— Семен, когда подростки хотят пошалить, или некоторым… людям необходима помощь — я знаю, на что иду, — начал еврей, забрав деньги. — Однако тут… Тут я понятия не имею, что это такое. А я не последний человек и мало-мало в рунах разбираюсь.

— Это вы к чему, — глянул на него Кот.

— К тому, что я понятия не имею, что это за руны и для чего они.

— И что это значит?

— Это значит, что с тебя не две тысячи, а три, — упер холодный взгляд на парня Яков.

— Договор было по пять сотен с ботинка, — нахмурился Семен. — Менять цену в последний момент…

— Семен, я ведь тоже не дурак, — снисходительно кивнул часовщик. — Такое никто делать не станет. Я ведь эти схемы проверил по своим книгам и записям. И там такого нет. И руны там военные мелькают.

— Это наша разработка, — недовольно буркнул Семен.

— Ради бога, я не в претензии. Право на лицензию воровать не собираюсь. Я порядочный еврей, Семен. Однако, даже мои родственники и коллеги понятия не имеют что это такое и зачем. А это риск, Семен. Вдруг ваша поделка рванет, что тогда? Придут ко мне и спросят: «Яков Абрамович, а кто вам дал право руны вырезать?».

— Считаете, что мы вас сдадим? — хмыкнул Кот.

— Все здают, Семен. Вопрос только в количестве денег или количестве боли, которое спрашивающий готов вам предоставить, — пожал плечами часовщик. — Поэтому, с тебя еще тысяча. Мне ведь тоже нужно придумать оправдание. А думать лучше, когда у тебя в кармане есть деньги.

Кот недовольно залез в карман, вытащил стопку купюр и недовольно принялся пересчитывать. Отдав почти все деньги, он с грустью глянул на два полтинника в руке и недовольно зыркнул на часовщика.

— Твои ботинки, — поставил на стол остальную обувь Яков.

— Спасибо, — буркнул Кот, засовывая их в авоську.

— И еще Семен… Не приходи сюда больше, — глядя на парня произнес пожилой еврей.

— Почему?

— Потому, Сема. Многие мои родственники просили меня не делать этого. Мы люди осторожные и если чего-то не понимаем, то мы туда не лезем, — Яков Абрамович недовольно поджал губы. — Я знать не хочу что это такое. Более того, я больше не желаю с таким работать. Понимаешь, к чему я?

— Я понял, — кивнул Кот, запихнув последний ботинок. — До свидания, Яков Абрамович.

— Нет уж, Прощай, Семен. Прощай… — хмыкнул старый еврей и кивнул на дверь.

* * *

— Как-то пустовато, — произнес Кирилл, когда они вышли из автобуса.