— Нет, не можем, — наконец отвечает другой мужчина. — Мы понятия не имеем, кто, блядь, в нас стрелял. Мы не хотим раскрыть наше прикрытие, если уже его не раскрыли. Мы так усердно работали. — Голос другого мужчины звучит твердо, но с придыханием.

— Все в порядке, сквозная. Я проверил. Смогу тебя залатать. — Тон Хаггерти полон уверенности. Почему он не волнуется? Я вот волнуюсь. В ноге мужчины дыра, и кровь льется на дорогу. Хаггерти — врач? Профессионал своего дела? В этого человека стреляли?

— Ага, звучит отлично. Помоги мне подняться, Хаггерти.

Раненый вскрикивает. Хаггерти стонет. Я стою и смотрю на десятки людей, одетых в деловую одежду. Людей, которые маниакально спотыкаются, визжат, уползают, как испуганные мыши, в бетонные здания. Мне тоже следовало бы поскорее убраться отсюда, но я этого не делаю. Вместо этого я стою неподвижно и дрожу, словно холодный воздух проникает мне под юбку. Но прохладного ветерка нет. День жаркий, как в Аду. Однако мое тело, похоже, этого не замечает, потому что зубы стучат с такой же скоростью, с какой дрожат ноги. Мне нужно убегать.

Беги, Миранда.

— Убирайся отсюда, окей? Здесь опасно. — Холодный, жесткий взгляд. Мне не нравятся глаза Хаггерти. Ни капельки.

— Убегаю! Да. Конечно. — Мой голос дрожит. Мне нужно двигаться. Я не могу пошевелиться. Почему я не могу пошевелиться?

— Уходи! — кричит он, стоя с рукой мужчины на шее.

— Куда мне идти? — Я не знаю, что делать.

— Куда угодно, только не оставайся здесь!

Бах! Бах!

— Блядь! — Хаггерти кричит, бросая мужчину и себя на землю.

Я тоже падаю. Лежу плашмя, прижимаясь щекой к шероховатому асфальту, слишком напуганная, чтобы посмотреть в направлении шума.

— Нас обстреливают, — кричит Хаггерти.

Ни хрена себе!

В меня стреляют средь бела дня, на оживленной улице, в меня стреляют двое незнакомых мне мужчин.

— Ползу по-пластунски. Найди укрытие, — рявкает Хаггерти в мою сторону, прикрывая мужчину своим телом.

Я замерзла, моя щека все еще прижата к асфальту, а сердце колотится так сильно, что боюсь, оно прорвется сквозь кожу и сбежит без меня. У меня онемела голова. Ноги покалывает.

Меня подстрелили?

— Мне нужно увезти ее отсюда. Я не могу оставить ее здесь. — Низкий голос Хаггерти пугает не меньше, чем его суровые темные глаза.

— Это еще больше все усложняет, — говорит мужчина.

— С тобой все будет в порядке?

Хаггерти спрашивает меня или мужчину?