— Как ты не поймешь, дурочка, что впереди у тебя доброе и светлое будущее! — она настойчиво тянет меня за собой. — А таких мальчишек, как Горелов… Пф… Да их еще десятки будут! Сотни!

— Мне не нужны десятки и сотни! — реву я, пытаясь вырваться из ее захвата. — Мне только он нужен!

— Ах, превратности первой любви, — вздыхает она, а затем повышает голос и кричит куда-то во тьму. — Лева, заводи машину! Поехали!

— Что?! — ужасаюсь я. — Какую еще машину? Куда поехали?!

Свет вспыхнувших автомобильных фар прорезает ночь, будто нож масло, и невыносимо слепит глаза.

— Как куда? — усмехается директриса. — Навстречу прекрасному завтра! Твои новые родители тебя уже ждут.

— Нет! — взвизгиваю я, дергаясь с новой силой. — Отстаньте! Отпустите! Я никуда не поеду!

— Поедешь! — рявкает она. — Как миленькая поедешь! И не вздумай дурить!

Я наклоняюсь и кусаю директрису в пухлое плечо. Мне плевать, что это грубо. Во что бы то ни стало я должна остаться здесь, с Матвеем.

— Вот гадина! — вскрикивает директриса, заряжая мне звонкую пощечину. — Лева, иди-ка сюда! Помоги затащить девчонку в машину!

Перед нами возникает худощавый завхоз Лева и бесцеремонно хватает меня за вторую руку.

— Нет! Нет! Не трожь! — срывающимся голосом ору я.

Они буквально волочат меня коленями по асфальту, и с каждой новой секундой шанс на спасение становится все более призрачным и далеким…

— Анька! — душераздирающий вопль Матвея мучительным спазмом оседает где-то меж ребер.

Я оглядываюсь и тут же попадаю в омут родных карих глаз.

Господи… Как же сильно я его люблю!

Между нами метров двадцать, не больше. Но они ощущаются как непреодолимая бездонная пропасть. Как Марианская впадина, разделившая нашу жизнь на счастливое «до» и беспросветное «после».

Его намертво скрутили сторож с физруком, а меня держат Лева с директрисой. Как же нам быть? Как воспарить над жестоким материальным миром и соединиться душами, которые так отчаянно тянутся друг к другу?

— Нонна Игоревна, прошу, умоляю, не отправляйте ее туда! — вопит Матвей, захлебываясь кровью. — Я все, что угодно сделаю! Я на вас вовек бесплатно работать буду, только, пожалуйста, не отправляйте!

— Угомонись, Горелов! — директриса цокает языком. — Прямо Шекспировская драма, ей-богу!