Серегин и его команда продолжают работу в мире девяносто четвертого года. Сделано немало, но это только капля в море, тем более что к основной задаче господин Специальный Исполнительный Агент еще не приступал, потому что еще не сложились соответствующие обстоятельства. Так называемый новогодний штурм Грозного должен стать тем историческим моментом, когда Верховный Главнокомандующий Четвертой Галактической Империей в полный голос заявит о себе на территории Российской Федерации, которая с того момента тоже окажется под его защитой, а наработанные связи и контакты послужат рычагом и тараном для самых решительных преобразований.
Прочитав эту книгу, вы узнаете, какие нестандартные решения примет Серегин, чтобы вывести Россию на магистральный путь развития, выполнив задание своего Патрона сделать будущее этого мира лучше.
Часть 117
31 декабря 1994 года, 09:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Тридцать первое декабря девяносто четвертого года — черный день в календаре российской истории, когда генерал Грачев, по прозвищу Паша-Мерседес, учинил бесславный и кровавый штурм города Грозного. Впрочем, на этот раз все будет совсем не так, как в Основном Потоке, потому что Империя готова вмешаться в события в качестве пресловутой третьей силы. В этом сражении мои симпатии и поддержка будут на стороне российских солдат и офицеров, сражающихся за свою страну, отрядов антидудаевского сопротивления, и еще немного — на стороне мирных жителей, которым предстояло стать невинными жертвами завязывающейся бойни.
К этому дню мы готовились самым настоящим образом: вели детальную воздушную и космическую разведку и одновременно закрывали хвосты на балканском направлении. Наступление на территорию Хорватии объединенных сербских армий не планируется в принципе, а вот герцеговинский анклав в Боснии на совещании с сербскими генералами было решено ликвидировать полностью и без остатка. Боснийские хорваты, в придачу к преступлениям против сербов, замешаны еще и в массовых этнических чистках мусульманского населения. То, от чего я отвращал Мате Бобана в мире девяносто первого — девяносто второго годов, тут он уже успел натворить по полной программе, а потому нет ему прощения. Господь любит всех своих детей — и православных, и католиков, и мусульман, и даже американцев-протестантов, — и только тех, кто не желает жить в мире со своими соседями, Он предает моему мечу.
И вот ведь какая штука: стоило в Сараеве утвердиться власти Фикрета Абдича, а замороженной тушке Алии Изетбеговича упокоиться в Галерее Моральных Уродов, как на сторону вождя автономистов начали переходить боевики бошняков — как поодиночке, так и небольшими отрядами. На противной стороне остались только те, что были замараны сербской кровью с головы до пят, участники грабежей, идейные исламисты и заезжие из далеких краев «борцы за веру», в основном ваххабитского толка. А это задача уже на порядок проще, чем пытаться за раз прожевать все боснийские формирования. Точечная ликвидация отморозков и капитуляция с инверсией всех остальных выглядела гораздо более позитивной программой.
Неделю назад, после того, как эта работа была практически закончена, сербские формирования при поддержке авиагруппы подполковника Гагарина осадили столицу Герцеговины город Мостар, перерезав все его пути сообщения с внешним миром. А еще через два дня после сплошной обработки депрессионным излучением город был взят внезапным ночным десантом двух бригад имперской штурмовой пехоты, вслед за чем в нем началось отделение агнцев от козлищ. После этой операции у Сербской Федерации остался один лишь Северный фронт против Хорватии.
В одиночку, без поддержки НАТО, хорваты кратно слабее объединившихся сербов, даже если мои ударные силы будут задействованы на другом направлении. Впрочем, легионы Велизария у меня всегда наготове, ибо применять их на территории России (за исключением Прибалтики) крайне нецелесообразно, поэтому, если НАТО очнется и попробует вмешаться, то будет ему счастья столько, что и не унести. Вон в Париже уже боятся, что мои французские легионы с легкостью свергнут смертельно больного месье Миттерана с его насеста в Елисейском дворце и провозгласят императором Ля Белле Франсе Сергия сына Сергия из рода Сергиев. Ничего подобного я совершать не собираюсь, однако подобные страхи делают французских политических пигмеев осторожными в словах и поступках, что крайне полезно для их собственного политического и физического здоровья.
К тому же «миротворцы», в голом виде выпнутые из окрестностей Сараева, рассказывают об имперских солдатах, разговаривающих на немецком языке и при каждом удобном случае прославлявших своего доброго кайзера, то есть меня. А это уже повод обеспокоиться Гельмуту Колю. Восточные земли все еще существуют на положении оккупированных территорий, гауляйтеров туда присылают с запада, а те озабочены только тем, как бы под разными благовидными предлогами сломать саму память о том, что когда-то существовала ГДР. Типичный европейский приемчик: сначала заманить людей в ловушку сладким враньем, а потом уже вешать, то есть подвергать экономическому удушению.
Если в мире девяносто второго года восточногерманская промышленность уже функционирует на полных оборотах (моей Метрополии, сколько товаров ни дай, все будет мало), и за счет встречных поставок продовольствия (эшелоны через железнодорожные переходы снуют туда-сюда, словно игла в руках опытной портнихи) население живет сыто в меру труда, усердия и талантов, то в девяносто четвертом году на восточных землях ФРГ царит самая настоящая депрессия. Чуть позже прием тотального разорения будет повторен Западом на территории бывшей советской Прибалтики, когда перед вступлением в ЕС под предлогом соблюдения «европейских норм» там заставят закрыть и распилить на металл всю существующую промышленность и, самое главное, ликвидировать Игналинскую АЭС. Хрен, мол, вам в рот, господа литовцы, а не доходы от экспорта дешевой электроэнергии.
Ничего из этого богатства, унаследованного маленькими, но гордыми народами от покойного СССР, хозяевам их националистических элит не нужно, а требуется им предполье и стратегический плацдарм, с которого можно было бы организовать вторжение в разваливающуюся Россию. Впрочем, этот прибалтийский вопрос мы тоже порешаем, только чуть позже, ибо русские люди, обращенные в неграждан, вопиют о самой размашистой и беспощадной карательной операции. Сделать все надо так, чтобы Лаврентии Павловичи, сколько их есть в доступных мне мирах, побросали все дела и помчались перенимать передовой опыт, как правильно и точно истреблять врагов советского народа, не задевая при этом непричастных и невиновных.
Помимо всего прочего, в мире девяносто второго года на территории бывшей ГДР массово клепают копии югоросской самозарядки «супермосин» и единые пулеметы под тот же патрон, которыми я в настоящий момент перевооружаю армии Багратиона и Велизария. Галактическое происхождение в подразделениях этих армий имеют только средства связи, защитная экипировка, парализаторы и магнитоимпульсное вооружение качественного усиления, а все прочее для большинства задач попросту излишне. Еще там же (по совету товарищей из танкового полка), я заказываю все необходимые войскам и населению Метрополии мыльно-рыльные принадлежности и множество других мелочей, нужных в повседневной жизни, в том числе и тиражи учебников, пособий и художественных книг. По мере переучивания девочек и женщин на русский язык и ликвидации безграмотности в каждом репродукционном центре необходимо создать библиотеки, из которых мои названные сестры и приемные дочери могли бы черпать разумное, доброе, вечное. Восточногерманская полиграфическая промышленность была одной из лучших на территории бывших соцстран, при этом работала она и в интересах Советского Союза, и было бы странно не загрузить ее работой на полную мощность. В этом мире повторить подобное вряд ли удастся, ибо много разобрано, разукомплектовано и разрушено, а инженерно-технический персонал утратил квалификацию. Впрочем, когда дойдут руки, мы на местную восточную Германию еще поглядим вблизи, а пока отложим этот вопрос в сторону.
На американском направлении пока все встало на паузу. С шалуном Билли мы обо всем договорились — правда, марионетка, она и есть марионетка, поэтому министры слушаются его осторожных распоряжений не очень, а Конгресс и по поводу сербского, и по поводу кубинского вопроса кипит, шипит и пузырится, обзывая своего президента увальнем и зрадником, то есть пораженцем. Однако дальше разговоров, пылких дискуссий и выступлений политических телепроповедников, то есть оборзевателей, дело пока не идет — во-первых, потому, что вице-президент Альбер Гор тоже тот еще матрас, а во-вторых, потому что при взгляде на небо даже самых воинственных невольно пробирает мороз по коже. Один «Флибустьер» и три «Длинных меча» на ближней околоземной орбите тому весьма способствуют. Ну а пока господа конгрессмены пусть себе болтают, их очередь наступит чуть позже.
Еще мне пришлось встретиться с товарищем Сталиным из мира «Полярного Лиса», ведь тамошние Соединенные Штаты существуют уже не сами по себе, а как ассоциированная автономная часть Советской Галактической Империи. Нашел я советского вождя на даче в Кратово в обществе Малинче Евксины. И это было очень кстати: услышав мою просьбу, местный Хозяин в первую очередь поинтересовался бы как раз мнением товарища старшего социоинженера. А еще я увидел, что между ними не без симпатии, и, более того, когда структура нового Единства окончательно створожилась, товарищ Малинче стала одной из первых Верных не из числа остроухих, а это означает, что между ними возникло сильнейшее сексуальное притяжение. Имперские эйджел, особенно полукровки, вообще человечнее своих диких сестер. Впрочем, лично я не имею ничего против, если еще одна версия товарища Сталина обретет семейное счастье. Совет, как говорится, да любовь.
После того, как я изложил суть дела, советский вождь действительно вопросительно посмотрел на товарища Малинче.
— Я думаю, — сказала та, — что такую операцию нужно разрешить и даже поощрить. Ведь если нынешние американцы кажутся нам неприемлемо асоциальными людьми, недостойными имперского гражданства, их потомки должны быть гораздо хуже, раз уж товарищ Серегин пришел просить у нас помощи для их перевоспитания.
— Ваши нынешние американцы по сравнению с потомками из девяносто четвертого года -это просто ангелы с крылышками, — ответил я. — Когда они глянут на то, к чему весь мир и их страна в частности должны были своим ходом прийти всего за полвека естественного развития, их охватит рвотный рефлекс. А это будет весьма полезно в плане снижения сопротивления инверсии и вообще имперским порядкам.
— Это немаловажное соображение, — заметил товарищ Сталин и тут же спросил: — А можно нашим людям собственными глазами глянуть на тот мир? А то девяносто первый год вы нам уже показывали, а девяносто четвертый еще нет.
— Никаких проблем, товарищ Сталин, — кивнул я. — Собирайте делегацию, и будет вам вид на полночь человечества в цветах и красках. Там я еще почти ничего не сделал, хотя вошел больше двух месяцев назад, только взял под защиту избиваемых со всех сторон сербов и кубинских коммунистов, а также публично выпорол по голым задам заносчивых янки вместе с их европейскими прихвостнями, чтобы все знали, что и на них имеется управа. Поэтому Соединенные Штаты того мира пока еще почти нетронуты переменами, и большинство американцев считает, что события где-то далеко их не касаются. Время действовать по-настоящему придет несколько позже, когда сложатся соответствующие обстоятельства — и вот тогда я начну отрывать головы настолько быстро, насколько это вообще возможно, а потому во избежание ненужных проблем и жертв на американскую территорию нужно будет вводить ограниченный контингент американских же войск из прошлого. Причем этот мир еще не самый мерзкий и затхлый из всех сущих, а полночь там стоит оттого, что большая часть населения планеты верит или хочет верить, что американская гегемония несет им свободу, демократию и права человека, которые у них прежде отбирали коммунисты. Это я к тому, почему не прошу поддержки ни у одной версии Советского Союза. Прежде, чем вас там, в будущем, станут снова воспринимать нормально, люди, самовольно присвоившие себе звание демократов, должны изжить себя, перебродить и выпасть в осадок. Иначе никак.
— Хорошо, — сказал советский вождь. — Мистеру Рузвельту разрешение на такую операцию мы дадим. Но все должно протекать под нашим неусыпным контролем. Если это и в самом деле снизит в американском обществе сопротивление инверсии, то мы будем вам еще и благодарны.
Затем мою яхту Рион с ответным краткосрочным визитом посетила Малинче Евксина. Я представил ее Риоле Лан и Аделле Коэне (вот кто истинная специалистка по диким западным людям), после чего предоставил возможность обмениваться опытом по поводу Америки этого мира и других пройденных нами миров Основного Потока, а также миров с техногенными и вторичными порталами. Вся собранная нами социоинженерная информация вбита в базы данных, и как раз Риоле Лан стояла у истоков этого проекта. Как я понимаю, общения с двумя такими специалистками для моей гостьи было больше, чем достаточно, и убыла обратно в свой мир она с головой, полной самых сильных впечатлений. Также при ней была сумка, набитая кристаллами памяти, на которых специально для нее записали всю историю эволюции ноосферы — от периода Второй Мировой Войны и до середины девяностых годов.
Тем временем я наблюдал за событиями вокруг дудаевской Ичкерии, ежедневно сверяясь с исторической информацией, полученной в мирах с техногенными и вторичными порталами, и не увидел никаких заметных отклонений. Все катилось, будто поезд по рельсам. Сербы, кубинцы и отчасти европейцы живут уже в другом мире, а тут все ведут себя так, будто события в бывшей Югославии и на Кубе их совершенно не касаются. Локальный же, ептить, конфликт, никак не затрагивающий интересы Российской Федерации. И уж тем более на все это не обращали внимания в окружении Дудаева. Его американские кураторы через внедренных советников в первую очередь наблюдали за российским высшим военным руководством, и при отсутствии признаков каких-либо его контактов с Империей гнали своего Боливара по натоптанному пути. Умненьким гарвардским мальчикам в ЦРУ и военной разведке и в голову не приходило, что такие деятели, как Павел Грачев, мне органически противны, а потому вступать с ними в контакт пристало только сотрудникам из ведомства Бригитты Бергман.
И вот последний штрих подготовки. «Неумолимый» перешел в этот мир и, прикрывшись маскировочным полем, занял позицию… над Средним Западом Соединенных Штатов, чтобы одновременно с началом операции «Зимний праздник — 2» внезапным ударом выжечь американские ракетные шахты, изничтожить стратегическую авиацию на аэродромах и начать охоту за подводными лодками. И вот тогда для людей мистера Рузвельта настанет время выходить на исходные позиции. В Грозном у нас будет своя война, а тут своя.
31 декабря 1994 года, 12 : 1 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Пресловутый новогодний штурм Грозного со стороны выглядел как беспросветный бардак в командовании, помноженный на низкую боеготовность, войск и все это густо замешано на русской солдатской крови. К тому же «великий стратег» Паша-Мерседес за несколько дней до начала штурма распорядился бомбить город авиацией и подвергать артиллерийским обстрелам, и это при отсутствии четкого представления о расположении сил противника в каждый конкретный момент. И даже если бы такое представление имелось, то точность артиллерийского огня без корректировки и сброса с самолетов свободнопадающих бомб подчиняется известной математической формуле «на деревню дедушке». В основном жертвами обстрелов и бомбежек становились гражданские лица, без разделения на русских и чеченцев, а боевики лишь набирались лютой злобы.
