себе.

Её тело было напряжено. Очень.

Но я почувствовал, как это напряжение начало уступать. Сначала едва заметно. Потом чуть сильнее. Потом ещё. А в следующее мгновение она сама прильнула ко мне.

И мы поцеловались.

Я лежал на холодной, изрытой ударами земле, обнимая и прижимая к себе такую любимую и такую желанную Этараксийку. Чувствовал, как она больше не сопротивляется и отвечает мне желанием в поцелуе. Чувствовал, как дрожь, до этого державшая её тело в напряжении, постепенно меняется совсем другим ощущением. Более тёплым и более живым.

Вокруг ещё клубилась пыль. Где-то потрескивала разломанная земля. Над нами дрожал воздух, до сих пор не успокоившийся после нашей схватки. Но всё это стало неважным.

Важна только она одна.

Яна висела высоко в небе и смотрела вниз, туда, где ещё недавно шёл разговор, а теперь разгоралось сражение.

Ветер наверху был резким и сильным, ударяя в лицо и шевеля пряди волос.

Когда они летели сюда, девушка, конечно, понимала, что встреча Сергея с Сашей не будет простой. Слишком многое произошло за последние месяцы. Слишком много боли, ожидания и ответственности легло на плечи новой королевы Этараксийцев. Но даже так Яна не думала, что всё дойдёт именно до этого.

Ведь девушка глубоко уважала и сильно любила Сергея.

Рядом, на расстоянии, Яна чувствовала ещё четверых Этараксийцев. Они тоже зависли в воздухе и наблюдали за происходящим, не вмешиваясь. Чего они хотят в итоге добиться, и на что готовы будут пойти в случае чего — девушка не знала, однако ясно ощущала их некоторое напряжение.

Сражение вспыхнуло резко.

Ещё мгновение назад внизу стояли двое, а уже в следующий миг воздух прорезали жёлтые вспышки, ударная волна прокатилась по поляне, и земля пошла трещинами, уничтожаясь. Саша, а точнее новая королева Этараксийцев, била очень сильно. Её движения были не просто быстрыми — пугающе точными и яростными. Каждый удар словно нёс в себе не одну только силу, а явно и всё то, что она молча держала внутри эти месяцы.

Поляна под ними быстро перестала быть поляной. Почва вспучивалась, разрывалась, поднималась глыбами, трескалась и осыпалась вниз. Воздух дрожал. Потом оба почти сразу телепортировались в небо, и бой развернулся уже там, среди холодного ветра и рвущихся вспышек силы.

Яна следила за этим молча и с нарастающей тоской понимала, как всё вообще до такого дошло.

Сергей сильный, умным, но упрямым. Человек, который умеет брать ответственность, даже когда никто другой не решается на это. Человеком, который старается видеть дальше прочих. Род Вяземских за полгода стал таким, каким стал. Сильным и невероятно могучим, что говорит о парне, как о таланте сплочать вокруг себя значимых людей.

Это, конечно, показывает, насколько он невероятно, И всё же у Сергея было и есть слабое место…

И этим слабым местом являются не враги, не заговоры и не войны.

Его слабым местом понимание женщин и любви.

Да, он галантен и надёжный. Именно такой, каким, наверное, многие девушки втайне и представляют мужчину рядом с собой. Сильный, собранный, вежливый, умеющий защитить и взять на себя удар. Но в чувствах он порой пугающе слеп. Не то чтобы совсем ничего не понимает. Нет. Просто не замечает того, что уже давно лежит перед ним открытым текстом.

Саша.

Её любовь к нему была видна давно. Слишком давно. И не только Яне. Ане тоже. Тане, Аяне. Да и, если уж быть честной, любой женщине и девушке, которая хоть немного понимала, как смотрят на любимого человека.

Но не ему.

Возможно, его смущало то, что рядом с ним и без того уже слишком много девушек. Возможно, он относился к этому слишком серьёзно. Для многих аристократов подобного вопроса просто не существовало. Есть возможность — женятся. Есть сила и достаток — укрепляют Род и влияния. Всё просто.

А Сергей так не мог.

Он действительно считал, что рядом с ним должны быть только те, кого он любит. Не те, кто выгоден и не те, кого удобно взять под руку ради силы или статуса. Именно это и подкупало в нём сильнее всего. Несмотря на разговоры о возрождении Рода, несмотря на амбиции, несмотря на будущее возможной империи, он в первую очередь хотел окружить теплом именно тех, кто уже был рядом, а не искать кого-то нового.

И это нравилось не только Яне, но и всем остальным. Но в то же время немного раздражало.

Потому что сильному императору нужен сильный императорский Род. А сильный Род не вырастает на одном-двух людях. Нужны жёны и дети. Нужна кровь, которая пойдёт дальше и сделает Род настоящей опорой на века и тысячелетия. Яна, как и остальные девушки, прекрасно это понимали. Поэтому они не раз между собой обсуждали всю эту ситуацию, порой действительно хватаясь за головы. Потому что Сергей мог тащить на себе войны, кланы, заговоры и будущую империю, но при этом умудрялся не замечать очевидного в тех, кто его любит.

А ведь Саша не была кем попало.

Умная. Верная. Сильная. Идеальная кандидатура для него, даже если смотреть сухо и по уму. Но её не нужно было даже подталкивать к нему. Она сама давно уже шла в эту сторону. Им оставалось только не дать ей отступить и не начать сомневаться.

И вот, похоже, всё это наконец привело к закономерному итогу.

Внизу вновь вспыхнуло жёлтым. Яна вздрогнула, когда удар Саши расколол землю и в стороны разошёлся гул. Потом ещё один. Потом оба резко исчезли и снова появились уже выше, где бой продолжился с новой силой.

Сергей явно не успевал за ней в прямой мощи. Это было видно даже отсюда. Он уходил, уклонялся, гасил удары родовой силой, сдвигался в последний момент, но всё равно его раз за разом срывало с траектории, било, отбрасывало, ломало ему ритм. А Саша, наоборот, двигалась так, будто уже давно свыклась с этой новой мощью. Девять месяцев не прошли даром. Она научилась держать своё тело, свою силу и свой титул. И сейчас всё это давало о себе знать.

Но потом что-то изменилось.

Внизу, у самой земли, они столкнулись вновь. Один из ударов Саши ушёл в сторону буквально в последний миг. Потом они застыли. А ещё через несколько секунд Яна увидела то, чего сейчас ожидала, наверное, меньше всего.

Они поцеловались.

Девушка пару мгновений просто смотрела вниз, не веря своим глазам. Не сказать, что это было для неё чем-то невозможным. Скорее наоборот. Всё к этому и шло. Всё давно уже к этому шло. Но одно дело — понимать это умом. И совсем другое — увидеть вот так, среди изрытой ударами земли, среди трещин, расколов и остаточной энергии, как два упрямца наконец перестают вести себя как идиоты…

А в следующий миг девушка, которая ранее улыбалась, тихо выдохнула и произнесла:

— Да вы издеваетесь…

Она подняла ладони к лицу, прикрыла глаза пальцами, потом всё же приоткрыла щёлочку и снова посмотрела вниз.

— Нет, ну вы серьёзно? Прямо здесь?

Четверо Этараксийцев, до этого наблюдавших за боем, у которых почему-то исчезло напряжение, исчезли почти одновременно и небо рядом опустело. Они быстро сообразили, что дальше смотреть не стоит.

Яна же ещё несколько секунд висела в воздухе, с некоторым смущением и в то же время заинтересованностью смотря на происходящее внизу, потом окончательно закрыла лицо ладонями и развернулась в другую сторону.

— Так, всё, — пробормотала она. — Я не подглядываю… Подглядывать непривычно… Если сами не позвали, значит им не до меня.

Осознав, о чём только что подумала, девушка покрылась краснотой от смущения.

После этого она телепортировалась вниз, к краю поляны, где росло одинокое дерево, села к нему спиной, подтянула ноги и прикрыла глаза. Через пару мгновений девушка уже выравнивала дыхание, пытаясь медитацией отрешиться от всего происходящего вокруг.

Честно говоря, я и не думал, что всё к этому придёт.

Однако расстояние и томительное ожидание сделали своё дело. Я поначалу не планировал наглеть и что-то делать резкое. Однако поцелуй за поцелуем, причём каждый жаднее предыдущего, разгорячили нас с девушкой. И я сам не успел опомниться, как уже именно Саша сама, чуть волнуясь, подняла и направила мои руки в нужные ей места.

А дальше… Ну, моё дело маленькое. Я, создав под нами щит, чтобы мы не замарались, исполнял желание молодое королевы, от чего она чаще задышала и даже начала тихо, едва слышно, сквозь стиснутые зубы постанывать.

Понимая, что ей этого мало и чтобы мы могли раздеться, мне пришлось подняться и сесть на колени. Таким образом, Саша оказалась сидящей на моих ногах, и наш поцелуй не разорвался.

Верхняя одежда с нас слетела практически мгновенно. Я смог ощутить тело Саши не на ощупь, а именно его теплое прикосновения к моему. Целуя её, и проводя по гладкой и нежной спине девушки, я почувствовал, как она подалась вперёд, прижимаясь ко мне грудью сильнее. При этом Саша, с тихим стоном в поцелуе, обнимая моё лицо своими ладонями, чуть приподнялась над моими ногами, что давало далеко-таки не недвусмысленный намёк.

Мы с Сашей взрослые люди, а она девушка, которая так вообще довольно-таки долго ждала. Поэтому стало очевидно, что она очень хочет большего, чем есть.

Мои руки опустились ниже, приподнимая нижнюю часть её церемониального наряда, похожего на юбку. Под ней оказался ещё один слой защиты, чем-то похожий на шорты, но и он быстро спустился вниз. Высвобождая ягодицы девушки в ткани нижнего белья из плена.

Впрочем, которые буквально сразу же попали в новый плен. Плен моих рук. Когда я начал их мягко гладить и чуть-чуть сжимать, Саша, целуя меня с закрытыми глазами, не выдержала и чуть прикусила мой язык. Однако, я ощутил, что ей это очень нравится.

Немного помяв попу девушки, я запустил одну руку чуть глубже, под ткань нижнего белья, к сокровенному месту, а вторую вытащил. От такого небольшого действия, глаза Саши мгновенно распахнулись и она, тихо чуть ли не взвизгнув, резко разорвав поцелуй, обхватила меня руками за шею.

Девушка прижималась ко мне и обнимала так, словно хочет задушить. Отвечая на мои манипуляции, её тело слегка подрагивало, но она не отстранялась, а наоборот замерла, словно пыталась понять эти новые для себя чувства.

Впрочем, прижималась она просто так недолго. Я повёл второй рукой по её талии, используя энергию, и в конечном итоге перемещая её на грудь, которую обхватил и подтянул выше, благо размер, так сказать, позволяет.

Саша всё также сидела замерев, но её тело, и всё нарастающее и нарастающее внизу тепло, ясно говорило о том, что ей нравится и хочется продолжения. Об этом также говорило и учащённое дыхание.

В какой-то момент, явно не выдержав, она чуть-чуть приподнялась выше. Так, чтобы её грудь полностью оказалась на уровне моего лица. Саша же девушка обнимала меня руками за голову, уже куда чаще и довольно не тихо постанывая.

От этого её действия у меня сразу же появились некоторые флешбеки с Яной. Ведь у нас после долгого разлуки было практически то же самое. Что же будет, когда я вернусь на землю? Меня точно так же попытается задушить каждая из оставшейся там трио. А может быть даже сразу втроём?

Впрочем, не сказал бы, что мне это не нравится.

Я вернул одну руку на спину и мягко провёл её снизу вверх к шее, пробираясь сквозь алые волосы. И в этот момент Саша чуть задрожала, сжимая сильнее ноги и бёдра.

Это, и то, что я не мог нормально дышать, не оставило мне выбора, кроме как мягко положить её вниз, на траву. Оказавшись сверху, над милой и тяжело дышащей Этараксийкой, я смотрел ей только в глаза, пока грудная клетка девушки тяжело вздымалась и опускалась.

Её рожки, отвечая на мои манипуляции ранее, едва заметно не просто светились, а пульсировали. Я опустился ниже, и мы вновь поцеловались. Долгим страстным поцелуем. Во время которого моя рука всё так же была в лёгком свободном плавании, вызывая дрожь и стоны девушки.

Разорвав поцелуй, я посмотрел Саше в глаза. И она, увидев мой взгляд, немного смущённая, едва заметно кивнула. Я приподнялся, и при помощи девушки, которая упёрлась ногами в землю, обхватив за края, довольно-таки легко избавился от всех элементов одежды сразу.

А когда повернулся, увидел, что Саша, лёжа с раскинувшимися во все стороны волосами, чуть сжимая ноги, слегка, едва заметно прикрывает ладошкой своё сокровенное место, а голова её чуть повёрнута вбок, при этом она ещё и прижимала кулачок к губам. На лице же девушки было написано смущение.

От такой красоты и милоты я даже немного впал в ступор и замер, любуясь ей.

Впрочем, Саша вернула меня в реальность. Мельком посмотрев в глаза со всё тем же смущением на лице, она произнесла:

— Прошу… Не медли… Это… Смущает…

Я начал её целовать, поднимаясь от живота, выше груди и, наконец, к губам. Когда оказался у лица, Саша посмотрела на меня. В её взгляде было полно теплоты, желание и любови. И она, уже сама, можно сказать, захватила меня своими ножками сзади.

А дальше… Дальше было слышно лишь судорожное дыхание девушки, её лёгкие и порой сильные стоны над поляной. А также ощущалось судорожное дрожание тела, потому что энергию использовали мы с ней оба.

Саша лежала рядом, чуть приобнимая меня и я ощущал теплоту её тела. Одну ногу она закинула поверх моей, а головой устроилась у плеча.

Хоть между нами и произошло многое, я чувствовал в ней некоторое напряжение. Сначала едва заметное. Потом чуть сильнее. Оно поднималось вверх в эмоциональном плане, словно девушка борется сама с собой.

И в какой-то момент Саша вдруг замерла, подобралась, приподнялась надо мной. Её грудь едва ощутимо коснулась моей. Через секунду она наклонилась, прикрыла глаза и я ощутил теплоту её губ. Я хотел ответить, но в этом момент увидел, как из её глаз что-то падает мне на щёки.

Тёплые слезы.

Саша медленно оторвалась от моих губ и открыла глаза. Её лицо было совсем близко. Девушка, смотря мне в глаза чуть блестящим и влажным взором, тихо произнесла:

— Спасибо… Что наконец дал мне ответ, — а потом добавила ещё тише: — И прости.

Я смотрел на неё молча, не мешая ей выговориться, так как понимал, что мои слова сейчас лишь сделают ей хуже.

— Я правда ждала тебя всё это время, — продолжила она, и голос её дрогнул. — Думала, что вот сейчас ты появишься, и все проблемы сразу решатся. Что ты придёшь. Поддержишь. Подскажешь. Направишь. Как раньше. Но тебя всё не было… А давление со стороны народа… Ответственность… всё это становилось только сильнее.

