Все это я видел, борясь с тем, чтобы не потерять сознание, сидя внутри салона у самого окна. Пуля в груди добивала меня. Наверное, любой другой уже умер бы, но я еще держался, однако, чувствовал, что и мне недолго осталось. Срочно требовалось хирургическое вмешательство, но и оно ничего не гарантировало. Просто без операции мне точно конец, а если попадется толковый врач — кто знает, могу и выжить со своей сверхъестественной способностью к регенерации.

Сам не понимаю, как мы добрались до этого места, как я выдержал…

Сначала мы ехали на мотоцикле с коляской, конфискованном в хозяйстве ныне покойного Метерлинка, а потом меня буквально тащили на себе англичане по одному, лишь им известному маршруту. Флеминг — при первой же встрече я исключительно наитием и детской любовью к старым боевикам угадал его настоящее имя, и О’Хара — крепкий и злобный ирландский сукин сын.

Потом мы отыскали спрятанный самолет, закрытый маскировочной сетью и ветками. Благо, как я понял, англичане оказались в плену не так давно, и самолет за это время никто не успел обнаружить.

И вот короткий разгон по полю, и мы в воздухе.

— Йо-хо-хоу! — восторженно взревел ирландец. — Но корабли все равно лучше!

Флеминг с ним не спорил, а меня сильно повело, голова закружилась, все вокруг начало мелькать, как в дурном сне, и через минуту я все же потерял сознание.

Очнулся я все там же, мы все еще летели, вот только сейчас надо мной склонился англичанин с окровавленным скальпелем в руке. Кажется, он проводил операцию. Флеминг был сосредоточен и очень удивился, когда я открыл глаза — он явно этого не ожидал.

— Сэр, — сказал он, — но я же вколол вам… хм… вам лучше еще… вздремнуть… пока я не закончу.

Мне хотелось поспорить, но он приложил к моему лицу тряпку, от которой пахло какой-то гадостью, и я опять отрубился, теперь уже надолго.

Когда я пришел в себя в следующий раз, то лежал на мягких тюфяках у борта самолета, грудь моя была крепко перебинтована, нас слегка потряхивало, но мотор гудел ровно. Выжил? Неужели англичанин сумел вытащить пулю из моей груди в таких условиях?

Флеминг как раз склонился надо мной, держа в руке шприц, наполненный мутным раствором.

— Все прошло успешно, — сообщил он, видя, что я могу его слышать и понимать, — но вы должны спать, только так вы сумеете поправиться! Поверьте мне, я знаю, что говорю!

— Я… сам… — язык ворочался с трудом, в голове была сплошная каша.

Англичанин покачал головой:

— Позвольте помочь вам, это средство введет вас в глубокий сон, а когда вы очнетесь, станет гораздо легче. Ваш организм творит сущие чудеса!