— Сын успел прислать мне зов, как только целитель привёл его в чувство. Грабители ударили его по голове, разбили витрины и вскрыли сейф. Они просто разгромили мою лавку.

— Грабители? — уточнил я, — сколько их было?

— Сын заметил четверых, — кивнул Жадов. — Он успел только сказать, что грабители были странные, а потом наш разговор прервали полицейские.

Я понимающе кивнул.

Магические кандалы делали невозможной мысленную связь. Поэтому полиция первым делом спешила заковать подозреваемого, чтобы он не мог связаться со своими сообщниками. Это стандартная процедура, о которой мне рассказал Миша Кожемяко. Да я и сам не раз наблюдал её.

— А потом полиция забрала моего сына в участок, и теперь я не могу с ним связаться, — взорвался Жадов.

Он неловко взмахнул рукой и задел бокал. Бокал покатился по ковру, бренди расплескалось. Кабинет наполнил резкий запах спиртного.

Лиза посмотрела на меня, но я отрицательно покачал головой.

Жадов закрыл лицо руками.

— Я послал зов полицмейстеру, — глухо сказал он, — но полицмейстер только ответил, что следствие во всем разберется.

Он устало качнулся из стороны в сторону. Затем убрал руки от лица. Посмотрел на меня, перевел взгляд на упавший бокал. Неловко наклонился, поднял его и поставил на столик.

Все это время я чутко прислушивался к своему магическому дару. Похоже, Жадов не играл, он действительно сильно переживал.

— Я понимаю ваши чувства, Григорий Павлович, — кивнул я.

Поднялся из кресла и налил Жадову еще бренди, а рядом поставил стакан воды.

— Прошу вас, выпейте и постарайтесь успокоиться. Чем больше вы мне расскажете, тем быстрее я смогу вам помочь.

— Но я уже рассказал вам все, что знаю, — возразил Жадов.

Он глотнул бренди, затем залпом выпил полстакана воды. Это подействовало, и банкир наконец-то откинулся на спинку кресла.

Сочувственно кивнув, я поставил бутылку рядом с ним. Сел на свое место, сделал глоток кофе и внимательно посмотрел на Жадова.

— Хорошо, Григорий Павлович. Подробности ограбления я смогу узнать в полиции, у меня там есть знакомые. Но чего хотите вы? Вас волнуют похищенные ценности или ваш сын?

— Конечно, сын, — устало ответил банкир. — Украденные драгоценности застрахованы на полную стоимость. Если полиция их не найдет, то Имперское казначейство возместит мне все убытки. Но мой сын ни в чем не виноват. А они арестовали его и держат в камере, как преступника!

— Это неприятно, но не смертельно, — заметил я. — Если полиция ошиблась, то вашего сына отпустят.