Она глубоко вдохнула, будто заставляя себя продолжать.

— Нет, ты не подумай. Я не виню тебя. Только себя. Потому что всё это время ждала помощи от тебя и почти ничего не делала сама. А ведь я теперь королева. И как королева должна думать не только о себе, но и о своём народе.

Её голос стал ещё тише.

— Я надеюсь, что ты поймёшь меня… И когда-нибудь простишь. Возможно, потом, когда мой народ встанет на ноги и снова сможет смотреть вперёд без страха, мы… Сможем быть вместе. Если ты, конечно, простишь…

Она на секунду опустила глаза.

— А пока…

И в следующее мгновение я почувствовал, как её тепло исчезло.

Телепортация прошла тихо, а рядом осталась только смятая трава, тишина поляны и её слова, всё ещё отдающиеся в голове. Ветер едва шевелил зелень, где-то далеко кричала птица, а я всё также лежал на щите и смотрел в вечернее небо.

Как назло, первой в голову пришла самая идиотская мысль из всех возможных.

Что меня просто использовали и бросили.

Я даже сам мысленно усмехнулся от этой чуши. Мысль исчезла почти сразу. Её тут же смыло другими, куда более тяжёлыми.

Королева Этараксийцев.

Опора. Символ. Нерушимая стена для своего народа. Та, кто не имеет права показывать слабость. И в её нынешнем положении одной из слабостей, как ни крути, являюсь я.

Именно поэтому она так отчаянно пыталась всё оборвать раньше и поэтому решилась на бой. Получив же от меня ответ, всё равно ушла. Потому что теперь ей стало бы ещё труднее отстраняться. А королева не может позволить себе вцепиться в одно чувство, пока её народ стоит на краю.

Правителям почти всегда приходится делать выбор между собой и теми, кто идёт за ними.

Саша выбрала народ. И я не могу её за это винить.

Перед глазами вновь всплыла та картина связей, которую она мне показала. Светящиеся нити, обрывающиеся одна за другой. Пустота, остающаяся внутри. Для Этараксийцев связь — не просто красивое слово. Это основа их жизни. Сейчас же, когда идёт война, когда партнёров убивают, они рискуют потерять не только близких, но и самих себя. Всю связь, потому что она сейчас исчезает быстрее, чем создаётся.

И только королева может удержать их от окончательного падения.

Воздух рядом дрогнул.

Я даже не повернул головы. Просто почувствовал знакомую энергию. А через секунду рядом появилась Яна. Она быстро обвела взглядом поляну, потом посмотрела на меня, присела рядом на колени, сложив ноги под себя, и тихо произнесла:

— Я так понимаю, переговоры, несмотря на весьма приятную часть, были не очень удачными…?

Она явно попыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. За это я ей благодарен.

— Видимо, так, — ответил, всё так же глядя в небо.

— И что будем делать? — спросила она уже серьёзнее.

— Решать проблему, — выдохнул я. Потом усмехнулся, покачал головой и добавил: — Вот не сиделось мне спокойно на месте. В императоры захотелось поиграть. Теперь придётся придумывать, как заслужить доверие сразу всему людскому Роду перед Этараксийцами.

Яна едва заметно улыбнулась.

— Главой Рода быть непросто. А уж императором… Тем более всей галактики… — Она покачала головой. — Это тяжёлая судьба и ещё более тяжёлая ответственность. Простых выборов тут не бывает.

Яна права. Простых выборов больше не будет никогда.

Я поднял руку вверх и на мгновение заслонил ладонью вечернее солнце. Свет пробивался между пальцами. После этого сложил пальцы так, словно обхватил светило. Такое же далёкое, как и моё желание сделать всё правильно.

Когда я только решил, что хочу стать императором, уже тогда понимал одну вещь. Мне не нужен трон ради самого трона. Не хочу подчинять. Не хочу заставлять. Не хочу опутывать людей пустыми обещаниями. Хочу дать им понимание, что трон — это опора, а не тот, кто сидит на нём и находится где высоко вверху.

И если вдуматься, это почти невозможная мечта — сделать так, чтобы за тобой шли не по приказу, а по собственной воле. Но именно этого я и хочу.

Хочу быть императором не для того, чтобы возвыситься над всеми. А для того, чтобы в галактике однажды стало меньше крови, боли и грязи. Чтобы люди, Альвы, Этараксийцы и кто угодно ещё могли опереться не на страх, а на закон и силу, которая защищает, а не давит.

Возможно ли это? Не знаю. Но попробовать я обязан и не отступлюсь.

— Казнь такого количества людей — это очень плохо, — тихо произнесла Яна. — Да, для Этараксийцев это может выглядеть как правильное решение. Но только для них. Если о ней узнают остальные люди, ненависти станет ещё больше и они останутся совсем одни…

— Не останутся, — ответил я и опустил руку. Потом сел, подогнул одно колено и опёрся на него локтем. — Я не оставлю ни их, ни кого-либо другого совсем одних. Не позволю миру окончательно ополчиться ни против Этараксийцев, ни против людей, ни против Альвов.

Яна кивнула и отвела взгляд. Я понимаю, о чём она думает. Нас слишком мало. Сейчас у меня есть только Род. И, если очень повезёт, пара тысяч бойцов. Может, уже больше. Я всё ещё не знаю, как обстоят дела на Земле. Но даже так — это ничто на фоне целой галактики.

— Тебя, выходит, только что бросили? — чуть улыбнулась Яна.

Но улыбка у неё вышла печальной.

— Выходит, что так, — усмехнулся я. — Но да ладно, — поднялся и встал прямо. — Нет у нас времени на то, чтобы жалеть меня. Пожалеем как-нибудь потом. Сейчас надо сделать так, чтобы не случилось худшее. И я уже знаю, какие меры предприму. Но для начала…

Я огляделся по сторонам.

— Было бы неплохо найти речку и помыться, — потом хмыкнул и добавил: — Всё же мы на казнь собираемся. Нельзя приходить грязным на такое, без сомнения, «важное» мероприятие.

Речку мы нашли быстро. Мне даже не пришлось толком щеголять голым по округе. Всего-то отлетели на пару километров, пока я прикрывался одеждой. Там уже нырнул в прохладную воду, смыл с себя пот и запах недавней близости, а затем уже на берегу быстро привёл себя в порядок. Энергией высушил волосы, кожу, одежду и только после этого оделся.

Яна всё это время стояла неподалёку и смотрела на меня задумчиво. Я поймал её взгляд, поправил ворот и произнёс:

— Ну всё. Теперь можем лететь.

Она кивнула, но ничего не ответила.

До города добрались быстро.

И чем ближе мы подлетали, тем сильнее я ощущал энергию, нависшую над пространством перед ним. Она давила на воздух, на землю и на сам свет. Паника. Страх. Отчаяние. Отчуждение. Всё это смешалось в одно тяжёлое поле, которое, тем не менее не ложилось на город сверху. Догадаться, кому принадлежит эта грязная энергия, было несложно.

А затем мы увидели их.

Перед самым городом, за чётко проведённой границей пространства, стояли люди. Примерно пять тысяч. Саша решила не впускать их в город.

Мужчины и женщины. Избитые, грязные, в цепях. Многие оглядывались нервно и часто, кто-то пытался выпрямить спину и сохранить остатки достоинства, кто-то уже давно сломался и просто стоял, уставившись в землю. Лязг общих цепей, чтобы никто не сбежал по отдельности, изредка прорезал тишину, когда кто-то неловко двигал руками или ногами. Напротив них, уже на стороне города, на небольшой площади и прилегающих улицах стояли Этараксийцы. Примерно такое же количество.

И там, и там было тихо. Но тишина была разной.

У людей она пахла потом, страхом и приближающейся смертью. У Этараксийцев — нескрываемой и читаемой яростью.

Я завис в воздухе, глядя вниз, и понимая, что назад уже ничего не отмотать. Здесь и сейчас всё решится. Как для нынешнего Этараксийцев, так и для их будущего.

Пять тысяч жизней. По меркам любой войны аристократов — ничто. Пыль. На фронтах умирает куда больше. И кто-то со стороны мог бы спокойно пожать плечами и произнести, что, мол, и пусть. Этараксийцы получили своё право на месть. Их убивали, ломали, пытали, делали товаром. Значит, теперь очередь людей платить.

На первый взгляд — логично. Вот только проблема не в этих пяти тысячах. Проблема в самом шаге вперёд.

Стоит однажды превратить казнь в представление, стоит один раз дать народу вкусить удовольствие от чужой беспомощной смерти — и потом уже очень трудно остановиться. Не потому, что они все вдруг превратятся в чудовищ за один день. Нет. Всё куда хуже. Это станет привычкой. Нормой. Оправданием. Сегодня — пираты, насильники, ублюдки. Но завтра уже все те, кто просто попал под руку. Потом — все, кто напоминает врага. Потом — все, кто неудобен.

Так не возрождается народ воинов. Так рождается народ мясников.

Я смотрел на Этараксийцев и видел в их лицах не холодную решимость, а именно жажду. Сжатые кулаки. Оскаленные рты. Рога, едва заметно наливающиеся светом. Они хотят крови. Не суда. Не справедливости. Именно крови.

— Что ты собираешься делать? — тихо спросила Яна, зависнув рядом со мной чуть в стороне от обоих собравшихся групп.

Я не ответил сразу. Некоторое время просто смотрел вниз, на две застывшие массы, разделённые чертой. Затем всё же произнёс:

— Покажу им жестокую действительность и то, к чему приводят те или иные решения.

Она повернула ко мне голову. Во взгляде мелькнуло непонимание, затем осознание и тревога.

— Ты уверен? — спросила она уже тише. Девушка чуть подалась ко мне и протянула тревожно дёрнувшуюся руку, но всё же не коснулась моей руки.

— Переживаешь? — с улыбкой спросил я.

— Не за них! За тебя!

Я скользнул взглядом по толпе пленников. Кто-то из них уже не выдержал. Несколько человек начали выкрикивать оскорбления в сторону Этараксийцев. Громко. Зло. Через силу. Не из храбрости, а из страха. Им хотелось, чтобы всё закончилось быстрее. Ожидание казни само по себе ломает человека. И многие предпочли бы умереть сейчас, чем стоять и ждать, пока их прикончат на глазах у тысяч ненавидящих лиц.

— Кто-то в любом случае должен принять на себя удар, — произнёс я, не отрывая взгляда от площади. — Саша слишком молода как королева. Она не видит всего, что последует дальше. Её народ сейчас хочет только мести. Меня же, в нынешнем состоянии они уже не услышат. Для них я человек. И ещё хуже — человек, которого они когда-то почитали. А значит, сейчас любое моё слово будет восприниматься как попытка отнять у них право на месть.

Яна поджала губы. В её глазах стало ещё больше грусти.

— Если ты сделаешь то, что задумал, — тихо произнесла она, — ты станешь для них врагом.

Я усмехнулся. Криво. Без радости.

— Если это поможет мне направить их на правильный путь, значит, стану, — я повернулся к ней.— Иногда, чтобы на месте старого засохшего дерева смогло вырасти новое, его приходится сжечь вместе с корнями. Если, чтобы сохранить мир в будущем, мне нужно сжечь собственное место в их памяти, я это сделаю.

Она смотрела на меня долго. Потом молча подлетела ближе и прижалась, обнимая.

— Я не позволю тебе пройти этот путь одному, — прошептала она. — Мы не позволим. И… Если ты зайдёшь слишком далеко, мы остановим тебя.

Я положил ладонь ей на волосы и медленно провёл вниз.

— Так и должно быть, — произнёс спокойно. — Пока я человек, я должен оставаться человеком. А если однажды во мне станет слишком много не моего, кто-то обязан будет меня осадить или показать, что я не прав.

В этот момент пространство вокруг нас резко изменилось.

Густая жёлтая аура накрыла всё поле. Пленники, которые ещё недавно орали, захрипели и начали валиться на колени, хватая воздух ртами. Кто-то вспотел в одну секунду. Кто-то пытался сопротивляться, но быстро сломался под давлением.

Саша.

Она появилась первой, телепортировавшись на площадь. За ней — четверо старейшин, по обе стороны от неё. На её лице вновь не было ничего, кроме холодной собранности. Впрочем, и лица старейшин мало чем отличались. Саша мельком посмотрела на меня. Ни грамма прежнего тепла. Только понимание. Она уже знала, что я попытаюсь вмешаться и явно готова к этому.

Впрочем, ей так только кажется… Ведь девушка не ожидает того, что я собираюсь сделать.

После этого Саша отвернулась, чуть ослабила ауру, чтобы пленники могли дышать, и начала зачитывать приговор.

Голос её звучал ровно, чётко, без дрожи. Именно так и должна говорить королева перед своим народом. Без слабости. Без сомнений. Без эмоций. Слова ложились на площадь тяжело и твёрдо. Каждый пункт вины, каждая формулировка, каждый обвинительный оборот лишь сильнее подогревали толпу Этараксийцев. Я ощущал это почти физически. Их ярость росла, а энергия в телах дрожала. Они были готовы сорваться вперёд в любой момент.

Когда закончила последние слова и вынесла приговор, Саша медленно подняла руку.

Жёлтая аура над пленниками стала плотнее. Люди начали задыхаться гораздо сильнее предыдущего раза.

Вот и всё. Дальше тянуть бессмысленно. Пора.

Яна не успела ничего понять, как Сергей уже начал действовать.

Еще миг назад стоял тяжёлый давящий хрип. А уже в следующую секунду Сергей просто исчез.

Он телепортировался вниз, прямо перед рядами Этараксийцев, но оставил между собой и толпой несколько десятков метров. Встал ровно, спокойно, сразу же ударил во все стороны своей волей.

Желтая волна рванула от него резко и мощно. Не техникой, не печатью, а именно чистой волей, силой, которая не просто сталкивалась с чужой аурой, а сминала её и рвала. Давление Саши лопнуло почти мгновенно. Над пленниками словно треснул невидимый колпак.

Люди жадно втянули воздух, закашлялись, кто-то повалился на четвереньки, кто-то, наоборот, вскинул голову с безумной надеждой, не веря, что ещё способен дышать.

Это новой королеве Этараксийцев явно не понравилось…

Саша сразу появилась перед Сергеем. Без лишних движений и предупреждения. Просто в одно мгновение стояла в стороне, а в следующее уже напротив него. Почти вплотную. Одновременно с этим вокруг Сергея телепортировались и четверо Этараксийцев из старейшин. Они встали по четырём сторонам, беря его в коробочку, готовые в любой момент действовать по приказу королевы.

Яна тоже среагировала мгновенно.

Она также телепортировалась вниз и появилась уже за спиной Сергея, спиной к парню, чуть левее, так, чтобы видеть и Сашу, и старейшин, и в случае чего успеть вмешаться.

— Я против, — раздался голос парня.

Холодный и отстранённый. Жёсткий настолько, что у Яны на миг по спине прошел неприятный холодок. Таким тоном Сергей говорит редко. Очень редко. Но он запомнился ей как что-то, не предвещающее ничего хорошего.

Обычные Этараксийцы вокруг смотрели на всё это с непониманием. В их взглядах ещё жила жажда казни, но теперь к ней добавилось замешательство. Старейшины же, наоборот, мрачнели с каждой секундой.

Саша смотрела на Сергея прямо. Лицо у неё оставалось бесстрастным, но в глазах уже собирался холод.

— Встаёшь на сторону людей? — спросила она тихо. — Хочешь защитить их?

— Защитить? — Сергей усмехнулся.

Не весело. Не тепло. В этой усмешке было что-то неприятное, режущее, почти презрительное.

— Вот уж вряд ли, — произнес он уже чуть живее, но от этого только хуже. — Мне нет дела до этих отбросов. Мне просто… — он на секунду замолчал, словно подбирая удар поточнее, — … горько осознавать, что те, кого я знал четыреста лет назад, гордый народ и сильные воины, превратились в жалких ссыкунов.

Эти слова ударили по площади сильнее любой воли.

Яна замерла. Даже она не ожидала, что Сергей начнёт именно так. Не со спора, не с убеждения и не с попытки достучаться. А сразу с удара в самое больное место.

Что уж говорить об Этараксийцах.

Их лица начали меняться прямо на глазах. Недоумение. Обидa. Злость. Шок. Кто-то сильнее сжал кулаки. Кто-то резко вскинул голову, не веря, что слышит это именно от него.

Яна мельком посмотрела на Сашу и увидела, как та посерела. Не сильно, едва заметно, но этого хватило, чтобы понять — что и они не ждала таких слов от Сергея.

А он продолжал.

— И как так вышло, — холодно спросил парень, — что те, с кем я когда-то сражался рядом и на кого мог опереться, выросли в такое ничтожество? В тех, кто плачется о том, что у них что-то отняли, и ждёт, что за них всё сделает их королева?

Он вдруг сплюнул. Прямо под ноги одному из старейшин.

Тот дернулся лицом, его глаза расширились, он нахмурился еще сильнее, но промолчал. И это было хуже любого ответа. Потому что даже он, один из старших, не мог сразу решить — ударить сейчас или слушать дальше.

Яна в этот момент поймала взгляд Сергея и едва сама не вздрогнула.

Его лицо казалось почти чужим. Холодным. Отстраненным. Пустым. Не тем спокойным лицом, которое она знала, и не той легкой насмешливой маской, которой он порой прикрывался. Нет. Сейчас в нём было что-то беспощадное. Что-то такое, отчего становилось ясно: он готов сжечь здесь всё, включая самого себя в их памяти, лишь бы добиться нужного результата.

Сергей медленно провёл взглядом по толпе Этараксийцев и продолжил:

— Всё, что вы можете — это сидеть на заднице ровно и ждать, пока за вас вашу проблему будет решать совсем молодая девчонка.

Он кивнул в сторону Саши.

— Вам самим-то не стыдно?

Площадь вздрогнула. Не буквально. Эмоционально. Словно в толпе что-то надломилось.

— Эти ублюдки, — Сергей резко указал рукой на людей в цепях, — убивали и пытали ваших родных, а не её. Да, она королева. Но кто сказал, что она имеет право забирать ваше право на месть? Разве не вы были теми, кто страдал? Разве не вас ломали? Разве не вам растерзали души? И разве не вы сейчас хотите отомстить?

Он снова усмехнулся. Уже совсем криво.

— Впрочем… Конечно. Куда как проще сделать это чужими руками. Остаться незамаранными, пока королева всё сделает за вас. Удобно.

Яна видела, как толпа меняется.

Это происходило быстро. Сначала на лицах Этараксийцев проступило ещё большее смятение. Затем оно сменилось злостью. Потом — яростью. Уже не к людям. К Сергею.

И именно этого он и добивался. Сергей хотел заставить их сделать шаг, после которого для них самих уже не будет возврата к роли жертвы.

— А сами на что вы способны? — спросил он.

Никто не ответил. Но ответ читался в воздухе.

Рога Этараксийцев начали едва заметно светиться. Энергия в их телах зашевелилась. Даже воздух над площадью начал сгущаться.

— Если вы так хотите мести, — продолжил Сергей, — так возьмите её сами. Но знаете, убивать безоружных и скованных ведь неинтересно, да?

И тут от него снова ударила волна воли.

На этот раз короткая. Точная. Почти без внешнего эффекта. Просто в следующую секунду все наручники на людях лопнули одновременно. Металл раскололся, разлетелся по земле звенящими осколками, цепи повалились в пыль.

Пленники замерли.

Некоторые так и стояли, не веря, что свободны. Некоторые опустили глаза на свои руки. У кого-то от страха дрожали колени.

— Вы хотите вести войну с людьми? — спросил Сергей, обводя взглядом толпу Этараксийцев. — Или хотите, чтобы за вас всё делала девчонка?

Ярость толпы уже не скрывалась. Парень видел это., и именно поэтому усмехнулся ещё шире.

— Если хотите войны, — произнес он, — так примите ответственность за свои действия и желания! А не сидите и не ждите, пока кто-то другой решит за вас!

В этот момент Яна почувствовала, как над людьми сгустилась энергия. Девушка сразу поняла, что это сделал Сергей.

Кто-то из пленников заорал первым. Затем другой. Еще один. Они оглянулись, словно загнанные звери, поняли, что скованы больше не были, и сорвались с места. Не строем, не как воины. Толпой. Безумной, рваной, кричащей. Кто-то бросился вперед от отчаяния. Кто-то от злости. Кто-то просто хотел умереть быстрее, но не на коленях.

Они побежали к городу. Сергей, глядя на всё это, повернулся к Этараксийцам, заканчивая?

— Иначе люди отберут у вас даже то, что у вас ещё осталось.

Эти слова стали последней каплей. Толпа этараксийцев, закричав, тоже рванула вперед.

Сразу. Массово. Не сдерживаясь. Без приказа. Без сигнала. Будто внутри них что-то лопнуло, сорвалось с цепи, и теперь они уже не могли стоять на месте.

Две толпы понеслись друг на друга.

Пленники — с ужасом и безумной обреченностью.

Этараксийцы — с яростью, болью и жаждой разорвать тех, кто стоял перед ними за всё то, что уже было совершено.

Старейшины даже не успели ничего сделать. Они растерянно озирались, не понимая, почему всё вышло именно так. Королева не отдавала приказа. Никто не звал в атаку. И тем не менее народ сорвался. Сам. По собственной воле. Поддавшись не приказу, а удару в гордость.

Сама Саша стояла неподвижно. Девушка всё так же смотрела только на Сергея.

И Яна вдруг ясно поняла: то, что он сделал, стало для неё не просто неожиданностью. Это был настоящий удар и по ней. Очень личный. Очень болезненный. Он не просто сорвал ей казнь. Он ещё и отнял у неё право самой направить этот народ. Вынудил их двинуться иначе. Так, как хотел именно он.

Сергей мазнул взглядом по Саше и тут же снова посмотрел на несущиеся толпы.

Яна успела заметить в его глазах кое-что очень короткое. Не сомнение. Нет. Он уже выбрал путь и не отступил бы. Там промелькнула едва заметная, почти неуловимая тоска.

Только на миг. Потом она исчезла. И осталась одна уверенность.

Яна поняла всё окончательно. Он не отступит. Пойдет до конца.

Он делал это не ради победы над ними. Не ради власти. Не ради Саши. А ради того, чтобы однажды этот народ вырос не на воспоминании о великом спасителе, а на собственной вере в себя. Даже если однажды они будут вспоминать его не как свет, не как легенду, а как того, кто толкнул их в кровь.

И именно поэтому Сергей сейчас был страшен. Не силой и не волей. А тем, что он был готов принять на себя ненависть целого народа, лишь бы вытолкнуть его из позиции жертвы и дать возможность на своей шкуре прочувствовать, к чему приведут их решения.

Две толпы сошлись в кровавом буйстве почти мгновенно.

Ещё секунду назад между ними было расстояние, крики, рваное дыхание. А потом всё смешалось в одну рвущуюся, орущую, захлёбывающуюся яростью массу. Удары. Хруст костей. Вспышки техник. Кровь на лицах, на руках, на земле.

Ад. Никак иначе не назвать массовое сражение.

Чужая боль, чужая ненависть и чужое отчаяние смешались так плотно, что даже воздух над площадью словно стал тяжёлым и вязким.

Я смотрел на эту бойню абсолютно спокойно.

Наверное, со стороны это выглядело чудовищно. Да и по сути так и было. Здесь и сейчас я сам выпустил джинна из бутылки. Заставил Этараксийцев сделать то, от чего изначально и хотел их уберечь. Вынудил их сорваться и перейти черту не по приказу королевы, а по собственной воле.

И всё же я не жалел. Потому что иначе они бы просто не поняли. Не прочувствовали бы на собственной шкуре, к чему ведёт слепая ярость, если дать ей волю и назвать это справедливой местью.

Если я хочу остановить дальнейшее загнивание их народа, действовать нужно жёстко и решительно. Пусть даже каждый из них будет считать меня чудовищем. Я не маленький ребёнок, чтобы обижаться на чужую злость. Я сделал то, что оставалось и что мог сделать в этой ситуации.

Повернулся и вновь встретился со взглядом Саши.

Она стояла неподалёку, всё такая же прямая, всё такая же собранная. Лицо оставалось холодным, но я хорошо её знаю, поэтому сразу увидел за этой ледяной маской совсем другое. Беспомощность. Непонимание. Боль. И это, признаться, било по мне куда сильнее, чем вся ненависть толпы. Я совсем не хотел видеть в таком состоянии свою будущую жену.

Скорее всего, теперь и она тоже меня возненавидит. По крайней мере до того момента, пока не поймёт, зачем именно я это сделал. Если поймёт вообще.

Ведь я предал её.

Ошарашенные старейшины рядом с ней косились то на меня, то на свою королеву. Но в саму мясорубку, которая развернулась на площади, никто из них не вмешивался. И Саша тоже. Она не дура и уже поняла, что сейчас любой её шаг только всё испортит. Этараксийцы сильнее, они давят людей. Если девушка сейчас попытается остановить своих, часть народа воспримет это как слабость. А часть — как предательство их боли.

Буйство продолжалось ещё какое-то время.

Крики постепенно становились реже. Вспышки техник — короче. Движения — тяжелее. Люди гибли быстро. Кто-то пытался бежать. Кто-то ещё огрызался, срываясь в отчаянные атаки. Но всё это уже ничего не меняло. Разъярённые Этараксийцы сминали их без жалости. Они не просто убивали. Они вымещали на этих телах всё, что копилось месяцами. Всё, что в них вбили плен, утраты, издевательства и страх за собственных детей и партнёров.

Но наконец всё кончилось.

Я смотрел на тяжело дышащих бойцов. Кто-то стоял, уперев руки в колени. Кто-то запрокинул голову к небу. Кто-то просто застыл, глядя себе под ноги. Их кулаки, лица, одежда были в крови. У их ног лежали тела. Много тел.

Пять тысяч.

И я всё так же не сожалел о принятом решении. Потому что шанс на то, что кто-то из этих людей захотел бы что-то исправить, был ничтожным. Они летели сюда не каяться и не вымаливать прощение за свои дела. Они летели на планету Этараксийцев убивать и насиловать. А за свои поступки нужно отвечать.

Я увидел, как Этараксийцы начинают медленно двигаться в нашу сторону.

Ненависть.

Чистая, незамутнённая, обжигающая ненависть была написана на их лицах. Теперь направлена она была только на меня, а уже не на людей и не на пленных.

За то, что я использовал их слабость против них самих. За то, что заставил их подчиниться человеку. За то, что влез в их боль и повернул её так, как счёл нужным. За то, что предал то доверие, которое они когда-то ко мне испытывали.

Свет, который в итоге стал тьмой… Ироничный закат светила.

— Ты добился, чего хотел…? — раздался позади меня голос Саши.

Тихий. Но такой холодный, что он пробрал даже меня, потому что я такого не ожидал, от чего мои глаза чуть расширились, а внутри прошлась неприятная волна.

Однако, я спокойно повернулся к ней и посмотрел в глаза. В них уже не было растерянности. Теперь там тоже плескалась ярость.

Я ничего не ответил, и тогда она шагнула ближе.

— Ты добился, чего хотел? — спросила Саша вновь, уже жёстче. На её лице проступила злость, которую она больше не пыталась прятать. — Унизив меня… Оскорбив народ, который верил тебе и доверял… И заставив их быть словно стадом послушных баранов… Ты добился, чего хотел⁇!

— Да, — спокойно кивнул я.

Её глаза чуть сузились. Рожки загорелись ярким жёлтым светом. Острые лучи золотисто-жёлтого сияния ложились на её волосы и лицо, придавая ей по-настоящему королевский, почти грозный вид.

Старейшины тоже напряглись. Их рога засветились следом. Они подобрались.

Вот он — предел? Стена, которая казалась толстой и нерушимой, но которая оказалась тоньше, чем лист бумаги?

Я видел, как Саша борется сама с собой. Видел её сомнение и ярость. Видел желание ударить. И видел, как прошлое всё ещё удерживает её от этого.

Ситуация и правда была опасной. Я настроил против себя целый народ. Стоял посреди его главного мира. И всё же я знал: ни меня, ни Яну они тронуть не смогут. Потому что у меня всё ещё есть второе «имя», данное мне Ваартирией и предками Этараксийцев. Та нить, которую даже Саше будет сложно оборвать окончательно.

В этот момент девушка заговорила.

— Ради того, чтобы дать этим жалким отбросам смерть в бою, а не сдохнуть как собакам… — произнесла Саша сквозь зубы, — ты пошёл против нас. Против тех, кто верил в тебя всё это время и… Любил… Стоило ли оно того?

Я смотрел ей прямо в глаза. Ставшие за все эти месяца такими родными и в то же время теперь такими чужими.

— Стоило.

На площади вновь качнулась волна ненависти. Тяжёлая, густая, почти физическая. Но Саша всё ещё колебалась. И именно поэтому в следующий миг выбрала не удар и не приказ убить меня.

Она выбрала другое. То, чего не мог предсказать даже я, хоть и готовился, что народ Этараксийцев будет относиться ко мне очень холодно, или даже с ненавистью.

— Нашему народу больше не нужен свет, — произнесла она достаточно громко, чтобы её услышали все, но в то же время слова звучали как немой шёпот. — И отныне ты, Асшель Вайторл, лишаешься этого титула.

Я на уровне энергии ощутил, как большая часть направленной на меня ярости со стороны массы Этараксийцев схлынула, как внезапно отступившая волна.

