— Меня… шантажируют, — выдохнула Строганова.

Вот это уже интереснее. Я подался вперёд.

— Кто вас шантажирует?

— Иностранный агент.

Кусочки мозаики начали складываться в моей голове ещё до того, как она произнесла имя. Связи с каганатом через Назара — ложный след. Попытка навести меня на советника во время приёма. Своевременное появление с «важной» информацией…

— Кристоф фон дер Брюгген, — сказал мы почти синхронно.

Конечно. Посол Ливонской конфедерации. Который так заботливо предупреждал меня о «подозрительных связях» Назара. Умно — использовать советника как козла отпущения. Вероятно, дипломат же подослал своего подручного к шеф-повару.

— Чем он вас шантажирует?

Елена закрыла глаза, словно даже в трансе ей было больно об этом говорить.

— У него есть доказательства… Я отравила первую жену князя. Ирину Михайловну. Чтобы освободить место. Чтобы выйти за Дмитрия замуж.

Я откинулся на спинку кресла, переваривая услышанное. Значит, княгиня — отравительница со стажем. И Василиса даже не подозревает, что её мать была убита мачехой. Если бы узнала, причина для ненависти стала бы ещё сильнее.

— Как Кристоф получил эти сведения?

— Личный врач покойной княгини был родом из Ливонии. После её смерти он вернулся на родину. Видимо, у него были подозрения… Он поделился ими с соотечественниками.

— И Кристоф решил использовать эту информацию?

— Да. Полгода назад он явился ко мне с ультиматумом: помогите устранить мужа, или мы передадим доказательства убийства первой жены князю и опубликуем в Эфирнете. Моя жизнь была бы кончена. И жизнь моего сына тоже.

— Но вы согласились не только из-за шантажа, — я внимательно смотрел на неё. — Были и другие причины.

Пауза.

— Да, — наконец призналась Елена. — Если бы Дмитрий умер… Я стала бы регентом при Мироне. Правила бы Московским Бастионом до его совершеннолетия. Строгановы поддержали бы меня — для рода это шанс усилить влияние. А Василиса… считалась мёртвой. Никто не ждал её возвращения.

— Удобное совпадение интересов.

— Кристоф это понимал. Он знал, что я не буду слишком сопротивляться. Шантаж был скорее… подстраховкой.

— Зачем Ливонии смерть князя?