Выпустили всю обойму. Я толком не успел прикрыть Витю. Несколько пуль угодили в старого друга, остальные пришлись мне в спину. По телу расползлось тепло. Последнее, что я слышал, были слова Витьки:

— Бей первым… ты прав, это не бизнес — это война.

* * *

Рим, Форум, 82 год до н.э.

— Ведут предателя! — сбивчиво зашептали в толпе.

Зароптала огромная людская масса. Римляне собрались на Форуме, у фонтана Сервилия. Взгляды горожан устремились на угол здания базилики Порция. Оттуда, подгоняемый толчками тяжелых эфесов в спину, вышел мужчина преклонного возраста.

Грязная тога, босые пыльные ноги, седые волосы растрепаны. Под ребрами слева расплылось кровавое пятно колотой раны. Но голова мужчины была высоко поднята, а широкие плечи расправлены. По одному взгляду на него было понятно — не жилец. История еще одного славного патрицианского рода подошла к своему печальному концу.

Патриция сопровождали четверо вооруженных людей, выпачканных в крови и с обезумевшими глазами. Именно они, как гончие, пытались загнать свою жертву в силки. Но преследуемый не был жертвой. Ветеран Югуртинской войны, победитель германцев, блестящий легат Гая Мария был победителем по жизни. Он никогда и ни от кого не бежал и не прятался. Несмотря на то, что списки проскрипций, гонимых государством, были известны еще к полудню, патриций не покинул Рим, а остался ужинать в доме одного из видных граждан, где его и схватили.

Глаза патриция обводили толпу, он понимал, что его ждёт, но ни у кого бы не повернулся язык назвать этого человека сломленным или трусом. Своих палачей он презирал и ненавидел, но еще больше корил себя за то, что именно этих людей он когда-то защищал.

— Предатель!

— Животное!

Патриций рассматривал толпу зевак, когда взгляд его остановился на одной фигуре. Он нашел среди плебса того, кого искал, уголки его губ поднялись, улыбка появилась на усталом лице.

Ведущие толкнули мужчину в спину, и тот упал на колени у ног своего палача, квестора Гая Верреса. Но прежде сумел обронить записку, небольшой кусок папируса, упавший у ног одного из зевак. Тот тут же незаметно наступил на папирус своим сандалием.

Из груди патриция вырвался гулкий выдох облегчения. Один из подлецов из толпы попытался ударить приговоренного, но патриций впился в наглеца взглядом вспыхнувших глаз. Подлец замер, попятился и снова растворился в толпе. Мужчина стоял на коленях, но когда он обвел взглядом плебс, люди опустили глаза. Стих ропот.