В любой империи, хоть Неоримской, хоть Первой Русской Галактической имени товарища Шевцова, хоть моей, военачальник, который отдал подобный приказ в отношении собственного города, захваченного мятежниками или вражескими войсками, без лишних реверансов сразу пошел бы под трибунал. Впрочем, за господином Грачевым водится столько грехов, что под высшую меру он подпадает и без отягчающих обстоятельств, вроде этих дурацких обстрелов. Есть мнение, что такую рекомендацию российской военной верхушке дали внедренные в министерство обороны американские военные советники, щедро делившиеся с «клиентами» своим вьетнамским военным «опытом». И они же сливали всю полученную информацию в Пентагон, откуда та по каналам спутниковой телефонии моментально доводилась до Дудаева и его окружения. Понять это можно было хотя бы по тому, насколько хорошо боевики подготовились к вводу в город федеральных войск, грамотно расположили засады и маневрировали резервами.
А на российской стороне все плохо. Задача войскам была поставлена самым легкомысленным и поверхностным образом. Предполагалось, что город надо не штурмовать, а «брать под контроль», то есть возможность боестолкновений не предусматривалась в принципе, что было грубейшим заблуждением. Скорее всего, такой оптимизм был вызван донесениями окопавшихся в Москве чеченских пророссийских оппозиционеров, которые докладывали, что чеченское население на стороне центральной власти и совсем не поддерживает Дудаева. Ранее отряды так называемого Временного Совета под руководством Умара Автурханова (знакомое лицо), численностью около тысячи двухсот человек, уже пытались совершить подобную эскападу.
Первая попытка захвата чеченской столицы состоялась еще за два дня до нашего прибытия в этот мир, когда отряды оппозиции при поддержке десяти бронетранспортеров и шести вертолетов Ми-24 без сопротивления вошли в город, но потом операция была прекращена вроде бы как по приказу из Москвы. Нас тогда тут не было, так что проверить объективность этого утверждения можно только допросив всех причастных лиц под ментоскопом в ведомстве Бригитты Бергман.
Вторая попытка состоялась двадцать шестого ноября, за две недели до начала операции по восстановлению конституционного порядка. Перед ней отряды оппозиции предварительно были усилены сорока танками Т-72, которыми управляли российские добровольцы, и сопротивление им тогда оказала только группировка Шамиля Басаева. Однако и этого хватило, чтобы половина танков были сожжены, половина захвачены, в руках у чеченских боевиков оказались первые российские пленные (те самые добровольцы), а отряды оппозиции понесли тяжелые потери.
Опять же подтвердилась истина, что танк в городских боях должен следовать позади штурмовых групп, поддерживая их огнем, а не переть по улицам в колонне, не глядя по сторонам. И в штурмовики следует набирать не вчерашних штатских и не солдат срочной службы, а опытных и битых жизнью бойцов, прошедших не через одно жестокое сражение. И вот ведь еще какая зараза: Паша-Мерседес, стекловаты ему гроб в ассортименте, в очередной раз открестился от российских пленных, назвав их наемниками, и вообще все начальственные лица силовых ведомств наперебой отрицали свое участие в этой авантюре — мол, они ничего знать не знали и ведать не ведали.
Шум по поводу той истории поднял телеканал НТВ, принадлежащий господину Гусинскому, что вызвало резкое неудовольствие президента Ельцина, в результате чего в головной офис банкира и медиамагната явились сотрудники Службы безопасности президента Российской Федерации, возглавляемые своим начальником генералом Коржаковым, и занялись проведением незаконных оперативных мероприятий. Потом туда же «для пресечения и недопущения» явились бойцы подразделения Управления Федеральной Службы Контрразведки по Москве и области, отчего получился знатный скандал, в результате которого начальник контриков господин Савостьянов лишился своей должности, а Гусинский некоторое время, пока не улягутся страсти, был вынужден гнездиться в Лондоне. Я в эту ситуацию не вмешивался, ибо моей сущности одинаково отвратительны обе стороны, просто посоветовал господину Гусеву пока не высовываться, ибо в первых числах декабря вскрывать карты было не своевременно.
И тогда же, как сообщила энергооболочка, министр по национальным вопросам Николай Егоров доложил Ельцину, что в Чечне всё нормально: «в результате работы с населением мы достигли прогресса — семьдесят процентов чеченцев ждут, когда войдут российские войска. Остальные тридцать в основном нейтральны. Сопротивление окажут только отщепенцы…». Отсюда и неуместный оптимизм, из-за которого войска входили в Грозный механизированными колоннами и попадали под расстрел, потому что после ноябрьской выходки Дудаев изготовил свою столицу к обороне и провел дополнительные мобилизационные мероприятия. Поскольку в наземной войне ичкерийский диктатор разбирался как сорока в попугаях, у руля чеченских формирований встал бывший* полковник Аслан Масхадов (тоже знакомое лицо). Чеченское гражданское население эвакуировалось из города, а русское задерживалось, потому что этих людей планировали использовать в качестве живого щита. Три раза «ха»! Паше-Мерседесу и его миньонам было плевать на жертвы среди гражданского населения, будь оно русским или чеченским, как плевать на собственных солдат и офицеров.
Примечание авторов:*
Силы обороняющихся на подготовленных позициях и атакующих численно были равны (примерно по пятнадцать тысяч штыков), а в таких условиях операция с гарантией превращалась в авантюру. Господин Грачев мриял, что сможет захватить Грозный парой десантных полков, вместо того он получил страшную, кровавую и бессмысленную бойню, приуроченную ко дню собственного рождения. По данным энергооболочки, Грачев, Квашнин и другие деятели сидели в штабном вагоне в Моздоке, почти в ста километрах от места боев, не знали и не хотели знать обстановки, и своими безумными приказами гнали войска вперед как на пожар, зачастую дезинформируя командиров частей. Это они загнали на Грозненский вокзал половину 131-й Майкопской бригады и 81-й мотострелковый полк, а также отдали еще множество дурацких и прямо вредительских приказов. А когда Паша-Мерседес понял, что все пошло не так, как ожидалось, то начал кушать водочку, чем довел себя почти до беспамятства.
Однако, поскольку этот мир уже не принадлежит Основному Потоку, с моего разрешения генерал Бесоев еще затемно высадил несколько десятков боевых групп своих егерей. Старший группы, как правило, из числа моих Белостокских крестников, фронтовых офицеров первой мировой или русско-японской войны, а личный состав набран из молодых бойцовых остроухих, прошедших соответствующую подготовку. Экипировка и вооружение у них полностью галактического класса: легкая броня с мимикридным покрытием типа «хамелеон» и персональным генератором маскирующего поля, лазерная стрелковка, на коротких расстояниях убойная и бесшумная, средства связи, позволяющие получать информацию от орбитальной сканирующей сети, а также персональные приборы наблюдения, для которых помехой не будет ни темнота, ни дым, ни пыль, ни туман.
Задача у егерских групп простая, как три пальца об асфальт: скрытно перемещаться по городу по указаниям тактиков темных эйджел и частично по собственному разумению, и убивать всех встречных вооруженных людей, которые не будут идентифицированы как солдаты и офицеры федеральных сил. После боестолкновений, коротких, внезапных и беспощадных, на месте стычки должны оставаться только трупы врагов с отрезанными головами, а адские девы тотальной войны должны двигаться дальше, чтобы найти и убить следующих — и так, пока не будет дана команда на обратную амбаркацию. Нам известно расположение всех мест, где ичкерийские боевики устроили засады на российские войска, но теперь охотники сами станут жертвами. Внезапный и бесшумный огонь в спину, а потом — быстрая работа штурмовыми тесаками по отделению дурных голов от бренных тел. Русских пленных боевики уже убивают, и вот теперь на эту грешную землю пришли люди, которые вернут им тем же самым и по тому же месту. В случае, если егерским боевым группам встретятся представители мирного населения, а также раненые или пленные русские солдаты, требуется остановиться, выйти на связь и запросить открытие эвакуационного портала. В прошлом мире девяносто второго года мои злобные девочки неплохо поучаствовали в истреблении хорватских усташеских формирований, и тут тоже они покажут себя не хуже.
