— Следующему идиоту я сломаю руки, — не повышая тона, без какого-либо надрыва или угрозы, словно констатируя факт, проговорила несостоявшаяся жертва грубоватых домогательств. — А того, что будет за ним — убью, — ощущение странного пронизанного холодом давления, опустившегося на плечи всем присутствующим, добавляло словам веса.

— Ты чё, сука, попутала?! Ты кем себя возомнила?! — зыркнул со второго яруса дружок похабника, выплёскивая свой страх в агрессию, в руке его блеснуло лезвие. — Да мы…

— Завали хлебальник, Щера, — веско припечатал протолкавшийся к месту событий подручный Сира. И уже к девушке, оказавшейся даже более жёсткой, чем ожидал смотрящий:

— Ты. Топай за мной. Сир зовёт.

— Раз приглашают, почему бы и не прийти? — хмыкнула та. — Всё равно хотела устроиться ближе к свежему воздуху. Душно здесь. И да, — она повернулась к вору, который, оправдывая своё прозвище, зло щерился на неприятную ему особу. — Я не люблю, когда меня оскорбляют, поэтому следующему говоруну сломаю челюсть, а тому, что за ним — её вырву, — с всё той же небрежной уверенностью закончила наглухо отмороженная брюнетка.

Развернулась и двинулась, куда пригласили, провожаемая плотным, злым, боязливым молчанием.

— Я Сир, — приветственно кивнул спустившийся на первый ярус мужчина, — старший здесь, — он повёл рукой, обозначая камеру.

— Куроме.

— Чьих будешь, Куроме? — спросил смотрящий, окидывая приблизившуюся девушку внимательным взглядом.

Если судить лишь по одежде, чистой коже лица и рук, то перед ним находилась изнеженная дочка богачей, что в своей жизни не держала ничего тяжелее и опаснее перьевой ручки. Но вот взгляд и манера держаться утверждали совершенно иное. Даже не будь эпизода с впечатанным в стену кретином, Сир счёл бы девчонку опасной. Явно кто-то из иной лиги.

Вряд ли клановая убийца, но, вероятно, кто-то близкий.

— Тебе лучше этого не знать, Сир. Как говорится в одной из религиозных книг: «многие знания — многие печали». Да и не задержусь я здесь. Максимум — несколько дней, — не услышать в этом пожелании не лезть в свои дела не слишком тонкого намёка на предупреждение не смог бы лишь дурак.

— Фильтруй базар, девка! — процедил решивший вступиться за «честь босса» Шрам — слишком отбитый, чтобы бояться… или слишком тупой.

Заткнув подчинённого единственным взглядом, Сирнан продолжил: