Я кивнул. Замечание было дельное.

— Ты мне, Матвеюшка, с-с-с… скажи, много ли ты нечисти убил?

— Нормально, — ответил я. — А чего ты спрашиваешь?

— Сердце у тебя слишком доброе да рука мягкая. Даже меня в живых зачем-то оставил. С-с-с… не убийца ты, а тут действовать придется быстро, без раздумий. Как бы жалеть ты обдериху не стал.

— За что ее жалеть?

— С-с-с… так в своем праве она. Живет обдериха в этой, прости господи, бане, пусть такой срамной я в жизни не видела. И с-с-с… наказывает тех, кто ведет себя неправильно.

Я даже на мгновение смутился. Что-то в словах Лихо было. Ведь та же нечисть — она действительно вроде программ, которые существуют в рамках определенного кода. Они, может быть, и рады жить по-другому, но не могут.

Подумал и тряхнул головой. Вот уж хрен. Нечисть не в своем праве убивать людей лишь за то, что они помылись в неурочный час. Какие бы это люди ни были. И плевать мне на обычаи и поверья. Да, может, я действительно отличаюсь повышенным миролюбием и на моих руках лишь кровь лешачихи да вурдалака, которые оба не сказать чтобы совсем нечисть. Но в этот раз я точно сомневаться не буду. Потому что, если эта тварь начала убивать людей, она теперь никогда не остановится. А судя по упорству Колобка, он и дальше будет поставлять ей жертв.

— Извините, Матвей, вы закончили? — спросила Светлана.

Я понял, что мы уже минуты две стоим на улице. Рыкалова даже успела закурить тоненькую сигарету. Представляю, как это выглядело. Я иду и спорю с самим собой. Если бы у меня не было определенной репутации специалиста по работе с необъяснимыми явлениями…

— Да, извините. Вечером вы можете не приезжать.

— Матвей, шутите? Чтобы я пропустила такое?

— Это может быть довольно опасно. Никогда не знаешь, как поведет себя нечисть.

— Но ведь вы будете тут, — легкомысленно ответила Светлана.

За разговором мы дошли до ее машины, которая стояла с противоположной стороны от моего «Зверя». Но у меня была еще одна тема для беседы.

— Светлана, для вас есть еще потенциальный способ разбогатеть. Сейчас.

Я вытащил со Слова две мешка крестсежа — один перемолотый, один еще свежий. Рыкалова к внезапному появлению двух тюков постаралась отнестись спокойно, хотя глаза ее выглядели удивленными.

— Это одно растение. В местах, где я его достал, из него пекут хлеб. Этот хлеб можно есть несколько дней и не чувствовать истощения. Понимаете, о чем я?