Штурмовая пехота тоже стоит наготове, но этих тяжеловооруженных бойцов и воительниц я буду применять при штурме укрепленных пунктов, где врага надо будет брать не скрытностью перемещения и внезапностью атаки бесшумным лазерным оружием, а сокрушающей магнитоимпульсной мощью штурмовых винтовок и тяжелого станкового вооружения. Также на старте две сотни неуязвимых и бесшумных «Шершней», готовых обрушить на врага мощь своих штатных бортовых пушек и триалинитовых НАРов. И только если объект будет целесообразней уничтожить, чем захватить, в дело пойдут «Каракурты» в плазменном обвесе. В так называемом президентском дворце сейчас находятся не только Дудаев с Масхадовым, но и почти все наличные резервы. Правда, туда же свозят пленных из числа тех, кому сразу на месте не отрезали голову — а в таком случае уничтожение этого осиного гнезда одним решительным плазменным ударом выглядит уже не так хорошо. Да, плазменный удар требуется отменить и плотно накрыть президентский дворец депрессионно-парализующим излучением, чтобы потом долго и со вкусом выковыривать из него живую начинку.
Однако первым делом, чтобы потом не было никаких негативных нюансов, необходимо поставить жирную точку в американской истории. Превентивная война — штука внезапная, тотальная и беспощадная. Тут, под нами, на американском Среднем Западе, сейчас три часа ночи. Местное население крепко спит, не подозревая ни о чем плохом, однако для некоторых в самом ближайшем будущем этот сон станет вечным. Процедура прижигания ракетно-ядерного потенциала Соединенных Штатов отработана не раз и не два, и, можно сказать, для команды «Неумолимого» стала рутиной. Первыми вниз уходят «Каракурты» и «Святогоры» с противолодочными эскадронами «Шершней». Бомбардировщики ударят по аэродромам стратегической авиации и военно-морским базам, где отстаиваются стратегические подводные лодки и корабли с управляемым ракетным вооружением, а «Шершни» по наводке орбитальной сканирующей сети будут перехватывать и казнить подводную смерть, которая пока еще ходит в океанских глубинах. В другое время по наземным целям можно было бы отработать лазерами дальней самообороны, однако сейчас этот вариант не подходит, потому что большую часть Северной Америки белой шапкой накрыл циклон. Там, внизу, сейчас холодно и метет метель, наледи на проводах обрывают линии электропередач. Самая подходящая погода для конца мира по-американски.
Чуть позже мы повторим ту же позитивную программу на европейском театре военных действий, чтобы убедиться, что у стран блока НАТО и прильнувшей к ним Франции не осталось ни одной боеголовки или даже свободнопадающей ядерной бомбы. Спички детям не игрушка, особенно таким плохим, как нынешние европейцы и американцы. Россия никогда не совершала в Европу грабительских или завоевательных походов, однако западные люди от начала истории и до наших дней вожделеют наших просторов, лесов, полей и рек, а также поместий с послушными славянскими рабами. Мир Верховного князя Александра Ярославича тому свидетель. Кстати, я уже попросил Лилию, чтобы она посетила те времена и организовала папе и императору долгие-долгие лета жизни. Святая Лилия-целительница она или нет? Пока эти двое грызутся за главенство, будто два кобеля из-за течной суки, дело похода на Русь будет стоять на месте. Так получится даже изящней, чем просто покрошить на русской земле очередных крестоносцев. И гуманней.
И вот наконец настал тот торжественный момент, когда светящиеся столбы, ударившие из космической выси, пробили облака и настигли первые ракетные шахты. «Титанов» на боевом дежурстве уже нет, остались только «Минитмены», и их количество тоже постепенно сокращается — и за ненадобностью, и ради экономии бюджета. Благое, в принципе, дело, которому надо помочь, доведя до логического конца. В инфракрасном диапазоне даже через облачный покров виден неистовый жар сгорающего ракетного топлива. И в тот же миг «Каракурты», выйдя на исходные позиции, ударили плазмой по назначенным им целям. Вот она — феерия огня. При этом большинство американцев продолжают мирно спать в своих постелях, даже не подозревая, что жизнь их необратимо изменилась к лучшему, ибо такого президента, как Франклин Делано Рузвельт, надо еще поискать.
Утром по местному времени, когда курятник проснется и закудахчет, мы посетим Вашингтон и завершим ликвидационные мероприятия. Господа конгрессмены и министры поедут в одну сторону, Хилларюга в другую, менее приятную, а шалун Билли, которого я амнистировал за хорошее поведение, отправится в мои владения на положении гостя с открытым листом. Вот и все об этих людях. И в тот же момент я опять выступлю по CNN, объясню, за что Америке такая епитимья, и предоставлю слово президенту Франклину Рузвельту, который отныне будет жить на два дома. Так-то старина Френки милейший человек, только пальцев в рот ему класть не стоит — откусит, будто гильотина для резки металла: чик — и нету. Но в отношениях с равным партнером, от которого нельзя ждать слабины, он будет выдержан, корректен и не станет ссориться из чисто идеологических соображений. На первом месте у него интересы американского народа, а все остальное вторично.
Кстати, Мэри поблагодарила меня за такое решение местного американского вопроса — мол, лучшего варианта, устраивающего всех, было не найти. Тогда я ответил, что это не я, а сами президенты Рузвельты вызвались добровольцами, а она парировала, что все-таки это я непосредственно подвел их к такому решению, воззвав к врожденному чувству ответственности. Ну что же, если моей американской Верной хочется так думать, я не против. Главное, чтобы все были счастливы (закулисных кукловодов нынешней Америки в расчет не берем), а остальное неважно. Теперь пора мчаться в Европу и бить горшки на тамошней кухне, после чего «Неумолимый» надо будет, сняв маскировку, повесить над Москвой и продолжить фигуры Марлезонского балета. Все еще только начинается.
31 декабря 1994 года, 1 4 : 4 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Пока мы занимались американской проблемой, ситуация в Грозном развивалась примерно в русле Основного Потока, хотя и со значительными отклонениями в лучшую сторону. Более или менее прилично дела обстоят только у группировки «Северо-Восток» под командованием генерал-лейтенанта Льва Рохлина. Тот воюет «по науке», а не бежит ко дворцу Дудаева сломя голову, а потому Паша-Мерседес из Моздока покрикивает на него «Отстаете!». Остальные группировки, как и ожидалось, влипли в засады, по всему городу стоят подбитые танки и БМП, валяются трупы убитых бойцов и офицеров. Стандартная тактика боевиков еще с Афганистана — подбить из гранатометов головную и замыкающуюмашины, а потом расстреливать остановившуюся колонну как на полигоне.
