— Когда? — выкрикнул Жадов. — Они только тем и озабочены, чтобы состряпать обвинение против него.

Я покачал головой.

— Ложные обвинения — это очень серьезно. Так рисковать полиция не станет. Но они могут быть действительно уверены в том, что ваш сын виновен. Расскажите мне о нём.

— Это обязательно? — глухо спросил Жадов. — Моих слов вам недостаточно?

— Я вижу, что вы верите в невиновность вашего сына, — улыбнулся я. — Но хочу знать, почему вы так уверены.

— Да потому что он не мог меня обокрасть, — устало ответил банкир.

Я молча смотрел на него, ожидая продолжения. Похоже, беспокойство за сына отняло у Жадова последние силы. Он поник и сгорбился в кресле. Сделал еще глоток бренди, да так и замер с бокалом в руках.

— Зачем моему сыну красть драгоценности? — тихо спросил он. — У него достаточно денег. Он мой партнер и единственный родной человек после смерти жены. Ему это просто не нужно, понимаете, господин Тайновидец?

— Понимаю, — кивнул я. — А если бы вашему сыну срочно понадобилась большая сумма?

— Он мог бы просто взять эти деньги. У него есть доступ ко всем нашим счетам, ко всем сейфам.

Жадов беспомощно посмотрел на меня.

— Вы слышали поговорку о том, что банкиры никому не верят? — спросил он.

— Слышал, — улыбнулся я.

— Так вот, это правда, — кивнул Жадов, — но своему сыну я хочу верить. Потому что иначе жить невыносимо. Я верю, что он не причастен к этому ограблению. Александр Васильевич, я прошу вас, раскройте это дело как можно скорее. Если вы не сможете найти ценности, то хотя бы докажите, что мой сын их не брал. Снимите с него подозрения.

Его просьба тронула меня, но я не показал вида.

— Григорий Павлович, я должен задать вам еще один вопрос. Предупреждаю, что вопрос этот неприятный, но полиция все равно спросит вас об этом. А вы сами не причастны к ограблению?

— Что? — изумился Жадов и замер от удивления с полуоткрытым ртом.

Видно, эта мысль даже не приходила ему в голову. Но его вполне можно было понять.

— Я не грабил собственную лавку, — справившись с собой, ответил банкир.

— Я должен был спросить вас об этом, Григорий Павлович, — сочувственно улыбнулся я. — Хорошо, я возьмусь за это дело. Сегодня же съезжу в полицию, выясню все подробности ограбления и постараюсь увидеться с вашим сыном и подбодрить его.

На лице Жадова появилось облегчение.