Разбудил меня звонок мамы.

— Сашуль, родной мой, — едва сдерживала слезы мама. — Ну наконец-то слышу твой голос, а то так переживала как узнала что случилось. Да еще и не дозвониться было. В голову только самое страшное лезло.

— Всё в порядке, мамуль, я в полном порядке, просто для профилактики положили немного обследоваться, — приукрасил я в надежде немного успокоить маму.

— Сашуль, я так переживала за тебя! Вы же с Катькой у меня самое дорогое, что есть, и такая напасть приключилась.

— Я в полном порядке, переживать не о чем, лучше скажи, как там Катя?

— Ох, родной, Катюша все никак не вылечится, всех врачей оббегали. Уже месяц кашляет, а врачи только руками разводят, предлагают пройти повторную флюрографию, но нельзя ведь так часто!

В итоге проболтал с мамой добрые полчаса и убедил её, что я действительно в полном порядке.

* * *

Тёплый луч ласково коснулся моего лица. Ранняя весна приветствовала мой выход из больницы.

Как же здорово всё-таки жить!

Не помню когда последний раз с таким удовольствием просто стоял на улице, зажмурив глаза и подставив лицо под греющее весеннее солнце.

За две недели что я провёл в больнице, весна уже окончательно вступила в права.

Постояв так пару минут, я двинулся в сторону автобусной остановки. Хлюпая по практически растаявшему снегу, что неожиданно выпал ночью, невольно улыбался и думал о произошедшем.

Как там моя работа, интересно ликвидаторы уже закрыли разлом за это время? Надо завтра узнать, что там с офисом и куда вообще выходить теперь на работу, больничный то закончился.

Неприятный холодок прошел по спине, когда я проходил мимо одного из отворотов в очередной двор-колодец недалеко от поворота на Невский.

Остановившись, ведомый шестым чувством я завернул в арку, сразу погрузившись в давящий полумрак, наполненный смесью ароматов помойки.

Пройдя двор практически насквозь, увидел типичную картину этих мест: две твари зажали молоденькую девушку в одном из углов двора-колодца. Только вот твари были не из другого мира, а наши, чисто питерские: самодовольные гнусные улыбки были натянуты на лица, также как и их классические шапки-гондонки. В руке одного была недопитая бутылка блейзера, а руки второго усыпаны характерными следами от уколов.