На лицах двух из четырёх старейшин проступило самое настоящее изумление. Да и не только у них. Многие Этараксийцы явно не ожидали такого решения. Всё же титул света для их народа — не мелочь. Не красивое прозвище. Это очень многое.

— Отныне, — продолжила Саша, и голос её стал ещё ровнее, — ты для нашего народа никто. И лишь в дань уважения к тому, что ты сделал в прошлом, — девушка на секунду запнулась, — ты не враг.

Она попыталась сгладить ситуацию. Подчеркнуть милосердие их народа. Дать всем понять, что Этараксийцы не срываются в бессмысленную месть даже сейчас. Вот только я знал: сгладить уже ничего нельзя. Да я и не стремился, а намеренно довёл всё до предела. Создал ситуацию, в которой третья переменная входит в уравнение, ломает его, решает проблему — и исчезает.

Увы, но иначе не достучаться. Только заставить слушать.

Не скажу, что слова Саши меня не задели.

Я никогда не стремился быть их светом. Но за эти столетия, за все разговоры о прошлом, за память об Ваартирии, за их отношение ко мне, сам начал с этим образом себя связывать. И теперь, когда меня от него отрезали, в груди всё же что-то да шевельнулось.

Вот только всё это было принято мной мгновенно, как уже свершённая данность. Возможно, что это и к лучшему.

Я усмехнулся и обернулся к стоящим в отдалении Этараксийцам. Как и ожидал, на части лиц всё ещё читалось непонимание. Они ещё не до конца осознали, что именно произошло.

— Вы ненавидите меня? — спросил я, глядя прямо на них.

Никто не ответил. Но ответ был виден по глазам.

— Ненавидите, — кивнул я сам себе и снова оглядел их лица, а затем добавил уже гораздо жёстче: — Но вся эта ненависть — не больше, чем цена ваших собственных ошибок.

Пора заканчивать.

В следующий миг я телепортировался.

Саша всё поняла сразу и тоже хотела сорваться, чтобы отступить. Но я накрыл площадь своей волей, не позволяя никому двинуться. Давление легло на всех разом. И спустя миг я оказался у неё за спиной, практически вплотную.

Девушка замерла, явно не понимая, почему побеждая ранее в бою, сейчас не может сбить мой контроль.

Старейшины и вся толпа мгновенно напряглись, но никто не сдвинулся с места. Они ясно увидели то, что теперь их королева находилась у меня в руках. И я, человек, лишённый титула света, мог сделать всё, что угодно.

Стоя за её спиной, я заговорил спокойно, но так, чтобы услышали все.

— Теперь вы видите, к чему привела ваша необузданная ярость и ненависть. К чему привело ваше желание разорвать врага, не думая ни о чём. Вы убили людей, убили каждого. Но осознаёте ли вы, какую цену могли бы за это заплатить, если бы ситуация сложилась иначе? Осознаёте ли, что своими же действиями сами подставили под удар собственную королеву? Дали человеку возможность подобраться к ней вплотную. Встать за её спиной. И сделать с ней всё, что захочет.

Я не удерживал Сашу руками и не касался её. И именно поэтому эффект вышел ещё сильнее. Однако, я сразу же телепортировался обратно на прежнее место.

Не потому, что боялся. А потому, что не собирался реально угрожать ей. Хотел лишь показал всем пример того, к чему приведёт их ярость в бою. Когда они перестанут думать не только о себе, но и о том, кого должны защищать.

А затем я заговорил уже громче, смотря только на Этараксийцев.

— Кто-то из вас сейчас подумает, что всё дело было в вашем прежнем доверии ко мне. Что не будь его — никто бы не подобрался. Вот только ваше доверие ко мне как к человеку давно уже надломлено! И даже так вы, спровоцированные мной, сорвались в бой! Вы не подумали о том, что вашей королеве может угрожать опасность! Как не подумали и о том, что из-за вашей ярости могут умереть все те, близкие, кто ещё остался! Вы думали только о том, как исполнить свои низменные желания! Разорвать врага на куски!

Я сделал короткую паузу, давая им время услышать каждое слово.

— И вы это сделали. Но какой ценой?

Теперь на их лицах и правда что-то начало меняться. Где-то злость сменилась растерянностью. Где-то на смену ярости пришло тяжёлое осмысление и понимание ситуации.

— Сейчас — никакой, — продолжил я. — Потому что я вам не враг. И единственный, кто всё ещё пытается помочь. Вы можете отказаться от меня, лишить титула, ненавидеть, но я, в память о том, что было и потому что не хочу, чтобы вы опустились в бездну, не откажусь от вас. В пылу схватки, на поле боя, рассчитывая на силу королевы и на то, что она поведёт вас, каждый из вас своими необдуманными действиями так или иначе ставит её под удар. Если вы думаете, что уже видели всю войну с Империей, то вы заблуждаетесь! Удары, которые она может нанести, куда серьёзнее! В том числе — ментальные!

Я обвёл взглядом толпу.

— Война — это не шутка. Вы и сами это уже поняли. Прочувствовали на себе. Так объясните мне… Почему, прочувствовав её, вы хотите не победить в этой войне, а безумно поддаться собственной ярости⁇! Да, я понимаю, что вам больно! Понимаю, что у вас отнимали близких! Понимаю, что вас использовали! И также понимаю, что люди сделали непростительное! Именно потому ваша ярость так сильна. Но однажды ваш народ убьёт не людской. Вы сами убьёте и себя, и свою королеву.

Теперь они уже слушали крайне внимательно, словно боясь пропустить хоть слово.

— Ваш народ сильно отличается от людского. У вас есть то, чего нет у людей. Ваша связь. И формируются эта связь не только между братом, сестрой и между партнёрами. Она тянутся и между всеми вами с королевой. Вы думаете, что королева решит все ваши проблемы? Всё исправит одним простым решением? Как она решит ваши проблемы, если главная проблема для неё — это именно вы?

На этот раз слова ударили точно. На лицах появилась потерянность. Самая настоящая. Они не ожидали этих слов, и тем не менее никто не спорит, а наоборот анализирует.

— Вы, пожившие и видевшие многое. Сражавшиеся, терявшие, ненавидящие, — произнёс я медленнее. — Вы прекрасно понимаете, к чему всё это приведёт. И всё равно перекладываете ответственность за себя на вашу королеву. Да, она ваш правитель. Да, вы обязаны её слушаться. Но связи Этараксийцев гораздо глубже, чем вам кажется. Связанные со своей королевой, вы сами своими поступками определяете её будущее! Вы определяете, как она будет вас вести!

Я перевёл взгляд на Сашу, а затем снова на толпу.

— Видя ваш гнев и вашу боль, чувствуя ваши терзания, она ощущает то же самое. И от этого в глубине неё рождается желание убить врагов как можно больше и как можно скорее. Своими собственными действиями вы убиваете свою королеву!

На этот раз Этараксийцев проняло окончательно.

Кто-то опустил взгляд. Кто-то вцепился пальцами в собственные ладони так сильно, что побелели костяшки. Кто-то смотрел на кровь на своих руках так, словно видел её впервые и их руки дрожали от осознания.

— Ваартирия была великой королевой, — продолжил я. — И нынешняя тоже однажды станет великой. Но у Ваартирии были прежние вы. Каждый из вас и ваши предки. Столкнувшись с тьмой братoубийства во время восстания Цоорта, они, понимая, к чему приведёт их влияние на маленькую девочку, сумели остановить себя. Сумели показать на собственном примере, что честь и вера в себя важнее, чем необузданная ярость и построили своё великое будущее.

— Свет… — тихо выдохнул один из старейшин, словно у него наконец слетела пелена с глаз.

Но я резко развернулся к нему и жестко махнул рукой.

— Хватит! — произнёс громко, снова перечёркивая очередную черту. — Ваши действия привели к тому, что королева вынесла свой вердикт! Я больше не свет для вашего народа! Поэтому не смейте так меня называть!

Тишина после этого удара вышла почти пустой и глухой.

— Отныне, — продолжил я уже тише, но ещё жёстче, — вы сами должны строить судьбу своего народа. Опираясь не на легенды и не на чужие решения, а только на собственные силы, решения и поступки.

Я перевёл взгляд на Сашу.

Теперь изменения были видны и в ней. Не на лице, но во взгляде. Девушка была потеряна. Эта ситуация стала и для неё уроком. Очень жестоким, но необходимым. Чтобы думала прежде, чем говорить и прежде, чем приказывать. Потому что королева отвечает не только за себя. А за всё. За сказанное слово, за отданный приказ, за каждого, кто потом не вернётся из боя.

Я повернулся к Яне и тихо произнёс:

— Уходим.

Она ничего не ответила. Просто телепортировалась.

Уходя, я всё же один раз оглянулся назад.

На замершую толпу, на Сашу, на старейшин.

Теперь им придётся осмыслить новые реалии, и это хорошо. Всё это не прошло зря. Я наглядно показал и королеве и её народу, что каждое действие определяет не только наше будущее, но и будущее тех, кто к нам близок.

Над площадью повисло тяжёлое молчание.

Саша, не знающая, что говорить и как теперь реагировать на всё случившееся, сперва просто развернулась и медленно пошла прочь. Её спина оставалась идеально прямой, шаг — ровным, а в следующий момент девушка произнесла:

— Казнь окончена.

Потом она телепортировалась, и её фигура просто исчезла.

Никто из старейшин, проводивших её взглядом, не произнёс молодой королеве ни слова. Они понимали, что нужных слов для неё сейчас не найдут.

В то время как их свет… Тот, кто всё это время был для них лучом и ориентиром, не просто нашёл слова. Он ударил ими так, что сорвал с их глаз то, чего они сами не замечали. А всё, что сказали бы сейчас они, действительно оказалось бы просто пустотой…

Старые глупцы…

Другие Этараксийцы также стояли молча.

Кто-то смотрел вслед королеве. Кто-то — на товарища рядом. Кто-то — на собственные руки, залитые кровью. Другие — себе под ноги, туда, где лежали мёртвые люди. Каждый так или иначе перевёл взгляд на то, что они только что оставили после себя.

Сожалели ли они об убийстве?

Нет. Не сожалели.

Если бы им дали ещё один шанс, многие из них с радостью убили бы этих людей ещё раз. И ещё десятки тысяч раз. За женщин. За детей. За сломанные связи. За плен. За страх. За всё.

Но вместе с этим каждый из них вдруг ощутил и другое. Где-то глубоко внутри. Словно треснувшую и оборванную нить.

Как связь, которую тоже оборвали. И эта связь была оборвана с их светом.

Произнесённые слова не заставили их простить людей. Как не заставили и отказаться от ненависти. Они не сделали их мягче. Но Этараксийцы всё же поняли то, чего не хотели понимать раньше. К чему именно могли привести их действия. И что совсем ещё молодая королева уже и так несёт на себе тяжесть войны, принимает решения, от которых зависит их будущее, в то время как они сами даже не пытаются облегчить ей этот путь.

Когда они узнали, что прошлая королева мертва, многие впали в апатию. Словно из их мира вырвали солнце. А потом появилась новая королева. Молодая. Ещё не до конца окрепшая, но уже дарующая им то тепло, которое может дать только королева Этараксийцев. И вместо того, чтобы стать ей опорой, они начали требовать, чтобы она всё решила за них…

Потому что им было это удобно.

Добравшись до космопорта, мы с Яной без лишних слов прошли в шатл. Нас пропустили сразу. Не задавая вопросов, а также не предпринимая каких-либо попыток задержать. Трап за спиной поднялся, и судно плавно оторвалось от площадки, уходя вверх.

Весь полёт до корабля Клариссы прошёл в тишине.

Я сидел у иллюминатора и смотрел на удаляющийся мир. В голове снова и снова прокручивался потерянный взгляд Саши и её голос.

Воссоединение вышло… Не самым приятным. Я думал, что мы заберём Сашу и отправимся вместе на Землю, а оно вон как всё вышло.

Я не сомневаюсь, что сумел зацепить Этараксийцев своими словами. Это было видно по их лицам и взглядам. Они услышали. Не всё приняли, не всё поняли, но точно услышали. А значит, теперь я могу действовать дальше и мои руки в отношении них стали менее связанными.

Работы предстоит немало. Сначала уничтожить доверие, чтобы потом вернуть его — звучит крайне глупо. И тем не менее это единственный оставшийся способ если и не вернуть всё в изначальное состояние, то хотя бы хоть что-то удержать в равновесии.

Весь план родился в голове в момент, когда я увидел то, что видит Саша, как королева Этараксийцев. Правда, на тот момент я думал, что теперь мне удастся поговорить с ней и убедить её действовать иначе. Но… Груз давления на девушку оказался слишком сильным, что и привело к попытке отстраниться. Но она всего-лишь хотела защитить свой народ.

Мысли на пару мгновений вновь вернулись к Саше. Её последний взгляд снова встал перед глазами.

Я ранил её. Но если бы меня спросили, сделал бы я то же самое снова, я бы ответил без колебаний: да. Пускай лучше сейчас мои слова обожгут весь народ Этараксийцев, чем они однажды смертельно ошибутся в бою и уже не смогут ничего исправить.

Что до самой Саши… Тут я не знаю, что ждёт нас дальше. Если она осознает, что именно я пытался ей показать, возможно, со временем поймёт. Если нет — тут я уже ничего сделать не смогу. Она и без того собиралась удалить меня от себя и от своего народа. Теперь просто получила ещё одну причину. Зато как королева она точно уже не останется прежней.

Сейчас же я оставлю Этараксийцев в покое на какое-то время. Им нужно прийти в себя. Переварить всё, что произошло. И Саше тоже.

Шатл мягко сел в доке корабля Клариссы. Мы вышли и сразу увидели, что нас уже ждут. Кларисса стояла впереди, скрестив руки на груди. Рядом стояла Ольга. Они внимательно смотрели на нас, словно хотели убедиться, что мы вернулись целыми и невредимыми.

— Ну и как всё прошло? — спросила Кларисса, внимательно вглядываясь сперва в меня, потом в Яну. — Нашёл свою возлюбленную?

Увидев, что Яна скосила на меня взгляд, я усмехнулся. Она сразу поняла мой намёк. Кивнув ей, я дал понять, что рассказать может сама, если хочет.

Кларисса заметно удивилась, но повернулась к девушке.

— Так и как всё прошло? — спросила она уже у неё, чуть сузив глаза от интереса.

Яна на секунду задумалась, потом всё же ответила:

— Если коротко — Серёжа, можно сказать, отчитал всех Этараксийцев вместе с их королевой.

Я не удержался и хмыкнул. Весьма интересно она завуалировала события на планете. Впрочем, так даже лучше.