Первый батальон 131-й Майкопской бригады и половина 81-го гвардейского мотострелкового полка уже зажаты в кольцо в районе железнодорожного вокзала. «Майкопцы» контролируют вокзал и некоторые окрестные здания, мотострелки заняли депо. К этому моменту командир бригады полковник Савин уже понял, что это ловушка, и просит помощи, для которой ему собирают… опять же колонну бронетехники, которая попадет в засаду в районе Дома Печати. На другом конце города на площади Минутка в историю влипли подразделения 129-го мотострелкового полка из группировки «Восток». Сначала они колесили по заречной части Грозного, последовательно проезжая мимо нескольких засад и неся потери, а сейчас направляются к кинотеатру «Родина», где их ждет еще одна засада, бой в окружении, после чего последует отход на занимаемые позиции. Судя по происходящему, все маршруты российских войск ичкерийскому командованию были известны заранее, так что все засады расставлены там, где они смогут нанести федералам максимальные потери.
В эфире мат-перемат, просьбы о помощи, чеченцы вклиниваются в переговоры российских военных, за сдачу с техникой предлагают «Мерседесы» и денежное вознаграждение. Неоднократно в эфире были идентифицированы голоса, принадлежащие Аслану Масхадову и пгавозащитнику Сергею Ковалеву. Эти двое «работают» в паре, в основном обращаясь к командирам подразделений. На той стороне известны не только позывные командиров, но и номера частей и подразделений, а также их фамилии и прочие личные данные. А это уже утечка напрямую из министерства обороны или даже от командования российской группировки в Чечне — если не от самого Паши-Мерседеса или генерала Квашнина, то от кого-то из их холуев. А это дело пахнет настолько обширным предательством, что теперь ведомству Бригитты Бергман предстоит копать до самого центра Земли.
И в то же время егерские боевые группы не бездельничают, и пьют кровь врага ведрами, хотя прожевать за раз пятнадцать тысяч врагов им не по силам. В основном их жертвами становятся мелкие группы боевиков, кочующие минометы и автотранспорт, на котором ичкерийцы доставляли в зону боев подкрепления и боеприпасы*, а также эвакуировали своих раненых. Когда лазерные лучи с нескольких точек насквозь пронизывают тентованный грузовик, битком набитый боевиками, пробивают бак и кабину, то машина разом обращается в пылающий факел. С грузовиками, перевозящими боеприпасы, или машинами, на которые установлены кочующие минометы, может получиться еще интереснее, только вот расстреливать их рекомендуется с более-менее солидного расстояния. Рвануть может так, что не спасет никакая защитная экипировка. Также моим егерским группам удалось внезапным ударом с тыла вырезать несколько засад, тем самым облегчив положение атакованных российских войск.
Примечание авторов:*
При этом с по-настоящему крупными бандами, изготовившимися к круговой обороне, егеря без серьезных потерь справиться не смогут, а потому такая задача им и не ставится. Однако, несмотря на ограниченные возможности, боевые егерские группы с порученным делом справляются. Эффект от их работы не только чисто военный, но и психологический. Перемещаясь по городу, боевики уже не раз находили отряды своих пропавших из эфира подельников, перебитыми до последнего человека, в ошеломлении созерцали кучки отрезанных голов, где рядом с седобородыми аксакалами лежали безусые юнцы, а также сожженные или взорванные машины, когда от людей не осталось вообще ничего.
Наткнувшись на несколько мест, где боевики расстреливали пленных российских солдат, мои воительницы начали истреблять их не только по приказу, но и по велению души. Поэтому кровь течет по земле рекой, и никто из ичкерийских головорезов не может быть уверен, что в следующую минуту сам не станет жертвой беспощадных убийц, которых не видел еще никто из живых. Мелкие отряды в один страшный для себя момент просто перестают выходить на связь, а потом их находят в таком разукомплектованном виде. Почерк настолько не российский, что даже у старых людоедов с многолетним афганским опытом под папахами дыбом встают седые волосы. До криков «жить хочу, жить!», еще далеко, однако монолитная уверенность в своей правоте и безнаказанности уже поколеблена. А самые прозорливые из прозорливых уже догадываются, что, несмотря на беспомощность федеральных войск, все хорошее для них закончилось.
Однако этого недостаточно для победы, поэтому я решаю выложить на стол главные козыри, тем более что уже можно, то есть пора. Первыми вниз на дело уходят носители эскадронов «Шершней», за ними готовятся стартовать тяжелые челноки со штурмовой пехотой и еще один «Святогор», оборудованный как санитарный транспорт. Прикрывает высадку (просто для страховки) эскадрон «Стилетов». Цель первой операции — разблокировать российскую группировку на железнодорожном вокзале, а осаждающих их боевиков препроводить прямо в приемный покой ангела смерти Азраила. Зажились они на этом свете, пора и честь знать. А еще пора заткнуть фонтан дурацких приказов и распоряжений, исходящих из Моздока от Павла Грачева и его подхалимов.
— Кобра, — говорю я, — сейчас ты возьмешь парней полковника Коломийцева и вместе с товарищем Гордеевым на «Святогоре» с истребительным прикрытием совершишь набег на железнодорожный вокзал Моздока, где сейчас в своем штабном вагоне пьянствует Павел Грачев. Руками брать всех, кто окажется в шаговой доступности, особо меня интересуют разные мутные личности, вроде иностранных журналистов. Пусть знают, что крики «я американский гражданин» у нас тут проходят как отягчающее обстоятельство, а не основание для того, чтобы отпустить и извиниться. Если будет надо, можешь съездить кого-нибудь пару раз по роже или ниже, но только прошу никого не убивать. На данный момент это лишнее.
— Слушаюсь, Батя, — ответила Гроза Драконов и отправилась выполнять задание.
Свидетелями этого разговора были господин Жириновский и Дмитрий Холодов, которого я отозвал с Балкан, потому что там его журналистская работа уже закончилась, а тут только начинается. Да и Вольфыч обиделся бы, если бы я лишил его возможности собственными глазами увидеть все самое интересное. Финальный аккорд разгрома американской гегемонии эти двое собственными глазами уже наблюдали, и теперь пришло время для зрелищ прямо противоположного толка.
— Никогда не думал, что доживу до того момента, когда за господином Грачевым пошлют группу захвата, — задумчиво произнес Холодов. — Вы это сделали из-за того, что этот человек натворил в девяносто первом году?
— События, сопровождавшие распад Советского Союза, в вашем мире сделались уже седой историей — сказал я, — и поэтому могут быть только обстоятельствами, отягчающими основную вину. Главное прегрешение генерала Грачева в том, что на местности сейчас все выглядит так, будто он и его прихвостни сначала составили идиотский план грозненской операции, а потом… передали его на ознакомление Дудаеву — возможно, напрямую, возможно, с отскоком через Пентагон. Есть, знаете ли, такая игра сквош, когда игроки посылают друг другу теннисный мяч с отскоком от стены. А вот за такое я, как Защитник Земли Русской и Бич Божий, должен живьем прокручивать виновных через мясорубку без местного и общего наркоза. Надеюсь, вы меня понимаете?
— Да, понимаю, — ответил журналист. — Теперь мне интересно, что на это скажет господин Жириновский?
— А что я могу сказать, — пожал плечами Вольфыч. — Подонки, проститутки, мерзавцы, других слов мне на ум как-то не приходит. И главный подонок — это не генерал Грачев, а господин Ельцин. Там, в Грозном, погибают российские солдаты и офицеры, а они изволят праздновать и пьянствовать водку!