Кларисса, услышав это, расхохоталась в голос, и это вызвало у остальных откровенное недоумение. Девушка отсмеялась, качнула головой и с откровенной насмешкой произнесла:

— Ну конечно. Кто кроме великого Асшеля Вайторла может позволить себе отчитывать саму королеву Этараксийцев? — Она посмотрела на непонимающих Ольгу с Яной и уже чуть серьёзнее добавила: — Чтобы вы понимали, Этараксийцы в принципе не подпускают к своей королеве кого попало. Всё же речь идёт об их самом ценном в жизни. А с учётом того, что у них там сейчас происходит, думаю, тут даже рассказывать что либо нет смысла. Но я так понимаю, — продолжила Кларисса и снова посмотрела на меня, — вы там всё же разругались вдрызг. И не только.

— Она лишила меня моего «титула», — спокойно пожал я плечами.

Кларисса замерла на миг, а потом снова рассмеялась, только теперь куда громче.

— Надо же, — произнесла она. — Судя по всему, Яна нам ещё очень мягко всё пересказала. А если без шуток, Шель. Насколько всё плохо?

Я отвёл взгляд, несколько секунд раздумывая.

— Думаю, теперь в итоге будет лучше, — ответил, а потом всё же добавил честно: — Но на восстановление им понадобится время. Много времени.

Она кивнула.

— Ты собираешься ждать, когда они образумятся, или мы куда летим дальше?

— В ближайший пункт, где можно провести совещание с твоим Орденом, — ответил я. — Задача номер два никуда не делась. Пиратов надо проредить. И вытащить остальных Этараксийцев с Альвами.

Кларисса сосредоточенно кивнула.

— Тогда отправляемся, — произнесла она.

Все три девушки пошли вперёд, а я задержался, смотря перед собой.

На Сашу на планете я обернулся не просто так. В её теле словно был какой-то странный всплеск энергии. Однако, после того, как внимательно посмотрел, так ничего и не увидел. Видимо мне просто показалось.

После того, как мы покинули территорию Этараксийцев, прошла почти неделя. Мы сидели в общей капитанской рубке за столом. Я, Яна, Ольга и Кларисса.

Я ковырнул вилкой кусок мяса на тарелке, смотря на голограмме приблизительную карту местоположения пиратов и их планет.

Кларисса тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Знаешь, Шель, — произнесла она, разглядывая меня, — если смотреть на тебя и на народ Этараксийцев, то ты для них словно отец. А королева — мать. И ты всё равно не оставляешь их, даже когда тебя считают плохим отцом.

Эта аналогия меня очень даже удивила. Тем более, что была высказана довольно таки внезапно. Я поднял глаза на девушку. Яна и Ольга тоже задумались, а потом Яна чуть склонила голову и кивнула.

— А ведь действительно, — произнесла она негромко. — Я раньше даже не задумывалась об этом. Как ты рассказывал, — продолжила она, обратившись уже ко мне, — Ваартирия относилась к тебе скорее как сестра. А может даже как дочь, если смотреть со стороны. То есть получается, раньше ты был для их народа кем-то вроде отца, а управляла им твоя… Пусть будет дочь. — Яна чуть улыбнулась и пожала плечами. — Теперь же Саша стала их королевой. Значит, выходит, ты всё равно остался для них почти в том же статусе.

— Весёлые у меня жизненные ситуации, — усмехнулся я.

Ольга фыркнула, а потом все три девушки вдруг одновременно засмеялись. Даже я не удержался и тоже улыбнулся. Потому что, как ни странно, в этой дурацкой аналогии и правда было что-то очень точное.

Когда они отсмеялись, я продолжил:

— Кларисса, после того, как мы прилетим в Орден, а затем слетаем к пиратам, у меня будет к тебе ещё одна просьба.

— Я слушаю, — серьёзно кивнула она.

— Мне понадобится большой экипаж, — ответил я. — Люди, которые не станут болтать лишнего после того, как что-то увидят.

Девушка удивилась, даже чуть приподняла брови.

— Это что-то важное и секретное?

— Мир-корабль, — произнёс я. — Наследие моего Рода.

Она замолчала, обдумывая услышанное, потом кивнула.

— Припоминаю, ты рассказывал. Хочешь куда-то его транспортировать? Или использовать?

На этот вопрос я только улыбнулся.

На путь до места, откуда можно будет телепортироваться, ушло ещё пять дней.

Раньше я думал, что дело просто в закрытых телепортах. Потому и тащимся на кораблях так долго. Но реальность оказалась менее приятной. Многие порталы по галактике начали сбоить. Причём уже довольно давно. Первые признаки появились ещё около ста лет назад, но тогда почти никто не обратил внимания. А теперь стало ясно, что чем дальше расстояние, тем сильнее риск, что телепортация пойдёт криво или портал вообще взорвётся.

Ранее Кларисса рассказывала мне об этом, но лишь мельком.

Техники разных народов, Орденов, империй и кланов пытались понять, что происходит, но внятного ответа так и не нашёл никто. Услышав это, я напрягся всерьёз. Телепортация — не роскошь. Это одна из опор цивилизации. И если такая вещь ломается, значит, проблемы впереди будут не только у простых людей.

Кроме того, как выяснилось, в этой части космоса сама сеть порталов у Ордена Хранительниц развита слабо. А также раскрывать свои маршруты они не спешили. В чём я их даже понимал.

За время нашего «путешествия» я добился ещё большего успеха со своими учениками.

Не сказать, что мы стали прямо близки, но общаться и понимать друг друга начали лучше. Как говорится, стерпится — слюбится. Впрочем, девушки и раньше были куда спокойнее. А вот Хмурый всё ещё временами срывался, хотя и заметно меньше прежнего.

Сейчас мы как раз находились в тренировочной комнате на корабле. Четвёрка моих учеников, считая и Яну, в этот момент сражалась против одного из людей Клариссы — высокого мужчины в тёмных одеждах с чёрной бородой со спокойным взглядом. Просвещённый третьего уровня и сильный мечник.

Его отличное владение мечом было видно не вооружённым глазом.

С учеников пот буквально лил. Потемневшая от влаги одежда местами прилипла к телу и дымилась от испаряющегося почти мгновенно из-за быстрых движений пота. Все четверо тяжело дышали и у всех были красные лица.

Четвёрка атаковала одновременно своего спарринг-партнёра одновременно, а он отбивал все их атаки и даже без труда контратаковал. Клинки мелькали так быстро, что в воздухе оставались лишь шлейфы света и энергии.

Но как бы не была умела четвёрка моих учеников, по меркам гениальности… Мужчина, Гвин, отбивался почти лениво.

Глядя на это, я мог лишь почесать задумчиво голову.

Чтобы обучить их техникам на порядок выше, мне нужно, чтобы они были ещё быстрее и крепче. Но пока не выходит…

— Хмурый, — бросил я парню, наблюдая за боем со стороны, — перестань юлить. Пытайся пробить защиту. Навяжи противнику свой стиль, а не подстраивайся под его. Тем более вас четверо и тебе есть на кого положиться. Используй этот шанс.

Парню это не понравилось сразу. Даже отсюда было видно, как у него скрипнули зубы. Всё его лицо и тело уже блестели от пота. Он пытался контролировать дыхание, а тут я со своим нравоучением. Бой шёл давно, без передышки. И всё же он, опираясь на мои слова, попытался нарастить темп.

И тут же поплатился.

Гвин коротко сместился в сторону, пропуская удар мимо, а затем резким движением ударил хмурого ногой в корпус. Парня отбросило прочь с такой скоростью, что он впечатался в стену почти без возможности сгруппироваться, а потом сполз вниз.

Я посмотрел на тяжело дышащего хмурого и ровно спросил:

— И долго ты ещё собираешься валяться? — кивнул в сторону боя. — Там как бы трём твоим напарницам нужна помощь.

Он чуть ли не зарычал, но сразу вскочил и снова рванул в бой.

Кому-то могло бы показаться, что я давлю на него. Но проблема далеко не в этом. Просто парень всё ещё не хочет признать очевидное. В академии ему вдолбили одну манеру боя, и теперь он пытался сделать свой стиль более плавным, более красивым и более «правильным». Вот только с его силой и напором ему нужен был совсем другой путь. Не изящно ломать рисунок боя, а давить врага так, чтобы тот не успевал дышать.

— Яна, — перевёл я внимание на девушку, — держи меч выше. У тебя широкий профиль и угол атаки, а у врага клинок короче. Не пытайся атаковать в ноги. Веди линию на уровне головы, чтобы он постоянно боялся удара в глаза. Это откроет возможность остальным атаковать снизу.

Яна сразу перестроилась. Их спарринг-партнёр едва заметно кивнул, подтверждая, что замечание верное. Опытному воину такие вещи видны сразу, но он не вмешивался со своими советами. Мы уже успели с ним поработать лично, и Гвин видел, что я понимаю, о чём говорю.

Бой продолжался ещё несколько минут. Потом, всё же сжалившись над уже почти роняющими из рук клинки учениками, я всё же произнёс:

— Ладно, можете заканчивать.

Гвин в ту же секунду ускорился так, что для неопытного глаза почти исчез. Серия коротких движений — и все четверо отлетели в разные стороны, своими тушками врезаясь в стены. И лишь Яна, тяжело дыша, но смогла создать воздушную прослойку.

Впрочем, её рука ходила ходуном от напряжения так сильно, что катана выпала из руки, а сама девушка упала на одно колено.

Гвин же так и остался стоять в центре зала. Спокойный, совсем не сбивший дыхание.

Ученики же, встав, выпрямились и, как положено, слегка склонились перед спарринг-партнёром.

— Спасибо, — произнесли они почти хором.

Мужчина кивнул им, потом мне, и просто телепортировался, не тратя слов.

— Молодцы, — произнёс я. — Но впредь реагируйте быстрее. Каждая заминка в бою может стоить вам жизни.

Обе девушки сразу склонились чуть ниже уже мне

— Спасибо, учитель, — произнесли они почти одновременно.

Я только кивнул в ответ. Работа с ними ещё далеко не закончена. Но хотя бы теперь они начали не просто слушать, а слышать. А это уже куда больше, чем было в самом начале.

Яна, перекинув распущенные, заметно отросшие волосы вперёд, шипела, пока девушка целитель проводила руками по её голой спине.

Мы были в нашей каюте, куда вернулись и она привела себя в порядок сразу после тренировки, а после переоделась в новые одежды, но всё равно сейчас сняла верх, чтобы её немного подлечили.

Когда же целительница закончила и ушла, я заметил задумчивый взгляд Яны.

— Думаешь, что это слишком жестоко? — решил спросить, так как не знал, о чём она сейчас думает.

— Ммм…? — она посмотрела на меня. — Нет, не думаю. Но, если судить по академии в империи, где я была, то это сложно назвать «простым» уроком. Там всё было… Более мягко.

Я кивнул.

— У них просто не было цели перестроить вас. Вам пытались развивать волю и желание сражаться до конца, но вам это уже давно не нужно. Сейчас необходимо работать над пределом ваших сил и моральной устойчивости.

Яна встала и, расстегнув юбку, позволила ей упасть, а затем, нагибаясь, сняла с себя алое нижнее бельё, которое бросила у кровати.

— Я снова в душ, — произнесла девушка, шагая в сторону двери пленительным шагом, пока её роскошные волосы, опущенные ниже ягодиц, прикрывали Яну сзади, но от этого она стала выглядеть лишь соблазнительнее.

Словно почувствовав мой взгляд, девушка вдруг остановилась и посмотрела на меня из-за плеча. Губ Яны тронула лёгкая улыбка, а после, развернувшись, она направилась уже ко мне. Подойдя же, приобняла за шею и мы поцеловались. После чего девушка продолжила:

— Пожалуй, душ подождёт… Ты знаешь, да. Тренировка была очень трудной… И… Хотелось бы немного расслабиться, — в её взгляде промелькнули озорные искры.

Я улыбнулся и ответил на ещё один поцелуй, теперь уже ведя ладонями по нежному телу девушки вниз, при этом используя энергию, чтобы на время отключить её некоторую чувствительность боли.

И вот, мы наконец добрались до планеты, куда сразу же опустились на шатле.

Высокие города этой планеты тянулись к небу так, что часть зданий уходила почти к облакам. Тёмные, громадные, монументальные строения при этом не выглядели тяжёлыми. В них была странная, почти хищная изящность. Узкие шпили, широкие террасы, переливы металла и стекла, тонкие мосты между башнями.

Внизу нас уже ждали. Вернее, Клариссу.

Ей передали какой-то отчёт почти сразу после приземления. Она быстро пробежалась по нему взглядом, кивнула и повернулась к нам.

— Нас ждут. Все собрались на собрании, — произнесла девушка. — Так что можем отправляться сразу. Что думаешь? — Кларисса посмотрела на меня.

— Тянуть смысла нет, — ответил я, мельком оглядываясь и усмехаясь. — Пошли, поздороваюсь со старыми знакомыми.

Услышав это, она лишь вздохнула и покачала головой, понимая, что это собрание не пройдёт так просто, как на то рассчитывает Орден. Кларисса слишком хорошо меня знает…

Пешком никто, конечно, не пошёл. Мы сели в транспорт, который мягко поднялся вверх и понёс нас через центр города. Мимо тянулись гигантские башни, широкие платформы, висящие в воздухе дорожки, глубокие тени между зданиями. Всё это было величественным и хорошо показывало, насколько велик сам Орден.

Мы сели на центральной площади у местного дворца. Шаттл опустился мягко, почти беззвучно, а когда трап опустился, в лицо сразу ударил немного сухой и прохладный воздух.

Вокруг, как и полагается таким местам, всё сияло чистотой и роскошью. Но не белой, как у того же Авадия, где всё старается подчеркнуть свет, высоту и величие. Здесь роскошь была другой.

Дворец впереди возвышался громадой из полированного чёрного камня с прожилками фиолетового, синего и красноватого кристалла. Эти прожилки проходили по стенам, колоннам, уступам и высоким аркам, словно внутри самого строения текла замершая разноцветная энергия.

Украшений тоже хватало, но даже они здесь выглядели не вычурно, а скорее… Монументально. Всё намекало на силу, скрытую внутри Ордена.

Но было здесь и ещё одно сияние, невидимое простому глазу. Множество охранных контуров.

Я ощутил их почти сразу. Тонкие переплетения энергии, уходящие под землю, скользящие по стенам, поднимающиеся вверх арками над проходами, сплетающиеся в купола, сигнальные линии и защитные узлы.

Нет, я прекрасно понимаю, зачем накладывают на дворцы подобные вещи. Это очевидно. Но здесь контуров слишком неприличное количество.

А значит, либо мне хотят показать какую-то из тайн Ордена, либо я ошибаюсь и теперь это просто норма для данных мест.

Кругом также было очень много охраны. Молчаливых и внимательных бойцов. Они не показывали своего внимания, но сразу было ясно, что в случае чего — эти ринутся в бой не раздумывая.

Так как приглашение выписали только на меня и на Клариссу, всем остальным пришлось остаться во дворце. Слуги, вышедшие навстречу, с безупречной вежливостью увели учеников, Яну и Ольгу в другие помещения. Я проводил их взглядом, затем двинулся вперёд вслед за Клариссой.

Мы проследовали дальше по светлому коридору. Снаружи весь дворец казался тёмным и почти мрачным, а внутри, наоборот, всё было выдержано в холодном серебристо-белом свете. Высокие стены, гладкий пол, без единой пылинки. Всё чисто и строго.

Пока шли, нас несколько раз уводили в стороны. Сперва вправо, потом влево, затем снова вправо, после опять влево, влево и ещё раз влево. Я отмечал маршрут машинально. Кларисса же шла спокойно и уверенно, даже не оглядываясь.

В итоге мы оказались возле закрытой огромной каменной двери. Её тут же начали открывать при помощи печатей.

Сама дверь была монолитной, тёмно-серой, с вкраплениями металла и тонкими энергетическими бороздами. Рядом стояли двое сильных практиков, ещё четверо удерживали построение чуть дальше. Когда печати начали вспыхивать одна за другой, по двери прошёл тяжёлый, низкий гул. Энергия начала сдвигать внутренние замки, и я ощутил, что их там далеко не один слой.

За дверью вниз вёл довольно-таки длинный спуск.

Я покосился на Клариссу. Она лишь едва заметно улыбнулась, даже не повернув головы полностью. Эта её улыбка сразу показала, что меры предосторожности здесь не зря. И, видимо, я всё-таки не ошибся в своих суждениях.

По длинной лестнице мы спускались довольно долго и в итоге оказались в ещё одном коридоре. Просторном и светлом. Тут тоже стояла стража, а в конце виднелась ещё одна дверь. Такая же каменная и запечатанная множеством печатей.

Кларисса до последнего скрывала интригу, явно подогревая ситуацию. И вот, когда мы уже оказались рядом, дверь начали открывать сразу несколько довольно сильных практиков. Их энергии сплелись в единый контур двойной печати на двери, красной и синей, и только после этого камень медленно, с гулом, разошёлся в стороны.

Тогда-то я и увидел то, что скрывала вся эта защита.

В центре огромной куполообразной комнаты стоял довольно-таки громадный портал.

Высотой он был где-то три этажа стандартного дома, не меньше. Чёрная основа, массивные дуги, встроенные в стены усилители. Я посмотрел на портал, затем перевёл взгляд на Клариссу, и в голову сразу пришли два варианта.

Либо это какая-то новая разработка. Либо мир за то время, пока меня не было, окончательно начал скатываться в каменный век.

Потому что, насколько я помню историю портальных систем, раньше громадные порталы делали только потому, что не могли сделать их меньше без потери стабильности. Потом технологии шагнули вперёд. Конструкции уменьшились и потери сократились. А теперь я снова смотрел на исполинскую арку, пожирающую энергию из-за одних только размеров.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что порталы становятся нестабильными? — заговорила Кларисса, проходя вперёд.

Я последовал за ней молча, не сводя глаз с конструкции.

— Так вот, — продолжила она, — инженеры разных Орденов и империй пытаются понять, с чем это связано. И Орден Хранительниц не исключение. То, что ты видишь, — она чуть повела рукой, указывая на портал, — новый тип портала, созданный для того, чтобы перемещать на большие расстояния.

— С большей затратой энергии, — задумчиво произнёс я, мысленно просчитывая, сколько же жрёт в рабочем режиме такой портал.

— Всё так, — кивнула Кларисса. — Но иначе пока ничего не поделаешь. Это лишь один из прототипов, который, тем не менее, работает. Главное, что перемещает на дальние расстояния.

Я продолжал смотреть на портал, понимая, что мир действительно начал деградировать. Такие конструкции потребляют чудовищное количество энергии. И если кому-то кажется, что за счёт размера они получают большую пропускную способность без серьёзных последствий, то нет.

Чем больше портал, тем больше предмет через него можно протащить — это правда. Но и тем кратно выше цена. Именно поэтому космические корабли до сих пор и не научились летать напрямую через порталы. Не потому, что никому в голову не пришло, а потому что просто нет ресурсов энергии, способных удержать такую схему стабильно.

— Пойдём, — произнесла Кларисса. — Если нас уже ждут, значит, нужно поторопиться. Всё же это довольно-таки и в наших интересах тоже.

На это я ничего не ответил. Просто шагнул в портал, так как Клариссе я доверяю на все сто процентов.

Миг перехода оказался неприятным. Не болезненным, но немного давящим. И вот, мы уже оказались в таком же огромном зале.

Только охраны здесь было гораздо больше. Она стояла в доспехах и в артефактной броне.

Дальше Кларисса вновь повела меня к двери, а затем по прямому довольно-таки высокому и длинному тёмному коридору.

В итоге в конце перед нами открыли ещё одну громадную дверь. За ней уже показалось что-то наподобие зала совещаний.

Огромный, круглый, без каких-либо колонн, слегка серого цвета, но с гербами и геральдикой Ордена по стенам. Всё было выдержано в одной манере: сухая мощь, дисциплина и ощущение, что здесь решаются вопросы не отдельных людей, а целых миров.

В центре находилась круглая площадка на небольшом возвышении. От неё пол резко уходил вниз, чуть в сторону, а затем снова поднимался вверх широкими ступенями. На самом же верху, у стен, возвышаясь над центральной площадкой метра на три, стояло тринадцать тронов.

Центральный, находящийся ещё на полметра выше остальных, был золотым. Все прочие — чёрными, но также с золотой отделкой.

Я шёл абсолютно спокойно, не боясь подставы от Ордена. Да и моя уверенность подкреплялась ещё и тремя фактами. Во-первых, Кларисса. Если будет нужно, она сможет так или иначе защитить меня и вытащить отсюда. Она — не просто фигура, у неё есть свой личный боевой флот и много приближённых, которые в случае чего устроют ту ещё кузькину благодарность, если Орден не сдержит слово.

Во-вторых, Ордену незачем меня убивать. Иначе это было бы сделано уже давно.

Ну и в-третьих, и самом главном, — политика. Да, самая что ни есть, обычная политика.

Мир трещит по швам, в прямом смысле этого слова. И разрушает его именно Сарнойл. Пока он напрямую не угрожает Ордену, но кто знает, чем всё закончится в итоге.

Возможно, однажды дойдёт и до этого места. И вот тут в игру и вступает мой фактор. Ордену не нужна война с Империей, но и против того, чтобы Империя воевала сама с собой, он, разумеется, не будет. Поэтому им невыгодно убивать меня. Наоборот. Они хотят, чтобы у Сарнойла появился свой собственный враг.

Но не просто враг, а ещё и тот, с кем можно договориться о будущем.

Не знаю, делают ли они ставки на то, что я впоследствии стану Императором или нет, но пока у меня нет ничего, кроме имени, прошлого и возможностей — у меня, как бы абсурдно это не звучало, можно попросить многое. У того же Сарнойла — уже нет.

Потому что он слишком высоко. Там идут не просьбы, а жёсткие договорённости, которые ни Орден, ни Империя уже не могут легко поменять.

Я же после четырёхсот лет отсутствия вновь стал для них фигурой молодой. Не по возрасту, а по политическому весу. И потому довольно удобный в этом плане.

Когда мы с Клариссой вошли в помещение и остановились в самом центре, двери позади с тяжёлым гулом закрылись. С потолка, едва освещая помещение, полился мягкий свет. Пару секунд спустя справа, над одним из кресел, зажглась небольшая светло-синяя точка пламени.

Она мерцала, разгоралась, и спустя пару мгновений, став резко больше и ярче, в конечном итоге вспыхнула и приняла не ясный и расплывчатый, светло-синий дрожащий образ сидящий на троне. Так, словно его видит плохо видящий человек на приличном расстоянии.

Такие огоньки, разного цвета энергии, вспыхивали один за другим на разных креслах. В итоге их зажглось восемь. Мужские и женские. Понять, кто это, простому наблюдателю было бы почти невозможно, если бы не одно «но».

Я помню практически каждую из этих энергий. Но здесь появились две новые неизвестные мне.

Когда, кажется, наконец все собрались, образы явно посмотрели сперва на меня, потом на Клариссу. Но она, скрестив руки на груди, спокойно обвела их взглядом, тем самым показывая, что не собирается занимать своё место, пока я нахожусь здесь в роли того, кого будут выслушивать.

Вряд ли им это понравилось, но в то же время они молча кивнули, понимая, что девушка не отступится.

Я всё это время тоже молча и спокойно смотрел на них. Хоть никаких, кроме холодных и отчасти негативных чувств к каждому из них не питаю, но всё же я здесь гость, и глупо будет первым лезть в петлю переговоров. Пусть сперва покажут, к чему вообще стоит готовиться.

Первым раздался слегка старческий, умудрённый возрастом и опытом голос.

— Давно не виделись, Вайторл… Больше четырехстах лет прошло.

В этом голосе не чувствовалось неприязни. Скорее констатация факта и даже некоторая доля радости.

Я не успел ничего ответить, как тут же заговорил другой голос. Мужской, саркастичный. И сразу понятно, что настроенный ко мне, мягко говоря, недружелюбно.

— Лучше бы ещё четыреста прошло, лишь бы не видеть его рожу.

Я перевёл на говорящего взгляд, разглядывая силуэт. Он, судя по всему, тоже смотрел на меня. Полностью этого не поймёшь, потому что лица не видно и образ нечёткий, расплывчатый.

— Ты думаешь, я тебя не узнал? — спросил я спокойным, чуть задумчивым голосом. — Что, после того поражения всё так же боишься меня, раз не хочешь видеть здесь? Напоминаю тебе о старых ранах?

Противник, судя по всему, оскалился, и тут же чуть подался вперёд.

— О неееет, Вайторл, — протянул он, — ты даже не представляешь, как я ждал, когда же ты выйдешь! Но мои ожидания — это одно, они могут и потерпеть. А вот угроза всему миру — совсем другое.

— Надо же, — я задумчиво покивал. — Угроза всему миру. А ты ведь совсем не изменился, Тантарл. Всё так же оправдываешь собственную слабость внешними проблемами.

Он не успел ничего ответить, как вдруг заговорил женский голос.

— Довольно-таки дерзко для человека, за спиной у которого ничего не осталось.

И вновь я не успел ответить, так как в разговор вклинилась Кларисса.

— Сайка, — произнесла она, глядя на образ. — За спиной человека перед тобой истории столько, что хватит не на одну жизнь. Поэтому будь добра, прикрой ротик и молчи, пока взрослые разговаривают.

На удивление, неизвестная энергия едва заметно кивнула и сразу же замолчала.

Похоже, что я недооценил Клариссу. За эти четыре столетия она не сидела на месте, раз может вот так спокойно взять и заткнуть другого верховного члена Ордена, заставив его замолчать без дальнейших споров.

Кларисса же между тем медленно провела взглядом по всем остальным.

— Но ведь она права, — заговорил другой мужской образ. — Что осталось у Вайторла, если за него вынуждена вступаться ты?

Всё как всегда. Самые что ни на есть обычные шакалы.

В политике всегда так. Более сильная сторона хочет задавить «слабую», чтобы та работала на её условиях, а не как равный партнёр. Вот и сейчас происходило ровно то же самое. Чувствуя за собой силу, они пытаются выиграть побольше пунктов для себя, чтобы потом продавить меня на нужные им решения. Это ещё если не учитывать, что большинство из них меня просто ненавидит.

Глядя на говорившего, я спокойно ответил:

— Как минимум, у меня осталось при мне моё достоинство. Что не скажешь о тебе, Шороу.

В этот момент сидящие в зале девушки едва заметно, пытаясь скрыть реакцию, всё-таки усмехнулись. Различил я это с трудом, но различил. А затем продолжил, не сбавляя тон:

— Или, может, мне тебе напомнить, что было во времена битвы за Яндру?

Сказав это, обвёл взглядом весь зал.

— Может, уже прекратим страдать ерундой и перейдём к чему-то действительно важному? Или Орден за то время, пока меня не было, настолько сильно погряз в политике, что уже каждый его член является лишь жалким политиканом, а не практиком, раз вы не говорите прямо? Тогда я понимаю, почему вы решились на эту встречу. Ведь если верхушка слаба и способна лишь молоть языками, то что останется от остального Ордена во время возможной войны?

Я говорил спокойно, совсем не опасаясь выражаться.

Потому что передо мной сидели хоть и сильные и влиятельные практики, чья сила довольно невероятна, но всё равно черти.

Если с такими расслабишься, они просто сожрут. В космосе для неизвестного никто ничего не делает. Здесь решает имя, вес, история, и то, насколько далеко это имя расходится. Именно поэтому мне сейчас приходится говорить не как Сергей Вяземский с планеты Земля, а как Асшель Вайторл. Тот, чьё имя всё ещё что-то да значит в этом мире.

На мои слова не последовало никакой жёсткой агрессии. Некоторые образы лишь усмехнулись и переглянулись между собой. Всё это и правда было просто политикой. Они попытались прощупать почву. В общем и целом можно сказать, что это встреча старых «приятелей».

— Вот теперь я точно не сомневаюсь, что перед нами именно ты, — заговорил другой, женский, уже довольно-таки старческий голос. Что же, — добавила она после короткой паузы, — раз ты действительно хочешь говорить о чём-то важном, то, пожалуй, начнём с самого главного.

Образ сел ровно, а остальные наоборот расслабились, откинувшись назад. Кто-то даже перекинул ногу на ногу и сцепил пальцы на руках, словно я не смогу отказаться от предложения, которое мне сейчас поступит.

— Вайторл, присягни на верность Ордену, и мы поможем тебе отвоевать трон у Сарнойла.

— А жирно вам не будет? — спросил я, слегка склонив голову набок, глядя прямо на один из расплывчатых образов.

Кларисса, услышав мои слова, едва заметно улыбнулась, и за эту улыбку наверняка сразу же получила несколько неодобрительных взглядов со стороны своих «коллег».

Впрочем, девушку это нисколько не смутило. Она стояла рядом со мной, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывала, что ей как минимум интересно, чем закончится этот разговор, и что она не станет вставать на сторону Ордена в данной ситуации.

Вообще, если честно, предложение оказалось довольно неожиданным. Не по самой сути, а по форме. Слишком уж быстро они решили перейти к настолько крупной ставке. Впрочем, о чём-то подобном я всё-таки догадывался ещё раньше.

Орден сейчас сильно ограничен в определённых рамках, и речь не о ресурсах и силах, а о космосе. Космос огромен. Галактика и вовсе кажется бесконечной, если смотреть на неё глазами простого человека. Но занимать её как тебе хочется нельзя.

Не все миры пригодны для жизни. Да и если слишком резко начнёшь расширяться, обязательно найдётся кто-то, кто обратит на тебя внимание. А когда на тебя обращают внимание в космосе, это почти всегда приводит к большой проблеме. Особенно со стороны других империй и главной.