— С последним замечанием согласен, — сказал я, — но вы же знаете причину, по которой фигура алкоголиссимуса Всея Руси для нас неприкосновенна. Уйти с трона это существо должно само и собственными ногами, в полной уверенности в своей неприкосновенности. Ну и черт с ним, господином Ельциным. Его безопасность я с легкостью обменяю на безопасность всей России. Однако им мы займемся на следующем этапе, а сейчас на первом плане у нас дела текущие. Как только в районе железнодорожного вокзала Грозного будет установлен полный порядок, вы, Дмитрий, со своей съемочной группой, и вы, Владимир Вольфович, сядете в представительский челнок и отправитесь вниз, знакомиться с героическим командиром Майкопской бригады полковником Савиным. Российская пресса и законодательная власть в одном флаконе. Если сейчас все сделать правильно, то следующие парламентские выборы будут у ЛДПР в кармане. Надеюсь, это вы понимаете?
— О да, — потер руки Жирик, — прекрасно понимаю. От таких предложений не отказываются. Мы, либеральные демократы — главные защитники простого русского народа, и никакие товарищи Зюгановы с нами рядом даже не стояли!
— А не слишком ли это цинично — использовать такую трагедию для продвижения банальных политических интересов? — с сомнением спросил Дмитрий Холодов.
— Не слишком, — вздохнул я. — Перефразируя слова Франклина Рузвельта, можно сказать, что если яйца уже разбиты, то из них обязательно нужно делать яичницу, иначе ценный продукт пропадет напрасно. Трагедия в Грозном уже случилась, и сейчас мы изо всех сил пытаемся уменьшить ее масштаб. Как в прошлом мире показало следствие по чеченскому вопросу, весь он, от начала и до конца, был придуман господином Ельциным, чтобы максимально ослабить Советский Союз и заполучить в России безраздельную диктаторскую власть. Первое у него получилось, а второе уже нет. Ведь власть — это не абсолютный контроль за всем и вся, а способность правителей достигать своих целей без применения вооруженного насилия, используя только взаимоотношения между людьми. А тут какая может быть власть? И отдельные люди, и целые регионы готовы бежать из России, будто пациенты из зачумленного барака. Только вот у подавляющего большинства другой страны за душой нет, поэтому за ту Россию, что есть, следует биться до самого конца.
— Ну, господин Серегин, вы можете, — восхитился Вольфыч, — вашу последнюю фразу хоть сейчас можно первым пунктом вставить в программу нашей партии.
— Вставляйте, — пожал я плечами, — как автор, даю вам на это свое разрешение. А сейчас в первую очередь дело.
31 декабря 1994 года, 15:20 мск. Моздок, железнодорожная станция
Война грохотала в ста километрах от Моздока, и никто не подозвал, что в какой-то момент нежданные гости могут внезапно посетить этот тихий, ничем не приметный районный город. Все произошло по молниеносным стандартам галактических войн. Стремительно снижающийся «Святогор» и «Стилеты» эскорта пробил облачный покров, и через несколько мгновений зависли рядом с тупиковой веткой, куда ради безопасности и чтобы не мозолил глаза, отогнали штабной поезд министра обороны. Футуристические формы внезапно появившихся аппаратов, их бесшумный полет и опознавательные знаки «красная пятиконечная звезда» не оставляли сомнений, что это место посетили вооруженные силы Галактической империи господина Сергия из рода Сергиев. Сопротивляться силе, которая с легкостью надавала по заднице всемогущим американцам, тут, среди отстойных тыловиков, желающих не оказалось. Устраивались сюда, в том числе и в охрану, по большому блату: служба необременительная, вдали от опасности, зато на виду у начальства. К тому же в окружении генерала Грачева процент поклонников всего западного, прогрессивного и передового был гораздо выше, чем в среднем по армии, а что может быть более передовым, чем самая настоящая Галактическая империя. И тут — такой оборот.
Однако, к некоторому разочарованию штабных деятелей, выгрузившиеся из фантастического аппарата бойцы, хоть и полностью соответствовали ему вооружением и экипировкой («Звездные войны» видели все), но изъяснялись на чистейшем командно-матерном русском языке, а не на латыни или еще какой галактической мове. Однако и тут нашлось объяснение.
«Наемники, то есть федераты, — подумали обитатели штабного поезда. — Нам бы такое счастье».
Дальше все протекало в соответствии со сценарием. Половина галактических «спецов» оцепила штабной поезд с наружи, зафиксировав охрану (а та даже не могла видеть презрительного выражения их лиц за зеркальными забралами боевых шлемов), а остальные во главе с генералом Гордеевым и Коброй ворвались, то есть вошли внутрь поезда. И тут же началось действие, вкратце описываемое словами «всех впускать, никого не выпускать» — то есть имперские спецназовцы вежливо, но решительно препровождали застигнутую врасплох публику, без сортировки на военных и штатских, в раззявленное чрево «Святогора». Потом люди Бригитты Бергман разберутся, кто там есть кто. И крики со стороны штатских тоже имели место. Мол, да как вы смеете — я американский (германский, голландский, итальянский, британский, испанский) журналист. Но реакция на них была простой: тычок стволом в спину и команда «не разговаривать».
Всех трех главных действующих лиц удалось застать в штабном вагоне. Министр обороны Павел Грачев, несмотря на то, что новый год был еще нескоро, уже начал его отмечать, хотя до состояния «никакой» еще не дошел. Истинный автор новогоднего штурма генерал-лейтенант Анатолий Квашнин вид имел чрезвычайно испуганный, а в общем был похож на штатского хлыща средних лет, переодетого российским генералом. В отличие от своего начальника, он понимал, что натворил, но не представлял, как содеянное можно исправить, ибо не имел ни боевого опыта, ни особых талантов к тактике. Серегин и его товарищи наблюдали такое в мире четырнадцатого года, где канцелярские служители в высоких чинах нечаянно для себя становились командующими армиями и фронтами. И третий персонаж, начальник штаба группировки генерал-лейтенант Леонтий Шевцов, по внутреннему состоянию напоминал генерала Квашнина, только без присущего тому эдакого парадного лоска. Это его приказ загнал майкопскую бригаду и 81-й гвардейский мотострелковый полк на железнодорожный вокзал, который по первоначальному плану должны были брать части другой группировки, встретившие ожесточенное сопротивление и перешедшие к обороне на окраине города.
Командующий северо-восточной группировкой генерал-лейтенант Лев Рохлин (который афганский боевой опыт как раз таки имел) позже писал: «План операции, разработанный Грачёвым и Квашниным, стал фактически планом гибели войск. Сегодня я могу с полной уверенностью утверждать, что он не был обоснован никакими оперативно-тактическими расчётами. Такой план имеет вполне определённое название — авантюра. А учитывая, что в результате его осуществления погибли сотни людей — преступная авантюра».
Первым томительное ожидание прервал генерал Гордеев.
— Итак, господа генералы, позвольте представиться, — жестким тоном произнес он. — Я — генерал-майор Александр Александрович Гордеев, командующий силами специального назначения Четвертой Русской Галактической Империи. Глядя на то безобразие, которое вы учинили в Грозном, мое командование решило ради спасения жизней русских солдат и офицеров вмешаться в события всей своей мощью. С этого момента солдаты и офицеры федеральных сил, сражающиеся сейчас с боевиками, находятся под полной имперской защитой как союзники-федераты. А вот вас, мои хорошие господа, велено арестовать и интернировать на нашем флагманском линкоре до особого распоряжения, чтобы никто не мешал настоящим профессионалам неуместными дурацкими указаниями и приказами. И есть еще одно обстоятельство, которое требует именно такого решения. Там, в Грозном, все выглядит так, будто ваш якобы гениальный, а на самом деле откровенно провальный план, заблаговременно стал известен главарям ичкерийских бандформирований. Поэтому нашей службе безопасности еще предстоит установить, кто из вас честный дурак и бездарь, а кто иуда и враг народа. А теперь руки за спину, и топайте вперед на выход. Раз-два.