Тот же Орден из-за своего размера не может просто взять и расползтись дальше к «разумным» мирам, не вызвав у всех вокруг вопроса: а не слишком ли они много на себя берут? Вот поэтому мне сейчас и предложили этот вариант. Чтобы я присягнул им, а уж затем они начали через меня играть.

По сути, Орден почти ничего не теряет, если я не стану Императором, но в то же время приобретает очень многое, если всё-таки им стану.

Но, как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И именно поэтому такое предложение, при всей своей внешней щедрости, далеко не про равенство партнёров.

— Отчего же? — задумчиво спросила всё та же женщина. Её расплывчатый образ чуть подался вперёд. — Мы тебе Империю. Ты же нам по доброте душевной «как-нибудь» поможешь.

Империю, как же. Я внутренне усмехнулся. Если бы они могли сами просто взять и завоевать Империю, то давно бы это сделали.

Нет, тут всё куда сложнее. Скорее, Империя каким-то образом наступает им на тапки, а Орден, зная о моей связи с Этараксийцами, о моём праве на трон и о том, что часть аристократов вполне может из-за этого присоединиться ко мне, хочет получить мою фигуру, а затем ударить.

Очень заманчивая сделка, как ни посмотри. Если бы не одно «но». Моя цель не сам трон, и даже не месть, хоть без неё и никуда. Моя цель — остановить то безумство, которое всё сильнее разрастается по галактике. Да и в итоге я, благодаря такому «союзу», буду лишь марионеткой в их руках.

Поэтому усмехнулся уже не внутренне, а вслух.

— Предложение, надо признать, действительно царское, — произнёс, едва заметно улыбаясь и готовясь перевести разговор в более здравое русло. — Вот только в ответ я могу вам выдвинуть следующее: присоединитесь ко мне. Станьте моим железным кулаком, и тогда, когда я стану Императором — помогу вам найти вашего главу.

Члены Ордена едва заметно переглянулись. Я практически ощутил между ними удивление и некоторое напряжение. Даже Кларисса не сдержалась и также с некоторым напряжением посмотрела на меня.

Они явно не ожидали, что я отвечу чем-то настолько неожиданным.

Если бы подобные слова прозвучали от кого-то неизвестного, его бы давно уже заткнули. Но со мной эти люди вынуждены считаться. Они знают, кем я был и кем могу стать, а также то, что я не разбрасываюсь словами на ветер.

И, самое главное, никто из них не может прямо сейчас резко высказаться против моего предложения по одной очень простой причине: если хоть кто-то из них произнесёт, что это несоизмеримая цена, что целый Орден не равен одному главе, то в глазах других он окажется предателем.

Поэтому я и ударил по самому главному и самому больному их месту. Сказать, что глава Ордена не равен целой Империи, это почти то же самое, что самому обесценить собственный Орден.

Вот они и молчат.

Этим предложением я не просто поставил их в тупик. Я дал понять, что не стоит пытаться продавить свои условия на меня грубой массой сил Ордена. Если они думают, что раз дольше играют в этой политической песочнице, то смогут так легко переиграть меня, то зря надеются. Я успел наиграться в подобное на очень разных мирах, и прекрасно понимаю, к чему всё приводит и как продавить даже такого серьёзного оппонента.

Однако, в данном случае мне не нужно навязывать им волю и как-то продолжать давить. Орден слишком опасен, чтобы играться с ним сейчас. Мне достаточно напомнить, что я не мальчишка, которого можно согнуть первым же красивым предложением.

Поэтому я решил сделать так, чтобы Орден хотя бы чуть-чуть, но остался мне должен. У меня нет цели делать их врагами, так что в итоге заговорил первым:

— Когда я стану Императором, то так или иначе помогу вам с поиском главы.

Даже если к тому времени они уже выберут нового, старого им всё равно придётся продолжить искать. Просто потому, что это их священный обет.

Я не знаю, куда делся их глава. Может, его заперли где-то внутри самого Ордена. Может, он ушёл сам. Может, это и есть их самая большая тайна. Я никогда не слышал о нём ничего внятного. Только слухи, обрывки разговоров и намёки.

Но всё же склоняюсь к тому, что он именно ушёл, чтобы стать сильнее, сделать что-то своё или решить какую-то задачу, о которой никто не знает. И если у меня однажды появятся возможности целой Империи, найти его в принципе будет реально. Не просто, но реально.

— Тогда мы больше не рассматриваем этот вопрос, — слишком быстро один из членов Ордена, обрезая обе ветки предложений одним решением. — Вайторл, — обратился он ко мне. — Скажи, для чего ты хочешь стать императором?

Я посмотрел на него и также прямо задал вопрос в ответ:

— А для чего ты хочешь стать главой Ордена?

Он чуть склонил голову.

— У каждого из нас свои цели, — задумчиво ответил образ. — Но так или иначе каждый из нас хочет сделать Орден лучше и сильнее.

— Вот тебе и ответ на твой вопрос, — пожал я плечами.

Говоривший замолчал.

Я прекрасно понимаю, что так или иначе они мне всё равно не поверят до конца. Ведь для них я — человек, который четыреста лет пробыл в ничто. В месте, где находятся в одиночестве и сходят с ума.

Для них я проблемный практик вернувшийся из прошлого. Непонятный, и, возможно, слегка поехавший кукухой. Они не знают, чего от меня ожидать и к чему готовиться.

— Раз мы всё это утрясли, — заговорил другой голос, — тогда подведём к вопросу, с которого всё и начиналось. Вайторл, раз уж ты просишь флот, нам бы хотелось знать, для чего он тебе. Только для удара по пиратам?

— Просить? — удивился я и покачал головой. — Я ни о чём вас не просил. Это вы просили встречи со мной.

После своих слов я почти физически ощутил, как часть собравшихся неодобрительно посмотрела на говорившего. Это снова была попытка выиграть себе лишний пункт в переговорах, которая провалилась.

Дети. Какие же они ещё дети.

Несмотря на возраст, силу и на власть, всё равно пытаются вот так глупо подвести к тому, чтобы и я им что-то был должен.

Уже я продолжил чуть жёстче:

— Флот мне нужен потому, что я устал от того дерьма, которое уже увидел, только вернувшись в космос. Пираты совсем оборзели и пора бы дать им понять, что они не какая-либо империя, с правами, а всего лишь собравшаяся кучка простых людей, которые наворовали себе силы, кораблей и влияния. И которые мнят, что могут распоряжаться жизнями других существ и себе подобных тоже.

Я снова усмехнулся, но без веселья.

— Вот такое вот простенькое у меня желание.

Настоящие мои цели они и так наверняка понимают. Моя ранняя связь с Этараксийцами, мои движения после возвращения, всё это слишком очевидно. Этим ответом я просто подчеркнул, что это не их дело.

— Ладно, надоели вы уже, — раздался вдруг довольно грубый и хриплый мужской голос с другого трона. — Всё перемываете друг другу косточки и перемываете. Святой глава, а ведь Вайторл правильно сказал. За всё это время вы превратились лишь в жалких политиканов. И даже сейчас пытаетесь урвать у него кусок побольше. Мы Орден, в конце концов. Так что и соответствуйте этому.

Он перевёл взгляд на меня.

— Вайторл. Мы уже посовещались и решили, что ты получишь флот. Но за это должен будешь выполнить ряд обязательств перед Орденом.

— Смотря насколько они будут разумны.

— Ты не понял, — образ покачал головой. — Мы не просим. Мы констатируем факт. Если хочешь помощи для своих Этараксийцев, ты либо принимаешь условия, либо мы расходимся здесь и сейчас и разговор этот не будет иметь никакого смысла. Одно из условий следующее, — продолжил он. — Когда ты станешь Императором, или если станешь, или в принципе вновь возвысишься, то ни при каких условиях не будешь вмешиваться в дела нашего Ордена. И никак не попытаешься помочь Клариссе занять этот пост при помощи своей силы.

— Он согласен, — быстро произнесла девушка рядом со мной, а затем хищно улыбнулась. — Карлан, если ты думал, что для того, чтобы занять пост главы, мне необходима помощь Шеля, то глубоко заблуждаешься.

Её зрачки угрожающе сузились. Мужчина же в ответ лишь хмыкнул.

Похоже, у них тут свои тёрки. И довольно серьёзные.

Я же спокойно произнёс:

— Я не стану вмешиваться в дела Ордена до того момента, пока Орден не пересечёт границы допустимого, а также пока не атакует и не станет угрозой для моей семьи, Рода или будущей империи. И если речь об обязательных требованиях, то это одно из обязательных требований с моей стороны.

Я заметил, как после моих слов он быстро кинул взгляд на Клариссу.

— Идёт, — сразу ответил образ, опередив остальных, которые явно хотели на это что-то возразить.

Все они прекрасно понимают, к чему было моё условие. Теперь я смогу помочь Клариссе только если она станет моей женой или если вступит в мой Род.

Вот только пока Кларисса в Ордене, она не может сделать ни то, ни другое. Ей либо придётся покинуть Орден, либо мне в него вступить. Именно поэтому Карлан так быстро и согласился. Потому что не хотел, чтобы я начал расширять требование дальше.

— Также, — продолжил он, — ты отдаёшь нам сектор Вирса, если становишься Императором.

— Только при условии, что вы будете моей основной ударной силой, — тут же ответил я.

— Это вряд ли, Вайторл, — усмехнулся образ. — Тот сектор хоть и обширен, но за такую нашу помощь мы можем требовать как минимум четверть Империи. Готов ли ты пойти на это?

Силен.

Похоже, я встретил действительно серьёзного соперника именно в переговорах. Да и как практик он тоже не слабый. Что многое говорит о нём. В прошлый раз, идя за Клариссой, я так и не до шёл до Карлана, поэтому мне не ясно, к чему привело бы наше столкновение.

— Неприемлемо, — помотал я головой. — И раз уж мы снова выяснили, что на этой почве не сойдёмся, предлагаю следующее. Вы, а точнее конкретно Кларисса, займётесь защитой Этараксийцев и только тогда я готов рассмотреть передачу того сектора.

На этом моменте девушка очень удивлённо посмотрела на меня. Я же продолжил:

— Сейчас Этараксийцы довольно уязвимы перед Империей. Поэтому им понадобится некоторая защита на первое время. За вашу помощь я предлагаю вам двадцать пять процентов от системы Вирса, и пять процентов дополнительно за каждый год, который вы будете их защищать.

— Предлагаешь делить шкуру неубитого сарса? — усмехнулся мой оппонент.

— Так ты сам это начал, — пожал я плечами. — Я ведь не тянул тебя за язык приплетать свои дела. Вы сами решили говорить о будущем. И я лишь предлагаю вам альтернативный вариант.

— Десять, — вынес свой вердикт мой оппонент.

Раскатал губу, так раскатал. Всё же речь идёт о космической войне, масштабы которой могут длиться не одно столетие. И потом, когда у них наберётся весь возможный процент, я ещё и должен останусь.

— Семь, — ответил я. — Это максимальная уступка, на которую я готов пойти.

В зале снова повисло молчание. А затем Карлан произнёс:

— Договорились. Но всё это при условии, если Этараксийцы не пойдут лично по своей дурости против Империи.

На это я мог лишь кивнуть. Потому что прекрасно понимаю, что они не хотят прямой войны с ней лично.

Дальше с наших обеих сторон вновь посыпались требования, оговорки, предложения, ограничения, возможные уступки. Одни пункты тут же отклонялись, другие принимались, третьи срезались наполовину. Мы говорили не только о флоте и не только о пиратском вопросе.

Мы говорили о будущих поставках, о возможной покупке у Ордена кораблей по сниженной цене, о найме бойцов, о доступе к определённым маршрутам, о том, где заканчивается их ответственность, а где начинается моя.

Я старался брать не только то, что нужно здесь и сейчас, но и то, что пригодится в будущем моей империи.

К обсуждению присоединились и все остальные. Разговор действительно вышел жарким. Несколько раз Кларисса вмешивалась. Пару раз хмуро молчали те, кто явно хотел бы протолкнуть больше, но понимали, что этим только испортят итог.

В конце концов мы всё-таки заключили устное соглашение.

Почему устное? Всё просто.

Хоть я и являюсь сильной фигурой, реальной власти у меня сейчас нет. А значит, и смысла подписывать что-либо официальное или заключать какие-либо энергетические печати нет. Всё равно это будет «бумага» без трона. Или печать без государства. Поэтому теперь наша договорённость держится только на словах и «взаимоуважении».

Сказать, что кто-то из нас поимел для себя гораздо больше, было бы неправильно.

Но если говорить честно, в большинстве моментов выигрывал именно Орден.

Самый большой их плюс сейчас заключается в том, что, защищая Этараксийцев, они так или иначе смогут начать на них влиять.

Не сразу, конечно. Не грубо. Но влияние всегда начинается с заботы, помощи, безопасности и времени. Особенно если ты приходишь туда, где до этого была только боль.

Да, сейчас для Этараксийцев Орден — это люди, а люди для них источник ненависти, но среди Ордена есть Альвы и если Орден поведёт себя правильно, со временем может возникнуть уже своя связь. И это одновременно и хорошо, и плохо.

Когда всё закончилось, мы с Клариссой уже шли по тому самому дворцу, в который вошли после перехода. В этот момент нам навстречу из соседнего зала вышли Яна и Ольга. Девушки с некоторым удивлением смотрели на весело хохочущую Клариссу.

Она же не могла остановиться. Но когда мы подошли ближе, утерев выступившие от смеха слезинки, покачала головой и всё же произнесла:

— Мда, Грес… Они ведь даже не представляют, насколько сильно ты их развёл.

— Скажешь тоже, — хмыкнул я.

Подойдя к Яне, ласково погладил её по голове. Девушка едва заметно улыбнулась. Её волосы мягко скользнули у меня между пальцев, а я, глядя на неё, продолжил:

— Орден себе столько привилегий на будущее отхапал, что считать замучаешься.

— Не прибедняйся, — усмехнулась Кларисса, сложив руки на груди. В её глазах всё ещё плясало веселье после разговора с советом. — Чего только стоит твой пункт о защите Этараксийцев. Они ведь думают, что теперь получат на них влияние. Начнут с ними торговлю, окажут пару услуг, влезут в доверие, а потом начнут потихоньку тянуть на свою сторону. И вот у тебя уже, считай, легальные шпионы в Ордене.

Я перевёл взгляд на неё, отвечая:

— Пусть попробуют. Это даже к лучшему. Да и в конце концов там будешь и ты, так что рассчитываю на тебя. Этараксийцы теперь ненавидят людей и это нужно срочно исправлять. Это сейчас они жертвы, прижатые к стене, раненые и злые. Но когда все остальные Этараксийцы прибудут сюда и объединятся с новой королевой… — я сделал многозначительную паузу, глядя уже не на девушку, а в окно. — … они больше не будут народом, застигнутым врасплох и стоящим на краю. Они соберутся, обретут почву под ногами. И тогда смогут наконец вновь стать той силой, с которой придётся считаться.

Чуть помолчал, а потом всё же добавил:

— Если бы они знали о возможном нападении больше, чем знали, и у них было время подготовиться, империи дорого бы обошлось нападение. Сарнойл это понимал, потому и не объявлял войну, а нанёс упреждающий удар, когда Этараксийцы не были готовы.

— Кстати, — заговорила Ольга, обращаясь к Клариссе. — А почему ты такая весёлая? Мне казалось, что раз речь идёт о твоём Ордене, ты должна куда больше заботиться о его интересах, чем о чём-то ещё.

Та спокойно кивнула. Её лицо стало серьёзнее.

— Всё так. Я люблю свой Орден и забочусь о его интересах. И именно поэтому для меня очень важно то, что Шель преподал совету давно забытый урок. Эти идиоты за долгое время мира ослабли. Не в плане силы, нет. В плане мышления, хватки и влияния. — Девушка чуть прищурилась. — И сейчас, когда появился Шель и дал им щелбан по носу, они наконец начнут шевелить мозгами куда активнее. А это, как ни крути, приведёт к развитию Ордена ещё больше.

Услышав её, я едва заметно улыбнулся. Кларисса, как всегда, обдумывает всё наперёд.

— На то, чтобы флот собрался, уйдёт некоторое время, — продолжила она. — Орден заранее предполагал, что они всё-таки смогут договориться с тобой, Шель, поэтому сбор уже начался. Так что ждать слишком долго не придётся. Но всё же некоторое время на это понадобится.

Я обвёл взглядом помещение и посмотрел в окно, в небо, где летало множество транспортных средств.

— Раз уж мы здесь, — произнёс я, — может, займёмся ритуалом, о котором говорили раньше?

Кларисса кивнула сразу.

— Да. У меня уже всё подготовлено. И люди, которые в любой момент смогут нам помочь, тоже собраны. Вообще-то именно это я и хотела тебе предложить, но… Сперва мне нужно кое-что быстро уладить. Так что вы пока можете передохнуть. Погулять. — Она подмигнула нам и усмехнулась. — Пока ещё есть такая возможность, учитывая всё, что будет происходить у нас дальше.

— Ну раз можем… Об учениках позаботишься?

— Да, конечно, — спокойно ответила Кларисса.

Я перевёл взгляд на девушек.

— Яна, Ольга. Вы как, хотите прогуляться?

— Да, — сразу ответила Яна.

Ольга же заметно удивилась, но тоже всё равно кивнула. Я позвал её не просто так. С Яной я провожу довольно много времени, а вот Ольга довольно часто держится в стороне. Поэтому немного развеяться ей точно не помешает.

— Ладно, котятки, — снова усмехнулась Кларисса. — Увидимся позже.

Она махнула рукой и пошла куда-то в сторону.

В городе Ордена действительно было на что посмотреть.

И если архитектура дворца подавляла своей монументальностью, то сам город, напротив, производил совершенно иное впечатление. Он не давил, а демонстрировал свою красоту и открытость там, где это было нужно. На улицах.

Кругом всё было чисто, росло множество растений, а в местном парке, куда мы по итогу добрались, были и громадные площади деревьев.

Но больше всего, конечно же, внимание привлекали к себе именно Яна и Ольга.

Обе невероятно красивые. Причём каждая по-своему. Яна — тихая, собранная, с холодной изящностью, которую хотелось разглядывать подольше. Ольга — с её привычным ровным лицом, резкими чертами и прямым взглядом. Поэтому, когда мы шли по улице, так или иначе собирали на себе взгляды.

Впрочем, и я сам без внимания не оставался.

Сейчас уже от маски смысла нет. Наоборот, она привлекла бы ещё больше внимания. Поэтому на меня то и дело заглядывались местные красавицы, а кое-кто из мужчин посматривал оценивающе и с лёгкой настороженностью. В Ордене всё-таки умеют чувствовать силу, даже если не понимают до конца, кого именно видят перед собой.

Мы гуляли, развлекались, заходили в разные рестораны и пробовали экзотическую еду. Какие-то блюда были на вкус странными, какие-то неожиданно приятными. Всё же эти четыреста лет «кулинария» не стояла на месте.

В одном месте нам подали мясо под густым тёмно-синим соусом, который пах чем-то средним между дымом и фруктами. В другом — прозрачные сладкие ломтики какого-то местного растения, охлаждённые до такой степени, что они таяли на языке, оставляя после себя мятную свежесть.

Ольга обычно всегда держится с лицом, будто её вообще ничего не касается. Ровным, почти кирпичным. Но сейчас и она понемногу всё же начала улыбаться. А вместе с этим вернулась и её старая манера общения — острая, чуть колючая, но живая.

— А ты не оборзел ли, тигрёнок? — сощурив взгляд, посмотрела она на меня, когда я обыграл её в испытании на меткость в местном парке аттракционов.

Я передал Яне огромную игрушку местного существа, похожего чем-то на слона, но с четырьмя бивнями и шестью ногами. Игрушка была почти ей по пояс и выглядела настолько большой и пушистой, что Яна тихо засмеялась.

— Всё честно, — усмехнулся я.

— Унижать меня вздумал? — возмутилась Ольга.

Возмущалась она не просто так. Я поразил все цели с закрытыми глазами.

Яна, слыша нашу перепалку, продолжила тихо и светло смеяться, а затем вдруг оглянулась, что-то или кого-то выискивая. Заприметив неподалёку девочку с мамой, которые с интересом смотрели на нашу компанию, Яна подошла к малышке и, спросив разрешение у матери, погладила ту по голове, а затем протянула ей выигранную игрушку.

Девочка, конечно, обрадовалась. Её глаза сразу засияли, а пальцы вцепились в подарок. Мать тут же начала слегка кланяться, благодаря Яну вместо дочери. По ним видно, что семья не бедная и вполне может позволить себе такую вещь. Но подарок есть подарок. А когда ему радуются искренне, это всегда видно.

Яна кое-как отбилась от ответных благодарностей и вернулась к нам. Я не был против тому, что она сделала, поэтому просто кивнул. Ольга же уже в этот момент с некоторой злостью и даже маньячным желанием выискивала взглядом очередное испытание, где сможет взять реванш.

Вообще, вот так радостно и спокойно провести время у нас практически нет возможности. Мы на корабле находимся целыми днями. И именно в этом главная проблема. Мы можем побыть в какой-нибудь голографической комнате с красивыми видами, но почти всё наше время уходит на тренировки, медитации, планы, сражения, разборы, перелёты и прочие вещи.

Поэтому сейчас, можно сказать, «отрывались» на полную катушку, гуляя в парке.

Помимо людей здесь также были Альвы. Вообще, изначально Орден Хранительниц создавался именно Альвами. И долгое время в нём были только Альвы женского пола. Однако постепенно, из-за внутренних расколов и других причин, о которых я знаю лишь в общих чертах, всё привело к тому, что они начали набирать и человеческих девушек, чтобы и они становились частью Ордена. Потом сильных хранительниц становилось всё меньше, структура менялась, и со временем в Орден начали принимать и мужчин — правда, уже не в ту часть, где формировалось само ядро хранительниц, а в военную и силовую.

То есть, по сути, мужчины здесь — грубая сила. Те, кто защищают Орден, но не становятся хранительницами в полном смысле слова. Само название менять не стали. Видимо, решили, что суть всё равно сохранилась.

Гуляли мы ровно до того момента, пока мне на коммуникатор не поступил вызов от Клариссы.

Она коротко сообщила, что всё готово и сейчас за нами прилетит шаттл. Дело действительно срочное и нам в ближайшее время всё равно нужно будет улетать, поэтому я не стал спорить и согласился. Ведь это и в моих интересах.

Шатл прилетел быстро. Забрав нас, он поднялся над городом и направился обратно к той же цитадели. Яне и Клариссе снова пришлось остаться наверху, но на этот раз я предупредил, что могу задержаться.

А дальше меня снова повели по всё тем же коридорам и снова вниз, где я и встретился с Клариссой.

Добравшись до портала, мы телепортировались в огромную квадратную монолитную комнату из тёмного гладкого металла со множеством знамён и гербов Ордена. Я покосился на Клариссу, и она сразу кивнула.

— Да, это одна из святая святых. Я получила на тебя сюда допуск от общего Совета, так что можешь не волноваться.

На это я лишь молча кивнул.

Мы пошли вперёд. Ещё одни каменные двери, которые разошлись в стороны почти бесшумно, пропуская нас дальше. За ними открылся длинный, очень высокий каменный коридор. С множеством гобеленов на стенах и вообще без какого-либо света снаружи. Только лампы. Длинные, встроенные в стены полосы мягкого света.

Пройдя по нему, мы вышли к ещё одной двери. Она медленно раскрылась, и передо мной открылся вид, который действительно способен был впечатлить многих.

Огромный каменный балкон. А впереди — громаднейшая пещера.

Её потолок находился относительно невысоко, всего лишь метрах в трёхстах от нас. С него вниз свисали громадные стальные наросты, похожие на пагоды, созданные искусственно. Между ними проходили мосты, протягивались транспортные линии, а в воздухе скользили разные виды судов и платформ.

Всё это простиралось на несколько километров во все стороны.

Ниже же, так, что мы находились на самых верхушках, располагались основные строения Мира Кузни. Громадные, стальные, простой формы в виде кубов, сложенных друг на друга.

Все строения возвышались вверх метров на пятьсот, а что там внизу, не видно из-за тумана.

Именно здесь, в этом месте, создавались и создаются артефакты Ордена, проводится их модернизации, усиливаются ритуалы, переплавляются материалы и не только.

По сути, так и есть. Это место — одна из их главных святынь.

— Идём, — произнесла Кларисса.

Мы спустились по лестнице чуть ниже, а уже там нас ждал транспорт. Сев в него, полетели к одному из таких зданий.

Сидя у окна и глядя на всё это промышленное величие, я невольно вспоминал то, зачем мне вообще понадобился этот ритуал.

Перед глазами тут же всплыла картина:

(Событие происходит в 25 томе в 17 главе. После того, как Император Российской империи пожертвовал собой, чтобы защитить народ и беременную Аню, закрыв её собой)

Я и Александр Романов стояли напротив друг друга в его море души.

Пустое пространство вокруг. Тишина. И он, уже не в своём теле, но всё ещё не сломленный.

— Скажи, Асшель, это конец? — спросил император.

Глядя на него, я честно ответил:

— Твоё тело уничтожено. Ты использовал слишком много тёмной энергии. Каким-то образом ты даже преобразовал её в какой-то непонятный для меня вид — белый. Но могу предположить, что это тоже, по сути, тёмная, только очищенная энергия. То есть, можно сказать, ты в какой-то степени уникален. Если бы тебе дали возможность правильно развиваться, ты мог бы достичь в будущем очень многого.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Я не жалею о том, что случилось. Я и мои жёны пожертвовали всем, чтобы однажды наш сын повёл Романовых в более светлое будущее.

Услышав это, я кивнул и продолжил:

— Тварь не смогла поглотить твою душу. Но из-за использования тёмной энергии ты всё равно нанёс ей очень сильный вред. Скажу честно, я не смогу дать тебе новое тело и не смогу оживить тебя. Но… Могу сделать духовным воплощением.

— Духовным воплощением? — переспросил он.

— Скорее оружием души, — пояснил я, поправляя себя. — Тогда, когда Таня отправится со мной в космос, она сможет взять тебя с собой. И ты хоть так сможешь увидеть мир за пределами Земли.

Император прикрыл глаза и чуть усмехнулся:

— Если иного выхода нет, я согласен. Если моя душа может послужить моему Роду, пусть будет так. Хоть смогу защитить свою дочь.

— Я не сразу смогу передать тебя ей, — покачал я головой. — Твоя душа сейчас дестабилизирована. Какое-то время тебе придётся побыть рядом со мной, пока я не доберусь до нужного места и не перекую её.

Он немного удивлённо посмотрел на меня.

— Звучит многообещающе.

Я отвёл взгляд в сторону, а потом всё же произнёс:

— Впрочем, всё же есть шанс, что ты всё-таки получишь тело, став духовным воплощением. Но сразу предупреждаю: это будет непросто, и риски огромны. Получив тело, ты сможешь не просто служить и защищать свой Род. Ты сможешь воплощаться в теле, развиваться, становиться сильнее и однажды прийти к той силе, к которой будешь стремиться. Вот только это будет уже не жизнь в прямом смысле этого слова. Так что только тебе решать, чего ты хочешь: стать просто духовным оружием, или же второй, более рисковый вариант.

Александр смотрел на меня без страха и без сомнений.

— Я готов поставить на карту всё, — ответил Романов. — В конце концов, зная, кто ты, я уверен, что ни Таня, ни Настя не пропадут. Как и вся Империя.

Вернувшись из воспоминаний, я увидел, что мы уже подлетели к нужному месту. Вернее, к одной из внутренних площадок этого гигантского комплекса.

Выйдя из транспорта, направились внутрь. Как и подобает кузне такого уровня, это здание было невероятно защищённым. Пять метров экранированной от энергии стали. Всё сделано так, чтобы вырвавшаяся в процессе сила не повредила другие проекты и не разнесла половину комплекса к чертям.

Внутри было глухо и царил полумрак.

В центре громадного помещения стоял довольно большой пьедестал, который по сути своей и является кузней. На нём лежал заранее перенесённый сюда молот. Также стояли и лежали разные артефакты: старая амфора, обломок стали меча и много чего ещё.

Здесь также было очень много хранительниц.

Все девушки стояли у стен в длинных белых рясах. На головы у них были накинуты элементы одеяния так, что часть ткани прикрывала глаза, а из-за спины свисало прозрачное полотно. Они молчали и не двигались. Лишь ощущались как ровный, очень плотный фон энергии, готовый в любой момент включиться в работу.

— Мы можем начинать, — произнесла Кларисса. — Я не смогу поддержать тебя в этой формации. Тут всё будет зависеть только от тебя самого.

Я кивнул и подошёл к постаменту. Вытянул в сторону руку и призвал в ладонь осколок меча Романова.

Чуть тёплый, светлый, с едва уловимым белым отблеском внутри.

Посмотрев на него, я тихо спросил:

— Ты уверен?

Осколок, как и полагается мечу, не ответил. Он лишь едва заметно сверкнул мягким белым светом.

— Я не уверен в данной формации, — предупредил я его. — Есть риск, что ты окажешься просто безвольной душой. Просто артефактом, и не более.

На мои слова меч снова тускло и упрямо сверкнул.

Я невольно усмехнулся. Да, слов не надо. Я и так прекрасно понимаю, что хочет сказать мне Александр. Ему не терпится. Поэтому, крепче сжав гарду, произнёс:

— Ну, раз ты уверен… Тогда начнём творить историю.