И ведь пошли, ибо сложилась у Галактической империи на планете Земля такая репутация, что ей немыслимо никакое сопротивление, и даже спорить с ее людьми опасно, так как это может привести к летальному исходу.
31 декабря 1994 года, 15:35 мск. Грозный, железнодорожный вокзал
Момента, когда все изменилось, полковник Савин поначалу попросту не заметил. Положение первого батальона Майкопской бригады, зажатого на железнодорожном вокзале многократно превосходящими силами дудаевских формирований, было тяжелейшим. Незадолго до трех часов дня боевики выбили подразделения 81-го мотострелкового полка из здания депо, после чего кольцо окружения замкнулось. Из депо чеченцы выбираются на пути, заставленные порожними цистернами, и, прикрываясь ими, ведут огонь практически в упор*. С другой стороны от вокзала в сорока метрах находится так называемый «дом Павлова», из окон которого тоже шквальным огнем бью автоматы, пулеметы и гранатометы. И это не единственная позиция чеченских формирований, занимавших оба дома по краям привокзальной площади, просто «дом Павлова» ближе всего.
Примечание авторов:*
Гарнизон вокзала вел ожесточенный бой, но не сдавался. В ответ на просьбы о помощи, командование сообщало, что подмога близка, однако отправленная на выручку бронеколонна (в основном силы второго батальона той же бригады), в свою очередь, попала в засаду, и теперь те солдаты и офицеры, что уцелели под первым ударом, сражаются уже за свою жизнь. Бой грохочет уже по всему городу, и никому из остервенело сражающихся людей — ни федералам, ни дудаевским боевикам — не приходила в голову блажь поднять глаза к низкому серому небу, чтобы увидеть в нем свое спасение или же грядущую беспощадную погибель.
Две сотни «Шершней», пробив облака, снижались над Грозным абсолютно бесшумно, будто белые ангелы смерти, углядевшие внизу свою будущую добычу. Заметили их только тогда, когда с режущим воем полетели первые НАРы и раздались пульсирующие, не похожие ни на что привычное, очереди из магнитоимпульсных пушек. Операция «Зимний праздник — 2» вступила в основную фазу. Еще выше, над облаками, на тот случай, если понадобится молоток потяжелее, кругами ходят четыре «Каракурта» — два в плазменном, два в полицейском обвесе.
В районе вокзала первыми под удар неуправляемыми ракетами попали здание депо и те самые злосчастные цистерны, прикрываясь которыми, боевики вели огонь по бойцам полковника Савина. Триалинит — штука страшная, значительно мощнее тротила и его производных, так что бойцы майкопской бригады и примкнувшие к ним мотострелки испытали просто незабываемые впечатления от яростных вспышек разрывов и перекрещивающихся ударных волн, кое-кого даже сбивших с ног. Ну а о боевиках, занимавших депо и подступы к нему, и говорить не стоит. Они все сразу безвозвратно умерли, и больше никак не проявляли себя на этом свете.
Следующей целью «Шершней» стали дома, окружающие привокзальную площадь, и их дворы, в которых дудаевские формирования накапливали резервы, плоть до бронетехники и противотанковых орудий. Щедро сыпанув неуправляемыми ракетами во дворы, флаеры огневой поддержки десанта принялись выжигать огневые точки в окнах домов. За этим занятием их и застали четыре «Святогора», доставившие к вокзалу полнокровную ветеранскую (то есть из корпуса Бережного) бригаду штурмовой пехоты. А у уцелевших боевиков была своя забота. Сначала они попытались было применить по «Шершням» имеющиеся у них «Иглы» и «Стрелы», но получалось плохо, то есть никак. Тепловая головка наведения ракеты просто отказывалась брать цель. По этому поводу было сказано множество матерных слов на русском, чеченском, арабском и других языках, но и это не помогло. Тогда по неподвижно зависшим «Шершням» боевики открыли шквальный огонь из гранатометов, пулеметов, автоматов, и даже разок выстрелили ПТУРом, но и такие сильные методы подействовали на порождение иной цивилизации не лучше, чем утиная дробь на слона. А «Шершни» тем временем посылали по окнам домов одну очередь за другой, и все, что попадало под удар, расплескивалось кровавой жижей, перемешанной с кирпичной пылью.
Все это видели бойцы и офицеры Майкопской бригады, тихо шизея от наблюдаемой картины. И пули, и гранатометные выстрелы попросту с полметра не долетали до толстеньких белых аппаратов (по крайней мере, именно на таком расстоянии рвались реактивные гранаты). И как раз в этот момент на привокзальную площадь, прямо у стен окаймляющих ее домов, стали вертикально опускаться «Святогоры», до краев набитые очень злой имперской штурмовой пехотой. Короткий рывок — и тяжелобронированные пришельцы врываются туда, где у них есть работа по специальности.
Не всех боевиков накрыли взрывы триалинитовых НАРов, и не все они были расплесканы очередями магнитоимпульсных пушек «Шершней»: из изначальной группировки в три с лишним тысячи головорезов выжило не меньше половины, и эту недоработку требовалось исправить. И началась резня встречного ближнего боя, под которую штурмовая пехота и затачивалась — глаза в глаза, когда против безумной звериной ярости стоят прочность доспехов, генератор защитного поля, мощь галактического вооружения и большой опыт бойцов, прошедших через множество жестоких войн. С противной стороны тоже никто не бежит прочь от схватки (тут пока еще совсем не тот контингент). Автоматные очереди, взрывы гранат и воинственные крики «Аллах акбар!» тонут в пульсирующем вое выстрелов штурмовых магнитоимпульсных ружей. Боевики кидаются на пришельцев яростно — они уверены, что в ближнем бою им нет равных, но все равно гибнут один за другим, так что и хоронить потом будет нечего.
«Шершни» в момент начала штурма изменили диспозицию и, развернувшись носом в северном направлении, бьют остатками боекомплекта вдоль не простреливаемых с вокзала улиц, по которым от президентского дворца к ичкерийцам подходят подкрепления. Там полыхают вспышки разрывов, что-то горит и взрывается, но на средних дистанциях тотального уничтожения не получается, и уцелевшие боевики, бросив свои машины, укрываются во дворах. Потом флаеры огневой поддержки десанта, истратив боекомплект до железки, сворачиваются, собираются в формацию и уходят за облака, где их ждет «Святогор», потому что к вокзалу для прикрытия действий бригады штурмовой пехоты прибыл эскадрон из резерва.
А у штурмовой пехоты дела идут правильно. Она уже вычистила в каждом из домов по два нижних этажа, даже не заморачивась поиском дверей во внутренних межквартирных перегородках. Магнитоимпульсное ружье, при правильном его применении, проделает проем нужных размеров в любом удобном для этого месте. Часть штурмпехотинок занимают позиции у окон, обращенных во дворы, другие готовятся брать верхние этажи, третьи собираются ворваться в подвал, где предположительно укрываются местные жители, командование боевиков и их раненые, а может, даже пленные российские солдаты, кого не убили сразу. Но первым делом по ступенькам вниз прыгает цилиндр безоболочной фотопарализующей гранаты. Ручной парализатор тоже достает через стены и перекрытия, однако при его применении желательно хотя бы приблизительно представлять, где находятся те, кого требуется парализовать. Фотопарализующая граната такого недостатка лишена, ее действие ненаправлено и тотально.
Сразу в нескольких местах грохочут взрывы, помещения подвалов заполняют волны нестерпимого света, перекрещивающиеся звуковые волны бьют по барабанным перепонкам и встряхивают мозги, и затем штурмовые группы врываются внутрь. А там, как и ожидалось, присутствуют все три компонента полного набора: и гражданские, и боевики, и российские пленные, испуганные и избитые. Это все, кто остался в живых после расстрела той части (так называемой колонны помощи), которая сумела прорваться почти до самого вокзала. Остальные или погибли сразу, или были расстреляны боевиками на месте. Убивая российских пленных и добивая раненых, «борцы за веру» сами придумали на свою голову тотальную войну, в которой никто из них не должен остаться в живых. Поэтому членов бандформирований, не разделяя по сортам, штурмовая пехота кончила сразу на месте, пока те не пришли в себя от действия фотопарализующих гранат.
Было уже такое в мире четырнадцатого года. Когда Серегин узнал, что германские солдаты из семнадцатого армейского корпуса по приказу своих офицеров добили русских раненых, то распорядился из состава этого соединения не брать в плен ни одного человека. Око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь. И тут то же самое — пленных штурмовая пехота и егеря начнут брать только после особого распоряжения своего главнокомандующего. Исключение из этого правила можно делать только в том случае, если боевики складывают оружие и сдаются еще до боестолкновения. Однако в ходе битвы за Грозный такое невозможно в принципе. Слишком велики ожесточение, в том числе и после дурацких грачевских бомбардировок городских кварталов, а также уверенность сторонников Ичкерии в безнаказанности, ведь их борьбе за свободу и независимость сочувствует весь прогрессивный цивилизованный мир. То, что от этого былого прекрасного мира остались только рожки да ножки, дудаевским боевикам пока доподлинно не известно, потому что об этом им никто не сообщил.
Тем временем бой перебрасывается в соседние дома, в первую очередь, в пресловутый «дом Павлова». Закрепившиеся на вокзале российские солдаты и офицеры с изумлением наблюдают, как «Шершни» несколькими очередями делают в торцовых стенах весьма внушительные проломы (все, что находилось по ту сторону, гарантированно мертво), после чего штурмовая пехота опять кидается вперед. И снова на вокзале слышны пульсирующий вой магнитоимпульсных выстрелов, сухой и злой грохот гранатных разрывов, а также яростные крики на чеченском языке, потому что штурмовая пехота сражается молча.
И это не единственная такая горячая точка на территории Грозного6 штурмовая пехота высадилась еще в нескольких местах, где попавшим в засады федеральным войскам нужно срочная помощь. Но иногда все было и проще, и брутальнее. Так, например, высотный Дом Печати, напротив которого попала в засаду сводная колонна вторых батальонов майкопской бригады и 81-го гвардейского мотострелкового полка, был сдут с лица земли вместе с боевиками плазменным ударом одного из «Каракуртов». Российских пленных там не было, гражданских тоже, так что имперское командование не сочло необходимым церемониться с этим объектом. Весь Грозный наблюдал плазменные шары, расчерчивающие небо огненной полосой, сильнейшую вспышку у самой земли (удар пришелся на первый-второй этажи здания), тяжкий грохот, от которого содрогнулась земля, и взметнувшийся вверх грибовидный клуб огня. Для непритязательного взгляда данное событие выглядело как применение федеральными силами тактического ядерного оружия.
Уничтожение Дома Печати видел и полковник Савин на вокзале, и Дудаев с Масхадовым в президентском дворце, и российские генералы, командующие штурмующими город группировками. Кстати, ичкерийский вождь, человек нервный и импульсивный, наблюдая громадный огненный гриб, встревожился чрезвычайно. Ему вроде бы была обещана возможность в случае поражения беспрепятственно оставить город. Но что, если это обман, и следующий такой выстрел будет сделан по президентскому дворцу? Схватившись за спутниковый телефон, он принялся названивать куратору в Вашингтоне. А там мало что раннее утро, так еще после ночных событий ответственные (пака еще) лица не могут двумя руками нащупать собственные задницы, то есть обрести почву под ногами. Трубку куратор все же взял, потому что в тот момент, когда здание ЦРУ в Лэнгли испарилось примерно таким же образом, как и Дом Печати в Грозном, он ночевал дома, тем самым избежав своего рассеивания в атмосфере в виде облачка раскаленных газов. Здание Пентагона, кстати, тоже получило плазменный удар, и теперь напоминает остатки корня сгнившего зуба. Таким образом, господин Дудаев своим звонком добился только одного: узнал, что подобные страшные чудеса творятся не только в Грозном, но даже в самой Америке.
И тут же орбитальная сканирующая сеть перехватила звонок, исходящий из зоны с наивысшим приоритетом, идентифицировала абонента и доложила госпоже Тулан Мала: «Он здесь, я его вижу». А вот этого персонажа Серегин хотел в плен живьем, причем в максимально дееспособном и неповрежденном состоянии. Один только факт наличия господина Дудаева, сидящего в имперском зиндане, то есть службе безопасности, сделает всех лиц, причастных к этой истории, в том числе и Бориса Ельцина, гораздо сговорчивей и податливей на позитивную пропаганду.
А на вокзале тем временем бой откатился за улицу Рабочую (ныне улица имени Героя Советского Союза Мовлида Висаитова), и наступило относительное затишье, вследствие чего генерал Бережной принял решение провести ротацию своих частей. Но прежде, чем это произошло, солдаты и офицеры Майкопской бригады увидели, что из пролома в стене «дома Павлова» вышли несколько массивных человеческих фигур в бронескафандрах и не спеша направились в сторону вокзала. Свое оружие пришельцы демонстративно закинули за спину, и вообще имели вид усталых людей, которые хорошо сделали свою работу. И хоть они не имели при себе белого флага, на нападение это не походило никаким образом, поэтому полковник Савин, дважды раненый в ноги еще в начале сражения, приказал своим бойцам вынести себя навстречу этим людям на носилках. Так они и встретились.
— Здравия желаю, товарищ полковник, — на чистом русском языке сказал старший пришельцев, подняв забрало боевого шлема. — Разрешите представиться: майор Плотников Константин Тимофеевич, командир четвертой бригады лейб-гвардейского корпуса штурмовой пехоты вооруженных сил Четвертой Русской Галактической Империи.
Полковник Савин сделал своим бойцам знак, чтобы помогли ему подняться на ноги, и, уже выпрямившись и глядя в лицо майору, который по возрасту должен был быть лейтенантом, ответил:
— Полковник Савин Иван Алексеевич, командир сто тридцать первой Майкопской отдельной мотострелковой бригады вооруженных сил Российской Федерации. Мы, конечно, рады вашему столь своевременному вмешательству, но скажите, Константин, за какие красивые глаза нам такое внезапное счастье?
Майор Плотников окинул полковника взглядом с ног до головы и изрек:
— Наш обожаемый верховный главнокомандующий провозгласил вас, солдат и офицеров российской армии, сражающихся за восстановление конституционного порядка в Чечне, своими союзниками-федератами, и приказал нам, чернорабочим войны, исполняюших обязанности товарища Геракла, взять вас под свою защиту. Этот статус пока распространяется только на вас и более ни на кого, а все остальное — политика отнюдь не бригадного масштаба. И еще. Наша защита заключается не только в том, что мы отогнали от вас врагов. Через некоторое время сюда прибудет санитарный эвакуационный транспорт. Подготовьте раненых к погрузке для отправки в наш госпиталь и сами сдайте командование следующему по старшинству офицеру, потому что вас это тоже касается. На этом действительно все, честь имею!
Майор козырнул и, круто развернувшись, вместе со своими людьми направился туда, откуда пришел, оставив полковника Савина в состоянии легкого недоумения. Ведь не было же ничего, и вдруг выпал сектор «Приз» ценою в тысячи человеческих жизней.